Крис Колфер - Предостережение братьев Гримм

Предостережение братьев Гримм [A Grimm Warning ru] 6M, 287 с. (пер. Щербакова) (Страна сказок-3)   (скачать) - Крис Колфер

Крис Колфер
Страна сказок. Предостережение братьев Гримм

Chris Colfer

The Land Of Stories. A Grimm Warning

Copyright © 2014 by Chris Colfer

Jacket and interior copyright © 2014 by Brandon Dorman

Author photo: Brian Bowen Smith/Fox

© А. Щербакова, перевод на русский язык, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017


«У тебя есть враги? Прекрасно. Значит, ты когда-то отстоял свою позицию».

Уинстон Черчилль
Посвящается

Джоан Роулинг, Клайву Стейплзу Льюису, Роальду Далю, Еве Ибботсон, Лаймену Фрэнку Бауму, Джеймсу Мэттью Барри, Льюису Кэрроллу и другим необыкновенным писателям, научившим нас верить в волшебство. Если так подумать, неудивительно, что с оценками у меня было так себе, – ведь я постоянно лазал по шкафам, разыскивал вторую звезду справа и ждал письма из Хогвартса.

Также всем учителям и библиотекарям, которые поддержали меня, познакомив с этими книгами детей в школах и читальных залах.

Я благодарен вам так, что словами не описать.



Пролог
Гости Великой армии

1811 год, Чёрный лес, Рейнский союз

Здешние места недаром прозвали Чёрным лесом. Деревья едва виднелись во мраке ночи: настолько тёмными были их стволы и листва. И хотя луна, выглядывая из-за облаков, словно робкое дитя, освещала лес, в непроходимой чаще можно было наткнуться на что угодно.

Прохладный ветерок, витавший в воздухе, повисал между деревьями, будто пелена. Лес этот рос здесь испокон веков. Деревья были древние и корнями уходили в самую глубь земли, а ветви их тянулись ввысь к небу. И если бы между стволами не вилась узкая дорога, можно было бы подумать, что здесь никогда не ступала нога человека.

Неожиданно по лесу, словно камень, выпущенный из пращи, промчалась тёмная карета, запряжённая четвёркой сильных лошадей. Путь ей освещали два покачивающихся фонаря, что делало её похожей на громадное чудище с горящими глазами. Рядом с экипажем скакали двое солдат из Великой армии Наполеона Бонапарта. Путешествовали они тайно: их разноцветную униформу скрывали чёрные плащи, чтобы никто не догадался об их намерениях.

Вскоре карета остановилась возле реки Рейн. Совсем рядом пролегала граница расширяющейся не по дням, а по часам Французской империи, около которой раскинулся лагерь: сотни французских вояк разбивали здесь ряды остроконечных бежевых палаток.

Два солдата, сопровождавших экипаж, спешились и, открыв дверцы кареты, выволокли наружу двух мужчин со связанными за спиной руками и с чёрными мешками на головах. Пленники пыхтели и что-то невнятно бормотали – рты им заткнули кляпами.

Солдаты пинками довели мужчин до самой большой палатки в центре лагеря. Даже сквозь плотную ткань мешков пробивался яркий свет, заливавший шатёр, а ноги пленников ступали по мягкому ковру. Конвоиры силой усадили мужчин на деревянные стулья в глубине палатки.

– J’ai amené les frères[1], – услышали они голос одного из солдат.

– Merci, Capitaine, – ответил кто-то ещё. – Le general sera bientôt lá[2].

С пленников сняли мешки и вытащили кляпы. Когда глаза привыкли к свету, они увидели высокого крепкого мужчину, стоявшего за большим деревянным столом. Вид он имел властный и недружелюбно хмурился.

– Здравствуйте, братья Гримм, – сказал он с сильным акцентом. – Я полковник Филипп Батон. Спасибо, что приехали к нам.

Вильгельм и Якоб Гримм недоумённо уставились на полковника. Израненные, в синяках и разорванной одежде, они явно пришли сюда не по своей воле и отчаянно сопротивлялись.

– А у нас был выбор? – поинтересовался Якоб, сплёвывая на ковёр скопившуюся во рту кровь.

– Полагаю, вы уже познакомились с капитаном де Ланжем и лейтенантом Рамбером, – произнёс полковник Батон, показывая на двух солдат, притащивших сюда братьев.

– Познакомились – не самое верное слово, – проворчал Вильгельм.

– Мы пытались проявить учтивость, полковник, но эти двое не хотели идти с нами добровольно, – доложил капитан де Ланж.

– Пришлось применить силу, – добавил лейтенант Рамбер.

Братья осмотрелись: хотя палатку разбили совсем недавно, обставлена она была со вкусом. В дальнем углу отсчитывали минуты высокие напольные часы, по обе стороны от входа горели два больших начищенных до блеска канделябра, а на столе лежала огромная карта Европы с маленькими французскими флажками, воткнутыми в завоёванные территории.

– Что вам нужно? – требовательно спросил Якоб, пытаясь высвободить руки из пут.

– Если бы вы хотели нас убить, мы бы уже были мертвы, – сказал Вильгельм, тоже извиваясь в верёвках.

Услышав их грубый тон, полковник сурово свёл брови.

– Генерал дю Марки затребовал вашего присутствия не для того, чтобы навредить вам, а чтобы попросить вашей помощи, – проговорил полковник Батон. – Но будь я на вашем месте, я бы разговаривал повежливее, а то как бы он не передумал.

Братья Гримм встревоженно переглянулись. За Жаком дю Марки закрепилась слава самого грозного генерала во всей Великой армии Французской империи. Лишь услышав его имя, они похолодели от страха. Что же ему от них нужно?

В палатке вдруг запахло мускусом. Братья Гримм заметили, что солдаты учуяли этот аромат и насторожились, но не проронили ни слова.

– Ай-яй-яй, полковник, – послышался снаружи чей-то тоненький голосок. – Разве можно так обращаться с гостями? – Кто бы это ни был, очевидно, он слышал весь разговор от начала и до конца.

Генерал дю Марки вошёл в шатёр через проход между двумя канделябрами, и пламя свечей затрепетало от влетевшего порыва ветра. В палатке тут же резко запахло мускусным одеколоном.

– Генерал Жак дю Марки? – спросил Якоб.

Облик генерала отнюдь не соответствовал его славе страшного тирана. Малорослый, с большими серыми глазами и крупными руками, он носил огромную шляпу округлой формы, поля которой были шире его плеч, и несколько медалей, приколотых к униформе, будто сшитой на ребёнка. Когда он снял шляпу и положил её на стол, братья увидели, что он совершенно лыс. Затем генерал уселся за стол на стул с мягким сиденьем и аккуратно сложил руки на животе.

– Капитан де Ланж, лейтенант Рамбер, будьте добры, развяжите наших гостей, – приказал генерал. – Хоть мы враждуем, это не значит, что нужно вести себя по-варварски.

Солдаты выполнили приказ. Генерал довольно улыбнулся, но братья Гримм не поверили – в его глазах они не увидели сочувствия.

– Зачем вы заставили нас сюда прийти? – спросил Вильгельм. – Мы не представляем угрозы ни для вас, ни для Французской империи.

– Мы учёные и писатели! С нас нечего взять, – добавил Якоб.

Генерал коротко усмехнулся и тут же прикрыл рот рукой.

– Хорошая сказочка, но мне лучше знать, – сказал он. – Видите ли, я за вами следил, братья Гримм, и мне доподлинно известно, что вы, как и ваши сказки, кое-что скрываете. Donnez-moi le livre![3]

Генерал щёлкнул пальцами, и полковник Батон достал из ящика стола увесистую книгу и бухнул её перед генералом. Тот принялся перелистывать страницы.

Братья Гримм сразу узнали фолиант – это был сборник их сказок.

– Узнаёте? – осведомился генерал дю Марки.

– Это экземпляр нашего сборника детских сказок, – проговорил Вильгельм.

– Oui[4]. – Генерал не отрывал взгляда от страниц. – Я ваш большой поклонник, братья Гримм. Ваши истории такие изумительные, такие чудесные… Как вы их придумали?

Братья с опаской переглянулись, не понимая, к чему клонит генерал.

– Это просто сказки, – сказал Якоб. – Некоторые мы сочинили сами, но большинство основано на народных сказаниях, которые передаются из поколения в поколение.

Генерал дю Марки медленно покачивал головой, слушая объяснения братьев.

– Но кто их передаёт? – спросил он, резко захлопывая книгу. Учтивая улыбка слетела с его лица, взгляд серых глаз заметался между братьями.

Ни Вильгельм, ни Якоб не понимали, какой ответ рассчитывает услышать генерал.

– Родители рассказывают сказки своим детям, сказки увековечены в литературе…

– А феи? – с самым серьёзным видом осведомился генерал. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

В палатке воцарилась гробовая тишина. Когда молчание затянулось, Вильгельм взглянул на Якоба, и братья через силу рассмеялись.

– Феи? – переспросил Вильгельм. – Вы думаете, наши сказки нам нашептали феи?

– Фей не существует, генерал, – фыркнул Якоб.

Тут братья с удивлением заметили, что у генерала дю Марки быстро задёргался левый глаз. Он зажмурился и принялся медленно потирать лицо, пока судорога не прекратилась.

– Прошу прощения, – натянуто улыбнувшись, извинился генерал. – Глаз начинает дёргаться, когда мне лгут.

– Мы вам не лжём, генерал, – возразил Якоб. – Но если вы, прочитав наши сказки, поверили, что там всё взаправду, значит, мы получили наивысшую похвалу нашему…

– МОЛЧАТЬ! – рявкнул генерал дю Марки, и у него снова задёргался глаз. – Вы оскорбляете мой ум, братья Гримм! Мы пристально следили за вами некоторое время. Мы знаем о женщине в блестящей мантии, которая передаёт вам сюжеты этих ваших сказок!

Братья Гримм потеряли дар речи. Сердца у них колотились как бешеные, на лбах выступили капли пота. Многие годы они были верны клятве держать всё в секрете, и до сих пор их тайну не раскрыли.

– Женщина в блестящих одеждах? – переспросил Вильгельм. – Генерал, вы хоть себя-то слышите? Это же полный вздор!

– Мои люди видели её собственными глазами, – заявил генерал дю Марки. – Она носит мантию со сверкающими звёздами, на голове у неё венок из белых цветов, а в руках она держит хрустальную палочку. И всякий раз, как возвращается, она снабжает вас новой сказкой. Но откуда она появляется? Я долго задавался этим вопросом. И вот, просмотрев все существующие карты мира, я предположил, что места, откуда она приходит, нет ни на каких картах.

Вильгельм и Якоб качали головами, отчаянно отрицая слова генерала. Но как можно отрицать правду?

– Вы военный, а все военные похожи, – сказал Якоб. – Вы уже завоевали полмира, но вам всё равно мало, поэтому вы придумали себе невесть что и поверили в это! Вы как король Артур, ищущий Святой Грааль…

– Apportez-moi l’oeuf![5] – приказал генерал дю Марки.

Капитан де Ланж и лейтенант Рамбер вышли из палатки и через минуту вернулись с тяжёлым на вид сундуком, обвитым цепями, и поставили его на стол перед генералом.

Пошарив рукой за пазухой, генерал достал тесёмку с висевшим на ней ключом. Отперев замок и сняв цепи, он открыл сундук. Сначала он достал оттуда пару белых атласных перчаток и надел их. Затем залез в глубь сундука и вытащил огромное яйцо из чистого золота. Оно явно было не из этого мира.

– Видели вы когда-нибудь что-нибудь столь же прекрасное? – спросил генерал дю Марки, заворожённо смотря на золотое яйцо. – Думаю, это лишь начало – малая толика тех чудес, что ждут нас в мире, откуда пришли ваши сказки, братья Гримм. И вы нам его покажете.

– Мы не можем его вам показать! – воскликнул Якоб. Он попытался встать, но лейтенант Рамбер силой усадил его обратно.

– Фея-крёстная – та самая женщина в блестящей мантии, про которую вы говорили, – рассказывает нам истории своего мира, чтобы мы распространяли их здесь, – сказал Вильгельм.

– Только она может перемещаться между мирами. Мы никогда там не были и вас отправить туда не можем, – добавил Якоб.

– Откуда у вас это яйцо? – спросил Вильгельм.

Генерал дю Марки осторожно положил яйцо в сундук.

– От вашей знакомой, ещё одной женщины, которая рассказывает вам сказки. Apportez-moi le corps de la femme oiseau![6]

Полковник Батон вышел из палатки и вернулся минуту спустя, таща за собой телегу с огромной клеткой, покрытой большим куском ткани. Он сдёрнул полотно, и братья Гримм ахнули. В клетке лежало бездыханное тело Матушки Гусыни.

– Что вы с ней сделали? – вскричал Вильгельм, пытаясь встать со стула, но ему не позволили.

– Боюсь, её отравили в местной таверне, – без сожаления ответил генерал дю Марки. – Какая жалость, что нас покинула такая славная женщина, но ничего не поделать. Мы нашли при ней это яйцо. Потому я и думаю: раз эта старая пьянчуга умеет перемещаться между мирами, значит, и вы тоже можете.

Братья побагровели от гнева.

– И что вы сделаете, когда там окажетесь? Провозгласите сказочный мир частью Французской империи? – спросил Вильгельм.

– Пожалуй, да, – кивнул генерал, словно это было дело решённое.

– Ничего у вас не выйдет! – заявил Якоб. – Вы даже не представляете, какие создания там живут! Вам никогда не стать таким же могущественным, как они! От вашей армии мокрого места не останется, едва вы там окажетесь.

Генерал дю Марки снова усмехнулся.

– Вот уж вряд ли, братья Гримм. Видите ли, Великая армия намеревается свершить нечто грандиозное: завоевать ещё больше земель до конца следующего года. Сказочный мир – это лишь крошка от пирога, который мы хотим прибрать к рукам. Прямо сейчас тысячи тысяч французских солдат готовятся к вступлению в армию, сильнее которой свет не видывал. И я очень сомневаюсь, что кто-то или что-то нам помешает: ни египтяне, ни русские, ни австрийцы и уж тем более не горстка фей и гоблинов.

– А от нас вам что нужно? – спросил Вильгельм. – Что, если мы не сумеем открыть вам портал в другой мир?

Генерал улыбнулся, но на сей раз улыбка его была искренней. Когда он наконец рассказал о своих планах, его глаза загорелись алчным огнём.

– Я даю вам два месяца на то, чтобы найти лазейку в этот сказочный мир, братья Гримм, – сказал генерал дю Марки.

– Но что, если у нас не получится? – осведомился Якоб. – Как я уже сказал, Фея-крёстная непредсказуема. Может статься, что мы её больше не увидим.

Генерал посуровел и уставился на братьев злобным взглядом.

– Ай-яй-яй, братья Гримм, – проговорил он. – Всё у вас получится, иначе вашим друзьям и семьям не поздоровится. Так что не подводите их.

Напряжённое молчание неожиданно нарушил чей-то тихий храп. Якоб посмотрел на клетку и увидел, что Матушка Гусыня причмокивает губами. И тут, к удивлению всех присутствующих, женщина очнулась – как будто после очень долгого сна.

– Где я?… – пробормотала Матушка Гусыня. Она села и потёрла лоб, затем размяла шею и зевнула.

– О нет, неужели в Испании снова Инквизиция? И долго я была в отключке?

Генерал медленно поднялся на ноги, вытаращив от удивления глаза.

– Разве это возможно? Её же отравили! – пробормотал он себе под нос.

– Ну, я бы не сказала, что отравили… Скорее, напоили. – Матушка Гусыня с интересом оглядела палатку. – Так, посмотрим. Последнее, что помню, – это как сидела в любимом трактире в Баварии. А трактирщик больно щедро наливал… Лестером его кличут, славный малый, мой давний друг. Если у меня будут дети, первенца непременно в честь него назову… Погодите-ка! Якоб? Вилли? Во имя Феи-крёстной, что вы тут делаете?!

– Нас похитили! – выкрикнул Якоб. – Эти люди собираются через два месяца вторгнуться в сказочный мир! Если мы не откроем портал, они убьют наших близких!

У Матушки Гусыни отвисла челюсть; она переводила оторопевший взгляд с братьев Гримм на солдат. Ей и так с трудом удавалось оставаться в сознании, а от этих новостей голова и вовсе шла кругом.

– Но… но… откуда они знают?!

– Они следили за нами, – объяснил Якоб. – За всеми следили, и у них ваше золотое яйцо! У них многотысячная армия, и они хотят провозгласить сказочный мир Французской…

– МОЛЧАТЬ! – приказал полковник Батон.

Генерал дю Марки взмахом руки велел полковнику не вмешиваться.

– Нет, полковник, всё в порядке. Эта женщина поможет нашим друзьям выполнить мою просьбу. Она ведь не хочет, чтобы с близкими братьев Гримм что-нибудь случилось.

Генерал разглядывал пленницу сквозь прутья решётки, словно дикого зверя. Матушке Гусыне было не впервой просыпаться в самых неожиданных местах и попадать в самые необычные передряги, но такого с ней ещё не случалось. Она всегда боялась, что тайну существования её мира раскроют, но даже не догадывалась, что это произойдёт при столь щекотливых обстоятельствах. Щёки у неё покраснели, и перепугалась она не на шутку.

– Мне пора! – Гусыня вытянула руку, и золотое яйцо, вылетев из сундука, переместилось в её клетку. Полыхнула яркая вспышка – и Матушка Гусыня растворилась в воздухе вместе с яйцом.

Солдаты закричали, но генерал был невозмутим. Только его взгляд стал ещё алчнее: он никогда не видывал таких чудес, а исчезновение Матушки Гусыни прямо из клетки доказало, что его догадки верны и сказочный мир правда существует.

– Генерал, что прикажете делать дальше? – с нетерпением спросил полковник Батон.

Генерал смотрел в пол и думал.

– Увести! – отдал он приказ, кивнув на братьев Гримм. В считаные минуты братьям снова заткнули рты, связали руки и надели чёрные мешки на головы.

– Два месяца, братья Гримм, – проговорил генерал, не отрывая взгляда от клетки. – Найдите портал за два месяца, или я у вас на глазах лично прикончу ваших близких!

Братья Гримм горестно застонали. Капитан де Ланж и лейтенант Рамбер силой подняли их на ноги и выпроводили из палатки. Затем их затолкнули в карету и увезли в тёмный лес.

Генерал дю Марки сел на стул и облегчённо выдохнул. Сердце у него отрывисто стучало, в голове метались мысли. Взгляд его упал на книгу сказок братьев Гримм, и он тихо усмехнулся. Впервые желание захватить сказочный мир не напоминало стремление короля Артура заполучить Святой Грааль – до победы было рукой подать.

Генерал взял маленький французский флажок с карты Европы и воткнул его в книжный переплёт. Пожалуй, братья Гримм были правы: возможно, сказочный мир таил в себе чудеса, о которых он не имел представления, но сейчас он мог их вообразить…



Глава 1
Образовательная возможность

Наступила полночь, и свет горел в одном-единственном доме на Сикамор-драйв, принадлежащем доктору Роберту Гордону. В окне второго этажа металась тень: это Коннер Бейли, пасынок доктора Гордона, расхаживал туда-сюда по комнате. О том, что его ждёт поездка в Европу, он знал уже несколько месяцев, но собирать вещи начал перед самым отъездом.

По телевизору показывали повтор одного очень захватывающего сериала, где действие происходило прямо в космосе, и это делу совсем не помогало. Сложно оторваться от экрана, когда там девушка-капитан вместе со своей командой уходит от погони, а преследует её злобная инопланетная орда. Однако, взглянув на часы, Коннер вдруг понял, что до вылета осталось семь часов, поэтому он выключил телевизор и сосредоточился на сборах.

– Так… – пробормотал Коннер. – Я еду в Германию на три дня… Значит, мне нужно двенадцать пар носков. – Мальчик уверенно кивнул и запихнул носки в чемодан. – Кто знает, вдруг в Европе будет дождливо.

Коннер достал пар десять нижнего белья из ящика и разложил на кровати. Это было больше, чем нужно, но после детского сада, где он частенько просыпался в мокрой постели, Коннер привык брать бельё с запасом.

– Ладно, кажется, всё взял, – сказал Коннер, пересчитывая вещи в чемодане. – Семь футболок, четыре свитера, камень на удачу, два шарфа, ещё один камень на удачу, бельё, носки, пижама, моя счастливая фишка для покера и зубная щётка.

Коннер огляделся, размышляя, что ещё ему может понадобиться в Европе.

– О, штаны! Мне нужны штаны! – неожиданно вспомнил он.

Положив в чемодан этот недостающий (и жизненно необходимый) предмет одежды, Коннер сел на край кровати и глубоко вздохнул. На лице у него расплылась довольная улыбка. Как тут сдержаться, когда он так счастлив?

В конце прошлого учебного года Коннера вызвала к себе в кабинет директор миссис Питерс и предложила одну потрясающую возможность.

– У меня неприятности? – спросил Коннер, усаживаясь перед директорским столом.

– Мистер Бейли, почему вы спрашиваете об этом каждый раз, когда я вызываю вас к себе? – Миссис Питерс поглядела на него поверх стёкол очков.

– Простите. Старые привычки долго забываются, – пожал он плечами.

– Я вызвала вас по двум причинам, – сказала миссис Питерс. – Во-первых, я хотела спросить, как Алекс привыкает к новой школе. Кстати, где она? В Вермонте?

Коннер сглотнул и выпучил глаза.

– Ой! – вырвалось у него. Иногда он забывал, что его семья выдумала историю о переводе Алекс в другую школу. – У неё всё супер! Она просто на седьмом небе от счастья!

Миссис Питерс закусила губу и кивнула; было заметно, что она расстроилась.

– Замечательно, я очень за неё рада. Хотя иногда я корыстно надеюсь, что она вернётся и снова будет моей ученицей. Впрочем, ваша мама рассказала мне об образовательной программе в той школе, так что уверена, Алекс там нравится.

– Ага, ещё как! – сказал Коннер и отвёл взгляд влево, чтобы не смотреть в глаза миссис Питерс. – Алекс всегда любила природу и кленовый сироп… Короче, в Вермонте ей хорошо.

– Ясно, – прищурившись, сказала миссис Питерс. – И живёт она с вашей бабушкой, верно?

– Ну да, с бабушкой… Она тоже любит природу и кленовый сироп. Это у нас, наверно, семейное, – проговорил Коннер и посмотрел вправо. На мгновение он запаниковал: забыл, в какую сторону обычно смотрят люди, когда лгут, – он видел это в одной передаче по телеку.

– Что ж, тогда передайте ей мои самые искренние поздравления и скажите, что я жду её в гости, когда она сюда приедет, – сказала миссис Питерс.

– Обязательно! – кивнул Коннер, радуясь, что она сменила тему.

– Ну а теперь я бы хотела обсудить вторую причину, по которой вас вызвала. – Миссис Питерс выпрямилась в кресле и подтолкнула к Коннеру буклет. – Моя бывшая коллега, которая преподаёт английский во Франкфурте, рассказала мне потрясающие новости. Оказывается, учёные из Берлинского университета нашли тайник братьев Гримм. Полагаю, вы помните, кто это, – мы проходили их в шестом классе.

– Шутите, что ли? Моя бабушка их лично знала! – воскликнул Коннер.

– Что-что?

Коннер молча смотрел на неё несколько секунд в ужасе от собственной неосторожности.

– Ну, в смысле… Я это… Конечно, я помню, – попытался уйти от темы Коннер. – Они сказочники, да? Моя бабушка читала нам с сестрой их сказки.

– Да, сказочники. – Миссис Питерс улыбнулась: она уже так привыкла к странным заявлениям Коннера, что перестала обращать на них внимание. – И, как сообщили из Берлинского университета, в этом тайнике нашли три новые сказки.

– Здорово! – Коннер искренне обрадовался этим новостям. Он знал, что и сестра была бы в восторге.

– Это правда здорово, – кивнула миссис Питерс. – А самое главное – Берлинский университет собирается устроить грандиозное мероприятие, чтобы обнародовать эти сказки. В сентябре, через три недели после начала учебного года, они устроят публичное чтение на кладбище святого Матфея, где похоронены братья Гримм.

– Вот это да! – воскликнул Коннер. – А я тут при чём?

– Ну, раз вы и сами теперь немного сродни братьям Гримм…

Коннер смущённо рассмеялся и снова посмотрел влево. Миссис Питерс даже не подозревала, насколько её похвала близка к истине.

– Я подумала, что вы заинтересуетесь поездкой, которую я хочу организовать. – Миссис Питерс подвинула буклет поближе к Коннеру. – Я решила пригласить несколько учеников вроде вас – тех, кто заинтересован в писательстве, – со мной в Берлин, чтобы вместе со всеми услышать эти сказки.

Коннер взял буклет и уставился на него с открытым ртом.

– Да это просто обалденно! – Он открыл брошюру и стал рассматривать фотографии разных достопримечательностей Берлина. – А можно нам будет пойти в эти ночные клубы?

– К сожалению, школьными правилами запрещены поездки продолжительностью дольше недели, так что никаких клубов. Мы поедем туда всего на три дня, но тем не менее это образовательная возможность, которую грех упустить, – сказала миссис Питерс с уверенной улыбкой. – На наших глазах вершится история.

Посмотрев в самый низ буклета, Коннер перестал улыбаться: он увидел стоимость поездки.

– Ой, у этой образовательной возможности цена слишком кусачая, – сказал он.

– Путешествия вообще недешёвое удовольствие, – заметила миссис Питерс. – Но я могу узнать насчёт школьных субсидий…

– О, погодите! Я совсем забыл, что моя мама недавно вышла замуж за доктора и мы больше не бедные! – выпалил Коннер и снова заулыбался. – Я ведь теперь тоже не бедный? Надо у них спросить. Я ещё не до конца разобрался с правами и обязанностями пасынка.

Миссис Питерс подняла брови и дважды моргнула, не зная, что ответить.

– Это вам нужно обсудить с родителями, но внизу буклета указан мой рабочий номер – в случае чего я могу помочь их убедить, – сказала она и подмигнула.

– Спасибо, миссис Питерс! – воскликнул Коннер. – А кого ещё вы спрашивали?

– Несколько учеников, – ответила она. – Я на горьком опыте убедилась, что если в поездку взять больше шести учеников на одного сопровождающего, то путешествие может закончиться как в «Повелителе мух».

– Я понимаю, – кивнул Коннер. Перед глазами у него возникла яркая картинка: кучка шестиклассников привязывает миссис Питерс к вертелу и жарит на костре.

– Но Бри Кэмпбелл согласилась. Кажется, она вместе с вами в литературном классе мисс Йорк?

У Коннера резко участилось сердцебиение. Щёки покраснели, и он закусил губу, чтобы скрыть улыбку.

– О, здорово, – сказал он едва слышно, хотя внутри вопил от радости: «О господи, Бри Кэмпбелл едет в Германию! Как же это круто! Круче быть не может!»

– У неё тоже писательский талант, – проговорила миссис Питерс, даже не догадываясь о том, что творится с Коннером. – Надеюсь, вы сможете с нами поехать. А теперь идите в класс.

Встав со стула, Коннер кивнул и так и качал головой, пока шёл по коридору обратно в кабинет биологии. Ему было невдомёк, почему всякий раз при упоминании Бри Кэмпбелл воздух вокруг него будто теплеет. Коннер ещё не понял, что к ней чувствует, но почему-то всегда с нетерпением ждал встречи с ней и очень хотел ей нравиться. И сколько бы он об этом ни думал, объяснения странным ощущениям не находил. Но в одном Коннер был уверен: он должен поехать в Германию!

Разговор с мамой и отчимом после школы прошёл без сучка и задоринки.

– Это просто отличная образовательная возможность, – объяснял Коннер. – Германия – очень красивая страна с богатой историей, там, кажется, когда-то была война… Можно мне поехать? Можно?

Шарлотта и Боб сели на диван и открыли буклет. Они только-только вернулись домой после работы и ещё не успели переодеться, потому что их тут же взял в оборот прыгающий от радости Коннер.

– Кажется, поездка отличная, – проговорила Шарлотта. – Твой папа очень бы обрадовался, если бы узнал об этом тайнике братьев Гримм.

– Знаю! Знаю! Вот поэтому я и должен поехать – чтобы пережить это за всех нас! Пожалуйста, можно мне поехать? – спросил Коннер, подскакивая от нетерпения. Когда он что-то выпрашивал, то вёл себя как гиперактивный щенок чихуахуа.

Шарлотта и Боб раздумывали над ответом всего пару секунд, но Коннеру они показались целым часом.

– Ой, ну ладно вам! Алекс можно жить в другом мире, а мне нельзя поехать от школы в Германию?

– Конечно же ты можешь ехать, – сказала Шарлотта.

– ЕСТЬ! – Коннер радостно вскинул руки.

– Но ты должен оплатить поездку, – быстро добавила Шарлотта.

Коннер опустил руки и сник, словно сдувшийся воздушный шарик.

– Но мне же тринадцать – откуда у меня деньги на поездку в Европу!

– Да, но с тех пор как мы переехали к Бобу, ты получаешь деньги за помощь по дому, да и твой четырнадцатый день рождения уже не за горами, – сказала Шарлотта, подсчитывая что-то в уме. – Если к этой сумме добавить ещё материальную помощь от школы, ты вполне сможешь…

– Оплатить половину поездки, – мрачно заключил Коннер. Он уже заранее подсчитал все возможные варианты на тот случай, если мама и отчим не разрешат ему поехать. – Туда-то я уеду, а вот обратно вернуться не смогу.

Боб взглянул на буклет и пожал плечами.

– Шарлотта, давай оплатим вторую половину? Это и правда отличная возможность. К тому же Коннер примерный мальчик – ничего страшного, если мы его немножко побалуем.

– Спасибо, Боб! Мам, послушай своего мужа! – воскликнул Коннер и указал на Боба размашистым жестом.

Шарлотта задумалась на пару секунд.

– Я согласна. Если ты заработаешь половину и докажешь нам, что правда хочешь поехать, мы дадим тебе вторую половину. Договорились?

Коннер чуть не взорвался от радости.

– Спасибо, спасибо, спасибо! – повторял он, как заведённый, и жал им по очереди руки. – Приятно иметь с вами дело!

И вот, спустя четыре месяца, в течение которых он откладывал все карманные деньги и деньги, подаренные на день рождения, участвовал в школьной ярмарке, где продавал сладости, выпечку и уродливую глиняную посуду (большую часть которой купили Шарлотта с Бобом), Коннер скопил половину суммы и был готов к поездке в Германию.

За неделю до отъезда, когда Коннер должен был начать сборы в дорогу, к нему в комнату пришёл Боб. Бух! – и на кровать Коннера шлёпнулся очень старый и пыльный чемодан. Он был коричневый и облепленный наклейками известных достопримечательностей, и от него разило затхлостью.

Боб подбоченился и, горделиво посмотрев на чемодан, сказал:

– Вот и он!

– Кто он? – с подозрением спросил Коннер. – Это гроб, что ли?

– Нет, это чемодан, с которым я мотался по Европе после окончания колледжа. – Боб с нежностью погладил потёртый бок чемодана, словно старого пса. – Мы отлично провели вместе время – столько всего повидали! Вот я и подумал, что ты можешь поехать с ним в Германию.

Коннер вообще не представлял, как можно взять с собой за океан это ископаемое: удивительно, что чемодан ещё не начал разлагаться, как мумия, вытащенная на свет божий спустя тысячи лет.

– Даже не знаю, что сказать, Боб, – ответил Коннер с натянутой улыбкой. Отказываться было никак нельзя, ведь поездка состоится именно благодаря Бобу.

– Не за что, – сказал отчим, хотя Коннеру даже в голову не пришло сказать «спасибо». – Только сделай одолжение: привези для неё наклейку из Берлина.

– Для неё?

– О да, её зовут Бэтси, – проговорил Боб, выходя из комнаты Коннера. – Пользуйся на здоровье! О, чуть не забыл: на левую пряжку нужно хорошенько надавить, чтобы она закрылась.

В конце недели Коннер убедился в этом на личном опыте, когда тщетно пытался застегнуть чемодан, в который положил запасную пару штанов. Едва не вывернув руку после трёх попыток закрыть Бэтси, Коннер сдался.

– Ну ладно, пожалуй, мне хватит шести пар носков, четырёх футболок, пяти пар нижнего белья, двух свитеров, пижамы, моей счастливой покерной фишки, зубной щётки и одного камня на удачу, – подытожил Коннер. Убрав лишние вещи из чемодана, он наконец-то его застегнул.

Время было уже позднее, но Коннер не хотел ложиться спать. Он хотел подольше испытывать эти невероятные эмоции от предвкушения поездки. К тому же, думая о путешествии в Германию, Коннер отвлекался от других мыслей, преследовавших его в последнее время. Оглядывая комнату и прислушиваясь к тишине дома, мальчик вдруг почувствовал себя очень одиноким. Ему не хватало… сестры.

Коннер открыл окно, чтобы нарушить безмолвие. На Сикамор-драйв царила такая же оглушительная тишина, как и дома, и Коннеру не стало лучше. Он посмотрел на звёзды, мерцающие в ночном небе. Интересно, а Алекс видит их из своего мира? А может, Страна сказок – это и есть никому не известная звезда, и он как раз на неё смотрит? Разве было бы не здорово, если бы их с сестрой разделяли световые года, а не измерения?

– Интересно, а она не спит?

Коннер крадучись спустился вниз и прошёл в гостиную, где висело огромное, во всю стену, зеркало в золочёной оправе. Это было то самое зеркало, которое дала им бабушка, когда они прощались, – глядя в него, близнецы могли общаться сквозь разделяющие их миры.

Коннер прикоснулся к раме, и зеркало замерцало, излучая свет. Если Алекс появится в отражении, то оно будет сиять ещё несколько минут, а если нет – то свет угаснет.

Сегодня сестра не пришла.

– Наверно, занята, – пробормотал Коннер себе под нос. – Вечно она занята.

Когда Коннер только вернулся домой после приключений в сказочном мире, они с сестрой каждый день болтали через зеркало по несколько часов. Алекс рассказывала брату об уроках с бабушкой, о выученных волшебных заклинаниях, а он рассказывал о школе и своих уроках, но её истории всегда были гораздо увлекательнее.

К сожалению, Алекс всё больше и больше погружалась в жизнь сказочного мира, и вскоре их ежедневные разговоры сошли на нет. Иногда они не общались дольше недели. Порой Коннер даже думал, что больше не нужен Алекс. Он знал, что когда-нибудь они повзрослеют и каждый будет жить своей жизнью, но не ожидал, что это случится так скоро.

Коннер ещё раз дотронулся до зеркала и подождал, надеясь, что сестра всё-таки придёт. Он не хотел уезжать в Германию, не поговорив с ней напоследок.

– Похоже, придётся разговаривать, когда я вернусь, – вздохнул Коннер и поплёлся обратно.

Но когда он дошёл до лестницы, сзади вдруг послышался тихий голос:

– Коннер? Ты тут?

Мальчик подбежал к зеркалу, и сердце у него взволнованно забилось – перед ним стояла сестра. Она была в сверкающем платье голубого цвета и с ободком из белых гвоздик на голове. Лицо у неё сияло от радости, но Коннер заметил, что она очень уставшая.

– Привет, Алекс! Как ты? – спросил он.

– Всё хорошо, – широко улыбнулась сестра. Коннер видел по её лицу, что она тоже очень рада встрече. – Чего не спишь? Поздно уже.

– Да что-то не спится, – сказал Коннер. – Наверно, слишком волнуюсь.

Алекс потёрла лоб.

– Из-за чего волнуешься? – Но не успел Коннер ответить, как Алекс воскликнула: – Ой, точно, ты же завтра летишь в Германию, да?!

– Ага, – кивнул Коннер. – Хотя скорее уже сегодня. У нас тут очень поздно.

– Я совсем забыла! Прости, пожалуйста! – разочарованно проговорила Алекс, досадуя, что у неё вылетело это из головы.

– Да забей, – сказал Коннер, совсем не обидевшись, – он просто был счастлив, что увидел сестру.

– Я была очень занята уроками волшебства и подготовкой к этому дурацкому балу в честь посвящения в феи, – проговорила Алекс, сонно моргая. – Я даже забыла про наш день рождения! Кошмар, да? Бабушка и Матушка Гусыня испекли мне торт, а я спросила у них зачем!

Теперь Коннер потёр лоб.

– Бал в честь посвящения в феи? – переспросил он. – Это ещё что такое?

– Это большой праздник, который феи устраивают в честь моего вступления в их Совет, – сказала Алекс, как будто в этом не было ничего особенного.

– Алекс, это же здорово! – воскликнул Коннер. – Ты уже вступаешь в Совет фей? Мне кажется, туда ещё не принимали никого моложе тебя!

Алекс гордо улыбнулась.

– Да, так и есть. Бабушка считает, что я уже готова. Хотя я с ней не согласна – мне ещё столькому предстоит научиться…

– Слушай, бабушка оберегает нас от всего на свете. Раз уж даже она считает, что ты готова, – значит, ты готова!

– Пожалуй, ты прав, – проговорила Алекс, хотя сомнения у неё остались. – Просто это такая огромная ответственность! Если вступлю в Совет, я в то же время стану членом Содружества «Долго и счастливо», а это означает, что мне придётся принимать участие в решении многих дел, а потому все будут рассчитывать на мою помощь…

– Содружества «Долго и счастливо» вообще бы не было, если б не ты, – напомнил сестре Коннер. – Все они перед тобой в вечном долгу за победу над Колдуньей. Так что даже не парься.

Алекс посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

– Спасибо, Коннер.

Поддержка брата всегда была для неё важнее любой другой.

– Кстати, как дела у бабушки? – спросил Коннер.

– Хорошо. Она очень скучает по вам с мамой – не меньше меня. За последнее время она меня очень многому научила. Честное слово, ты был бы в шоке, если б увидел, что я теперь умею.

Коннер рассмеялся.

– Алекс, я от тебя в шоке ещё с тех пор, как мы у мамы в животе сидели. Уверен, на твоей половине там царили чистота и порядок.

Алекс тоже невольно засмеялась: она соскучилась по шуточкам Коннера, но не хотела его поощрять.

– Серьёзно, Коннер? Шутки про утробу? Ну ты даёшь. Хорошо, что мама спит и не слышит этого, – сказала Алекс. – Кстати, как она? Она всегда очень радостная, когда мы общаемся, но мы-то с тобой знаем, как она умеет скрывать эмоции.

Коннер кивнул.

– На самом деле у неё всё прекрасно. Она по тебе скучает, но с тех пор, как мы вернулись, я всего пару раз видел, как она плачет над какой-то нашей фоткой, где мы все вместе. Она очень счастлива с Бобом. Я уже забыл, как это классно, когда она счастлива. Такое ощущение, что папа вернулся.

– Здорово, – сказала Алекс. – Думаю, папа был бы в восторге от твоей поездки в Германию. Наверно, даже захотел бы с тобой поехать… Я бы тоже с удовольствием съездила.

Коннер бросил взгляд на часы.

– Кстати о поездке – надо ложиться спать. Я уезжаю в аэропорт через… э-э, три часа.

Алекс расстроилась.

– Ох, как жаль! Я очень по тебе соскучилась, здорово, что мы немного поболтали. Просто дел по горло… Иногда целая неделя пролетает, а мне кажется, будто прошла всего пара дней.

– Но ты там счастлива, да? – вздёрнув брови, спросил Коннер. Если она соврёт, он это заметит.

– Ну… – Алекс подумала об уроках волшебства, о заданиях, что она выполняла, и, несмотря на сильную усталость и постоянную нехватку времени, сказала чистую правду: – Если честно… Я никогда в жизни не была настолько счастлива! Каждое утро я просыпаюсь с улыбкой, потому что жизнь здесь словно сон наяву, который не заканчивается, когда просыпаешься!

Близнецы улыбнулись друг другу – Алекс действительно сказала правду. Коннеру было тяжело без сестры, но он понимал, что она на своём месте и наслаждается жизнью.

– Вот бы как-нибудь взять тебя с собой в Германию! – воскликнул Коннер.

– Ага! Но мне кажется, бабушка с папой и так уже рассказали нам все-все существующие сказки братьев Гримм… Погоди-ка! – Алекс посмотрела вниз. – Рама с правой стороны отходит от зеркала?

Коннер осмотрел правый угол.

– Нет, но… Слева отходит!

– Можешь аккуратно отодвинуть раму и высвободить уголок зеркала? – спросила Алекс, проделывая то же самое по ту сторону.

– Ага!

– Здорово! А теперь осторожно отломи его, только смотри, чтобы трещина не пошла…

Дзынь! У Коннера в руке оказался осколок зеркала чуть больше его ладони.

– Вот так?

Дзынь! Алекс отколола кусочек от своего зеркала – он был поменьше и поровнее, чем у брата.

– Отлично! А теперь посмотри в него! – Алекс тоже опустила взгляд на свой осколок.

Коннер посмотрел в маленькое зеркальце и увидел в нём лицо Алекс.

– Круто! – рассмеялся он. – Теперь ты всегда будешь у меня в кармане. Прямо как «Скайп»!

– Потрясающе! Я всегда хотела побывать в Европе! А теперь иди спать. Нельзя же приехать уставшим в Германию!

– Ладно. Спокойной ночи, Алекс, – попрощался Коннер. – Я тебе позвоню, вернее… позеркалю, как только прилечу!

– Буду ждать с нетерпением, – кивнула Алекс, радуясь, что хотя бы таким способом поедет с братом в Германию. – Я люблю тебя, Коннер!

– Я тебя тоже, Алекс!

Отражения ребят исчезли из зеркал, и каждый остался в своём мире.

Коннер вернулся в комнату и бережно положил осколок зеркала на облепленный наклейками чемодан. Затем улёгся в кровать и крепко зажмурил глаза, но сон не шёл: после разговора с сестрой в нём бурлила энергия, и ему хотелось, чтобы поскорее наступило утро.

Лёжа без сна, он посмеялся над собой:

– Я катался на волшебном гусе, забирался на бобовый стебель, плавал на морской черепахе в заколдованную подводную пещеру и летал на воздушном корабле вокруг другого света… Но всё равно до ужаса рад, что завтра полечу на самолёте! Ну и ну…



Глава 2
Коридор желаний

Наутро Алекс проснулась с широкой улыбкой на лице. Впрочем, она просыпалась счастливой каждый день с тех пор, как стала жить в Стране сказок, но сегодня радовалась как никогда раньше, потому что ночью поговорила с братом. Несмотря на то что в новом доме она чувствовала себя очень счастливой, после общения с семьёй у неё становилось тепло на душе.

Дворец фей был самым красивым местом, где Алекс доводилось жить. Она восхищалась позолоченными колоннами, арками, лестницами, башенками и необъятными тропическими садами. Однако один недостаток у её нового дома всё же был: феи привыкли жить почти без стен и нависающих над головой потолков, чтобы не скрывать от взора красоту окружающего мира. Так что каждое утро, когда в Королевстве фей восходило солнце, Алекс ничего не оставалось, кроме как просыпаться вместе с ним.

Хорошо хоть, девочка сумела заколдовать магнолию, растущую рядом с её комнатой, и дерево затеняло её цветущими ветвями, словно занавесками. Поэтому утром она могла немного понежиться в постели, прежде чем начать день. Кроме этих необычных занавесок, в обстановке комнаты больше не было ничего замысловатого. Большая удобная кровать была застелена постельным бельём, сшитым из белых лепестков роз, на полках, висевших в воздухе, теснились её любимые книги, а в маленьком платяном шкафу хранилась кое-какая одежда, но фея им почти не пользовалась, потому что бабушка научила её некоторым волшебным хитростям.

Алекс вылезла из постели, взяла с прикроватного столика хрустальную палочку и, взмахнув ей, превратила свою ночную сорочку в длинное сверкающее платье небесно-голубого цвета, а на голове у неё появился белый цветочный ободок. Этот наряд, ставший уже привычным, очень походил на бабушкин.

– Доброе утро, мама, Коннер и Боб, – сказала Алекс фотографии в рамке, стоящей на столике. – Доброе утро, папа, – добавила она, обращаясь к покойному отцу, запечатлённому на другой фотографии.

Затем фея закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Итак, до полудня исполнить три желания, – пробормотала она себе под нос. – Ты сможешь это сделать, ты сможешь.

Каждый день в полдень Алекс приходила в бабушкины покои на урок. Иногда на занятиях она училась волшебству, в другой раз изучала историю или философию, но так или иначе ей любые уроки с бабушкой были в радость.

И хотя никто не требовал этого от Алекс, недавно она взяла за правило каждый день исполнять по три желания жителей из близлежащих деревень, применяя изученные заклинания. Для четырнадцатилетней феи, которая только учится волшебству, это было весьма самонадеянно, но Алекс не чувствовала удовлетворения, если не старалась сделать больше, чем нужно. А ещё она поняла, что, занимая себя делами, меньше скучает по дому, а чем меньше она думала о доме в Другом мире, тем лучше получалось сосредоточиться на учёбе.

Алекс поспешно вышла из покоев и спустилась вниз по парадной лестнице. В первую неделю жизни во дворце девочке было непривычно смотреть на переливающиеся золотые стены и полы, но теперь при взгляде на них у неё уже почти не кружилась голова.

Алекс прошла мимо Розетты, подрезавшей в саду кустовые розы, бутоны которых были размером с голову феи.

– Доброе утро, Розетта! – поздоровалась Алекс.

– Доброе, милая! – помахала ей фея. – Снова встала чуть свет?

– Да, – кивнула Алекс. – Три желания к полудню – моя цель на каждый день. За два месяца ни одного дня не пропустила!

– Умница! Продолжай в том же духе!

Алекс шагала по саду, как вдруг слева, напугав её, раздался громкий храп. Она огляделась и возле большого камня увидела Матушку Гусыню: та спала, крепко сжимая в руке серебряную фляжку. Рядом развалился Лестер. Судя по всему, они заночевали в саду после насыщенной ночи.

– Доброе утро, Матушка Гусыня! – сказала Алекс так громко, что разбудила её.

Матушка Гусыня всхрапнула, начиная пробуждаться.

– Утро?… – Она открыла один глаз. Лестер зевнул и вытянул длинную шею.

– Вы всю ночь здесь спали? – спросила Алекс.

– Так, последнее, что я помню, – это как мы с Лестером пошли прогуляться после ужина, и я на минутку присела, – принялась объяснять Матушка Гусыня. – Похоже, так и просидела тут всю ночь. Ах ты, набивка для перины! Ты должен был меня разбудить! Какой позор!

Лестер закатил глаза, будто говоря: «Нашла о чём беспокоиться».

– Вот почему мы живём в королевстве, где вставать надо утром? – обратилась Матушка Гусыня к Лестеру. – Клянусь, возьму и перееду в Восточное королевство. Уж там люди знают толк в пользе сна! – Вскарабкавшись на Лестера, Гусыня взяла поводья, и они полетели ко дворцу фей.

Провожая их взглядом, Алекс усмехнулась. Но тут она вспомнила о своём плотном графике и продолжила путь. Выйдя из сада, она очутилась на просторном лугу.

– Корнелиус! – выкрикнула Алекс и похлопала ладонью по ноге. – Сюда! Где ты, Корнелиус?

Возле речки по ту сторону поля, склонив голову к воде, стоял единорог. Но он сильно отличался от остальных единорогов в королевстве. Корнелиус был так упитан, что его тучный живот колыхался при ходьбе. Серебристый рог был сломан посередине ещё с детства, когда с ним случилось несчастье.

– Вот ты где, Корнелиус! – воскликнула Алекс.

Увидев фею, единорог обрадовался и поскакал к ней, чтобы девочка погладила его бархатный нос.

– Доброе утро. – Алекс сразу заметила, что её друг сегодня сам не свой: его поступь была не слишком уверенной. – Что такое, Корнелиус? Ты какой-то грустный.

Единорог понурил голову и с несчастным видом покосился в сторону речки. Алекс увидела, что там вдалеке пасётся табун великолепных единорогов. У них были длинные подтянутые тела, а целые, не сломанные, рога поблёскивали на солнце – один единорог красивее другого.

– Ох, Корнелиус, – вздохнула Алекс и погладила его гриву. – Перестань сравнивать себя с другими единорогами.

Корнелиус кивнул, но Алекс видела, что друг сомневается. У него всегда плохо получалось скрывать эмоции – душа была нараспашку.

– Ты знаешь, почему я выбрала тебя, Корнелиус? – спросила Алекс.

Грустный единорог растянул губы в улыбке и продемонстрировал девочке крупные жемчужно-белые зубы.

– Да, улыбка у тебя красивая, но дело не в этом, – покачала головой Алекс.

Корнелиус встал на дыбы и помахал в воздухе передними ногами.

– Танцуешь ты тоже хорошо, но я другое имею в виду. Я тебя выбрала, потому что ты отличаешься от всех единорогов Королевства фей. Хоть рог у тебя сломанный и маленький, зато сердце доброе и сильное.

Корнелиус выдохнул и отвернулся. Алекс так его смутила, что, несмотря на белую шкуру, он слегка порозовел.

– Ну что, готов помогать мне сегодня исполнять желания? – спросила Алекс. Единорог радостно заржал. – Отлично, тогда поехали!

Корнелиус нагнулся, и Алекс, забравшись ему на спину, взмахнула палочкой над его головой и прошептала на ухо: «Перенеси меня туда, где нужна моя помощь, Корнелиус».

Сломанный рог засветился, голова единорога повернулась в сторону северо-запада, и он бросился вскачь туда, куда его вела магия. Единороги скакали быстрее обычных лошадей, и Алекс пришлось придерживать рукой ободок, чтобы он не слетел с головы.

Они промчались через лес, речку и два ручья и наконец очутились на дороге, ведущей в Прекрасное королевство. Вдалеке показалась небольшая деревенька, и Корнелиус замедлил бег. Рог вёл его к цели, как гончую ведёт нюх, и привёл в центр этой деревни. Некоторые жители, завидев Алекс верхом на единороге, останавливались и глядели им вслед.

– Здравствуйте, жители Прекрасного королевства! – поприветствовала их Алекс, неловко помахав рукой. – Не обращайте на нас внимания, мы просто исполняем желания!

Жители не очень-то обрадовались её появлению и вернулись к своим делам. Корнелиус остановился возле маленького домика с бревенчатыми стенами и соломенной крышей.

– Уверен, что нам сюда? – уточнила Алекс. Корнелиус твёрдо кивнул, и его рог тут же перестал светиться.

Алекс спрыгнула с единорога и подошла к жилищу. Она легонько постучала в дверь, но трухлявое дерево тут же развалилось от удара, и в ней появилась маленькая дыра.

– Ой, – пробормотала Алекс. Не очень удачное начало получилось.

– Кто там?… – Из-за двери послышался слабый голос, и Алекс, заглянув в дырку, увидела, что на неё кто-то смотрит.

– Здравствуйте, – поздоровалась девочка, – меня зовут Алекс, я фея! Вернее, я пока только учусь, но пришла к вам исполнить желания. Меня привёл сюда единорог. У кого-нибудь в доме есть желание, которое хочется исполнить?

Глаза, окружённые сеточкой морщин, оглядели её с ног до головы. Алекс понимала, что над приветствием, как и над применением магии, ей надо как следует поработать, но, к её удивлению, дверь открылась, а за ней показалась престарелая женщина.

– Входите, – сказала она, хотя было видно, что гостям она не рада.

– Спасибо. – Алекс переступила через порог и осмотрелась. В домике было грязно и темно, и внутри он оказался таким же ветхим, как и снаружи. – У вас прекрасный дом, – вежливо сказала Алекс. – Чем я могу помочь?

– Это мои внучки. Думаю, помощь нужна им, – пробурчала старуха. Если бы она на них не показала, Алекс и не заметила бы трёх одинаковых девиц, стоявших возле стены. Они были такие чумазые, что не сильно выделялись на фоне неопрятной обстановки.

– Приятно познакомиться. – Алекс протянула руку, но девочки её не пожали.

– Им нужна приличная одежда для школы, – произнесла женщина и села за стол, заваленный тканями и катушками ниток. – Новые платья купить нам не по карману, и я пыталась сшить сама, но руки уже не слушаются. – Она показала руки, поражённые артритом.

– Не волнуйтесь! Я превращу их поношенную одежду в красивые платья, которые они без стеснения смогут носить в школу!

Три девочки переглянулись, широко раскрыв глаза: неужели она правда сумеет это сделать?! Впрочем, Алекс задавалась тем же вопросом. Подняв палочку, словно дирижёр, управляющий оркестром, она указала ей на каждую из девочек. Сияющий свет окружил их по очереди и превратил их грязное тряпьё в ярко-розовые платья с белыми воротничками.

Девицы молча оглядывали свои новые наряды. Алекс подумала, что они оторопели, своими глазами увидев волшебство, но она сильно заблуждалась.

– Фу, они розовые! – фыркнула одна девочка.

– Ненавижу розовый! – заявила вторая.

– Можешь сделать их другого цвета? – поинтересовалась третья.

Алекс озадачили их неблагодарные замечания. Она взглянула на их бабушку, ожидая, что та отругает внучек.

– Не смотри на меня. Ты их не спросила, какой цвет им по душе.

– Простите, как-то не подумала, – извинилась Алекс и снова три раза взмахнула палочкой, поменяв цвет платьев на жёлтый, фиолетовый и голубой.

– Так лучше? – спросила Алекс.

– Мне не нравится воротник, – сказала первая девочка.

– А я хочу зелёное, – протянула другая.

– А мне больше нравилось розовое, – добавила третья.

Алекс тяжело задышала и прикусила язык, чтобы с него что-нибудь не сорвалось ненароком.

– Ладно, – пробормотала она сквозь зубы и снова взмахнула палочкой, чтобы исполнить их пожелания. – Теперь все довольны?

– Ага, – бросила одна девочка без особой радости.

– Нормально получилось, – сказала вторая.

– А можно вернуть мою старую одежду? – осведомилась третья.

Алекс опешила. Ей хотелось сказать, что дарёному коню в зубы не смотрят, но у неё язык не поворачивался – как-никак, она была феей и помогала им не из-за их бедности, а потому что это её долг.

– Девочки, поблагодарите добрую фею за новые платья. Хоть она и не знает, что творит, – сказала старушка.

Внучки нахмурились.

– Спасибо, – сказали они хором, но вид у них был недовольный.

– Не за что. – Ответ Алекс тоже не прозвучал искренне. – Удачи в школе.

Рассерженная фея вышла из домика и увидела, что Корнелиус жуёт сено с крыши. Девочка убедила себя, что с первым желанием она справилась хорошо, хоть и не получила благодарности. Забравшись на Корнелиуса, она снова взмахнула палочкой над его головой.

– Одно желание исполнено, осталось ещё два. Перенеси меня в следующее место, Корнелиус.

Рог опять засветился, и Корнелиус поскакал в другую сторону. Вскоре они оказались рядом с деревенькой поменьше в северной части Прекрасного королевства. Единорог привёз Алекс на холм, где двое деревенских ребятишек стояли возле колодца и глазели в него.

Она улыбнулась и встала перед ними с поднятой палочкой.

– Здравствуйте, дети! – поздоровалась Алекс, но ребята не отрывали глаз от колодца. Она кашлянула. – Я могу вам помочь? Вы туда что-то уронили?

Наконец дети посмотрели на неё. Вид у них был расстроенный.

– Нет, – ответил мальчик. – Он давно высох.

– Мама каждый день отправляет нас сюда с ведром, надеется, что тут появится вода, – объяснила девочка. – Но каждый раз мы возвращаемся с пустыми руками.

Алекс обрадовалась.

– Я могу вам помочь! – заявила она. Наконец-то пригодилась её помощь!

– Как? – спросил мальчик.

– Ты выкопаешь новый колодец? – предположила девочка.

– Нет, я фея! – воскликнула Алекс, немножко огорчившись, что ей приходится это объяснять. Уж бабушка наверняка никому не растолковывает, кто она такая. – Я могу заколдовать колодец так, что в нём появится вода.

Ребята одновременно подняли брови: они ей не поверили.

– Если ты фея, почему у тебя нет крыльев? – поинтересовался мальчик.

– Не у всех фей есть крылья, – сказала Алекс. – Феи бывают разного вида, цвета и размера.

Дети повернули головы и уставились на Корнелиуса.

– Это единорог? – спросил мальчик.

– Конечно! Благодаря ему я здесь: он привёз меня сюда, потому что тут нужна моя помощь, – объяснила Алекс. Корнелиус гордо вскинул голову, красуясь перед ребятами, но произвести на них впечатление было не так-то просто.

– Почему он такой толстый? – скривился мальчик.

– У него рог сломан? – добавила девочка.

Корнелиус понурил голову и с грустью уставился в землю.

– Рог он сломал ещё в детстве, и у него эмоциональное переедание, ясно? – быстро проговорила Алекс. – Так вам помочь с колодцем или нет?

Дети пожали плечами.

– Ну да, – протянул мальчик. – Хуже уже не будет.

Алекс обрадовалась, что они договорились, и попросила детей немного отойти и встать у неё за спиной. Затем заглянула в колодец: внизу, очень-очень далеко, виднелась земля. Алекс подняла палочку и помахала ей над колодцем. Сразу же снизу послышался шум воды, по волшебству забившей из скважины. Ребята от радости запрыгали и захлопали в ладоши.

– Ты починила наш колодец! – радостно воскликнул мальчик.

– Ты и правда фея! – вторила ему девочка.

– Пойдём с нами в деревню, надо тебя наградить! – предложил мальчик.

Алекс пожала плечами и слегка зарделась: ей было очень приятно получить похвалу.

– Не нужно никакой награды. Я всё делаю ради блага других и никогда не жду…

Алекс осеклась, ребята замерли. Земля у них под ногами дрожала, а снизу доносился громкий гул – вода, наполнившая колодец, быстро поднималась всё выше и выше.

– О нет, – пискнула Алекс и стала отступать назад вместе с ребятами и Корнелиусом. И очень вовремя: в ту же секунду из колодца вырвался гигантский столп воды и забил фонтаном, словно извергающийся вулкан!

– Я ошибся! – закричал мальчик. – Стало хуже! Хуже!

– Спасайся кто может! – завопила девочка.

Дети опрометью бросились прочь с холма и помчались в деревню, крича во всё горло. Жители выбежали из домов поглядеть, что случилось, и не поверили своим глазам: вода, бьющая из колодца, затапливала деревню.

Алекс и Корнелиус были насквозь мокрые.

– Корнелиус! Сядь на колодец! Заткни его, пока я что-нибудь не придумаю! – закричала она. Единорог посмотрел на неё, как на сумасшедшую. – Пожалуйста! – взмолилась Алекс.

Корнелиус с опаской приблизился к колодцу. Копыта скользили по жидкой грязи. Единорог приподнял хвост и уселся на колодец, закрыв его, словно пробкой. Вода перестала бить. Унизительно было вот так сидеть, но уловка, похоже, сработала. Жители деревни обрадовались, но не тут-то было. Вода скопилась внутри колодца, и единорог, взлетев в воздух на мощной струе воды, приземлился на покрытый грязью склон холма и покатился вниз, прямо на деревню. Жители бросились обратно в свои дома, чтобы не столкнуться с единорогом. В конце концов Корнелиус врезался в сарай. Он так измазался в грязи, что из белого превратился в чёрного единорога.

– Высохни! – завопила Алекс, наставив палочку на колодец. – Я сказала, высохни! Высохни! Высохни! Высохни!

Неожиданно из кончика палочки вылетел огромный огненный шар и впечатался в колодец, развалив его на куски. Но тут, к счастью, вода наконец-то перестала хлестать фонтаном. Колодец был разрушен, но полон воды, а все жители промокли до нитки.

– Я его починила! – радостно прокричала Алекс.

Мокрые жители выглянули из своих домов и сердито уставились на незадачливую фею.

– Хорошая новость: у вас снова есть вода. – Алекс попыталась обратить всё в шутку, но люди не оценили её юмора.

К фее подошёл грязный Корнелиус.

– Ладно, поехали отсюда.

Девочка села на него верхом, и они поскакали – но не к следующему месту назначения, а просто куда подальше от затопленной деревни. Они нашли небольшой ручей в лесу и привели себя в порядок. Корнелиус с отвращением смотрел на своё отражение в воде: он был толстый, со сломанным рогом и вдобавок грязный.

– Хочешь, я тебя почищу с помощью волшебства? – предложила Алекс, но единорог помотал головой: ещё не хватало, чтобы с ним случилось то же самое, что и с колодцем. – Ладно, – кивнула девочка, – тогда поехали в последнее место.

До полудня оставалось часа два; волшебный рог Корнелиуса перенёс их на южную окраину Восточного королевства. Вдалеке виднелась ферма, которая показалась Алекс знакомой.

– Разве мы здесь уже не бывали? – спросила Алекс единорога, но Корнелиус был уверен, что рог привёл их куда надо.

Алекс увидела впереди фермера, строившего забор вокруг своего огорода, – судя по всему, помощь феи была нужна именно ему.

– Прошу прощения, вам помочь? – спросила Алекс.

Фермер вытер пот со лба и оглянулся. Увидев её, он мигом вскочил на ноги и замахал руками, прогоняя её прочь, словно дикого зверя, забравшегося в дом.

– Ступай отсюда, – сказал мужчина, – мне проблемы не нужны!

Алекс задело такое обращение. С чего он вообще взял, что она доставит ему проблемы?

– Я не сделаю вам ничего дурного, сэр, – заверила его Алекс. – Я фея и хочу помочь.

Фермер подбоченился и посмотрел на неё с прищуром.

– В прошлый раз ты то же самое сказала.

– В прошлый раз? – переспросила Алекс. – Так я уже здесь была?

Фермер сокрушённо кивнул.

– Да, ты помогла мне построить забор вокруг двора, чтобы отвадить кроликов и оленей, – напомнил он.

Алекс прижала палец к губам, пытаясь вспомнить.

– О, вспомнила! Вы фермер Робинс! А что случилось с забором, который я наколдовала?

Вдруг хлопнула дверь. Алекс подняла голову и увидела, что из домика вышел сын фермера – его Алекс сразу узнала. Он был высокий, крепкого телосложения и всего на год старше неё. Растрёпанные волосы падали ему на лицо. И Алекс считала его очень симпатичным.

– Животные съели этот твой забор, – сказал парень, ухмыляясь. – Занятно было поглядеть, как ты выращиваешь из земли вьюны и превращаешь в ограду, но для травоядных это не помеха.

– Тебе разве не нужно мастерить стол? – осведомился фермер Робинс.

– У меня перерыв, – сказал сын. Очевидно, ему хотелось побыть снаружи, пока здесь находилась эта юная фея. А Алекс изо всех сил старалась не смотреть сыну фермера в глаза: всякий раз, когда встречалась с ним взглядом, она заливалась румянцем.

– Почему же вы сразу не сказали, когда я здесь была, что такой забор бесполезен?

– Да ты и слова не дала вставить, – ответил за отца парень. – Ты просто взмахнула палочкой, несколько раз повторила, мол, не стоит благодарности, и была такова.

Алекс покачала головой и закатила глаза.

– М-да, не делай добра – не получишь зла, – пробормотала она себе под нос. – Что ж, тогда я настаиваю, что должна возместить вам ущерб!

Алекс подняла палочку и хотела было наколдовать новый забор, но фермер её остановил.

– Девочка, – грубо сказал он, – у меня дел на сегодня по горло, и забор этот – только начало. Лучше не трать наше время и уходи отсюда подобру-поздорову, мы сами справимся.

– Но это же глупо, – заспорила Алекс. – Мне всего-то надо взмахнуть палочкой, и забор будет го…

– Я сказал, УХОДИ! – заорал фермер Робинс, потеряв всякое терпение. – Мы не хотим твоей помощи, она нам не нужна. Знаю я таких, кто привык все проблемы решать взмахом палочки, но люди вроде нас могут и сами о себе позаботиться. Так что иди лучше преврати какую-нибудь служанку в принцессу, пока я не вышел из себя!

Алекс разинула рот. Она не позволит разговаривать с собой в таком тоне, особенно после всего, что случилось утром. Фермер Робинс не вовремя решил повздорить с феей.

– Нет! – выкрикнула в ответ Алекс.

– Что?

– Нет, я никуда не уйду.

Сын фермера вскинул голову – дело принимало интересный поворот.

– Простите, что так навязываю свою помощь, но работа есть не только у вас, – сказала Алекс, подходя ближе к фермеру. – Дело в том, что вам нужна моя помощь, хотите вы того или нет, поэтому я и оказалась здесь! Поэтому мой единорог перенёс меня сюда! Так что засуньте свою гордость куда подальше и отойдите в сторону, потому что я не уйду, пока не построю этот забор!

Фермер Робинс очень испугался тирады Алекс. Его сын закусил кулак, чтобы не расхохотаться. Алекс положила палочку на землю, закатала рукава, подошла к фермеру и протянула руку за его молотком.

– Ты что делаешь? – опешил он.

– Дайте мне молоток, – потребовала фея. – Я могу построить забор и без волшебной палочки.

Она вырвала у него молоток, взяла пару дощечек и продолжила сооружать ограду. Фермер и его сын застыли как истуканы и молча смотрели на работу девочки.

– Если у вас на сегодня дел по горло, лучше идите и делайте их, пока я строю ограду, – сердито на них посмотрев, бросила Алекс.

Те не стали спорить. Фермер Робинс отошёл к грядке и принялся прореживать морковь, а его сын вернулся в дом мастерить стол.

Алекс построила забор очень быстро. Досада придала ей сил, и она покончила с работой всего за пару часов. Вбив последний гвоздь в доску, она подошла к единорогу.

– Я закончила! – крикнула она фермеру Робинсу.

Из дома вышел его сын и поразился, увидев готовый забор, – его немало удивило, что у этой молодой феи такие умелые руки. Алекс подняла с земли палочку и запрыгнула на Корнелиуса.

– Всего хорошего, господа! – сказала она. – Ах да, не стоит благодарности! Потому что я фея, это мой долг!

Оторопевший фермер и его сын так и стояли как вкопанные, а Алекс ускакала прочь на Корнелиусе, подняв облако пыли.

В начале первого Алекс вернулась в Королевство фей. Корнелиус остался пастись на лугу возле сада, а девочка побежала во дворец: она не хотела заставлять бабушку ждать.

– Да ладно вам, они вас не ужалят! – послышался из сада чей-то весёлый голос. Это Тангерина кормила желудями семейство белок на дереве. Пчёлы, кружившие возле улья на голове у Тангерины, пугали зверьков.

– Привет, Тангерина, – поздоровалась Алекс.

– Во имя Феи-крёстной, что с тобой приключилось? – спросила Тангерина. Пока Алекс чинила колодец и строила забор, она сильно запачкалась. – Выглядишь так, будто в речке искупалась!

– Долго рассказывать, – отмахнулась Алекс, не желая вдаваться в подробности.

– Кто-то упомянул речку? – неподалёку раздался беззаботный голос. Из близлежащего пруда вынырнула Скайлин. Её длинные волосы и платье сливались цветом с водой, когда она плыла к берегу.

– У бедняжки Алекс выдалось тяжёлое утро, – сказала Тангерина.

– Просто стараюсь помогать людям перед полуденными уроками с бабушкой, и чем больше их, тем лучше, – объяснила Алекс.

– Не перетрудись, милая, – проговорила Скайлин. – Тебя ждёт важное событие! – Фея проплыла через пруд, мягко коснулась пальцем поверхности воды, и вокруг неё в тот же миг распустились красивые белые кувшинки. – Я занимаюсь праздничным убранством. Мне всегда нравились такие торжества. Хороший повод приукрасить королевство!

– Жду не дождусь бала! Мои пчёлки уже мастерят мне новое платье из медовых сот! – похвасталась Тангерина.

– А на этом балу нужно быть при параде? – с растущим беспокойством спросила Алекс. – Я думала, это обычная церемония. Мне нужно наряжаться?

Тангерина и Скайлин встревоженно переглянулись – Алекс всё равно что спросила, что такое солнце.

– Милая, на церемонии Посвящения в феи тебя представляют всему обществу. И выглядеть ты должна так, как хотела бы запомниться, – сказала Скайлин.

– Там будут все феи королевства. И они придут посмотреть на тебя! – добавила Тангерина.

Алекс закрыла глаза.

– Великолепно… Мало того, что я вступаю в Совет фей, теперь ещё придётся волноваться, как бы не ударить в грязь лицом перед всем королевством. И почему феи постоянно говорят о таких важных вещах в самый последний момент?

– Не переживай, дорогая, ты будешь выглядеть прекрасно в любом наряде, – сказала Тангерина.

– Да, только этот не надевай. – Скайлин показала на заляпанное грязью платье Алекс.

Девочка тихо вздохнула. Потом помахала над собой палочкой, и её платье замерцало, постепенно превращаясь в чистое и новое.

– Приятно было поболтать с вами! Спасибо! – сказала Алекс и поспешила во дворец.

Фея быстро поднялась по парадной золотой лестнице, пробежала через главный зал и взлетела по ступенькам на верхний этаж, где находились покои её бабушки. В этой комнате, одной из немногих во дворце, были стены, поэтому Алекс пришлось постучать в дверь.

– Входи, дорогая. – Услышав голос бабушки, Алекс вошла внутрь. Сколько бы раз она сюда ни приходила, всегда поражалась великолепию убранства.

От вида обстановки в комнате Феи-крёстной действительно захватывало дух. В воздухе свободно парила мебель, сделанная из пепельно-розовых облачков. Под сенью ветвей белой плакучей ивы с хрустальной листвой стояла кровать. Из огромного камина, в котором не горел огонь, вылетали мириады пузырьков и кружили по комнате. Посреди комнаты, словно крепясь к невидимому потолку, висела люстра, украшенная фигурками сотен голубей.

В покоях повсюду хранились различные коллекции Феи-крёстной. На каминной полке были разложены драгоценности, подаренные ей правителями обоих миров за все годы. На большом столе возле очага стояли разноцветные бутылочки и сосуды с зельями и эликсирами. В застеклённом футляре на стене была выставлена коллекция волшебных палочек Феи-крёстной. На стене напротив камина имелась небольшая библиотека с книгами заклинаний, историческими справочниками и сказочными сборниками.

Но самое почётное место в комнате занимала коллекция семейных фотографий с Алекс, Коннером и их отцом, детские рисунки ребят, тесты по математике и правописанию, написанные на «отлично», и жуткого вида самодельные поделки из макарон, которые близнецы сделали для неё в День бабушек и дедушек. Фея-крёстная хранила всё, что ей дарили ребята.

В дальней части комнаты на небольшом помосте находился стол Феи-крёстной, полностью сделанный из стекла. Впрочем, Алекс никогда не видела за ним бабушку. Обычно та стояла возле высокого окна позади стола и смотрела на Королевство фей, от вида которого у любого захватывало дух.

– Привет, Алекс, – сказала бабушка, как обычно одетая в свою голубую мантию со сверкающими звёздочками.

– Прости за опоздание, ба. Сегодня, когда я исполняла желания, всё пошло немного не по плану.

– Да? – удивилась бабушка. – Что случилось?

Алекс вздохнула.

– Иногда я сомневаюсь, стоит ли мне быть феей, – призналась она. – Не пойми меня неправильно: волшебство я люблю, и людям помогать мне нравится. Бывают дни, когда я чувствую удовлетворение оттого, что помогаю, а порой думаю, что только всё порчу. Иногда мне кажется, что я недостаточно помогаю, а в другой раз понимаю, что моя помощь вообще никому не нужна. А когда я не уверена в себе, мои волшебные силы дают сбой, и магия действует совершенно непредсказуемо. И в такие минуты я чувствую, что мне не место в Совете фей.

Алекс села на помост и потёрла усталые глаза. Бабушка подошла к ней и ласково погладила по голове.

– Ты себя изматываешь, Алекс. Ты же всего одна. Как бы ты ни старалась, всем всё равно не поможешь. И сейчас ты начинаешь понимать, что некоторым людям невозможно помочь не потому, что это бесполезно, а потому что им не нужна чужая помощь.

Алекс опустила взгляд. Этот урок было тяжело усвоить.

– Хорошо, что ты подняла эту тему, – сказала бабушка. – Я как раз хотела тебе кое-что показать. Ступай за мной.

Фея-крёстная вышла вместе с Алекс из покоев и провела её по длинному коридору, в конце которого оказались створчатые двери с аркой. Алекс никогда здесь не была.

– Где мы, ба?

– Это коридор желаний, – ответила бабушка с улыбкой.

Она распахнула двери, и Алекс разинула рот. Открывшаяся взору комната не была похожа на прочие помещения во дворце. Тёмная и необъятная, она простиралась во все стороны до бесконечности. И внутри, в темноте, парили яркие светящиеся шарики разных размеров. В одной этой комнате словно уместилась целая галактика.

Фея-крёстная с Алекс зашли и закрыли двери. Девочка пыталась понять, как они стоят и не проваливаются, поскольку пола там не было.

– Эта комната существует с тех пор, как появились феи, – сказала бабушка.

– А это что такое? – Алекс показала на парящие в воздухе шарики.

– Каждый из них – это мечта. И неважно, большая она или маленькая, здесь хранится каждое желание.

– Но их здесь тысячи… нет, миллионы! – воскликнула Алекс.

– О да, а может, и больше! – кивнула бабушка. – Как видишь, даже с помощью всех фей в мире невозможно осуществить все эти мечты. Если заглянешь внутрь, увидишь их обладателей и узнаешь, чего хочет каждый из них.

Прямо в руки Алекс нырнул небольшой шарик. Приглядевшись, она увидела маленькую девочку в бумажной короне.

– Эта малышка мечтает стать принцессой, – объяснила бабушка. – Здесь таких много. Но особое внимание следует уделять вот таким мечтам.

К её руке подплыл большой шар, и они вместе в него заглянули. Там маленький мальчик с грустью смотрел на свою сестрёнку в инвалидном кресле.

– Этот мальчик всё отдаст, только бы увидеть, как его сестра снова ходит, – сказала бабушка. – Этот шар один из самых больших, потому что хранит в себе такую огромную мечту, но в то же время он невесомый, потому что желание бескорыстное. Я его оставлю и попозже подумаю, можно ли им как-то помочь. – Бабушка убрала шар в карман мантии.

– Значит, здесь ты находишь тех, кому нужна помощь? – спросила Алекс.

– Да, – кивнула Фея-крёстная. – Гораздо удобнее единорога, верно?

Они переглянулись с улыбками. Алекс попыталась поймать другой крупный шарик, но он вырывался из рук.

– Почему не получается его взять? – Алекс испугалась, что снова что-то делает не так.

– Потому что тот, кому принадлежит эта мечта, не хочет, чтобы ему помогали. И, судя по всему, он к тому же не хочет, чтобы ты знала, о чём он мечтает.

– Но ведь это глупо, – возразила Алекс. – Почему он не хочет, чтобы я узнала?

– Потому что, узнавая чью-то сокровенную мечту, мы рискуем узнать о нём больше, чем ему бы хотелось, – сказала Фея-крёстная. – Я много раз наступала на эти грабли.

Алекс подумала над словами бабушки и перестала ловить шарик.

– Наверно, ты сильно расстраиваешься, когда видишь столько желаний и понимаешь, что не можешь их все исполнить, – проговорила она.

– Раньше, когда была моложе, расстраивалась. Но мы должны делать то, что в наших силах, и не истязать себя, если не можем помочь. Если ты думаешь, что тебе по плечу решить все проблемы на свете, то это неоправданная и несбыточная мечта. Всегда помни, что, хоть здесь можно найти много неисполненных желаний, их было бы гораздо больше, если бы не мы. Каждое желание, исполненное по мановению волшебной палочки феи, вдохновляет многих людей осуществить свою мечту собственными силами, заключёнными в них самих. Это и есть волшебство. Вот, взгляни на этот шарик. – Фея-крёстная показала на паривший рядом шар: его очертания медленно поблёкли, и он исчез.

– Что с ним стало? – спросила Алекс.

– Мечта осуществилась. И произошло это без нашей помощи. Долгие годы глядя на то, как у кого-то сбываются мечты, этот человек сам осуществил свою и, возможно, вдохновил других сделать то же самое. Тяжело было бы жить в мире, где люди не верят в себя и не могут осуществить свои мечты сами.

Алекс неуверенно улыбнулась.

– Кажется, я усвоила сегодняшний урок, ба.

Бабушка тоже ей улыбнулась.

– Я рада. – Маленький шарик опустился ей на ладонь, но тут же растаял в воздухе.

– Чей он был? – спросила Алекс.

– Мой. Каждый усвоенный тобой урок – моя сбывшаяся мечта. Должна заметить, что ты учишься гораздо быстрее, чем я в своё время.

Алекс опять заулыбалась. Несмотря на то что день у неё сегодня выдался не из лёгких, благодаря поддержке бабушки она чувствовала, что и её мечты потихоньку сбываются. Она знала, что сейчас где-то в этой комнате растворился в воздухе шарик с её желанием.

– Я хочу, чтобы до конца недели у тебя не было никакой нагрузки, кроме наших занятий. Отдохни и расслабься. Ты никому не поможешь, если в первую очередь не научишься думать о себе, – напутствовала её Фея-крёстная.

– Ладно, – нехотя согласилась Алекс. – Спасибо за урок, ба. – Обняв на прощание бабушку, Алекс вышла из Коридора желаний. Она не знала, чем занять себя до вечера, потому что давно не позволяла себе бездельничать.

Когда Алекс ушла, Фея-крёстная закрыла глаза, на которых выступили слёзы. Ей раньше не приходило в голову, что можно гордиться кем-то так сильно, как она гордилась Алекс. Она понимала, что однажды её внучка станет непревзойдённой феей-крёстной.

Увы, из-за кое-каких тревожных симптомов, которые Фея-крёстная недавно почувствовала, этот день мог настать гораздо раньше, чем ей хотелось.



Глава 3
Клуб книгообнимателей

Коннеру снился чудной сон. Он бежал по живописной сельской местности в Германии, одетый в ярко-зелёные кожаные тирольские штаны на подтяжках, и весело размахивал корзинкой со свежими цветами. Направляясь к видневшейся впереди деревушке, он во всё горло пел йодлем. Коннер чувствовал себя счастливым и умиротворённым и не хотел покидать это место. Но неожиданно покой нарушил резкий визг, показавшийся Коннеру очень знакомым, – он его слышал много раз. Мальчик посмотрел на небо и увидел, что на деревню спустился инопланетный корабль с пришельцами из вчерашнего сериала, который он смотрел по телевизору, и начал обстреливать жителей!

Сон прервался неожиданно: Коннер сообразил, что противный звук издаёт будильник, и треснул по нему со всей силы несколько раз, чтобы выключить, хотя хватило бы и одного. Он так устал, что после сна не чувствовал себя бодрым. У мальчика было такое чувство, будто в голове раздулось огромное облако, которое мешало ему открыть глаза.

Коннер, конечно, рад был поболтать ночью с Алекс, но сейчас сильно пожалел, что не ложился спать допоздна. Быстро одевшись, он стал спускать Бэтси по лестнице вниз, по одной ступеньке за раз. Боб и Шарлотта уже ждали его у двери – оба были жаворонками. Это находилось за гранью его понимания.

– Готов, чемпион? – спросил Боб, подбрасывая на ладони ключи от машины.

Коннер пробурчал что-то неразборчивое, похожее на «да». Шарлотта, у которой сегодня была утренняя смена в больнице, уже оделась в униформу. Она дождалась Коннера, чтобы обнять его на прощание.

– Веди себя хорошо, Коннер. Но главное – повеселись!

– Мам, я не смогу уехать в Германию, если ты меня не отпустишь, – пропыхтел Коннер.

– Ещё немного, – сказала Шарлотта. – Ты у меня один остался, кого можно обнять.

Когда мама наконец отпустила Коннера и уехала на работу, он забросил свой чемодан в багажник машины Боба, и они отправились в дорогу. Сперва они остановились на заправке и позавтракали в кафе фастфудом (чего не сделали бы при Шарлотте), а потом поехали в аэропорт. По пути Боб с удовольствием вспоминал свои путешествия по Европе. Время от времени Коннер терял нить разговора – от мерного покачивания автомобиля его клонило в сон, и он отключался. Наконец они прибыли в аэропорт, и Боб остановил машину возле тротуара.

– Пока ты не ушёл, хочу кое о чём с тобой поговорить, – сказал Боб очень серьёзно.

– Надеюсь, ты не собираешься рассказывать мне о пестиках и тычинках? – приготовившись к худшему, спросил Коннер. – А то я уже смотрел всякие специальные фильмы в школе.

– Э-э… нет… – Боб замолк ненадолго, размышляя, не стоит ли ему и правда поговорить с пасынком на эту важную тему, но не стал. – Я тебе кое-что дам, но твоя мама об этом не знает.

Боб засунул руку в карман рубашки и достал оттуда кредитную карту. Когда отчим протянул карточку Коннеру, тот с удивлением увидел, что внизу на ней выгравировано его имя: Коннер Джонатан Бейли.

– Это… это… это моё имя, – пролепетал Коннер. – Ты оформил мне кредитку?!

– Да, – кивнул Боб. – Пин-код – год твоего рождения. Но эта карта только на самый крайний случай и только на эту поездку, понятно? Когда ты вернёшься домой целым и невредимым, я заберу её. Я знаю, что мама против, но по мне лучше подстраховаться, чем попасть в беду, так что это будет наш маленький секрет, ладно?

Коннер радостно закивал.

– Конечно! Боб, ты постепенно становишься моим любимчиком! Спасибо тебе огромное!

Боб усмехнулся и хлопнул Коннера по плечу.

– Рад это слышать. Ты член моей семьи, Коннер. И я хочу быть уверен, что ты в полном порядке. Ну а теперь беги навстречу приключениям – хотя для тебя это уже обычное дело. Постарайся по возможности держаться подальше от злобных ведьм и говорящих животных.

Возле входа в терминал Коннер заметил миссис Питерс, рядом с которой стояли четыре девочки из школы, они тоже только что подъехали. Хоть Коннер и радовался предстоящей поездке, ему совсем не хотелось путешествовать с этими девочками.

– Не волнуйся, – заверил Боба мальчик. – Самое страшное в этой поездке ждёт меня вон там.

Коннер обнял Боба на прощание, достал Бэтси из багажника и помахал отъезжающей машине. Потом он направился к миссис Питерс и девочкам. Одноклассницы выглядели такими же уставшими, как и он. Однако директриса вела себя как обычно, что в очередной раз подтвердило теорию Коннера, что она робот.

– Доброе утро, мистер Бейли, – поздоровалась миссис Питерс, как всегда очень бодро.

– Доброе утро, миссис Питерс, – кивнул Коннер. – Доброе утро, Синди, Минди, Линди, Венди.

Девочки не ответили, но Коннер и не ждал от них приветствия. Они не сказали ему ни единого слова с начала учебного года. Просто сердито смотрели на него издалека, словно он их когда-то унизил при всех и так и не извинился. Коннер не понимал, почему они ведут себя так странно, но не придавал этому особого значения. Он знал, что в подростковом возрасте у девочек появляются всякие причуды, но его одноклассницы превзошли всех.

Минди, Синди, Линди и Венди были не разлей вода с первого класса, когда учительница объединила их в одну группу для работы над школьным проектом по стихосложению. Вместе они основали Клуб книголюбов и всё время просиживали в библиотеке. Не будь они такими странными, то их можно было бы сравнить с Алекс.

Минди, самопровозглашённый лидер их кружка, была самой низкой и самой громогласной. Она убирала волосы в хвостики и ходила с такой причёской каждый день, будто её обязали так делать.

Синди, самая младшая, с гордостью рассказывала всем и каждому, что не ходила в садик. Ещё на зубах у неё стояли брекеты с таким количеством металла, что его хватило бы на постройку спутника.

Темнокожая Линди была самой высокой девочкой в школе, она возвышалась даже над учителями, поэтому всё время горбилась и смотрела на людей сверху вниз.

А Венди, японка с очень тёмными волосами и самыми большими глазами, какие только видел Коннер, была очень робкой и обычно молчала, позволяя говорить другим девочкам.

О том, что одноклассницы тоже едут в Германию, Коннер знал довольно давно и даже едва не решил остаться дома. Но, к счастью, вместе с ними ехала Бри, поэтому игра стоила свеч.

– Дождёмся мисс Кэмпбелл и пойдём на регистрацию, – сказала миссис Питерс, оглядывая ребят. – Вы здесь единственный мальчик, мистер Бейли. Уверены, что готовы к такому испытанию?

– О да, – кивнул Коннер. – Мне не привыкать. Мама с сестрой постоянно обсуждали при мне всякие девчоночьи дела, особенно за обедом, мне это было не в кайф, но я привык.

Девочки переглянулись, закатывая глаза, как только Коннер упомянул свою сестру. А он не понял, в чём дело.

– А, вот и мисс Кэмпбелл, – сказала миссис Питерс.

Коннер повернул голову и увидел идущую к ним Бри Кэмпбелл. Туман в голове тут же рассеялся. Увидев Бри, он мгновенно почувствовал себя так, словно выпил пять энергетиков.

Бри Кэмпбелл сильно отличалась от всех знакомых Коннеру девочек. Она всегда вела себя сдержанно и спокойно, не повышала голоса и не позволяла никому и ничему себя задеть. У неё были белокурые волосы с розовыми и голубыми прядями. Обычно она носила много браслетов и повязок на запястьях, фиолетовую шапочку на голове, и из одного уха у неё постоянно торчал наушник.

– Доброе утро, мисс Кэмпбелл, – поздоровалась миссис Питерс.

– Всем доброе утро, – зевнув, ответила Бри.

«Она даже зевает круче всех», – подумал Коннер.

– Давайте пройдём на регистрацию, – сказала миссис Питерс, и все потянулись за ней вместе с чемоданами. По очереди показывая свои паспорта женщине за стойкой, они начали регистрироваться на рейс.

Коннер стоял за Бри. Он ничем не мог объяснить охватившее его беспокойство. Ему нравилось находиться рядом с ней, но в то же время он до смерти её боялся.

«Она просто девчонка, а не питон, – мысленно убеждал он себя снова и снова. – Успокойся. Не будь как клоун. Веди себя как обычно. А когда вернешься домой, сходи провериться к врачу».

– Минди, Синди, Линди и Венди на тридцать первом ряду, места A, B, C и D. – Миссис Питерс отдала девочкам посадочные талоны. – А Коннер и Бри на тридцать втором, места A и B.

Сердце у Коннера забилось как бешеное.

«Я сижу рядом с Бри! Я сижу рядом с Бри! Ю-ху-у-у! – думал он. – И почему мне кажется, что лучше просто быть не может?»

Коннер мельком увидел фотографию в паспорте Бри (само собой, он не удивился, что она смотрелась на фото гораздо лучше него), и девочка заметила его взгляд. Коннеру пришлось быстро что-нибудь придумать, пока она не сочла, что он суёт нос куда не надо.

– Твоя фотка выглядит получше моей, – сказал он. – Я свою летом делал и спросил, надо ли улыбаться, как раз в тот момент, когда снимали.

Он открыл свой паспорт и продемонстрировал Бри фотографию.

– Такое ощущение, что ты чихнул и чего-то испугался, – прокомментировала Бри. В её голосе не прозвучало ни осуждения, ни издёвки – она просто давала честную оценку.

– Зарегистрируете багаж, сэр? – спросила женщина за стойкой. Коннер не сразу понял, что она обращается к нему. Раньше его никогда не называли «сэром».

– О, конечно. Заберите её! – сказал Коннер и поднял Бэтси. Женщина недоумённо посмотрела на мальчика. – В смысле, его, чемодан.

Бэтси погрузили на конвейерную ленту, и она стала медленно удаляться от него. В следующий раз он увидит её уже в Германии. Коннер и девочки прошли досмотр и отправились на посадку. До вылета оставалось меньше часа.

Самолёт был огромный. Коннер не представлял, как такая махина может подняться в небо. Даже после всех увиденных чудес и волшебства в Стране сказок самолёты его завораживали. Пройдя по проходу, они нашли свои места. Коннер сглотнул: так тесно, а лететь так долго!

– А где ваше место, миссис Питерс? – спросила Минди. Свободных кресел вокруг оставалось всё меньше.

– Я полечу в первом классе, – сказала директриса. – Но не волнуйтесь: если я вам понадоблюсь, попросите бортпроводника меня позвать. Я сижу в первом ряду, место A. Лететь будем долго, так что устраивайтесь поудобнее.

Миссис Питерс развернулась и стала проталкиваться к носу самолёта. Коннер уселся у окна, а Бри заняла соседнее место. Пару минут Коннер пялился в спинку впереди стоящего кресла, не зная, как начать разговор.

– Тебе нормально возле окна? – спросил Коннер.

Бри посмотрела на него растерянно:

– Ты же сидишь возле окна, – сказала она.

Коннеру захотелось разбить свою глупую голову об иллюминатор – хорошенькое начало разговора!

– А, ну да, я имел в виду, не хочешь ли ты сесть у окна, – объяснил он. – Можно поменяться.

– Не нужно. Всё равно я почти всё время буду читать. – Она махнула на свою сумку, в которой лежали толстые детективные романы. Бри всё сильнее росла в его глазах.

– Круто. Ну ты скажи, если передумаешь, – сказал Коннер и снова уставился в спинку кресла, пока не придумал новую тему для разговора.

– Миссис Питерс говорила мне, что ты тоже пишешь.

– Угу, – кивнула Бри. – В основном рассказы. Я читала твои, когда в прошлом году помогала мисс Йорк – они милые. Напоминают классические сказки.

Коннер не поверил своим ушам.

– Ты читала мои рассказы?

– Ага. И мне очень понравилось, особенно про Извилистое Дерево и Ходячего Окуня. Очень поучительные.

– Спасибо, – пробормотал Коннер, густо покраснев. Бри не только читала его рассказы, но и запомнила их. – Сначала они назывались «Извилистый Жираф» и «Летающая Лягушка», но я поменял названия, чтобы было более… хм… правдоподобно. А ты о чём пишешь?

– Я недавно закончила один рассказ, называется «Кладбище живых», – сказала Бри. – Название говорит само за себя.

Коннер чересчур энергично закивал:

– Звучит круто!

Узнав, что Бри пишет истории о кладбищах и зомби, Коннер почувствовал себя крайне глупо – ведь он только что рассказывал ей о своих сказках. И как ему убедить её, что он классный, если она круче всех в мире?

– Я подумываю сменить жанр, – сказал Коннер. – Мне кажется, будет прикольно написать что-нибудь помрачнее. Истории про вампиров и оборотней, но без всяких там любовных треугольников…

– Ой, Коннер, совсем забыла, что хотела тебя кое о чём спросить.

– О чём?

– Ты запал на меня или как? – в лоб спросила Бри.

Коннер почувствовал, как внутри всё замерло, работать перестали даже мозги. К лицу прилила кровь, а в голове застучало так, что он испугался, как бы она не взорвалась.

– Что? – пробормотал он. – Нет! Конечно же, нет! С чего ты взяла?

– С того, что ты краснеешь и мямлишь, когда я рядом, – сказала Бри. Она не обвиняла и не разоблачала его: просто с невозмутимым видом констатировала факты.

Коннер натужно засмеялся, но получилось слишком громко для естественного смеха.

– А, ты об этом? Ерунда. У меня просто аллергия на натрий. – Он и сам удивился, что ляпнул такое. Что уж говорить о Бри…

– Аллергия на натрий? – переспросила она. – Никогда о такой не слышала.

– Она очень редкая, – принялся объяснять Коннер. – Это из-за неё я мямлю и краснею ни с того ни с сего… Поэтому так себя веду…

Коннер был уверен, что эта ложь до добра его не доведёт. Да и Бри, судя по всему, его объяснения не убедили.

– Извини, просто я подумала, что надо уточнить, раз мы почти полдня будем сидеть рядом, – сказала Бри.

– Спасибо, что спросила, – кивнул Коннер. – А то и правда было бы неловко… Сидеть тут несколько часов подряд… а один из нас неровно дышит к другому… Круто, что это не так.

Коннеру захотелось умереть. Он живо представил, как выбирается наружу через иллюминатор и сворачивается калачиком где-нибудь в глубине двигателя самолёта. Он не мог для себя решить, что хуже: то, что Бри предположила, будто он на неё запал, или же то, что её подозрения были не так уж далеки от истины. Коннер никогда в жизни ни в кого не влюблялся – наверняка он бы заметил, случись с ним такое. Но после слов Бри он серьёзно над этим задумался, и мало-помалу до него дошло, что он и вправду в неё влюблён.

Коннер уставился в иллюминатор, боясь смотреть куда-нибудь ещё. Что же ему теперь делать, раз он выявил у себя симптомы влюблённости? Может, от этого есть лекарство? Выпил таблетку – и болезнь как рукой сняло. А может, у него на сердце выросла какая-то опухоль, и её просто нужно вырезать? Это вообще излечимо?

Вскоре самолёт отъехал от выхода на посадку и направился к взлётной полосе. Лёгкий толчок, и вот самолёт уже в воздухе, а аэропорт внизу становится всё меньше и меньше. Завораживающее зрелище!

– Потрясно, – тихо проговорил он.

– Ты раньше летал? – спросила Бри.

– На самолёте нет, – сказал Коннер не подумав.

Бри сощурилась.

– А на чём тогда? На ковре-самолёте?

Коннер не сразу понял, что она шутит.

– Ну… На… на воздушном шаре. Было супер, но не то что самолёт. Сейчас все эти высокие технологии похожи на волшебство.

– Знаешь, Артур Чарльз Кларк сказал, что всё, что похоже на волшебство, – это просто наука, которую мы ещё не поняли, – вспомнила Бри.

Коннер улыбнулся.

– Не всегда.

– Что? – спросила Бри.

– А, ничего. Отличная цитата.

Бри снова прищурилась и посмотрела на него с подозрением.

– А где ты летал на воздушном шаре? – вдруг спросила она.

– Долго рассказывать, – отмахнулся Коннер. – Летал вместе с сестрой, когда мы были у… бабушки. Но на самолёте я лечу впервые.

– Похоже, ты много чего успел испробовать, – сказала Бри, улыбаясь своим мыслям.

К счастью для Коннера, она заткнула уши наушниками и стала читать книгу, а он мог больше не бояться ляпнуть что-нибудь не то. Если он так опозорился в самом начале путешествия, то что же будет дальше? Коннеру хотелось испариться, но Бри, казалось, не придала большого значения их разговору. Она полностью погрузилась в чтение и переворачивала страницу за страницей.

Примерно через час после взлёта Коннер отправился в туалет. Едва он выбрался из маленькой кабинки, его окружили Минди, Синди, Линди и Венди. Девочки встали прямо перед ним, загородив проход.

– Вам чего? – спросил Коннер.

– Разговор есть, – сказала Минди. Все четверо сердито уставились на него одинаковыми серьёзными взглядами. Девочки были похожи на стаю голодных кошек.

– Прямо тут? – удивился Коннер. – Возле туалета в летящем самолёте?

Девочки кивнули.

– Мы подумали, что только здесь можно поговорить без чужих ушей, – сказала Синди. – И отсюда ты никуда не убежишь.

Коннер огляделся в поисках помощи, но ближайший бортпроводник подавал напитки в другом конце салона.

– Вы это спланировали? – поинтересовался Коннер.

Венди кивнула.

– С конца прошлого учебного года, – подтвердила Линди.

– Ладно… – протянул Коннер. – И в чём дело?

Девочки переглянулись: наконец-то можно устроить ему допрос!

– Как дела у Алекс, Коннер? – спросила Линди, скрестив на груди руки и подняв брови так высоко, что они едва не взлетели под потолок.

– Хорошо. Она живёт с бабушкой в Вермонте и ходит в школу. А с чего вдруг вы спрашиваете?

Минди неожиданно всплеснула руками.

– Вермонт! Вермонт! Как же! – Это прозвучало так, будто Коннер заявил, что его сестра живёт на Марсе. – А доказательства хоть какие-нибудь есть? Может, фотографии или открытки, подписанные Алекс?

– Думаете, я вру? – спросил Коннер. Он заволновался, что они что-то задумали. Что они уже узнали?

Синди подошла ближе и посмотрела ему прямо в глаза.

– Мы по сути живём в библиотеке, и в прошлом году мы кое-что видели, кое-что необычное.

– Что? – озадаченно спросил Коннер.

– Ну, для начала, Алекс каждый день во время обеда ходила в библиотеку, – сказала Минди. – И каждый раз брала там одну и ту же книгу.

– Она её обнимала и шептала ей что-то! – подхватила Линди.

– Зачем она это делала? Твоя сестра, Коннер, была самой умной в школе. И не в её стиле разговаривать с неодушевлёнными предметами, тебе не кажется? – спросила Синди.

Венди прищурилась и кивнула.

– То есть вы устроили мне допрос только потому, что моя сестра обнимала книгу? – Коннер постарался сказать это так, чтобы они поняли, как это глупо.

– Мы думаем, что она с кем-то общалась! – заявила Минди. – Она говорила что-то типа: «Пожалуйста, забери меня отсюда» и «Я хочу вернуться!»

– А потом мы узнаём, что Алекс исчезла, – сказала Линди.

– Уехала в Вермонт, ага, – фыркнула Синди, мотнув головой.

Коннер постарался придать лицу невозмутимое выражение. Он не хотел, чтобы они поняли, что их подозрения очень даже верны.

– Да вы умом тронулись. На что вы намекаете? Думаете, Алекс сбежала?

Расстроенная Минди сжала кулаки.

– Я не знаю, сбежала она, или работает на правительство, или её инопланетяне похитили, или ещё что, – с жаром сказала она. – Но я знаю, что что-то не так, и знаю, что ты знаешь правду! И даже если ты не скажешь, в чём дело, мы всё равно выясним!

– Да, так поступают книгообниматели, – добавила Линди. – Мы читаем под строками и докапываемся до сути.

Венди снова кивнула и воинственно ударила кулаком по своей ладони.

– Книгообниматели? – переспросил Коннер.

– Да, мы так переименовали наш Клуб книголюбов, – пояснила Синди. – В честь Алекс… Где бы она ни была.

Несмотря на то что одноклассницы так близко подобрались к разгадке, они по-прежнему были самыми неприятными людьми, с которыми ему доводилось общаться, и поэтому он не собирался раскрывать им свою семейную тайну.

– Мне кажется, вы обчитались книжек, – сказал он и, оттолкнув их, пошёл к своему месту, чувствуя затылком, что они сверлят его гневными взглядами.

Сев в кресло, Коннер заметил, что Бри уже не читает увлечённо книгу и сняла наушники. Она что, слышала, как книгообниматели его допрашивали?

– Значит, твоя сестра теперь живёт в Вермонте? – спросила Бри.

– Да, с бабушкой, – ответил Коннер. Увильнуть от вопросов Бри было гораздо сложнее, чем от вопросов одноклассниц. Коннер хотел выложить Бри правду о сестре и вообще о чём угодно, если она захочет.

– Вермонт далековато находится, – сказала Бри.

– Ага, – кивнул Коннер, – но мы много болтаем по телефону.

– И там, в Вермонте, ты летал на воздушном шаре, да? – Бри тоже начала допрашивать Коннера.

– Ну… да… А что? – пробормотал Коннер.

– Просто любопытно. Так если ты никогда не летал на самолёте, как же ты добрался до Вермонта?

Коннер был совершенно уверен, что она заметила его замешательство.

– На поезде?… – выдавил он.

Бри лукаво улыбнулась.

– Любопытно… Теперь понятно, почему у них возникли подозрения.

Бри больше не смотрела на него как на парня, который на неё запал; теперь она смотрела на него как на один из своих детективов, в котором таится загадка, требующая разгадки.

Бри засунула наушники в уши и продолжила читать, время от времени искоса поглядывая на Коннера. А Коннер устроился поудобнее на тесном сиденье, думая о том, что его первый полёт совершенно точно будет самым долгим в жизни.



Глава 4
Свадьба в лесу

После урока с бабушкой Алекс сидела на большом балконе дворца фей. Облокотившись на перила, она наслаждалась живописным видом. Куда бы Алекс ни посмотрела, повсюду – в самом дворце и окружающих его садах – она видела фей, которые вели приготовления к предстоящему балу Посвящения. Цветочные клумбы запестрели самыми яркими красками, вода в прудах стала кристально чистой, а птицы щебетали как никогда звонко. Все в королевстве радовались балу – все, кроме Алекс.

Год назад Алекс сильнее всего на свете хотелось жить с бабушкой в Стране сказок. Тогда ей казалось, что научиться волшебству и стать феей она сможет нескоро, но вот уже через несколько дней ей предстояло вступить в Совет. Это был предел её мечтаний, она даже помыслить не могла, что это возможно, и сомневалась, по плечу ли ей такая ответственность.

Победив Эзмию, злую Колдунью, Алекс доказала всем, что может править волшебным миром. Однако саму себя она в этом не убедила.

Балкон накрыла чья-то громадная тень, и, подняв голову, Алекс увидела Матушку Гусыню, летевшую верхом на Лестере.

– Эй, малая! Разговор есть! – крикнула Матушка Гусыня. Лестер приземлился на балкон, Гусыня спешилась и подошла к перилам.

– Что за разговор? – поинтересовалась Алекс, смотря на подозрительного вида кошель с золотыми монетами, который Матушка Гусыня держала в руке.

С опаской оглядевшись, чтобы убедиться, что никто не подслушает, Гусыня наклонилась к Алекс:

– Никому не говори, что узнала об этом от меня, но нынче я повстречала в Гномьих лесах твоих друзей, – проговорила она.

– А что вы делали в Гномьих лесах?

– Резалась в картишки с приятелями, но речь не об этом. – Матушка Гусыня сжала кошель покрепче. – Я наткнулась на Джека и Златовласку. И они поделились со мной очень радостной новостью и попросили передать тебе.

– Что за новость? – с нетерпением спросила Алекс. В последний раз она видела Джека и Златовласку в Прекрасном дворце в тот вечер, когда Боб сделал предложение её маме. И с тех пор ей было интересно, как они поживают и что ещё успели натворить.

– Судя по всему, они решили пожениться! – заявила Матушка Гусыня.

Алекс радостно захлопала в ладоши.

– Да это же потрясающе!

– Кажется, Джек сделал ей предложение прямо в разгар стычки с отрядом солдат из Углового королевства. Сказал, дескать, знал, что Златовласке это понравится.

– А когда свадьба?

– Сегодня вечером! На закате, в Гномьих лесах! В последний момент сообщили, – сказала Матушка Гусыня. – Они решили, что по возможности лучше не привлекать внимания. Сама понимаешь, как преступники осторожничают, если речь идёт об их местонахождении. Они попросили меня провести церемонию и передать тебе приглашение.

– Что ж, времени и правда мало, но я ни за что не пропущу их свадьбу! – Алекс обрадовалась, что бабушка заставила её отдохнуть перед балом. – А где именно в Гномьих лесах?

– Они сказали, что будут на поляне к югу от гномьих шахт, – закатила глаза Матушка Гусыня. – Уж не знаю, почему они хотят устроить свадьбу там… Все болота, что ли, заняты? В общем, список приглашённых очень короткий. О свадьбе знают только несколько человек, так что держи рот на замке, особенно здесь не болтай. Ты же знаешь, как феи осуждают тех, кто любит повеселиться.

– Как здорово! Жду с нетерпением. Свадьба как раз отвлечёт меня от мыслей о подготовке к балу Посвящения.

– И не говори, – кивнула Матушка Гусыня. – Надеюсь, я справлюсь. В прошлый раз, когда я проводила церемонию, Кот в сапогах выпил всю мою шипучку и начал на скрипке играть, корова убеждала всех, что перепрыгнуть через Луну – раз плюнуть, а чашка сбежала с блюдцем [7]. Уж если посуда крутит шашни, вечеринка точно удалась. В следующий раз расскажу подробнее.

Матушка Гусыня запрыгнула на Лестера, взяла поводья и была такова.

Алекс же обрадовалась, что ей теперь есть чем занять мысли, кроме бала. За пару часов до заката она вышла из дворца и отправилась за Корнелиусом, чтобы добраться до гномьих шахт вовремя. Однако, дойдя до луга возле сада, она увидела, что единорог ждёт её не один.

– Здравствуй, – раздался спокойный голос, который Алекс никак не ожидала услышать. Она остановилась. На лужайке возле ручья разлёгся Корнелиус, а сын фермера Робинса гладил единорога по животу, словно котёнка.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Алекс, потянувшись за палочкой. Кто знает, что у этого парня на уме.

– Надеюсь, ты не против, что я без приглашения? – спросил он, подходя ближе.

По правде говоря, Алекс вовсе не возражала, но знать ему об этом было необязательно.

– Как ты меня нашёл?

– Я не тебя нашёл, а твоего единорога, – объяснил он. – Его-то сразу узнаешь. Ну и я подумал, что если найду его, то рано или поздно снова увижусь с тобой.

Алекс обдумала его слова с двух точек зрения. Поскольку она была феей, ей показалось, что ему снова понадобилась её помощь. Но она также была обычной четырнадцатилетней девочкой, с которой захотел увидеться этот симпатичный парень, а потому она смутилась и покраснела.

– Ну, вот и я. Тебе нужна помощь? – сдержанным голосом спросила Алекс.

– Нет, помощь не нужна, – помотал головой сын фермера. – Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что ты нам сегодня помогла на ферме. Отец терпеть не может фей, особенно когда они нам помогают, но я знаю, что в глубине души он тоже благодарен.

Алекс кивнула.

– Не стоит благодарности… Погоди, как тебя зовут?

– Рук. Рук Робинс.

– Приятно познакомиться, Рук. Меня и правда не нужно благодарить. Лучше всего у нас, фей, получается помогать людям. А теперь извини, нам с Корнелиусом пора кое-куда ехать…

– Подожди. – Рук встал между Алекс и единорогом. – Пока ты не уехала, я бы хотел кое-что у тебя спросить.

– Что?

Рук опустил взгляд и пнул камешек.

– Да просто ты не похожа на всех прочих фей. Не пускаешь пыль в глаза и не боишься чёрной работы. Ты мне очень нравишься, и я думал о тебе целый день с той минуты, как увидел на ферме.

Алекс почувствовала, что сердце у неё забилось чаще, но решила не обращать на это внимания, чтобы не слишком себя обнадёживать. К чему же клонит Рук?

– Ты можешь отказаться, я пойму. Но я хотел спросить, не согласишься ли ты как-нибудь погулять со мной? – спросил Рук. Ему было страшно задавать вопрос, но ещё страшнее – услышать ответ.

Алекс в буквальном смысле обмерла: дыхание перехватило, мысли улетучились из головы, и даже её сердце, казалось, остановилось. Она забыла обо всём: о бале Посвящения в феи, о свадьбе Джека и Златовласки, о том, как её зовут, кто она такая и где находится. Она думала лишь о стоящем перед ней симпатичном парне, о его небрежно растрёпанных волосах, о карих глазах и о том, что он хочет с ней погулять.

Секунды бежали, Алекс молчала, и Рук, разом помрачнев, нахмурился.

– Ну ладно, я понимаю. Ты фея, а я всего лишь сын фермера. Надо было заранее сообразить, прежде чем спрашивать.

Рук развернулся и побрёл прочь, вполголоса бормоча, какой же он дурак.

– Нет, подожди! – собравшись с духом, крикнула Алекс, пока не стало поздно. – Я с удовольствием с тобой погуляю.

Рук резко к ней повернулся.

– Правда? – спросил он с глуповатой улыбкой. – Ну, это… это… здорово!

Ребята пару минут стояли и молча смотрели друг на друга с застывшими улыбками.

– Когда ты сможешь? – спросил Рук.

– Завтра вечером пойдёт? Здесь, в это же время.

– Пойдёт, – кивнул Рук. – Встретимся завтра тут, на лугу.

– Буду ждать, – сказала Алекс.

– Хорошего тебе вечера… погоди, а тебя как зовут?

– Алекс, Алекс Бейли.

Рук расплылся в улыбке.

– Тогда увидимся завтра, Алекс. – И он уверенным пружинистым шагом побежал к лесу.

Алекс наконец поняла, что чувствуешь, когда в животе порхают бабочки: внутри всё трепещет, их крылья словно касаются каждой клеточки, вызывая дрожь. Девочка заулыбалась.

Корнелиус поднялся на ноги и, приблизившись к Алекс, фыркнул ей в лицо и кокетливо ухмыльнулся.

– Ой, ладно тебе, Корнелиус, – сказала Алекс. – Мы просто договорились погулять, только и всего.

Единорог заржал. Алекс не обманет ни других, ни тем более себя – эта встреча с Руком сулила нечто большее, чем она думала.

– О боже, свадьба! Надо ехать, а то я опоздаю! – воскликнула Алекс. – Надо же как быстро летит время, когда…

Корнелиус захлопал ресницами и томно вздохнул, поддразнивая юную фею.

– Да нет же, когда опаздываешь! – закончила Алекс мысль.

Девочка взобралась на единорога, и он поскакал на запад к Гномьим лесам. Солнце уже начало садиться, но Корнелиус мчался во весь опор благодаря своей волшебной скорости, а Алекс полностью погрузилась в мысли.

Из-за того, что они с братом с раннего возраста перенесли столько испытаний, у Алекс как-то не находилось времени думать о мальчиках. Ей всегда казалось, что однажды она встретит кого-нибудь и влюбится, но, взрослея, она не думала, что это случится очень скоро. Впрочем, сейчас она невольно задавалась вопросом, не настал ли этот день.

Неужели вот-вот начнётся её собственная классическая история любви? Или же она просто повзрослела? Может, она впервые в жизни испытает настоящую любовь? А может, это будет просто детская влюблённость? Готова ли она в таком юном возрасте отдаться чувствам, или же ей лучше полностью посвятить себя учёбе, чтобы стать сильной феей?

Алекс не верилось, что какой-то мальчик в считаные минуты вызвал в ней такую бурю эмоций и заставил строить догадки. Интересно, не рановато ли думать, что ей приятны эти новые ощущения? И приведёт ли это к чему-то большему? Быть может, Рук Робинс станет любовью всей её жизни? Или у неё будут и другие отношения? А если появятся другие, значит ли это, что Рук разобьёт ей сердце?

Алекс знала, что ей, как никому другому, нужно себя беречь. Она потратила немало сил, чтобы стать феей. Нельзя допустить, чтобы всё пошло прахом из-за какого-то парня, чтобы он причинил ей боль или отвлёк от её стремлений, но самое главное, если вдруг у них ничего не получится, нельзя, чтобы из-за него она изменилась. Ни в коем случае она не должна стать кем-то вроде Эзмии.

Раз простая просьба погулять вызвала в ней такой вихрь мыслей, то как на ней может отразиться горький опыт отношений? Чем светлее душа, тем проще её ранить, а у Алекс душа была кристально чистой.

– Алекс, возьми себя в руки, – пробормотала она себе под нос. – Раз тебе четырнадцать, это не значит, что нужно вести себя как девочки в таком возрасте. Он тебе погулять предложил, а не замуж выйти.

К счастью, она не успела сойти с ума от этих мыслей: Корнелиус довёз её до Гномьих лесов. Сколько бы ни проходило времени и какой бы сильной она ни становилась, Гномьи леса по-прежнему пугали Алекс до мурашек. Здесь обитали не только самые опасные создания в Стране сказок, но и не самые приятные воспоминания.

Алекс направила Корнелиуса к единственной мощённой булыжником дорожке, где увидела указатель на шахты гномов. Вскоре они добрались до широкой поляны, которую превратили в подобие церкви на открытом воздухе. Две дюжины брёвен, лежавших в несколько рядов на земле, служили скамьями, а перед ними возвышалась каменная глыба, заменявшая кафедру священника, на которой были выгравированы инициалы «Д» и «З».

– Иди поешь травы, Корнелиус, – сказала Алекс, спешиваясь. – Я тебя найду после церемонии. Только далеко не уходи, тут небезопасно для единорогов.

Корнелиус ускакал, а Алекс пошла занимать место. Она приехала одной из первых.

В первом ряду, возле валуна, сидел мужчина в плотном чёрном плаще и с густыми волнистыми усами. На самом последнем ряду устроилась ведьма с щербатым ртом, которая где-то лишилась левой руки, а подле неё уселся приземистый тролль с серой кожей и большими рогами.

В самом центре в гордом одиночестве восседала девушка, всегда выделявшаяся из любой толпы. Она была одета в необъятную пышную накидку красного цвета, которая укутывала её с головы до пят. Высокую причёску, сделанную с большим вкусом, венчала крохотная красная шляпка с пером в тон, а очки с круглыми красными стёклами девушка надела, видимо, пытаясь скрыть свою личность. Она сердито поглядывала на окружающих, побаиваясь такого соседства.

– Шапочка, привет! – поздоровалась Алекс, присаживаясь рядом с замаскированной королевой. – Не ожидала тебя тут увидеть…

– Ш-ш-ш! – Красная Шапочка прижала палец к губам. – Говори потише. Я не хочу, чтобы меня кто-нибудь узнал.

Алекс подумала, что она шутит.

– Ты пытаешься спрятаться в таком наряде?

– Я не знала, что надеть на разбойничью свадьбу в лесу, – возразила Шапочка, закрывая лицо накидкой. – И я бы вообще не пришла, но Чарли меня уговорил. Ты только посмотри на этот люд! Где Джек и Златовласка с ними познакомились? В детских кошмарах?

– А где Фрогги? – поинтересовалась Алекс. Она не заметила на поляне своего друга, когда-то бывшего человеком-лягушкой.

– В лесу с Джеком, они ждут начала церемонии, – ответила Шапочка. – Он друг жениха.

– Ух ты, как здорово! – воскликнула Алекс. – А кто подружка невесты?

Шапочка раздражённо фыркнула, совершенно не заботясь о том, что её услышат другие гости. Очевидно, это была больная тема.

– Лошадь.

Алекс закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Ну, это неудивительно. Они с Овсянкой много всего пережили. А у вас, наоборот, всегда были… как бы это сказать… натянутые отношения.

– Ага, но мы их наладили, когда она вернула украденное у меня бриллиантовое ожерелье. Она думала, что это просто шутка, а я считала, что это преступление, наказуемое смертной казнью… Но мы всё-таки помирились, так что я решила прийти.

– Рада это слышать, – сказала Алекс.

– А у тебя как дела? Как поживает твоя бабушка и жители Королевства фей? – осведомилась Шапочка. – Наверное, как всегда, цветут и пахнут.

Алекс протяжно вздохнула.

– Все готовятся к предстоящему балу Посвящения в феи. Я официально стану членом Совета фей и Содружества «Долго и счастливо», – сказала Алекс. Она задумалась, стоит ли делиться с Шапочкой тем, что теперь всецело занимало её мысли, и поняла, что мало с кем может об этом поговорить. – А ещё я познакомилась с парнем.

Присмотревшись к Алекс, Шапочка сдёрнула очки и, вытаращив свои и без того огромные голубые глаза, улыбнулась.

– Ну надо же! – громко воскликнула она, больше не беспокоясь о том, что её могут узнать. – Выкладывай всё! Где ты с ним познакомилась? Сколько ему лет? Он высокий? Знатный? Откуда родом? Какого вида?

Алекс с трудом запомнила все вопросы.

– Он сын одного фермера из Восточного королевства. Он старше и выше меня. И, насколько я знаю, он человек.

– Это пока, – заявила Шапочка. – Уж поверь: когда встречаешься с тем, кто время от времени превращается в гигантскую лягушку, это может несколько усложнить отношения. Но твой парень, похоже, ничего! Мне нравятся люди из рабочего класса. Как его зовут?

– Рук Робинс, – сказала Алекс, не сумев сдержать улыбку при упоминании его имени.

– Вижу, он тебе нравится, – проговорила Шапочка, подняв брови.

Алекс снова вздохнула, ощутив, что в животе опять порхают бабочки.

– Я не уверена, что готова к этому, – призналась она. – У меня сейчас столько забот… Не думаю, что время для начала отношений подходящее. И я волнуюсь, что это может перерасти в нечто серьёзное или, наоборот, может плохо закончиться. И, если честно, я не знаю, что будет хуже.

– Ох, Алекс, расслабься и наслаждайся, – сказала Шапочка. – Первая любовь бывает только раз в жизни. Что плохого может случиться?

– Например, меня могут ранить так сильно, что я стану злой и захочу поработить мир, как Колдунья, – невозмутимо объяснила Алекс.

– Это как-то чересчур, – покачала головой Шапочка. – Ты совсем на неё не похожа, так что можешь не волноваться.

– А вдруг похожа? Со мной это впервые. И если я не буду готова, шрам на сердце может остаться на всю жизнь.

Шапочка положила руку ей на плечо и тепло улыбнулась.

– Первый порез всегда самый глубокий, но шрам остаётся не от каждой царапины. Если всю жизнь бояться, что тебя могут ранить, ты не сумеешь жить по-настоящему. Если отгородиться от всего плохого, то и хорошего тоже не познаешь. И ничего дурного не случится, если ты встретишься с симпатичным парнем, которому нравишься.

– Спасибо, Шапочка, это очень мудрый совет, – сказала Алекс, немного удивившись, что у королевы такие глубокие познания в этом вопросе.

– Уж если я в чём и хорошо разбираюсь, так точно в первой любви. Впрочем, в четырнадцать лет я испортила жизнь двум людям, пытаясь заполучить парня, который мне нравился, – не уверена, что я хороший советчик. Между любовью и помешательством лежит тонкая грань, которую я пересекала много раз. Но если бы не горький опыт прошлого, я бы никогда не встретила Чарли, так что всё-таки оно того стоило.

Алекс и Шапочка улыбнулись друг другу. Юная королева была единственной, кого Алекс могла считать старшей сестрой.

Шапочка потратила много лет, гоняясь за парнем, с которым ей не суждено было быть вместе, однако сегодня пришла на его свадьбу с другой женщиной и искренне за них радовалась. И если уж Шапочка сумела залечить разбитое сердце и, хоть и не сразу, но оставить прошлое позади, то и Алекс тоже сможет.

– Когда ты с ним опять увидишься? – спросила Шапочка.

– Завтра вечером. Мы пойдём на прогулку.

– Ой, как мило! Мне всегда было любопытно, как бедняки проводят первое свидание. Настоятельно рекомендую тебе перед встречей заглянуть ко мне в замок. Поболтаем о мальчиках, и я помогу тебе выбрать наряд.

– Тебе правда удобно? – уточнила Алекс. – Разве ты не занята всякими королевскими делами и прочим?

– Да нет, я с радостью помогу. У меня будет только одна дурацкая встреча в Палате Прогресса, но ты можешь ко мне зайти, и мы поболтаем во время особо скучных обсуждений.

– Что за Палата Прогресса? – переспросила Алекс. Она была уверена, что ослышалась.

– А я тебе не рассказывала? – удивилась Шапочка. – Ты говорила, что в вашем мире такое есть, там ещё заседают всякие представители.

– Конгресс?

– Ага, вот он! – радостно воскликнула Шапочка. – Я решила устроить такой же. Там заседают представители от каждой деревни королевства, и все вместе они мне помогают решать дела. Таким образом, все решения принимаются сообща, и я не буду нести полную ответственность, если что-то пойдёт не так. Но Конгресс звучит слишком занудно и уныло. Мне хотелось, чтобы название моей палаты представителей поднимало настроение и давало надежду. Вот я и решила, что «Палата Прогресса королевы Красной Шапочки» звучит гораздо лучше, чем скучный Конгресс.

– Кажется, церемония вот-вот начнётся, – сказала Алекс, заметив, что из леса на поляну вышли ещё несколько человек.

Едва солнце опустилось за горизонт, из-за деревьев выбрались запоздавшие гости, один подозрительнее другого. Огр, весь покрытый жёлтыми бородавками, занял место в первом ряду. Вслед за ним вышла женщина с ярко-красными глазами, которая села возле ведьмы в последнем ряду, – они явно были знакомы. Морщинистый гном вёл за руку слепого гнома с повязкой на глазах к бревну, где сидели Алекс и Шапочка. Перед ними уселась чета гоблинов с зелёной чешуйчатой кожей.

Женщина, закутанная в бордовое одеяние так, что виднелись только красивые зелёные глаза, села около Алекс и Шапочки. Она вела себя дружелюбно, но Алекс, как и Шапочка, хотела остаться незамеченной.

Красная Шапочка посмотрела вверх, глубоко дыша, чтобы немного унять страх, – в таком опасном обществе ей стало не по себе. Вдруг послышался громкий гул, и Алекс подпрыгнула от неожиданности – это Матушка Гусыня спикировала на поляну верхом на Лестере. Они приземлились на краю лужайки, и Гусыня заняла место за каменной кафедрой. Прилично отхлебнув из своей фляги, она спрятала её за тулью шляпы и откашлялась, готовясь произнести речь.

– Приветствую вас дамы, господа и прочие, – начала Матушка Гусыня. – Мы понимаем, что времени у вас в обрез, поскольку все вы в бегах или когда-то пытались съесть или убить друг друга, так что по возможности мы проведём церемонию быстро и приятно, дабы не доставить вам никаких неудобств. Итак, начнём!

Гости одобрительно захлопали, сопровождая аплодисменты какофонией криков, воплей и рычания. Из-за деревьев позади кафедры-валуна вышли Джек и Чарли (для близнецов всегда Фрогги). Оба нарядились в парадные белые рубашки и выглядели как никогда привлекательно. Джек, как и Красная Шапочка, был встревожен, но это было приятное волнение.

Сзади послышался приглушённый топот, и, оглянувшись, Алекс увидела белого в коричневое яблоко жеребёнка, ступающего по проходу. Во рту он держал корзинку с лепестками роз и, выдыхая сквозь сжатые зубы, сдувал их в разные стороны, и они падали на землю.

– Какая прелесть! Кто это? – шёпотом спросила Алекс у Шапочки.

– Это сын Овсянки, – тихо ответила Шапочка. – Они назвали его Овёс.

Едва Овёс дошёл до алтаря, в проходе показалась его мама – кремовой масти лошадь с букетом ромашек во рту. Подойдя к сыну, она торопливо сжевала и проглотила цветы.

– Если у вас есть ноги, поприветствуйте невесту стоя, – сказала Матушка Гусыня.

Гости встали и повернулись к концу поляны. Шапочка осталась сидеть, но Алекс рывком подняла её на ноги.

Стайка птичек, сидевших на деревьях, начала чирикать прекрасную мелодию, и вот наконец на поляну вышла Златовласка. Она была ослепительно красива. Белое кружевное платье невесты с длинным шлейфом смотрелось просто, но в то же время изысканно. Она шла босиком, а её золотистые локоны были распущены и ниспадали до талии. Рукоять меча была украшена полевыми цветами, и она несла его, словно букет. Красиво, но опасно, как и сама Златовласка.

Хотя гости наводили ужас, церемония вне всяких сомнений получилась красивой. Златовласка приблизилась к алтарю, и они с Джеком повернулись к Матушке Гусыне, едва сдерживая слёзы радости.

– Так, можете сесть, – сказала Гусыня и, когда все послушно заняли свои места, продолжила: – Четыре срока и семь лет назад… Ой, не та речь, простите! Возлюбленные братья и сёстры, мы собрались в этом захолустье, чтобы сочетать браком двух разбойников в розыске. – Матушка Гусыня повернулась к жениху. – Джек, берёшь ли ты Златовласку, женщину, неоднократно осуждённую за грабежи, проникновение в чужое жилище, сокрытие от правосудия…

– Не забудь ещё про попытку убийства! – выкрикнула Красная Шапочка.

– Не забуду, – невозмутимо кивнула Матушка Гусыня. – …И за попытку убийства, в свои законные жёны вне закона и клянёшься ли любить её в болезни и здравии, на воле и в заточении, пока смерть не разлучит вас?

Джек не задумался ни на мгновение.

– Да, – сказал он, широко улыбаясь.

Матушка Гусыня повернулась к невесте.

– Златовласка, берёшь ли ты Джека, народного героя, чьё доброе имя ты собственноручно очернила, в свои законные мужья вне закона и клянёшься ли любить его в болезни и здравии, на воле и в заточении, пока смерть не разлучит вас?

Златовласка никогда в жизни не была так счастлива.

– Да, – сказала она.

– Что ж, в таком случае покончим с этим! Властью, отчасти данной мне Содружеством «Долго и счастливо», я объявляю вас мужем и женой! Жених может поцеловать…

Но не успела она договорить, как Джек и Златовласка слились в поцелуе, а гости неистово захлопали. Поцеловавшись, новобрачные сели на Овсянку и поскакали по проходу. Овёс, не отставая, бежал следом.

Матушка Гусыня щёлкнула пальцами, и у Овсянки на крупе появилась надпись:

МОЛОДОЖЁНЫ

После церемонии все страхи и сомнения Алекс насчёт прогулки с Руком каким-то образом улетучились. Ей захотелось когда-нибудь стать такой же счастливой, как Джек со Златовлаской, и её больше не волновало, через что ей придётся ради этого пройти.

– Ну ладно, а теперь чешите отсюда, пока меня тут с вами не увидели, – сказала Матушка Гусыня. – Эй, огр с последнего ряда! Ты с прошлой недели должен мне семнадцать золотых за игру! Я всё помню!

Гости исчезли в лесной чаще так же быстро, как и появились. Фрогги подошёл к Алекс и Шапочке и от души обнял юную фею.

– Здравствуй, Алекс! Как же приятно тебя видеть! Прекрасная получилась свадьба, да?

– Очень красивая, – согласилась Алекс. – Правда же, Шапочка?

Королева не отвечала. Скрестив руки на груди и нахмурившись, она смотрела вслед Джеку и Златовласке.

– Дорогая, что-то не так? – спросил Фрогги. – Разве тебе не понравилась церемония?

– Понравилась, – неубедительно ответила Шапочка. – Особенно платье – потому что оно моё! Она его у меня украла!



Глава 5
Происшествие на кладбище

Проведя в самолёте по крайней мере неделю (по ощущениям), путешественники приземлились в аэропорту «Хитроу», где сделали пересадку на рейс до Берлина. Вокруг было столько людей разных национальностей и культур, что Коннер почувствовал, будто оказался во всех точках земного шара одновременно. Несомненно, домой из этой поездки он вернётся с куда более широким кругозором, хоть и уставший. Когда пятнадцатичасовой перелёт подошёл к концу, Коннер, спавший всего три часа за всё путешествие, подумал, что его шея, которая затекла от долгого сидения в неудобной позе, никогда не перестанет болеть.

– Советую всем поспать, когда доберёмся до гостиницы, – сказала миссис Питерс, ведя учеников в зону выдачи багажа. – А то на завтрашнем чтении будете клевать носом из-за смены поясов.

Миссис Питерс, Бри и книгообниматели забрали свой багаж с ленты, а Бэтси всё не появлялась. Впрочем, Коннер не стал бы волноваться, если бы она потерялась. Наоборот, он подумал, что уж лучше несколько дней проходить в одной и той же одежде, чем таскать с собой по Германии этот разлагающийся на глазах чемодан. Но только он свыкся с этой мыслью, как вдруг Бэтси соскользнула вниз по багажной ленте, с грохотом бухнувшись на конвейер. Бэтси прибыла в Германию и хотела, чтобы об этом знали все.

Пробираясь через толпу, ребята направились вслед за миссис Питерс к Ausang, то есть к выходу, где их ждал заказанный заранее мини-автобус. Водитель, суровый на вид пожилой круглолицый мужчина с тонкими усиками, держал в руках табличку с надписью «ПИТЕРС».

– Guten Tag, – поздоровалась миссис Питерс. – Я Эвелин Питерс, приятно познакомиться.

– ЗДРАСЬТЕ! – громко сказала Синди и затрясла его руку. – МЫ ИЗ США. ДЛЯ НАС БОЛЬШАЯ ЧЕСТЬ ПОБЫВАТЬ В ВАШЕЙ СТРАНЕ!

Все, кроме водителя, дружно закатили глаза. Он не впервые встречал туристов вроде Синди, которые позорят других.

– Я немец, но не глухой, – произнёс водитель на безупречном английском. – Давайте я положу ваши чемоданы в багажник, и поедем в гостиницу.

Когда машина отъехала от аэропорта, путешественники принялись разглядывать мелькавшие за окном достопримечательности чужой страны. Первые впечатления от Германии напомнили Коннеру о том, как он впервые оказался в Стране сказок. Хоть они находились очень далеко от родной страны, здесь всё казалось очень знакомым. Книгоообниматели вытащили фотоаппараты и начали фотографировать всё подряд.

– Смотрите, фонарный столб! – Линди продемонстрировала всем свой снимок.

– У нас дома точно такие же, – сказала Бри.

– Но это же немецкий фонарный столб, – возразила Линди.

На каждой улице по пути им встречалось всё больше достопримечательностей, на которые они смотрели, разинув рты: дома такого точно не увидишь! Рядом со стеклянным офисным зданием высился громадный готический собор, украшенный горгульями. Возле памятника знаменитому немецкому оперному певцу стояла абстрактная скульптура собаки, словно сделанной из надувных шариков. Крохотные магазинчики, похожие на пряничные домики, тянулись вдоль улиц, прямо как в Америке.

Берлин отличался от всех городов, в которых бывали Коннер и его одноклассницы. Он сочетал в себе старое и новое: чествовал выдающихся личностей и события прошлого и в то же время воздавал должное идеям и открытиям будущего.

– Считается, что Берлин – один из городов, которые задали тон всему миру. Именно поэтому он и стал таким, каким мы знаем его сейчас, – сказала миссис Питерс. – Куда ни глянь, повсюду видишь историю – порой прекрасную, порой ужасную, но тем не менее очень значимую.

Коннер серьёзно воспринял слова миссис Питерс: глядя в окно, он думал о том, сколько людей ездили по этим улицам до него и как они жили.

– Как по мне, он скорее грязный, чем исторический, – заявила Минди уныло. – Вон, посмотрите на ту стену – она же вся изрисована граффити!

– Вообще-то это Берлинская стена, Минди, – сказала Бри. – Одна из самых значимых исторических достопримечательностей в мире.

Водитель хмыкнул себе под нос, Минди густо покраснела, а девочки тут же принялись щёлкать фотоаппаратами.

– Ой! Ну, могли бы табличку какую-нибудь поставить или типа того.

Время от времени они видели на автобусных остановках и досках для объявлений коричневые афиши, рекламирующие фестиваль сказок братьев Гримм:

Берлинский университет приглашает вас на фестиваль братьев Гримм

Окажитесь среди первых, кто услышит три совершенно новые сказки братьев Гримм, когда Берлинский университет откроет тайник, оставленный знаменитыми сказочниками.

Среда, 12.00, кладбище святого Матфея. Обращайтесь за билетами в Берлинский университет.

Афиши, расклеенные по всему городу, ещё сильнее подогрели нетерпение ребят. Миссис Питерс вытащила из сумочки толстую папку с маршрутом поездки и поделилась планом с ребятами.

– Когда приедем в гостиницу, ляжем ненадолго поспать, а потом можно погулять по городу до ужина. Чтение сказок пройдёт завтра в полдень на кладбище, поэтому в десять утра встретимся в вестибюле отеля и пойдём завтракать, но, если кто-то хочет поспать подольше, учтите, что мы уходим ровно в одиннадцать. После мероприятия мы можем пообедать в кафе на ваш выбор, а потом отправиться на велосипедную экскурсию по парку Тиргартен. В четверг мы посетим Бранденбургские ворота, ведомство федерального канцлера Германии и пару музеев. В последний день перед отъездом можно походить по местным магазинам.

Все радостно закивали, хотя Коннер, в отличие от девочек, был не в восторге, что целый день придётся потратить на шопинг.

Вскоре машина подъехала к отелю под названием «Gewaltiger Palast», которое миссис Питерс перевела с немецкого как «огромный дворец». Впрочем, внушительное название нисколько не соответствовало истине. Отель был маленький, невзрачный, да и на дворец совсем не походил, а работали там всего несколько человек. Судя по фотографиям в рамках на стене, эта гостиница принадлежала одной семье ещё до Второй мировой войны.

Престарелая женщина за стойкой регистрации тоже выглядела так, будто сидит тут с довоенных времён. Она была высокая, с седыми курчавыми волосами, а унизанная разноцветными бусинами тесьма, на которой висели её очки, ярко выделялась на фоне тусклых цветов вестибюля гостиницы. По-английски она говорила не так бегло, как водитель, но при регистрации ничего не напутала.

Когда она размещала их по номерам, было заметно, что ей это неприятно. Коннер не понял, то ли ей не нравятся американцы, то ли вообще все люди. Миссис Питерс взяла у неё ключи от номеров и стала раздавать ученикам.

– Не то чтобы я в вас сомневаюсь, ребята, но должна напомнить, что, даже находясь в другой стране, вы должны неукоснительно соблюдать все школьные правила, – предупредила миссис Питерс. – А теперь отправляйтесь спать.

Все зашли в лифт. Венди и Линди делили комнату на втором этаже, а Бри, Минди и Синди – на третьем. У Коннера был одноместный номер на четвёртом этаже. Когда он вышел из лифта, миссис Питерс осталась в кабине.

– А где ваша комната, миссис Питерс? – поинтересовался Коннер, придерживая двери лифта.

– Я забронировала себе Канцлерский люкс, – сказала она. – Когда доживёте до моего возраста, мистер Бейли, поймёте, что путешествовать стоит только с полным комфортом. Приятных снов.

Двери лифта закрылись, и Коннер отправился в свой номер. Он ничуть не удивился, что в его комнате неуютно. Кровать была маленькая и с виду жёсткая, коричневый ковёр пах так, как и должен пахнуть старый ковёр, а бежевые обои отставали от стен в углах. Но Коннер не расстроился: он понимал, что номер вполне соответствует его бюджету.

Швырнув Бэтси на стул в углу, Коннер забрался в постель. Кровать оказалась гораздо жёстче, чем он думал, а простыни были на ощупь как бумажные. Несмотря на неудобства, Коннер рассчитывал заснуть, едва голова коснётся подушки, однако, пролежав десять минут с закрытыми глазами, так и не сумел. Либо он не привык к смене часовых поясов, либо не мог уснуть от усталости.

«Интересно, Алекс тут? – подумал Коннер. – Она заценит мою комнату».

Открыв Бэтси, он вытащил осколок зеркала и постучал по нему пальцем. Стекло засветилось, пытаясь связать его с сестрой в сказочном мире. Коннер смотрел на своё отражение, надеясь, что вместо него появится Алекс. Но, увы, ничего не произошло.

– Вот бы у волшебных зеркал был автоответчик, – пробормотал Коннер, запихивая осколок в чемодан.

Потом он подошёл к окну и выглянул наружу посмотреть на Берлин. Отчасти Коннер чувствовал себя здесь как дома, поскольку находился там, где когда-то жили братья Гримм. Возможно, на этой самой улице, где стоит отель, братья встречались с его бабушкой и другими феями. А может быть, в незапамятные времена этот отель был старой таверной, куда Матушка Гусыня приходила с братьями пропустить по стаканчику.

Миссис Питерс была права: этот город обладал богатой историей. Коннер будто бы чувствовал, как древнее и многое повидавшее на своём веку сердце Берлина бьётся глубоко в недрах земли.

Коннер перевёл взгляд на гостиницу и заметил, что этажом ниже из окна высунулась Бри. В ушах у неё были наушники, и она тоже любовалась городом. Интересно, она думает о том же, что и он? Коннер представил, как обрадовалась бы Бри, расскажи он ей историю Германии, которую знал только он. Наверняка она посчитала бы его крутым.

Тут Бри подняла голову и увидела, что Коннер на неё пялится. Мальчик застыл и побледнел. Как можно быть таким неосторожным! Однако Бри просто рассмеялась и помахала ему. Коннер помахал в ответ, притворившись, что только сейчас её заметил. Затем быстро закрыл окна, задёрнул занавески, чтобы она не подумала, будто он за ней следит, и лёг в кровать.

Когда Коннер проснулся, у него было ощущение, что он оказался под водой, – так на него влияла смена часовых поясов. Он отправился на прогулку с миссис Питерс и девочками, а потом они быстро перекусили в небольшом кафе неподалёку от гостиницы. Коннер старался не смотреть на Бри: он не сомневался, что если она заметит, как он на неё таращится, то щёки у него воспламенятся.

Вернувшись в свой номер, Коннер снова попытался связаться с сестрой, но она не ответила. Наверное, вовсю готовится к балу.

Наутро Коннер проснулся всё таким же уставшим и невыспавшимся. Он даже забеспокоился, что синдром смены часового пояса может оказаться неизлечимой болезнью в его случае. Посмотрев на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке, Коннер не на шутку перепугался: он проспал, и до выхода осталось всего пять минут. Выскочив из постели, словно по команде, как на пожарных учениях, он быстро натянул одежду и почистил зубы.

Лифт он ждать не стал – просто скатился кубарем по лестнице в вестибюль. Схватив на бегу тост со стола с гостиничным завтраком, Коннер прибежал ко входу в пять минут одиннадцатого. Миссис Питерс и девочки ждали его возле стойки с буклетами достопримечательностей и разглядывали обстановку отеля.

– Извините за опоздание, – выдохнул Коннер. – Я проспал.

Книгообниматели уставились на него так сердито, словно он совершил преступление.

– Ничего страшного, мистер Бейли, – успокоила его миссис Питерс. – Опоздание на пять минут – не беда.

– Хорошо, что ты не врач со «Скорой помощи» и не машинист, – пробурчала Минди, скрестив руки на груди. Они с книгообнимателями придирались к Коннеру по любому поводу.

– Поехали на кладбище, успеем перед чтениями побывать на празднике, – сказала миссис Питерс ребятам.

Выйдя из отеля, они увидели ожидавшую их машину с тем же водителем, что вёз их вчера из аэропорта. Все забрались в автомобиль, с радостью предвкушая первое приключение. Машина резво помчалась по улицам Берлина, а девочки снова принялись фотографировать всё подряд. Они проехали вдоль парка Тиргартен, протянувшегося через центр города, как Центральный парк в Нью-Йорке, и мимо Бранденбургских ворот. Коннер сразу узнал эти колонны и колесницу, запряжённую четвёркой лошадей наверху. Вскоре, пробравшись по затейливому лабиринту улиц, машина подъехала к кладбищу святого Матфея.

Хотя Коннер не знал, как выглядит это кладбище, представлял он его совсем иначе. Оно находилось в конце длинной улицы и походило на внутренний дворик обступивших его высоток и офисных зданий. Неподалёку от кладбища, построенного сто пятьдесят лет назад, располагалась украшенная куполом площадка. Даже кладбище олицетворяло эту особенность Берлина – сочетать в себе старое и новое.

Внутрь можно было войти через каменные ворота внушительного размера, сплошь увитые засохшим плющом и увенчанные распятием. Несмотря на то что это сооружение было самым старым в этой части города, за долгие годы оно не потеряло своей значимости. Этим воротам следовало выказывать должный почёт и уважение.

У входа висело множество коричневых афиш, приглашающих на фестиваль братьев Гримм. Разумеется, миссис Питерс и её ученики были не единственными желающими побывать на чтениях: возле входа стояло много автомобилей и автобусов, на которых сюда добирались гости. Осветить событие приехали даже съёмочные новостные группы.

– Пойдёмте, ребята, – сказала миссис Питерс, ведя за собой учеников к воротам.

– Какое жуткое место, – пробормотала Линди, а Венди кивнула. Девочки побаивались заходить внутрь.

– Как тут круто, – восхитилась Бри и сфотографировала вход на камеру телефона. Это была её первая фотография за поездку.

Кладбище было празднично украшено. Там и тут им встречались студенты Берлинского университета, одетые в коричневые футболки под цвет афиш. Они помогали гостям и отвечали на вопросы. По кладбищу, разговаривая на самых разных языках, гуляли преподаватели и студенты самых разных возрастов, приехавшие из самых разных стран.

Многие посетители собрались возле небольшой часовни посреди кладбища. Путь к лестнице, ведущей внутрь, преграждала красная бархатная веревка, превращая вход в подобие сцены. В центре стояла белая колонна, которую венчала стеклянная витрина, а внутри неё находился очень старый деревянный сундучок. Коннер сразу понял, что это тот самый тайник братьев Гримм, и широко улыбнулся, подумав, что Алекс и бабушка тоже наверняка были бы на седьмом небе от счастья, – ведь столько людей собралось послушать новые сказки братьев Гримм.

– Миссис Вайс! Миссис Вайс! – крикнула миссис Питерс. К ним повернулась женщина, которую справедливо можно было бы назвать немецкой версией миссис Питерс. На ней было точно такое же платье и очки, как у их директрисы.

– Миссис Питерс! Очень рада вас видеть! – сказала миссис Вайс, обнимая свою давнюю подругу.

– Ребята, познакомьтесь с моей коллегой миссис Вайс. Мы приехали сюда благодаря ей. Она преподаёт английский язык во Франкфурте. И она сразу, как узнала о сегодняшнем мероприятии, сообщила о нём мне.

– Я очень рада, что у вас получилось приехать, – сказала миссис Вайс и посмотрела на часы. – Чтения начнутся минут через двадцать, можете пока погулять по кладбищу. На южной стороне проходит соревнование по рисованию портретов и конкурс рассказов.

– Да, можете погулять, пока мы с миссис Вайс пообщаемся, – разрешила миссис Питерс. – Но далеко не уходите.

Ребята разошлись в разные стороны. Минди и Синди отправились рисовать портреты, а Линди и Венди побежали узнать, не поздно ли ещё поучаствовать в конкурсе рассказов. Коннер же в одиночестве направился в глубь кладбища.

По его периметру тянулись ряды огромных мавзолеев, а посреди аккуратных лужаек тут и там располагались могилы поменьше и склепы. На некоторых надгробиях значились даты рождения и смерти на две сотни лет назад. Коннер даже не поверил, что люди покоятся здесь так долго. Впрочем, после бесконечного полёта, проведённого в позе эмбриона, которого зажали в тесноте, он догадывался, каково это.

Коннер прошёл вдоль ряда мавзолеев, с восторгом разглядывая колонны, статуи и витражные оконца: наверняка здесь захоронены какие-нибудь выдающиеся и к тому же богатые личности. Он не сомневался, что именно среди них найдёт могилы Вильгельма и Якоба Гримм. Однако, дважды обойдя вокруг кладбища, Коннер так и не отыскал место захоронения сказочников.

Тут он заметил, что вокруг небольшого ряда могил посреди кладбища собралась толпа. Коннеру стало любопытно, что они там разглядывают, и он отправился посмотреть.

Пробравшись сквозь толпу, Коннер понял, в чём дело. Все собрались вокруг четырёх одинаковых могил, расположенных в ряд, над каждой из которых возвышалось прямоугольное тёмно-серое надгробие. Коннер дважды прочитал имена на двух последних в ряду памятниках, не веря глазам. Он смотрел на очень скромные могилы Вильгельма и Якоба Гримм, похороненных рядом с сыновьями Вильгельма Рудольфом и Германом.

– Поверить не могу, – пробормотал себе под нос Коннер.

– Чему? – раздался сбоку знакомый голос. Коннер посмотрел вправо и увидел Бри. Она тоже подошла поближе.

– Да тому, что это – их могилы, – скривился Коннер. – Я-то думал, что у самых известных сказочников могилы должны быть покруче. Я представлял себе большой склеп со статуями сказочных персонажей и витражными окнами с мозаичными замками и пряничными домиками. А это вообще ни о чём.

– А мне нравится, – сказала Бри и сфотографировала могилы на камеру телефона. – Очень просто и с достоинством – хочу, чтобы обо мне тоже осталась такая память. К тому же сомневаюсь, что им теперь есть до этого дело.

– Наверно, – согласился Коннер. Однако он был разочарован до глубины души. По его мнению, братья Гримм заслуживали куда большего.

Бри, казалось, позабавило, что он расстроился.

– Мне кажется, никого не помнят так, как хочется. Надо просто делать всё, что в твоих силах, выкладываться на полную и надеяться, что оставишь след в истории. Сомневаюсь, что возле любой другой могилы тут собирается такая толпа.

По кладбищу разнеслось громкое гудение. Все повернулись к часовне и увидели, что у входа стоит мужчина в традиционном тирольском костюме и дует в горн. Наступил полдень – вот-вот должны были начаться чтения. Люди, гулявшие по кладбищу, стройной толпой направились к часовне. Всем не терпелось услышать новые сказки братьев Гримм. Коннер и Бри присоединились к миссис Питерс и книгообнимателям.

– Я так волнуюсь, – воскликнула Синди, хлопая в ладоши.

– Надеюсь, в одной из сказок будет про какое-нибудь ужасное проклятие как в «Спящей Красавице», – сказала Минди. – Люблю проклятия!

– А я надеюсь, что одна из сказок – это сиквел или приквел к какой-нибудь их известной истории, – высказала свои пожелания Линди. – Здорово будет узнать, что случилось с нашими любимыми героями до или после того, что описано в сказках.

Коннер хихикнул: уж он-то знал, но не собирался им рассказывать.

– Что смешного, Коннер? – спросила Минди.

– Да ничего, просто тоже волнуюсь, – отмахнулся он.

Из часовни вышла женщина, которую толпа приветствовала бурными аплодисментами. Коннер догадался, что она, наверное, какая-нибудь местная звезда. Она была высокая, дородная, круглолицая и румяная. Её ярко-оранжевое платье с крупными пуговицами отлично сочеталось с короткими курчавыми рыжими волосами. Встав у микрофона, установленного рядом с тайником, она помахала собравшимся и поздоровалась со всеми сначала по-немецки, затем по-французски, а потом по-английски.

– Добрый день, дорогие гости, добро пожаловать на кладбище святого Матфея, – радостно сказала она с сильным немецким акцентом. – Меня зовут София Амзель. Берлинский университет поручил мне провести чтение трёх новейших сказок, написанных братьями Гримм. До этого дня никто и никогда их не слышал.

Англоговорящие гости ответили одобрительным гулом. София вынула деревянный сундучок из витрины и с осторожностью сжала его в руках.

– Этот сундук недавно был найден среди архивов Берлинского университета, датированных 1811 годом. По воле братьев Гримм эти сказки должны быть открыты и прочитаны прилюдно спустя двести лет, – объявила София. – Каждую сказку я прочту сначала по-немецки, затем по-французски, потом по-английски. Также все три сказки будут переведены на другие языки мира и выложены в общий доступ на сайт Берлинского университета. Ну а теперь я прочту вам первую сказку.

Толпа взорвалась аплодисментами. София осторожно открыла деревянный ящичек и достала из него скрученный в трубку пергамент, перевязанный белой лентой. Мужчина в тирольском костюме забрал ящик у Софии и держал его, пока она читала сказку в микрофон.

Как и пообещала, София сперва прочитала историю по-немецки, а затем по-французски. По ходу чтения слушатели смеялись и хлопали в ладоши, когда что-то в тексте их забавляло.

Коннер не находил себе места от волнения, пока шло чтение на других языках. Ему не терпелось узнать, о ком или о чём написали братья Гримм, – уж не о ком-нибудь из тех, кого знают они с сестрой?

София откашлялась, прежде чем начать чтение по-английски.

– Первая сказка называется «Извилистое Дерево», – объявила она.

Коннер вмиг залился краской и от неожиданности ахнул так сильно и громко, что закашлялся. В ту же минуту он почувствовал, что Бри косится на него с подозрением.

– Вот странно, – переведя дух, выговорил Коннер. – Так называется и моя сказка. Ну и совпадение.

– Ага, совпадение, – сказала Бри. Впрочем, её подозрения довольно быстро развеялись. В конце концов, что это, если не совпадение? Она перевела взгляд на Софию, которая как раз начала читать сказку.

Много лет тому назад в далёком-предалёком лесу жило-было дерево, которое отличалось от других деревьев. Прямые стволы его собратьев тянулись к небу, а его ствол закручивался кольцами и изгибался так и эдак. Дерево прозвали Извилистым. Люди и звери приходили со всех земель поглядеть на это чудо.

Однако стоило всем уйти, как остальные деревья, переговариваясь на языке, понятном лишь им, принимались дразнить бедное Извилистое Дерево.

– Терпеть не можем твои закрученные ветви и листья! Когда-нибудь дровосеки тебя срубят да пустят на дрова!

Извилистое Дерево очень огорчалось из-за их слов. И если бы вы понимали язык деревьев, то услышали бы, как каждую ночь перед сном оно горько плакало.

Минуло много лет. Однажды в последний день зимы в лес пришли дровосеки. Им нужна была древесина, но не для топки, а для строительства. И срубили они все деревья в лесу, чтобы построить себе дома и мебель. Когда дровосеки ушли, в лесу осталось одно-единственное дерево. И это было, конечно, Извилистое Дерево.

Увидев, как изгибаются его ствол и ветви, дровосеки поняли, что для строительства оно не годится. И они оставили Извилистое Дерево жить да поживать, а другие деревья срубили.

Англоговорящие слушатели громко захлопали, когда сказка закончилась. А Коннер застыл как истукан.

– Как классно, – сказал он Бри со стыдливой усмешкой. – Я придумал точно такую же сказку, как и братья Гримм. Наверно, я всё-таки не такой уж плохой автор.

Он выдавливал из себя смешки и натянуто улыбался, но видел, что Бри совсем не до веселья. Как и на самолёте, она смотрела на него искоса и с подозрением.

– Ага… Классно, – пробормотала она, но было заметно, что она хотела сказать другое.

София достала второй свиток из сундучка, тоже перевязанный белой лентой, и начала читать сказку по-немецки, потом по-по-французскии, наконец, по-английски.

– Вторая сказка называется «Ходячий Окунь», – сообщила она замершим в нетерпении слушателям.

У Коннера глаза едва не вылезли из орбит – кажется, он серьёзно влип.

Бри неверяще качала головой. Может, ей послышалось?

– Погоди, она сказала, что эта сказка называется «Ходячий О…» – начала Бри, но закончить вопрос не успела – София стала читать вторую историю.

Давным-давно в глубоком озере жил себе окунь один-одинёшенек. Каждый день он с завистью наблюдал за мальчонкой из близлежащей деревни, игравшим на суше с разными животными. Он бегал вместе с лошадями, прыгал с собаками и лазал по деревьям с белками. Окуню очень хотелось тоже поиграть с мальчиком, но он понимал, что это невозможно.

Однажды пролетавшая над озером фея уронила в воду свою волшебную палочку. Окунь был воспитанной рыбой и достал её со дна.

– В знак благодарности за добрый поступок я исполню твоё желание, – молвила фея. Окунь призадумался, да ненадолго: он знал, что попросить у феи.

– Я хочу ноги как у всех животных на суше, чтобы я тоже мог играть с мальчиком из деревни, – сказал Окунь.

Фея взмахнула палочкой, рыбьи плавники по волшебству превратились в ноги, и Окунь впервые ступил на землю.

На следующий день, когда мальчик прибежал играть на берег, Окунь с радостью показал ему свои ноги. Они сразу подружились и день-деньской бегали вместе с лошадями, прыгали с собаками и лазали по деревьям с белками. Но однажды мальчик оказался слишком близко к краю берега и упал в озеро. Окунь бросился к воде, пытаясь спасти друга, но без плавников он больше не мог плавать. Мальчик тоже не умел плавать и утонул.

Окунь пожалел, что захотел себе ноги, ведь останься он рыбой, мальчик жил бы по сей день.

Англоговорящие слушатели, в том числе миссис Питерс и книгообниматели, горестно охнули, услышав печальную концовку. Но Коннер и Бри не проронили ни звука: оба сидели с отвисшими челюстями.

– Ух ты, ещё одно совпадение, – только и сумел сказать Коннер Бри, но та промолчала.

– Сказка очень грустная, но, думаю, все согласятся, что самые ценные уроки мы извлекаем из трагических историй, – сказала слушателям София. – Полагаю, братья Гримм пытаются донести до нас через эту сказку, что нужно быть осторожнее со своими желаниями.

Миссис Питерс неожиданно нахмурилась.

– Такое чувство, что я уже читала эти сказки, – тихо пробормотала она, и у Коннера участилось сердцебиение. – Разве вы не точно такие же написали, Коннер?

– Да! – Мальчик решил, что лучше показать свой восторг. – Мои сказки до жути похожи на эти. Безумие какое-то!

Книгообниматели дружно закатили глаза. Миссис Питерс же с улыбкой похлопала Коннера по спине, к счастью, не задумавшись над этим совпадением всерьёз.

Бри вела себя как никогда тихо, но у неё было такое напряжённое лицо, что Коннер прямо-таки слышал, как она мысленно пытается найти происходящему логическое объяснение. Бри любила загадки, но эта была выше её понимания. Как Коннер узнал об этих сказках, если о них до сих пор не знала ни одна живая душа? Бри подозревала, что это не просто совпадение.

Ну а Коннеру не верилось, что ему так не везёт. Кто бы мог подумать, что две из трёх сказок братьев Гримм, хранившихся в тайнике столько лет, окажутся именно теми историями, которые он, по сути, выдал за свои? Что ж, по крайней мере, его положение не было безнадёжным: худшее, в чём его могли обвинить, – это экстрасенсорный плагиат. Но, судя по прожигающему взгляду Бри, это объяснение не пришло ей в голову.

– Настало время прочесть третью и последнюю сказку, – с сожалением сказала София. – И раз уж наши англоговорящие слушатели проявили такое терпение, сначала я прочту сказку по-английски.

Коннер тяжко вздохнул, собираясь с духом, – чего ему ждать от третьей истории? София достала из сундучка последний свиток. В отличие от первых двух этот был перевязан красной лентой.

– Должно быть, эта сказка очень важна, раз лента не белая, – предположила София, разворачивая свиток. – Последняя сказка называется «Тайный замок».

Коннер выдохнул с облегчением и расслабился. Он точно не писал ни о каком тайном замке. Кто знает, может, третья сказка окажется такой хорошей, что Бри забудет о первых двух? Коннер уставился под ноги, желая, чтобы чтения закончились как можно скорее.

София снова откашлялась и начала читать.

Давным-давно, в далёком-предалёком королевстве жили два брата, которые любили сочинять сказки. Жители их деревни с удовольствием слушали эти истории и считали, что у сказочников очень богатое воображение. Но братья хранили секрет: они не сами придумывали сказки.

Коннер устремил взгляд на Софию. Эта история звучала знакомо – даже слишком знакомо.

Каждый день братья отправлялись в лес, где их ждала прекрасная фея. И всякий раз она рассказывала братьям новую сказку, а они потом делились ею с жителями деревни. Жила фея в Тайном замке, о котором никто не знал, а в её сказках рассказывалось о волшебных существах, живущих там с нею. Братья были очень благодарны фее и никому не говорили ни о ней, ни о замке.

Сердце у Коннера билось где-то в горле. Он слушал так напряжённо, что напрочь забыл о других людях. Чем больше прояснялась история, тем больше тревожных мыслей роилось у него в голове. Неужели братья Гримм спланировали это мероприятие, чтобы спустя столько лет открыть всему миру правду о том, откуда взялись их сказки? Неужели они вот-вот признаются, что Фея-крёстная существует на самом деле и всё время им помогала?…

Однажды о сказках братьев прознал один король. Он был умён и смекнул, что в их историях есть доля правды. Король отправил своих солдат проследить за братьями, когда они в следующий раз отправятся в лес на встречу с феей. И вот их тайну раскрыли. Король повелел братьям явиться к нему во дворец и приказал им отвести его вместе с армией в Тайный замок, где жила фея, чтобы захватить его.

Братья молили короля отпустить их и говорили, что не знают, где найти Тайный замок. Но правитель был алчен и жесток и сказал братьям, что если они не покажут верный путь к замку, то он прикажет убить всех жителей их деревни.

Братья не хотели беспокоить фею, которая всегда была к ним добра, поэтому попросили помощи у большой волшебной птицы, тоже обитавшей в Тайном замке. Птица дала братьям карту с дорогой к замку и велела передать её королю. Но карта эта была не простая, а заколдованная, и до Тайного замка королю и его армии пришлось бы добираться целых двести лет.

Волшебная птица заверила братьев, что, когда король со своим войском прибудет в Тайный замок, его жители смогут дать им отпор. Получив карту, король и его армия тут же отправились искать Тайный замок.

После исчезновения короля родная деревня братьев осталась целой и невредимой. Но братья больше никогда не видели ни волшебную птицу, ни добрую фею. Время шло, и братья стали беспокоиться, что птица забыла предостеречь жителей Тайного замка о надвигающейся опасности. Тогда братья решили написать последнюю сказку. Они понимали, что она важнее всех историй, рассказанных прежде.

И вот братья написали сказку о Тайном замке, его волшебных созданиях и алчном короле, который хотел его завоевать. Братья рассказывали её всем и каждому, передавая из поколения в поколение, в надежде, что рано или поздно её услышит тот, кто поймёт, что на самом деле это не сказка, а завуалированное предостережение.

Последовало долгое молчание – слушатели не сразу поняли, что сказка закончилась. Раздавшиеся аплодисменты прозвучали неуверенно – людей озадачила эта странная и будто бы незаконченная история.

– Боюсь, это всё, – сказала София. – Очень надеюсь, что Тайный замок предупредили о наступающей армии. Возможно, братья Гримм намеренно оставили сказку незавершённой, чтобы читатели могли сами придумать концовку. А теперь я прочту её по-французски…

У Коннера закружилась голова, его замутило. Мысли неслись с такой скоростью, что он не мог сосредоточиться и даже не слышал, как София читает сказку по-французски и по-немецки, словно вокруг включили белый шум. Коннер снова и снова прокручивал в голове услышанную сказку: всё, о чём братья Гримм написали в третьей истории, было очевидно и тщательно спланировано. Братья из сказки – это они сами, фея – бабушка Коннера, волшебная птица – Матушка Гусыня или кто-то из фей, а Тайный замок – это Страна сказок. И эта история была не сказкой вовсе, а предостережением.

Братья Гримм пытались предупредить кого-то о том, что на Страну сказок надвигается угроза. И раз они так точно рассчитали, что сказки обнародуют спустя двести лет, значит, беда могла случиться совсем скоро.

Это было ясно как божий день. Коннер даже оглядел слушателей: может, кто-то тоже догадался, что это предостережение? Но нет, никто ничего не понял. Сказочному миру грозила опасность, а знал об этом только он один.

– Коннер, с тобой всё нормально? – спросила Бри. – Просто ты только что сначала покраснел, а потом сразу резко побледнел.

– Нормально, – солгал Коннер. – Сказка какая-то… странная.

– Ты случайно не собирался написать о том же самом? – в шутку спросила Бри, однако по его лицу поняла, что с ним явно что-то не так.

Коннер смотрел на Бри в упор, но думал вовсе не о ней. Его совершенно не волновало, догадывается ли она о том, что он в неё влюблён, или узнают ли книгообниматели правду об Алекс. Его волновало лишь то, что бабушка и сестра в опасности и он должен их предупредить.

Вскоре София дочитала сказку на других языках, и фестиваль подошёл к концу.

– От имени Берлинского университета я бы хотела поблагодарить вас за то, что вы посетили наше мероприятие. Надеюсь, вам, как и мне, понравился праздник.

София положила третий свиток в деревянный сундучок, который держал её помощник в тирольском костюме, и они зашли в часовню. Толпа медленно потекла к выходу, а миссис Питерс собрала своих подопечных.

– Замечательно, правда? – сказала директриса. – Я запомню это на всю жизнь.

– Миссис Питерс, я есть хочу! Можно нам покушать? – заныла Минди.

– Конечно. Миссис Вайс как раз предложила встретиться с ней и её студентами в небольшом кафе возле нашего отеля. Если никто не против…

– Миссис Питерс! – перебил её Коннер. – Можно мне вернуться в отель? Я себя плохо чувствую, хочу полежать.

Миссис Питерс расстроилась, но не удивилась, увидев его бледное лицо.

– Очень жаль, Коннер, что вы приболели. Конечно, возвращайтесь. Я попрошу водителя высадить вас возле отеля, перед тем как мы поедем обедать.

Автомобиль ехал обратно довольно быстро, но Коннер всё равно подумывал пару раз притвориться, что его вот-вот стошнит, чтобы водитель поддал газу. Как только он затормозил около гостиницы, Коннер так стремительно выскочил из машины и ринулся внутрь, что никто и слова не успел сказать. Промчавшись через вестибюль и едва не сбив с ног троих постояльцев, он взбежал по лестнице на четвёртый этаж, не став дожидаться, когда приедет лифт.

Коннер ворвался в номер, захлопнул за собой дверь и принялся лихорадочно перерывать вещи в Бэтси, разыскивая осколок зеркала. Наконец найдя его, он нетерпеливо постучал пальцем по стеклу и как на иголках стал ждать связи с сестрой. Коннер умолял Алекс ответить. Но, увы, отражение в зеркале не менялось.

– Ну давай же, Алекс! – бормотал Коннер. – Ответь же! Поверь, сейчас нет ничего важнее этого!

Он снова и снова стучал по зеркалу, пытаясь связаться с сестрой, но тщетно. До самого вечера Коннер пробовал ещё несколько раз, но сестра не отвечала. Он никогда в жизни не испытывал такого разочарования.

Вечером к Коннеру постучалась миссис Питерс: она с девочками вернулась после велопрогулки по парку Тиргартен и зашла его проведать.

– Как вы себя чувствуете, мистер Бейли? Получше? – спросила она через дверь.

– Нормально, но меня тошнит, – сказал Коннер. – Кажется, я чем-то отравился на кладбище.

– Врача вызвать?

– Нет, думаю, утром мне лучше будет. Надо хорошо выспаться.

– Надеюсь. Жаль будет просидеть всю поездку в отеле.

Миссис Питерс ушла, пожелав Коннеру как следует отдохнуть, но ему было не до отдыха. Следующие пару часов Коннер снова и снова пытался связаться с Алекс, но та по-прежнему не отвечала. Он не мог больше сидеть сложа руки в номере, когда на его близких надвигалась беда.

Коннер решил вернуться на кладбище. Может, там он хоть что-то узнает. Взяв куртку, он тихонько вышел из номера и спустился вниз, стараясь не попасться никому на глаза. Мальчик прихватил с собой карту со стойки в вестибюле и, сверяясь с ней, отправился на кладбище. Добирался он туда целый час по темноте, а в довершение ко всему зарядил дождь.

Подойдя к кладбищу святого Матфея, Коннер увидел, что все афиши сняли с ворот, а вокруг ни души. В ночной тишине кладбище выглядело безмятежно. Мальчик пошёл искать могилы братьев Гримм. Вокруг их надгробий лежали горы цветов и подарков, оставленных гостями фестиваля.

Коннер прищурился, разглядывая могилы, словно смотрел не на надгробия, а на двух молчаливых людей.

– Сказочка у вас получилась что надо, – проговорил Коннер. – Вы ничего не забыли упомянуть? Может, какие-нибудь подсказки?

Дождь усиливался в тон мрачному настроению Коннера. Мальчик всерьёз расстроился, что не получил ответа от могил.

– Что за армия идёт на Страну сказок? Откуда она взялась? Бабушке и Алекс грозит опасность? Пожалуйста, я должен знать, – говорил Коннер, на этот раз обращаясь к затянутому тучами небу.

К сожалению, никто не послал ему знак. Он мог полагаться лишь на то, что ему подсказывало чутьё. Коннер знал, что должен был оказаться сегодня на кладбище, должен был услышать и правильно понять сказку, а теперь должен был предупредить сказочный мир о надвигающейся опасности.

Вот только он не знал, как это сделать.



Глава 6
Палата Прогресса королевы Красной Шапочки

До бала Посвящения в феи оставался всего день, но разум Алекс занимало не только это. Когда она согласилась пойти на прогулку с Руком, ее стали одолевать одновременно две навязчивые мысли. Вот она думает о том, какой наряд надеть на бал и как там себя вести, а через минуту уже грезит о встрече, которая может пройти прекрасно или же обернуться катастрофой.

Алекс буквально разрывалась на части. И пусть, волнуясь об одном, она забывала о другом и наоборот, всё же она мечтала отдохнуть от этих мыслей хотя бы пару минут. Чтобы отвлечься и вообще не вспоминать о грядущих событиях, наутро после свадьбы Джека и Златовласки Алекс решила навестить Красную Шапочку.

Стоял погожий солнечный день, и Алекс верхом на Корнелиусе скакала в королевство Красной Шапочки. Они двигались в сторону северо-запада, огибая Земли троллей и гоблинов, – вернее, Земли троблинов, как они теперь именовались. Вскоре вдали показались скромные владения Шапочки.

Вокруг королевства возводили высокую стену, над которой без устали трудились десятки каменщиков, укладывая рядами кирпичик за кирпичиком. Судя по всему, новая стена ничем не будет отличаться от прежней, уничтоженной Колдуньей.

Алекс и Корнелиус без труда въехали на территорию королевства. Стражи у южных ворот узнали фею и даже поклонились ей. Скача мимо ферм семьи Бо Пипов и горделиво красуясь перед всеми встречными лошадьми и овцами, Корнелиус держал путь к замку Красной Шапочки, стоящему посреди королевства.

Живописная деревушка ничуть не изменилась с тех пор, как Алекс оказалась здесь впервые с братом: повсюду встречались те же торговые лавочки, конюшни, дома и памятники. Возле пекарни стоял пекарь с подносом выпечки, которую он щедро раздавал прохожим. Замочных дел мастер поставил стол около своей лавки и на глазах у толпы зевак изготавливал ключи. Фермеры гнали по улицам свой непослушный скот и детей.

Королевство Красной Шапочки полностью оправилось после нападения Колдуньи.

– Прошу прощения, вы не подскажете, где находится Палата Прогресса? – спросила Алекс у проходившего мимо пастуха.

– Она напротив замка по ту сторону парка, – сказал он.

– Спасибо, – поблагодарила Алекс и направила Корнелиуса в нужную сторону. Она столько раз бывала в замке, что без труда нашла дорогу.

Палата Прогресса выглядела как миниатюрная копия здания Конгресса США, только не белая, а красная, и вместо купола сверху красовалась громадная корзина.

– Очень в духе Шапочки, – пробормотала Алекс, качая головой. Даже Корнелиус мотнул мордой при виде этого смехотворного зрелища.

Проехав через парк, Алекс спешилась и оставила единорога у подножия широкой парадной лестницы. По обе стороны ступеней стояли статуи Красной Шапочки, одетой в свои любимые наряды и замершей в героических позах. И это ради её-то совета Алекс проделала такой долгий путь! Но, по крайней мере, она убралась подальше от Королевства фей.

В вестибюле Палаты Прогресса на стенах висели дюжины портретов юной королевы. Алекс уже давно привыкла к самолюбованию Красной Шапочки и перестала обращать на это внимание, однако, увидев две огромные картины, занявшие всю стену, она рассмеялась. На одной Шапочка с самым что ни на есть царственным видом произносила речь перед своими подданными, стоя на борту готовой к взлёту «Бабули». А на другой была запечатлена сцена, когда Шапочка отказалась отдать своё королевство Колдунье.

И то, и другое событие Алекс видела своими глазами, но что-то не могла припомнить и малой толики драматизма, изображённого на картинах. Однако она сочла портреты вполне занятными. В самом центре вестибюля стояла ещё одна скульптура Красной Шапочки весьма внушительного размера: королева восседает на троне, прямо как Авраам Линкольн внутри мемориала.

– Пожалуй, не надо больше показывать Шапке фотографии Другого мира, – пробормотала себе под нос Алекс.

Длинная очередь из горожан, ожидающих аудиенции у королевы, начиналась в вестибюле, огибала гигантскую статую и заканчивалась у открытых дверей в следующий зал. Алекс прошла мимо очереди и, переступив через порог, оказалась в просторном круглом зале, который находился прямо под корзиночным потолком здания.

– АЛЕКС, БЕРЕГИСЬ! – закричала Шапочка из другого конца зала.

Не успела Алекс опомниться, как её сбил с ног здоровенный чёрный волк. Волшебная палочка выпала у неё из руки и откатилась в сторону. Волчище поставил свои громадные лапы Алекс на грудь – опасно близко к шее – и прижал её к полу. Затем оскалился, и Алекс увидела ряд острых как бритва клыков. Она зажмурилась, зная, что её ждёт… Волк принялся облизывать её лицо широким влажным языком, всем своим видом выражая неописуемый восторг.

– Привет, Когтиус, – пропыхтела Алекс. – Я тоже тебе рада.

– Фу, Когтиус! Я кому говорила не бросаться на гостей? – завопила королева.

Стражники, стоявшие у стены, попытались оттащить волка от Алекс, но тот злобно зарычал на них, и они быстро попятились.

– Когтиус! А ну слезь с наследницы волшебного трона! – приказала Шапочка.

Волк тут же отскочил от Алекс. Судя по всему, держать его в кулаке могла только королева. Алекс поднялась на ноги, и Когтиус подставил свою крупную голову под её ладонь, чтобы девочка его погладила.

– Ну ты и вымахал, Когтиус! – сказала Алекс, почёсывая волка за ухом. – С каждым разом всё больше и больше.

Когтиус поднял с пола палочку Алекс, но, едва она протянула за ней руку, он отпрыгнул в сторону – ему хотелось поиграть.

– Ой, нет, Когтиус. – Алекс испугалась. – С ней нельзя играть!

– Когтиус, живо отдай фее палочку! – прикрикнула Шапочка, но волк её не послушался. – Я кому сказала – отдай! А то я сейчас начну трясти банкой с монетами!

Когтиус сел смирно и аккуратно положил палочку на пол перед Алекс. Даже сидя он был почти с неё ростом. Подняв палочку, девочка направилась к Красной Шапочке.

Королева, разодетая в красное бальное платье и с головы до пят увешанная бриллиантовыми украшениями, восседала на троне, стоявшем на помосте. По правую руку от неё, тоже на возвышении (разумеется, ниже её трона), в креслах в два ряда сидели девять людей и зверей. Видимо, это и были те самые представители, о которых вчера рассказывала Шапочка.

Алекс сразу узнала троих, сидящих ближе всего к королеве: её бабушку, Старушку – хозяйку постоялого двора «Башмак», и Третьего Поросёнка. Также здесь были три мыши с повязками на глазах, уместившиеся втроём в одном кресле, косматая чёрная овца, нервная девушка, которой явно не сиделось на месте, и тучный мужчина, с виноватым выражением лица поедающий пирог.

– Позвольте представить вам мою подругу Алекс, – сказала Шапочка. – Алекс, познакомься с представителями Палаты Прогресса: достопочтенные три Слепые мыши, господин Чёрный Барашек, мисс Маффет и господин Джек Хорнер. Ну и ты, конечно, знаешь бабушку, Старушку из «Башмака» и Третьего Поросёнка.

Все, кроме Старушки, которая была тугоуха и ничего не расслышала, поздоровались с Алекс.

– Приятно познакомиться, – сказала Алекс. – Надеюсь, я не помешала.

– Вовсе нет, – ответила королева. – Мы ждём, когда придёт Чарли, чтобы начать еженедельное открытое слушание. Ты же видела снаружи очередь? Горожанам очень нравится приходить в Палату Прогресса и рассказывать о своих заботах. У меня хорошо получается придумывать, как им помочь. Похоже на игру.

Тут они услышали шаги, и в зал вошёл Фрогги с высокой стопкой бумаг.

– Добрый день! – приветливо сказал он представителям. – О, здравствуй, Алекс! Не знал, что ты зде… А-а-а!

Когтиус напрыгнул на Фрогги, едва тот переступил порог – видимо, это был его способ здороваться. Бумаги Фрогги взметнулись в воздух.

– Когтиус, да мы же двадцать минут назад виделись! Хватит уже, – пыхтел Фрогги, отпихивая волка. – Надо его сажать на цепь!

– Я пыталась, но он её перегрыз. – Шапочка пожала плечами. – Когтиус, ко мне, малыш! Беги скорее к мамочке!

Когтиус рванул к хозяйке и бухнул свою громадную голову ей на колени. Фрогги собрал разлетевшиеся бумаги, но они все перемешались.

– Садись рядом со мной, Алекс, – сказала Шапочка, похлопав по подлокотнику трона. – Столько надо обсудить!

– Ты уверена, что я не помешаю слушанию? – уточнила Алекс, занимая предложенное место.

– О, конечно, – заверила её королева. – Слушание ведёт Чарли, а я наблюдаю за происходящим. Если будет нужно, я уделю им время.

Фрогги занял кресло в передней части зала, и аудиенция началась.

– Прошу прощения, но бланки, которые вы заполнили перед слушанием, слегка перепутались, – извинился он. – Когда до вас дойдёт очередь, выходите вперёд и называйте своё имя и суть просьбы, с которой вам требуется помочь.

Горожане один за другим выходили вперёд и рассказывали Фрогги и представителям Палаты о своих неразрешимых заботах. Затем Фрогги обсуждал с представителями заявленные просьбы и предлагал жителям наиболее подходящее решение. По мнению Алекс, слушание было организовано на должном уровне. Фрогги и представители искренне старались помочь горожанам.

– Чудесно, всё идёт как по маслу, – сказала Шапочка и обратила всё своё внимание на Алекс. – Давай-ка обсудим твоё свидание. Наряд уже выбрала? Если нет, я тебе одолжу одно розовое платьице из своего гардероба – оно тебе очень подойдёт.

– Я хотела надеть это. – Алекс показала на своё повседневное сверкающее платье. – Думаю, ему понравится, если я буду выглядеть как обычно.

– Лучше так не делать, – предупредила её Шапочка. – Лучший совет из тех, что мне дала бабушка, звучал так: не нужно быть собой при первом знакомстве, не то отпугнёшь человека.

Алекс задумалась над её словами. Она была больше чем уверена, что бабушкин совет относился именно к Красной Шапочке, а не ко всем людям вообще.

– Он сын фермера, – возразила Алекс. – Боюсь, если я чересчур нарядно оденусь, он точно испугается. Уж лучше пусть чувствует себя комфортно, чем боится меня.

– Так-то оно так, но не позволяй ему чувствовать превосходство на первом свидании, – заявила Шапочка. – Мужчина всегда должен понимать, что женщина его превосходит, иначе ему некуда будет расти.

Фрогги прервал их разговор.

– Дорогая, этот мужчина – из южной части города. – Он показал на человека, стоявшего посреди зала. – Похоже, южная дорога стала слишком ухабистой – повозки разваливаются, проезжая по ней. Жители просят новую мощёную дорогу.

– Отлично, пусть мостят, – широко улыбнувшись, сказала Шапочка.

– К сожалению, у них нет на это денег, а казна будет пустовать, пока не достроят новую стену, – объяснил Фрогги. – Что нам с представителями им предложить?

Шапочка знала, как поступить. Сняв с левого запястья бриллиантовый браслет, она бросила его просителю из южной деревни.

– Вот, продайте, а на вырученные деньги вымостите новую дорогу. Этого вполне хватит.

Фермер оторопел, увидев, какую ценную вещь дала ему королева. Слёзы навернулись ему на глаза.

– Спасибо, ваше величество! Спасибо от всей души! – говорил он, идя к двери.

– Пожалуйста! – ответила Шапочка, а потом быстро повернулась к Алекс. – Так куда вы с Руком пойдёте гулять?

– Не знаю, – пожала плечами Алекс. – Думаю, куда он поведёт.

Шапочка покачала головой.

– Ни в коем случае не позволяй ему вести тебя за собой. Мужчины – прирождённые лидеры, и наша задача – избавить их от этого животного инстинкта. Если ты уступишь ему на первой прогулке, опомниться не успеешь, как он будет устанавливать правила в ваших отношениях.

– Значит, лучше пусть он захочет, чтобы я выбрала, куда пойти? – спросила Алекс.

– Нет, это ещё хуже! Это означает, что ему не хватает уверенности в себе и он ждёт, что ты возьмёшь всё на себя и будешь водить его за ручку до конца жизни. Рано тебе в такое ввязываться, Алекс.

Девочка потёрла лоб. Красная Шапочка совсем сбила её с толку.

– Ты сама в это веришь, Шапочка? – спросила она.

– О, ко мне это отношения не имеет. Я о тебе забочусь.

– Дорогая, – снова перебил её Фрогги. – Эта женщина из восточной части королевства. Она жена пекаря, который умер несколько лет назад. Она живёт честным трудом, но этого мало, чтобы прокормить четверых детей.

По лицу несчастной женщины ручьями бежали слёзы. Казалось, она стыдится просить помощи.

– Ну, ну, – сочувствуя её горю, сказала Шапочка. – Ни к чему плакать! Всем нам время от времени нужна помощь – мне так уж точно! Без своих слуг я как без рук.

Королева оглядела цепочку просителей – их осталось человек десять – и в самом хвосте очереди заметила тщедушного мужчину с вилами в руках и грустным лицом.

– Прошу прощения, сэр, вы фермер? – спросила она.

Мужчина растерялся оттого, что королева обратилась к нему напрямую.

– Да, ваше величество, – ответил он, поспешно кланяясь.

– Дайте-ка угадаю, вы пришли, потому что вам больше не по силам кормить свою семью, верно? – поинтересовалась Шапочка.

– Что ж, да, ваше величество, – сказал он, удивившись, что она угадала.

– Замечательно! – воскликнула Шапочка. Все присутствующие посмотрели на неё недоумённо. – Ой, не это замечательно, а то, что вы фермер. Полагаю, вы можете помочь жене пекаря, а она – вам. У вас на ферме есть коровы?

Фермер кивнул.

– Да, я держу шесть коров, – подтвердил он.

– Восхитительно. – Шапочка снова обратила взгляд на жену пекаря. – Я так понимаю, вам сложнее всего платить за молоко для детей? Верно?

– Да, ваше величество, – со слезами на глазах сказала женщина.

– Тогда и делу конец, – сказала Шапочка, радостно хлопнув в ладоши. – Фермер будет давать жене пекаря столько молока, сколько ей нужно, а та в свою очередь обеспечит едой его семью. Все довольны?

Фермер и жена пекаря переглянулись с улыбками. Королева нашла хорошее решение. Фрогги и Алекс тоже обменялись взглядами: обычно Шапочка не блистала умом, но иногда она выдавала нечто поистине гениальное.

Фрогги продолжил слушание, а Шапочка принялась болтать с Алекс.

– Так, если он захочет погулять с тобой ещё, лучше скажи, что ты занята, – наставляла королева.

– Почему это? – спросила Алекс.

– Чтобы побольше ценил твоё общество, – сказала Шапочка так, будто это очевидно.

Неожиданно в зале раздались громкие шаги: какая-то девушка спешно пробивалась вперёд, расталкивая людей в очереди. До этой минуты всё шло как нельзя лучше, но это внезапное вторжение вызвало переполох среди присутствующих, и все, особенно Красная Шапочка, обратили внимание на незваную гостью.

– Прошу прощения, вам нужно дождаться своей очереди, – вежливо обратился к незнакомке Фрогги.

– Я сюда не помощи просить пришла, – сказала девушка. – Я хочу сделать заявление.

Эта девушка, на вид ровесница Красной Шапочки, была красива и вела себя очень решительно. У неё было бледное лицо, голубые глаза и тёмные волосы, убранные под жёлтый чепец. В тон ему она была одета в жёлтое платье с оборками и голубым пояском, а в руке держала белый пастуший посох. Алекс никогда ещё не видела пастушку, одетую с таким вкусом.

– Кто вы такая? – спросил у неё Фрогги. Он ещё не успел познакомиться со всеми в королевстве и не узнал девушку.

– Меня зовут Бо Пип, я владелица фермы Бо Пипов, – заявила она.

В зале воцарилась тишина. Бо Пип обладала значительной властью и пользовалась уважением в обществе. И она так редко покидала свою ферму, что горожане и представители сразу поняли: она явилась в Палату Прогресса по очень важному делу.

Красная Шапочка окинула Бо Пип оценивающим взглядом. Никому не дозволено запугивать её в собственном доме!

– Благодарю за визит, Бо Пип, – сказала королева. – Что тебя привело в Палату Прогресса?

Бо Пип улыбнулась.

– Короче говоря, я пришла, чтобы оспорить право Красной Шапочки занимать трон этого королевства.

Все ахнули. За всё существование королевства никто и никогда не выказывал так открыто неуважение к королеве. Но Бо Пип лишь натянуто улыбнулась.

Услышав это громкое заявление, Красная Шапочка встала с трона.

– Да как ты смеешь, – процедила она ледяным тоном. – Ты думаешь, что можно просто заявиться в мою Палату Прогресса и бросаться угрозами лишить меня моего королевства? Скажи спасибо, что я сразу не приказала тебя схватить!

– А ты думаешь, это твоё королевство? – ничуть не испугавшись, спросила Бо Пип. – Ошибаетесь, ваше величество. Пусть называется оно в честь тебя, но принадлежит народу. Единственной целью В.П.П.С.В. переворота было освободить народ от власти Злой королевы, которая в те времена правила Северным королевством. А теперь посмотрите на себя: минуло пятнадцать лет, а мы стоим в здании, посвящённом ещё одной самовлюблённой королеве! Что ж, я сыта этим по горло, и не я одна.

Бо Пип достала из кармана платья свиток и отдала его Фрогги.

– Это прошение, подписанное сотней подданных королевства, которые тоже согласны, что пора сменить власть. Они также считают, что я – самая подходящая кандидатура в правители. Однажды мы уже выбирали королеву, можем выбрать снова.

– Бред какой-то, – сказал Фрогги.

– Это воля народа, сэр, – поправила его Бо Пип. – Что, пропустите это мимо ушей? И где – в самой Палате Прогресса!

Фрогги пробежал глазами список имён и показал его представителям.

– Неужели вы ей уступите?! – вскричала Шапочка, придя в ярость от того, что они читают прошение.

– Бо Пип дело говорит, милая, – сказала бабушка.

– Ты на чьей стороне, бабуль? – в ужасе спросила королева.

– Я всегда буду на твоей стороне, дорогая, – ответила бабушка. – Но трон тебе дал народ. И если народ захочет отдать его кому-то другому, у него есть на это право.

Все представители, похоже, были согласны с бабушкой. Даже три Слепые мыши дружно кивали, хотя не могли прочитать имена в списке.

– С чего ты взяла, что можешь лучше править королевством? – осведомилась Шапочка.

– Мои фермы дают королевству семьдесят процентов прибыли от общей доли, а на внешнюю торговлю с другими королевствами поставляют восемьдесят процентов от всех товаров, – заявила Бо Пип. – А ты девяносто процентов государственной казны растрачиваешь на строительство замков и собственных статуй.

– Это обеспечивает работой очень многих строителей и скульпторов! – сказала Шапочка в свою защиту.

– Да, но, как видишь, помощи здесь просят не строители со скульпторами, – отрезала Бо Пип. – Я считаю, что можно найти способ управлять королевством так, чтобы все были на равных, и считаю, что справлюсь с этой задачей.

Горожане и представители начали перешёптываться. Шапочка заметила, что некоторые из них склонны согласиться с Бо Пип.

– Ну и чего ты хочешь, Бо Пип? – спросила Шапочка, скрещивая руки на груди. – Нельзя просто заявиться сюда и требовать трон.

Сэр Чёрный Барашек поднял копыто, желая вступить в разговор.

– Можно устроить перевыборы.

Шапочка метнула на него сердитый взгляд.

– Тоже мне, удивили! Баран хочет Бо Пип в королевы. Если я правильно понимаю, это политическая предвзятость.

– А мне кажется, предложение дельное, – сказала бабушка. – На выборах народ нашего королевства сможет высказать свою волю.

– А что, если я запрещу эти выборы? – спросила Шапочка. Как-никак, я пока ещё королева. И, насколько я знаю, моё слово – закон.

Бо Пип подошла ближе к трону.

– В таком случае ты только всем докажешь, что ничем не лучше Злой королевы, и государственный переворот, который за этим последует, будет уже против твоей власти.

Как и предполагалось, эта угроза напугала Красную Шапочку.

– Ладно. Мы проведём перевыборы с этой пастушкой. Но если мне не изменяет память, ни для кого не секрет, что ты, Бо, не можешь даже овцу найти, что уж говорить о поддержке, которая превзойдёт мою! Я стала выборной королевой после В.П.П.С.В. переворота и стану ей снова.

– Увидимся на выборах, ваше величество, – нахально ухмыльнувшись, сказала Бо Пип, а потом развернулась и покинула Палату Прогресса.

Красная Шапочка уселась на трон. Щёки у неё раскраснелись, а на лице застыло растерянное выражение. Алекс никогда не видела юную королеву такой опечаленной. Больше всего на свете Шапочка боялась лишиться трона, но осознание того, что она может потерять его по воле народа, было невыносимо.

Алекс представляла Шапочку только королевой и никак иначе. Она положила руку ей на плечо, не зная, как утешить подругу.

Фрогги подбежал к трону и присел рядом.

– Как ты, дорогая?

– Прекрасно, лучше не бывает, – проговорила Шапочка. Она уставилась в пол, втайне продумывая следующий шаг.

– Раз эта пастушка хочет выборы – будут ей выборы.



Глава 7
Происки Бо Пип

Уехав из Палаты Прогресса, Алекс с радостью вернулась к собственным заботам. Да, волнение из-за Посвящения в феи и прогулки с Руком было тяжким бременем, однако её жизнь не перевернулась с ног на голову, как это случилось с Красной Шапочкой. Впрочем, Алекс терзали смутные подозрения, что Шапочка так или иначе втянет её в эти разборки.

Вечером Алекс отправилась на поле за садом, чтобы встретиться с Руком. Она пришла минута в минуту, как они условились, но сына фермера там не было. Алекс присела на камень возле речки и стала терпеливо (по крайней мере, ей так думалось) ждать Рука.

Каждая секунда ожидания казалась минутой, а каждая минута – часом. И чем дольше она ждала, тем сильнее её мучили сомнения. Где же он? Почему так задерживается? Может, забыл об их встрече? А может, передумал и решил не приходить? Он что, продинамил её?

Размышляя таким образом, Алекс неосознанно поправляла на голове ободок или разглаживала складки на платье. Спустя пять минут ожидания девочка убедила себя, что Рук не придёт. Что же ей сказать Шапочке, когда та спросит её о свидании? Как ей теперь доверять парням? Как жить после такого позора?

И вот, когда Алекс решила, что всё кончено и пора возвращаться во дворец, она услышала шаги, доносящиеся из леса, и, повернувшись, увидела Рука. Он выглядел совершенно счастливым и довольным.

– Привет, Алекс! – с широкой улыбкой сказал он.

– Привет, Рук! – поздоровалась Алекс и облегчённо выдохнула. Все дурные мысли, копившиеся у неё в голове, тут же исчезли, будто их и не было. Она изводила себя зря.

Ребята не знали, как себя вести, – обняться, пожать руки или ещё что, поэтому просто стояли рядом и пару минут молча смотрели друг на друга. Неловкое получилось приветствие.

– Чем днём занимался? – первой нарушив молчание, спросила Алекс.

– Да как обычно, – ответил Рук. – Морковь сажал.

– Здорово! – сказала Алекс так, будто не слышала ничего интереснее.

Рук кивнул.

– Я хороший садовод. Весь секрет в пении. Я заметил, что, когда пою, овощи растут лучше. – Неожиданно он вытаращил глаза. – Ой, нет, надеюсь, тебе это покажется просто причудой, а не сумасшествием. Я с ними не разговариваю или ещё чего…

Алекс хихикнула:

– Да ладно тебе! Там, где я живу, растения часто запевают в ответ.

Рук заметно расслабился.

– Ну… куда хочешь пойти погулять?

– Куда ты предложишь, – сказала Алекс. Она решила не слушать никаких советов Шапочки и знала, что королева убила бы её, если бы узнала об этом.

– Здесь в лесу тропинка есть, я её хорошо знаю, – сказал Рук.

– Прекрасно, – кивнула Алекс.

Ребята отправились в лес и вскоре вышли на узкую тропинку, уходившую в глубь чащи. Вокруг не встречалось ничего примечательного, но это было и неважно. Прогулка была нужна, чтобы познакомиться поближе. Однако ни Алекс, ни Рук не решались что-нибудь спросить.

– Давай задавать вопросы по очереди? – предложил Рук. – А то мы так и будем молчать всю дорогу. Ещё можно поиграть в шарады.

– Давай, – сказала Алекс, – но ты первый спрашивай.

– Так-так, заставляешь меня отдуваться первым? – шутливо спросил Рук. – Ну ладно, вот тебе вопрос: ты давно занимаешься магией?

– Вообще-то меньше года. Впрочем, все говорят, что я очень быстро учусь. Я только в двенадцать узнала, что я фея.

– Правда? – удивился Рук. – А как ты узнала?

– Ой, долго рассказывать, – застеснялась Алекс.

– Хорошо, что мы выбрали длинную тропинку. – Рук подмигнул ей, и у неё потеплело внутри.

Алекс решила рассказать ему сжатую версию своей истории.

– Мы с братом выросли очень далеко отсюда, и там всё устроено иначе, чем здесь. Но наш папа вырос тут и заметил, что магия портит людей. Он считал, что из-за магии люди становятся ленивыми и алчными. И хотел, чтобы мы научились справляться с проблемами сами, а не рассчитывали на магию. Но когда нам было по двенадцать… ну, короче говоря, однажды мы узнали, кто мы на самом деле.

От удивления Рук вскинул брови так высоко, что они затерялись под его растрёпанными волосами.

– Ничего себе! Неудивительно, что ты так не похожа на других фей. А что твой папа думает о тебе теперь?

– Не знаю, – с грустью ответила Алекс. – Он умер незадолго до того, как нам исполнилось одиннадцать. Он так и не смог сам рассказать нам правду.

Рук кивнул.

– Это очень печально. Должно быть, он был очень умён, раз вырастил такую дочь.

– Спасибо, – сказала Алекс, быстро поправляя ободок, чтобы Рук не заметил, как она покраснела.

– А твой брат тоже фея?

Не удержавшись, Алекс рассмеялась.

– Коннер? Фея? О боже, нет. Меньше всего на свете он хотел быть феей. Он по-прежнему живёт дома с нашей мамой и отчимом. Хотя, как мне кажется, у него бы получилось заниматься магией, если бы он попробовал.

– А твоя бабушка? Она живёт с тобой в Королевстве фей? – спросил Рук.

Алекс ответила не сразу. До сих пор она не понимала, как мало он о ней знает. И, судя по всему, она ему нравилась как обычная девочка, а не из-за своего предназначения.

– Да, – ответила Алекс. Она не знала, как он воспримет то, что её бабушка – Фея-крёстная, и не была уверена, что готова об этом рассказать. – А теперь моя очередь задавать вопрос. Сколько тебе лет?

Рук задумался.

– Мне пятнадцать, но на самом деле сто пятнадцать.

Сперва Алекс подумала, что это шутка, и усмехнулась, но, когда Рук не засмеялся с ней, она поняла, что он говорит всерьёз.

– Ой, это из-за столетнего сонного проклятия! – догадалась она. – Ты, наверно, был совсем маленький, когда оно случилось.

– Да, и я плохо это помню. Я играл возле дома, как вдруг ни с того ни с сего уснул. А когда мы с папой проснулись, прошло сто лет.

– А твоя мама? – спросила Алекс. – Где она?

Рук приумолк на несколько секунд.

– Это произошло в мой день рождения. Мама с братом собирали на лугу ягоды для праздничного пирога, который мы хотели испечь вечером. Луг находился за пределами Восточного королевства, и сонное проклятие их не коснулось. И когда мы с папой очнулись… их уже не стало.

Алекс прикрыла рот рукой.

– Мне так жаль, Рук. Я даже не догадывалась, что проклятье разлучило семьи.

– Многие этого не понимают, – сказал парень. – Все думают, что мы просто уснули, а проснувшись спустя сто лет, вернулись к прежней жизни. Но после пробуждения всё изменилось. Ты себе не представляешь, как я обрадовался, когда узнал, что Колдунью убили. Только тогда я смог отпустить прошлое. Хотя я не уверен, что отец когда-нибудь станет таким, как прежде. Поэтому-то он так ненавидит фей – винит их в том, что они не сумели снять проклятие.

Алекс кивнула.

– Теперь я лучше его понимаю.

Интересно, как Рук и его отец восприняли бы то, что это она победила Колдунью? Может, они прониклись бы к ней большей симпатией? Или же она стала бы для них живым напоминанием о том, что они утратили?

– Мама с братом ухаживали за нами, пока мы спали, – продолжал Рук. – Они оставили нам письма, которые писали каждый день, чтобы мы прочитали их, когда проклятие спадёт. Если мне сильно не хватает мамы с братом, я читаю их письма и чувствую, будто они всё ещё рядом.

Алекс понимала его, как никто другой. Ей было так спокойно в Стране сказок, потому что всё вокруг напоминало о папе, и тоска по нему становилась не такой болезненной.

– Теперь моя очередь задавать вопрос, – сказал Рук, меняя тему. – Как прошёл твой день? Расскажи, чем занималась.

Алекс не знала, с чего начать.

– Сперва всё шло хорошо. Я поехала в королевство Красной Шапочки навестить королеву Шапочку – хочешь верь, хочешь – нет, но мы с ней давние подруги. А потом произошло нечто странное.

– Что?

– Некая Бо Пип оспорила её право на трон, – объяснила Алекс. – И каким-то образом она убедила всех, что нужно провести выборы новой королевы.

Рук заинтересовался этой новостью.

– Любопытно! С чего вдруг она это сделала? Мне всегда казалось, что подданные любят королеву Красную Шапочку.

– Похоже, не все, – покачала головой Алекс. – Видимо, Бо Пип уже давно была недовольна положением дел и считает, что справится лучше Шапочки. Я не хочу, чтобы Шапка лишилась трона, но, если честно, Бо Пип во многом была права.

Рук потёр лоб и задумался.

– А почему Бо Пип высказала недовольство именно сегодня? Если её так долго не устраивало, как идут дела в королевстве, она могла бы давно заявить об этом.

Алекс прокрутила в голове сцену, устроенную Бо Пип в Палате Прогресса, но не нашлась что сказать.

– Ты верно подметил. Она не упоминала ничего конкретного. Но что-то же вынудило её требовать выборов?

– Как по мне, это подозрительно, – сказал Рук. Неожиданно он остановился и лукаво улыбнулся.

– В чём дело? – оглянувшись, спросила Алекс.

– Я просто подумал, что можно устроить самую настоящую авантюру, – сказал он, но тут же быстро добавил: – Ладно, тебе, наверно, это не понравится.

Но Алекс рассмеялась – если бы он только знал обо всех их с братом проделках!

– Знаешь, я очень даже люблю авантюры, – ответила она. – Не дай волшебной палочке и блестящему платью тебя обмануть.

Рук покачал головой.

– Не хочу втягивать тебя в неприятности, ты же вот-вот станешь феей. Мы можем серьёзно влипнуть.

Алекс оценила его заботу, но ей было любопытно, что у него на уме.

– Что ж, тогда сегодня я буду просто Алекс. Что ты задумал?

Рук рассмеялся и уступил.

– Ну ладно, скажу, только не говори потом, что я не предупреждал, – хихикнул он. – Раз тебе интересно, что замышляет Бо Пип, мы можем пробраться к ней на ферму и проследить за ней. Я знаю, где это, – на южной стороне королевства Красной Шапочки, неподалёку от нашей фермы. Как-то раз её работники продали моему отцу овец.

Здравый смысл подсказывал Алекс отказаться от этой затеи. Для уважающей себя феи шпионить за Бо Пип было бы совершенно безответственно и глупо. Она ни в коем случае не должна была делать то, что могло подвергнуть риску её репутацию. Однако своим ответом она удивила и себя, и Рука.

– Давай!

Рук поразился. В общем-то, он предложил последить за Бо Пип в шутку, но восторженный взгляд Алекс звал за собой.

– Ты уверена, что готова? Я не настаиваю.

Но настаивала сама Алекс. С тех пор как она пережила настоящие приключения, прошла целая вечность. Ей снова хотелось ощутить страх, что тебя вот-вот поймают, и волнение, которое охватывает при погоне.

– Давай поедем верхом на Корнелиусе, – предложила Алекс. – Доберёмся туда в разы быстрее.

Уверенно развернувшись, она направилась обратно к лугу. Рук сначала застыл на месте, а потом побежал её догонять – с каждой минутой, проведённой вместе, она нравилась ему всё сильнее и сильнее. Вернувшись на луг, Алекс стала свистом подзывать Корнелиуса, и вскоре он прискакал.

– Добрый вечер, Корнелиус, – сказала Алекс. – Мы с Руком собираемся в королевство Красной Шапочки пошпионить кое за кем. Хочешь с нами?

Единорог удивился не меньше Рука. Он никогда ещё не видел, чтобы Алекс так себя вела, но это ему понравилось. Он кивнул, словно говоря: «А я уж думал, ты не спросишь».

Алекс и Рук сели верхом на единорога и отправились в королевство Красной Шапочки. Когда они доехали до недостроенной стены, солнце уже село и в небе, усыпанном поблёскивающими звёздами, сияла луна.

Каменщики, строившие стену днём, разошлись по домам, поэтому Алекс и Рук не боялись, что кто-то заметит, как они пробираются в королевство.

Рук спрыгнул с Корнелиуса и начал карабкаться на стену.

– Это сложновато, но, может, у тебя получится забраться сюда в платье, – крикнул он Алекс, стоявшей внизу.

Но Алекс не собиралась лезть наверх. Достав из кармана платья палочку, она направила её на стену, и в ней тут же образовался проход, сквозь который фея с лёгкостью прошла на ту сторону.

– Да ты просто красуешься передо мной, – сказал Рук, слезая вниз.

Корнелиус попытался протиснуться сквозь проход, но застрял.

– Останься снаружи, Корнелиус, – велела Алекс. – Мы ненадолго.

Единорог пригорюнился. Он расстроился, что его не взяли с собой, но стал терпеливо дожидаться их возвращения.

Рук взял Алекс за руку и повёл через заросшее травой поле к фермам Бо Пипов. Впервые в жизни Алекс держал за руку мальчик. Сердце едва не выпрыгивало у неё из груди.

Через некоторое время вдали показались крыши строений на ферме Бо Пипов. Это местечко напомнило Алекс об игрушечном городке, с которым они с братом играли в детстве. Огромный хлев был выкрашен в ярко-красный цвет с белыми вкраплениями. Маленький деревянный домик с крыльцом был рассчитан на одного человека. Между строениями, медленно вращая крыльями, стояла ветряная мельница. Повсюду виднелись высокие стога сена, а куда ни глянь паслись пушистые чёрные и белые овечки. Окрестности фермы словно усеяли облачка.

Когда Рук и Алекс подошли ближе, мальчик потянул её за стог сена, чтобы их не увидели работники фермы, которые собирали инструменты и уносили их в хлев. Рабочий день закончился, и они отправлялись восвояси.

Неожиданно открылась дверь в доме, и на пороге показалась Бо Пип. К вечеру она сняла чепец и убрала волосы в высокий пучок. Поверх жёлтого платья с оборками пастушка надела длинную синюю накидку; в одной руке она держала свой посох, а в другой – фонарь. При свете луны её бледная кожа будто сияла. Бо Пип, казалось, куда-то спешила, но, увидев задержавшихся работников, застыла на пороге.

– Доброй ночи, мисс Пип! – сказали ей фермеры.

– Доброй ночи, господа, спасибо вам за труд! – ответила Бо. – Увидимся утром.

Работники вежливо приподняли в ответ шляпы, а потом забрались в фургончик и уехали. Бо Пип с улыбкой махала им вслед, однако, едва они скрылись из виду, пастушка нахмурилась. Затем обошла дом вокруг, чтобы убедиться, что она осталась на ферме одна.

Как только Бо удостоверилась, что все работники разъехались, она направилась прямиком в амбар и, открыв массивные красные двери, захлопнула их за собой. Алекс и Рук услышали какой-то скрежет – судя по всему, Бо заперла амбар изнутри на засов.

– Что она задумала? – прошептала Алекс.

– Давай узнаем. – Рук поманил её за собой.

Низко пригнувшись и стараясь не шуметь, ребята быстро побежали к амбару. Алекс то и дело спотыкалась о подол своего платья, и Рук помогал ей удержаться на ногах. Они смеялись и в то же время шикали друг на друга. Алекс и забыла, когда ей было так весело. Обойдя амбар, они нашли открытое окно и, осторожно перегнувшись через подоконник, заглянули внутрь.

По всему амбару высились горы прямоугольных тюков сена. Бо Пип стояла перед самой огромной горой в центре и раскидывала тюки. Пастушка пыхтела от усердия и утирала со лба пот краем накидки. Наконец из-под сена показался какой-то большой прямоугольный предмет, покрытый куском ткани. Бо Пип что-то прятала под тюками сена. Девушка сдёрнула полотно, и Алекс закрыла рот рукой, чтобы ненароком не ахнуть.

– Это волшебное зеркало! – прошептала девочка Руку. – Бо Пип прячет в амбаре волшебное зеркало!

– Ты уверена, что оно волшебное? – спросил Рук.

– Конечно.

Зеркало было вставлено в массивную серебряную раму с цветочной резьбой, а отражение в нём было слишком чётким. Пристально разглядывая себя в зеркале, Бо поправила пряди, упавшие ей на лицо. Вдоволь насмотревшись на свою красоту, она аккуратно прикоснулась ладонью к стеклу. Зеркало тут же подёрнулось рябью, словно водная гладь озера, в которое бросили камешек.

Пастушка наклонилась к зеркалу как можно ближе, едва не коснувшись носом стекла.

– Ты здесь, любимый? – нежно прошептала она. Пока она ждала ответа, её широко раскрытые глаза беспокойно бегали. Она походила на собаку, ждущую своего хозяина.

Тут в глубине замутнённого зеркала появился тёмный силуэт мужчины.

– Здесь, – послышался его низкий и грубый голос.

Бо Пип расплылась в улыбке и прижала к зеркалу обе ладони.

– Я так по тебе соскучилась. Я бы пришла раньше, но работники задержались на ферме.

– Как всё прошло в Палате Прогресса? – спросил мужчина.

– В точности как мы продумали, – сообщила Бо. – Слышал бы ты мою речь – я была очень убедительна. Все поверили, что я и правда беспокоюсь за судьбу королевства.

– Прекрасно. Продолжай в том же духе.

Его суровый тон задел Бо.

– В чём дело? Ты будто сам не свой, – проговорила она и пристальнее вгляделась в отражение, стараясь рассмотреть его получше.

– С каждым днём мне всё тяжелее переносить заточение, – сказал он. – Я уже сомневаюсь, что стану свободным.

– Ты мне не доверяешь? – с грустью отозвалась Бо.

– Я верю в твои намерения, милая, но, пока ты не стала законной королевой, не хочу слишком сильно на это надеяться. Когда в чём-то разочаровываешься, пустоту внутри, оставшуюся от утраченной надежды, заполняет тоска.

Бо в порыве страсти прижалась к зеркалу всем телом.

– Я придумаю, как вытащить тебя оттуда, даже если это будет последним, что я сделаю в жизни, – пообещала она. – Скоро я стану королевой и смогу делать что угодно. Я испробую всё, что будет в моих силах, и не успокоюсь, пока ты не окажешься в моих объятиях.

Мужчина в зеркале молчал.

– Посмотрим, – холодно бросил он.

– Ты должен мне верить, – сказала Бо. – Без твоей веры я не справлюсь.

Силуэт поблёк, и отражение пропало из зеркала.

– Нет, вернись! Пожалуйста, вернись! – молила Бо, но мужчина не возвращался.

Бо Пип без сил опустилась на колени, закрыла лицо ладонями и заплакала, тихо всхлипывая. Выплакавшись, она встала, набросила на зеркало ткань и закидала его тюками с сеном.

– Надо возвращаться, пока она нас не заметила, – сказал Рук.

Алекс кивнула, и они со всех ног помчались прочь. Молча ребята добежали до стены, перебрались через неё и отправились в обратный путь верхом на Корнелиусе.

Когда они скакали на единороге, Рук спросил:

– Что Бо Пип делала с зеркалом? И кто этот человек?

Алекс думала о том же.

– Не знаю. Но мне её очень жаль. Из магического заточения в зеркале практически невозможно выбраться. Кто бы ни был этот мужчина, похоже, Бо его сильно любит.

– Вот почему она на самом деле хочет стать королевой, – сказал Рук. – Думает, что так ей будет проще найти способ освободить его.

– Судя по всему, он заперт в зеркале не так уж долго, – предположила Алекс. – Когда человек проводит в магическом заточении слишком много времени, его личность стирается, мысли и воспоминания меркнут, и в конце концов он может лишь отражать то, что его окружает. А разум этого человека вполне ясный. Наверно, его прокляли недавно, и это подстегнуло Бо Пип заявить сегодня права на трон.

– Ты много знаешь о волшебных зеркалах, – заметил Рук.

– Имела с ними дело, – сказала Алекс. – И Бо Пип не первой пришло в голову, что, став королевой, она сумеет освободить своего возлюбленного. Об этом знают немногие, но человек, когда-то заточённый в зеркале Злой королевы, тоже был её возлюбленным. И её алчное стремление к власти, жестокое отношение к Белоснежке, так или иначе, были попытками спасти то немногое, что осталось от этого человека.

– О, ясно, – с улыбкой сказал Рук. – А то я боялся, что у тебя есть коллекция волшебных зеркал, где ты заточила мальчиков, с которыми ходила погулять.

Ребята рассмеялись.

– Перестань, а то я так и сделаю, – подыграла ему Алекс. – А вообще я ни с кем, кроме тебя, не гуляла, так что моя коллекция будет мизерной.

Услышав это, Рук почувствовал себя особенным и посмотрел на Алекс таким взглядом, что она испытала то же. Чем ближе они подъезжали к Королевству фей, тем теснее прижимались друг к другу. Вскоре Корнелиус прискакал на луг возле сада, и Рук помог Алекс спешиться. Ребята посмотрели друг другу в глаза, понимая, что вот-вот придётся попрощаться.

– Уже поздно, – сказал Рук, поглядев на ночное небо. – Мне пора домой, а то отец будет волноваться.

– Мне было очень весело, – проговорила Алекс. – Спасибо за это приключение. За мной должок.

– Когда мы увидимся? – Рук хотел задать этот вопрос с той минуты, как они уехали из королевства Красной Шапочки. – Если, конечно, можно ещё с тобой встретиться.

– Конечно, можно, – сказала Алекс. – Завтра вечером будет бал фей, на который мне нужно пойти, но, может, встретимся в конце недели?

– Буду ждать с нетерпением. – Рук смотрел Алекс в глаза так пристально, что его взгляд проникал в самую душу. Он наклонился чуть ближе, и её сердце быстро забилось – неужели сейчас случится то, о чём она думает?… Готова ли она? Но когда их губы почти соприкоснулись, Рук отстранился и пошёл к лесу.

– За новые приключения, – сказал он напоследок.

– За новые приключения, – повторила Алекс.

– Спокойной ночи, Алекс, – попрощался он и скрылся в чаще.

Алекс вздохнула и прислонилась к Корнелиусу. Её сердце билось в такт упоительной мелодии, звучащей в голове. Ей казалось, что она парит в невесомости. Она хотела быть с Руком как ни с кем другим. С ним она чувствовала себя особенной.

Алекс погладила Корнелиуса по голове, пожелав ему спокойной ночи, и отправилась во дворец. Она шла вприпрыжку, её переполняли восторг и счастье, а в животе порхали бабочки.



Глава 8
Бал Посвящения в феи

День бала Посвящения в феи наконец настал, и всё королевство дружно готовилось к торжеству. Когда Алекс два года назад впервые оказалась в здешних садах и во Дворце фей, она и подумать не могла, что королевство способно выглядеть ещё волшебнее, чем тогда. Но, выглянув утром в окно и увидев, как благодаря усердной работе фей преобразилось всё вокруг, она поняла, что ошибалась.

Над королевством висела двойная радуга, а по небу летали маленькие пушистые облачка, время от времени принимавшие форму цветов, животных и насекомых. По воздуху парили пузырьки разного размера, и в некоторых из них крошечные феи перемещались из одного уголка королевства в другой. Все растения и цветы были выше, чем обычно, и медленно покачивались на длинных стеблях, когда дул ветерок. Из прудов и озера били высокие фонтаны, и каждый раз струя выскакивала из нового места.

Королевство стало выглядеть ещё великолепнее, когда село солнце и на небе появились звёзды. Они ярко мерцали, а когда какая-нибудь звёздочка срывалась с неба и падала вниз, после неё оставался сверкающий след, словно сверху сыпалась звёздная пыль. Дворец фей сиял и переливался всеми цветами радуги, будто его усеяли мириадами разноцветных огоньков. Над дворцом взрывались фейерверки, озаряя сады и водоёмы ярким светом. Бал проходил в главном зале дворца внизу, и чем больше фей прибывало на праздник, тем веселее и громче становилось вокруг.

Алекс сидела в своих покоях, боясь выйти и присоединиться к торжеству. Все ждали её, все пришли ради неё, а она не была готова стать центром всеобщего внимания.

Алекс несколько часов провела перед зеркалом, превращая своё платье в самые разные наряды, каждый вычурнее предыдущего, и в конце концов остановила выбор на простом белом платье с перчатками в тон. Она даже уложила волосы в высокую причёску, которая наверняка понравилась бы Красной Шапочке.

Она выглядела красивой, но, что важнее, – она чувствовала себя красивой. Вот бы она могла увидеть себя такой, когда ей было шесть лет! Она бы выросла куда увереннее в себе, если бы знала, какой станет. Ей очень хотелось, чтобы и брат с мамой сейчас её увидели.

Осколок, который Алекс отломила от волшебного зеркала, чтобы общаться с Коннером во время его поездки, весь день светился без остановки – наверняка брат вовсю развлекался в Германии и хотел ей об этом рассказать. Разумеется, Алекс не терпелось с ним поболтать, но она ему не отвечала, потому что не хотела услышать его шуточки и язвительные замечания по поводу своего наряда и предстоящего торжества. Она и так до смерти боялась.

Тут в дверь постучали, и в комнату вошли Тангерина и Скайлин.

– Привет-привет! – пропела Тангерина. – Мы пришли узнать, как у тебя дела.

– Все ждут тебя внизу, – добавила Скайлин.

Увидев заколдованные наряды фей, Алекс разом растеряла всю уверенность. Платье Тангерины было целиком сделано из медовых сот. Колье и браслеты заменяли живые пчёлки, летавшие вокруг её шеи и запястий, а из мочек ушей сочился мёд, словно их украшали каплевидные серьги. Скайлин уложила свои длинные волосы в высокую причёску в форме огромной кувшинки. От шеи и вниз по всему телу по её платью сбегали струи воды, стекая на пол, – она словно надела на себя водопад.

– Вы потрясающе выглядите, – едва слышно сказала Алекс.

– А ты в этом пойдёшь? – спросила Скайлин. Они с Тангериной обменялись такими выразительными взглядами, что Алекс сразу почувствовала себя одетой неподобающе.

– В этом, – уверенно ответила Алекс, стараясь снова поднять свою самооценку. – Вы же сами сказали, что я должна одеться так, как хочу запомниться людям. Это платье элегантное, но простое. Оно идёт мне, хотя не бросается в глаза и не привлекает к себе внимание. Я хочу, чтобы меня запомнили именно такой.

Феи в ответ кивнули.

– Оно ми-и-иленькое, – наконец проговорила Тангерина.

Алекс окончательно разочаровалась в себе и совсем расстроилась.

– Я не смогу, – сказала девочка, садясь на кровать. – Такое внимание и давление не для меня. Я хочу просто пойти на бал, а не быть там первой красавицей!

Тангерина и Скайлин сели по обе стороны от неё.

– Тебе нужно будет попросить уйти всё королевство, – покачала головой Тангерина. – Прошлый бал Посвящения в феи отменили, когда все узнали о жестокости Эзмии. И у нас уже очень давно не было повода для торжества. Мы все очень радуемся тому, что он появился… Пожалуй, даже чересчур.

– Я не представляю, как тебе тяжело, – сказала Скайлин. – А мы тебе совсем не помогли. Похоже, ты неправильно поняла, в чём смысл сегодняшнего торжества.

– Значит, мне не нужно одеваться так, как я хочу всем запомниться? – спросила сбитая с толку Алекс.

– Забудь о том, что мы говорили, милая, – сказала Тангерина. – Ты фея, а значит, должна слушать своё сердце и поступать во имя добра. И если твой наряд отразит то, что у тебя на душе, это будет истинным проявлением твоей сущности.

– И чем честнее ты будешь с собой, создавая наряд, тем сильнее запомнишься и понравишься окружающим, – добавила Скайлин.

Алекс задумалась над их словами, не до конца их понимая.

– То есть я должна в буквальном смысле надеть свои чувства? – уточнила она.

– Можно и так сказать, – кивнула Скайлин.

– Но если ты правда считаешь, что это платье отражает твою истинную сущность, то иди на бал в нём и ни о чём не жалей, – сказала Тангерина.

– Мы оставим тебя одну, подумай как следует и не спеши – спускайся вниз, как будешь полностью готова.

Феи ободряюще похлопали Алекс по плечам и направились к двери.

– Ах да, Алекс, не думай, что ты не достойна этого торжества, – добавила Тангерина напоследок.

Феи тепло улыбнулись и вышли из комнаты. Алекс снова встала перед зеркалом, но теперь смотрела не на отражение, а прислушивалась к своему сердцу.

За последний год Алекс много чего пережила впервые: жизнь в сказочном мире, обучение магии, разлуку с родными и даже свидание с мальчиком. Все эти события одновременно пугали и радовали её, и она хотела отразить их в своём облике.

Алекс закрыла глаза и представила себе идеальное платье. Затем взмахнула палочкой, и её наряд изменился в последний раз.

* * *

Главный зал во Дворце фей украсили со вкусом. Золотые арки и колонны заколдовали так, что с наступлением вечера они стали менять цвета. В углу зала сам по себе играл музыку волшебный струнный оркестр. Всё лишнее убрали, а расставленные по залу столы ломились от угощений и напитков.

Фей на торжестве было видимо-невидимо, причём самых разных: на праздник явились водяные феи, покрытые капельками росы; садовые феи, одетые в наряды из листьев; феи с огромными разноцветными крылышками; светящиеся феи, будто бы сделанные из огоньков; крохотные феи размером с насекомых. Некоторые толпились внизу, другие летали по воздуху.

Посреди зала стояла Фея-крёстная и приветствовала всех гостей. Она была одета в свою сверкающую мантию, но сегодня вокруг неё мерцал даже воздух, словно её аура подстроилась под торжественный повод.

За одним из столов с напитками, подальше от прибывающих фей, устроились Лестер и Матушка Гусыня, которая разливала себе и гусю по кубкам пунш, добавляя туда щедрую порцию пойла из своей фляжки.

У парадной лестницы стояли Тангерина и Скайлин, ожидавшие появления Алекс.

– Надеюсь, нам удалось её подбодрить, – сказала Скайлин.

– О, смотри! Вот и она! – воскликнула Тангерина, показывая наверх.

Скайлин нетерпеливо постучала ложечкой по своему бокалу, пока не воцарилась тишина.

– Дамы и господа, встречайте виновницу сегодняшнего торжества! – объявила она. – Эта девушка – самая юная фея из всех, кто вступал в Совет фей и Содружество «Долго и счастливо», единственная, кто сумел перехитрить Колдунью, и она будущая Фея-крёстная! Пожалуйста, поприветствуйте нашу замечательную Алекс Бейли!

Скайлин широко взмахнула рукой, указывая на лестницу, и зал взорвался бурными аплодисментами. Алекс начала спускаться по ступенькам, и все разом ахнули, увидев её наряд. На ней по-прежнему было белое платье, но теперь на нём сидели тысячи живых трепещущих бабочек. Когда у Алекс от волнения начинало быстро стучать сердце, они махали крылышками ему в такт, но никуда не улетали.

Тангерина и Скайлин первыми приветствовали девочку и расхвалили её платье. Матушка Гусыня и Лестер подняли в её честь кубки. Сияя от гордости за внучку, Фея-крёстная встретила её у подножия лестницы, взяла за руку и повела в центр зала.

Дворец был полон незнакомых фей, которых Алекс никогда не видела, но, кроме Тангерины и Скайлин, она не заметила в зале остальных членов Совета.

– Бабушка, а где все? – спросила Алекс. – Разве Розетта, Ксантус, Эмеральда, Виолетта и Коралла не придут на бал?

– Они скоро будут, – ответила Фея-крёстная. – Просто ждут начала.

– Начала чего? – недоумённо переспросила Алекс, с подозрением глядя на бабушку.

– Увидишь, – пряча улыбку, ответила та.

Скайлин снова постучала по бокалу, чтобы привлечь всеобщее внимание.

– Сегодня мы чествуем девушку, которая за несколько месяцев, несмотря на свой юный возраст, показала себя мудрой и опытной феей. Однако она может законно вступить в Совет фей и Содружество «Долго и счастливо» только после того, как пройдёт четыре испытания: испытания на смелость, благородство, доброту и силу духа.

Бабочки на платье и внутри Алекс взволнованно затрепетали.

– Бабушка, – сказала она, глядя на Фею-крёстную широко раскрытыми глазами, – ты не говорила, что на балу меня ждут испытания.

Фея-крёстная довольно улыбнулась.

– Я не хотела, чтобы ты волновалась. Расслабься, милая, ты уже прошла три испытания, сама того не зная.

– Расступитесь, пожалуйста, – сказала Скайлин, и гости разошлись в стороны, оставив Алекс одну посреди зала. В дальнем его конце вспыхнул яркий свет, и из воздуха внезапно появились помосты с креслами на каждом из них. Они предназначались для членов Совета фей, и если Алекс пройдёт испытания, то займёт место среди них.

Первое испытание объявляла Матушка Гусыня. Она подошла к Алекс и обняла её за плечи.

– Когда Алекс было тринадцать лет, она всем доказала свою смелость, победив злую Колдунью, – сказала гостям Гусыня. – Алекс сумела сделать то, что оказалось не под силу пяти королевам, четырём королям и девяти феям поодиночке или сообща. А Алекс нашла способ перехитрить Эзмию. Она не задумывалась, выживет или погибнет, а беспокоилась лишь о спасении близких. Что ж, Алекс, для меня большая честь объявить, что ты вне всяких сомнений прошла испытание на смелость.

Феи захлопали, а Матушка Гусыня заняла своё место на возвышении. Вслед за ней в центр зала из толпы гостей вышли и встали перед Алекс четверо знакомых ей людей: это были престарелая женщина и три её дерзкие внучки, которым Алекс помогла в Прекрасном королевстве.

– Подождите, что они тут делают? – опешила Алекс.

Внезапно их окутал яркий свет, и на глазах у изумлённой Алекс женщина превратилась в Эмеральду, а три девочки – в Розетту, Виолетту и Кораллу.

– Так это были вы? – воскликнула Алекс, улыбнувшись феям.

Все четверо выглядели просто роскошно. На Эмеральде было длинное платье, целиком сделанное из крошечных изумрудов. Красное платье Розетты было многослойным и снизу походило на огромный бутон розы. Виолетта надела фиолетовое платье с высоким воротником в форме фиалки. Наряд Кораллы был сшит из розовых лепестков, а на её питомце – ходячей рыбе по имени Окунёк, которого она держала на руках, – красовался розовый галстук-бабочка в тон платью хозяйки.

– Фея никогда не должна ждать благодарности за свою помощь, – сказала Эмеральда. – Однако Алекс, оказавшись в доме, где её встретили грубо и неприветливо, сумела снести такое отношение спокойно и с достоинством. Она понимает, что главное в работе феи не то, кому ты помогаешь, а как ты это делаешь. Она прошла испытание на благородство.

Феи в зале снова громко захлопали. Розетта, Тангерина, Эмеральда, Скайлин, Виолетта и Коралла подошли к своим креслам, среди которых осталось одно пустующее место.

И не успела Алекс опомниться, как в зал на полном скаку влетел Корнелиус с Ксантусом на спине. Единорог остановился возле своей хозяйки, а Ксантус спрыгнул на пол.

– И ты был испытанием?! – с наигранным возмущением спросила Алекс, подбоченившись. Единорог радостно кивнул.

Ксантус был одет в жёлтый горящий костюм с длинной накидкой из потрескивающего пламени. Он повернулся к толпе, упиваясь всеобщим вниманием.

– Из всех единорогов Алекс выбрала себе в помощники именно этого, – объявил он.

Корнелиус громко фыркнул, будто говоря: «Вообще-то у меня имя есть!»

– Алекс дала этому единорогу возможность проявить себя, хотя собратья его презирали, – продолжил Ксантус. – Алекс доказала, что для неё важнее то, что внутри, а не снаружи, и тем самым она прошла испытание на доброту.

Вновь грянули бурные овации. Корнелиус так расчувствовался, что ему пришлось утирать глаза скатертью. Ксантус занял своё место на возвышении, дополнив разноцветную арку. После этого к Алекс подошла Фея-крёстная, и все в зале замолкли: пришло время для последнего испытания.

– Алекс, тебе осталось пройти последнее испытание, и сделать это ты должна прямо сейчас, при всех, – серьёзно сказала Фея-крёстная. – Это испытание на силу духа, для которого не нужна волшебная палочка, – лишь слова. Ты готова?

У Алекс дрожали руки. Она сильно боялась, что случится нечто подобное: у неё ничего не выйдет, и она всех подведёт. Она облизнула губы и кивнула:

– Да, готова.

– Скажи нам своими словами, почему ты хочешь вступить в Совет фей и Содружество «Долго и счастливо», – сказала Фея-крёстная.

Алекс было тяжело сосредоточиться, когда на неё все смотрели. Она заглянула себе в душу в поисках правдивого ответа и подумала о тех, кому она помогла, став феей, и о тех, кто помог ей, когда она ею ещё не была. Она думала о других феях, о фермере Робинсе и Руке и пыталась найти ответ, который понравился бы всем.

– Потому что… потому что… – дрожащим голосом начала Алекс, – потому что я знаю, каково жить без магии. Знаю, каково испытывать тяготы и работать не покладая рук. Мне кажется, люди, живущие не здесь, не верят в нас, потому что не верят, что мы на самом деле их понимаем. Понимаем, каково им приходится. Думаю, что мне они смогут доверять, потому что я всегда буду одной из них.

Все затаили дыхание, ожидая результатов. Фея-крёстная повернулась к толпе и объявила:

– Она прошла испытание на силу духа!

Зал сотрясли громоподобные аплодисменты. Фея-крёстная прошла к возвышению, заняла своё место в Совете, и в тот же миг рядом с ней прямо из воздуха появилось ещё одно золочёное кресло. Алекс подошла к нему и провела рукой по подлокотнику. Теперь она стала законным членом Совета фей и Содружества «Долго и счастливо», и доказательством этому было её собственное место.

Фея-крёстная наклонилась к внучке:

– Я же говорила, что не о чем волноваться.

Алекс улыбнулась.

– Даже не верится, что вы испытывали меня всю неделю, – сказала она Совету.

– Мы знали, что ты не подкачаешь, – подмигнул ей Ксантус.

– Поздравляю, Алекс, – улыбнулась Эмеральда.

– Умница, – добавила Розетта.

– Не хочешь сесть? – поинтересовалась Коралла.

И Алекс в первый раз села в своё кресло. Сидеть вместе с Советом фей было очень приятно – тут не поспоришь.

Торжество продолжалось, к Алекс то и дело подходили с поздравлениями разные незнакомые феи. Неожиданно девочка заметила, что кто-то наблюдает за ней, прячась за ближайшей колонной. Ей показалось, что она знает этого человека. Он был выше неё и одет в старый мешковатый костюм с чужого плеча, а лицо закрыл маской, украшенной перьями.

Он смотрел на Алекс весь вечер, но так и не подошёл поздороваться или поздравить её. Он заметно занервничал, когда фея стала бросать на него взгляды. Наконец, поняв, что Алекс не сводит с него глаз, он забеспокоился и выбежал из дворца. Алекс стало любопытно, и она решила его догнать.

– Бабушка, можно мне ненадолго выйти? – спросила она.

– Конечно, дорогая!

Алекс поспешно вышла из зала и стала спускаться по парадной лестнице. Тут что-то хрустнуло у неё под туфелькой: таинственный незнакомец снял маску и бросил её на ступеньки. Алекс подняла голову и увидела, что тот мчится к садам.

– Эй! – выкрикнула Алекс, но беглец не обернулся.

Она бросилась его догонять, стараясь не споткнуться о подол длинного платья. Как только девочка оказывалась совсем рядом с ним, он резко разворачивался и мчался по другой дорожке в глубь сада. Алекс казалось, что они бегут по цветочному лабиринту. Наконец она догнала его на мостике через пруд.

– Стой! – требовательно сказала Алекс. – Покажись, не то я пущу в ход палочку!

Незнакомец медленно повернулся, и луна осветила его лицо.

– Рук? – ахнула Алекс.

– Привет, Алекс, – боязливо сказал Рук.

– Что ты тут делаешь?

– Извини, я не думал от тебя убегать, – признался он. – Мне просто хотелось тебя увидеть. Я думал, проберусь на бал и удивлю тебя, но потом, когда увидел тебя и понял, что бал этот в твою честь, я решил остаться.

Алекс не нашлась что сказать. Она не собиралась скрывать от Рука правду о себе, но не хотела, чтобы он узнал об этом вот так.

– Рук, прости, что я не рассказала о себе сразу. Я боялась, что ты не захочешь со мной общаться, если узнаешь.

Рук разглядывал её несколько секунд, а затем кивнул.

– Значит, ты следующая Фея-крёстная, да?

– Ага, – смущённо сказала Алекс.

– И Колдунью победила ты?

– Виновна по всем пунктам.

Руку потребовалось время, чтобы свыкнуться с этой новостью. Он смотрел вдаль, потрясённый до глубины души.

– Плохо дело, – наконец проговорил он, качая головой. – Не знаю, как мне быть.

У Алекс оборвалось сердце.

– Рук, это по-прежнему я, – умоляюще сказала она. – Я та же фея, с которой ты познакомился на ферме и ходил вчера погулять.

К радости Алекс, Рук поднял голову и улыбнулся.

– Ты не так поняла. – Он подошёл ближе. – Когда я только с тобой познакомился, то подумал, что ты потрясающая. И чем больше я о тебе думаю, тем сильнее ты мне нравишься. Ну а теперь, зная, насколько ты невероятная, я не уверен, что смогу тебя отпустить.

– О… – выдохнула Алекс. Сердце у неё застучало сильнее, а бабочки на платье замахали крылышками. – Это… это очень приятно слышать.

– С тобой я счастлив, Алекс, и не знаю, как это объяснить.

– Я тоже с тобой счастлива, Рук, – сказала Алекс. – И когда я о тебе думаю, внутри у меня порхают бабочки. Совсем как на платье.

Рук подошёл ещё ближе и коснулся её щеки ладонью. Он посмотрел ей в глаза, а потом медленно склонил к ней голову. Сердце едва не выпрыгивало у неё из груди. Чем ближе подходил Рук, тем сильнее бабочки махали крыльями. И в тот миг, когда Рук её поцеловал, все они стайкой вспорхнули с платья.

* * *

Несмотря на то что Алекс ушла, праздник продолжался. Фея-крёстная со своего места радостно смотрела, как веселятся гости. Вечер удался на славу, и фея была преисполнена гордости за свою внучку. Однако празднество утомило Фею-крёстную: она устала и ощущала слабость.

– Прекрасная вечеринка, – сказала Матушка Гусыня, ставя своё кресло рядом с местом Феи-крёстной. – Не сравнить, конечно, с тусовкой, которую я устроила во время Крестового похода, но очень похоже.

– Да, все веселятся от души, – тихо сказала Фея-крёстная.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – спросила Гусыня. – Не похоже, что тебе весело.

– Я рада, что этот день наконец-то наступил, – призналась Фея-крёстная. – Теперь Королевство фей может вздохнуть свободно: его будущее в надёжных руках.

Матушка Гусыня пристально посмотрела на подругу. Она поняла, что что-то не так, хоть та и не говорила.

– Я тебя знаю не один век и всегда вижу, когда тебя что-то беспокоит.

Фея-крёстная вздохнула.

– Можно я тебе кое в чём признаюсь?

– Конечно, – кивнула Матушка Гусыня. – Если за каждый свой секрет, который сама тебе рассказываю, я бы платила тебе золотой, то уже бы разорилась.

Фея-крёстная посмотрела ей в глаза.

– Много лет назад, когда я выбрала Эзмию своей преемницей, в глубине души я сомневалась в правильности своего выбора. Я закрыла на это глаза, но вскоре убедилась, что чутьё меня не обмануло. А теперь, когда моей преемницей стала Алекс, мне не даёт покоя другое чувство, на которое я не могу не обращать внимания.

– Какое? – спросила Матушка Гусыня. – Тоже сомневаешься насчёт Алекс?

– Наоборот, – покачала головой Фея-крёстная. – После того как я несколько месяцев обучала её магии, а теперь увидела воочию среди членов Совета, я почувствовала, что мои надежды оправдались, но в то же время ощутила… усталость.

– Сильную?

– Куда сильнее, чем прежде, – призналась Фея-крёстная.

У Матушки Гусыни вытянулось лицо.

– Хочешь сказать, это то, о чём я думаю?…

– Да, – кивнула она с печальной улыбкой. – Мы с тобой прожили немало лет и знаем, как магия действует в таких случаях, и знаем, чего ждать. Но, пожалуйста, воспринимай это как добрую весть, что мы наконец-то нашли истинную преемницу магии, которая готова взять всё в свои руки.

Матушка Гусыня ничего не ответила. Она взяла подругу за руку и широко улыбнулась.

– Пожалуй, я пойду отдыхать, – сказала Фея-крёстная. – Если увидишь Алекс, скажи ей, что я встречусь с ней завтра с утра.

И Фея-крёстная медленно растворилась в воздухе, оставив после себя мерцающие облачка. Подниматься по лестнице для неё было слишком утомительно.

Неожиданно толпа фей расступилась. Что-то вызвало переполох, и гости поскорее разбегались кто куда. Оказалось, что во дворец заявились три ведьмы, которые, распихивая фей, с шумом проталкивались в центр зала.

От ведьм, одетых в длинные поношенные чёрные накидки, исходила отвратительная вонь. У одной ведьмы были кошачьи глаза и ветки вместо волос, другая была одноглазая, но с двумя большими носами, а у третьей кожа была такая дряблая, что казалось, будто она сползает с лица, как расплавленный воск. Ведьмы во весь голос смеялись над феями, которые в страхе пятились от них.

Восемь членов Совета фей окружили ведьм. Было ясно, что от незваных гостей добра ждать не стоит.

– Что вам здесь нужно? – спросила Эмеральда.

– Да вот на бал Посвящения в феи пришли, как видишь, – визгливым голосом ответила одноглазая ведьма.

– Вас не приглашали, – нахмурилась Виолетта. – Этот праздник только для фей.

– Находясь в нашем дворце, вы нарушаете закон Содружества «Долго и счастливо», – грозно сказал Ксантус. – Ведьмам запрещено появляться в нашем королевстве, и вы это знаете.

– Применяйте свои жалкие правила, пока ещё можете, ведь совсем скоро вы нас никакими законами не запугаете, – заявила одноглазая ведьма.

Феи стали перешёптываться. О чём это она? У Ксантуса лопнуло терпение, он не стал задавать вопросов.

– Убирайтесь сейчас же, не то мы посадим вас в тюрьму Пиноккио! – пригрозил он.

Ведьмы расхохотались ещё громче над его попыткой их застращать.

– Если мы уйдём, вы не получите наш подарок, – прошипела ведьма с кошачьими глазами. – Мы к вам не с пустыми руками.

– Не нужно нам ваших подарков, – сказала Тангерина. Пчёлки взволнованно заметались вокруг её шеи и запястий. – Уходите туда, откуда пришли.

– Уж поверьте, этот подарок вам пригодится, – прохрипела ведьма с дряблой кожей. – Это и не подарок вовсе, а пророчество, которое ведьмы долгое время хранили в тайне. Но раз уж сегодня такое важное торжество, мы решили поделиться нашим секретом с вами.

– Мы не хотим слушать всякие глупые пророчества, – заявила Розетта.

– Я хочу! – подала голос Коралла, говоря от имени всех фей в зале, которым тоже стало любопытно. – Ничего страшного не случится, если мы просто послушаем, что они хотят сказать.

Члены Совета переглянулись – никто не возражал.

– Ладно, – согласилась Эмеральда. – Если ведьмы обещают после этого уйти и оставить нас в покое, пусть говорят.

Ведьмы злобно посмотрели на фей и, взявшись за руки, встали в круг. Они вскинули головы, и их рты и глаза засветились. По дворцу вдруг пронёсся сильный порыв ветра, когда ведьмы нараспев начали произносить пророчество:

Слушайте, феи, внимательно слушайте нас,
Правду о будущем мы вам откроем сейчас.
Ваше содружество участь печальная ждёт —
Страшная сила из прошлого беды несёт.
Не победить вам в тех битвах, не выиграть войны,
Будут все земли в горниле вражды сожжены.
Реками кровь фей прольётся, спасенья не жди,
Войско несметное всё сокрушит на пути.

Договорив пророчество до конца, ведьмы взвыли, хохоча. Феи прикрыли уши, чтобы не слышать этих душераздирающих воплей.

– Убирайтесь прочь, пока я не сжёг вас дотла! – воскликнул Ксантус, вмиг вспыхнув ярким пламенем.

– А я вам так врежу, что мало не покажется! – добавила Матушка Гусыня.

Ведьмы ушли из дворца, громко смеясь и завывая. Феи встревоженно переглянулись. Стоит ли верить предсказанию ведьм? Неужели на них и правда надвигается какая-то многотысячная армия? Откуда?

– Не волнуйтесь, – сказала Эмеральда, – это была всего лишь неудавшаяся попытка испортить нам праздник. Предлагаю выйти в сад, где мы продолжим веселье под звёздным небом.

Феи разразились одобрительными криками, и Эмеральда повела гостей к выходу из дворца.

– Вы не пойдёте, Матушка Гусыня? – спросила Коралла, догоняя остальных.

В зале осталась только Матушка Гусыня.

– Конечно пойду. Скоро буду.

– Хорошо, – сказала Коралла и полетела за гостями.

Взгляд Матушки Гусыни метался из стороны в сторону, на лбу у неё выступили капельки пота. Для неё пророчество ведьм было не пустым звуком. Всё, что они предрекали, было связано с одной страшной тайной, которую Матушка Гусыня хранила много-много лет, тайной, которой она не поделилась ни с кем, даже с Феей-крёстной. Но ведь она сделала всё возможное, чтобы армия никогда не добралась до Страны сказок! Неужели опасность их не миновала? Убедиться, что им ничего не грозит, можно было только одним способом, и помочь ей в этом мог лишь один человек, но он находился в другом мире.

Матушка Гусыня от души хлебнула из фляги, вскочила на Лестера и велела ему лететь к окну комнаты Алекс. Оказавшись внутри, Матушка Гусыня огляделась. В углу висело волшебное зеркало. Она дотронулась до стекла, но ей никто не ответил. В отчаянии она обвела взглядом комнату и на прикроватном столике Алекс заметила осколок зеркала, который – вот удача! – вовсю светился. Прямо в эту минуту он пытался связаться с Алекс.

Матушка Гусыня схватила зеркальце, и в нём тут же появилось круглое веснушчатое лицо.

– Ох, К-Дог, слава богу, это ты! – сказала Матушка Гусыня Коннеру. – Слушай, нам надо поговорить. Мне нужна твоя помощь…



Глава 9
Побег

Два последних дня поездки Коннер провёл в номере отеля, притворяясь больным. Пока миссис Питерс с девочками ходили по музеям и смотрели достопримечательности, он круглыми сутками пытался связаться с сестрой. Перерывы Коннер делал, только чтобы перекусить сэндвичами и газировкой из автомата в вестибюле отеля и вздремнуть минут двадцать.

Коннер ещё никогда в жизни так не злился на Алекс. Да, он понимал, что сестра занята подготовкой к балу, но не три же дня подряд! Когда – или если – она наконец-таки ответит, ей же будет лучше, если причины его игнорировать были веские.

К сожалению, наступил день отъезда, и Коннеру ничего не оставалось, кроме как возвращаться домой со всеми. Ему не хотелось уезжать: рядом с могилами братьев Гримм ему почему-то казалось, что найти выход будет проще.

Вскоре они сели в автомобиль и, попрощавшись с Берлином, поехали в аэропорт. При регистрации Коннер не стал отдавать Бэтси в багаж. В чемодане лежал осколок волшебного зеркала, и Коннер хотел, чтобы он был под рукой на случай, если Алекс попытается выйти на связь. Однако его нежелание выпускать из рук чемодан не осталось незамеченным. Девочки и миссис Питерс высоко вздёрнули брови, а выше всех – Бри. Она пристально следила за каждым движением Коннера.

Приземлившись в лондонском аэропорту «Хит-роу», путешественники нашли свободные места в зоне выхода на посадку и стали ждать свой пересадочный рейс.

– Эй, дядя! Дядя! – говорила Синди с ужасным акцентом кокни всем проходившим мимо англичанам. – Тут так принято здороваться, – прошептала она остальным с таким заговорщическим видом, словно посвящала их в тайну.

– Вообще-то не принято, – пристыдила её Бри.

Книгообниматели неодобрительно косились на Коннера с тех пор, как они улетели из Берлина, но тот ничего не замечал. Он смотрел куда-то вдаль невидящим взглядом, судорожно прижимая Бэтси к груди, будто опасался, что кто-нибудь вырвет у него из рук чемодан.

– Как вы себя чувствуете, мистер Бейли? – поинтересовалась миссис Питерс, оторвавшись от газеты.

– Лучше, – буркнул Коннер, не глядя на неё.

– Мне очень жаль, что вы пропустили всю программу поездки. Вам бы понравилось, – сказала директор.

– В следующий раз заценю, – бросил Коннер.

Тут раздался громкий сигнал, и все услышали объявление:

– Вниманию пассажиров, путешествующих международным рейсом 527: посадка начнётся через десять минут. Первыми просим пройти на посадку пассажиров первого класса.

– Чудно. – Миссис Питерс сложила газету. – Совсем скоро полетим домой.

Коннер сообразил, что во время полёта пользоваться осколком зеркала вряд ли получится, поэтому решил напоследок попробовать связаться с сестрой.

– Я пойду схожу в туалет, пока посадка не началась, – сообщил он всем, а потом спешно отправился на поиски уборной, прихватив с собой Бэтси.

Книгообниматели как всегда дружно закатили глаза на заявление Коннера. А Бри проводила его взглядом, гадая, зачем ему понадобилось брать в туалет чемодан.

Коннер вошёл в мужскую уборную и заглянул во все кабинки – убедиться, что он тут один. Затем закрылся в кабинке, опустил крышку унитаза и уселся на неё. Положив Бэтси на пол, он открыл чемодан и, достав осколок зеркала, коснулся стекла пальцем. Некоторое время оно светилось, но Алекс по-прежнему не отвечала. Коннер был донельзя расстроен и разочарован.

Однако же, несмотря на то, что Коннер уже не надеялся достучаться до Алекс, он решил попытаться в последний раз. Стекло долго излучало свет, но ничего не происходило. И вот, когда Коннер уже собрался спрятать зеркало, у него ёкнуло сердце – в зеркале появилось лицо, но это была не Алекс.

– Ох, К-Дог, слава богу, это ты, – сказала Матушка Гусыня. – Слушай, нам надо поговорить. Мне нужна твоя помощь…

Коннер так обрадовался, что чуть не свалился с унитаза. Ему наконец-то ответили!

– Матушка Гусыня! Как же я рад вас видеть! – Он едва не плакал от счастья.

– Если б я каждому, кто это говорит, давала золотой, то давно была бы на мели, – проворчала Гусыня. – Слушай, мне нужно поговорить с тобой кое о чём важном.

Коннер заметил, что его старая знакомая тоже сама не своя, но решил, что должен высказаться первым.

– Нет! Мои новости важнее! Кое-что случилось, и мне нужно рассказать об этом кому-нибудь из сказочного мира!

Матушка Гусыня недоумённо на него посмотрела.

– Детка, ты в туалете? Может, тебе стоит поговорить об этом с врачом, а не со мной…

– Я в туалете, потому что прячусь! – воскликнул Коннер. – Я в Европе, у меня школьная поездка! И только тут я смог уединиться!

– В Европе? – переспросила Матушка Гусыня. – Так, детка, успокойся и внятно расскажи, в чём дело.

Коннер глубоко вздохнул и стал рассказывать с самого начала.

– Я был в Германии в школьной поездке с директрисой и девчонками из класса. Берлинский университет нашёл тайник братьев Гримм, в котором они оставили три никому не известные сказки. Ещё там были чёткие указания, что эти сказки можно обнародовать и издать строго через двести лет от той даты, когда они их написали. Мы ходили на кладбище, где похоронены братья Гримм, там проводили чтения этих вот сказок. Первые две ничего не значат, а вот третья, как мне кажется, была завуалированным предостережением.

– Предостережением? – удивилась Матушка Гусыня. – О чём?

– Это я и пытаюсь выяснить, – сказал Коннер. – В этой сказке будто про наш мир написано.

– Перескажи её, – попросила Гусыня.

– Там рассказывается о двух братьях, которые сочиняют разные сказки, – прямо как братья Гримм. Эти сказки им рассказывает фея, которая живёт в Тайном замке, – прямо как вы, наша бабушка и другие феи рассказывали сказки братьям Гримм. Однажды алчный король заставляет братьев дать ему карту, ведущую к Тайному замку, и хочет его захватить. Волшебная птица, которая тоже живёт в этом замке, – и, как мне кажется, это про вас – даёт братьям заколдованную карту и велит отдать её королю, чтобы тот добирался до замка аж двести лет и чтобы у людей и волшебных созданий, живущих там, хватило времени подготовиться к вторжению. Братья боялись, что волшебная птица забудет предупредить остальных о надвигающейся угрозе, поэтому написали сказку в надежде, что благодаря ей жители Тайного замка узнают о несметном войске короля раньше, чем оно к ним явится.

– Погоди, повтори последнюю фразу, – перебила Коннера Гусыня.

– Я сказал, они надеялись, что если птица забудет предупредить жителей Тайного замка, то благодаря этой сказке они узнают о несметном войске короля раньше, чем оно к ним явится, – повторил Коннер.

Матушка Гусыня разом побледнела и испуганно вытаращила глаза.

– Но это невозможно, – тихо пробормотала она себе под нос.

– Что невозможно? – спросил Коннер. – Вам эта сказка о чём-то говорит? А то такое чувство, что двести лет назад случилась какая-то беда и сейчас братья Гримм предупреждают о ней.

Матушка Гусыня не отвечала. Она неверяще качала головой, обдумывая услышанное.

– Матушка Гусыня, если всё это правда, то, похоже, Стране сказок грозит беда и надо что-то делать.

Наконец Гусыня подняла взгляд и посмотрела Коннеру в глаза.

– Боюсь, это действительно правда, – сказала она дрогнувшим голосом.

У Коннера душа ушла в пятки.

– Что тогда случилось? – спросил он.

Матушка Гусыня вздохнула и рассказала Коннеру о тайне, которую она ото всех скрывала долгие годы. Но теперь настало время ей поделиться.

– Двести лет тому назад по времени Другого мира жил один человек, которого звали Жак дю Марки, и был он генералом Великой французской армии. Генерал дю Марки был человеком умным: он сразу смекнул, что сказки братьев Гримм о волшебных созданиях и королевствах – не просто выдумка. Он приказал проследить за ними и таким образом узнал, откуда на самом деле берутся их сказки. Генерал захотел захватить волшебные земли, о которых читал, и присоединить их к Французской империи. Похитив братьев Гримм, он велел им найти портал в сказочный мир для его армии и пригрозил убить их семьи, если они ослушаются.

– И они отвели его к порталу? – спросил Коннер.

– А тут в истории появляюсь я. Никакую карту, как в этой сказке говорится, я братьям не давала, но я рассказала им о портале, к которому они могли привести генерала дю Марки и его пятитысячную армию. Я заколдовала этот портал так, чтобы до сказочного мира они добрались только через двести лет по меркам Другого мира.

– И это случилось двести лет назад! – воскликнул Коннер. – Так почему они до сих пор не в Стране сказок?

– Потому что после победы над Колдуньей твоя бабушка – очень вовремя, надо сказать, – закрыла врата между мирами. Хорошо, что она это сделала, – мне теперь не придётся рассказывать ей об армии. Мне очень полюбился Другой мир, но я не возражала, чтобы портал закрылся, если так можно удержать от вторжения в наш мир того жуткого человека и его солдат.

– А никто не заметил, что пятитысячная армия исчезла в никуда? – поинтересовался Коннер.

– Нет, потому что вскоре после этого, зимой 1812 года, Наполеон со своей Великой армией напал на Россию, – объяснила Матушка Гусыня. – Французы не вынесли холодов, а отступавшая русская армия уничтожила все запасы продовольствия. Жертв было очень много, поэтому все решили, что среди погибших был и генерал дю Марки со своей армией.

Коннер облегчённо выдохнул.

– Это очень хорошо. Значит, армия застряла в портале и никогда не доберётся до Страны сказок, да?

Он ожидал, что Матушка Гусыня это подтвердит, однако её взгляд снова стал обеспокоенным.

– Портал навсегда закрылся, разве нет? – уточнил Коннер.

– Он закрылся, да, – кивнула Матушка Гусыня, – но его можно открыть заново.

– Как?

Матушка Гусыня знала, но решила, что пока не вправе об этом говорить.

– Не знаю, каким образом и откроется ли он наверняка, но могу сказать, что такая возможность есть. И узнать это можно, только проверив, работает портал или же нет. Если его получится открыть в Другом мире, то и в нашем он откроется, и тогда Великая армия окажется в Стране сказок спустя двести лет.

– Скажите, где портал! Я проверю! – попросил Коннер.

– Ни в коем случае, – отрезала Матушка Гусыня. – Я так и не простила себе, что проболталась Алекс о Колдунье, а если и тебя подвергну опасности, меня совесть вконец замучает.

Коннер так разозлился, что чуть не отшвырнул зеркало. После всего, что он пережил, к нему до сих пор относились как к ребёнку. Он хотел было заспорить, но Матушка Гусыня остановила его, подняв руку.

– Я сказать не могу, но кое-кто другой может, – произнесла она, заговорщически вздёрнув брови.

– Кто? – спросил Коннер. – Кто-то из нашего мира?

– Да, – кивнула Гусыня. – А где именно ты в Европе?

– В лондонском аэропорту.

Матушка Гусыня прямо-таки расцвела от радости и победно ударила в воздух кулаком.

– Потрясающе! Есть у меня в Лондоне один друг…

– Надеюсь, не королева? До неё трудновато будет добраться.

– Нет, с королевой мы уже много лет не разговариваем, – отмахнулась Матушка Гусыня. – Этот друг очень стар, но уже долгое время он мой поверенный.

– И кто он?

– Скорее не кто, а что, – поправила Коннера Матушка Гусыня. – Тебе надо найти льва из пивоварни «Красный лев». Скажешь ему, что ты от меня, и он посвятит тебя во все детали.

– Лев из пивоварни «Красный лев»? – повторил Коннер, думая, что ослышался. – Это живой лев?

– Нет, статуя, – сказала Матушка Гусыня. – Он стоял возле входа в пивоварню, в которой я частенько сиживала в девятнадцатом веке. Большинство своих собутыльников я там и повстречала… Так, мне пора уходить, пока твоя сестра меня тут не застукала. Давай не будем никому ни о чём рассказывать, пока не убедимся, что портал действительно открыт. Не хочу никого пугать зря.

– А что, если он открыт? – спросил Коннер.

Матушка Гусыня сглотнула.

– Тогда мы серьёзно влипли. Ладно, удачи… Ах да, совсем забыла! Та покерная фишка, которую я тебе дала, ещё у тебя?

– Да, я её постоянно с собой таскаю, – кивнул Коннер.

– Отлично, она тебе пригодится, – сказала Матушка Гусыня, и её лицо пропало из осколка зеркала.

Голова у Коннера шла кругом, но время поджимало. Он быстро продумал план по указаниям Матушки Гусыни. В первую очередь ему надо было сбежать из аэропорта и добраться до центра Лондона. Затем найти нужную пивоварню и льва, расспросить того о портале и узнать, как проверить, закрыт он или нет. Если портал открыт здесь, значит, открыт и в Стране сказок, и Великая армия вот-вот там окажется. План был очень даже ясный.

Коннер убрал осколок зеркала в Бэтси и вышел из кабинки, чтобы не терять времени даром. Однако, сорвавшись с места, Коннер в тот же миг прирос к полу – он был в туалете не один.

– Бри? – в ужасе выдохнул Коннер. Возле кабинки в самом деле стояла его одноклассница, и, судя по её ошарашенному лицу, она явно слышала каждое слово его разговора с Матушкой Гусыней. – Что ты делаешь в мужском туалете?!

– Посадка рано началась, – сказала Бри. – Миссис Питерс попросила меня сходить за тобой. Я подошла к туалету и услышала голоса. Мобильного у тебя нет, я точно знаю, поэтому я решила зайти и посмотреть, с кем ты разговариваешь. Кажется, я нарушила несколько законов о неприкосновенности частной жизни.

– Сколько ты слышала? – спросил Коннер.

– Достаточно, – без обиняков ответила Бри.

Коннер не нашёлся что сказать.

– Ну… э-э… спасибо, что пришла за мной, но домой я не полечу.

– Я догадалась, – сказала Бри.

– Пожалуйста, не говори миссис Питерс, куда я собираюсь, – взмолился Коннер. – Мне нужно встретиться кое с кем в Лондоне. Это очень важно.

Бри постепенно приходила в себя. Медленно качая головой, она обдумывала случившееся.

– Я никому не скажу, – наконец проговорила она. – Потому что поеду с тобой.

– Что? – Коннер вытаращил глаза. – Тебе нельзя со мной – ты даже не знаешь, в чём дело.

Бри сложила руки на груди.

– Я знала, что что-то не так, с тех пор, как мы полетели в Германию. Год назад твоя сестра внезапно исчезла непонятно почему, ты знал заранее сюжеты сказок, которые двести лет пролежали в закрытом тайнике, и я подслушала, как ты разговариваешь с какой-то женщиной по имени Матушка Гусыня об армии, наступающей на другой мир.

Коннер бессильно закрыл глаза – ему никак не отвертеться.

– Учитывая всё перечисленное, я думаю, что ты каким-то образом связан со сказочным миром, и теперь тебе надо убедиться, что армия из девятнадцатого века не доберётся до сказочного мира и твоя сестра и бабушка не пострадают. Я ничего не упустила?

Не моргнув глазом, Бри проговорила эту тираду на одном дыхании. Коннер остолбенел. Очевидно, увлечение Бри детективными романами не прошло даром.

– Ладно, не так уж и сложно всё это связать между собой. Но тебе со мной ни в коем случае нельзя! Ты хоть представляешь, во что ввязываешься?

Бри запрокинула голову и громко фыркнула.

– Как-нибудь переживу. А знаешь, чего я точно не переживу? Слушать, как книгообниматели обсуждают парней из очередной какой-то там музыкальной группы или вымышленные отношения в романе. У меня три младшие сестры, и я слиняла в Германию, чтобы не слышать этого бреда и устроить себе европейские приключения. Похоже, это мне светит только с тобой, а тебе пригодится моя помощь, так что я по-любому в деле.

Коннер одновременно разинул рот и вытаращил глаза. Он не ожидал от Бри такого напора.

– Как у тебя получается воспринимать это так спокойно? Тебе не кажется, что существование другого мира – это чушь полная?

– Нет конечно, – сказала Бри. – Я же тоже пишу. Потому что всегда верила, что на свете существует много чего такого, во что большинство людей предпочитает не верить. А ты первый, кто мне доказал, что я права.

Увидев, как у Бри от радости горят глаза, Коннер сразу вспомнил сестру: после того как они впервые побывали в Стране сказок, в её глазах он каждый день замечал такой же характерный блеск. Теперь Бри знала всю правду. Не может же он запретить ей пойти с ним?

– Ну ладно, давай со мной, – наконец решил Коннер. – Но только если ты пообещаешь никогда никому об этом не рассказывать.

Бри медленно кивнула и расплылась в широченной улыбке.

– Обещаю, – поклялась она, и Коннер понял, что ей можно доверять.

– Супер, а теперь надо выбраться из аэропорта.

Выглянув за дверь туалета, ребята посмотрели в сторону зоны выхода на посадку, где стояли миссис Питерс и их одноклассницы. Все пятеро нетерпеливо ждали Коннера и Бри, чтобы встать в очередь на посадку. Миссис Питерс цепким взглядом осматривала зал ожидания, пытаясь понять, куда они делись. Затем она перевела взгляд на часы, и Коннер с Бри, как по команде, схватили чемоданы и опрометью бросились бежать по терминалу, пока миссис Питерс их не заметила. Следуя знакам, ведущим к выходу, они подошли к зоне таможенного контроля.

– Мы пройдём, просто повторяй за мной, – сказала Бри.

Ребята встали в очередь и низко пригнули головы, чтобы не попасться на глаза директрисе. Когда настал черёд Бри, девочка подошла к кабинке и протянула таможеннику свой паспорт.

– Вы приехали по делам или отдохнуть? – спросил тот.

– Отдохнуть, – просто ответила Бри. – Я хочу навестить тётю и посмотреть мюзиклы на Вест-Энде.

У неё хорошо получалось играть. Таможенник поставил штамп в паспорт и, вернув его Бри, велел ей проходить дальше. Коннер пошёл следующим, он был уверен, что волноваться не о чем.

– Вы приехали по делам или отдохнуть? – спросил Коннера таможенник.

– Отдохнуть, – ответил Коннер. – Я приехал ради еды.

Таможенник нахмурился и недоумённо на него посмотрел.

– Еды? – переспросил он.

Бри шлёпнула себя ладонью по лбу. Коннер захотел запихнуть себе в рот ногу, чтобы замолчать наконец. Из кучи вариантов он выбрал то, чем Великобритания не славится во всём мире. Мальчик запаниковал и принялся соображать со скоростью света.

– Вы не слышали о «Еде»? Да это же самый известный квартет, состоящий из бывших шеф-поваров, которые стали певцами! У них будет концерт в Букингемширсковиллетонском театре. Давайте я покажу вам их альбом…

Коннер полез было в свой чемодан, но таможенник его остановил.

– Не нужно. – Он поставил штамп в паспорт Коннера и пропустил его через таможню. Коннер никогда ещё так не радовался, что его приняли за глупого ребёнка.

Бри пришла в ужас от выходки Коннера.

– Букингемширсковиллетонский театр?! – прошептала она. – Ты совсем, что ли, сбрендил? Как ты собираешься спасать другой мир, если не можешь даже нормально выбраться из аэропорта?

– Отстань, не видишь разве, сколько на меня навалилось? – шепнул в ответ Коннер.

Они вышли из здания аэропорта и оглядели поток автомобилей, такси и автобусов, проезжающих мимо зоны ожидания.

– Как нам добраться до центра Лондона? – спросила Бри. – Мы не слишком маленькие, чтобы самим заказать такси?

Коннер бросил взгляд на тротуар возле выхода и кое-что придумал, увидев туристический автобус, в который садилась целая группа американских школьников. С ними была всего одна сопровождающая, и Коннер заметил, что она едва не рвёт на себе волосы, пытаясь угомонить ребят.

– Так, все успокойтесь и садитесь в автобус! – кричала женщина. – У меня есть номера ваших родителей, могу им позвонить!

Коннер поманил за собой Бри.

– Пригнись, я кое-что придумал, – сказал он.

Ребята опустили головы и встали в очередь к автобусу, которая двигалась так быстро, что сопровождающая не успевала сверяться со списком учеников и в конце концов махнула на это дело рукой. Коннер и Бри беспрепятственно зашли в автобус и заняли места в самом конце.

– Ну ладно, это было круто, – признала Бри. – И даже почти компенсировало Букингемширсковиллетонский театр.

– Спасибо, – сказал Коннер. – Так мы быстро доберёмся до центра.

Остальные школьники были так заняты тем, что прикалывались друг над другом и фотографировались, что не заметили чужаков. Автобус отъехал от здания аэропорта и направился в город.

– Так, я хочу узнать всю историю в мельчайших подробностях, – потребовала Бри.

– Какую историю? – не понял Коннер.

– Всё, о чём мне надо знать, пока не начались наши приключения. О тебе, о твоей сестре, о той гусыне и о мире, который мы будем спасать.

Коннер не знал, с чего начать.

– Ну ладно, но история длинная, – предупредил он.

– Отлично, обожаю длинные истории.

Коннер понял, что теперь нет смысла скрывать что-то от Бри. И он рассказал ей всё о себе и Алекс, начав с того, как они по волшебству в первый раз оказались в Стране сказок, и закончив тем, как они навсегда попрощались, когда портал между двумя мирами закрылся.

Бри жадно ловила каждое слово. А для Коннера поговорить на эту тему с кем-то не из семьи было как бальзам на душу. Он был очень рад, что Бри уговорила взять её с собой. Он как никто другой знал, что в приключения лучше отправляться не в одиночку, а с тем, кто разделит их с тобой.



Глава 10
Лев Южного берега Темзы

Наконец автобус доехал до центра Лондона, и все пассажиры, разом умолкнув, стали разглядывать достопримечательности величественного города. Лондон казался им многогранным лабиринтом строгих зданий, с гордостью хранивших старые традиции. Было довольно сложно отличить достопримечательности от обычных мест, потому что вокруг царил образцовый порядок. Казалось, каждому строению лет сто, не меньше, но в то же время они выглядели новыми.

Школьники показывали на знакомые достопримечательности, когда автобус проезжал мимо них: Букингемский дворец, Вестминстерское аббатство, Биг-Бен, Тауэр, Тауэрский мост.

– Никогда не был в таком чинном городе, – сказал Коннер, пихнув Бри локтем. – Здесь так и хочется одеться прилично.

Автобус остановился на Трафальгарской площади возле отеля, в который собирались заселиться американские школьники. Площадь была битком набита туристами. Они фотографировали массивные статуи и фонтаны перед Национальной галереей, протянувшейся вдоль площади, как громадная театральная декорация. Ребята высыпали из автобуса и слились с толпой туристов. Коннер и Бри вышли следом. Оказавшись на улице, Коннер бросился искать банкомат.

– Прости, Боб, – сказал он, глядя на кредитку, которую ему так любезно подарил отчим. Затем он запихнул карточку в банкомат и снял столько наличных в фунтах, сколько получилось за одну операцию, а потом провернул это ещё несколько раз.

– Это куча денег по курсу любой страны, – заметила Бри, заслоняя от прохожих Коннера, который рассовал купюры по карманам своей куртки и джинсов, а остатки запихал в чемодан. – Но ход умный: если сразу всё снять и потом платить только наличными, по карте тебя никто не отследит. Именно так вычисляют подозреваемых в детективах, которые я читала.

– Ой, да мне это даже в голову не пришло. – Коннер пожал плечами. – Я столько снял, потому что первый раз в жизни пользовался банкоматом.

Первым делом Коннер купил карту города в уличном ларьке, потом развернул её и стал изучать лабиринты улиц.

– О, вот она! – радостно воскликнул он, ткнув в какое-то место на карте.

– Что ты ищешь? – спросила Бри.

– Библиотеку. Мы пойдём туда и узнаем, где находится пивоварня «Красный лев».

– Я могу это и в Интернете найти, хочешь? – предложила Бри.

Поскольку у Коннера никогда не было собственного мобильника, он и не подумал о такой возможности.

– Не-а, не доверяю я этим штукам. Уж лучше по старинке – как-никак, мы Лондоне.

– Как хочешь, – сказала Бри.

Следуя карте, они прошли несколько улиц на запад, направляясь к ближайшей библиотеке, которая находилась на углу площади Сент-Джеймс. Поднявшись по лестнице, ребята открыли тяжёлые деревянные двери и вошли внутрь. Коннеру всегда становилось не по себе в библиотеках, а уж в иностранной он и вовсе чувствовал себя не в своей тарелке.

– Вы записаны в нашу библиотеку? – спросила библиотекарь, сидевшая за стойкой, и уставилась на ребят сквозь очки в толстой оправе. Коннер всю жизнь думал, что библиотекари умеют читать мысли, и сейчас испугался, что так оно и есть.

– Нет, но хотели бы, – спокойно сказала Бри. – Можно мы посмотрим, как тут?

Библиотекарь разрешила им пройти внутрь, но, заметив их чемоданы, сказала:

– С чемоданами в библиотеку нельзя.

– О, конечно. Можно мы оставим их тут в сторонке? – спросила Бри.

Она поставила свой чемодан у входа, Коннер положил Бэтси рядом. Библиотекарь кивнула, разрешая ребятам войти. Коннер с Бри нашли стол в дальнем конце читального зала на первом этаже.

– Сейчас вернусь, пойду поищу книги, – сказал Коннер и исчез за стеллажами. Бри удобно устроилась за столом и достала телефон. Коннер вернулся минут через двадцать со стопкой увесистых книг.

– Гляди, что я нашёл, – похвастался он, показывая Бри верхнюю книжку в стопке.

– «Пивоварни Великобритании», – прочитала вслух Бри. – Здорово, но я поискала в Интернете про эту пивоварню «Красный лев» и узнала, что её снесли в 1949 году.

– Нельзя верить всему, что пишут в Интернете, – возразил Коннер и принялся лихорадочно перелистывать страницы книги, пока не нашёл раздел о «Красном льве».

– Ох, нет! Тут сказано, что пивоварню «Красный лев» снесли в 1949 году!

– Надо же, – с иронией заметила Бри. – Не хочу тебя расстраивать, но вряд ли нужный нам лев до сих пор там.

Коннер сокрушённо вздохнул, но сдаваться вот так сразу не собирался. Взяв из стопки следующую книгу «Статуи Лондона», он начал листать страницы. Через пару минут он уже радостно заёрзал на стуле.

– Зацени, – сказал он, показывая Бри статью, которую сам только что прочитал.

Лев Южного берега

13 тонн, 13 футов в длину


Как бы смешно это ни прозвучало, но можно с уверенностью сказать, что из всех статуй Лондона именно Лев с Южного берега Темзы прожил много жизней. Скульптура была сделана в 1837 г. архитектором В. Ф. Вудингтоном, который использовал для её создания особый керамический камень, называвшийся коуд. Сначала лев служил символом пивоварни «Красный лев» у берега Темзы в Ламбете. До сих пор остаётся любопытной загадкой, как лев сумел уцелеть при бомбёжках во время Второй мировой войны. Когда пивоварня «Красный лев» была разрушена в 1949 г., лев остался цел и невредим. Королю Георгу VI нравилась эта скульптура, и он велел перенести её на станцию Ватерлоо. Несколько лет лев стоял на пьедестале возле станции, после чего его переместили на Вестминстерский мост с южной стороны, где он находится и теперь. Примечательно, что после разрушения пивоварни «Красный лев» были обнаружены остатки второй статуи льва. Статуя была реставрирована, покрашена в золотой цвет и установлена на стадионе «Туикенем».

Коннер и Бри чуть не запрыгали от радости.

– Это точно он! Надо отыскать этого льва! – воскликнула Бри.

Коннер нашёл на карте все мосты, пересекающие Темзу.

– Вот Вестминстерский мост! Он рядом с Биг-Беном, в двух шагах отсюда.

– Отлично, пойдём искать льва! – сказала Бри.

Ребята вышли из читального зала, как раз когда библиотекарь собралась их выдворить. Не забыв взять с собой чемоданы, они прошли через площадь Сент-Джеймс и, сверяясь с картой, направились к Вестминстерскому мосту. По пути им попадались на глаза самые разные скульптуры львов, каждый из которых выглядел царственнее и суровее предыдущего. При мысли о встрече со львом весом в тринадцать тон и тринадцать футов Коннер разволновался не на шутку. Он очень надеялся, что у них получится подойти к этому льву, – всё-таки он заколдованный, кто знает, что ему может взбрести в голову.

Вестминстерский мост начинался возле палат Парламента у основания Биг-Бена и тянулся через всю Темзу до огромного колеса обозрения «Лондонский глаз». По мосту сновали толпы туристов и горожан и ездили машины и красные двухэтажные автобусы.

Перейдя мост, Коннер и Бри огляделись и под «Лондонским глазом», посреди потока пешеходов, заметили внушительную бледно-серую скульптуру льва, стоящего на высоком пьедестале. Ребята сразу обратили внимание, что этот лев не похож на прочих львов, которых они видели в Лондоне: на его морде вместо грозного оскала застыло… озадаченное выражение. Он будто вытаращил от удивления глаза и приоткрыл рот.

– Это точно он, – заявил Коннер.

– С чего ты взял? – спросила Бри.

– Когда Матушка Гусыня рассказывает мне свои секреты, у меня такое же выражение лица.

Бри оглядела скопище людей.

– Нам что, просто подойти к нему и разговаривать при всех?

– Нет, вернёмся, когда все разойдутся. Надо дождаться полуночи, – сказал Коннер.

Ребята ушли с моста и решили пообедать в местном пабе. Бри захотела попробовать традиционную английскую еду и заставила Коннера заказать жареную рыбу с картошкой. Перекусив, они пришли в парк Сент-Джеймс, просидели там до наступления темноты, а ближе к ночи вернулись к мосту.

Коннер и Бри бродили туда-сюда по улице неподалёку от статуи льва, дожидаясь, когда схлынет поток людей и машин. Наконец улица опустела, и они подошли к скульптуре вплотную.

– Скажи ему что-нибудь. – Бри пихнула Коннера в бок.

– И что ему сказать?

– Не знаю, разве ты к такому не привык?

– К заколдованным статуям посреди города? Нет, раньше я с ними не встречался.

– Я в тебя верю, – улыбнулась Бри.

От её улыбки Коннер залился краской. Терять было нечего, поэтому он глубоко вздохнул и обратился ко льву как к старому приятелю.

– Приветик! Не хочу мешать, но мы с подругой хотели с тобой поговорить кое о чём.

Лев не ответил и не пошевелился. А Коннер со стороны выглядел как сумасшедший, разговаривающий со статуей.

– Ты, наверно, устал, – продолжал Коннер. – Ты же на ногах… сколько уже? Век с лишним?

Лесть тоже не помогла разговорить статую. Коннер всё больше чувствовал себя круглым дураком, и это не льстило его самолюбию.

– Как тебе Лондон? – спросил Коннер. – Мы только сегодня приехали – местечко очень культурное!

Бри надоело ждать, и она подошла к статуе поближе.

– Слушай сюда, кошечка! – сердито прошипела она. – У нас есть к тебе вопросы! Мы знаем, что ты умеешь говорить, а ещё знаем, что ты дружишь с Матушкой Гусыней, и не уйдём отсюда, пока ты не ответишь на наши вопросы!

– Ты чего творишь? – прошептал Коннер. – Думаешь, он станет с нами разговаривать после такого?

– Мы изображаем плохого и хорошего полицейского, – шепнула Бри в ответ. – Поверь, это всегда срабатывает в моих детективах.

Коннер, убеждённый, что из этой затеи ничего не выйдет, в отчаянии провёл рукой по волосам. Но, взглянув снова на льва, он заметил – и готов был в этом поклясться! – что его выражение морды изменилось. Он выглядел более обеспокоенным.

– Бри, ты заметила, как он изменился? – прошептал Коннер.

Девочка пригляделась, и у неё загорелись глаза.

– Да!

– Скажи ещё что-нибудь про Матушку Гусыню. Думаю, он её боится.

Бри кивнула и снова обратилась ко льву:

– Эй! Матушка Гусыня сказала, что ты с нами поговоришь, но если хочешь пообщаться с ней лично, то не вопрос – она появится через пять минут.

Сомнений не осталось: лев правда шевелился! С каждым упоминанием Матушки Гусыни лев, казалось, становился всё нервознее и нервознее. Наконец статуя не смогла больше сдерживаться и сдвинулась с места.

– Нет, пожалуйста, не зовите Матушку Гусыню! – взмолился лев, оживая прямо на глазах у ребят. Бри, конечно, испугалась и спряталась за Коннера – она ведь ещё никогда не видела волшебства. Коннер уже попривык к магии, но всё-таки живые статуи встречались ему не каждый день. Он заворожённо смотрел на льва и улыбался.

– Значит, ты умеешь говорить, – сказал Коннер.

– Да, умею, – признался лев. – Я отвечу на все ваши вопросы, но прошу вас, не зовите сюда эту женщину.

Коннера сильно позабавил страх льва перед Матушкой Гусыней.

– Почему ты боишься Матушку Гусыню?

– Я её не боюсь, а не выношу её истории. – Лев покачал головой. – Долгие годы она рассказывала мне свои несуразные тайны, которые я не хотел знать, и не пропускала ни единой подробности! Знай вы то, что знаю о ней я, вы бы тоже к ней иначе относились. Для меня это очень тяжкое бремя!

– Поэтому у тебя всегда такая обеспокоенная морда? – поинтересовался Коннер.

– Не только, – сказал лев и, внезапно погрустнев, заскулил, едва сдерживая слёзы. – Ещё я очень боюсь высоты, а меня постоянно ставят на самый верх! А ещё меня разлучили с братом, когда пивоварню «Красный лев» разрушили, и я не знаю, где он!

Каменный лев всхлипывал, уткнувшись мордой в свои огромные лапы.

– О, ты имеешь в виду вторую статую льва, – догадалась Бри. Она уже пришла в себя и больше не пряталась за Коннером. – Он жив! Его покрасили в золотой цвет и установили на спортивном стадионе.

Услышав эту утешительную новость, лев обрадовался и уже не выглядел таким обеспокоенным.

– Какое облегчение, – выдохнул он. – Братишка всегда любил спорт.

– А он тоже умеет говорить и двигаться, как ты? – спросил Коннер.

– Нет, он обычная статуя, но мы сделаны из одинакового камня, – объяснил лев. – Но Матушка Гусыня заколдовала только меня.

– А почему она тебя заколдовала? – полюбопытствовал Коннер. Им с Бри надо было задать льву кучу важных вопросов, но ему очень хотелось услышать эту историю.

– В середине девятнадцатого века Матушка Гусыня каждое воскресенье наведывалась к своим друзьям в пивоварню «Красный лев». И примерно тогда же она начала обучать своего ужасного гусака возить её на спине. Получалось у него хуже некуда, и они постоянно сваливались на меня сверху. Однажды они сильно промахнулись при посадке и так в меня врезались, что я свалился с крыши на землю и разбился вдребезги. С помощью волшебства она собрала меня по кускам и наложила заклятие неуязвимости, чтобы в следующий раз, когда они опять сшибут меня с крыши, я не развалился.

– А, так вот почему ты уцелел во время войны и сноса пивоварни, – сообразила Бри.

– Но это не объясняет, почему ты умеешь говорить, – напомнил Коннер.

– Ну, годы шли, и постепенно собутыльники Матушки Гусыни начали уходить в мир иной, – объяснил лев. – А ей нужен был друг, который всегда будет рядом и ради которого она сможет возвращаться в пивоварню. Увы, её выбор пал на меня. Впрочем, я до сих пор не понимаю, зачем она сделала меня говорящим, – я всегда только слушал.

– Кстати об этом, – сказал Коннер. – Ты, случайно, не помнишь, упоминала ли она что-нибудь насчёт братьев Гримм и заколдованного портала?

Лев почесал лапой голову и призадумался.

– Припоминаю. А не тогда ли она завела французскую армию в какую-то ловушку?

– Да, тогда! – От радости Коннер подпрыгнул.

Лев вытаращил глаза и кивнул.

– Ох, помню ли я об этом… Да я мечтаю забыть! Мне полвека кошмары снились!

Коннер понял, что расспрашивать льва нужно как можно подробнее и осторожнее, чтобы в дальнейшем избежать ошибок.

– Ты помнишь, где находится портал, в который Гусыня заманила солдат?

– Помню, – уверенно ответил лев. – Портал был спрятан в глуши баварских лесов, между двумя деревьями-близнецами, которые росли между двумя замками-близнецами. Я это запомнил, потому что и сам близнец.

– Бавария – это где? – спросил Коннер.

– Это старая страна, которая теперь принадлежит Германии, – сказала Бри. – Два дерева между двумя замками найти не так уж сложно.

– О, вы не найдёте там эти деревья и замки, – с сожалением сообщил лев. – Их там больше нет.

– Что? – хором воскликнули Коннер и Бри. – В смысле нет?

– После того как братья Гримм обманом заманили солдат в заколдованный портал, Матушка Гусыня стала бояться, что они каким-то образом смогут вернуться обратно в этот мир, поэтому она попросила своего друга Людвига оказать ей очень большую услугу, – объяснил лев.

– Что за услугу?

– Она попросила Людвига построить над порталом один из его затейливых замков, чтобы солдаты, если вдруг они выберутся из портала, подумали, что очутились в сказочном мире.

– Он построил ради неё замок? – опешил Коннер. – Нехилая такая услуга.

Бри ахнула, всплеснув руками.

– Подожди, ты говоришь о короле Баварии Людвиге II? – спросила она.

– Полагаю, так его звали, – кивнул лев. – Но Матушка Гусыня называла его Людвиг или Вигги.

Коннер никогда не слышал об этом Людвиге.

– Кем он был?

– Ты что, не знаешь о сумасшедшем сказочном короле? – удивилась Бри. Коннер помотал головой. – Он был помешан на строительстве роскошных дворцов, а на это его вдохновляли дворцы, которые он видел в других странах, когда путешествовал по миру.

– Красная Шапочка точно нашла бы с ним общий язык, – заметил Коннер, но сразу вспомнил, что ни Бри, ни лев ничего о ней не знают, поэтому умолк.

– Последний из построенных Людвигом замков – замок Нойшванштайн, – вспомнила Бри. – Он выглядит как на картинке в книге сказок, потому что король вдохновлялся любимыми детскими сказками. Его считают одним из чудес света в современном мире.

– Погоди, считают? То есть замок до сих пор существует? – переспросил Коннер.

– Да, конечно, – кивнула Бри. – Это одна из главных туристических достопримечательностей в южной Германии. Всегда было загадкой, почему Людвиг построил этот замок, но теперь всё понятно.

– А с порталом что случилось? Он где-то внутри замка?

– Думаю, да, но точно не знаю, – сказал лев. – Я веду довольно неподвижный образ жизни.

– А ты знаешь, как проверить, открыт портал или нет? – спросил Коннер.

– Дай-ка подумать… – пробормотал лев и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. – Да! Портал откроется, когда тот, в чьих жилах течёт волшебная кровь, сыграет восемь нот на древней флейте.

Коннер мысленно отложил в памяти эти важнейшие сведения.

– Так если сыграть на флейте должен тот, в чьих жилах течёт волшебная кровь, как тогда братья Гримм открыли портал французской армии? – спохватился он.

Лев почесал лапой нос. Эту часть истории ему было неприятно рассказывать.

– Матушка Гусыня взяла нож и порезала руку сначала себе, а потом Вильгельму Гримму. Затем они крепко сцепили руки, чтобы её волшебная кровь смешалась с его. Лучше бы она мне об этом не рассказывала: меня мутит при мысли о крови – у меня ведь её нет.

– А где нам найти эту флейту? – спросил Коннер.

– Думаю, она хранится вместе с остальными вещами Матушки Гусыни из этого мира в ячейке банка Монако, – сказал лев. – И я знаю об этом только потому, что однажды она снимала с меня мерки, чтобы проверить, не влезу ли и я туда. Благо я слишком крупный.

– И где этот банк? – недоумевал Коннер.

– Монако означает, что он в Монте-Карло, – сказала Бри.

– Ага. Где именно в Монте-Карло этот банк?

Лев задумался, но, не сумев вспомнить месторасположение банка, расстроился.

– Не помню, – сокрушённо покачал он головой. – Если б только моя память была такой же твёрдой, как и тело.

К счастью, лев не знал ответ всего на один-единственный вопрос, а на остальные ответил очень подробно. Коннер принялся расхаживать по тротуару, сосредоточенно размышляя, – слова льва напомнили ему о том, что когда-то давно ему сказала Матушка Гусыня. У него было такое чувство, что он должен знать, где находится банк…

Коннер открыл чемодан и, покопавшись в вещах, выудил счастливую покерную фишку, подаренную ему Матушкой Гусыней. Он пригляделся к ней повнимательнее. Фишка была тёмно-синей, а по краю тянулась цепочка карточных символов – червы, крести, бубны и пики. Но в самой серединке вместо номера был изображён маленький золотой ключик.

– Кажется, я знаю, где искать ячейку, – сказал Коннер Бри. – Который час?

Бри посмотрела на экран телефона.

– Почти четыре утра. Ничего себе как летит время, когда болтаешь с заколдованной статуей!

Коннер с благодарностью взглянул на льва.

– Спасибо тебе огромное за помощь, но теперь нам пора. Мы должны как можно быстрее добраться до вокзала.

Лев огорчился, что они уходят, и его морда приняла прежнее обеспокоенное выражение.

– Удачи, – напутствовал лев ребят. – Ой, и когда в следующий раз встретитесь с Матушкой Гусыней, скажите ей, пожалуйста, что я понимаю, какая она занятая женщина, и не обижусь, если она меня больше не навестит… никогда в жизни.

Коннер пошёл по Вестминстерскому мосту, стремительно ускоряя шаг. Бри попрощалась со львом и побежала догонять друга.

– И куда мы поедем дальше? – спросила она, глядя на него горящими глазами.

– Мы отправляемся в казино «Люмьер дез Этуаль», – ответил Коннер.

– А оно где?

– Думаю, где-то в Монте-Карло, – сказал Коннер.



Глава 11
Казино «Люмьер дез Этуаль»

Коннер и Бри добрались до железнодорожной станции Сент-Панкрас к шести утра. Ребята не спали всю ночь, но усталости не чувствовали: адреналин и твёрдое намерение достичь цели придавали им сил. Коннер никогда ещё не сбегал из дома, но теперь он понял, почему Джеку и Златовласке так по душе жизнь в бегах. Несмотря на положение дел, день был очень насыщенный.

С тех пор как ребята ушли с Южного берега, с лица Бри не сходила улыбка.

– Я дружу со статуей льва, я дружу со статуей льва, – снова и снова напевала она.

Подойдя к билетным кассам, Коннер и Бри оторопело уставились на обширную карту, пестревшую разноцветными линиями движения поездов, и попытались разобраться, куда им ехать.

– Похоже, прямых поездов до Монте-Карло нет, – заметил Коннер. – Надо доехать до Парижа – это там, где заканчивается жирная голубая линия, – а потом поехать вот по этой тонкой пунктирной оранжевой линии.

– Какие у тебя глубокие познания в дорожной терминологии! – пошутила Бри.

Ребята встали в очередь и начали змейкой продвигаться к кассе вместе с остальными ранними пассажирами. У рыжеволосой кассирши за стойкой под глазами набрякли огромные мешки, и она пила кофе из внушительной кружки, будто воду.

– Следующий.

Коннер и Бри подошли к кассе.

– Будьте добры, два билета до Парижа.

Кассирша посмотрела на них так, словно они попросили одолжить им автомобиль.

– Вас кто-нибудь сопровождает? Или, может, есть разрешение путешествовать без сопровождения, подписанное вашими родителями?

Коннер и Бри застыли. Они как-то не подумали, что в четырнадцать лет нельзя ездить самостоятельно.

– Мы… мы… – лепетала Бри, но не сумела придумать никакого оправдания.

Коннер перепугался и стал судорожно оглядываться. В дальнем углу зала он заметил одинокую старушку в инвалидной коляске. Волосы у неё были собраны в высокую причёску, а на лице был яркий макияж. Она угрюмо уставилась в пол, а на коленях держала дамскую сумку и маленький чемоданчик.

– Мы едем с нашей бабушкой, – заявил Коннер.

– Да? – спросила Бри, но Коннер кивком показал ей на старушку в углу. – В смысле, да, с бабушкой, – быстро сказала Бри. – Ой, какая я глупая, три билета до Парижа!

– Это ваша бабушка? – не поверила кассирша.

– Ага, бабуля Пёрл, – радостно сообщил Коннер. – Она по-английски ни бум-бум, вот и попросила нас купить билеты. – Он принялся махать бабушке. – Сейчас, бабуль!

Пёрл, как её окрестили ребята, не поняла, почему двое незнакомых подростков машут ей посреди станции, но решила помахать в ответ с дружелюбной улыбкой. Судя по всему, их так называемая бабушка страдала от старческого слабоумия, но им это было только на руку.

Кассирша пожала плечами и проверила наличие трёх билетов.

– Три билета есть только на следующий поезд в купе первого класса, – сказала она.

– Супер, сколько стоит? – спросил Коннер.

– Двести фунтов каждый.

Коннер сглотнул.

– Ха, двести фунтов, какие они тяжёлые, – пробормотал он. – Берём. Хорошо, что бабуля Пёрл дала нам кучу денег.

Коннер заплатил за билеты, и ребята, поспешно отойдя от кассы, направились к Пёрл. Бри оглянулась: кассирша с подозрением следила за ними, поднося ко рту кружку кофе.

– Она таращится на нас, что делать? – прошептала Бри Коннеру.

– Хватаем старушку и садимся в поезд, – шепнул он в ответ.

– Мы не можем похитить бабушку!

– А что ещё остаётся?

Сердца у них колотились как бешеные – они вот-вот совершат самое тяжкое преступление за всю жизнь. Ребята наклонились к старушке и тихонько с ней заговорили.

– Здрасьте, вы не сделаете нам одолжение? – спросил Коннер.

Пёрл им улыбнулась, подтвердив их догадку, что по-английски она ни бум-бум.

– Wer sind Sie? – проговорила она.

– Что она сказала? – Коннер повернулся к Бри.

– Думаю, это значит: «Кто вы такие?», – сказала Бри. – Она немка.

– Ты знаешь немецкий?

– Совсем немножко – моя настоящая бабушка родилась в Германии.

– Спроси её, не хочет ли она поехать с нами, – сказал Коннер.

Бри облизнула губы и попыталась перевести эту фразу:

– Вы не хотели бы… э-э… eine Reise с uns?

Пёрл поморгала и едва заметно качнула головой.

– Будем считать, она кивнула. Хватаем её и бежим! – прошептал Коннер.

Бри взялась за ручки коляски Пёрл, и ребята помчались на досмотр багажа. Пёрл лучезарно улыбалась, очевидно, не имея ни малейшего представления, куда её везут. Коннер и Бри протянули свои билеты контролёру, и тот внимательно их изучил.

– Ich werde entführt, – как бы между прочим сказала Пёрл контролёру.

Бри испугалась и фальшиво рассмеялась.

– Ой, бабуль, ты такая смешная! – громко сказала девочка. – Прямо весь день шутишь.

Контролёр вернул им билеты и разрешил пройти дальше.

– Что она ему сказала? – шёпотом спросил Коннер.

– Она сказала, что её похитили! – перевела Бри.

– Ой. – Коннер виновато посмотрел на их пленницу – она по-прежнему беззаботно улыбалась. – Ну, она, похоже, не против.

Ребята провезли коляску по платформе и подошли к вагону в начале поезда. Проводник сложил кресло и убрал его в багажное отделение вместе с их чемоданами. Коннер и Бри помогли Пёрл подняться по лесенке, а затем пройти в их купе первого класса. Для парочки сбежавших из дома подростков и похищенной ими старушки это купе было слишком роскошным. Мягкие сиденья были обиты красным бархатом, а на окнах висели белые занавески.

Осторожно усадив Пёрл, ребята сели напротив неё. Пока поезд не тронулся, они сидели неподвижно и пристально следили за старушкой, как за ядовитым животным. Им казалось, что в любую секунду она может криком позвать на помощь, но этого не случилось. Пёрл просто улыбалась, как и раньше, и с довольным видом смотрела в окно.

Поезд быстро набрал скорость, и вскоре они уже мчались по английским пригородам, направляясь в Париж. Коннер нашёл в купе буклет, на обороте которого была напечатана такая же карта, как на станции.

– Когда доедем до Парижа, надо будет пересесть на поезд до Монте-Карло, – сказал Коннер.

Пёрл оторвала взгляд от окна и радостно сообщила:

– Ich liebe Monte Carlo!

– Кажется, она любит Монте-Карло, – перевела Бри.

– Ладно, – с опаской посмотрев на старушку, сказал Коннер и продолжил рассказывать свой план: – Потом, когда доберёмся до Монте-Карло, попытаемся найти казино «Люмьер дез Этуаль» и проверим, примут ли там мою фишку.

Пёрл снова повернула голову и заявила:

– Ich liebe das Lumière des Etoiles!

Очевидно, казино она тоже любила.

– Зачем нам в казино, если надо найти банк? – спросила Бри.

– Матушка Гусыня говорила, что эта фишка мне пригодится, – объяснил Коннер. – Когда она дала её мне, сказала, что если вдруг я когда-нибудь окажусь в Монте-Карло, то должен найти стол с рулеткой в северо-западном углу и поставить эту фишку на чёрное. Тогда я ничего не понял, но теперь мне кажется, мы найдём там то, что нам поможет. У меня хорошее предчувствие.

В поезде стало темно – он въехал в тоннель под Ла-Маншем и через некоторое время уже мчался по Франции. Англия находилась всего в паре часов езды от Франции, однако у ребят возникло чувство, что они оказались в совершенно другом мире. Чем ближе поезд подъезжал к Парижу, тем сильнее становилось ощущение, что они смотрят на ожившую картину. Все здания были украшены затейливой отделкой, будто бы вылепленной вручную. Попадалось много высоких и узких строений с множеством окошек, забранных коваными решётками. Вскоре поезд доехал до Северного вокзала.

Коннер и Бри помогли Пёрл спуститься с поезда и покатили её коляску через людную станцию.

– Надо обменять фунты на евро, а то не сможем купить билеты до Монте-Карло, – сказала Бри Коннеру.

Ребята нашли обменный пункт и, обменяв на евро все оставшиеся у них фунты, подошли к кассе за билетами на следующий поезд до Монте-Карло. Чтобы не вызвать подозрений, они снова выдали Пёрл за свою бабушку.

– Вам первый класс или эконом, monsieur? – спросила кассирша.

– Эконом, если можно, – сказал Коннер.

– Сэкономить на мне хочешь, Бейли? – с иронией заметила Бри.

– Ладно, первый класс, пожалуйста, – проворчал Коннер. – Ох и влетит мне дома…

Спустя час Коннер, Бри и бабуля Пёрл сели в ещё одно купе первого класса. Ехать предстояло долго, поезд мерно покачивался, и все трое спали без задних ног. Сделав по пути пять остановок в разных городах, через шесть часов поезд прибыл на станцию Монте-Карло. Забрав багаж и бабулю Пёрл, ребята направились к выходу.

Город был роскошный. У подножия монакских холмов вдоль океанского побережья тянулись ряды разноцветных отелей, вилл и пансионатов. В воздухе чувствовался солоноватый запах океана. В заливе неподалёку от прибрежной полосы были пришвартованы сотни катеров и яхт, которые плавно покачивались на лазурной воде.

– Так вот откуда берутся картинки на открытках, – изумлённо пробормотал Коннер.

Прохладный ветерок обдувал их лица, золотистые лучи заходящего солнца приятно согревали – наслаждение, да и только. Пёрл напевала себе под нос какую-то весёлую мелодию, пока ребята катили её по этому райскому городу.

Некоторое время они бесцельно бродили по улицам, разыскивая хоть какой-нибудь указатель или вывеску казино «Люмьер дез Этуаль». Вскоре они поняли, что город едва ли не целиком состоит из казино.

– Это как иголку в стоге сена искать, – сказала Бри.

– Может, ты в телефоне посмотришь? – спросил Коннер.

– Батарейка села ещё в Париже, – вздохнула Бри.

И вот, когда они уже не надеялись, что им улыбнётся удача, Пёрл вдруг потянула Коннера за рукав и указала на здание в конце улицы.

– Das Lumière des Etoiles casino! – с довольным видом сообщила она.

Бри и Коннер так обрадовались, что захотели обнять старушку, но, поскольку они до сих пор не знали её имени, подумали, что это будет невежливо, и обняли друг друга.

– Бабуля Пёрл, ты просто прелесть! – воскликнул Коннер, толкая коляску к казино.

Казино «Люмьер дез Этуаль» оказалось огромным зданием с высокими колоннами, которое венчал необъятный стеклянный купол. Если бы над входом не мигала вывеска с названием, строение можно было бы принять за старинную городскую думу, которую выкрасили в песочно-жёлтый цвет, как и все здания в городе.

Коннер и Бри с трудом втащили коляску Пёрл по лестнице наверх и вошли внутрь. В казино были полы из зелёного мрамора, а вдоль стен стояли позолоченные колонны. С купола, служившего потолком, свисала громадная люстра, заливавшая ярким светом игровые автоматы и карточные столы.

Всем посетителям казино было за восемьдесят. Куда ни глянь, Коннер и Бри всюду видели инвалидные коляски, ходунки и седые волосы. Одни бабушки показывали другим фотографии своих внуков, а потом обдирали друг друга как липку. Старики хвастались потускневшими от времени татуировками, которые они по глупости сделали в молодости. У ребят возникло ощущение, что они вошли в помещение со множеством Пёрл.

– Неудивительно, что Матушке Гусыне и Пёрл так нравится это казино, – заметил Коннер. – Мне кажется, мы нашли их привычное место обитания.

Коннер и Бри подкатили коляску Пёрл к игровому автомату и дали ей пригоршню монеток, чтобы она не скучала, а сами отправились на поиски нужного стола для рулетки. Как и описывала Матушка Гусыня, он стоял в северо-западном углу и, в отличие от прочих столов в казино, был никем не занят. Ребята стали пробираться через толпу престарелых завсегдатаев заведения, ловя на себе недоумённые взгляды, – они были тут самыми молодыми и, конечно, выделялись.

Подойдя к рулеточному столу, Коннер полез в карман за покерной фишкой. Крупье, одетый в белую рубашку, застёгнутую на все пуговицы, чёрный жилет и галстук-бабочку, остановил Коннера жестом, не дав ему сказать ни слова.

– Прошу прощения, mademoiselle и monsieur, но на этом столе можно играть только особыми фишками, – сказал он. – К тому же, как мне кажется, вам ещё рано ходить по казино.

Коннер показал крупье голубую покерную фишку. У того загорелись глаза.

– Мы не играть пришли. Но я хочу поставить эту фишку на чёрное.

Похоже, это была некая кодовая фраза: крупье опустил руку и, подняв брови, пристально посмотрел на ребят.

– Ясно. Минуту, пожалуйста. – Он снял телефонную трубку с аппарата, стоящего под столом. – Monsieur, nous avons quelqu’un avec un jeton noir, – сказал он кому-то по-французски и повесил трубку. – Управляющий сейчас подойдёт.

Коннер и Бри не поняли, радоваться им или нет. Неужели фишка действительно поможет им в поисках? Или же их просто выпроводят из казино?

Через пару минут управляющий казино «Люмьер дез Этуаль» подошёл к рулеточному столу. Это был высокий дородный человек с пышными чёрными усами. Одет он был в строгий костюм с галстуком, который он поправил, здороваясь с ребятами.

– Bonjour, – сказал управляющий. – Я могу вам чем-то помочь?

Коннер показал ему свою покерную фишку.

– Да, это фишка нашей бабушки. – Он показал на Пёрл за автоматом. Она оказалась недурным прикрытием – ничего страшного, если она ещё раз сыграет эту роль.

– Можно взглянуть? – Коннер положил в протянутую руку управляющего фишку, и тот, достав из-за лацкана пиджака увеличительное стекло, принялся разглядывать ребро фишки. – Отлично, ступайте за мной, – сказал он, отходя от стола.

Коннер и Бри переглянулись – никто из них не решался пойти первым. Наконец Коннер побежал за управляющим, Бри, не отставая ни на шаг, шла следом.

Управляющий привёл ребят к лифту и вежливо придержал двери. В здании казино было пять этажей и пять кнопок на панели в кабине лифта соответственно, но, когда двери закрылись, мужчина нажал сразу несколько кнопок, словно набирая секретный пароль. К удивлению ребят, лифт поехал не вверх, а вниз, на какой-то потайной этаж.

– Вам нравится в Монте-Карло? – как ни в чём не бывало поинтересовался управляющий.

– Ага, – выдавил перепуганный Коннер, гадая, куда их везут.

Наконец лифт остановился, и двери открылись.

– Сюда, пожалуйста, – сказал управляющий.

Выйдя из лифта, изумлённые Коннер и Бри поняли, что стоят на верхнем этаже подземного внутреннего двора. Он был громадный и уходил на четыре этажа вниз. Создавалось ощущение, что под ними тюремный корпус, только вместо камер для заключённых вдоль стен тянулись ряды банковских ячеек.

– Так вот где её ячейка! – воскликнул Коннер.

– Значит, это не настоящее казино, а секретный банк, – сказала Бри.

– О нет, это одно из старейших казино в Монте-Карло, – заверил их управляющий. – Но прежде чем стать казино, это место сотни лет служило одним из лучших в мире хранилищ для частной собственности. В начале двадцатого века здание купили под казино на условии, что хранилище останется действующим. Ячейки не сдаются и не находятся во временном пользовании – их приобретают в бессрочное владение, как участок на кладбище.

– То есть внутри этих ячеек хранятся вещи, которые останутся там навсегда? – спросил Коннер.

– Как правило, ячейки и их содержимое передаются по наследству, но бывают случаи, когда владелец умирает, не успев назначить наследника, – объяснил управляющий.

– И вещи этих людей будут просто заперты в ячейке?

– Да. Но если человек прячет что-то под замок в подземном хранилище, значит, он не хочет, чтобы кто-то об этом знал.

Коннер и Бри дружно сглотнули. У обоих побежали мурашки при мысли, что может скрываться за этими металлическими дверцами.

– Ну а теперь идите за мной, я покажу вам ячейку вашей бабушки, – сказал управляющий.

Ребята спустились за ним по лестнице на минус третий этаж.

– Вот, пожалуйста, ячейка 317.

– Погодите, а вы уверены, что это наша ячейка? – уточнил Коннер.

– На ребре каждой фишки вырезан маленький номер. Перед тем как привести вас сюда, я проверил ваш. Также каждая фишка служит ещё и ключом. Они не ребристые, как обычные фишки, но у них есть специальные засечки и выемки. Если вы поместите правильную фишку в замок ячейки и повернёте ручку, хранилище откроется. А если вставите туда неправильную фишку – она сломается, как только вы повернёте ручку.

– А откуда вы знаете, что мы настоящие владельцы? – поинтересовалась Бри. – А вдруг мы украли фишку?

– Согласно трёхсотлетнему уставу банка, держатель фишки является её законным владельцем. Мы выдаём по одной фишке каждому клиенту. Если он её сломает или потеряет, или её украдут, это не наша забота. Следуя этому правилу, мы избежали множества судебных исков и ограблений.

Коннер и Бри понимающе кивнули. Это было весьма странное хранилище с серьёзными правилами. Неудивительно, что Матушка Гусыня приобрела здесь ячейку.

– А теперь желаю вам приятно провести время, – сказал управляющий. – Устав также гласит, что я должен покинуть хранилище, прежде чем вы откроете ячейку, чтобы гарантировать вам полную конфиденциальность в отношении вашего имущества. Подождите, пожалуйста, пока я выйду, а потом можете открывать. Когда закончите, вызовите лифт и поднимайтесь на первый этаж. – Управляющий говорил совершенно непринуждённо, словно находился в самом обычном месте.

Потом он поднялся по лестнице на минус первый этаж, вызвал лифт и уехал, оставив ребят одних.

– Как тут жутко, – пробормотал Коннер.

– Тут классно, – возразила Бри. – Ты только подумай, что – или даже кто! – может храниться в этих ячейках!

Бри явно увлекало то, что до мурашек пугало большинство людей. Коннера эта её особенность увлекала и пугала одновременно.

– Надеюсь, сработает, – сказал он, вставляя фишку в замок ячейки.

Он повернул ручку, дверца со щелчком приоткрылась, и на них дохнуло смесью самых разных запахов. Коннер придерживал дверь за ручку, но не открывал её настежь.

– Чего ждёшь? – спросила Бри.

– Да я просто подумал, сколько всего необычного и опасного мы наверняка сейчас увидим, – сказал он.

– Ага, – кивнула Бри. – Жаль, у меня телефон разрядился, я бы сфоткала.

Коннер с силой потянул на себя тяжёлую дверь, и она распахнулась. Ребята вошли внутрь и потрясённо уставились на сокровища Матушки Гусыни, которые она собирала веками.

Хранилище изнутри походило на музейный зал. Там и тут стояли, лежали, висели самые разные ценности: египетские бюсты, яйца Фаберже, сотни свитков, портреты, холсты, кости динозавров, глиняные горшки и сосуды и даже огромный пулемёт времён Второй мировой войны.

Коннер и Бри принялись копаться в этой груде вещей. Некоторые находки так их шокировали, что они едва не забыли, что ищут. Многие вещи предусмотрительная Матушка Гусыня подписала, и в некоторые обозначения им верилось с трудом. Например, к деревянному зубному протезу была приколота бумажка, на которой значилось: «Зубы Джорджа Вашингтона». Огромный свиток был подписан «Карта местонахождения Атлантиды». В маленьком конвертике лежала телеграмма с адресом Амелии Эрхарт [8].

У Бри чуть не вылезли глаза из орбит, когда она прочитала, что написано на бумажке, прикреплённой к небольшому золотому кубку.

– Как думаешь, это же не настоящий Святой Грааль? – спросила она у Коннера, подняв находку.

– Скорее всего нет, – помотал головой он.

Бри выдохнула и отставила кубок в сторону. Дальше ей под руку попался свёрнутый в рулон холст, и, развернув его, она засмеялась.

– А вот эта картина с пометкой от Леонардо да Винчи, что это оригинальная версия «Моны Лизы», точно ненастоящая, – сказала Бри, показывая Коннеру портрет.

– Э-э… А вот она, скорее всего, настоящая, – ответил он, припомнив истории Матушки Гусыни о Леонардо да Винчи.

Девочка посмотрела на картину так, словно это взрывчатка, и осторожно положила её на место. Коннер тоже то и дело отвлекался на другие вещи. Ему приходилось напоминать себе, зачем они сюда пришли.

– Ужасно, что Матушка Гусыня такая барахольщица. Если б тут не было столько хлама, мы бы сразу нашли флейту, – пробурчал Коннер.

Мальчик в сердцах отшвырнул в сторону стопку каких-то древних карт и подскочил от радости, увидев, что под ними лежит маленькая деревянная флейта.

– Бри! Иди сюда, глянь! – заорал Коннер. – Я нашёл её! Нашёл!

– Молодец! – воскликнула Бри и крепко его обняла. – На ней написано, какие ноты нужно сыграть, чтобы открыть портал?

Коннер осмотрел флейту и на самой длинной трубочке нашёл вырезанные буквы.

– Тут написано «G-E-F-C, C-E-G-F» [9], – прочитал он. – Похоже на музыкальные ноты или какую-то тарабарщину.

– Супер! Теперь можно ехать в замок Нойшванштайн и искать портал!

Бри так обрадовалась, что чмокнула Коннера в щёку, а потом побежала к двери. Коннер густо покраснел и едва не рухнул замертво. Сейчас он чувствовал себя самым особенным среди всех сокровищ в хранилище.

– Ты идёшь? – крикнула ему Бри, обернувшись.

– Ага, сейчас догоню! – Коннер взял флейту и направился к выходу.

Ребята захлопнули дверь и тщательно заперли хранилище. Коннер спрятал фишку в карман. Затем они поднялись на лифте в казино и поблагодарили управляющего за помощь.

Пока Коннер и Бри находились в казино, солнце уже зашло, и это неприятно их удивило. Однако, спускаясь по лестнице на улицу, они обдумывали дальнейший план действий.

– Когда мы были на вокзале, я посмотрела расписание, – сказала Бри. – Если поторопимся, то успеем на девятичасовой поезд до Праги, который по пути останавливается в Мюнхене.

– Отлично, – кивнул Коннер. – Только мы кое-что забыли.

– Что?

– Пёрл!

Ребята развернулись и побежали в казино. Пёрл по-прежнему сидела возле игрового автомата, где они её оставили, однако теперь старушка держала в руках три стаканчика с монетками, которые выиграла, пока ребят не было.

– Молодчина, Пёрл! – сказала Бри.

– Пёрл, хотите в последний раз поехать с нами на поезде? – спросил Коннер.

Бабушка, судя по всему, ничего не поняла, но любезно кивнула. Кажется, ей, как и им, нравилось так путешествовать.

Коннер и Бри спустили коляску с Пёрл по лестнице и со всех ног помчались вместе с ней к станции. Они успели как раз вовремя и, взяв последние билеты, сели в поезд. В этот раз им досталось купе поскромнее, чем предыдущие, но они не возражали – ведь они ехали в Германию, а значит, всё шло как надо.

Неожиданно дверь купе резко открылась, на пороге стоял сердитый на вид проводник поезда. Увидев Коннера и Бри, он сощурился.

– Паспорта, пожалуйста, – потребовал он.

– Зачем вам наши паспорта? – спросил Коннер.

Проводник прищурился ещё сильнее.

– Нам поступила информация о двух сбежавших из дома американских подростках, – сказал он. – По инструкции мы должны проверять личности всех пассажиров поезда, подходящих под описание.

Коннер и Бри застыли. До портала осталось рукой подать, но теперь, похоже, всё пропало. Коннеру пришло в голову, что если поезд едет не слишком быстро, то можно из него выпрыгнуть.

– Но это мои внуки, – вдруг раздался голос Пёрл, которая, надо заметить, говорила без малейшего акцента.

Коннер и Бри повернули к ней головы так резко, что чуть не свернули шеи. Неужели старушка всё это время знала, в чём дело?

– Я понимаю, мадам, но я всё равно должен проверить их паспорта, – настаивал проводник.

– Конечно, конечно, – проговорила Пёрл. – Подайте мне сумку, и я их достану.

И вот она очень медленно начала рыться в сумке, вынимая из неё по одной вещице за раз: сначала карандаш, потом недоеденный леденец, следом разные монетки. Затем вытащила пачку бумажных платочков, сложенные пополам листочки и обклеенные марками конверты с письмами, которые она забыла отправить. Проводник начал терять терпение, дожидаясь, когда она наконец-таки найдёт паспорта.

– Куда же я их дела? – бормотала Пёрл. – Мы были в Монте-Карло, и я убрала их в карман, но, когда мы сели в поезд, я вроде бы положила их в чемодан… точно, они в чемодане! Если вы будете так любезны и подождёте ещё минутку, я поищу их там.

– Не надо, мадам, – сказал проводник. Терпение у него лопнуло окончательно. – Я вам верю. Простите за беспокойство. – Он закрыл дверь купе и удалился по коридору.

Пёрл преспокойно убрала свои вещи обратно в сумку, а потом подняла взгляд на Коннера и Бри. Те таращились на неё с разинутыми ртами.

– Так куда мы едем теперь? – любезно поинтересовалась Пёрл.

– Вы всё это время знали, чем мы занимаемся? – спросил перепуганный Коннер.

– Я старая, но не сумасшедшая. И по-английски я тоже говорю, – сказала она.

– И вы позволили нам таскать вас по городам? – спросила Бри, напуганная не меньше Коннера.

– Да, – кивнула Пёрл. – Когда я увидела вас на станции в Лондоне, вы показались мне славными ребятами. Сперва я не понимала, что происходит, но, когда вы взяли меня с собой в поезд, я решила, что мы неплохо повеселимся.

Коннер и Бри переглянулись с одинаковыми ошарашенными лицами.

– Когда мне было столько же, сколько вам сейчас, я тоже сбежала из дому, – поделилась Пёрл. – Влюбилась в клоуна из цирка по имени Фабрицио и колесила вместе с ним по всему свету.

– Вас поймали? – спросила Бри.

– Нет, но через полгода я всё-таки собралась с духом и призналась ему в своих чувствах.

– И что Фабрицио? Испугался, что вы его преследовали? Разбил вам сердце?

– Нет, мы поженились и прожили вместе шестьдесят четыре года до его смерти. В то время слова не расходились с делом. Мы поступили по велению сердца. Нынче люди думают, что любовь – это как остров в океане: каждый мечтает доплыть до него, но никто не хочет промокнуть.

– А что вы делали на вокзале в Лондоне? – спросила Бри.

– Приезжала навестить сына. Он привёз меня на вокзал, но тогда я была ещё не готова ехать домой. А теперь, пожалуй, уже пора. Чтобы дети ценили тебя чуть больше, нужно исчезнуть на пару дней. Мне очень понравились наши приключения, но я сильно устала. На следующей остановке я сойду и поеду домой.

Коннер и Бри качали головами и смеялись.

– Кстати, как вас по-настоящему зовут? – спросил Коннер.

– Эльза, – широко улыбнулась старушка. – Но вы можете звать меня, как и раньше, бабуля Пёрл.

Ребятам понравилось, что у них появилась ещё одна бабушка.

– Ну, а нас зовут…

– Нет, – перебила их Пёрл. – Если вы не назовёте свои имена, то и мне не придётся рассказывать, что я вас видела.

Коннеру и Бри не верилось, что в реальной жизни бывают такие потрясающие люди.

– Вы гораздо круче моей настоящей немецкой бабушки, – сказала Бри.

– Ребята, это не моё дело, почему вы сбежали от родителей, но пообещайте мне, что будете беречь себя, – попросила Пёрл. – Весело только до тех пор, пока кто-нибудь не пострадает.

Коннер и Бри кивнули, но они знали, что это обещание им сдержать не под силу.



Глава 12
Тайны замка Нойшванштайн

Поезд из Монте-Карло прибыл в Мюнхен в шесть часов утра, сделав по пути несколько остановок. Коннер и Бри постарались выспаться, но толком не отдохнули. Ребята посадили Пёрл на поезд до её родного города и только после этого ушли с вокзала.

Два дня назад, когда Коннер и Бри уезжали из Германии, они даже не догадывались, что вернутся туда так скоро. Как и другие города, которые они уже повидали, Мюнхен имел свои отличительные черты. Это был город часовых башен и островерхих крыш. Повсюду встречались красивые дома с витражными окнами и деревянными дверями ручной работы. С высоты крыш и балконов на людные улицы взирали статуи святых и мифических созданий.

– Даже не верится, что все эти страны настолько разные, хотя находятся в нескольких часах езды друг от друга, – сказал Коннер.

– Пока не побываешь где-нибудь сам, не узнаешь, какое это место на самом деле, – кивнула Бри. – Можно посмотреть кучу фотографий и «погулять» по картам, но если ты не был в самом городе, не почувствовал ритм его жизни, то ты ничего о нём не знаешь.

Коннер и сам не сказал бы лучше. Не теряя времени, ребята стали продумывать, как им добраться из Мюнхена до замка Нойшванштайн.

– Плохие новости – у нас почти закончилась наличка, – вздохнул Коннер. – На еду хватит на пару дней, а больше не осталось. Не знаю, как будем добираться до замка.

– Не переживай, я кое-что придумала, – сообщила Бри. – Давай найдём какой-нибудь отель и притворимся, что мы там живём. А потом попросим у консьержа то, что нужно.

– Дай-ка угадаю, так тоже делают в твоих детективах? – поинтересовался Коннер.

– Нет, это я сама придумала, – гордо заявила Бри. – Моя бабушка живёт в Атлантик-сити рядом с кучей отелей. Когда я приезжала к ней на лето, ходила туда обедать совершенно бесплатно.

Ребята бродили туда-сюда по мощёным улицам, пока Бри не выбрала огромный роскошный отель, идеально подходящий для её плана. Здание было покрашено в жёлтый цвет, а над входом с вращающимися дверями висели флаги нескольких стран. Зайдя внутрь, Бри встала в очередь к стойке администрации, а Коннер отошёл в сторону – девочка сказала, что справится сама, а может, просто не хотела, чтобы он стоял у неё над душой.

– Guten Morgen, gnädige Frau, – поздоровался консьерж.

– Guten Morgen, рада снова вас видеть, – вежливо ответила Бри, хотя встретила этого человека впервые в жизни. – Я бы хотела узнать, не приходили ли мне сообщения, пока меня не было.

– Прошу прощения? – Консьерж выглядел озадаченным. Уж он-то точно был уверен, что никогда не видел эту девочку. – Какой у вас номер?

– Семьсот двадцать три, – сказала Бри таким тоном, словно повторяла это уже раз сто.

– А зовут вас как?

– Бри Кэмпбелл, – ответила она и притворилась, что обиделась на его забывчивость. – Но вы наверняка знаете, что номер зарегистрирован на моего отчима.

– Герр Хубер – ваш отчим? – уточнил консьерж.

– Ой, он под этой фамилией заселился? – спросила Бри, картинно закатывая глаза. – Не обращайте внимания, вообще-то он из Милуоки. Каждый раз, когда мы куда-нибудь едем, он пытается сойти за местного. Ещё и разговаривал наверняка с дурацким акцентом… Так что там с сообщениями?

– Ах да, конечно, – спохватился консьерж и просмотрел бумаги на столе. – Для семьсот двадцать третьего сообщений нет.

Бри обиженно надула губы.

– Даже от Джейкоба?

Коннер встрепенулся. Что ещё за Джейкоб?!

– Нет, извините.

– Как жаль, – сказала она, а затем перешла к делу. – Но раз уж я тут, не могли бы вы подсказать мне, как проще всего добраться до замка Нойшванштайн? А то отчим будет на работе весь день, а мне нечем заняться.

– Можно доехать на автобусе за пару часов, – сказал консьерж. – Но, к сожалению, все билеты на сегодня и завтра уже распроданы.

Услышав это, Коннер сник, но у Бри был наготове запасной план.

– А в отеле можно взять напрокат велосипеды? – поинтересовалась она.

– Да, фройляйн, – кивнул консьерж, довольный, что хоть чем-то её порадует.

– Отлично. Пожалуй, поеду покатаюсь по окрестностям.

– Один велосипед?

– Два, пожалуйста, – попросила Бри.

– Записать на счёт номера?

– Да, – кивнула Бри. – И не могли бы вы передать моему отчиму, что я поехала кататься на велосипеде? Буду вам очень благодарна.

– Конечно, с радостью, – улыбнулся консьерж. – Сейчас велосипеды привезут ко входу.

– Большое вам спасибо, – сказала Бри.

Коннер едва не забыл, что на самом деле Бри здесь не живёт. Он топнул, чтобы она повернулась к нему.

– Надо узнать, как туда доехать! – прошептал он.

– О, и ещё кое-что, – сказала Бри. – Не могли бы вы нарисовать маршрут до замка Нойшванштайн на карте? А то вдруг отчим освободится пораньше и отвезёт меня туда.

Консьерж кивнул и выполнил просьбу Бри. Она снова его поблагодарила и вышла на улицу, где вместе с Коннером стала ждать велосипеды.

– У тебя здорово получилось, – признал Коннер. – Это даже немного пугает.

Бри внимательно изучала карту.

– Так, судя по этой карте, замок находится в восьми милях отсюда… а значит, нам придётся ехать туда на великах весь день, – подытожила она.

– О нет, – проговорил Коннер, поглядев на чемодан, который он таскал с собой по всем городам. – Куда мне деть Бэтси?

– Скажи, что ты со мной, и оставь её в отеле, – посоветовала Бри, отдавая ему и свой чемодан.

– Похоже, тут мы расстанемся, старушка, – с грустью произнёс Коннер. Достав из чемодана осколок зеркала, он убрал его в карман. Если так посудить, с ним Бэтси пережила столько же приключений, сколько и с Бобом. Коннер отнёс чемодан в отель и записал на номер семьсот двадцать три. Кто знает, встретится ли он с ней когда-нибудь ещё?

Служащий отеля привёз Коннеру и Бри велосипеды, и они отправились в долгий путь до замка Нойшванштайн. Бри взяла на себя обязанности провожатого и ехала, держась за руль одной рукой и постоянно сверяясь с картой, зажатой в другой руке.

Спустя час с лишним они оставили позади загруженные транспортом дороги Мюнхена и въехали в пригород, где вскоре вдали выросли величественные Альпы. Горы были такие высокие, что казалось, будто они нарисованы на полотне неба. Их заострённые неровные вершины с вкраплениями снега походили на бороду, посеребрённую сединой. Будто солдаты на страже, Альпы горделиво взирали на свою родину.

Чем дальше ехали ребята, тем сильнее дорога шла в горку. Коннер и Бри с восторгом смотрели на покатые зелёные холмы и думали, что Германия – самое зелёное место на Земле.

Время от времени им по пути встречались деревушки, каждая из которых выглядела живописнее предыдущей. На фоне лазурного неба и белёсых гор домики с крышами, крытыми оранжевой черепицей, выделялись особенно ярко. Этот пейзаж был настолько прекрасен, что казался ненастоящим. Коннер не догадывался, что в мире есть такие красивые уголки. Он даже поймал себя на мысли, что здешние места очень напоминают ему о Стране сказок и том, как он по ней скучает.

Облака собрались над горными вершинами и будто бы нависли над окрестностями, как пушистый серый потолок. Сложно было разглядеть, где заканчивались горы и начинались облака.

Спустя несколько часов езды Коннер и Бри сделали остановку в крохотном городке Обераммергау, чтобы перекусить. Стены почти всех домов и магазинов этого города были украшены росписью с сюжетами из сказок и религиозными сценами. Ребята остановились полюбоваться одним очаровательным домиком, на котором была нарисована сцена из «Красной Шапочки».

– Ни в коем случае нельзя рассказывать об этом Шапке, – покачал головой Коннер. – Она и так слишком зазнаётся, а как узнает, что её и в Другом мире рисуют на домах, так вообще голову потеряет.

Увидев, что в центре городка на каждом шагу встречается что-то связанное со сказками, ребята обрадовались. Чего только не было в городе: скульптуры троллей и Шалтая-Болтая, магазинчики, полные игрушек, всяких безделушек и марионеток всех сказочных персонажей, и даже маленькая гостиница, которая называлась «Волк», где Коннер и Бри решили перекусить.

– У меня такое чувство, что мы обедаем в королевстве Красной Шапочки, – заметил Коннер.

– Знали бы все эти люди то, что знаем мы, – улыбнулась Бри.

Коннер опустил взгляд на свою еду.

– Ага… – невесело пробормотал он.

– Что такое? – спросила Бри.

Коннер задумался, стоит ли говорить ей о своих тревогах.

– Я не хочу, чтобы с моей сестрой, бабушкой да и вообще с кем-нибудь из Страны сказок случилась беда, – сказал он. – Но отчасти мне хочется, чтобы портал был открыт, чтобы я снова их увидел.

Бри понимающе улыбнулась.

– Ничего страшного, что ты так думаешь. Но мы постараемся извлечь выгоду из этой ситуации при любом раскладе. Если портал закрыт, значит, твои друзья в безопасности, а если нет, то, по крайней мере, ты снова с ними встретишься.

– Ага, пока на них наступает несметная французская армия, – уныло возразил Коннер.

– А может, солдаты передумали, пока находились в портале, – предположила Бри. – Всё-таки двести лет – это очень долго. Они могли полностью пересмотреть свои планы по захвату мира.

– Может. – Коннер пожал плечами. Оба понимали, что вряд ли так случится, но Коннер всё равно был благодарен Бри за поддержку. Но как бы ему хотелось жить так, чтобы на кону не стояла чья-то жизнь и не приходилось делать выбор! Ему хотелось, чтобы хоть раз после слов «и жили они долго и счастливо» так было на самом деле.

Пообедав, ребята поехали дальше. Солнце скрылось за облаками, и стало сложно следить за временем. Несколько часов спустя, когда у них уже едва не отваливались ноги от долгой езды, они добрались до деревни Хоэншвангау.

Скрытый в холмах за кронами деревьев, стоял замок Нойшванштайн. Ребята увидели издалека его башенки и подумали, что он похож на нависшего над ними великана.

– У нас получилось! – воскликнула Бри. – И весь путь занял всего-то девять с половиной часов!

– Всего-то? – простонал Коннер, сползая с велосипеда. – Мне кажется, у меня на заднице на всю жизнь останется след от сиденья.

В крошечном городке Хоэншвангау в основном были рестораны, гостиницы и сувенирные магазины для туристов, приезжающих посмотреть Нойшванштайн. Рядом с деревней, на холме напротив Нойшванштайна, стоял ещё один замок поменьше. Он был более старый, прямоугольный и из-за жёлтых стен на солнце казался золотым. Однако туристы его почти не посещали, предпочитая ему Нойшванштайн.

Посреди деревни протянулись ряды стеклянных будок по продаже билетов на экскурсии в Нойшванштайн. Рядом змеилась длинная очередь туристов, ожидавших автобусы до замка.

– Так, смотри, что я придумал, – сказал Коннер. – Мы пойдём на экскурсию в замок, будем держаться в хвосте группы, чтобы на нас не обращали внимания. Когда никто не будет смотреть, мы где-нибудь спрячемся. А поздно вечером, когда все экскурсоводы и посетители уйдут, мы обследуем замок и попробуем найти портал.

– Отличная идея! – воскликнула Бри.

Они оставили велосипеды на стоянке, пристегнув их цепью, и отправились за билетами. Но, подойдя к кассам, они увидели прикреплённый к окошку лист, на котором на разных языках было написано следующее:

ALLE TOUREN VON SCHLOSS NEUSCHWANSTEIN SIND FUR DEN REST DES TAGES AUSVERKAUFT


ВСЕ БИЛЕТЫ в ЗАМОК НОЙШВАНШТАЙН НА СЕГОДНЯ РАСПРОДАНЫ


TOURS LES BILLETS POUR LES VISITES DU CHATEAU DE NEUSCHWANSTEIN ONT ETE VENDUS POUR LE RESTE DE LA JOURNEE


TUTTI I TOUR DI NEUSCHWANSTEIN CASTELLO SONO ESAURITI PER IL RESTO DELLA GIORNATA

– О нет! – вскричал Коннер. – Что же теперь делать?

– Давай подойдём к замку поближе и осмотримся, – предложила Бри. – Может, найдём какое-нибудь окно, через которое получится залезть внутрь.

Они вышли на дорогу, ведущую к замку, и увидели чуть больше башен.

– Отсюда смотреть нет смысла, надо подняться на холм и подойти вплотную, – сказал Коннер.

Он изо всех сил старался не падать духом, несмотря на дурное предчувствие, но дела обстояли не лучшим образом. Если снаружи такие толпы, то внутри будет вообще не протолкнуться. И пролезть в замок незаметно не получится.

Коннер закрыл глаза и попросил, чтобы свершилось чудо. Им же всего-то надо попасть в замок! Судьба сказочного мира зависела от того, что они там найдут. К счастью, в жилах Коннера ещё текла волшебная кровь, и кто-то услышал его просьбу…

– Эй, Коннер, – шёпотом позвала его Бри. – Вон тот мальчик пялится и пялится на нас.

Коннер повернулся и посмотрел туда, куда показывала Бри. Неподалёку от дороги стоял крошечный одноэтажный домик, а на крыльце сидел мальчик и беззастенчиво их разглядывал. Он был маленький, лет десяти, не больше, темноволосый и очень бледный. Сам он был щуплый, но с такими пухленькими румяными щеками, что походил на куклу-марионетку.

– Привет, – поздоровался Коннер и неловко помахал мальчонке.

– Привет, – ответил тот с очаровательным немецким акцентом. – Вы американцы?

– Да, – кивнула Бри.

Мальчик широко улыбнулся и проворно поднялся со ступенек.

– Тебе нравится Америка? – поинтересовался Коннер.

– Ага! – энергично кивнул мальчик. – Там же все супергерои живут!

– А ты когда-нибудь был там? – спросила Бри.

У мальчика поникли плечи.

– Нет. Я хожу в школу, она в Фюссене, а больше я нигде не был. Но я коплю деньги, чтобы съездить в Готэм![10]

Мальчик вёл себя как восторженный щеночек, и Коннер с Бри сразу захотели взять его с собой.

– А как тебя зовут? – спросил Коннер. Они с Бри подошли поближе к его дому.

– Эммерих, – радостно сообщил мальчик. – Эммерих Химмельсбах. А вас?

– Я Коннер, а это моя подруга Бри.

– Зачем вы приехали в Хоэншвангау? – спросил он, но потом исправился: – Ой, глупо такое спрашивать. Вы приехали замок посмотреть? Все сюда ради него приезжают.

– Да, – кивнула Бри. – Ты был внутри?

– Ой, кучу-кучу раз! Мой дедуля раньше водил экскурсии по замку, а мама работала в сувенирном магазине в деревне. Так что я об этом замке вообще всё знаю!

– Ну… мы и правда приехали посмотреть замок, – удручённо произнёс Коннер. – Мы ехали на великах от самого Мюнхена, а оказалось, что все билеты на экскурсию проданы.

Услышав это, Эммерих остолбенел и чуть не рухнул на землю от такого потрясения.

– Вы ехали на великах от самого Мюнхена? – переспросил он, размахивая руками. – Зачем?!

Внезапно Коннера осенило. Бри сразу заметила, что у него загорелись глаза, и приготовилась подыграть любой его затее.

– Мы бы сказали, но не хотим подвергать тебя опасности, – сказал Коннер.

– Да, ты ещё очень маленький, – кивнула Бри.

Эммерих вытаращил глаза и разинул рот.

– Ну скажите, а? – стал просить мальчик.

– Боюсь, мы не можем, – покачал головой Коннер. – Если кто-нибудь об этом узнает, наше задание сорвётся.

– А какое у вас задание? – сгорая от любопытства, спросил Эммерих. – Вы можете мне сказать – мне даже разболтать некому!

Коннер и Бри переглянулись – мальчик был готов поверить в любую историю.

– Ну, мы приехали в Германию, чтобы кое-что спрятать, – с заговорщическим видом сказал Коннер. – Нас наняло правительство Соединённых Штатов, потому что детей вроде нас никто не заподозрит в таких делах.

Эммерих прижал ладошки к пылающим щекам; любопытство снедало его всё сильнее.

– А что вам нужно спрятать? – спросил он.

Коннер достал из кармана куртки флейту и показал мальчику.

– Вот это.

Не успев даже рассмотреть инструмент как следует, Эммерих громко ахнул.

– Погоди, а что это за штуковина?

– С виду это флейта, но на самом деле – оружие, – подключилась к разговору Бри. – И один очень плохой человек хочет её заполучить.

– И вы хотите её спрятать в Хоэншвангау?! – воскликнул Эммерих.

Ребята кивнули.

– Мы хотели спрятать её в замке, – сказал Коннер. – Там её бы приняли за один из экспонатов, но… раз экскурсий на сегодня больше нет, придётся прятать в другом месте.

– Извини, что задержали тебя, Эммерих, – проговорила Бри. – Но нам пора. Мы должны уехать из страны до ночи, иначе нас найдут.

Они развернулись и собрались было уходить, но Эммерих выбежал вперёд и загородил им дорогу.

– Нет, подождите, пожалуйста! Если хотите, я могу провести вас в Нойшванштайн!

– Но как? – притворно удивился Коннер.

Эммерих огляделся, чтобы убедиться, не подслушивают ли их, и прошептал:

– Я знаю тайный ход в замок. Дедуля как-то провёл меня по нему.

Коннер и Бри разом воспрянули духом, но виду не подали, чтобы себя не выдать.

– Не знаю, я бы не хотела подвергать тебя опасности, Эммерих, – сказала Бри.

– Но я ж сам предлагаю! Ну пожалуйста, – уговаривал их мальчик, – я смогу приглядывать за флейтой, когда вы уедете!

Ребята отошли в сторонку и, повернувшись к Эммериху спинами, притворились, что совещаются.

– Ты просто гений! – прошептала Бри Коннеру. – Представляешь, как нам повезло, что мы встретили того, кто проведёт нас в замок через тайный ход?

– Ага, ещё как повезло, – улыбнувшись, шепнул в ответ Коннер. В глубине души он знал, что в нём ещё осталась капелька магии фей, хотя открыто никогда бы в этом не признался.

Ребята придали лицам невозмутимые выражения и подошли к Эммериху.

– Ну ладно, Эммерих, если ты пообещаешь никому об этом не рассказывать, мы согласны, чтобы ты отвёл нас в замок, – сообщил Коннер.

Мальчик запрыгал от радости. За всю его короткую жизнь с ним не случалось ничего увлекательнее.

– Я знал, что вы не простые туристы. Я кучу фильмов посмотрел и всегда узнаю секретных агентов! Когда вы хотите туда пойти?

– Когда стемнеет, – сказала Бри. – Чтобы нас никто не увидел.

– Супер! Я встречу вас на Мариенбрюке через час или два после ужина. Мама прибьёт меня, если я пропущу ужин даже ради спасения мира.

– Идёт, – кивнул Коннер. – А где Мариенбрюке?

– По дороге к замку. Там куча указателей, вы не заблудитесь. Оттуда лучше всего видно замок.

– Здорово, будем там тебя ждать, – сказала Бри.

Эммерих от нетерпения подпрыгивал, а его лицо сильно раскраснелось.

– Жду не дождусь! – воскликнул он, а потом вдруг застыл на месте, словно о чём-то вспомнив. – Если после ужина я уйду, надо прибраться в комнате, пока мама не пришла домой!

Мальчик сломя голову помчался к дому, а Коннер и Бри одновременно выдохнули от облегчения.

– На нашем счету уже побег от директрисы, похищение старушки, враньё консьержу и обман невинного немецкого мальчика в том, что мы секретные агенты, – перечислила Бри. – Можно ли считать нас плохими людьми?

– Не-а, – помотал головой Коннер. – Иногда ради благой цели приходится поступать неправильно, – мудро изрёк он. – Пойдём к мосту, не терпится посмотреть на Нойшванштайн.

Ребята вернулись в деревню и вышли на дорогу к замку. Повсюду стояли указатели на разные обзорные площадки на холмах, но Коннер и Бри шли по стрелочкам с надписями «Marienbrücke» – мост Марии.

Деревянный мостик с железными перилами, протянутый от одной скалы к другой, был очень длинный и узкий. Несколько туристов смело взошли на него и фотографировали горы и лес. Когда Коннер и Бри ступили на мостик и пошли вперёд, у них слегка закружились головы – они не ожидали, что внизу, в нескольких сотнях футов, шумит водопад и ревёт горная река. На середине моста им открылся вид, от которого у ребят захватило дух, – замок Нойшванштайн во всей красе.

– О боже… – Бри ахнула и закрыла рот ладонями.

– Я не… я не… я не верю, что вижу это, – заикаясь, пролепетал Коннер.

Неудивительно, что замок Нойшванштайн считается одним из чудес Европы. Это было громадное белое сооружение со множеством окон и десятками высоких башен с конусообразными синими крышами. Замок стоял на вершине холма, со всех сторон окружённый густым лесом, и казалось, будто он вырос прямо из горы. В Стране сказок Коннер повидал немало подобных замков, но в этом мире видел такое впервые. Замок Нойшванштайн был целиком построен руками человека, без помощи всякой магии.

– Сказать, что это потрясающе, – ничего не сказать, – проговорил Коннер.

– Ага, ты прав, слов не подобрать, – кивнула Бри. – Забавно, что про портал в сказочный мир знаем только мы, – любой подумает, что это очевидно.

Коннер был с ней полностью согласен. Глядя на покатые зелёные холмы, окружавшие их со всех сторон, на кристально чистые озёра, в которых отражалось небо, затянутое плотными облаками, на маленькие деревушки, тянувшиеся сколько хватало глаз, он почувствовал, что очутился в другом мире, словно кусочек сказочного мира просочился сквозь портал и остался здесь, став Баварией.

Несколько часов ожидания Эммериха пролетели незаметно, потому что ребята любовались пейзажем. Стемнело. Мало-помалу туристы стали расходиться, и вскоре на мосту остались только Коннер и Бри. Неожиданно они заметили пляшущий среди деревьев огонёк, и из леса вышел Эммерих с фонариком в руке.

– Guten Abend, – сказал Эммерих. – Готовы идти в замок?

Мальчик повёл их по тропинке, спускавшейся по холму к обзорной площадке возле водопада. Ребята перелезли через ограду и пошли вдоль реки к подножию горы, на котором стоял замок.

– Осторожнее, не намочите ноги, – предупредил их Эммерих. Чем ближе они подходили к холму, тем стремительнее становился речной поток – вода почти выходила из берегов, словно из переполненной ванны.

Мост, замок и горы скрылись из виду за стеной густого леса, росшего у подножия. Сбоку, встроенная прямо в гору, находилась круглая дверь, засыпанная землёй и камнями. Эммерих на ощупь нашёл стальную ручку и, резко дёрнув её на себя, открыл дверь.

– Сюда.

Коннер и Бри пролезли внутрь и оказались под замком в длинном, облицованном камнем извилистом тоннеле, уходившем вглубь. Без света от фонарика Эммериха здесь стояла бы кромешная тьма. Когда ребята дошли до конца тоннеля, их провожатый открыл ещё одну круглую дверь, ведущую в небольшой магазин сувениров.

– Раньше здесь были комнаты слуг, – сообщил Эммерих. – Теперь встаньте за мной, мне нужно ввести пароль, чтобы не включилась сигнализация.

Выйдя из магазина сувениров, ребята оказались в зале, посвящённом истории строительства замка. Посреди помещения стоял огромный макет Нойшванштайна, а на стенах висели эскизы и фотографии, на которых были запечатлены разные этапы строительства и отделки замка.

Эммерих нашёл панель, спрятанную за фотографиями, и набрал длинную комбинацию цифр. Когда он нажал последнюю кнопку, загорелся зелёный свет.

– Нойшванштайн к вашим услугам! – воскликнул мальчик.

– Ну, Эммерих, веди нас на экскурсию по замку, – произнёс Коннер. – Мы хотим увидеть всё, что тут есть.

Эммерих провёл Коннера и Бри в следующий зал и подошёл к винтовой лестнице. Стены здесь были оклеены обоями с узором из каких-то незнакомых символов и фигурок драконов.

– У меня от этого места мурашки по коже, – признался Коннер.

– И у меня, – кивнула Бри. – Мне так тут нравится!

– Многие думают, что тут водятся привидения, – сказал Эммерих. – Некоторые даже говорят, будто видели, как мимо окон проплывают призраки, или слышали чьи-то стоны, хотя в замке пусто.

Коннер сглотнул, а Бри заулыбалась. Наверху лестницы они прошли мимо статуи дракона, который, словно огромный сторожевой пёс, охранял коридор.

– Сначала покажу вам тронный зал, – сказал Эммерих, ведя их за собой по коридору.

Здесь стены были оклеены обоями в шашку, ромб и цветочный орнамент. Колонны арочных окон украшала искусная лепнина, а сами арки были цветными с позолоченной окантовкой. За долгие годы цвета поблёкли, но замок всё равно производил неизгладимое впечатление своим роскошным убранством даже спустя сотню с лишним лет.

Эммерих провёл ребят через открытые двери в тронный зал. Потолком здесь служил купол, а сверху свисала огромная люстра с восковыми свечами. Стены были украшены фресками с разными мифическими созданиями и фигурами святых, а на полу раскинулась мозаика со всеми зверями из животного царства, словно олицетворяющая круг жизни.

По всему периметру зала стояли колонны из тёмно-красного гранита, державшие разноцветные арки. Вдоль стен второго этажа протянулись друг напротив друга балконы, а с них открывался вид на возвышение, располагавшееся под огромной фреской с Иисусом Христом. Этот помост как нельзя лучше подходил для трона, однако там было пусто.

– Раз это тронный зал, где тогда трон? – поинтересовалась Бри.

– У короля не было трона, – объяснил Эммерих. – Король Людвиг II велел сделать себе трон, который бы соответствовал убранству этого зала, но его объявили сумасшедшим, когда трон ещё не был готов.

– Значит, король так ни разу и не посидел на троне? – спросил Коннер. – Бедняга.

– Большая часть замка не достроена, – сказал Эммерих. – Людвиг тратил на строительство своих роскошных дворцов все деньги из казны Баварии, а когда они закончились, он стал занимать у других стран, чтобы достроить свои замки.

– Понятно теперь, почему за ним закрепилась такая дурная слава, – заметила Бри.

Коннер внимательно рассматривал каждый дюйм замка, пытаясь отыскать то, что может оказаться порталом, но в тронном зале ничего подходящего не нашёл.

– Как думаете, тут можно спрятать ваше оружие? – шёпотом спросил Эммерих, хотя, кроме них, в замке не было ни души.

– Нет, не здесь, – помотал головой Коннер. – Давай дальше искать.

– Я покажу вам спальню короля Людвига, – сказал Эммерих.

Ребята вернулись в коридор и, пройдя через массивные деревянные двери, оказались в следующем зале. Королевская спальня от пола до потолка была отделана деревом тонкой искусной работы. Всё в комнате – даже рукомойник, стол и опоры кровати – были украшены резьбой с изображениями святых, картинами дворянской жизни и сбора урожая. На стенах, не закрытых деревянными вставками, висели гобелены со сценами из «Тристана и Изольды» – одной из любимых легенд короля.

Затем ребята быстро осмотрели маленький закуток между двумя комнатами, похожий на крошечную пещеру. Но Коннер по-прежнему не удостоил его вниманием.

– Нашёл где спрятать? – спросил Эммерих.

Бри тоже было интересно, что конкретно ищет Коннер, но тот и сам не мог это объяснить – просто чувствовал, что сразу узнает портал, как только его увидит.

– Нет ещё, – покачал он головой.

– Давайте я тогда отведу вас в Певческий зал! Там есть на что посмотреть, – предложил Эммерих.

Вернувшись к винтовой лестнице, ребята поднялись на пятый этаж. Когда они вошли в Певческий зал, он сразу наполнился отзвуком их шагов по гулкому полу. Этот широкий и протяжённый зал был самым просторным помещением в замке.

Здесь и правда было на что посмотреть – несколько мгновений Коннер и Бри разглядывали богатое убранство зала, перебегая глазами с одного на другое. Чего здесь только не было: статуи, бюсты, лепнина, резные фрески и всевозможные картины, на которых были изображены персонажи и сюжеты из любимых легенд и сказок короля Людвига – рыцари в блестящих доспехах, прекрасные девы, попавшие в беду, королевские свадьбы и казни врагов. Вдоль стен с каждой стороны в ряд стояли канделябры, а с потолка свисало несколько огромных люстр.

Бри разглядывала портрет какой-то женщины.

– А вы замечали, что на всех старых картинах женщины выглядят так, будто их обманом заставили позировать? – задумчиво проговорила она.

– Этот зал до сих пор используется для всяких мероприятий, – сказал Эммерих. – Здесь расставляют стулья, инструменты и устраивают концерты и представления. Тут можно без проблем спрятать вашу флейту.

Это привлекло внимание Коннера. Эммерих был прав: флейта отлично вписывалась в обстановку Певческого зала. Если бы он сам построил этот замок, то наверняка оставил бы музыкальный инструмент, открывающий портал, там, где часто звучит музыка. Портал точно находился здесь, в Певческом зале. Коннер это чувствовал.

В дальнем конце зала располагался помост, к которому вела четырёхступенчатая лестница. Четыре колонны из тёмно-красного гранита держали три разноцветные арки, а за ними висело огромное полотно во всю стену, на котором был изображён лес во всём великолепии: раскидистые деревья, цветы, камни, белки на ветвях и даже олень.

Коннер не сводил взгляда с картины. Она казалась ему знакомой, будто он когда-то уже видел это место. Оно так и манило его к себе, и он не мог подобрать слов, чтобы описать свои ощущения.

– Что тут нарисовано? – спросил Коннер.

– Волшебный сад, – сказал Эммерих. – Не знаю, где такой есть.

– Зато я знаю. – Коннер улыбнулся и перевел взгляд на Бри. – Кажется, я его нашёл.

Все трое заворожённо смотрели на необычную картину.

– Ты хочешь спрятать тут оружие? – радостно спросил Эммерих.

Коннер решил, что пора сказать мальчику правду.

– Эммерих, на самом деле это не оружие. А мы никакие не секретные агенты.

Мальчик с грустью уставился в пол.

– Я знаю, – признался он. – Но подумал, что будет весело подыграть вам. Мне не с кем тут играть: все приезжают в Хоэншвангау на день, а потом уезжают.

Коннер и Бри сильно расстроились, услышав это. Эммерих был уже вторым человеком, который, чтобы не испытывать одиночества, позволил втянуть себя в их дела. Бри наклонилась к мальчику и посмотрела ему в глаза.

– Не волнуйся, Эммерих. Нам нужно проверить, работает ли одна штуковина, и если она работает, то нас ждут приключения покруче заданий секретных агентов.

Эммериху стало любопытно. Бри кивнула Коннеру, и тот, достав из кармана куртки флейту, пригляделся к вырезанным на ней нотам, чтобы разобраться, как правильно играть.

– Средняя трубочка – это «до», – сказала Бри. – Когда я была помладше, мама заставляла меня ходить на занятия по фортепиано. Там это так работает.

– Ну, поехали. – Коннер сыграл первые четыре ноты, потом перевёл дыхание и доиграл оставшиеся четыре. В тиши пустого замка звук получился очень чистым.

Музыка флейты разнеслась эхом по залу, как и другие звуки, однако она не затихала, а звучала всё громче и громче, заполняя всё пространство. Стены задрожали, люстры начали раскачиваться, а пол заходил ходуном.

– Что происходит? – закричал Эммерих, заткнув уши и в ужасе озираясь.

Неожиданно между двумя центральными колоннами на помосте вспыхнул луч света; разгораясь всё ярче и ярче, он начал закручиваться во вращающуюся воронку. Секунда, другая, и вот уже всё кругом залито нестерпимо ярким светом.

– О нет, – прошептал Коннер, встретившись взглядом с Бри. – Он действует! Мы можем войти в него с этой стороны. Значит, портал открылся, и французская армия…

Тут всех троих резко дёрнуло вперёд – светящаяся воронка затягивала их внутрь!

– Бежим! – заорал Коннер.

Ребята бросились в другой конец зала. Эммерих вцепился в Бри, Бри – в Коннера, а Коннер изо всех сил ухватился за канделябр, привинченный к стене. Но воронка засасывала всё сильнее и сильнее, ноги у ребят оторвались от пола, Эммерих отпустил Бри, Бри – Коннера, а тот – канделябр.

В мгновение ока Коннера, Бри и Эммериха затянуло в воронку, и они исчезли из замка Нойшванштайн, как будто их там никогда и не было.



Глава 13
Свергнутая королева

Несколько недель после бала прошли как нельзя лучше. Каждый день Алекс посещала собрания Совета фей, ездила на Корнелиусе по королевствам и помогала нуждающимся в её помощи, а по вечерам подолгу гуляла с Руком в лесу. И хотя её дневные заботы приносили ей радость, никакие дела не могли сравниться с этими свиданиями. А если в конце прогулки они целовались на прощание, Алекс казалось, что лучше просто быть не может.

Алекс так долго изводила себя тревогами по поводу бала и чувств к Руку, что теперь наконец-то успокоилась и наслаждалась жизнью. И она была так занята своими делами и мыслями, что не вспоминала о Коннере и его поездке в Германию.

Однако Алекс не обольщалась и понимала, что в скором времени её спокойная жизнь закончится. И словно в подтверждение этого фея получила письмо от Красной Шапочки.

Дорогая Алекс!

Поздравляю тебя с окончанием Школы фей, или что ты там недавно закончила – я очень тобой горжусь! И не сомневаюсь, что ты превосходно дополнишь Лигу фей, или куда там ты вступила.

Пишу я тебе, потому что мне нужно одолжение. Эта ненормальная Бо Пип опять портит мне жизнь! Она убедила Палату Прогресса устроить между нами дебаты перед завтрашними выборами. Какая дикость! Разве подданным понравится смотреть, как их королева защищается от злобных нападок на её персону? Неужели слова «благородство» и «великодушие» теперь пустой звук?

В общем, я хотела узнать, не слишком ли ты занята в этом своём Собрании фей и не сможешь ли приехать на дебаты и поддержать меня. Мне будет на руку, если на моей стороне выступит фея, а когда завтра вечером объявят результаты голосования и Бо Пип проиграет, ты сможешь превратить её в тыкву и мы будем по очереди дубасить её кувалдой.

С наилучшими пожеланиями,


Её Величество королева Красная Шапочка королевства Красной Шапочки


P.S. Чарли передаёт привет. Он помогал мне с предвыборной кампанией. Я уговорила Палату Прогресса дать ему провести дебаты. Чарли тоже хочет с тобой увидеться!

Письмо доставил лично один из гонцов Шапочки. Бедняга скакал всю ночь и смертельно устал.

– Передайте, пожалуйста, королеве Шапочке, что я приеду, – вздохнула Алекс.

Вечером на прогулке Алекс рассказала Руку о письме.

– Ты расскажешь Шапочке о том, что мы видели в сарае у Бо Пип? – спросил Рук.

– Нет, вряд ли. Нельзя винить Бо в нечестных намерениях, потому что Шапочка тоже поступает нечестно.

– Значит, завтра мы с тобой не увидимся? – спросил Рук и состроил обиженную гримаску.

– Скорее всего нет, – покачала головой Алекс. – Встретимся послезавтра.

– Хорошо, мы с отцом завтра будем выдёргивать сорняки, а это обычно занимает почти весь день, – невесело усмехнувшись, сказал Рук.

– Что смешного? – спросила Алекс.

– Да просто сравнил, как день проходит у меня, а как – у тебя. Ты будешь участвовать в выборах, от которых зависит судьба королевства, а я буду дёргать сорняки.

– У каждого своя роль, – поддразнила его Алекс. – И если тебя это утешит, проблемы Шапочки словно сорняки: сколько от них ни избавляйся, они всё равно появляются.

На следующий день Алекс верхом на Корнелиусе отправилась в королевство Красной Шапочки и прибыла туда как раз к началу дебатов. Издалека казалось, будто королевство полностью выкрашено в красный цвет, но, подъехав поближе, Алекс увидела, что все торговые лавки, дома и деревья обклеены агитационными листками Шапочки.

На большинстве плакатов было написано «ГОЛОСУЙТЕ ЗА КРАСНУЮ ШАПОЧКУ», а ниже красовался её портрет. Другие были более броские: «КРАСНОМУ КОРОЛЕВСТВУ – ПРЕКРАСНУЮ КОРОЛЕВУ», «ВЕЛИКОЕ КОРОЛЕВСТВО ДОЛЖНО ПРИНИМАТЬ ВЕЛИКИЕ РЕШЕНИЯ: ГОЛОСУЙТЕ ЗА КРАСНУЮ ШАПОЧКУ. Некоторые в открытую оскорбляли Бо Пип: „НЕ БУДЬ ДУРАКОМ – НЕ ГОЛОСУЙ ЗА БО ПИП“ или более грубо: „ПИП ТЕРЯЕТ ОВЕЦ“.»

Алекс поискала листовки в поддержку Бо Пип, но не нашла ни одной. Либо она не лезла из кожи вон с предвыборной кампанией, либо её плакаты были заклеены листовками Шапочки.

В парке в центре королевства рядами стояли кабинки для голосования. Возле лестницы Палаты Прогресса, на которой установили два помоста, уже собралась изрядная толпа. Представители Палаты заняли почётные места в первом ряду у подножия лестницы.

Алекс оставила Корнелиуса пастись в парке, а сама направилась к Фрогги, который нервно метался туда-сюда около лестницы, держа в руках стопку каких-то карточек.

– Она готова? – спросила Алекс.

– Насколько возможно. Я натаскивал её всю неделю.

– Уверена, ты отлично справился. – Алекс положила руку ему на плечо.

– Я очень люблю Шапочку и считаю, что она хорошая королева, хоть и по-своему. Её уверенность в себе заразительна, и это на благо королевству. Но убедить в этом других – задача не из лёгких.

Тут из Палаты Прогресса вышли Красная Шапочка и Бо Пип, которых приветствовали бурными аплодисментами. Они стали спускаться по ступенькам к помостам. Шапочка шла чуть быстрее Бо, опережая её, чтобы все овации достались ей одной.

Алекс заняла место среди представителей, а Фрогги обратился к собравшимся:

– Приветствую вас, граждане королевства Красной Шапочки! Добро пожаловать на первые в истории предвыборные дебаты. Суть их в том, что каждой кандидатке даётся возможность высказаться в свою защиту и объяснить, почему она заслуживает ваших голосов. А после этого кандидатки по очереди ответят на несколько вопросов горожан. Итак, приступим!

Фрогги встал внизу лестницы, и дебаты начались. Первой слово взяла Красная Шапочка.

– Дорогие жители королевства Красной Шапочки, – обратилась она к толпе, – прекрасно звучит, не правда ли? А если Бо Пип займёт трон, как вас величать? Пипы? Думаю, вам это не понравится так же, как и мне. Я знаю, что моя противница будет вам сейчас рассказывать, как она вас понимает, потому что она одна из вас, и так далее, и тому подобное… И знаете что? Она права!

Горожане немало удивились такому повороту. А Алекс боялась, что Шапочку сейчас занесёт не туда.

– Бо Пип действительно похожа на вас. А я разительно отличаюсь. Но именно такая королева вам нравится! Вы хотите, чтобы ваша королева представляла вас, а не была одной из вас. Поэтому меня выбрали в королевы, когда я была маленькой, – ведь я, юная невинная жертва, символизировала вас. А теперь, когда наше королевство стало великой державой, я это олицетворяю. Неужели вам хочется, чтобы другие, думая о нашем королевстве, представляли себе его правительницу как пастушку, которая сама себе готовит и убирает дом? Нет! Вам хочется, чтобы все представляли правительницу как богатую, красивую и бесстрашную королеву, потому что наше королевство такое и есть! Спасибо.

Красная Шапочка закончила речь, застыв с воздетыми к небу руками. Подданные были научены опытом и знали, что, когда королева встаёт в такую позу, им полагается хлопать.

Бо Пип откашлялась – теперь была её очередь убеждать горожан проголосовать за неё.

– Я не проводила предвыборную кампанию по той же причине, по которой не стану утомлять вас длинными речами, – это пустая трата времени, – заявила Бо. – Королева Красная Шапочка тратит ваше время и средства, но я не буду.

Из толпы послышался приглушённый шёпот. Шапочку сильно оскорбил выпад Бо. Королева оглядывала собравшихся, надеясь, что кто-нибудь обвинит Бо в нарушении правил. Пастушка держалась очень спокойно и собранно. Алекс заметила, что Бо явно взяла себя в руки после того разговора с человеком в зеркале несколько недель назад. Тем временем Шапочка изо всех сил пыталась перетянуть людей на свою сторону.

– Позвольте напомнить вам, что, когда я в детстве выжила после страшного нападения волка, вот эта мисс Всемогущественная была не в состоянии даже собственных овец найти! Овцы её пожалели и вернулись сами с поджатыми хвостами, только чтобы она так не убивалась из-за своей никчёмности! И теперь она хочет быть королевой!

В толпе засвистели и закричали, услышав дерзкое заявление Шапочки, – обстановка накалялась. Фрогги шлёпнул себя ладонью по лбу. Алекс не сомневалась, что он настоятельно советовал Шапочке избегать вот таких всплесков эмоций.

– Да будет королеве известно, что я потеряла овец всего один раз, и именно это неприятное происшествие дало мне силы в одиночку превратить ферму моей семьи в самую доходную во всём королевстве, – заявила Бо Пип. – И теперь мы занимаем первое место в стране по производству шерсти, а благодаря безупречной системе подсчёта, которую я изобрела, овцы с моей фермы больше никогда не пропадали.

Шапочка в ответ картинно закатила глаза.

– Раз ты благодаря этому неприятному происшествию так выросла, то я поражаюсь, как я до сих пор влезаю в двери своего замка. Я побывала внутри Злого Страшного Волка – внутри! Это уж точно заслуживает больше уважения, чем обыкновенная рассеянность…

– Ты отправилась в лес в ярко-красной шапке и с корзинкой свежих пирожков, – перебила её Бо Пип. – Ты сама напросилась волку в брюхо, а потом мы тебя выбрали в королевы. Если в лодку запрыгнет рыба с крючком во рту, мы сделаем её королевой?

Некоторые горожане неодобрительно загудели, усмотрев в словах Бо обвинения в свой адрес. Шапочка быстренько воспользовалась этим в свою пользу.

– Хочешь сказать, подданные королевства ошиблись, выбрав меня своей королевой? – осведомилась Шапочка.

Бо Пип бросила взгляд на горожан, которых оскорбило её замечание. Теперь ей нужно было переманить их на свою сторону.

– Я хочу сказать лишь то, что когда-то Красная Шапочка была символом королевства, но Злого Страшного Волка больше нет. Жизнь меняется, а значит, должна меняться и власть. Раньше королевству был нужен символ, а теперь нужен правитель.

Все замолкли. Горожане стали смотреть на Бо Пип иначе – не как на ту, кто осмелилась бросить вызов их королеве, но как на настоящего лидера.

– Давайте зачитаем несколько вопросов, – сказал Фрогги. – Королева Красная Шапочка начнёт, после будет отвечать Бо Пип. Первый вопрос такой: «Как вы поможете фермерам, у которых зимой помёрз урожай?»

Шапочка вскинула голову – она знала подходящий ответ.

– Я дам тёплые шубы не только фермерам, чтобы они не мёрзли, но и их урожаю, – радостно объявила королева.

Горожане недоверчиво прищурились – неужели она это всерьёз?

– Я дам фермерам достаточно грунта с перегноем, чтобы посадки пережили холода, а также горячей воды, чтобы было чем их согреть, – сказала Бо.

Горожане одобрительно закивали – её ответ понравился им больше. Фрогги перешёл к следующему вопросу.

– Теперь Бо Пип отвечает первой, а королева Красная Шапочка после неё. «Как сделать так, чтобы дети королевства получали больше полезных навыков в школе?»

Бо Пип с готовностью ответила:

– В классе можно многому научиться, но я бы пригласила детей на свою ферму или отвела бы их в городские торговые лавки, чтобы они испробовали разные ремёсла и выбрали для себя занятие по душе. Также это позволит перевести дух нашим бедным учителям, которые работают не покладая рук.

В ответ на это заявление раздались благодарные аплодисменты от группки учителей, стоявших в толпе. Между тем Шапочка раздумывала над ответом.

– Если честно, мне нравится её ответ, – уверенно кивнув, сказала она. – Да, я тоже так поступлю.

Алекс вздохнула. Кажется, для её подруги это добром не кончится.

– Следующий вопрос, – объявил Фрогги и взял новую карточку. – Теперь первой отвечает королева Красная Шапочка. «Как обеспечить безопасность в королевстве?»

Шапочка прижала указательный палец к губам, придумывая ответ. Алекс скрестила пальцы, надеясь, что положение Шапочки исправится и горожане встанут на её сторону.

– Мне нравится, когда безопасно, – ответила Шапочка, широко улыбаясь.

Алекс зажмурилась. Она будто наблюдала за крушением поезда. Несколько человек даже посмеялись над ответом Шапочки. Бо Пип выждала минуту, прежде чем ответить, чтобы все как следует прочувствовали позор королевы.

– Я думаю, безопасность государства можно обеспечить, имея сильную армию, – сказала Бо. – Могущественное королевство никогда не падёт под натиском врага.

Горожане дружно захлопали Бо Пип и принялись скандировать:

– Бо Пип! Бо Пип! Бо Пип!

Шапочка с грустью посмотрела на своих подданных. Они никак не могла взять в толк, что сделала не так. Фрогги поспешно завершил дебаты, пока всё не пошло прахом для Шапочки.

– Спасибо всем, что поучаствовали в дебатах, – проговорил Фрогги. – Пожалуйста, пройдите к избирательным кабинкам, расположенным в парке.

Пока горожане голосовали, Алекс и Фрогги сидели с Красной Шапочкой в библиотеке её замка. Все трое были как на иголках в ожидании результатов. Алекс и Фрогги устроились в больших удобных креслах возле камина, а Шапочка вот уже пару часов мерила шагами библиотеку. Когтиус следил за ней печальным взглядом из угла комнаты с таким видом, словно хотел хоть как-то облегчить её муки, будь это в его силах.

– Бо Пип – позор всей пастушьей братии! – заорала Шапочка так громко, что её наверняка услышал весь замок. – Ей никогда не стать королевой, которая превзойдёт мои заслуги хоть бы вполовину! За ней гналась стая волков? О ней написали сказку? Нет! Она летала на воздушном корабле вокруг света, спасая мир? Вот и нет! Она перерубила топором бобовый стебель, чтобы её подданных не сожрал огромный кот-людоед? Нет! А отказывалась она отдать своё королевство Колдунье? Снова нет! Кто-нибудь, кроме меня самой, вообще помнит, что я совершила ради этой страны?!

– Возможно, они помнят, дорогая, – сказал Фрогги. – Наберись терпения и дождись результатов голосования. Не признавай поражение раньше времени.

– Твои подданные, как мне кажется, верят в тебя сильнее, чем ты в них, – предположила Алекс. – Верь в них, они ведь всегда в тебя верили.

Это немного утешило Шапочку, и она даже перестала метаться по комнате. Тут в дверь постучали, и в библиотеку вошёл Третий Поросёнок. Фрогги и Алекс встали с кресел, Шапочка замерла на месте.

– Добрый вечер, ваше величество, – сказал Поросёнок.

– Голоса подсчитаны? – спросил Фрогги.

– Да, – кивнул Поросёнок.

В библиотеке повисла напряжённая тишина; Шапочка не придумала ничего лучше, как рассмеяться.

– Отлично, – как ни в чём не бывало сказала она. – Значит, выборы наконец-то закончились? Мы уже можем сказать Бо Пип, что королева – я?

Поросёнок замялся с ответом, и Алекс с Фрогги поняли, что Шапочка проиграла и вот-вот услышит самую ужасную новость за всю жизнь.

– Вообще-то, новой королевой выбрали Бо Пип, – сообщил Поросёнок.

Шапочка рухнула на ближайшее кресло и прижала руки к груди. Сердце её разбилось вдребезги.

– Прошу прощения, – проговорила она, изо всех сил сдерживая слёзы, – ты не мог бы повторить?

– Новой королевой выбрали Бо Пип, госпожа, – сказал Поросёнок.

Фрогги присел рядом с Шапочкой и крепко взял её за руку. Алекс обняла её за плечи. Когтиус подошёл и сел у её ног. Даже услышав новость дважды, Шапочка воспринимала правду с трудом.

– Но это невозможно, – качая головой, бормотала она. – Это моё королевство. Оно же названо в честь меня.

– Вообще-то, госпожа, королевство переименовали, – с сожалением сообщил Поросёнок ещё одну плохую новость.

– Как оно теперь называется? – спросила Алекс.

– Республика Бо Пип.

Шапочка натужно рассмеялась.

– Ну и название, смех, да и только, – сказала она, отчаянно пытаясь найти для себя хоть какое-то утешение.

– Когда Бо Пип официально приступает к обязанностям? – спросил Фрогги.

– Через неделю. Она любезно попросила Красную Шапочку вывезти из замка все свои личные вещи к этому времени.

Услышав это, Шапочка не сумела сохранить невозмутимое выражение лица. Она разрыдалась и уткнулась головой в плечо Фрогги.

– Оставлю вас одних, – сказал Поросёнок и вышел из библиотеки.

Когда Шапочка была счастлива, с ней порой бывало трудно находиться рядом, но Алекс даже не подозревала, насколько тяжело будет смотреть на то, как Шапочка страдает. Она проплакала до позднего вечера. Дух её был сломлен, и Алекс боялась, что она не оправится от этого горя.

– Но я же королева, – бормотала она, рыдая в объятиях Фрогги. – Я королева, королева…

* * *

Семь дней, тысяча платьев, восемь сотен пар туфель, пять сотен картин, двадцать восемь статуй и один волк – и в замке не осталось ни единого напоминания о том, что Красная Шапочка там жила. Бывшая королева провела последние минуты в замке в одиночестве, сидя в своей опустошённой спальне и глядя на голые стены, которые раньше были ей родными. Она так пала духом, что была одета в простое красное платье и накидку ему в тон.

В дверь тихонько постучали, и в комнату заглянул Фрогги.

– Багаж погрузили в кареты, дорогая. Пора ехать.

– Ладно, – сказала Шапочка и, промокнув глаза платочком, встала и вышла из спальни. Она закрыла дверь, попрощавшись не только со своей бывшей комнатой, но и с королевской жизнью.

Фрогги подал ей руку и повёл к парадной лестнице. Все слуги выстроились в коридоре вдоль стен и с уважением провожали её прощальным поклоном. Шапочка и Фрогги вышли на улицу, где их ждали двенадцать карет, битком набитых её вещами. Простые деревянные экипажи разительно отличались от тех роскошных карет, в которых прежде разъезжала Красная Шапочка.

Фрогги и Когтиус забрались в первый экипаж, дожидаясь Шапочку. Девушка окинула взглядом замок, любуясь башенками и окнами, сделанными по её задумке. В памяти всплыли все счастливые и печальные воспоминания, и она мысленно в последний раз попрощалась со своей прежней жизнью.

Вереница карет покинула бывшее королевство Красной Шапочки и отправилась во дворец Королевства фей. Алекс пригласила Шапочку пожить у неё несколько дней, пока девушка не придумает, как ей быть дальше. Алекс с помощью волшебства уменьшила вещи Шапочки, чтобы уместить их в свой крошечный шкаф, иначе они не влезли бы даже во дворец.

Алекс привела Шапочку, Фрогги и Когтиуса на большой балкон, надеясь, что, увидев красоты королевства, Шапочка немного повеселеет.

– Думаю, я принимала всё как должное, – сказала Шапочка. Она не смотрела на прекрасный вид и вообще не отрывала взгляда от пола. – Мне казалось, что я всегда буду королевой, как небо всегда будет голубым.

– Иногда стоит принимать что-то как должное, – проговорила Алекс. – Иначе всю жизнь будешь бояться всё потерять.

Когтиус тихонько поскуливал, сидя у их ног, – даже волчонок скучал по замку. Фрогги молчал с тех пор, как они приехали, и был сам не свой. Он будто заболевал чем-то, но симптомы ещё не проявились.

– Как ты себя чувствуешь, Фрогги? – спросила Алекс.

– Нормально. Немного мутит, и всё. Думаю, просто устал, неделя выдалась тяжёлая.

Он отошёл в сторону, крепко держась за перила, но Алекс не стала больше ничего спрашивать. Она попыталась придумать тему для разговора, которая отвлечёт Шапочку от её горестных мыслей.

– Пока ты здесь, я могу познакомить тебя с Руком, – предложила Алекс.

Шапочка кивнула, но затем озадаченно нахмурилась:

– Прости… с кем?

Алекс вздохнула. После такого потрясения неудивительно, что Шапочка не помнит его имя.

Внезапно на балкон выбежала Эмеральда и бросилась к Алекс.

– Алекс, скорее пойдём со мной!

– Зачем? Что случилось?

– Твоя бабушка заболела.

Алекс не нашлась что сказать. Насколько она знала, бабушка ни разу в жизни не болела. Феи-крёстные вообще могут заболеть?

Тут из дальнего конца балкона раздалось кваканье.

– А это никак не связано с моим состоянием? – спросил Фрогги.

Все повернулись к нему, и Шапочка заорала. Без предупреждения, без всякой на то причины Фрогги превратился обратно в человека-лягушку.



Глава 14
Прибытие армии

Со всех сторон Коннера окружал настолько яркий свет, что он ничего не видел и не слышал своего голоса, – только ветер свистел в ушах. Время от времени он мельком видел пролетавших мимо него Бри и Эммериха. Коннер тянулся к ним руками, но не мог достать. Мальчик понял, что они оказались в пространстве между мирами: он уже бывал здесь, когда они с сестрой пару лет назад переместились в Страну сказок через бабушкину книгу. Только на этот раз он летел сквозь световой тоннель гораздо дольше, чем тогда.

Коннер увидел впереди яркую вспышку и почувствовал, как его что-то коснулось, будто он провалился сквозь занавес. Через мгновение он уже лежал на спине и смотрел в пасмурное ночное небо. Коннер не стал двигаться, пока полностью не пришёл в себя.

Ещё две вспышки, два глухих удара – и Бри с Эммерихом приземлились неподалёку от Коннера. Он сел и увидел, что ребята тоже ошарашены.

– Что ж, теперь мы знаем, что портал точно открыт, – проговорил Коннер.

Приподнявшись и кое-как сев, Бри спросила:

– Когда сюда попадаешь, посадка каждый раз такая жёсткая?

– Нет. Не знаю, почему сейчас так получилось.

Эммерих был так ошеломлён, что у него отнялся язык.

– Кажется, мы уже не в Хоэншвангау, – наконец выдавил он, тряся головой.

Коннер поднялся на ноги и огляделся. Их окружали высокие раскидистые деревья, но ветви их были голые и засохшие. Лес окутывал туман, поэтому Коннер не видел окрестности.

Бри тоже встала и подошла к Коннеру.

– Значит, это и есть сказочный мир? – спросила она.

– Похоже на то, – кивнул Коннер. – Только я не знаю, где мы.

Эммерих попытался подняться, но ноги его не держали, и он падал снова и снова. Коннер и Бри довели его до ближайшего дерева и усадили у корней, прислонив к стволу.

– Вы скажете, где я? И что случилось в Нойшванштайне? – вопрошал мальчик.

– Я же тебе говорила, что нас ждут приключения покруче заданий спецагентов, – шутливым тоном сказала Бри.

– Мы в сказочном мире, приятель, – объяснил Коннер. – Мы открыли портал, спрятанный в Нойшванштайне.

Эммерих изумлённо округлил глаза и огляделся.

– В сказочном мире? – переспросил мальчик. – О котором рассказывается в «Белоснежке», «Спящей Красавице», «Рапунцель»…

– Они здесь живут, – кивнул Коннер. – А ещё моя бабушка и сестра. Какое-то время портал между нашим миром и этим был закрыт, но мой друг попросил меня проверить, не открылся ли он… Так мы тут и оказались.

Эммериху хотелось задать столько вопросов, что он не знал, какой выбрать.

– Почему твой друг попросил тебя проверить портал?

– Чтобы убедиться, что кое-какие злодеи сюда не попадут, – сказал Коннер.

Бри повернула голову и пристально вгляделась в лес.

– Кстати о злодеях. Раз нас затянуло в портал и мы оказались в сказочном мире, не значит ли это, что и французские…

Тут и там неожиданно появились яркие вспышки, а потом прямо с неба на землю полетело что-то тяжёлое. Поняв, что по большей части это тела людей, Бри заорала. Коннер испугался, что им на голову что-нибудь свалится, и бросился искать укрытие.

– Быстрее! Лезьте на дерево! – закричал он друзьям.

Коннер и Бри помогли Эммериху подняться на ноги, и ребята рванули к ближайшему дереву и стали карабкаться по веткам как можно выше. С верхушки им было хорошо видно, что творится вокруг. В лесу будто разразилась гроза, и с каждой вспышкой на землю падали пушки, кареты, лошади, ружья и солдаты.

– Это армия! – прошептал Коннер. – Они тоже сюда переместились!

Сквозь густой туман ребята видели, как повсюду мелькают вспышки, а сверху на землю летят уже не сотни, а тысячи солдат и пушек, и их становится всё больше и больше. Некоторых людей чудом миновали удары от падающих с неба орудий, лошадей и повозок.

Наконец вспышки мало-помалу прекратились, и в лесу на мгновение воцарилась тишина, но затем отовсюду стали доноситься стоны солдат, которые вповалку лежали на земле и шевелили руками и ногами, пытаясь понять, что с ними произошло. Они были ошарашены куда сильнее Коннера, Бри и Эммериха; многие держались за головы, корчась от боли, других нещадно рвало.

Все солдаты были обуты в чёрные высокие сапоги и одеты в белые лосины и голубые мундиры. У одних были обычные шляпы, у некоторых их украшали цветные кокарды и перья, соответствующие их званию. Солдаты долго лежали на земле, даже не пытаясь встать.

Тут из тумана вышел человек. Роста он был невысокого и носил большую шляпу с загнутыми полями. Он смотрел на корчившихся солдат с отвращением. Когда он подошёл ближе к дереву, на котором сидели Коннер, Бри и Эммерих, в воздухе запахло мускусом. Хотя Коннер и Бри никогда не видели этого мужчину, они сразу догадались, что это и есть генерал Жак дю Марки, о котором им рассказывала Матушка Гусыня.

Очевидно, генерал был более крепкой закалки, чем его солдаты, и пребывание в портале никак на нём не сказалось.

– Debout! – закричал он на своих людей. – Vous étes une honte pour la France!

– Что он сказал? – шёпотом спросил Коннер у друзей.

– Он сказал: «Вставайте, вы – позор Франции», – перевёл Эммерих.

– Ты говоришь по-французски? – спросил Коннер.

– По-немецки, по-английски, по-французски и по-датски.

Коннер поразился до глубины души.

– Ух ты, а я до сих пор и с английским-то не очень дружу.

Бри закрыла им рты руками.

– Сейчас не время мериться способностями! – резко сказала она шёпотом, и мальчики замолкли.

Между тем большинство солдат уже поднялись на ноги по приказу генерала. Эммерих потихоньку переводил Коннеру и Бри, что они говорят.

– Ведите себя как подобает мужчинам, – отчитывал солдат генерал. – Это ничто по сравнению с битвой, которая ждёт нас в скором времени.

Из тумана вышел ещё один человек. Он был высокий и широкоплечий, а его закруглённая шляпа с загнутыми полями была надета поперёк головы.

– Генерал дю Марки, поздравляю вас, мы добрались, – сказал полковник Батон.

– Да, полковник, я вижу! – рявкнул генерал. – Но поздравлять рано, надо для начала узнать, где именно мы оказались.

Тут из леса выбежали два солдата, таща под руки какого-то старика, и повели его к генералу и полковнику.

– Генерал дю Марки! Полковник Батон! – обратился к ним капитан де Ланж. – Мы тут кое-кого нашли!

– Этот человек был в лесу, когда мы прибыли, – сказал лейтенант Рамбер.

Солдаты швырнули старика на землю перед генералом дю Марки. Несчастный трясся от страха и озирался, изумлённо глядя на окруживших его людей.

– Я видел, как вы с неба упали! – сказал он дрожащим голосом. – Что это за волшебство такое?

Генералу было некогда слушать его лепет.

– Скажи, где мы, и останешься в живых.

– Вы… вы… вы в Восточном королевстве, господин, – ответил старик.

Коннер встретился взглядом с Бри – им тоже было не лишним это узнать.

– Что здесь есть поблизости, кроме леса? – спросил генерал.

– К западу отсюда проходит граница Королевства фей, но ближе всего до тюрьмы Пиноккио, она на востоке, – сообщил пленник.

Во взгляде генерала мелькнул интерес, и он подошёл к старику.

– Тюрьма, говоришь? И кого там держат?

– Самых отъявленных преступников всех королевств, – сказал старик, удивившись, что генерал этого не знает.

Морщины на лбу у Жака дю Марки разгладились, рот искривился в злорадной ухмылке.

– Господа, бог смилостивился над нами! Совсем скоро мы приберём к рукам сказочный мир! Наполеон будет очень гордиться нами!

Солдаты, которые уже успели прийти в себя, разразились ликующими криками.

– Вы хотите захватить наш мир? – в ужасе спросил старик. – Кто вы такие?

Генерал низко наклонился и посмотрел пленнику в глаза.

– К сожалению, ты узнал слишком много, – без всякого сожаления сказал он. – Убейте его.

Старик истошно закричал.

– Нет! Пощадите! У меня есть семья! – умолял он, но без толку. В генерале не было ни капли жалости. Капитан де Ланж и лейтенант Рамбер потащили старика в окутанный туманом лес. Через мгновение прогремел выстрел, а потом воцарилась мёртвая тишина.

Бри закрыла рот рукой, чтобы не завопить от ужаса. Оторопевший Эммерих смотрел в сторону леса, словно вдруг осознал, что оказался в кошмаре наяву. Коннер серьёзно поглядел на друзей: нужно сидеть тихо, иначе их ждёт та же участь.

– Полковник Батон, нужно разделить наших людей, – велел генерал. – Половина останется в лесу и разобьёт лагерь, половина пойдёт с нами в тюрьму. Выступаем на рассвете.

– Зачем нам в тюрьму, генерал? – спросил Батон.

– Набрать людей, – коротко ответил генерал.

Они направились к лесу и скрылись в тумане. Остальные солдаты собрали оружие, разбросанное по поляне, запрягли лошадей в повозки и тоже отправились в лес. Коннер, Бри и Эммерих остались одни.

Коннер жестами велел друзьям молчать и стал спускаться с дерева. Убедившись, что вокруг ни души, он помахал ребятам, чтобы те тоже слезали.

– Бедный старик, – сказал Эммерих сквозь слёзы. – Поверить не могу, что генерал его убил! Мне всегда казалось, что я могу спасать тех, кому нужна помощь, как супергерой. Похоже, я ошибался.

Коннер раздумывал над словами генерала.

– Вы слышали, что он сказал солдатам? «Наполеон будет очень гордиться».

Бри тоже об этом подумала.

– Ага, а Наполеон умер лет так двести назад. Мне кажется, они не понимают, сколько времени провели в портале.

– А как нам узнать, сколько там пробыли мы? – спросил Эммерих.

Коннер и Бри переглянулись, и их пробрала дрожь. Может, они тоже пробыли в портале гораздо дольше, чем думают? Нужно было как можно скорее найти кого-нибудь из знакомых.

Коннер так остро ощущал чувство вины перед Бри и Эммерихом из-за того, что втянул их в это, что чуть не заплакал. Он должен был вернуть их домой во что бы то ни стало.

– Врать не буду – они очень страшные. Сейчас нам нужно попасть во Дворец фей, чтобы я предупредил своих друзей о том, что армия уже здесь. Как только доберёмся туда, я придумаю, как вернуть вас в Другой мир, обещаю.

Бри и Эммерих кивнули.

– А теперь за мной, – сказал Коннер. – Нам надо идти на запад в Королевство фей, и желательно побыстрее.



Глава 15
Долгожданная встреча

Алекс сидела возле постели бабушки, держа её за руку. Спящая Фея-крёстная выглядела такой безмятежной, словно с ней ничего не случилось. Но Алекс знала, что бабушка хорошо умеет скрывать свои истинные чувства за внешним спокойствием и не выдаст их даже во сне. Чутьё подсказывало Алекс, что дело плохо.

– Вы мне скажете, что с ней такое? Или я сама, как всегда, должна догадаться? – спросила Алекс.

Эмеральда и Матушка Гусыня сидели с другой стороны постели и молчали. В комнате были и Фрогги с Красной Шапочкой: стоя у изножья кровати, они пытались придумать, как утешить Алекс. Эта неделя для всех выдалась невероятно тяжёлой.

– В последнее время твоя бабушка чувствовала себя очень уставшей, – наконец заговорила Матушка Гусыня. – Она просила меня никому об этом не говорить, а сегодня она не проснулась.

– Я тоже узнала об этом только сейчас, Алекс. Она ото всех скрывала свою болезнь.

– Что значит – чувствовала себя уставшей? – раздражённо переспросила Алекс. – Ей просто надо отдохнуть? Её можно как-нибудь разбудить? Или… или она…

Алекс не могла выговорить это страшное слово.

– Боюсь, мы ничего не можем сделать, – произнесла Матушка Гусыня.

– Получается, она умирает, – сказала Алекс. – Если это и правда так, почему вы мне не говорите?

Эмеральда тяжко вздохнула.

– Да, мы думаем, что Фея-крёстная умирает.

После этих слов у Алекс по щекам покатились слёзы. Конечно, она понимала, что рано или поздно бабушка её покинет, но ей не приходило в голову, что это случится так скоро.

– Алекс, мне так жаль, – проговорила Шапочка.

– Если мы можем тебе как-то помочь, ты скажи, – предложил Фрогги.

Но Алекс ничего не сказала. Разве тут поможешь? Утешить её могло лишь пробуждение бабушки.

– Я даже года здесь не прожила, – глотая слёзы, выдавила Алекс. – Из родных у меня осталась только бабушка. Я не понимаю, почему так случилось…

Матушка Гусыня подумала, что если объяснить это Алекс, то она немного успокоится.

– Твоя бабушка прожила очень долгую жизнь, Алекс. Не покладая рук она работала на благо сказочного мира. Она знала, что не будет жить вечно, и последние лет двести искала себе преемницу, которая сможет продолжить её дело. За эти годы у Феи-крёстной было много учеников, но ни один из них не оправдал её ожиданий. И только ты справилась и доказала, что сумеешь сохранить и продолжить её наследие. Зная это, она позволила своей душе уйти на покой.

Однако Алекс от этих слов стало только хуже.

– Выходит, это я виновата. Если бы я не осталась в Стране сказок и не вступила в Совет фей, бабушка по-прежнему искала бы себе преемника и не лежала бы сейчас постели, умирая. Я всё равно что убиваю её.

– Господи боже, нет! – воскликнула Матушка Гусыня. – Наоборот, ты её спасаешь. Благодаря тебе она теперь вольна покинуть наш мир. Каждое живое существо имеет на это право, когда приходит время.

Алекс было тяжело это слышать. Знай она, что каждый усвоенный урок, каждое пройденное испытание приближают бабушку к кончине, то бросила бы все занятия не задумываясь ни на секунду. Однако Алекс понимала, что бабушке бы не понравилось, если бы она так поступила.

– Сколько ей осталось? – спросила девочка. – Она проснётся, прежде чем совсем уйдёт?

– Сложно сказать, – покачала головой Эмеральда. – Но надежда есть всегда. Она даже может поправиться и прожить ещё сотню лет – всё зависит от того, сколько в ней осталось магических сил. Но, судя по тому, что она рассказала Матушке Гусыне, это вряд ли произойдёт.

– Вот почему Фрогги снова принял лягушачье обличье, – догадалась Алекс. – Раз она умирает, то перестаёт действовать и её волшебство, поэтому многие недавние заклинания будут постепенно терять силу.

– Верно, – кивнула Эмеральда. – И наша задача – сберечь её наследие и убедиться, что волшебство не покинет этот мир.

Алекс нежно коснулась ладонью бабушкиной щеки. Какая же у неё удивительная бабушка! Наверняка в ней ещё осталось хоть сколько-то волшебных сил.

– Фрогги, я с радостью превращу тебя в человека, – сказала Алекс. – Может, получится не с первой попытки, но, думаю, я справлюсь.

Фрогги был благодарен Алекс, что она проявила участие, хоть и самой ей было сейчас нелегко, однако его ответ удивил всех.

– Нет, не нужно. Шапочка, дорогая моя, надеюсь, ты поймёшь, но после долгих размышлений я решил остаться в обличье лягушки.

Все были потрясены до глубины души, особенно Шапочка.

– Что? Как ты до этого додумался? – спросила она.

– Сколько бы раз я ни становился человеком, я всё равно превращаюсь в лягушку, – объяснил Фрогги. – Мне кажется, это неспроста. И хоть я не подаю виду, но каждое превращение тяжелее предыдущего. С каждым разом мне всё сложнее заново учиться нормально ходить, есть да и просто жить как человек. Уж лучше всегда пребывать в одном обличье, и, похоже, мне суждено быть лягушкой.

Шапочка изо всех сил старалась перенести эту новость стоически, но, поскольку она совсем недавно лишилась ещё и трона, самообладание её подвело.

– Простите, – проговорила она, смаргивая слёзы. – Вы не думайте, я не расстроилась. Чарли, ты остался со мной, даже когда я потеряла своё королевство, а по сравнению с этим твоё решение остаться на всю жизнь лягушкой – сущий пустяк, так что я поддержу тебя. Мне просто нужно свыкнуться с этим. Прошу прощения, я выйду на воздух.

Шапочка вышла из покоев Феи-крёстной с невозмутимым лицом, но, едва дверь закрылась, все услышали, как она зарыдала. Алекс отпустила бабушкину руку и поднялась с постели.

– Мне тоже надо подышать.

– Я с тобой, – сказала Матушка Гусыня.

– Я побуду с Феей-крёстной, – предложила Эмеральда.

– Я тоже, – сказал Фрогги, занимая место Алекс.

Идя по открытым коридорам вместе с Матушкой Гусыней, Алекс заметила, что слух о болезни Феи-крёстной облетел уже весь дворец. Все феи, которые встречались им по пути, смотрели на Алекс с сочувствием и почтением к её горю.

– Тяжело будет пережить это без брата, – сказала Алекс. – Я всё отдам, только бы он был рядом со мной.

Матушка Гусыня быстро огляделась и, когда они дошли до пустынного конца коридора, завела Алекс за колонну, чтобы их было не видно.

– Алекс, мне нужно кое-что тебе рассказать, – проговорила Матушка Гусыня. – Речь о твоём брате.

– В чём дело?

– Когда твоя бабушка в первый раз сказала мне о своём состоянии, я сразу же связалась с Коннером. Я не говорила ему, что она больна, но попросила его кое-что проверить…

– Что проверить?

– Заклинание, удерживавшее Фрогги в человеческом обличье, – не единственные чары, которые могут перестать действовать, – объяснила Матушка Гусыня. – То заклинание, что она наложила на портал между мирами, тоже может потерять силу. И я попросила Коннера проверить, не открылся ли он.

Алекс обуревал целый вихрь эмоций. Неужели горе принесёт ей и радость? Если портал открыт, то, возможно, она снова увидит брата.

– И скоро мы это узнаем?

– Я пока жду от него вестей, – сказала Матушка Гусыня. – Хоть волшебные силы твоей бабушки убывают, сколько-то их всё равно осталось, поэтому сложно сказать, какие её заклинания перестанут действовать. Может, пройдут недели, месяцы, а то и годы, прежде чем мы узнаем, открыт ли портал.

Неожиданно в коридор ворвалась Шапочка, но, увидев за колонной Алекс и Матушку Гусыню, резко остановилась.

– Шапочка, что случилось? Ты из-за Чарли расстроилась, или Когтиус опять фею проглотил?

– Я ушла на балкон, чтобы выплакаться, как вдруг кое-что заметила! – с горящими глазами воскликнула Шапочка. – Не знаю, почудилось ли мне, но я только что видела Коннера, бегущего к дворцу!

Матушка Гусыня резко повернула голову к Алекс.

– А может, узнаем и прямо сейчас, – закончила Матушка Гусыня. – Скорее на балкон!

Втроём они бросились по коридору к большому балкону. Подбежав к перилам, они огляделись и увидели, что по саду к дворцу в самом деле мчится очень знакомый мальчик.

– Коннер! – заорала Алекс. Увидев брата, она так оторопела, что подумала, будто он ей мерещится. Может, у неё и правда галлюцинации после всего пережитого?

– Алекс! – закричал в ответ Коннер. Он задыхался и был весь мокрый от пота, словно бежал несколько часов без остановки. – Мне надо тебе кое-что сказать… – Но тут его голос оборвался, глаза закатились, и он рухнул на землю как подкошенный.

Не медля ни секунды, Алекс выбежала с балкона, промчалась через весь дворец и, ворвавшись в сад, села на траву рядом с Коннером, положив его голову себе на колени. Матушка Гусыня и Красная Шапочка подбежали следом.

– Он умер?! – воскликнула Шапочка, прячась за спиной Матушки Гусыни.

– Коннер, ты меня слышишь? Ты меня слышишь? – спрашивала Алекс брата.

Матушка Гусыня достала из-за тульи шляпы свою фляжку и выплеснула её содержимое Коннеру в лицо. Тот мигом очнулся и резко сел.

– Ай! Жжётся! – выкрикивал он, пытаясь протереть глаза. – Вы совсем, что ли?

– Извини, обычно это помогает, – сказала Матушка Гусыня.

Увидев, что брат цел и невредим, Алекс расплакалась. За долгие месяцы она свыклась с мыслью, что никогда больше с ним не увидится, и вот он сидит прямо перед ней! Она стиснула его в объятиях и заплакала ещё сильнее, прижавшись к его груди.

– Коннер! Ты здесь! Правда здесь! – всхлипывала Алекс. – Я никогда никому так не радовалась!

Коннер тяжело дышал после быстрого бега, но нашёл силы обнять сестру.

– Я тоже рад тебя видеть, Алекс, – пропыхтел он.

Матушка Гусыня перебила ребят.

– Слушай, раз ты тут, значит…

– Портал открыт! – выдохнул Коннер. – И армия тоже здесь!

Матушка Гусыня побелела как простыня. Качая головой, она залпом выпила остатки пойла из своей фляжки. Алекс не понимала, о чём они говорят.

– Коннер, какая ещё армия? И от кого ты бежал?

– Долго рассказывать. Со мной тут двое друзей из нашего мира, они мне портал помогли найти. Они ещё в лесу, догоняют меня. Пришлось их оставить, потому что они медленно бежали. Надо их отыскать и как можно скорее отправить домой.

– Я этим займусь, – сказала Матушка Гусыня и свистнула, подзывая Лестера. Через пару минут гигантский гусь слетел с башен дворца и приземлился рядом с Гусыней. Лестер тоже немало удивился, увидев Коннера.

– Га-а-а-а? – вопросительно загоготал гусь.

– Привет, дружок, давно не виделись, – сказал Коннер, гладя длинную шею Лестера.

Матушка Гусыня запрыгнула на гусака, и они полетели искать Бри и Эммериха. Коннер уже пришёл в себя и поднялся на ноги, но с трудом переводил дух.

Наверху лестницы появился Фрогги и, посмотрев в сторону сада, опешил.

– Коннер? Это правда ты?

– Да, Коннер вернулся! – крикнула ему Шапочка. – Вроде какой-то порт снова открылся!

Фрогги попрыгал в сад и крепко обнял старого друга. Неважно, как он вернулся, главное, что этот день всё же принёс им радость.

– Здорово, Фрогги! Очень рад тебя видеть! – сказал Коннер.

– Ты сам не свой, – заметил Фрогги. – Что-то случилось?

– Пожалуйста, скажи, в чём дело, – попросила Алекс. – Ты меня пугаешь.

Коннер несколько раз глубоко вздохнул, переводя дух, а потом рассказал обо всём по порядку. Начал он с поездки в Германию, где услышал предостережение братьев Гримм, скрытое в одной из сказок. Затем объяснил, как пытался выйти на связь с Алекс, а в итоге связался с Матушкой Гусыней. Дальше он рассказал о том, как братья Гримм обманом заманили Великую армию в заколдованный портал, а после этого – о своём путешествии по Европе и о том, как он вместе с Бри, а потом и с Эммерихом искал портал, чтобы проверить, открыт ли он. А напоследок, и это привело в ужас Алекс, Фрогги и Шапочку, он сказал, что спустя двести лет в Страну сказок явилась несметная армия, которая хочет захватить этот мир.

Все потеряли дар речи. Им просто не верилось, что эта ужасная неделя в конце обернулась для них сущим кошмаром.

– Боже, – прошептала Алекс, – даже не верится.

– И не говори! У меня эти два дня были просто невероятными.

Алекс озадаченно нахмурилась.

– Два дня? – уточнила она. – Погоди, ты пытался связаться со мной во время бала?

– Ага, – кивнул Коннер и закатил глаза, вспомнив свои тщетные попытки достучаться до Алекс. – Ты, наверно, была там занята круглые сутки, раз три дня со мной не разговаривала.

– Извини, просто много всего навалилось, – сказала Алекс, не желая вдаваться в подробности. – Но бал же был почти месяц назад… Коннер, ты провёл в портале несколько недель!

Едва сердце Коннера успокоилось, как тут же снова бешено забилось. Догадка Эммериха была верна: не только солдаты потеряли счёт времени, находясь в портале, – они тоже. Неудивительно, что им было так плохо, когда они тут оказались.

– Ох нет, – простонал Коннер. – Значит, Бри и Эммерих пропали из дома на целый месяц!

– Когда Матушка Гусыня вернётся, мы отведём их ко мне в комнату и отправим домой через «Страну сказок», – решила Алекс. – Если портал открыт, книга тоже должна работать.

Тут Коннер кое-что вспомнил.

– Но Матушка Гусыня не объяснила, почему портал открылся. Вы знаете, в чём дело?

Алекс перевела печальный взгляд на Фрогги и Шапочку, и все замолкли. Коннер понял, что они знают о чём-то важном, а он нет.

– Так в чём дело? Что-то случилось?

Алекс глубоко вздохнула, чтобы собраться с духом.

– Коннер, портал открылся и Фрогги снова превратился в лягушку по одной и той же причине, – сказала она. – Бабушкина магия перестаёт действовать, потому что… она умирает.

У Коннера возникло такое чувство, будто его ударили в солнечное сплетение. Он упал на колени, его взгляд заметался по саду. Нет, не может быть. Он стольким рисковал в Другом мире, чтобы спасти своих родных, а теперь выясняется, что бабушку спасти нельзя. Он будто очутился в кошмаре и не мог проснуться.

– Бабушка не может умереть, – проговорил Коннер сквозь слёзы. – Она же Фея-крёстная… Феи не умирают…

Говорить эти страшные слова брату было ещё тяжелее, чем услышать их.

– Оказывается, умирают, – тоже сквозь слёзы сказала Алекс.

– Сколько ей осталось?

– Никто не знает. Эмеральда говорит, что, пока у неё остаются волшебные силы, она может поправиться, но вряд ли так будет, потому что все её заклинания перестают действовать.

Неожиданно на друзей налетел резкий порыв ветра – это возвращался Лестер и Матушка Гусыня, которые нашли в лесу Бри и Эммериха и привезли их в Королевство фей. Увидев величественный дворец и сады, ребята прямо-таки обезумели от восторга – такой красоты они ещё никогда не встречали.

– Вот это да, такое не каждый день увидишь! – воскликнул Эммерих.

– А я ждала чего-то такого! – радостно заявила Бри.

Матушка Гусыня спрыгнула с Лестера и помогла слезть ребятам.

– Это же огромная лягушка! – воскликнул Эммерих, заметив Фрогги, и поспешно спрятался за спиной Бри.

– Привет, Алекс! – смущённо поздоровалась Бри, которая с трудом узнала сестру Коннера. – Не знаю, помнишь ли ты меня, но мы вместе ходили на обществознание в седьмом классе. Ты здорово выглядишь, и дворец красивый!

– Привет, Бри, – кивнула Алекс, смутно припоминая эту девочку. – Спасибо, что помогла Коннеру найти портал.

– Да не за что, всё равно заняться было нечем.

Коннер перевёл полные слёз глаза на Матушку Гусыню.

– Вы не сказали мне, что портал открылся, потому что бабушка больна, – с упрёком сказал он.

Матушка Гусыня протяжно вздохнула.

– Прости, К-Дог, но я подумала, что не мне тебе об этом рассказывать.

Коннер отвернулся.

– Ага, вы никогда не хотите брать на себя ответственность, – холодно процедил он.

Матушка Гусыня замолкла и стыдливо потупилась – Коннер был прав. Бри и Эммерих тоже молчали: им было неловко, что они стали свидетелями чужого горя.

– Тебе станет лучше, если ты её увидишь? – спросила Алекс брата. – Она спит у себя в покоях.

Коннер покачал головой. Он хотел сначала избавиться от чувства вины, а потом уже предаваться горю.

– Нет, сначала надо отправить домой Бри и Эммериха. Не хочу подвергать их ещё большей опасности.

Алекс повела всех во дворец к себе в комнату. Там она достала с особенного места на полке книгу в изумрудном переплёте с золотым тиснением «Страна сказок» и, положив её на кровать, три раза взмахнула хрустальной палочкой. Но книга не засветилась. Алекс попробовала ещё раз – ничего.

– Не понимаю. Если портал открыт, почему книга не пробуждается?

Матушка Гусыня взяла увесистый том и тщательно осмотрела. Неожиданно у неё засияли глаза – её осенило.

– Потому что портал наполовину закрыт, – объяснила она. – Заклинание твоей бабушки частично потеряло силу, поэтому он открылся в Другом мире, но оно всё ещё действует с нашей стороны, как коридор с двумя дверями, одна из которых открылась, а вторая – нет.

– Значит, Бри и Эммерих тут застряли? – спросил Коннер. Час от часу не легче.

– На какое-то время, – кивнула Матушка Гусыня.

– Погодите, – сказала Алекс и посмотрела на друзей. Глаза её округлились, на лице медленно появилась улыбка. – Это же хорошо.

– И что тут хорошего? – поинтересовался Коннер.

– А то, что, если портал закрыт с нашей стороны, у бабушки ещё остались волшебные силы, – радостно сказала Алекс.



Глава 16
Человек в маске из тюрьмы Пиноккио

После безжалостного нападения Колдуньи тюрьму Пиноккио отстроили заново, но она снова подверглась атаке. Ни свет ни заря отряды солдат Великой армии устремились к крепости и нанесли удар всей мощью орудий, прихваченных с собой из девятнадцатого столетия.

Массивные, ощетинившиеся острыми пиками двери тюрьмы разлетелись в щепки от залпов пушек. Изнутри тюрьму охраняли лишь две сотни заколдованных деревянных солдат, и они не выдержали натиска тысяч французов, заполонивших крепость. Великая армия ворвалась в острог и открыла огонь по деревянным солдатам, сметая их с пути.

Когда от стражников остались одни обгорелые доски и дым немного рассеялся, генерал дю Марки вошёл внутрь и окинул взглядом захваченную крепость. Тюрьма Пиноккио насчитывала тридцать этажей и изнутри походила на полый цилиндр. Стоя в центре круглого нижнего этажа, генерал озирал уходящие ввысь темницы, в которых взаперти сидели узники.

Кого только не было среди этого разномастного сброда: людоеды, ведьмы, тролли, гоблины, эльфы, всякое зверьё и существа, отдалённо напоминающие людей. Некоторые встретили французскую армию, разделавшуюся с их надзирателями, дружным бряцаньем цепей о железные прутья камер. Другие в страхе попрятались, опасаясь, что их ждёт та же участь.

Никто не понимал, кто эти чужаки, вторгшиеся в их обитель. Говорили они на незнакомом наречии, носили странную одежду, которую узники раньше ни на ком не видели. Глядя на их смертоносное оружие, заключённые решили, что этим людям подвластна какая-то очень тёмная магия.

Груда обломков, оставшихся от деревянных солдат, высилась посреди нижнего этажа. Оторванные руки и ноги продолжали судорожно дёргаться. Генерал полил гору останков ламповым маслом и поджёг на глазах у заключённых, чтобы те увидели, как полыхают на костре их бывшие тюремщики.

Генерал начал обходить костёр по кругу, и в тюрьме воцарилась мёртвая тишина.

– Доброе утро. Я генерал Жак дю Марки, главнокомандующий Великой армией Французской империи. Не сомневаюсь, что многие из вас никогда не слышали ни об империи, ни об армии, но я это исправлю. На родине за нами закрепилась слава самой могущественной армии в истории. Мы захватили все земли и победили все страны, что встречались у нас на пути. А теперь мы явились в ваш мир, чтобы сделать его своим.

Заключённым стало неуютно в присутствии генерала. Ему не нужно было продолжать свою речь, чтобы убедить их, что он человек коварный и могущественный. Они это сразу поняли.

– У нас на родине есть одна поговорка, – сказал генерал. – Враг моего врага – мой друг. И сейчас я даю вам возможность стать друзьями Великой армии. Мы предлагаем вам присоединиться к нам и освободиться от своих преступлений. Помогите нам сражаться против тех, кто заточил вас сюда, помогите нам завоевать этот мир во имя Франции и сделать его частью Французской империи!

Большинство узников одобрительно закричали, услышав столь щедрое предложение.

– Или можете остаться здесь и гнить за решёткой, – добавил генерал. – Выбор за вами.

Стены крепости задрожали от восторженных криков и воплей заключённых. Как бы там ни было, даже вступление в армию куда лучше, чем хотя бы ещё один день в тюрьме. Их мечта обрести свободу и отомстить недругам наконец-то сбылась.

Полковник Батон, капитан де Ланж и лейтенант Рамбер открывали камеры одну за другой. Прежде чем выпустить узников на волю, у них спрашивали, что они выбирают: принести присягу на верность Французской империи или остаться взаперти. И к удовольствию генерала, почти все заключённые не моргнув глазом клялись в верности французам и сбрасывали оковы.

Однако один узник ответил совсем не то, что ожидали услышать солдаты. Его камера находилась на самом верхнем этаже крепости, и он попросил передать генералу просьбу.

– Генерал дю Марки, – сказал полковник Батон, – там один из заключённых хочет с вами поговорить.

Генерал рассердился, что Батон посмел передать ему столь наглое требование.

– И с чего этот несчастный взял, что я пожелаю тратить на него время?

– Он хочет вам помочь, – сказал Батон. – Ещё он говорит, что без его помощи вы не захватите этот мир.

Услышав это, дю Марки пришёл в ярость. Да как он смеет ставить ему, генералу Жаку дю Марки, какие-то условия?! Тем не менее генерал так страстно желал прибрать к рукам это место, что любопытство взяло верх над его самомнением. Он решил поговорить с заключённым и посмотреть, стоит ли иметь с ним дело.

Батон отвёл генерала на верхний этаж тюрьмы и показал ему камеру того наглеца. На стене возле решётки висела дощечка, на которой было написано:

ЧЕЛОВЕК В МАСКЕ
ОТБЫВАЕТ ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ В ТЮРЬМЕ ПИНОККИО ЗА ПОПЫТКУ ОГРАБЛЕНИЯ ФЕИ-КРЁСТНОЙ

Генерал заглянул в темницу посмотреть на узника. Человек в маске был высокий, но тщедушный. Одежда его превратилась в лохмотья, а галстук, повязанный вокруг шеи, был разорван надвое. Лицо его скрывал серый мешок с прорезями для глаз и рта, надетый на голову.

– Я так понимаю, ты – Человек в маске, – сказал генерал.

– Здравствуйте, генерал. Мне понравилась ваша бравая речь. Ну и ну, умеете вы красиво появиться! Вас этому в армии научили?

Генерал сердито уставился на этого чудака.

– Мне не до шуток. Не выпускайте его из темницы, – сказал генерал своим людям и хотел было уйти, но Человек в маске протянул к нему руки из-за решётки, пытаясь остановить.

– Нет, подождите! Простите меня! Я не хотел вас задеть, я лишь хочу помочь! Я знаю, что приведёт вас к безоговорочной победе!

Услышав это, генерал развернулся и посмотрел на узника.

– И чем же такое отребье может помочь генералу?

– Вы здесь чужаки, а я – нет! – сказал Человек в маске. – Я знаю, как тут всё устроено. Армия у вас большая, но этого мало для победы. Вам нужно нечто большее, нечто могущественное, чтобы одолеть фей. И я знаю, где это найти!

Генерал подошёл к темнице поближе. В его глазах промелькнул интерес, но лицо осталось невозмутимым.

– У тебя две минуты. Рассказывай.

Человек в маске довольно потёр руки и заговорил. Он был странным малым и свою бойкую речь сопровождал размашистыми жестами невпопад. Казалось, он говорил об одном, а его руки – совсем о другом.

– Прежде всего вам надо познакомиться с историей этого мира. В прошлом мы прожили три эпохи: Век драконов, Век магии и Золотой век, который длится по сей день. Сотни лет назад, в Век драконов, здесь творилось что-то невообразимое! Сказочный мир был под властью жестоких правителей, злых чародеев и, само собой, драконов, а их было не счесть и не победить, и плодились они очень быстро!

– Какой мне прок от истории? – раздражённо перебил его генерал. Ему казалось, что он впустую тратит время, и это его сердило.

– Я подхожу к сути, генерал, – заверил его Человек в маске. – Как я уже упомянул, драконы были повсюду и крушили всё на своём пути. Но сообща феи сумели их одолеть. Так они пришли к власти, и мир вступил в Век магии. Феи создали Содружество «Долго и счастливо», цель которого – мир во всём мире и прочая чепуха. Это содружество возглавляет Фея-крёстная и её феи, и с тех пор, как драконов истребили, никто не мог свергнуть фей, потому что…

Узник думал, что генерал ему подыграет и закончит фразу, но у того не дрогнул ни один мускул на лице.

– Драконы! – взмахнув руками, воскликнул Человек в маске. – Никто не мог победить фей, потому что для этого нужен дракон! И я знаю, где его найти!

С той минуты, как Человек в маске начал свой рассказ, генерал ждал, что у него начнёт дёргаться левый глаз – как подтверждение, что узник лжёт. Но глаз не дёргался. Видимо, он говорил правду.

– И где нам достать дракона? – спросил генерал.

Человек в маске опустил руки, и лицо его стало серьёзным.

– Сперва выпустите меня из камеры, а потом я отведу вас туда.

Генерал дю Марки подивился тому, как быстро Человек в маске придумал план. Однако он также заметил, что человек этот не так прост, как кажется. Генерал захотел узнать о нём больше, прежде чем отпереть камеру.

– И давно ты в тюрьме? – спросил он.

– Десять лет, – ответил Человек в маске.

– И почему тебя осудили пожизненно всего лишь за попытку ограбления? Наверняка даже здесь это слишком суровое наказание за столь незначительный проступок.

Человек в маске стыдливо понурил голову, но сожалел он отнюдь не о совершённом преступлении, а о своей неудаче.

– Всё дело в том, что именно я пытался украсть, – сказал он и посмотрел дю Марки в глаза. – Мы с вами очень похожи, генерал. Когда нам подворачивается возможность извлечь для себя выгоду, мы её не упускаем. Иначе ни вы, ни я не оказались бы здесь.

Нетерпение во взгляде светло-голубых глаз Человека в маске передалось генералу. Пожалуй, он и правда сумеет ему помочь.

– И последний вопрос, – сказал генерал. – Почему ты носишь на голове этот мешок?

Человек в маске лукаво улыбнулся.

– По той же причине, почему вы носите униформу. Чтобы скрыть от людей то, что им ненадобно видеть.

Скажи это генералу кто-нибудь другой, он бы рассвирепел, но сейчас его это развеселило. Хоть Человек в маске и был чудаком, генерал видел, что у них много общего.

– Полковник Батон, освободите этого человека, – распорядился дю Марки. – Когда выйдем из тюрьмы, он поведёт наш отряд искать дракона.



Глава 17
Единственная свидетельница

Алекс и Коннер просидели у бабушкиной постели всю ночь. О том, чтобы лечь спать, они даже и не думали. Боялись, что если оставят бабушку одну, то тогда она точно не проснётся. И наоборот надеялись, что если она будет чувствовать их присутствие, то остатки её волшебных сил восстановятся.

На следующее утро феи из Совета собрались обсудить положение дел. Пока Феи-крёстной не было, Алекс попросила Коннера пойти туда с ней. Вместе близнецы всегда соображали лучше и сейчас надеялись, что помогут Совету найти подходящее решение. Алекс села в своё кресло, а Коннер устроился на подлокотнике. Хотя бабушкино место пустовало, он не стал туда садиться – ему не хотелось, чтобы оно считалось свободным.

Когда близнецы пришли, все уже собрались. Ребята заметили, что обстановка в зале напряжённая: разгневанные феи прожигали взглядами Матушку Гусыню.

– Я правильно понимаю, что армия из Другого мира пробыла в портале двести лет, а теперь явилась сюда и хочет захватить наш мир? – спросила Эмеральда.

– Всё верно, – сказала Матушка Гусыня, смущённо ёрзая в кресле.

– И почему ты никому об этом не рассказала? – вне себя от ярости воскликнула Тангерина. Её пчёлки сердито кружили возле улья. Скажи она хоть слово, и они налетят на Матушку Гусыню.

– Я не хотела тревожить Фею-крёстную, – сказала Матушка Гусыня. – Я решила, что сама с этим разберусь, и мне было неловко кого-то втягивать. Мы с братьями Гримм заманили армию в портал, а потом, когда минуло почти двести лет, Фея-крёстная как раз закрыла проход между мирами навсегда. И пока она не заболела, я была уверена, что нам ничего не грозит.

– И ты никому об этом не сказала, потому что не хотела никого тревожить и боялась, что о тебе плохо подумают? – спросила Скайлин. – Из огня да в полымя, не иначе.

Матушка Гусыня посмотрела на близнецов, задержав взгляд на Коннере, а затем призналась Совету в том, чего не рассказывала ни одной душе.

– Давным-давно, когда никого из вас ещё не было в Совете, когда мы с Феей-крёстной были моложе и ещё не поседели, а наши лица не испещрили морщины, когда ещё не появились Эзмия и Алекс – я была первой ученицей Феи-крёстной.

Феи изумлённо переглянулись. Алекс и Коннер, знавшие немало тайн Матушки Гусыни, поразились, что она сумела скрыть такой секрет.

– Спустя всего несколько месяцев обучения я поняла, что такая жизнь не по мне. Нет, я справлялась, но не горела желанием этим заниматься. Я не могла взять на себя такой груз ответственности – слишком уж я была свободолюбивой. Так что я отказалась от этой наивысшей награды, какой только может удостоиться фея, и стала посмешищем всего королевства. Фея-крёстная сказала, что понимает моё решение, но я знала, что она разочаровалась во мне, и это причиняло мне боль. Я дала себе зарок, что никогда больше её не подведу, поэтому, когда эти французишки меня поймали, я попыталась разобраться с ними своими силами, чтобы больше не увидеть её разочарованного взгляда.

Никто из фей не нашёлся что сказать; они просто молча качали головами. Коннеру же стало жаль Матушку Гусыню. Ему ли не знать, каково это: постоянно бояться разочаровать кого-то – ведь он вырос вместе с Алекс, которая всегда была умной не по годам. Теперь он понял, почему Матушка Гусыня не рассказала ему правду о портале.

– Ой, да ладно вам! Отстаньте от Матушки Гусыни! – сказал Коннер феям. – Вот вы стоите, трясёте головами, как будто сами справились бы лучше. Не в обиду вам, но она нашла хоть какое-то решение. Что-то не припомню, когда кто-нибудь из вас решал проблемы. Каждый раз, когда случается беда, мы с Алекс сами всё расхлёбываем.

– И ещё говоришь нам не обижаться? – воскликнул Ксантус.

– Я просто хочу сказать, что в чужом глазу вы бревно видите, а в своём соринку не замечаете, – заявил Коннер.

– Правильно «в чужом глазу соринку видите, а в своём бревно не замечаете», – поправила его Алекс.

– Ну да. Короче, вы меня поняли.

Матушка Гусыня тепло улыбнулась Коннеру и прошептала: «Спасибо, К-Дог». Эмеральда задумчиво потёрла лоб.

– Бессмысленно винить человека в прошлых ошибках. Нужно придумать, как их исправить, – сказала она. – Алекс, как считаешь, что нам делать?

Алекс подумала, что ослышалась, когда к ней обратилась фея.

– Я? – переспросила девочка.

– Конечно ты, – кивнула Эмеральда. – Если только твоя бабушка чудом не поправится, ты будешь за Фею-крёстную.

Близнецам было тяжело это слышать. Когда Алекс называли будущей Феей-крёстной, она всегда думала, что станет ей через много-много лет, а не прямо сейчас.

Алекс закусила большой палец и крепко задумалась, уставившись в пол.

– Сначала нужно посмотреть на эту армию, чтобы понять, с кем мы имеем дело, – сказала она. – Чем больше мы о них узнаем, тем проще будет найти решение.

– Я слышал, как они обсуждали нападение на тюрьму Пиноккио, – вспомнил Коннер.

– Зачем им нападать на тюрьму? – недоумённо спросила Розетта.

– Генерал сказал, они будут вербовать людей, – объяснил Коннер.

Все разом замолкли. Феи стали переглядываться и торопливо перешёптываться.

– Я вам говорила, что генерал дю Марки умён, – сказала Матушка Гусыня.

– Погодите, я что-то упустил? На что им кучка бывших заключённых? – спросил Коннер.

– В этой тюрьме сидят самые отпетые преступники, – пояснила Матушка Гусыня. – Уж поверь мне, я их почти всех знаю. И там содержатся только те, кого сумели поймать, а в Гномьих лесах и на окраинах других королевств полным-полно тех, кто до сих пор разгуливает на свободе. И когда они узнают, что их дружки вступили в армию, чтобы сражаться против нас, они тоже захотят к ней примкнуть. Если генерал их завербует, может начаться война.

Коннер сглотнул. Он уже пожалел, что спросил. У Кораллы тоже не укладывалось это в голове. Фея вежливо подняла руку, чтобы задать вопрос.

– То есть вы хотите сказать, что Содружество «Долго и счастливо», возможно, будет сражаться против…

– Всех остальных? – сказала Матушка Гусыня. – Все обитатели других королевств только и ждали возможности свергнуть фей и людей. И сейчас у них появилась такая возможность.

Казалось, Коралла вот-вот заплачет. Думая о том, что уготовано им в будущем, она покрепче прижала к себе Окуня.

– Ведьмы, огры, тролли, гоблины, эльфы – все они хотели от нас избавиться ещё со времён Века драконов! – воскликнула Виолетта. – Им просто не хватало военной подготовки, чтобы напасть на нас.

– А генерал им с этим поможет, – сказала Матушка Гусыня.

Пока Коннер и феи, поддавшись страху, строили догадки, Алекс решила придерживаться своего изначального плана. Чем больше они узнают о врагах, тем проще им будет придумать план действий. Девочка подняла палочку и выпустила из неё ярко вспыхнувшую молнию, призывая всех к тишине.

– У нас слишком много «если». Мы не знаем, примкнули ли заключённые к армии генерала. Эти преступники сидят в тюрьме, потому что не хотели подчиняться законам. Откуда нам знать, что они станут исполнять приказы генерала?

В словах Алекс был смысл: что толку волноваться, если на то, возможно, нет причин?

– Мы с Коннером отправимся в тюрьму проверить, сумел ли генерал завербовать заключённых, – сказала Алекс. – Нам нужно добраться туда незаметно. Воздушный корабль или единорог не подходят – местные их заметят.

– Можете взять Лестера, – предложила Матушка Гусыня. – Я потому и беру его с собой в Другой мир – в небе он кажется обычной птицей.

– Отлично, – кивнула Алекс. – Ехать нужно не медля – так мы быстрее узнаем, против кого сражаемся.

Феи не стали спорить. Последнее слово было за Алекс, и они отнеслись к её решению с уважением. Не теряя ни минуты, Алекс и Коннер последовали за Матушкой Гусыней на большой балкон. Она свистнула, подзывая Лестера, и гусь прилетел к ним с башни дворца. Матушка Гусыня взяла поводья и шёпотом пересказала ему план Алекс.

Фрогги и Шапочка тоже вышли на балкон показать Бри и Эммериху, какой оттуда открывается вид на сады. Бри тут же подбежала к Коннеру.

– Привет, Бри! Как спалось? – спросил он.

– Ну, знаешь… Это была моя первая ночь в другом мире – тут не до сна.

Коннер улыбнулся. Ему были знакомы эти ощущения. Несмотря на усталость, Бри смотрела на всё вокруг горящими от радости глазами.

– Мне очень жаль, что вы тут застряли. Мы вернём вас домой при первой же возможности, – сказал Коннер.

– Я же сама захотела приключений, так что ты не виноват, – возразила Бри. – Я тебя заставила взять меня с собой, помнишь?

Коннеру немного полегчало на душе. Он посмотрел на Эммериха, которому Фрогги показывал окрестности вокруг дворца, – мальчик был вне себя от восторга. Глядя на него, Коннер вспомнил их с Алекс первое путешествие в Страну сказок. Рядом с нынешними бедами прошлые хлопоты казались ерундой.

– Я всё растолковала Лестеру, – сказала Матушка Гусыня. – Он будет лететь высоко, так что вас никто не увидит.

– Га-га-га-а-а! – Лестер кивнул.

– Тогда полетели, – сказала Алекс.

Близнецы взобрались на Лестера и поднялись в небо, держа курс на юго-восток, где находилась тюрьма. Они пролетели над садами, над сверкающим на солнце Русалочьим заливом и посреди мыса в южной части Восточного королевства увидели тюрьму Пиноккио.

– Вон она! – показала на здание Алекс. – Лестер, покружи над тюрьмой, сначала надо осмотреться!

Лестер кивнул и сделал петлю над крепостью. Алекс и Коннер увидели следы погрома и разломанную в щепки дверь. Но ни узников, ни солдат поблизости видно не было.

– Думаю, можно спуститься пониже, – предложил Коннер.

Лестер стал снижаться, осторожно описывая круги над тюрьмой. Чем ниже они спускались, тем яснее становилось, что в здании никого нет. Ребята поискали место для посадки, но крыша была утыкана острыми пиками. Алекс взмахнула палочкой и превратила их в траву, чтобы Лестер мог приземлиться.

– Так, давай проверим, не остался ли кто-нибудь внутри, – сказала Алекс. Она снова указала палочкой на крышу, и в ней появился небольшой люк. Открыв его, они спрыгнули вниз и оказались на верхнем этаже тюрьмы.

Внутри сильно пахло дымом. Все камеры на этаже были открыты и пусты. Ребята глянули вниз и увидели то же самое на всех двадцати девяти этажах.

– Кажется, тут никого, – сказал Коннер. – Наверно, они устроили тут погром и ушли с концами.

Вдруг рядом раздался чей-то голос, и близнецы подпрыгнули от неожиданности. В камере на последнем этаже сидела женщина.

– Эй! Сюда!

Алекс и Коннер с опаской подошли к её темнице. Кем бы она ни была, она находилась за решёткой, и доверять ей не следовало. Несмотря на то что с виду эта женщина выглядела всего на несколько лет старше Красной Шапочки, годы её совсем не пощадили. Волосы у неё были редкие и спутанные, а под большими глазами набрякли мешки. Она была не обута и одета в простое чёрное платье.

– Сюда, вниз! – звала их женщина, сидя на полу. В её голосе слышалось беспокойство, но казалось, что она не испытывает никаких неудобств. – Вы должны предупредить людей! Сегодня утром на тюрьму напала армия и увела с собой заключённых! Они хотят захватить мир!

Алекс и Коннер присели рядом с камерой. Женщина просунула голову между прутьями решётки.

– Мы знаем об армии и пытаемся их остановить, – сказала Алекс. – Нам нужно узнать о них больше.

– Заключённых взяли в заложники, или они пошли с ними добровольно? – спросил Коннер.

– Добровольно, – кивнула женщина. – Солдаты открывали камеры и спрашивали каждого узника, чего он желает: остаться или примкнуть к армии. Как видите, решение было почти единогласное.

– Почему вы не ушли с ними? – спросила Алекс.

Женщина посмотрела на них, как на сумасшедших.

– Никуда я не пойду, – пробормотала она, качая головой. – Мне там нечего делать. Возможно, раньше я бы и ушла, но теперь нет. Здесь мне самое место.

– Вы уже очень давно сидите за решёткой, да? – поинтересовался Коннер.

Алекс стало любопытно, кто эта узница. На стене возле камеры висела дощечка, и девочка прочитала, что там написано.

ЛЕДИ ГРЕТЕЛЬ
ОТБЫВАЕТ ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ В ТЮРЬМЕ ПИНОККИО ЗА УБИЙСТВО СЭРА ГЕНЗЕЛЯ

Алекс показала Коннеру на дощечку.

– Коннер, это Гретель из сказки «Гензель и Гретель»! Она убила своего брата! – шёпотом произнесла Алекс.

– Что?! – тоже шёпотом спросил Коннер.

– Ничего страшного, можете не шептаться, – сказала ребятам Гретель. – Я знаю, что там написано. Я знаю, кто я такая и что совершила.

У Алекс неожиданно возникло много вопросов.

– Почему вы убили своего брата?

Гретель задумчиво уставилась вдаль.

– Потому что только так я могла освободиться.

– От чего? – спросила Алекс.

– От «Гензеля и Гретель».

– От сказки, что ли? – не понял Коннер.

– Нет, от ярлыка, который на меня повесили. – Увидев их вопросительные взгляды, Гретель продолжила: – После того как мы с братом спаслись от ведьмы из пряничного домика, мне хотелось жить обычной жизнью, но Гензель желал другого. Он хотел, чтобы мы прославились. И вот он принялся рассказывать каждому встречному о том, что случилось с нами в лесу, те, в свою очередь, пересказывали эту историю своим знакомым, и вскоре слух о нас прошёл по всему королевству, и мы стали известными. С нами обращались, как с королевскими особами, для нас устраивали торжества, нам вручали награды, куда бы мы ни пошли, в нашу честь даже назвали праздник.

– Звучит неплохо, – заметил Коннер.

Гретель зыркнула на него.

– Нет, это было ужасно. Никому не было дела до меня, все говорили о «Гензеле и Гретель». Я же хотела быть Гретель, просто Гретель, но что бы я ни делала, у меня не получалось убедить людей, что я – это я. Мой брат словно приковал меня к себе невидимой цепью с гирей и обрёк таскать её за собой всю жизнь.

– Но он же был вашим братом, – сказала Алекс. – Разве вы его не любили?

Гретель фыркнула и высунула язык, всем своим видом выражая отвращение.

– Нет, я его не выносила! Гензель, может, и казался славным малым, но думал он только о себе и о том, как бы привлечь внимание к своей персоне. Бывало, он таскал меня за собой, чтобы получить больше почестей! А ещё Гензель ставил себе в заслугу то, что случилось в пряничном домике, хотя это я обдурила ведьму и пихнула её в печь! Да если бы не я, он бы вообще помер! Знай я тогда, что всё так обернётся, я бы дала ведьме его сожрать!

– И поэтому вы его убили?

Гретель кивнула.

– Это был несчастный случай. Как-то раз мы шли по лесу, и Гензель начал расписывать, куда он хочет со мной поехать, с кем мы там повстречаемся и сколько наград ещё получим. Я жутко разозлилась и толкнула его, но не увидела, что за спиной у него обрыв!

– Вы сказали кому-нибудь, что это вышло случайно? – спросила Алекс.

– Я хотела, но потом поняла, что в тюрьме я смогу быть просто Гретель. Так что я признала вину и с тех пор сижу за решёткой. И сегодня, когда солдаты спросили меня, что я выбираю – примкнуть к их армии или остаться в камере, – я ответила не задумываясь.

Гретель вздохнула, предаваясь мыслям о мирной жизни в заточении. Коннер посмотрел на Алекс и покрутил пальцем у виска.

– Она чокнутая! – неслышно проговорил он.

Но Гретель ещё не закончила свой рассказ.

– Худшее, что один человек может сделать другому – за исключением, разумеется, съесть живьём, – это отнять половину его личности. Когда с тобой обращаются как с неполноценным существом, а то и хуже, ты перестаёшь чувствовать себя человеком. У каждого есть право быть личностью.

Коннер поднялся на ноги и отошёл от камеры.

– Что ж, спасибо, леди Гретель! Нам пора уходить. Нужно узнать, куда направилась эта армия.

– Подождите! – воскликнула Гретель. – Я вам скажу! Армия вернулась в лагерь, а генерал и его люди отправились в другое место!

– Куда? – спросила Алекс.

– Я не знаю, но они ушли отдельно. Узник из камеры напротив – они называли его Человеком в маске из-за мешка у него на голове – разговаривал с генералом перед тем, как выйти на волю. Он убедил генерала, что тому нужен дракон, чтобы победить фей и захватить мир! Он сказал, что только так генерал добьётся своего!

Алекс и Коннер озадаченно переглянулись.

– Дракон? – переспросила Алекс. – Но ведь они вымерли сотни лет назад. Наша бабушка и её друзья истребили их в Век драконов.

– Судя по всему, Человек в маске знает, что не все драконы вымерли. Впрочем, это неудивительно. Он странный малый. Просидел за решёткой лет десять. По ночам он постоянно сам с собой разговаривал, а порой я даже слышала и другой голос, но это невозможно.

Коннер подошёл к камере Человека в маске и заглянул внутрь.

– Эй, Алекс, тут есть на что посмотреть!

Девочка подошла к брату, и они вместе вошли в камеру. Близнецов пробрала дрожь, когда они огляделись. Стены камеры были сплошь изрисованы странными крылатыми существами, пиратскими кораблями и животными с большими ушами и лапами. На полу лежала куча углей, из которых бывший узник вытачивал крюки, сердца и мечи. На стене висело овальное зеркало в серебряной оправе.

– Зачем Человеку в маске зеркало? – недоумённо спросил Коннер.

– Понятия не имею, – сказала Алекс. – Пора уходить. Надо пролететь над их лагерем и посмотреть, что замышляет армия.

Близнецы вышли из камеры и вернулись к люку в потолке. Алекс указала палочкой на пол, и из камней выросла лесенка, ведущая к люку.

– Прощайте! – крикнула им Гретель. – Надеюсь, вы сумеете их остановить!

– Мы тоже! – сказал Коннер, выбираясь на крышу.

– Прощайте, просто Гретель, – сказала Алекс. – Спасибо вам за помощь.

Вернувшись на крышу, ребята увидели, что Лестер уже съел всю траву. Они забрались на гуся и взлетели в небо.

– Генерал приказал половине своей армии разбить лагерь где-то на юго-востоке, где нас выкинуло из портала, – сказал Коннер. – Наверно, они его уже построили.

Алекс взяла поводья и направила Лестера на юг Восточного королевства. Пролетая над прилегающими к нему землями, ребята высматривали армию, но с высоты было непонятно, где её искать. Однако когда впереди показался лагерь, они сразу поняли, что это он и есть.

Чтобы построить лагерь, солдаты вырубили сотни деревьев. На обширной просеке разместились дюжины огромных бежевых палаток, которые обнесли высоким забором из срубленных стволов.

По территории лагеря маршировали тысячи солдат и тысяча с лишним новобранцев из тюрьмы Пиноккио. Громадные огры перетаскивали тяжести, помогая солдатам возводить лагерь, ведьмы изготавливали мётлы, ломая ветки деревьев, гоблины учились управляться с пушками, а тролли – стрелять из ружей.

Алекс и Коннер с ужасом увидели, что мишенью им служили выстроенные в ряд деревянные фигуры фей.

– Матушка Гусыня была права, – сказал Коннер. – Они готовятся к войне.



Глава 18
Лебединая почта

Матушка Гусыня стояла на балконе и всматривалась в небо, дожидаясь возвращения Лестера с близнецами. Эммерих и Бри неподалёку увлечённо разговаривали с Фрогги и Шапочкой.

– Значит, здесь есть шесть королевств, пара владений и одна империя? – спросил Эммерих, припоминая то, что Фрогги рассказал им о сказочном мире.

– Всё верно! А правители шести королевств вместе с Советом фей образуют Содружество «Долго и счастливо».

Шапочка кашлянула.

– Это прежде было шесть королевств, а теперь их пять и одна республика.

Бри совсем запуталась.

– Получается, раньше Шапочка была королевой собственного королевства, которое раньше входило в состав Северного королевства, пока не случился В.В.С.П.В. переворот, да?

– В.П.П.С.В. переворот, – поправила её Шапочка. – Восстание подданных против свободы волков. Северным королевством тогда правила Злая королева, и она пальцем о палец не ударила, чтобы пресечь нападения волков на деревни. Так что мы устроили бунт, и я получила королевство.

– Которого недавно лишилась, когда выбрали новую королеву, – договорила Бри. – Теперь королевство стало республикой, потому что новая королева сменила орган власти. А она имеет на это право?

– Видимо, имеет, – поджав губы, процедила Шапочка.

– В нашей стране есть Конгресс и Палата представителей, чтобы президент не мог так поступать, – заметила Бри.

– Ну да, и у меня так было, – возмущённо заявила Шапочка. – Я собственноручно выбрала представителей, чтобы меня не обвиняли в предвзятости, но народ всё равно от меня отвернулся. Даже не знаю, что я сделала не так.

– А кто там теперь королева? – поинтересовался Эммерих.

– Овца Пип, – с самым серьёзным видом ответила Шапочка. – Это самое жуткое и уродливое создание, когда-либо жившее в королевстве Красной Шапочки, и она запугала горожан, чтобы те проголосовали за неё.

– Похоже на политические игры в нашем мире, – сказала Бри.

– Никогда не слышал об Овце Пип, – проговорил Эммерих, передёргиваясь при мысли о таком чудище, какое описала Шапочка.

– Тогда тебе повезло. – У Шапочки на лице появилась едва заметная улыбка – эти выдумки про Бо Пип были ей как бальзам на душу. Жаль, что это не пришло ей в голову во время выборов.

– Они вернулись! – воскликнула Матушка Гусыня, показывая на небо.

Балкон накрыла тень, и все увидели Алекс и Коннера, летящих на Лестере. Гусь приземлился, и все, сгорая от нетерпения, окружили ребят.

– Ну, что вы узнали? – спросила Матушка Гусыня.

– Армия завербовала заключённых! – выкрикнул Коннер, спрыгивая с Лестера. – Солдаты уже вовсю учат их сражаться. Мы их видели, когда пролетали над лагерем, – их там тысячи!

Матушка Гусыня прижала ладонь к груди.

– О боже… Что будем делать?

– Я над этим думаю, – сказала Алекс, тоже слезая с гуся. – А пока, Матушка Гусыня, проследите, чтобы все члены Совета фей как можно быстрее собрались в главном зале. Коннер, иди с ней и расскажи всем феям, что мы видели. Дальше нужно поскорее созвать всех королей и королев в наш дворец, чтобы они тоже присутствовали на собрании. Это дело касается не только Совета фей, а всего Содружества «Долго и счастливо».

Матушка Гусыня и Коннер кивнули и отправились во дворец. Алекс подняла палочку и переломила её шесть раз, как прутик. Вспыхнули и замерцали шесть огоньков, а потом превратились в шесть громадных лебедей размером с Лестера. Алекс покрутила палочкой на ладонью, и в её руке появилась стопка пергаментов. Фея скрутила каждый в трубочку и вложила лебедям в клювы.

– Что это такое? – спросил Фрогги.

– Приглашения. – Алекс протянула ему лишний листок.

Члены королевских семей,

Случилась непредвиденная ситуация, из-за которой требуется немедленное присутствие всех членов Содружества «Долго и счастливо» и их семей во Дворце фей. Мы разъясним все подробности, когда вы прибудете.

Спасибо,

Алекс Бейли, заместительница Феи-крёстной

– Отнесите это королям и королевам Углового, Прекрасного, Северного, Восточного королевств и Республики Бо Пип и привезите сюда всех правителей, – сказала Алекс пятерым лебедям, а затем повернулась к шестому. – А ты доставишь это приглашение кое-кому другому. – Она шёпотом дала лебедю наставления, чтобы никто не услышал. – Если они откажутся, разрешаю убеждать как угодно. Если надо, притащи их за шиворот – выбора у них нет. А теперь лети.

Лебеди поклонились ей и, по очереди взмыв в воздух, разлетелись в разные стороны со скоростью, небывалой для обычных птиц.

– И что теперь? – спросила Шапочка. – Думаешь, короли и королевы всерьёз отнесутся к твоему посланию?

– Подождём и увидим, – сказала Алекс, всей душой надеясь, что так и будет.

Через несколько часов Шапочка и Фрогги увели с балкона Бри и Эммериха, чтобы дать Алекс подумать в одиночестве. Фея расхаживала туда-сюда по балкону, сосредоточенно размышляя. Когда Алекс проходила на истории разные войны, она даже не догадывалась, что однажды будет сама участвовать в войне, а тем более руководить ходом действий. Готова ли она воевать с генералом?

Алекс надеялась, что здравый смысл и логика восполнят её нехватку знаний по военной части. Она вспоминала всех великих героев войны из своего мира, вроде Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля. Как бы они поступили, если бы оказались на её месте? Какую стратегию придумали бы? Что сделала бы бабушка, не будь она больна?

Алекс услышала отдалённый шум и вгляделась в тёмное небо. Лебеди возвращались во дворец, неся на спинах правителей всех королевств Страны сказок.

Алекс облегчённо выдохнула – она обрадовалась, что все приняли её приглашение.

Один за другим пять лебедей приземлились на балкон. Первый лебедь привёз из Прекрасного королевства короля Ченса, королеву Золушку и их двухлетнюю дочку принцессу Надежду; второй – королеву Спящую Красавицу и короля Чейза из Восточного королевства; третий – королеву Белоснежку и короля Чендлера из Северного королевства; четвёртый – королеву Рапунцель и её мужа сэра Уильяма из Углового королевства; пятый – королеву Бо Пип.

Все правители были сбиты с толку и не понимали, что происходит. Королева Бо Пип чувствовала себя не в своей тарелке рядом с прославленными королями и королевами. Её первый раз позвали на собрание Содружества «Долго и счастливо».

– Здравствуйте, ваши величества, – сказала Алекс. – Большое спасибо, что приехали.

– Алекс, нам всем хотелось бы знать, в чём дело. К чему такая срочность? – спросила Золушка. – И что случилось с Феей-крёстной? Почему она сама не послала за нами?

– Потому что она заболела, – сообщила Алекс. Правители восприняли эту новость так же, как близнецы: они и не догадывались, что Фея-крёстная может заболеть. – Но дело не только в этом, так что прошу вас следовать за мной.

Алекс повела за собой правителей во дворец и, спустившись по лестнице, вошла в зал, где их уже ждали Коннер, Матушка Гусыня и остальные феи. Все удивились, увидев Коннера, особенно Золушка, на глазах у которой Фея-крёстная закрыла портал между мирами. Все сразу поняли, что случилась беда.

Фрогги, Шапочка, Бри и Эммерих тоже спустились в зал узнать, что происходит. Бри и Эммерих сразу узнали королей и королев, хотя никогда в жизни их не видели, – бледная кожа Белоснежки и длинные волосы Рапунцель говорили сами за себя. Ребята замерли на месте и уселись на ступеньки, любуясь прекрасными правителями.

Сперва Шапочка хотела подойти к королевским семьям, но, заметив Бо Бип, с болью вспомнила, что она больше не одна из них. Девушка присела рядом с ребятами и издалека сердито смотрела на свою соперницу.

Фрогги спустился поздороваться с братьями.

– Чарли, что с тобой случилось? – спросил Чендлер.

– Почему ты снова в лягушачьем обличье? – опешил Ченс.

– В двух словах не расскажешь, – сказал Фрогги. – Но мы всё объясним.

Алекс решила, что нельзя держать правителей в неведении.

– Фея-крёстная серьёзно больна, и её магия теряет силу. Её заклинание, удерживавшее принца Чарли в человеческом обличье, перестало действовать, а портал в Другой мир наполовину открылся, и через него сюда прошла армия, которая намеревается захватить наш мир. Но пусть об этом расскажет Коннер, он больше о них знает.

Алекс жестом передала слово брату, но тут со своего кресла неожиданно поднялась Матушка Гусыня.

– Нет, я расскажу. Всё-таки они из-за меня здесь оказались.

Алекс и Коннер переглянулись – их удивило, что она решила взять на себя ответственность при всём Содружестве «Долго и счастливо».

Матушка Гусыня рассказала королям и королевам о том, как Великая армия по её вине попала в портал и оказалась в сказочном мире, о том, что они напали на тюрьму Пиноккио и завербовали заключённых. Напоследок она сообщила им о том, что в Стране сказок вот-вот начнётся война.

Сидя в своём кресле, Алекс продумывала, как им подготовиться к грядущим страшным событиям.

– Выходит, к этой пятитысячной армии примкнули ещё сотни солдат – бывшие заключённые, которых мы посадили за решётку? – прикрыв рот рукой, спросила Белоснежка.

– Верно, – кивнула Матушка Гусыня. – И мы думаем, что все преступники, которых мы не поймали, могут тоже к ним присоединиться.

– Сколько всего преступников гуляет на воле? – спросила Спящая Красавица.

– По нашим подсчётам около трёх тысяч, – сказала Эмеральда.

Рапунцель быстро сложила цифры в уме.

– Получается, численность Великой армии около девяти тысяч человек. Это больше, чем все наши армии вместе взятые!

– Сколько солдат в ваших армиях? – спросил Коннер.

– Армия Северного королевства насчитывает две тысячи человек, – сообщил Чендлер.

– Армия Прекрасного королевства – одну тысячу, – сказал Ченс.

– Многие солдаты Восточного королевства погибли из-за проклятья Колдуньи, – заметил Чейз. – У нас осталось около тысячи пятисот солдат.

– Армия Углового королевства тоже небольшая – у нас всего пятьсот солдат, – сказал сэр Уильям.

Не ответила только Бо Пип.

– Я не знаю точное количество, но, как мне кажется, у нас около…

– Восемьсот двадцать восемь человек! – выпалила Красная Шапочка.

Бо метнула на неё сердитый взгляд.

– Да, спасибо, бывшая королева Красная Шапочка.

Близнецы пришли в ужас, услышав, как мало у них солдат.

– В отличие от вашего мира у нас до сих пор не было надобности в большой армии, – сказала Матушка Гусыня.

Коннер сложил цифры.

– Значит, ваши армии вместе взятые насчитывают пять с половиной тысяч солдат. Пять с половиной против девяти тысяч, которые могут увеличиться вдвое!

– И эти девять тысяч – ещё не считая армии Эльфийской империи и Земель троблинов, – напомнила им Матушка Гусыня. – Если генерал дю Марки убедит их примкнуть к своей армии, как убедил заключённых, то всё кончено. Нам не выиграть войну.

– Тогда мы должны поговорить с ними первыми, – сказала Алекс. – Нужно во что бы то ни стало перетянуть эльфов и троблинов на нашу сторону. Пусть они не ладят с Содружеством «Долго и счастливо», но вряд ли им понравится, что мир захватит Великая армия. Кто-нибудь знает численность войск эльфов и троблинов?

– Думаю, у троллей и гоблинов около семисот, а у эльфов около тысячи, – сказала Тангерина.

– Это хорошие новости. После того как мы убедим троблинов и эльфов примкнуть к нам, наши шансы на победу увеличатся. К тому же у нас ещё есть феи – нельзя сбрасывать их со счетов.

Все феи Совета дружно возмутились, но громче всех кричал Ксантус.

– Феи не сражаются! Это противоречит законам о применении магии Содружества «Долго и счастливо»!

– К чертям законы! – заорал Коннер, и все разом замолкли. – Законы придумали, чтобы обеспечить мир и благоденствие сказочного мира, которому, если дела и дальше так пойдут, скоро настанет конец! Если мы хотим выиграть эту войну, нужно отвечать ударом на удар! Ты, Ксантус, можешь всех испепелить своим огнём, Скайлин лучше всех управляется с водой, пчёлы Тангерины жалят больнее всех. Мы должны использовать каждую возможность.

Хоть феи всей душой противились идее применять силу, всё же они понимали, что Коннер прав. У них не было выбора, кроме как использовать свою магию во благо.

Алекс сложила руки и уставилась в пол, продумывая дальнейший ход действий.

– Так, похоже, я придумала план. Слушайте внимательно. Мы не знаем, где и как Великая армия нанесёт первый удар, – это может случиться где угодно. Я хочу, чтобы все короли и королевы прямо сейчас написали своим главнокомандующим и велели им разделить свои армии пополам. Половины войск останутся каждая в своём королевстве, чтобы не оставлять их без защиты. Другие половины спрячутся. Неважно, куда они денутся, главное – чтобы о них никто не знал. Они не должны покидать укрытие, пока я не подам сигнал.

– Зачем разделять армии? – спросил Ксантус.

– Так ни одно королевство не останется без защиты в случае нападения, – объяснила Алекс. – И если на королевство нападут, мы потеряем не всю армию.

Алекс повернулась к феям.

– Я хочу, чтобы вы были с солдатами и охраняли королевства. Розетта отправится в Угловое королевство, Скайлин – в Северное, Ксантус – в Прекрасное, Тангерина – в Восточное, – а Виолетта и Коралла – в Республику Бо Пип. Матушка Гусыня и Эмеральда останутся здесь и будут присматривать за Феей-крёстной.

Затем Алекс обратилась ко всем в зале, чтобы рассказать последнюю часть своего плана.

– Мы с братом лично отправимся к троблинам и эльфам и уговорим их перейти на нашу сторону. Когда мы это сделаем, я подам сигнал всем оставшимся армиям – и тем, что будут при каждом королевстве, и тем, что будут ждать в укрытии, – и мы нанесём удар по Великой армии.

Все тщательно обдумали план Алекс. Хотя в нём были изъяны, им ничего не оставалось, кроме как следовать ему.

– А нам что делать? – спросила Золушка. – Мы поедем домой в свои королевства или останемся во дворце?

– Ни то ни другое, – сказал Коннер, вставая рядом с сестрой. – Если армия вас найдёт, вам конец – им не впервой убивать королевские семьи и всякую знать. Для них смерть – это очередная победа. Нужно сделать так, чтобы вы не оставались на одном месте, – тогда они вас не найдут. Я бы предложил посадить вас на воздушный корабль вроде «Бабули», но, если солдаты заметят вас в небе, они испугаются и точно начнут по вам стрелять.

– Куда в таком случае их отправить, чтобы никто не знал их местоположения и они не оставались на одном месте? – спросила Алекс.

Её вопрос навёл Коннера на мысль о том, что недавно он слышал о чём-то подобном. Надо было как следует напрячь память. Он вспомнил, как стоял на кладбище и слушал сказки братьев Гримм, и тут его осенило! Братья Гримм оставили им не только предостережение, но и подходящий план действий.

– Придумал! Мы отправим их по заколдованному пути, как в сказке «Тайный замок»! Эта дорога может проходить через королевства, она никогда не поведёт в одну и ту же сторону дважды, и её невозможно найти, потому что после неё не остаётся следов!

– Гениально! – воскликнула Алекс. – А найти её смогут только те, кто о ней знает, так что армия никогда её не отыщет!

Коннер подошёл к Алекс и прошептал ей на ухо:

– Ты уверена, что сможешь заколдовать такую дорогу?

Он не хотел заранее вселять во всех надежду, если Алекс не могла справиться с подобным заклинанием.

Фея глубоко вздохнула.

– Да. Я уверена, что у меня получится. – Она посмотрела на лестницу, где сидели их друзья. – Шапочка, мы можем посадить всех в твои кареты. Они неприметные и без гербов.

Шапочка фыркнула:

– Не сыпь мне соль на рану.

Алекс оглядела роскошные одеяния, короны и драгоценности правителей.

– Вы должны переодеться, чтобы вас не узнали. Нужно снять все украшения и распустить стражу, иначе это вас выдаст.

– Но мы же не можем остаться без защиты! – возразила Белоснежка.

– Нам нужна хоть какая-то охрана, даже если об этой дороге никто не будет знать, – сказала Спящая Красавица.

Алекс посмотрела на небо и впервые за день широко улыбнулась.

– Я знаю, кого с вами отправить.

Все тоже поглядели вверх и поняли, чему обрадовалась Алекс. Во дворец наконец-то вернулся шестой лебедь. Когда он плавно приземлился в зале, все правители и феи пришли в изумление: он привёз Джека и Златовласку. Алекс тайком отправила лебедя за своими друзьями-разбойниками.

– Ты пригласила их?! – завопила Шапочка.

– Да, я подумала, что неплохо будет иметь на своей стороне больше друзей, – сказала Алекс. – А теперь для них появилось подходящее задание.

Джек и Златовласка смущённо помахали всем собравшимся в зале. Не далее как год назад короли и королевы милостиво простили им все их преступления в знак благодарности за помощь в борьбе с Колдуньей. А Джек и Златовласка отказались от мирной добропорядочной жизни и за это время успели не раз нарушить законы во всех королевствах.

– Всем здравствуйте, – проговорил Джек. – По какому поводу вы собрались?

– Мы получили твоё письмо, Алекс, – сказала Златовласка. – Сначала мы подумали, что его отправили по ошибке, и не хотели никуда лететь, но лебедь нас убедил. – Они с Джеком подняли руки, показывая отметины от укусов.

Алекс и Коннер быстро рассказали им о Великой армии, генерале и его планах захватить сказочный мир. Оказалось, что Джек и Златовласка успели уже много узнать, – слух об армии облетел все королевства.

– Многие преступники из наших знакомых уже примкнули к ним, – сказал Джек. – Армия растёт не по дням, а по часам.

– Джек, Златовласка, мне нужно одолжение, – обратилась к ним Алекс. – Мы отсылаем прочь королей и королев, чтобы армия до них не добралась. И я прошу вас отправиться с ними и защищать их, как вы защищали нас с братом, когда мы боролись с Колдуньей.

Джек и Златовласка переглянулись – Алекс просила о большом одолжении. Правители стали переговариваться между собой, выражая несогласие. Как парочка разбойников сможет их защитить?

Тут Шапочка громко свистнула, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Я знаю, о чём вы думаете, потому что и сама всегда была о них невысокого мнения, – заявила Шапочка. – Но уверяю вас, Златовласка кого угодно поразит своим мечом, а Джек зарубит топором. Если бы их не было с нами, когда мы путешествовали из королевства в королевство, мы бы вряд ли выжили. Под их защитой вы будете в безопасности.

Джек, Златовласка и близнецы не поверили ушам. Им показалось, или Красная Шапочка защищала их перед всеми?!

– Спасибо, Шапочка, – проговорила Златовласка. – Уж от тебя я не ожидала услышать похвалу.

– Ой, я забыла тебе сказать! У меня теперь новая соперница! Можешь жить спокойно! – радостно сообщила Шапочка, показывая Златовласке поднятые вверх большие пальцы. Бо Пип закатила глаза и скрестила руки на груди.

– Хорошо, – сказала Золушка, прижимая к себе принцессу Надежду. – Если ты им доверяешь, значит, они справятся с этой задачей.

– Тогда решено, – объявила Эмеральда. – Не будем терять времени. Отправим королей с королевами в безопасный путь.

Феи превратили королевские одеяния в простую неприметную одежду. Затем всем правителям раздали пергаменты и перья, чтобы те написали своим главнокомандующим и велели им разделить армии. Все феи, кроме Эмеральды и Матушки Гусыни, взяли послания и растворились в воздухе, отправившись по королевствам.

Когда они отбыли, Коннер пошёл поговорить с Бри и Эммерихом.

– Вы должны поехать вместе с королями и королевами по заколдованной дороге. Я себе не прощу, если с вами что-то случится. С Джеком и Златовлаской вы будете в безопасности.

Бри и Эммерих одновременно кивнули, глядя на Коннера широко раскрытыми глазами. За последние сутки столько всего случилось, что головы у них шли кругом и они не могли ясно мыслить. Ребята были согласны на что угодно.

– Конечно, – сказал Эммерих.

– Звучит неплохо, – добавила Бри.

Коннер улыбнулся и обратился к Шапочке.

– Вы с Фрогги тоже поезжайте, чтобы с Бри и Эммерихом был кто-то из знакомых. К тому же нам с Алекс будет спокойнее, если все наши друзья окажутся в безопасности.

– Что? – резко спросила Шапочка. – Ты хочешь, чтобы я путешествовала вместе с этой мерзкой Пип?

– Мне очень жаль, что ты лишилась трона, Шапочка, – сказал Коннер. – Но если армия тебя найдёт, они не станут разбираться, бывшая ты королева или нет. Знаю, ты обожаешь ожерелья, но вряд ли тебе пойдёт гильотина.

– Ладно, – согласилась Шапочка. – Но если нас схватят, предлагаю использовать Бо Пип как мишень.

Когда правители переоделись, все вышли из зала и спустились по парадной лестнице. Внизу их ждали три кареты, каждая из которых была запряжена парой лошадей.

Король Ченс, королева Золушка и принцесса Надежда сели в первую карету вместе со Спящей Красавицей и королём Чейзом. Королева Белоснежка, король Чендлер, Рапунцель и сэр Уильям заняли вторую карету. В третью забрались Фрогги, Шапочка, Эммерих с Бри и, к вящему неудовольствию Шапочки, королева Бо Пип.

– Кто-нибудь может запихнуть меня обратно в волчье брюхо? – застонала Шапочка.

– Долгая будет поездка, – вздохнула Бо, качая головой.

Прежде чем дверцу кареты закрыли, Бри вышла из неё и крепко обняла Коннера.

– Береги себя, пожалуйста, – сказала она.

Коннер покраснел как помидор.

– Не волнуйся за меня. Мне не привыкать к опасностям.

Закрыв дверцу, мальчик пару раз хлопнул по ней. Из первой кареты выглянула Золушка и позвала Коннера.

– Я хотела спросить, знаешь ли ты, поживают моя мачеха и сводные сёстры. Они хорошо устроились в Другом мире?

– О да! Когда я общался с ними в последний раз, леди Айрис и Розмари открыли закусочную, а Петунья работала в ветеринарной клинике. Кажется, они вполне довольны жизнью.

Золушка тоже была довольна, что у них всё хорошо. Коннеру было приятно немного порадовать её напоследок.

Джек и Златовласка сели на лошадей, запряжённых в первую карету.

Эмеральда заколдовала экипажи, чтобы они ехали сами по себе, а Алекс, встав перед первой каретой, приготовилась сотворить самое сложное заклинание в своей жизни.

– Так, – пробормотала Алекс себе под нос, – поехали.

Фея мысленно представила себе дорогу, которая вьётся между королевствами, не оставляя после себя никаких следов и выбирая каждый раз новое направление. Девочка коснулась земли кончиком волшебной палочки, и у неё под ногами появилась сияющая золотом дорога. Она была не очень длинной и обрывалась с обоих концов.

Джек и Златовласка тронули поводья, и вереница карет въехала на заколдованную дорогу. Алекс подошла к Эмеральде, Матушке Гусыне и брату, и они махали вслед друзьям, пока золотая тропа и сами кареты не скрылись из виду.

Эмеральда положила руку Алекс на плечо.

– Твоя бабушка очень бы тобой гордилась.

– Я знаю, – с грустью ответила Алекс. Ей очень хотелось, чтобы бабушка увидела то, что она сделала.

Все направились ко входу во дворец, и Алекс тоже пошла за ними, но неожиданно увидела того, о ком совершенно забыла за это время.

– Рук!

Парень выглядывал из-за громадной розы, заколдованной Розеттой.

– Алекс, ты идёшь? – позвал сестру Коннер.

– Да, сейчас! – крикнула она в ответ и побежала в сад к Руку. Алекс завела его за гигантскую клумбу с тюльпанами и крепко обняла.

– Извини, что я снова без приглашения, но я тебя давно не видел и волновался. А что это были за кареты? – весело спросил Рук, но осёкся, встретившись взглядом с Алекс. – Что-то не так?

– Всё не так! – сказала Алекс, едва сдерживая слёзы. Она хорошо держалась весь день, но перед Руком ей не хотелось притворяться смелой. – Моя бабушка заболела, а наш мир хочет захватить огромная армия!

– Что? Какая ещё армия?…

Алекс схватила Рука за ворот рубашки и притянула ближе, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Вам с отцом нужно уехать как можно дальше отсюда! Спасайтесь, пока с вами что-нибудь не случилось!

– Надеюсь, ты не решила так меня отшить? – спросил Рук, пытаясь обратить всё в шутку.

– Я серьёзно, Рук, – сказала Алекс. – Пожалуйста, уезжай! Я не переживу, если с тобой что-то случится! Пообещай, что ты уедешь!

– Ну хорошо, хорошо. Обещаю, что мы с отцом уедем.

Алекс выдохнула и опустила голову.

– Ладно. Я должна вернуться во дворец. Нужно ещё многое сделать.

Глубоко опечаленный Рук посмотрел на Алекс.

– Когда мы с тобой увидимся?

– Не знаю. Я найду тебя, когда всё закончится. А теперь уходи, пожалуйста, чтобы я не изводила себя ещё больше.

Рук кивнул и, поцеловав её в щёку, ушёл.

Сидя за клумбой, Алекс поняла, что впервые за день осталась в полном одиночестве. Она легла на землю, закрыла глаза и стала глубоко дышать. Перед феями, королями с королевами и братом она притворялась, что всё хорошо, но после встречи с Руком она больше не могла сдерживаться и потеряла самообладание.

– Просто дыши, Алекс, просто дыши, – твердила она себе. – Ты справишься, у тебя всё получится.

Она просидела так до тех пор, пока не почувствовала, что ей больше не страшно.



Глава 19
Ледяная сделка

Ветер пронизывал солдат до костей. Лошадей пришлось оставить и идти пешком, пробираясь сквозь снег. Час за часом они поднимались всё выше и выше по крутой горе, не зная, куда они идут и скоро ли туда доберутся.

– Долго ещё? – требовательно спросил генерал дю Марки.

– Когда увидим огни, до места будет рукой подать! – крикнул Человек в маске.

Отряд из двадцати солдат Великой армии сократился почти вдвое. Не выдерживая стужи, бедняги теряли сознание и падали на землю, исчезая под толстым слоем снега. Солдатам было приказано не останавливаться и не помогать упавшим.

Генерал дю Марки и полковник Батон, надевшие поверх униформы тёплые плащи, то и дело бранили за медлительность солдат, которым, в отличие от них, было нечем укрыться от холода. Человеку в маске дали лишь старое рваное одеяло, чтобы согреться, и тем не менее он держался бодрее остальных. Ему было не впервой взбираться на эти горы.

– Судя по всему, к холоду вы не привычны, – усмехнулся Человек в маске.

– Я начинаю терять терпение, – с угрозой сказал генерал.

– Не волнуйтесь генерал, мы уже почти пришли, – заверил его Человек в маске.

Вскоре вдали действительно показалось северное сияние, как обещал их провожатый. Ярко-зелёный свет закручивался воронкой в тёмном небе над заснеженными скалами. Когда отряд добрался-таки до этих горных пиков, от него осталось всего шесть человек вместе с генералом и полковником Батоном. Человек в маске повёл их за собой в расщелину между двумя скалами, за которыми скрывался огромный лабиринт. Попетляв между ледяными глыбами, солдаты вошли в просторный кратер.

– Господа, добро пожаловать в убежище Снежной королевы, – громко сказал Человек в маске.

Оторопевшие солдаты изумлённо озирались. Кратер окружали ледяные колонны, замёрзшее озеро превратилось в пол, с гор сверху сбегал заледеневший водопад, а под ним стоял громадный ледяной трон, на котором восседала Снежная королева в окружении своих верных слуг – белых медведей, сидевших по бокам от неё. С плеч королевы ниспадала просторная мантия из белого меха, а на голове у неё была корона из снежинок. Пустые глазницы закрывала повязка. Королева и медведи ничуть не удивились незваным гостям, будто заранее знали, что солдаты сюда придут.

– Человек в маске опять вернулся, – прохрипела Снежная королева. – Мы тебя ждали.

– Здравствуйте, ваше величество, – сказал тот, отвешивая низкий поклон. – Давно я здесь не был, но вы выглядите как никогда снежной.

– Не трать время на лесть, – отрезала королева. – Если ты явился совершить сделку, то знаешь, что мне нужно взамен.

– О да, я понимаю, – сказал Человек в маске. – Когда я был здесь в прошлый раз, вы ясно дали понять, что хотите получить в обмен на желанную мной вещь. И теперь я вернулся с твёрдым намерением заключить сделку, что доставит мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

Генерал неожиданно насторожился.

– Ты ничего не говорил о сделке, – рявкнул он.

Человек в маске жестом велел ему успокоиться.

– Ваше величество, это генерал дю Марки, главнокомандующий Великой армией, – сказал он.

– Я знаю, кто он, – резко бросила королева. – Я предсказала появление генерала и его армии задолго до твоего рождения.

Генералу не понравилось, как она это сказала, и он жестом отдал приказ солдатам встать наизготовку. Но Человек в маске заверил его, что королева не замышляет дурного.

– Превосходно! Значит, вы знаете, что в обмен на драконье яйцо он даст то, чего вы всегда желали.

– Может и так, но сдержать слово у него вряд ли получится, – сказала Снежная королева. – Будущее генерала весьма туманно. Давным-давно я предвидела, как он со своей армией завоюет эти земли, но я не вижу его победы над феями. Если он желает захватить этот мир, ему не стоит обманывать меня на сделке.

– И что это за сделка? – спросил генерал, подходя ближе к трону.

Снежная королева обнажила в улыбке заострённые зубы.

– Много лет тому назад я правила Северным королевством, пока у меня не отняли трон. Если генерал хочет получить драконье яйцо, чтобы захватить этот мир, он должен пообещать, что вернёт мне после победы Северное королевство.

Услышав её требование, генерал рассвирепел.

– Прошу прощения, ваше снежное величество, – сказал он королеве и, схватив Человека в маске за грудки, отшвырнул его к ледяной колонне.

– Ты ни слова не сказал о сделке! – яростно прошипел он.

– Генерал, доверьтесь мне. Только так вы сможете выиграть войну. Заключите сделку со Снежной королевой, а своё обещание не выполняйте: как только вы заполучите дракона, вас никто не остановит! Она не будет вам помехой!

Генерал обдумал его слова, но его взгляд по-прежнему горел злобой.

– Ладно. – Он повернулся к Снежной королеве. – Если вы сейчас дадите мне драконье яйцо, я дам слово, что верну вам север, когда мы победим.

Королева торжествующе рассмеялась.

– Как бальзам на душу! Я принимаю твоё предложение, но хочу предупредить. Если ты сдержишь слово, тебя ждёт безоговорочная победа, но, если ты меня предашь, я предвижу твоё поражение.

У дю Марки задёргался левый глаз. Очевидно, Снежная королева пыталась его обмануть. Генерал бросил взгляд на Человека в маске, и тот молча велел ему соглашаться.

– Ясно. Я согласен на сделку.

Солдаты услышали глухой рокот. Из-подо льда поднимались пузырьки – из глубины озера медленно всплывало что-то громадное и круглое. Это было драконье яйцо. Поднявшись к поверхности, оно стукнулось о толстый слой льда.

Генерал дю Марки повернулся к своим людям.

– Не стойте как истуканы! Достаньте его! – приказал он.

Солдаты принялись долбить лёд прикладами своих ружей. Наконец по поверхности поползла трещина, и генерал дю Марки и полковник Батон отошли подальше от разлома. Пытаясь достать яйцо, один солдат свалился в ледяную воду. Снежная королева от души хохотала, глядя на их попытки. Упавший солдат проломил во льду огромную дыру, и вскоре яйцо само вынырнуло на поверхность и подплыло к краю трещины.

– Не двигайтесь! – заорал Человек в маске, и двое оставшихся солдат замерли на месте. Затем он осторожно опустился на четвереньки, прополз по льду и вытащил драконье яйцо из воды.

– Холодно! Холодно! – кричал он. Перекидывая яйцо из руки в руку, он завернул его в своё рваное одеяло. На его руках остались ожоги – настолько холодным было яйцо.

По размеру оно было вдвое больше головы Человека в маске, а формой ничем не отличалось от обычного яйца, но его покрывала чёрная скорлупа, на ощупь напоминавшая уголь. По поверхности скорлупы разбегались трещины, появившиеся на ней за долгие годы, которые были будто запаяны золотом, как дырки в гнилом зубе. Человек в маске с гордостью смотрел на яйцо, словно он держал на руках своего первенца. Об этой минуте он мечтал с давних пор.

Генерал дю Марки подошёл к Человеку в маске и вырвал яйцо из рук.

– Прекрасно. – Он жадно рассматривал яйцо, будто глядел в хрустальный шар, в котором отражается его будущее. – Полковник Батон, пристрелите Человека в маске. Его услуги нам больше не нужны.

Полковник Батон достал из-под накидки револьвер и нацелил дуло на Человека в маске.

– Эй-эй-эй! Меня нельзя убивать! Я вам ещё пригожусь!

– Мы достали яйцо и больше не намерены тратить время на твои бредни, – сказал генерал, кивком разрешая полковнику стрелять.

– Но о яйце нужно как следует заботиться! А я что-то сомневаюсь, что вы или ваши люди знаете, как управляться с драконом! – воскликнул Человек в маске.

– А ты откуда знаешь? – с презрением спросил генерал.

– Долгие годы я пытался заполучить это яйцо, – объяснил Человек в маске. – И за это время я узнал о драконах всё что можно! Теперь яйцо нужно поместить туда, где очень горячо. И чем жарче там будет, тем быстрее вырастет дракон, и тем сильнее он станет. И если мы и дальше будем действовать вместе, я покажу вам одно очень жаркое местечко.

Генерал дю Марки то ли вздохнул, то ли фыркнул. Ему не терпелось избавиться от Человека в маске с той минуты, как они ушли из тюрьмы, но теперь придётся с этим повременить. Он покачал головой, и Батон убрал револьвер.

– Похоже, Человек в маске нам ещё пригодится, – сказал генерал. – Ты останешься в живых, пока дракон не вылупится и ты не вырастишь его для меня. А теперь веди нас обратно, пока моё терпение не лопнуло.

Генерал дю Марки сердито посмотрел на Человека в маске и решительно направился к выходу из кратера. Полковник Батон и двое солдат не медля последовали за ним. Человек в маске потёр рукой грудь, чтобы успокоить бешено стучащее сердце. Если он хочет выжить, нужно дать понять генералу, что без него ему не справиться.

– Спасибо, ваше холодное величество, – сказал Человек в маске Снежной королеве и, низко поклонившись, побежал догонять солдат. Когда все ушли, Снежная королева хрипло рассмеялась.

– Что вас так развеселило, ваше величество? – спросил медведь слева.

Королева злорадно ухмыльнулась.

– Неожиданно я увидела будущее нашего друга в маске очень ясно, – проговорила она.

– Что же видит ваше величество? – спросил медведь справа.

– Долгое время маска скрывала его истинное обличье. Но через несколько дней его худший страх станет явью, когда его лицо увидит та, от кого он больше всего хочет его скрыть.



Глава 20
Большое Троблиново озеро

После того как Алекс и Коннер отправили королей с королевами и своих друзей по заколдованной дороге, они ненадолго легли поспать, но ещё до рассвета снова были на ногах. За несколько часов им совсем не удалось отдохнуть – наоборот, они чувствовали себя разбитыми. Когда солнце взошло над королевством, близнецы встретились на большом балконе с Матушкой Гусыней. Она готовила Лестера к полёту в Земли троблинов и Эльфийскую империю.

– Во всём слушайся Коннера и Алекс. Лети очень осторожно, смотри по сторонам и следи за тем, чтобы посадка была мягкой и безопасной, – наставляла она гуся. – Короче говоря, делай всё не как со мной.

Лестер кивнул и распушил перья, приводя себя в порядок перед полётом.

– Уверен, что готов, Лестер? – спросил Коннер. – А то мы можем полететь на лебеде, если вдруг ты сомневаешься.

Лестер разинул клюв и сердито уставился на Коннера, обидевшись, что тот так подумал. Схватив поводья, гусь всунул их мальчику в руку. Судя по всему, он был в полной готовности.

– Будем считать, что это да, – рассмеялся Коннер. Они с сестрой забрались на гусака, Коннер сел спереди.

– Следующая остановка – Земли троблинов, Лестер, – сказала Алекс. – А если там всё пройдёт гладко, на что я очень надеюсь, мы полетим в Эльфийскую империю.

– Кто правит Эльфийской империей? – поинтересовался Коннер.

Матушка Гусыня фыркнула.

– Эльфина, императрица эльфов.

– Судя по всему, вы с ней не в ладах, – заметил Коннер.

– Просто будьте с ней осторожны, – предупредила ребят Гусыня. – Императрица Эльфина очень красива, но также и очень коварна. Она как ядовитый цветок – красивая и безобидная снаружи, но опасная внутри. Не дайте ей вас одурачить: что бы Эльфина ни обещала, она всегда будет в первую очередь думать о себе и своём народе и поступать как лучше для них.

Коннер сглотнул.

– Ядовитый цветок, ясненько.

– Эльфы – существа хитрые и славятся своей злопамятностью. А уж если они затаят обиду, то держись, – продолжила Матушка Гусыня. – Они наверняка не захотят пойти на уступки, но не принимайте это на свой счёт. Они так и не простили Совет фей за то, что их не включили в Содружество «Долго и счастливо», и с тех пор с нами не разговаривают.

– Раз они с вами так долго не общались, с чего вы взяли, что они захотят иметь с нами дело? – спросила Алекс.

Матушка Гусыня пожала плечами.

– Почём мне знать. Ну, удачи, ребятки. Я буду ждать вас здесь.

Её советы нимало их не успокоили. Отойдя на несколько шагов назад, Лестер распростёр огромные крылья и захлопал ими, а затем вперевалку побежал вперёд и взлетел в небо. Вскоре Матушка Гусыня и дворец пропали из виду.

– Кто бы мог подумать, что мы с тобой снова будем спасать этот мир. – Коннер нервно рассмеялся, стараясь разрядить обстановку.

– Я надеялась, что портал между нашими мирами как-нибудь да откроется, но только не такой ценой, – сказала Алекс. – Похоже, за всё надо дорого платить.

– Точно, – кивнул Коннер. – А ты когда-нибудь задумывалась, какой была бы наша жизнь, если б мы не узнали про Страну сказок? Чем бы мы сейчас занимались, если бы бабушка и папа не были отсюда родом?

Алекс улыбнулась при мысли о такой судьбе.

– Я бы наверняка думала о колледже и будущей профессии, а не о войне и сражениях.

Коннер рассмеялся, тоже представив другую жизнь.

– Ага, а я бы пытался справиться с алгеброй, а не с многотысячной армией.

Алекс было рассмеялась, но её улыбка тут же увяла. Им досталась удивительная судьба, но в то же время им пришлось многим пожертвовать ради неё.

– Мы могли бы жить как обычные подростки и заниматься тем, что делают в таком возрасте, – сказала Алекс с тяжким вздохом. Очевидно, она что-то недоговаривала. – Когда всё это закончится, мне кажется, я не смогу просто наслаждаться жизнью, не боясь всё потерять.

– Кстати, – проговорил Коннер, уловив в словах сестры скрытый смысл, – кто этот парень, с которым ты вчера вечером в саду болтала?

Он тут же почувствовал, что Алекс застыла у него за спиной.

– О чём это ты? – спросила сестра, пытаясь прикинуться дурочкой. – В саду? А, ты про Рука Робинса – сына фермера из Восточного королевства. Он мой друг, мы недавно познакомились.

– Рук Робинс? – переспросил Коннер. – Имечко как у бейсболиста какого-нибудь. Ты уверена, что он просто друг?

Непонятно почему Коннер ощутил острую неприязнь к этому Руку.

– Ой, да ладно тебе, Коннер! – обороняясь, ответила Алекс. – Как будто у меня есть время на романы, когда на носу война.

Алекс не хотелось лгать брату, но, если признаться во всём, он станет доставать её бесконечными вопросами. Особенно если узнает, что в том числе и из-за Рука она не отвечала, когда он пытался связаться с ней из Германии. Коннер был рад, что Алекс сидит сзади и не видит его лица. Хочет она говорить правду или нет, но он прекрасно понял, что дело нечисто.

– Знаешь, даже если он не просто друг, ты можешь мне сказать. Я ничего не расскажу маме, обещаю, – сказал Коннер, которому тут же захотелось срочно всё разболтать.

Алекс в ответ рассмеялась.

– Если моё общение с Руком неожиданно перерастёт во что-то большее, ты узнаешь об этом первым, но вообще это вряд ли возможно, – сказала она.

– Договорились, но, если он тебя обидит, я его побью, – заявил Коннер.

Алекс расхохоталась.

– Я бы на это посмотрела, – ответила она и быстро сменила тему, чтобы перевести стрелки на брата. – Раз уж мы об этом заговорили, я тоже хотела спросить. Ты влюбился в свою подругу Бри?

Будь Лестер машиной, Коннер ударил бы по тормозам. Вместо этого он так резко натянул поводья, что бедный гусь возмущённо загоготал. Алекс даже со спины заметила, как у брата раскраснелись шея и уши.

– Влюбился ли я в Бри? – переспросил Коннер таким тоном, будто предположить подобное было совершенно нелепо. – Ну ты даёшь, Алекс. Я тебе задал пару безобидных вопросов о личной жизни, а ты сразу грубить начинаешь.

Алекс хмыкнула, удивившись двойным стандартам брата.

– Я не грубила, просто решила спросить, потому что ты краснеешь каждый раз, когда она рядом или если о ней говорят. А вчера, когда она тебя обняла на прощание, мне показалось, что у тебя голова взорвётся. И я не удивлюсь, если и она в тебя влюбилась.

Коннер заулыбался и никак не мог стереть ухмылку с лица. Бри в него влюбилась? До сих пор ему не приходило в голову, что это возможно. Неужели она путешествовала с ним по Европе не только потому, что ей хотелось приключений, но ещё и потому, что ей нравилось проводить с ним время? Вспомнив, что ему надо оправдаться перед сестрой, Коннер перестал улыбаться.

– Можешь не сомневаться, у меня нет чувств к Бри. Если честно, она меня достала, пока мы ездили по Европе. Без конца придиралась ко мне, постоянно была вся такая спокойная, вечно ходила в этой дурацкой шапке, из-под которой вылезали её волосы с голубыми и розовыми прядями, а ещё я каждый день узнавал о ней что-то новое… Это жутко бесило.

У Алекс не осталось сомнений: истинные чувства Коннера были очевидны. Она была рада, что он не видит, как она вздёрнула брови.

– Ага, похоже, ты о ней совсем не думал. Вообще-то я даже рада, что между вами ничего нет.

– Почему это? – с подозрением спросил Коннер и тут же принялся обороняться, но теперь наоборот: – Я что, недостаточно взрослый, чтобы в кого-нибудь влюбиться или чтобы в меня кто-то влюбился? К твоему сведению, я вполне даже ничего, и…

– Да нет, – перебила его Алекс, – просто мы летим к твоей старой знакомой Тролбэлле и не уйдём, пока не убедим её армию примкнуть к нам, даже если тебе придётся на ней жениться.

Коннер горестно застонал. Он почти забыл о юной королеве троблинов, влюбившейся в него с первого взгляда.

– Чёрт, надеюсь, в этом мире разрешены разводы, – пробурчал он.

Остаток пути до Земель троблинов близнецы молчали: оба боялись ненароком сболтнуть лишнего. Они знали друг друга так хорошо, что каждому пытаться обмануть другого даже и не стоило.

Вдали показались каменные валуны, окружающие Земли троблинов, и Лестер начал снижаться. Когда они подлетели ближе, Коннер с удивлением заметил, что земля между камнями сплошь покрыта водой, как в огромном бассейне.

– Погоди, выходит, после того как Колдунья их затопила, они так и не осушили землю? – спросил Коннер.

– Нет, – покачала головой Алекс. – Феи предлагали им убрать воду, но Тролбэлла кое-что придумала.

– Что?

– Увидишь.

Лестер сделал круг и, плавно сев на воду, поплыл, как огромная лодка, по озеру, в которое превратилось поселение троблинов.

– Да ладно, – выдавил Коннер, поняв, что имела в виду сестра.

Королева Тролбэлла превратила своё государство в громадный плавучий город. По воде плавали сотни плотов, построенных из обломков, оставшихся после крушения их подземного королевства. Плоты поменьше занимали семьи троллей и гоблинов, а те, что побольше, использовались всеми. Некоторые гоблины добирались от одного плота до другого вплавь, а тролли перемещались по воде на грубо сколоченных лодках. Многие сидели на краю плотов, опустив в воду огромные ножищи и закинув удочки. Впрочем, близнецы сомневались, что здесь водится хоть какая-то рыба. Тролли и гоблины посмуглели, поскольку теперь постоянно находились снаружи, а не под землёй. Солнце окрасило их кожу в тёмные оттенки зелёного, голубого и коричневого.

Несмотря на смену обстановки, троблинам, казалось, было до смерти скучно. Проплывавший мимо них огромный гусь, на котором сидели Алекс с Коннером, был самым занятным зрелищем за последнее время. Его появление вызвало большой переполох.

– Похоже, они соскучились по развлечениям, – заметил Коннер. Сестра кивнула.

Тут близнецы услышали знакомый голос, доносившийся из длинной просторной лодки впереди.

– Гребите, троблины, гребите! – приказывала Тролбэлла, которая загорала, лениво развалившись в лодке. Дюжина троллей и столько же гоблинов сидели посреди судна и взмахивали длинными вёслами. Лодка кренилась набок, поскольку у троллей руки были короче, чем у гоблинов.

На корме стоял молодой тролль и внимательно следил за греблей. Он был низкорослый и плотного телосложения, как Тролбэлла. На голове он носил шлем с рогами, а его грудь закрывал доспех. Увидев плывущего к ним гуся, гребцы бросили вёсла и стали тыкать в гигантскую птицу пальцами, переговариваясь между собой, как и все вокруг.

– Разве я разрешила перестать грести?! – прокричала Тролбэлла. Когда лодка резко остановилась, юная королева живо села, чтобы посмотреть, в чём дело. Разглядев незваных гостей, она разинула рот и прикрыла его ладошками.

– Приветик, Тролбэлла, – смущённо поздоровался Коннер, помахав королеве. – Соскучилась по мне?

– Сливочный мальчик! – ахнула Тролбэлла. – Это правда ты, или мне мерещится?

– Это он, – сказала Алекс. – И я тоже.

– Но я думала, что навсегда потеряла моего Сливочного мальчика, – проговорила потрясённая девочка-тролль. – Ты отправился домой через портал, и я думала, ты никогда не вернёшься! Неужто портал не выдержал силы нашей любви и открылся под натиском страсти? Неужто ты наконец вернулся, чтобы стать королём Большого Троблинова озера?

– Э-э… нет, – честно ответил Коннер. – Но портал действительно открылся, поэтому я здесь.

– Большое Троблиново озеро? – переспросила Алекс. – Теперь твои владения так называются?

– Да, феечка, – насупившись, бросила Тролбэлла. – И я рассчитываю, что все карты перерисуют! Мне всегда хотелось жить возле воды, и Колдунья невольно исполнила мою мечту. Так, полезайте ко мне в лодку, чтобы я как следует обняла Сливочного мальчика!

Лестер подплыл к судну, и двое троллей-гребцов помогли близнецам перебраться на борт. Тролбэлла тут же кинулась обнимать Коннера и едва не опрокинула лодку. Мальчик думал, что это затянется надолго, однако она отпустила его довольно быстро. Тролбэлла посмотрела на него, но её взгляд, раньше источавший страсть, теперь был полон беспокойства. Что-то в поведении девочки-тролля сильно изменилось, но близнецам было некогда над этим раздумывать.

– Слушай, Тролбэлла. Мы прилетели поговорить с тобой. Случилась большая беда, и нам нужна твоя помощь.

Тролбэлла подбоченилась.

– Нашим отношениям не на пользу, что ты приходишь ко мне, только чтобы сообщить дурные вести, Сливочный мальчик, – заявила девочка-тролль. – Хоть раз принёс бы мне цветы или конфеты.

– В миллионный раз говорю, нет у нас никаких отношений! – вскричал Коннер.

– Да, знаю, это ребячество – подгонять нашу любовь под общепринятные мерки. Наша любовь как бездонный океан… Она вечная… Нерушимая… – Неожиданно королева троблинов разрыдалась.

– Тролбэлла, что случилось? – спросила Алекс.

– Мой Сливочный мальчик должен кое о чём узнать, прежде чем мы продолжим разговор, – сказала Тролбэлла. – Пока тебя не было, я встретила другого.

– Что?! – хором воскликнули близнецы. Уж этого они точно не ожидали.

Тролбэлла стыдливо отвела взгляд и отвернулась. Она не могла смотреть ребятам в глаза, признаваясь в содеянном.

– После того как ты вернулся в свой мир, я поняла, что сберечь нашу любовь будет нелегко. Я пыталась хранить тебе верность так долго, как могла, и эти шесть дней были самыми трудными в моей жизни. Без тебя, Сливочный мальчик, я ослабела, а моё сердце потеряло веру в любовь. Мысль остаться навеки одной была невыносима, и я полюбила другого.

Близнецы недоумённо переглянулись, и у Коннера отлегло на душе – одной заботой стало меньше.

– Мне всегда казалось, что, если вдруг случится невозможное и ты ко мне вернёшься, я запросто полюблю тебя снова. Но вот я смотрю на тебя и понимаю, что ошибалась. Поскольку я отдала своё сердце другому, мне уже не забрать его назад, если только наши отношения не зайдут в тупик. Но, боюсь, у меня большие планы на мою новую любовь.

– Так, я просто обязан узнать, кто этот несчастный, – не удержавшись, сказал Коннер.

– Его зовут Гатор, он повелевает не только моей армией, но и моим сердцем. – Тролбэлла перевела мечтательный взгляд на корму и помахала невысокому троллю в рогатом шлеме. Гатор нехотя махнул рукой в ответ – видимо, Тролбэлла не искала в отношениях взаимности.

– Поздравляю, – сказал Коннер им обоим.

– Но я тебя подвела, Сливочный мальчик! – Тролбэлла рухнула на колени. – Я поклялась в вечной любви к тебе и сама же нарушила клятву! Ты никого не полюбишь так, как любил меня! И мне жутко стыдно оттого, что я бросила тебя одного на произвол судьбы! Умоляю, скажи, могу ли я как-то искупить свою вину!

Алекс пихнула Коннера в бок, многозначительно кашлянув. Вот она, возможность.

– Ну не знаю… – Коннер постарался убедительно изобразить муки. – Я потрясён, потрясён до глубины души. У меня такое чувство, будто сердце вырвали из груди, а потом стая волков втоптала его в грязь, а огр его пережевал. Мне нужно время, чтобы пережить эту боль…

– Однако ты можешь кое-что сделать, чтобы его утешить, – встряла Алекс, желая ускорить ход событий.

– О, конечно, Сливочный мальчик! – Тролбэлла проворно поднялась на ноги. – Я всё сделаю, только бы унять твою боль! Прошу, скажи, меня терзает чувство вины! Ну же, говори!

– Ну… – Коннер сделал театральную паузу. – Если ты и правда хочешь залечить мои раны, склеить осколки разбитого сердца и залатать порезы на моей душе… мне станет гораздо лучше, если ты отдашь мне свою армию.

– Тебе нужна моя армия? – спросила Тролбэлла. Её взгляд выражал сомнение. Хоть Коннер и был её Сливочным мальчиком, но своей просьбой перешёл всякие границы.

– Да, но причины у нас очень веские, – поспешно добавил Коннер.

– Тролбэлла, на нас напала многотысячная армия, которая хочет захватить… – попыталась было объяснить Алекс, но королева троблинов её перебила.

– Умолкни, феечка! Тебя это вообще не касается. Не суйся в наши дела со своей волшебной палочкой!

Алекс закатила глаза и жестом попросила брата закончить. Коннер быстро рассказал Тролбэлле о Великой армии и о том, почему им нужна помощь троблинов, чтобы остановить врагов. Его объяснения нисколько не заинтересовали королеву, однако привлекли внимание её подданных.

– Я пойду! – сказал один из гребцов.

– Похоже, это весело! – воскликнул подслушавший их разговор тролль с плота неподалёку.

– Я не из армии, но помогу вам сражаться!

– Я тоже!

Близнецы обрадовались, заметив такое воодушевление среди троблинов. Видимо, жизнь в плавучем городе настолько им наскучила, что они были готовы даже отправиться на войну.

Тролбэлла прищурилась и скрестила руки на груди, обдумывая просьбу Коннера.

– И всё-таки мне кажется, что это слишком высокая цена за разбитое сердце, – заметила она.

Не моргнув глазом, Коннер схватился за грудь и рухнул на дно лодки, корчась якобы от боли.

– О, моё разбитое сердце! Как оно страдает! Это такая мука, невыносимая мука! – орал он.

– Сердце с другой стороны, Коннер! – прошептала Алекс, и он быстро передвинул руку куда надо.

При виде страданий Коннера у Тролбэллы навернулись слёзы на глаза.

– О нет, Сливочный мальчик! – воскликнула она, усаживаясь возле него. – Если моя армия избавит тебя от мук, то забирай её!

Коннер поспешно сел, воображаемую боль как рукой сняло.

– Спасибо огромное! Теперь нам надо как можно скорее собрать твою армию и объяснить им что к чему.

Тролбэлла поднялась на ноги и обратилась к гребцам.

– Немедленно отвезите нас к военному плоту, троблины! Моему Сливочному мальчику нужно поговорить с армией, чтобы его сердце поскорее зажило.

Гребцы развернули лодку и взяли курс на плот, где располагалась армия троблинов. Алекс велела Лестеру плыть за лодкой и помогла Коннеру встать.

– Здорово получилось, – шёпотом сказала она.

– Спасибо, – ответил брат, но неожиданно насупился.

– В чём дело? К нам примкнула армия троблинов, это было куда проще, чем мы думали!

– Я знаю, – с грустью отозвался Коннер. – Просто не верится, что Тролбэлла предпочла мне этого тролля.



Глава 21
Из пепла

Заколдованная дорога, по которой ехали кареты, пробегала по лесам и полям, пересекала реки без мостов и перебиралась через горы. Джек и Златовласка были настороже, но пока путникам ничего не грозило. Однако, несмотря на то, что вокруг было тихо и спокойно, в третьей карете обстановка накалилась до предела.

С тех пор как экипажи уехали из Королевства фей, Красная Шапочка сумела прикусить язык. Ни она, ни Бо Пип не сказали ни слова с начала пути, и остальные тоже молчали, опасаясь, что даже самый безобидный разговор спровоцирует ссору. Впрочем, обе девушки обменивались взглядами красноречивее любых слов, а Фрогги, Бри и Эммерих наблюдали за ними, как за теннисным матчем.

В конце концов Шапочке надоело молчать, и она попыталась завести дипломатическую беседу с Бо Пип.

– Ну что, Бо, нравится тебе быть королевой моего – ой, прошу прощения, – твоего королевства?

– Да, – бросила Бо и пристально посмотрела на Шапочку, не отводя взгляда. Она будто бы играла в детскую игру в гляделки, не желая уступать сопернице.

Фрогги, Бри и Эммериху стало неловко – они знали, что добром этот разговор не кончится.

– Рада слышать, – процедила Шапочка. – Ты уже выполнила всё, что наобещала подданным на выборах?

– Почти, – ответила Бо, не меняясь в лице.

– Замечательно, – сказала Шапочка. – А что стало с представителями Палаты Прогресса?

– Их всех заменили настоящими представителями из деревни, – сообщила ей Бо.

Шапочка не удержалась и хихикнула. Остальные заметно расслабились, увидев её в таком хорошем расположении духа, – быть может, у девушек получится вести себя цивилизованно.

– Ну, это неудивительно. А что с замком? Ты уже там освоилась? Уверена, сперва было непривычно, ведь он такой огромный в сравнении с фермерским домом, где ты раньше жила.

– Вообще-то я и сейчас там живу, – сказала Бо.

Шапочка поперхнулась, словно неожиданно проглотила жука.

– Неужели? – спросила она, изо всех сил стараясь не выйти из себя. – Тогда зачем ты велела мне уехать?

– Затем, что я превратила твой замок в сиротский приют, – злорадно ухмыльнувшись, заявила Бо.

Шапочка застыла, осмысливая её слова. Затем, не в силах больше сдерживаться, она вскочила и кинулась на Бо Пип с кулаками.

– Я её убью! – завопила Шапочка.

Фрогги был начеку и успел схватить её, не дав наброситься на Бо. Однако Бри и Эммериху пришлось ему помогать – один он не мог удержать её на месте.

– Ничтожество! Ты это нарочно! Ты знала, что меня сильнее всего заденет, если в замке будут жить грязные оборванцы!

– Шапочка, как ты можешь говорить так о сиротах? – пристыдила её Бри.

– Сиротах, как же! Видела я этих нахлебников – один хуже другого! Почти у всех родители живы-здоровы, да только не хотят растить своих детей – настолько те ужасны! – возмущалась Шапочка.

Бо Пип не стала ничего отрицать. Она просто сидела напротив Шапочки и гаденько улыбалась, а та в конце концов успокоилась, и друзья её отпустили. Эммерих решил сменить тему, пока кого-нибудь не покалечили.

– А что это у тебя за украшение такое? – спросил мальчик у Бо Пип.

Раньше никто не обращал на подвеску внимания, поэтому Бо удивилась, что Эммерих её заметил. Её шею обвивала тоненькая цепочка, аккуратно заправленная за пазуху. Бо потянула за цепочку и достала из-под корсажа висящий на ней маленький камушек в форме сердца.

– Это каменное сердечко, – сказала Бо.

– Почему ты его носишь? – поинтересовался Эммерих.

Бо Пип не знала, что ему ответить, – прежде никто её об этом не спрашивал.

– Я потеряла тех, кого любила всем сердцем. И в память о них я ношу эту подвеску. Каким-то образом это помогает мне скучать по ним не так сильно.

– Они умерли или просто от тебя сбежали? – фыркнула Шапочка.

Бо Пип не удостоила её ответом. Повертев камень в руках, она улыбнулась бывшей королеве. Бо могла даже ничего не говорить – одно её присутствие выводило Шапочку из себя.

В первой карете не было такого накала страстей, однако пассажиров стала утомлять долгая дорога. Принцессе Надежде надоело сидеть взаперти, и она начала плакать. Золушка нежно обняла дочку и укачивала её на руках, пока та не заснула. Спящая Красавица с восхищением наблюдала за подругой.

– У тебя так хорошо получается. Глядя на вас, я скучаю по своей матери, – сказала Спящая Красавица.

– Я тоже, – вздохнула Золушка. – Мне очень часто хочется, чтобы мама была жива и я могла спросить, правильно ли поступаю.

– На свете нет матери лучше тебя, – сказал Ченс жене. – Даже наша мать с тобой не сравнится.

Король Чейз рассмеялся.

– Да, наша мать была хорошей, но порой бывала холодна.

Спящая Красавица улыбнулась и с грустью посмотрела в окно. С недавних пор тема материнства стала для неё болезненной.

– Как думаете, если весь этот ужас закончится… – начала было Золушка, но тут же поправилась: – Когда этот ужас закончится, вы сможете завести семью?

Чейз накрыл ладонью руку Спящей Красавицы, чтобы поддержать жену, которая старалась не расплакаться. Они ещё не рассказывали друзьям о том, что с ними случилось.

– Прости, я не хотела… – проговорила Золушка, хотя не понимала, за что извиняется.

– Нет-нет, ничего, – сказала Спящая Красавица. – К сожалению, из-за долгого действия сонного проклятия многие женщины нашего королевства, и я в их числе, не могут иметь детей.

Золушка и Ченс расстроились, услышав эту страшную новость.

– О, моя дорогая, мне так жаль, – сказала Золушка, но словами здесь было не помочь.

Не в силах вынести их сочувственных взглядов, Спящая Красавица снова стала смотреть в окно, пока боль не улеглась.

– Думаю, такова судьба, – наконец произнесла она.

Все в карете замолкли. Теперь заколдованная дорога проходила через границу между Северным и Восточным королевствами. Спящая Красавица узнала окрестности.

– Мы дома, – сказала она мужу. – Эти холмы я узнаю даже издалека…

Но внезапно Спящая Красавица осеклась и замерла с раскрытым ртом. Увидев что-то вдали, она почувствовала, как её пробрала дрожь. Ни слова не сказав друзьям, она высунула голову в окно и закричала:

– Остановите кареты!

Джек и Златовласка натянули поводья, экипажи замедлили ход, и Спящая Красавица, выскочив из кареты, помчалась куда-то со всех ног.

– Подожди! – крикнул Джек.

– Ты куда? – позвала её Златовласка, но королева не ответила.

Все остальные тоже вышли узнать, в чём дело. Увидев бегущую Спящую Красавицу, правители бросились за ней, но её было не догнать. А королева добежала до деревни и застыла как вкопанная, глядя на неё в ужасе.

Деревня подверглась жестокому нападению. Почти все дома сожгли дотла, но некоторые строения ещё горели, и дым застилал небо. Вокруг не осталось ни одной живой души. Все правители сразу поняли, что такой погром могла учинить только Великая армия. Только их орудия могли так изуродовать мирное поселение.

– Я не понимаю, – проговорила Спящая Красавица. – Почему моему королевству всегда достаётся больше всех?

Белоснежка подошла к подруге и положила руку ей на плечо.

– Пусть Восточное королевство первым видит закат, но рассвет оно тоже встречает раньше всех.

Спящая Красавица не слышала её слов утешения, потому что сквозь треск огня она вдруг уловила какой-то странный звук. Он был такой тихий, что сперва она не поняла, слышит ли его на самом деле или ей кажется.

– Слышишь? – спросила Спящая Красавица.

– Что?

– Будто кто-то плачет.

Остальные тоже ничего не слышали. Звук раздался снова, и на этот раз Спящая Красавица бросилась к деревне.

– Дорогая, вернись! – крикнул ей вслед Чейз.

– Там же опасно! – воскликнула Золушка.

– Не волнуйтесь, мы её догоним, – сказала Златовласка, и они с Джеком побежали за королевой.

Спящая Красавица шла на плач: чем ближе она подходила, тем громче он звучал. Она толкнула дверь полуразвалившегося обгоревшего дома и зашла внутрь. Там было всё в дыму, и ей пришлось закрыть рот руками. Теперь плач стал таким громким, что сомнений не осталось – ей не почудилось. Джек и Златовласка зашли в дом вслед за королевой и тоже услышали.

– Что это? – спросила Златовласка.

– Похоже, ребёнок плачет, – сказал Джек.

– Сюда! – закричала Спящая Красавица.

Под кучей обломков лежал небольшой сундук. Джек и Златовласка помогли Красавице разгрести груду досок и открыть крышку. В сундуке лежала новорождённая девочка – единственная, кто выжил после нападения Великой армии.

– Поверить не могу, – сказала потрясённая Златовласка.

– Как ты её услышала? – спросил Джек.

У Спящей Красавицы не нашлось этому объяснения.

– Наверное, мне было это суждено.

Королева взяла ребёнка на руки, и девочка перестала плакать. Златовласка посмотрела на крышу.

– Надо уходить.

Они выбежали из дома как раз тот миг, когда обрушилась крыша. Спящая Красавица спасла девочку от гибели. Королева и Джек со Златовлаской вернулись к друзьям, ждавшим их на окраине деревни. Все поразились, увидев спасённого младенца.

– Чей это ребёнок? – спросила Бри.

– Насколько я понимаю, она сирота, – сказала Спящая Красавица.

– Что ж, если нужен приют, у меня на примете есть замечательный замок, куда её можно отправить, – проговорила Шапочка, сердито покосившись на Бо Пип.

Спящая Красавица с улыбкой смотрела на девочку, и взгляд её был полон безмерной нежности.

– Я знаю, где ей будет хорошо. Она останется с нами.

Чейз подошёл к жене, чтобы призвать её одуматься, но, увидев личико ребёнка, испытал те же чувства. Эта девочка будто ждала, что её спасут именно они.

– А как же королевская кровь? – спросил Чендлер о том, о чём думали и остальные.

– Если кого-то из вас это волнует, идите и поглядите, сколько пролилось крови моих подданных, – сказала Спящая Красавица. – Эта девочка родилась в нашем королевстве и единственная в деревне выжила, поэтому она – достойная наследница престола.

Хотя только Золушка и Ченс знали, что Спящая Красавица не может иметь детей, никто не высказался против. Девочка подарила им надежду: раз она выжила после нападения Великой армии, то и они сумеют.

– Как ты её назовёшь? – спросила Золушка.

Спящая Красавица с улыбкой переглянулась со всеми королями и королевами, и на глаза ей навернулись слёзы радости. Все друзья приняли её новообретённую дочь как равную.

– Поскольку я нашла её в сожжённой деревне, то назову её Пеплия.

– Принцесса Пеплия Восточного королевства – хорошо звучит, – сказал Фрогги.

– Она красивая, – заметила Рапунцель.

Красная Шапочка смотрела на разрушенную деревню, испытывая угрызения совести. Все её переживания из-за потери трона – ничто в сравнении с тем, что творилось в мире. Армия могла напасть и на её королевство, как на это поселение. Осознав это, Шапочка разозлилась не на шутку.

Бывшая королева решительно направилась к Златовласке. Все думали, что она начнёт с ней спорить, но сильно удивились, услышав её просьбу.

– Научи нас сражаться, – сказала Шапочка.

– Чего? – не поняла Златовласка.

– Я хочу научиться защищать себя. Такое могло случиться с любой деревней в любом королевстве. Они напали не только на Восточное королевство, но и на всех нас. Я не хочу сидеть сложа руки и смотреть, как Великая армия разрушает всё, что нам дорого. И если мне суждено умереть, я не хочу умирать в удобной карете или в тронном зале, я хочу умереть, сражаясь бок о бок с моим народом.

Правители переглядывались, тронутые её словами. Речь Шапочки их удивила и, главное, вселила в них решимость. Все они обступили Златовласку с единодушной просьбой.

– От ежедневной уборки в доме мачехи я обрела неплохую физическую форму, – похвасталась Золушка.

– И нам не придётся безвылазно сидеть в каретах, – добавила Белоснежка.

Златовласка, удивлённая их напором, вынула меч из ножен.

– Ну что ж… Ваши величества, найдите, пожалуйста, каждая по длинной палке. В первую очередь я обучу вас управляться с мечом.

* * *

Матушка Гусыня стояла на балконе дворца и смотрела на небо, усыпанное звёздами. Она мысленно молилась о том, чтобы близнецы, где бы они ни были, сумели осуществить свой план и собрать армию. И ещё она молилась о том, чтобы они не пострадали.

Неожиданно на балкон выбежала Эмеральда.

– Матушка Гусыня, – задыхаясь, выговорила она, – Фея-крёстная очнулась!

Матушка Гусыня так обрадовалась, что чуть не взлетела в воздух.

– Совсем?

– Судя по всему, на некоторое время, – сказала Эмеральда. – Она выглядит очень уставшей и зовёт тебя.

Не медля ни секунды, Эмеральда и Матушка Гусыня побежали в покои Феи-крёстной. Гусыня присела возле её ложа и взяла за руку. Глаза Феи-крёстной были открыты, но казалось, что в любой миг её веки потяжелеют и она заснёт глубоким сном.

– Здравствуй, моя дорогая подруга, – с нежностью сказала Матушка Гусыня.

– Эмеральда, ты не оставишь нас с Матушкой Гусыней наедине? – слабым голосом попросила Фея-крёстная.

Эмеральда кивнула и вышла из комнаты.

– Матушка Гусыня, я хочу кое о чём попросить тебя, прежде чем уйду.

– Уйдёшь? Куда это ты думаешь уйти? – рассмеялась Матушка Гусыня. – В Поконо? На Мартас-Винъярд? В Палм-Спрингс?

– Ты знаешь, куда я уйду.

– Знаю, – с грустью кивнула Матушка Гусыня. – Но я надеялась, что ты всё же останешься. О чём ты хотела попросить?

Веки Феи-крёстной тяжелели всё сильнее, пока она говорила.

– Долгие годы я хранила множество твоих тайн. Когда-то я попросила тебя сохранить мою тайну и теперь прошу хранить её и после того, как меня не станет.

Матушка Гусыня сразу поняла, о чём говорит её подруга.

– Полагаю, ты имеешь в виду другого наследника.

– Да, – глубоко вздохнув, сказала Фея-крёстная. – Если бы Алекс не доказала, что она истинная преемница магии, я бы не лежала сейчас в постели. Её сострадание – это одновременно её сила и слабость. Если она когда-нибудь узнает, что был ещё один… если она когда-нибудь узнает, кто это был… она запутается, как запуталась я, и не переживёт этого потрясения.

– Я понимаю, – сказала Матушка Гусыня. – Даю тебе слово: я сохраню твой секрет, и Алекс никогда об этом не узнает.

Фея-крёстная улыбнулась старой подруге:

– Спасибо.

Её веки потяжелели, закрылись, и она крепко заснула. Теперь, когда Фея-крёстная облегчила душу, ей спалось спокойнее, чем раньше.

Матушка Гусыня вздохнула и сжала руку Феи-крёстной. Эта тайна станет самым тяжким испытанием в её жизни.



Глава 22
В глубь земли

Посреди ночи на три деревни на юге Восточного королевства напали. Солдаты Великой армии ворвались в поселения, отняли у крестьян все запасы продовольствия, а их самих взяли в плен и увели в свой лагерь.

Лишь одна деревня попыталась дать отпор налётчикам, но те сровняли её с землёй, не оставив никого в живых. В лагере пленных выстроили в ряд и, выдав каждому по лопате, приказали копать.

– Как глубоко им копать? – спросил генерал дю Марки Человека в маске. Они сидели в удобном шатре генерала и наблюдали за пленными.

– Пока не дойдут до магмы, – ответил Человек в маске. Он бережно держал в руках драконье яйцо, ни на миг не выпуская его из виду. – Это не займёт много времени. В Век драконов в Восточном королевстве было полно вулканов. Драконы откладывали яйца в раскалённую лаву, чтобы их потомство росло не по дням, а по часам.

– И что будет, если яйцо поместить в лаву? – покосившись на Человека в маске, поинтересовался генерал.

– Потом расскажу, – пробормотал тот, покрепче сжимая яйцо. Человек в маске старался держать язык за зубами, чтобы не сболтнуть лишнего: только благодаря знаниям о драконах его до сих пор не пристрелили.

– А ты умнее, чем кажешься, – заметил генерал.

– Генерал дю Марки, – сказал полковник Батон, – мы подготовили план завтрашнего нападения.

Полковник и капитан де Ланж стояли за столом генерала, на котором лежала огромная карта сказочного мира с несколькими флажками, воткнутыми в стратегически важные территории, и глиняными фигурками, расставленными по королевствам.

– Вы учли при составлении плана то, что мы обсуждали? – спросил генерал.

– Да, сэр, – сказал полковник. – Завтра на рассвете мы нанесём удар по королевствам и захватим их столицы. Капитан де Ланж и его люди провели успешную разведку. Вас обрадует, что численность нашей армии вдвое превосходит армию противника, даже если они объединят войска.

– Продолжайте, – велел генерал.

– Огры и тысяча наших солдат отправятся в Эльфийскую империю, чтобы победить их армию. Мы не знаем её численности, но полагаем, что их около тысячи с лишним. Ведьмы и триста солдат направятся в Угловое королевство, армия которого насчитывает около двухсот солдат. Гоблины и ещё одна тысяча солдат пойдут в Северное королевство, где сразятся с их тысячной армией и одержат победу. Беглые звери и пять сотен солдат нападут на Прекрасное королевство и расправятся с их армией в пятьсот человек. Оставшиеся преступники-новобранцы и восемьсот солдат отправятся в Восточное королевство, армия которого состоит из семисот человек. Земли троллей и гоблинов нам ни к чему – в этом мире они пустое место, поэтому незачем тратить на них время и ресурсы.

– Мы превосходим числом армию каждого королевства, сэр, – сказал капитан де Ланж. – И у вас ещё останется две тысячи солдат, чтобы захватить Королевство фей и их дворец.

– И дракон! – вставил Человек в маске. – У вас будет две тысячи солдат и дракон.

– Когда дракон будет готов к сражению? – спросил Батон.

– Чтобы вырастить дракона, требуется время. А как скоро – зависит от температуры магмы и кормёжки. За пару дней он может вырасти до огромных размеров, но для этого рядом должен быть я, чтобы сделать всё как положено.

Генерал пристально посмотрел на карту. Его люди, полагаясь на полученные сведения разведки, уже видели себя победителями, однако генерал не был столь доверчив. Их план пришёлся ему не по нраву.

– Вы уверены, что правильно подсчитали армии? – спросил дю Марки. – По описаниям братьев Гримм военная мощь этих королевств должна быть гораздо сильнее.

– Мои люди вернулись с этими данными только вчера, вскоре после вашего возвращения с севера, сэр, – поспешно заверил его капитан де Ланж. – Наши разведчики донесли, что в каждом королевстве идёт подготовка войск к войне, и они их всех пересчитали.

Но генерала его слова не убедили. Чутьё ему подсказывало, что для успешного нападения на Королевство фей им нужно нечто большее, чем остатки армии и дракон.

– Ладно, – сказал дю Марки. – Но прежде чем мы нападём на фей, нужно взять в плен правителей королевств и доставить ко мне, всё ясно?

– Да, сэр, – кивнул полковник Батон. – Мы нападём на Королевство фей в последнюю очередь, как только возьмём в заложники всех королей и королев.

– Капитан де Ланж, проверьте, чтобы пленники копали усерднее, – приказал генерал. – Я хочу поместить яйцо в магму до завтрашнего утра.

Капитан де Ланж отдал честь и направился к выкопанной яме. Генерал дю Марки потирал лоб, беспокоясь, что его люди не всё учли. Но тут к нему подбежал лейтенант Рамбер, спеша сообщить необычную новость.

– Генерал дю Марки, мы кое-что нашли в близлежащей деревне. Я подумал, вам будет интересно взглянуть, сэр.

– Что вы нашли, лейтенант? – спросил генерал таким тоном, будто его ничем уже было не удивить.

– Волшебное зеркало, сэр! – сообщил де Ланж.

Генералу всё же стало любопытно. Он знал, что волшебные зеркала обладали силой предвидеть будущее. Возможно, оно развеет его опасения насчёт грядущей битвы.

– Несите сюда, – приказал он.

Лейтенант вышел из шатра и вернулся через минуту с двумя солдатами, тащившими что-то тяжёлое, покрытое полотном. Поставив зеркало в углу, они сдёрнули ткань. Толстую позолоченную оправу зеркала покрывала искусная цветочная резьба, а такого чистого стекла никто из них прежде не видел.

Генерал приблизился к зеркалу, словно к ядовитой змее. Человек в маске сразу смекнул, какой силой оно обладает, но генералу не сказал ни слова – ему хотелось узнать, что тот увидит в отражении.

Генерал дю Марки стоял перед зеркалом довольно долго, однако ничего не произошло. Он помахал рукой перед стеклом, но отражение не менялось.

– Болваны, вас обманули! – закричал он на Рамбера. – Это зеркало не волшебное!

Но едва генерал отвернулся, все разом ахнули – его отражение наконец изменилось. Вместо взрослого мужчины в военной униформе, сплошь увешанной медалями, появился тщедушный мальчик. Он был грязный и дрожал от страха и голода. Одежда его была изорвана, а ноги – босы. Опухший от битья левый глаз не открывался.

Всю свою жизнь Жак дю Марки пытался стереть из памяти этого мальчика. Когда же он увидел его в отражении, воспоминания вернулись в тот же миг.

– Лейтенант, – тихо, но с угрозой проговорил генерал, – я хочу, чтобы это зеркало унесли из моего шатра и уничтожили. И если кто-нибудь ещё посмеет докучать мне подобными глупостями, его ждёт та же участь.

Рамбер и его солдаты поспешно убрали зеркало с глаз долой. Хотя генерал даже не повысил голоса, подчинённые никогда не видели его в таком смятении. Дю Марки по-прежнему заворожённо смотрел в угол, где стояло зеркало.

– Полковник Батон, – сказал генерал. – Я не хочу ждать до рассвета – отправьте армии в королевства сию же минуту.

– Да, генерал, – кивнул Батон и вышел из шатра.

Генерал дю Марки и Человек в маске остались наедине.

– В чём волшебная сила этого зеркала? – спросил генерал.

– Это Зеркало истины. Оно показывает настоящую сущность человека, а не его личину.

Генерал замолк и замер на месте.

– Полагаю, вы выросли в бедности, – сказал Человек в маске. – Это объясняет, откуда в вас такая жажда власти: вам всю жизнь приходилось доказывать, что вы чего-то стоите…

Генерал резко обернулся к нему.

– Не смей судить обо мне! – рявкнул он. – Ты думаешь, что понял меня, но на самом деле ничего обо мне не знаешь. Ты не знаешь, откуда я родом, что пережил и что сделал, чтобы стать тем, кто я сейчас. Этот мальчик в зеркале – отражение прошлого и только. И ему никогда и никому не придётся больше ничего доказывать.

Человек в маске понимал, что с огнём играть не стоит.

– Вы правы, я вас не знаю. Поэтому позвольте мне кое-что спросить – этот вопрос не давал мне покоя с минуты нашей встречи. Зачем вам понадобилось захватывать сказочный мир? Желание заполучить другое измерение, должно быть, слишком самонадеянное даже по меркам вашего мира.

Генерал подошёл к столу и, достав из верхнего ящика толстую книгу, принялся её листать. Человек в маске увидел на страницах карты и портреты – это была книга по истории.

– В моём мире каждый исторический период ознаменован великими свершениями тех или иных людей. Александр Великий, Юлий Цезарь, Вильгельм Завоеватель, Чингисхан – все они были выдающимися правителями. И совсем скоро этот список пополнит человек по имени Наполеон Бонапарт… Если только кто-то другой не завоюет земли, на которые Бонапарт не посягнул бы даже в самых смелых мечтах.

– А, понимаю. Вы хотите его превзойти, – сказал Человек в маске. – Но ведь наверняка вы оба внесёте неоценимый вклад в историю Французской империи?

Генерал дю Марки захлопнул книгу и убрал её в ящик.

– Возможно. Но в книгах по истории хватит места лишь одному из нас.



Глава 23
Эльфийская империя

- Все армии Содружества «Долго и счастливо» разделились: одна половина скрывается, а вторая охраняет каждая своё королевство, – объясняла Алекс армии троблинов. – Когда к нам примкнёт эльфийское войско, все армии объединятся и вместе дадут отпор Великой армии. Дождитесь моего сигнала и отправляйтесь в Королевство фей. Есть вопросы?

Армия троблинов состояла из восьмисот с лишним троллей и гоблинов, потерявших форму, большинство которых присоединилось к войску просто от скуки. Собрание проходило в большом деревянном амфитеатре, плававшем по озеру. В ответ на вопрос Алекс руку поднял только один тролль.

– Да, ты, с костью в носу! – крикнул ему Коннер. – Что ты хочешь спросить?

– Если мы присоединимся к армиям Содружества «Долго и счастливо», что нам с этого будет?

Солдаты-троблины стали переговариваться вполголоса. Алекс и правда не сказала, что они получат взамен, если помогут.

– А что вы хотите? – спросил Коннер. – Может, подогнать вам овец или выделить лишний кусок земли на суше?

– Мы хотим свободу! – выкрикнул тролль с последнего ряда.

– Да! Мы хотим, чтоб нам можно было покидать наши владения! – пробасил тролль с первого ряда.

Вся армия троблинов была единодушна.

– Свободу! Свободу! Свободу! – хором скандировали они.

– Молчать, троблины! – приказала королева Тролбэлла, и все разом умолкли. – Меня сильно оскорбляет, что вы хотите покинуть наше плавучее королевство, которое я для вас построила! Тем более теперь, когда мы побороли морскую болезнь! – Как раз на этих словах гоблина, сидевшего в центре амфитеатра, вырвало на соседа спереди. – Ну ладно, почти побороли, – поправилась Тролбэлла.

Услышав их требование о свободе, Коннер закатил глаза.

– Вам запретили покидать свои земли, потому что вы постоянно брали людей в рабство! А нас с сестрой вы сделали рабами даже дважды! Неужели вы всерьёз надеетесь получить свободу?

Тролбэлла скрестила руки на груди.

– Мне никогда не понять, почему люди принимают рабство так близко к сердцу, – произнесла она. – А что, если мои троблины пообещают больше не брать никого в рабство? Может, ты передумаешь, Сливочный мальчик?

Коннер перевел взгляд на Алекс. Выбора у них не было – без троблинов им не обойтись.

– Наверно, – ответил Коннер.

Тролбэлла радостно хлопнула в ладоши:

– Мы принесём священную клятву троблинов на мизинчиках. Так, все поднимите правую руку, если она у вас есть, вытяните мизинец и повторяйте за мной: «Я, королева Тролбэлла…»

– Я, королева Тролбэлла, – послушно повторили троблины.

– Да нет же, каждый должен назвать своё имя, – сказала она, и подданные поспешно исправились. – «Я обещаю никогда не похищать, не брать в плен или рабство и не уводить насильно кого бы то ни было без согласия, покуда я жив».

Нехотя троблины повторили клятву слово в слово.

– Чудесно! Молодцы, троблины, можете опустить мизинцы. Этого достаточно, Сливочный мальчик и феечка? – спросила Тролбэлла.

Близнецы вздохнули.

– Сойдёт, – сказала Алекс.

Гоблин из первого ряда поднял руку.

– Да, ты, с оторванным ухом, – показал на него Коннер.

– А какой будет сигнал?

Все, включая Коннера, посмотрели на Алекс в ожидании ответа.

– Я… я… я пока точно не знаю, – проговорила фея. – Но не волнуйтесь: как только вы его увидите, сразу поймёте, что это он.

Тролбэлла вздёрнула брови.

– А тебе не говорили, что ты чересчур самоуверенная?

К тому времени как троблины запомнили план Алекс, солнце уже зашло. Тролбэлла уговорила близнецов остаться на ночь и выделила им отдельное место для ночлега в своём королевском плавучем замке. Спать пришлось на полу, укрываясь одеялом. Алекс собралась было наколдовать нормальные кровати, но побоялась, что плот перевернётся. Даже если бы ребят не мутило от качки и Тролбэлла не заглядывала к ним каждые десять минут, они всё равно не смогли бы заснуть из-за волнения.

– Коннер, ты не спишь? – шёпотом позвала брата Алекс.

– Ещё спрашиваешь? Уснёшь тут, – проворчал тот. – О чём думаешь?

– Об Эльфийской империи. Раз троблины захотели свободу в обмен на свою помощь, то и эльфы наверняка что-нибудь попросят.

– Скорее всего они захотят себе побольше обуви, – предположил Коннер. – Эльфы же вроде помешаны на обуви?

– Ох, вот бы всё было так просто, – вздохнула Алекс. – Нужно понять, чего императрице хочется больше всего, и предложить это в обмен на её армию.

– Хорошо, что ты следующая Фея-крёстная, – заметил Коннер. – У тебя большие возможности.

Наутро близнецы проснулись с ноющей болью в спинах – спать на деревянном полу они не привыкли. Попрощавшись с Тролбэллой, они забрались на Лестера. Гусь расправил крылья и, снявшись с воды, взлетел в небо, взяв курс на северо-запад в Эльфийскую империю.

Пролетая над облаками, ребята вспомнили, как в прошлом году путешествовали на «Бабуле». Здесь, в поднебесье, царили мир и покой. Оставалось только надеяться, что после встречи с эльфами они на шаг приблизятся к тому, чтобы и на земле стало так же безопасно. Спустя несколько часов полёта они добрались до северо-западной границы.

– Гляди, Коннер! – воскликнула Алекс. – Вон Эльфийская империя!

– Ого! Эльфы и правда живут на деревьях.

Вся империя располагалась на громадном раскидистом дереве. Подлетев ближе, близнецы увидели сотни домиков, построенных на ветках. Одни выглядели как шалаши, другие свисали с ветвей, как скворечники, третьи походили на беличьи гнёзда.

Листья на ветвях были с человеческий рост. У ребят возникло ощущение, что они сами резко уменьшились и оказались в мире, где всё большое. Лестер осторожно сел на толстую ветвь, и близнецы спешились. Ветка уходила вперёд, как широкая улица, и вела к центру, где, как предположили ребята, жила императрица.

– Я очень надеюсь, что на этом огромном дереве не живут гигантские жуки или птицы. – Коннера передёрнуло.

– Га-га-га-а-а! – обиженно загоготал Лестер.

– Да я же не о тебе, Лестер. Я имел в виду гигантских ворон или пауков. Не больно-то мне хочется стать чьим-нибудь обедом.

Лестер испугался и прибавил шагу, чтобы держаться поближе к ребятам.

– Думаю, об этом можно не беспокоиться, – сказала Алекс. – Оглядись – тут вообще никого нет.

Близнецы осмотрели верхние и нижние ветви, но никого не обнаружили. Все домики стояли пустые.

– Наверно, они узнали о Великой армии и ушли, – предположил Коннер.

Алекс, расстроившись из-за неудачи, села на ветку потоньше.

– Но куда они ушли? И где нам теперь их искать?

Раздумывая над ответом, Коннер оглядывал дерево.

– Ну, вряд ли целая империя могла просто взять и уйти незамеченной… – Он вдруг осёкся, не договорив, – ему в голову пришла мысль.

– Что такое?

– Помнишь, в прошлом году я сидел в библиотеке и читал сказки, а ты подошла ко мне? – спросил Коннер.

– Наверно, а что?

– Ты сказала, что, читая сказки, мы возвращаемся к своим корням, – сказал Коннер. – А потом стала объяснять, что некоторые виды птиц и насекомых прячутся в корнях деревьев, когда им грозит опасность. Что, если эльфы тоже так делают?

Алекс вскочила и запрыгала от радости.

– Коннер, ты просто гений! Наверняка эльфы никуда не ушли! Спорю на что угодно: если мы спустимся вниз, то найдём их убежище!

Коннер тоже стал прыгать – он никогда не упускал возможности отдать должное своей смекалке.

– Я так рад, что вспомнил об этом! А то знаешь, почти всё, что ты мне говоришь, в одно ухо влетает, а в другое… А-А-А!!

ХРУСТЬ! Оказалось, близнецы прыгали на прогнившей ветке, и древесина сломалась под их весом. К удивлению ребят, внутри ветвь была полой, и они приземлились на гладкий скат, похожий на горку в аквапарке, которая проходила через ветвь и закручивалась вокруг ствола. Близнецы орали во всё горло и хватались за всё подряд, пытаясь замедлить спуск, но скат был гладкий как стекло, и они катились по нему всё ниже и ниже к корням дерева.

В самом низу Алекс и Коннер шлёпнулись друг на друга. Они попали в тайное убежище, построенное в полом стволе у корней дерева. Посмотрев вверх, близнецы увидели, что таких завивающихся горок-спусков здесь много и ведут они к разным ветвям. Они нашли тайные ходы эльфов. В ту же минуту Алекс и Коннер поняли, что они не одни. Внутри дерева прятались тысячи эльфов, и внезапное появление чужаков сильно их напугало.

Эльфы были низкорослые, но очень худые и сплошь состояли из острых углов: у них были заострённые уши, подбородки, носы башмаков, а некоторые носили остроконечные колпаки. Одежда у них была чёрно-белая и сшита вкривь и вкось. Их безрукавки застёгивались не посередине, а сбоку, штанины и рукава костюмов были разной длины.

– Что у них с одеждой? – шёпотом спросил Коннер.

– А ты не помнишь сказку «Эльфы и башмачник»? Эльфы не умеют сами шить одежду.

Близнецов окружили солдаты и навели на них деревянные арбалеты. Алекс и Коннер подняли руки.

– Что вы делаете в нашей империи? – спросил один солдат.

– Мы не замышляем ничего плохого! – воскликнул Коннер.

– Мы приехали поговорить с вашей императрицей, – сказала Алекс.

Эльфы придвинули арбалеты ближе.

– Кто вы такие? – спросил другой солдат.

– Меня зовут Коннер, а это моя сестра Алекс, – пролепетал Коннер и, испугавшись, добавил: – Вообще она важная шишка, можно сказать, Фея-крёстная.

– Коннер!

– А что ещё им сказать? Они же нас сейчас застрелят!

– Лжецы! – выкрикнул эльф.

Алекс потянулась за палочкой и в один миг превратила их оружие в букеты цветов. Эльфы ахнули и попятились от неё.

– Ведьма! Она пришла собрать наши кости для зелий! Хватайте её! – приказал один эльф. Солдаты рванули к ребятам, и те приготовились к худшему.

– ОСТАНОВИТЕСЬ! – раздался вдруг строгий голос из-за ствола. Эльфы быстро повернулись в ту сторону. В дальнем конце убежища на лиственном троне восседала эльфийка.

– Похоже, это императрица, – пробормотал Коннер.

Императрица Эльфина была самой рослой среди эльфов и, встав с трона, возвышалась над всеми, в том числе и над ребятами. Она походила на пчелиную матку в улье. Как и у остальных, у неё были заострённый подбородок и уши, большие карие глаза и свисающие мочки. Её тёмные волосы были закручены в два пучка по бокам головы, которую венчала корона из ветвей, тянувшихся ввысь и вширь. Облегающее платье императрицы было целиком сделано из веточек и прутиков, словно они приклеились к её стройному телу. Она была похожа на ходячее дерево. Возле трона сидела гигантская пушистая рыжая белка, смахивающая на собаку-переростка. Императрица медленно шла к близнецам, и эльфы расступались перед ней.

– Если девочка утверждает, что она Фея-крёстная, пусть докажет, – сказала Эльфина, в точности подходившая под описание Матушки Гусыни: внешне она была красива, но её устрашающий взгляд не сулил ничего хорошего.

Алекс не знала, что делать. Палочка у неё при себе, но как убедить толпу эльфов, что она на законных основаниях замещает Фею-крёстную?

Неожиданно сверху послышался громкий гусиный гогот. Все подняли головы и увидели, что по скату пулей летит Лестер. Гусь размахивал крыльями, но спуск был слишком крутой, и у него не получалось притормозить. Так он и долетел донизу, где шмякнулся на землю клювом вперёд рядом с Алекс и Коннером. Бедняга сильно пожалел, что полез внутрь дерева за близнецами.

– С нами гигантский гусь. Вопрос снят? – нервно засмеявшись, спросил Коннер. Вообще-то он пошутил, но императрица во все глаза смотрела на Лестера.

– Я знаю этого гуся. Он принадлежит Матушке Гусыне.

– Матушка Гусыня наш друг, – поспешила её заверить Алекс. – Она дала нам своего гуся, чтобы он довёз нас сюда и мы поговорили. Я внучка Феи-крёстной, но сейчас она больна, поэтому я её замещаю.

Императрица Эльфина переводила взгляд с Алекс на Коннера.

Видимо, они всё же говорили правду.

– Надеюсь, вы понимаете, что титул Феи-крёстной здесь пустой звук. В моей империи не действуют законы Содружества «Долго и счастливо», – сказала она.

– Да, мы понимаем, – кивнула Алекс. – Мы приехали предупредить вас, что в наш мир вторглась армия, которая хочет начать войну…

– Мы знаем об этой армии, – перебила девочку Эльфина. – Поэтому и спрятались в убежище и будем сидеть здесь до тех пор, пока армия не уйдёт.

Коннер шагнул к императрице.

– Но они никуда не уйдут, если мы не дадим им отпор. Содружеству «Долго и счастливо» нужна помощь вашей армии, чтобы мы с ними сразились все вместе. Феи и люди не справятся в одиночку.

Эльфы сердито зашептались. Близнецы заметили, что Эльфина разгневалась, однако вместо того чтобы закричать на них, она расплылась в улыбке и похлопала ресницами.

– Помощь? – рассмеялась она им в лицо. – Вам нужна наша помощь? Все слышали? Феи отправили к нам детишек попросить о помощи!

Засмеялись только несколько эльфов. Остальные гневно воззрились на Алекс и Коннера. Похоже, им здесь были совсем не рады.

– Слушайте, – обратился к Эльфине Коннер, – мы понимаем, что вы до сих пор обижены из-за того, что эльфов не включили в Содружество «Долго и счастливо», но, если мы не объединим силы, Великая армия уничтожит нас всех…

– Милый мой мальчик, – проговорила императрица, и её лицо разом посуровело. – Это феи так сказали? Что мы обиделись из-за того, что нас не позвали в их маленький кружок? Если так, то, похоже, они переписали историю.

Алекс и Коннер недоумённо переглянулись.

– Из-за чего тогда вы злитесь? – спросил Коннер.

Императрица понимала – ребята не виноваты, что их ввели в заблуждение, и решила их просветить.

– Драконы не давали эльфам житья так же, как и другим расам. Наши предки помогли феям победить драконов. Однако когда драконы вымерли и мир вступил в новую эру – Век магии, – феи забыли о том, что эльфы им помогли, и поделили страну между теми, кто уцелел. Людям досталось несколько огромных королевств, а эльфам выкроили крохотный и непригодный для жизни клочок земли подальше от всех. Нас считали изгоями, как троллей и гоблинов, только потому, что мы отличались от людей.

Близнецы узнали об этом впервые. Они всегда думали, что эльфы живут отдельно от других по собственному желанию.

– Когда эльфы не захотели тут жить, феи не обратили внимания на их жалобы, а поскольку мы поставили их авторитет под сомнение, они не предложили нам вступить в Содружество «Долго и счастливо», – продолжала Эльфина. – На северо-западе водилось много хищников, охотившихся на эльфов, а ведьмы расчленяли их, чтобы добыть ингредиенты для зелий. Но эльфам некуда было деться и пришлось жить здесь. Наши предки вырастили это дерево и построили на его ветвях империю, чтобы до нас никто не добрался. С тех пор мы тут и живём.

Алекс и Коннер не нашлись что сказать. Следует ли извиняться за то, что случилось много веков назад?

– Ну, вы нас неслабо подставили в прошлом году, когда сдались Колдунье! – сказал Коннер, скрестив руки на груди. – Так что мы квиты.

– А почему мы должны были разбираться с чужими проблемами? Между Колдуньей и этой армией нет никакой разницы – они ваша забота, а не наша. Люди и феи решают за эльфов, в каких делах мы можем принять участие, и прибегают к нашей помощи, только когда им удобно и выгодно…

Алекс перебила императрицу, пока та не зашла слишком далеко.

– Ваше величество, каждый народ помнит историю по-разному, так уж устроен мир. Мы все живём в одной стране, и, если мы так и будем постоянно обвинять друг друга во всех грехах, ничего хорошего из этого не выйдет. Сейчас нашему миру как никогда раньше нужно объединиться, чтобы выстоять против врага. Мы не ждём, что вы просто так пойдёте нам навстречу, поэтому я хочу предложить вам кое-что взамен, если вы поможете нам сражаться с Великой армией.

– И что же ты предложишь? – насмешливо спросила Эльфина.

– Да, что? – Коннеру тоже было любопытно.

Алекс понимала, что будет жалеть об этом решении до конца жизни, но время было на исходе.

– Когда мы с вашей помощью победим Великую армию, на правах новой Феи-крёстной я упраздню Содружество «Долго и счастливо».

Все ахнули от удивления.

– Что? – выкрикнул Коннер.

– Что ты сказала? – спросила императрица.

– Вы меня слышали, – произнесла Алекс. – «Долго и счастливо» – это сообщество для избранных с несправедливыми законами, которое неоднократно бездействовало, когда случалась беда. Наш мир должен вступить в будущее вместе. Так что я предлагаю вам помочь мне построить новое содружество, в которое войдут не только люди и феи. Давайте создадим Содружество «Вечно и счастливо».

Все поразились до глубины души, а особенно – сама Алекс. Она не собиралась создавать новое содружество, которое сможет объединить сказочный мир, но понимала, что только так получится уговорить императрицу.

Эльфина шагнула к близнецам. Все в нетерпении ждали её ответа.

– Если эльфы вступят в новое содружество, я хочу его возглавить, – заявила императрица.

– Надо было предлагать им обувь, Алекс! – воскликнул Коннер, шлёпая себя ладонью по лбу.

– У нового содружества не будет лидера, – сказала Алекс. – Но вы можете управлять им со мной. Члены содружества будут обращаться за помощью к Фее-крёстной и императрице эльфов, а мы будем помогать им вместе.

Алекс протянула руку императрице. Эльфина презрительно посмотрела на неё – она никогда не доверяла людям и феям, но сейчас понимала, что Алекс сдержит слово. Императрица пожала руку фее, и сделка состоялась. Назад пути не было.

– Моя армия в вашем распоряжении, Фея-крёстная, – слегка поклонившись, проговорила Эльфина.

– Отлично. – Алекс перевела взгляд на брата, и близнецы облегчённо выдохнули. Теперь, когда на их стороне были эльфы, они могли победить в войне. – Армия эльфов должна немедленно отправиться с нами в Королевство фей, – сказала Алекс. – Я подам сигнал всем армиям во всех королевствах, чтобы мы объединились и нанесли удар Великой армии раньше, чем они…

Неожиданно раздался грохот, и в гигантское дерево ударило пушечное ядро, оставив большую пробоину в коре. Ребята и эльфы рухнули на землю, щурясь от солнечного света, проникавшего внутрь сквозь огромную дыру. Они не успели уйти – Великая армия напала на Эльфийскую империю. Снова послышался залп, и в дерево ударило ещё одно ядро, а потом ещё и ещё.

– Что происходит? – вскричала императрица.

– Это Великая армия! – заорал Коннер. – Они уже здесь! Они вас атакуют!

Эльфы насмерть перепугались и забегали по убежищу кругами, не зная, что делать.

– Успокойтесь! – закричала Эльфина. – Приказываю всем подняться наверх и спрятаться! Наша армия останется внизу и даст врагу отпор!

Алекс оторопело смотрела на брата – в считаные секунды их план пошёл прахом.

– Коннер, что нам теперь делать? – пролепетала она. – Эльфы должны пойти с нами, чтобы мы вместе сражались с Великой армией!

– Нужно выбраться отсюда и придумать новый план! – сказал Коннер. – Раз армия крушит Эльфийскую империю, под прицел могут попасть не только эльфы!

– Но армия эльфов!.. – попыталась возразить Алекс. – Без них нам не победить!

– У нас нет выбора! Нужно уносить ноги!

Коннер схватил поводья Лестера и силком усадил сестру на гуся, а следом влез сам, и они полетели вверх по полому стволу. Около верхушки пушечное ядро пробило огромную дыру, и Коннер направил туда Лестера.

Когда гусь выбрался наружу, ребята увидели полчища солдат и огров, окруживших дерево Эльфийской империи. Заметив гигантского гуся, солдаты стали палить в него из пушек, а огры принялись поднимать огромные булыжники с земли и швырять их в птицу.

Едва увёртываясь от летящих ядер и камней, Лестер испуганно гоготал и вовсю махал крыльями, чтобы поскорее убраться прочь от дерева. Эльфийская армия попыталась отвлечь солдат от пальбы, стреляя в них из арбалетов. Мирные жители, поднявшись на кроны, бросались в налётчиков крупными желудями и ветками.

Стоило близнецам подумать, что они улетели из-под обстрела, как вдруг в небе просвистело пушечное ядро и пробило Лестеру правое крыло. Гусь вскрикнул от боли и стал стремительно терять высоту, летя в сторону леса. Лестер изо всех сил размахивал левым крылом, но не мог удержаться в воздухе.

Они рухнули на землю в лесу, и близнецы разлетелись в разные стороны. Коннер ударился о дерево и приземлился в росший под ним пышный куст. Алекс протащило по земле, а потом она услышала, как что-то хрустнуло. Остановившись, она полезла в карман за палочкой, но та сломалась на несколько частей.

Алекс и Коннер не могли подняться на ноги – оба при падении получили переломы. Они слышали, как неподалёку стонет от боли Лестер, – ему пришлось ещё хуже. До них доносились звуки сражения в Эльфийской империи, но помочь эльфам было нельзя. Ребята попытались оглядеть окружающий лес и понять, куда попали, но в глазах у них помутилось, и они потеряли сознание.

Война началась.



Глава 24
Забытая армия

Великая армия отправилась захватывать королевства, разделившись на несколько войск. Сотни солдат и троллей были на подходе к Прекрасному королевству, намереваясь взять его столицу штурмом.

Взлетев высоко в небо над часовой башней дворца, Ксантус заметил вдалеке подступающие отряды. Сбылись худшие опасения горожан: на королевство готовилось нападение и враг превосходил их числом. Ксантус вытянул палец вверх и выпустил из него огненную молнию – сигнал для сэра Лэмптона и его людей собраться возле дворца.

– Сколько их? – спросил Ксантуса Лэмптон, когда тот приземлился.

– С ними несколько сотен троллей, – сообщил фей. – Нас гораздо меньше, но могло быть и хуже.

– Нужно подать сигнал второй половине нашей армии, чтобы они вернулись из укрытия, – сказал сэр Лэмптон. – Если они превосходят нас числом только благодаря троллям, мы можем выиграть битву! И тогда погибнет меньше людей.

– Лэмптон, так нельзя, – сказал Ксантус. – У нас осталась половина армии, и она должна сражаться, пока мы ждём сигнала Алекс. Поверь, это только первая битва, и, если мы сейчас бросим на врага всех солдат, некому будет сражаться потом.

Сэр Лэмптон изменился в лице и шагнул к Ксантусу.

– И как мне сказать солдатам, что они умрут на поле боя, в то время как их братья по оружию сидят в укрытии?

– Возможно, это сражение нам не выиграть, но чтобы выиграть войну, мы должны следовать плану, – твёрдо сказал Ксантус.

Сэр Лэмптон нехотя кивнул.

– Ох, надеюсь, план этой девочки сработает, – пробормотал он.

– Я тоже, – вздохнул фей. – Даже подумать страшно, во что превратится наш мир, если мы проиграем.

Сэр Лэмптон сел на коня и проехал вдоль строя солдат Прекрасного королевства.

– Друзья мои! – закричал он. – Враги вторглись в наш дом раньше, чем мы ожидали. Быть может, у них больше бойцов, но им никогда и ни за что не сломить наш дух и любовь к родине! – Лэмптон вынул меч из ножен и поднял его высоко над головой. – Давайте покажем этим чудовищам, что Прекрасное королевство не сдаётся врагу! Давайте зададим им жару, чтоб они тряслись от страха, когда наши собратья вернутся из убежища и добьют их!

Вскинув мечи в едином порыве, солдаты ответили на призыв Лэмптона ликующими криками, хотя понимали, что, скорее всего, эту битву им не выиграть. Но, как истинные воины, они обратили свой страх в храбрость и мужественно приготовились защищать родину от врагов.

– Но они не превосходят нас числом! – раздался вдруг крик позади строя.

Лэмптон и солдаты обернулись: по улицам к дворцу шагали сотни горожан, мужчин и женщин, вооружённых горшками и кастрюлями, вилами и мотыгами, скалками и ножами, ножницами и иглами, вёдрами и швабрами. Пекари и фермеры, швеи и замочные мастера, учителя и мясники, служанки и лакеи – все они встали плечом к плечу с солдатами.

– В чём дело? – спросил Ксантус горожан.

– Мы хотим сражаться! – заявил один фермер, и толпа разразилась одобрительными криками.

– Это и наш дом! – закричала портниха.

– Мы не допустим, чтобы наше королевство досталось врагам! – добавил мясник.

Солдаты растерялись. Сэр Лэмптон за все годы военной службы ни разу не видел ничего подобного. Простые горожане рвались в битву сильнее солдат.

– Дамы и господа, – обратился к толпе Лэмптон, призывая всех к тишине. – Мы уважаем ваше желание помочь, но воевать должны солдаты, мы не имеем права просить вас идти в бой!

Одна служанка окинула взглядом толпу слуг.

– Просить? Кого-нибудь из вас просили сражаться за наше королевство? Меня никто не просил – я сама пришла, потому что хочу защитить свой дом, и не уйду, пока Великая армия не сгинет!

Горожане поддержали её речь громогласным рёвом. Они были непреклонны: что бы ни сказал Лэмптон, уходить они не собирались. Ксантус поглядел на Лэмптона и пожал плечами.

– Нам не помешает больше людей.

Сэр Лэмптон посмотрел на горожан, и у него потеплело на сердце. Его армия в считаные минуты увеличилась почти вдвое. Народ, который он защищал всю свою жизнь, пришёл к нему на помощь, ведь всем хотелось жить в мире и благополучии.

Лэмптон снова поднял меч, приветствуя свою могучую армию.

– Что ж, давайте вместе сразимся с захватчиками и покажем им, чего стоят наши солдаты и наш народ!

В ответ воины вскинули мечи, мётлы, грабли, молотки, мотыги, иглы – словом, всё, что у них было. Их дружные крики разносились на много миль вокруг, и отряды солдат и троллей, подходивших к королевству, задрожали от страха.



Глава 25
Исцеляющее пламя Агетты

Коннер не рассчитывал очнуться. Когда Лестер рухнул с неба, мальчик подумал, что им пришёл конец. Он надеялся, что Содружество «Долго и счастливо» одержит победу без них с сестрой, и если получится, то их с Алекс запомнят как героев войны. Прежде чем Коннер отключился, у него в голове возникла отчётливая картинка памятника, который установят, чтобы почтить его память. Статуя Коннера была гораздо выше и мускулистее, чем он выглядел в жизни, и скульптор сделал ему ямочку на подбородке – именно так он и хотел всем запомниться.

Но, как ни странно, Коннер всё-таки очнулся. Медленно приподняв тяжёлые веки, он некоторое время пытался сфокусировать взгляд, потому что перед глазами всё плыло. Коннер находился в тесной лачуге. В центре комнаты стоял деревянный стол, чуть поодаль дымился чугунный котёл, а между ними лежали сложенные одно на другое зеркала. Вдоль стен тянулись полки, заставленные склянками с землёй, песком, растениями, цветами, разноцветными жидкостями, насекомыми, маленькими ящерками и предметами покрупнее – свиными ушами и коровьими копытами. В крохотном очаге горел огонь нежно-оранжевого цвета.

– Где я? – спросил Коннер сам себя. У него покалывало в боку, и, опустив взгляд, он увидел, что вся левая половина его туловища охвачена светло-оранжевым пламенем. – А-А-А! Я горю! Я горю! – Крича во всё горло, Коннер пытался найти что-нибудь, чем можно сбить пламя, но не нашёл и принялся тушить его рукавами рубашки. Судя по всему, у него был шок, раз он не ощущал жара и боли.

Тут из соседней комнаты вышла женщина и, подбежав к лежанке Коннера, схватила его за руки.

– Успокойся, огонь не причиняет тебе боли!

Незнакомка была средних лет и одета в бордовую накидку. Волосы её были тоже бордовые, а глаза – изумрудно-зелёные.

– Что со мной случилось? – завопил Коннер.

– Ты сломал рёбра, когда падал, – сказала женщина. – Пламя тебя исцеляет.

– Исцеляет? – переспросил Коннер.

Женщина подошла к очагу.

– Это волшебное пламя. Вот, смотри. – Она засунула руку в огонь, и язычки заплясали вокруг ладони, не обжигая её. – Видишь? Теперь успокоишься?

Коннер перестал дёргаться, но ему всё равно было не по себе. Хоть пламя его исцеляло, смотреть, как оно ползает по телу, было неприятно.

– Вы видели, как мы упали? – спросил мальчик.

– Да. Вам сильно досталось. Я принесла вас к себе, чтобы залечить раны, пока вам не стало хуже. Вы сейчас в Гномьих лесах, но не волнуйся, в моём доме вы в безопасности.

– Где моя сестра? Она цела?

– Она больше пострадала, но скоро поправится, – сказала женщина.

Она подвинула котёл, и Коннер увидел, что Алекс спокойно спит на другой лежанке. Пламя горело на её ноге и запястье, сращивая сломанные кости.

– Кто вы такая? – поинтересовался Коннер. – Ведьма?

– Меня зовут Агетта, – представилась женщина. – Я предпочитаю, чтобы меня называли целительницей, но да, я ведьма.

Её имя показалось Коннеру знакомым.

– Агетта? – переспросил он. – А вы, случайно, не родственница ведьмы Агаты?

Агетта кивнула.

– Она моя старшая сестра. Агата научила меня ведьмовским премудростям. Но меня не привлекала тёмная магия как сестру, поэтому незадолго до её смерти мы перестали общаться.

Алекс очнулась и попыталась сесть.

– Где я? – спросила она, оглядывая комнату.

– В безопасности, милая, – проговорила Агетта.

– Эй, Алекс, осторожнее! Ты тоже горишь! Но не переживай, это пламя сращивает тебе кости, – предупредил сестру Коннер.

Алекс вытаращила глаза, увидев охваченные пламенем ногу и руку.

– Ладно, – выдавила она, но ей, как и Коннеру, стало не по себе. – И… что это за пламя?

– Исцеляющее пламя дракона-альбиноса, – объяснила Агетта. – Такие драконы встречались крайне редко и были так же опасны, как обычные, но их пламя обладало исцеляющей силой. Моя прапрапрапрапрабабушка добыла это пламя ещё в Век драконов, и с тех пор моя семья из поколения в поколение не даёт огню угаснуть.

– Ух ты, – восхитился Коннер. – А у меня даже комнатные растения дохнут.

Алекс немного успокоилась, хотя ей по-прежнему было не по себе в этой странной лачуге. И она не сводила взгляда с Агетты – лицо целительницы казалось ей знакомым, словно они встречались раньше.

– Я вас знаю? – спросила Алекс.

– Её зовут Агетта, она младшая сестра Агаты, – сообщил Коннер.

Алекс сильно удивилась.

– Вы сестра той самой Агаты?

– Да, – кивнула Агетта. – Но с тобой мы повстречались на свадьбе Джека и Златовласки.

– Точно! А откуда вы знаете Джека и Златовласку?

Агетта засмеялась.

– Я знала Златовласку, когда она ещё была маленькой девочкой и бежала от правосудия. Впервые мы встретились, когда я поймала её на краже. Я спугнула девчонку и думала, что больше не увижу, но несколько недель спустя нашла её в лесу. На неё напал дикий зверь, и она еле выжила. Я привела Златовласку к себе и исцелила её раны, но она не захотела остаться. Сказала, мол, ей не нужна моя помощь и она может сама о себе позаботиться. Я поняла, что упрямства Златовласке не занимать, и подарила ей меч, сказав, что ей нужно научиться защищаться, если она намерена жить сама по себе.

– Вы подарили Златовласке первый меч? – радостно спросил Коннер. – Да это же всё равно что Шекспиру подарить первое перо!

Агетта улыбнулась.

– Через несколько лет она тоже мне помогла. В лесу я попала в сети к троллям, которые собирались взять меня в рабство. Златовласка услышала мои крики о помощи и примчалась меня спасать.

– Ну и ну, от судьбы не уйдёшь, – сказал Коннер.

– Так и есть. С тех пор я стала помогать всем, кто мне встречался. В жизни бы не подумала, что беглая преступница научит меня тому, как важно жить по совести.

– Спасибо вам огромное, что спасли нас, – поблагодарил целительницу Коннер, а затем огляделся. – Погодите, а где Лестер?

Из-под стола послышался слабый гогот: гусь очнулся от дрёмы и приподнял голову. Его сломанный клюв и пробитое крыло полыхали нежно-оранжевым пламенем, которое медленно залечивало раны и отращивало ему новые перья.

– Самый упрямый гусак из всех, что мне встречались, – сказала Агетта. – Когда я вас нашла, он даже не давал мне к вам подойти – защищал вас, что своих гусят. Я ему сказала, что помочь хочу, но всё равно пришлось его усыпить сонным зельем, чтобы он успокоился. Похоже, оно уже перестало действовать.

Коннер с благодарностью потрепал гуся по длинной шее.

– Спасибо, что присмотрел за нами, дружок. Матушка Гусыня порадуется, когда узнает.

Алекс проверила карманы и ахнула.

– О нет, моя палочка сломалась, а обломки наверняка выпали из кармана!

– Не волнуйся, милая, твоя палочка скоро будет как новенькая, – сказала Агетта, показывая на очаг, где пламя медленно восстанавливало хрустальную палочку, лежавшую среди дров.

Алекс выдохнула с облегчением и легла обратно, уже не обращая внимания на огонь, окутывавший её руку и ногу.

– Вы очень добры, я таких ведьм ещё не встречал, – заметил Коннер. – Я думал, все ведьмы злые, но, видимо, нет.

– Одна паршивая овца всё стадо портит, – изрекла Агетта. – Я происхожу из древнего ведьминского рода и слышала только об одной ведьме, которая ест детей. Ну а благодаря сказке о Гензеле и Гретель люди теперь думают, что мы все живём в пряничных домиках и заманиваем к себе невинных детишек, чтобы зажарить их в печи.

– Любопытная точка зрения, – сказал Коннер. – Мне встречалось столько же уродливых ведьм, сколько просто некрасивых людей, но никто почему-то не заявляет, что все люди как один обязательно безобразные.

– Не все ведьмы сразу становятся уродливыми, – объяснила Агетта. – Но тёмная магия оставляет отметины. Моя сестра Агата была самой красивой женщиной из всех, что я видела. Мужчины ехали издалека, чтобы к ней посвататься. Но потом тёмное колдовство, которому она посвятила свою жизнь, обезобразило её прекрасное лицо.

Неожиданно Алекс села на лежанке.

– Подождите, сколько времени мы тут провели?

– Несколько часов, – сказала Агетта.

– Ох! Коннер, нужно немедленно вернуться во дворец! Раз Великая армия начала наступление, мы должны придумать новый план! – Алекс попыталась встать, но наступила на больную ногу и, вскрикнув от боли, упала на лежанку.

– В таком состоянии пользы от вас никакой, – покачала головой Агетта. – Подождите, пока пламя вас полностью исцелит. Когда оно погаснет, вы будете здоровы.

Алекс не хотелось сидеть здесь сложа руки, но выбора у них не было. Её план не сработал, и она расстроилась так, словно они уже проиграли войну.

– Разделить армии было мудро, Алекс, – сказал Коннер. – И все подготовились к нападению. Как только вернёмся во дворец, узнаем, на кого уже напали, а на кого пока нет. Вдруг ещё получится сделать всё как мы хотели.

– Я не только из-за провалившегося плана расстроилась, – ответила Алекс. – Ты сам видел, с какой жестокостью они обстреливали эльфов. Угловое королевство и Республика Бо Пип не сумеют дать отпор, если на них тоже нападут…

Агетта перебила девочку:

– Как ты сказала? Республика Бо Пип? Это ещё что такое?

– Новое название королевства Красной Шапочки, – пояснил Коннер. – Они его переименовали, когда Бо Пип избрали новой королевой.

Агетта вздёрнула брови, сильно удивившись, и задумчиво уставилась вдаль.

– Она теперь королева?

– А вы знаете Бо Пип? – спросила Алекс.

Судя по выражению лица Агетты, она явно была знакома с новоиспечённой королевой.

– И даже очень хорошо.

– А откуда вы её знаете? – поинтересовался Коннер.

– Она пришла ко мне однажды в детстве, – объяснила Агетта. – Как-то раз Бо задремала на ферме, все её овцы разбрелись кто куда, и она не могла их найти. Бедняжка так этого стыдилась, что отыскала меня в лесу и заплатила пять золотых, чтобы я приготовила для неё зелье, отбивающее сон.

– И вы приготовили? – спросил Коннер.

– Да, – кивнула целительница. – И совершила одну из самых серьёзных ошибок в жизни.

– С зельем было что-то не так?

– Нет, скорее с самой покупательницей. Зелье помогло Бо Пип, и она стала часто ко мне захаживать, чтобы уладить разные дела. То ей захочется зелье для роста самой пушистой шерсти у овец, то снадобье для коров, чтобы те давали самое сладкое молоко, то ей нужно зерно для кур, чтобы те несли самые крупные яйца, – её просьбы не заканчивались! А уж когда тот мужчина появился, она совсем потеряла голову.

Близнецы переглянулись – обоим стало любопытно.

– Какой мужчина? – спросил Коннер.

– Да тот, в кого Бо Пип влюбилась без оглядки, – сказала Агетта. – Он был старше и тот ещё негодяй.

– Вы имеете в виду человека, заточённого в её волшебном зеркале? – догадалась Алекс.

Коннер и Агетта уставились на девочку. Брат не понял, о чём она говорит, а целительница удивилась, что она знает о зеркале.

– Откуда ты знаешь о волшебном зеркале? – осведомилась Агетта.

– Какое ещё зеркало? – спросил Коннер, желая узнать подробности.

Алекс замялась, придумывая ответ, который не вызовет лишних вопросов.

– Во время выборов новой королевы мы с другом решили шутки ради проследить за Бо Пип. Мы просто веселились, ничего такого, но в амбаре Бо увидели волшебное зеркало и заточённого в нём мужчину.

Заподозрив неладное, Коннер вздёрнул брови.

– А это был тот же друг, с которым ты не встречаешься?

Алекс не ответила. Она смотрела на Агетту.

– Волшебное зеркало Бо просто позволяет общаться на расстоянии, в нём никто не заточён. Я знаю это наверняка, потому что сама его заколдовала. И человек заточён не зеркале, а в тюрьме, и сидит он там уже много лет. Я дала им зеркала, чтобы они могли общаться.

Алекс закрыла рот ладонью. Ей почему-то не приходило в голову, что зеркало в амбаре Бо точно такое же, как у них с братом.

– Погодите, – сказал Коннер, мысленно складывая кусочки мозаики. – В той камере в тюрьме Пиноккио на стене висело зеркало! Бо Пип любила Человека в маске?

– Она не говорила мне его настоящего имени, но да, так он себя называл, – кивнула Агетта. – Он родился во влиятельной семье и был младшим сыном, но жаждал большего, стремился стать могущественнее всех. Он испробовал всё, что можно, чтобы обр