Кир Булычев - Алиса и дракон

Алиса и дракон (Алиса Селезнева: Повести об Алисе для детей младшего возраста-2)   (скачать) - Кир Булычев

Кир Булычев
Алиса и дракон



1. Два кота, два робота

Алиса вернулась из космической экспедиции днем, когда дома никого не было, кроме кота Мышки и домашнего робота Поли.

При виде Алисы кот Мышка упал на спину, вытянул все четыре лапы и стал потягиваться, так он изображал кошачью радость.

А робот Поля сложил пластиковые руки на переднике и ворчливо произнес:

— Хорошо воспитанные девочки присылают космограмму, чтобы дома успели приготовить обед.

— Прости, Поля, — сказала Алиса. — Я маме с папой послала видеограммы, а о тебе забыла.

— Так всегда, — ответил робот. — Мы забываем верных друзей. Скромных и послушных слуг, которые ночей не спят, думают, чем бы угодить хозяйке.

— Роботы не спят, — послышался голос.

В открытых дверях стоял Пашка Гераскин, лучший друг Алисы, который соскучился по Алисе и надоел звонками ее маме — когда Алиса вернется, ну когда она вернется? Уже в школу пора! Уже осень на дворе.

Робот обернулся к Пашке, склонил набок голову, сверкнул красными глазами и произнес:

— Прошу не вмешиваться в нашу внутреннюю жизнь!

И с этими словами Поля ушел на кухню, готовить праздничный обед по случаю возвращения Алисы из далекой экспедиции.

А Алиса рассказала Пашке, что побывала у ее друга Громозеки, космического археолога, похожего на слона с щупальцами вместо передних ног. Это страшилище раскапывало покинутый город на безымянной планете, и Алиса помогла Громозеке разгадать ее тайну.

В подарок археолог подарил Алисе коробку с фломастерами, найденную там.

— Этого быть не может, — прервал Алису Пашка. — Археологи не имеют права дарить детям то, что нашли на раскопках. Они все увозят в свой институт и там изучают.

— Не знаешь, не говори, — ответила Алиса. — Дело в том, что на той планете отыскали целый склад таких фломастеров. Планета была парком развлечений для детей и каждому посетителю давали по коробке фломастеров. Так что одну коробку можно и подарить. Хочешь, посмотри.

— Ничего особенного, — сказал Пашка и взял в руки коробку с толстыми фломастерами. Верхняя крышка была прозрачной, и было видно, что фломастеров шесть: черный, лиловый, синий, зеленый, красный и желтый.

— Можно порисовать? — спросил Пашка.

— Погоди, — сказала Алиса. — Рисовать надо на дне коробки.

Пашка перевернул коробку. Ее дно было зеркальным.

В зеркале отразилось загорелое после летних каникул лицо десятилетнего мальчика с голубыми глазами.

Кот Мышка не вытерпел, встал на задние лапы и тоже заглянул в зеркало. Но увидел в нем только черного кота с белой грудью и белым носом.

— Фломастеры как фломастеры, — сказал Пашка. — Лучше бы ты что-нибудь интересное привезла. Какую-нибудь статую или старинный кинжал.

Мышка мяукнул. Он был согласен с Пашкой, что ничего интересного в фломастерах нет. И едой от них не пахнет.

— Ох, и трудно мне с вами, — вздохнула Алиса. — Смотрите внимательно!

Она открыла коробку и взяла оттуда черный и синий фломастеры.

Потом нарисовала на зеркале черного котика с голубыми глазами.

Она не успела закончить, как раздалось громкое шипение.

Кот Мышка прижался к полу, шерсть дыбом. Он шипел на другого котика, такого же, как он, только чуть поменьше ростом.

Другой котик удивился и сказал:

— Мяу.

— Ты понял? — спросила Алиса.

— Ничего не понял, — ответил Пашка. — Откуда появилось это животное?

— Это волшебные фломастеры, — сказала Алиса. — Все, что ими нарисовано, появляется на самом деле.

— Значит, это нарисованный кот? — спросил Пашка. Он показал на недавно появившегося котенка, который отправился знакомиться с Мышкой. Но Мышка еще больше рассердился и размахнулся лапой, чтобы ударить гостя по мордочке.

— Видишь, Мышка не думает, что этот котик нарисованный. Для него это самый настоящий соперник, который хочет отнять у него дом и еду. Ты же знаешь, как кошки защищают свои владения.

— А можно его потрогать?

— Кто тебе мешает? — ответила Алиса.

Пашка присел на корточки и погладил нарисованного котенка. Котенок замурлыкал и потерся головой о Пашкину руку.

Настоящий Мышка совсем рассердился. Он завопил так, словно ему хвост оторвали.

А так как пришелец от этого вопля не исчез, Мышка перешел к бою. Он прыгнул на нарисованного котика, нарисованный котик спрятался за Пашкину коленку, а Мышка так хватил коленку когтями, что чуть не распорол джинсы.

— Алиса, прекрати это безобразие! — закричал Пашка.

— Ты прав, — сказала Алиса. Она взяла платок и вытерла зеркало.

И в тот же момент нарисованный котик исчез. Не было его в зеркале, не было его и в комнате.

Больше всех удивился Мышка. Он стал кружить по полу, нюхая паркет, словно пытался отыскать щель, в которую провалился его враг. Ведь если не найдешь, не выгонишь, он ночью вылезет снова и съест все, что осталось в миске на утро. Мышка всегда оставлял в миске немного еды — а вдруг завтра не дадут?

— Классно, — сказал Пашка. — Надо будет подумать, как использовать твои фломастеры.

— Пашенька, милый, не надо ничего придумывать! — попросила Алиса. — Ты всегда придумываешь очень опасное для окружающих.

— Но нельзя же, чтобы такое изобретение пропадало зазря!

— Пашка!

Из кухни послышался голос робота Поли:

— Руки мыть! Через пять минут обед.

— Алисочка, можно я твоего робота нарисую! — попросил Пашка. — Я только попробую и сразу сотру.

— Ну ладно, — согласилась Алиса. — Только быстро. А то я еще с дороги не вымылась.

Пашка взял синий фломастер и нарисовал на зеркале робота Полю. Красным добавил ему передник и глаз посреди лба.

Он успел как раз вовремя.

Нарисованный робот стоял посреди комнаты, из кухни заглянул робот настоящий. Он держал в руке половник.

— Вы слышали? — спросил он. — Обед через пять минут. И чтобы мне не повторять приглашение.

И тут он увидел своего двойника, который стоял как столб и смотрел на Полю.

— Простите, — сказал он.

— Нет уж, это вы простите, — откликнулся двойник.

— Вам кого нужно? — спросил Поля.

— Мне нужно не кого, а чего, — ответил нарисованный робот. — Я хотел бы пойти на кухню и приготовить обед.

— Сейчас у меня будет короткое замыкание! — воскликнул Поля. — Почему на вас мой передник?

— Еще неизвестно, у кого чей передник, — ответил нарисованный робот. — Он на мне с рождения.

— Когда же у тебя было рождение? — спросил настоящий Поля. Он поднял половник, будто хотел ударить своего двойника по голове.

— Я не помню, — признался нарисованный робот. — Но, наверное, очень давно, раз я не помню.

— А где ты живешь? — спросил робот Поля.

— Я думаю, что здесь, — ответил нарисованный робот.

— Почему?

— А разве есть другие места? — спросил нарисованный робот.

Поля уже начал догадываться, что его двойник ненастоящий. Он подошел к нему поближе и осмотрел со всех сторон.

Алиса с Пашкой еле удерживались от смеха.

— А ну-ка, отвинти свою руку, — приказал Поля.

— Разве можно отвинтить руку? — удивился нарисованный робот.

— Каждый нормальный робот развинчивается и свинчивается, — сказал Поля. — Иначе как меня смазывать? Как мне проходить профилактику и ремонт. Ну скажи, как?

Нарисованный робот совсем огорчился и спросил:

— Что же мне теперь делать?

— Я думаю, — сказал Поля, — что ты — очередная глупая шутка Пашки Гераскина. За ним это водится. Скажи ему, чтобы он тебя убрал.

— Я думаю, раз Поля разгадал наш заговор, — сказала Алиса, — послушаемся его.

Пашка махнул рукой.

— Ладно, — сказал он. — Повеселились и хватит.

Он взял у Алисы платок и стер с зеркала робота.

Поля остался один. Он погрозил Пашке половником и сказал:

— Ах, знаю я тебя, Гераскин. Плохо кончишь.

— Почему плохо?

— В один прекрасный день столкнешься с драконом и кончатся твои шутки.


2. Пашка и дракон



Обиженный робот Поля как в воду глядел.

Пашке пришлось столкнуться с драконом.

И случилось это так.

Алиса пошла в ванную, чтобы вымыться с дороги. Паша услышал, как льется вода в душе, и в его голове стали крутиться мысли — как бы воспользоваться фломастерами, пока Алиса не вернулась?

У него в запасе несколько минут. И надо их использовать так, чтобы не было мучительно больно за зря прожитую жизнь!

Для начала Пашка вынул из коробки синий фломастер и нарисовал на зеркале меч.

И тут же услышал громкий звон.

Настоящий стальной меч грохнулся на пол у его ног.

На шум из кухни прибежал робот Поля — и что ему неймется! — и спросил:

— Что ты опять разбил?

Пашка поднял меч, показал роботу и произнес:

— Видишь, я хочу поохотиться на мышей. Так что прочь с дороги!

Услышав, что Пашка хочет охотиться на мышей, кот Мышка вскочил на стол, оттуда на шкаф и сверху зашипел на Пашку. Он решил дорого отдать свою кошачью жизнь.

— Еще чего не хватало! — возмутился робот. — Сначала тебе придется убить меня!

И только тут Пашка сообразил, что Мышкой зовут Алисиного кота.

— Вольно! — приказал он роботу и коту. — Вам не грозит опасность. Я охочусь только на диких кошек. И то не на всяких.

— Ну то-то, — сказал робот и ушел на кухню, а Мышка на всякий случай остался на шкафу. Он был осторожным животным.

Странное имя кота объяснялось очень просто. Когда его принесли в подарок Алисе, он был маленьким, сереньким и хвостик у него был тонкий. И Алиса тогда сказала: «Это же не котенок, а мышонок». Вот и назвали котенка Мышкой. Тогда никто не знал, что он превратится в самого большого кота в Москве, но смелостью не обзаведется.

— Кого нам взять в соперники? — спросил Пашка у самого себя. — Вызвать, что ли, на поединок Черного рыцаря?

Только он собрался рисовать рыцаря на коне, как сообразил, что дома этого делать нельзя — рыцарь на коне никогда не поместится в Алисиной комнате.

Тогда Пашка схватил коробку и меч и спустился на улицу.

Он выбежал в сад, который начинался за домом, и остановился на газоне.

Перед ним тянулись клумбы с хризантемами и флоксами, а за ними была песочница, в песочнице возились малыши, а бабушки и мамы сидели на скамеечках, разговаривали, вышивали, вязали или смотрели теннис по микротелевизорам.

Пашка решил, что газон — лучшее место для поединка с Черным рыцарем, но…

Будет он сейчас сражаться с рыцарем и победит его. Рыцарь сдается ему в плен и поклянется служить ему до гроба. И что с таким рабом прикажете делать? Квартиру он будет подметать или в школу пойдет? Он еще заявит, как принято у рыцарей: «Буду верно служить твоей, Пашка, прекрасной даме!» Ну как сознаешься рыцарю, что нет у тебя прекрасной дамы? Не в классе же себе такую выбирать? Алиска еще девчонка, какая из нее дама!

А представляете, что случится, если рыцарь победит Пашку? Ведь не исключено? Пронзит он Пашку копьем, и упадет Пашка на зеленую траву… Мама в слезы! Бабушка в обморок! А соседка, конечно же, скажет: «Я давно ждала, что все этим кончится!» Нет, не может он доставить такой радости соседке. Она еще в детстве говорила Пашкиной маме, что у нее растет бандит образца двадцатого века, то есть совершенно первобытный бандит.

Ну что ж, если нельзя нарисовать рыцаря, обойдемся драконом, сказал себе Пашка. Он положил меч на землю и открыл коробку.

Он нарисовал дракона очень тщательно. Сначала зеленое тело с хвостом и четырьмя лапами, потом красную пасть с черным дымом, который из нее валил, потом желтые глаза и уши. Получился редчайший вид Ушастого Дракона.

Он еще не успел дорисовать уши, как послышалось страшное урчание, ворчание и шипение.

Это нарисованный дракон потягивался, осматривался, разминался, выискивал, кого бы растерзать, с кого бы начать безобразничать. Впрочем, все драконы такие — добра от них не жди.

Пашка задрал голову и удивился, какой крупный и зловещий получился дракон.

Нет, Пашка не испугался. Он вообще никого никогда не боится. Но удивился.

От удивления Пашка бросил на траву коробку с фломастерами и кинулся бежать.

Бежал он с зажмуренными глазами — так уж вышло.

И врезался головой в стену дома.

Да так сильно, что в голове зажужжало, ноги подкосились. Пашка схватился руками за голову, сел на траву и произнес:

— Соседка была права. Мне пришел конец.

Он не догадался, что сам ударился головой о стену, а решил, что это дракон его убил.

Дракон покачал головой, пустил дым из ноздрей и из пасти, ударил хвостом по клумбе с астрами и хризантемами, распугав малышей и бабушек, и направился к Пашке.

Неизвестно, зачем он к нему пошел. Может быть, хотел познакомиться, потому что еще никогда не видел мальчиков, а может быть, удивился, зачем мальчик бьется головкой о стену дома. А может быть, решил Пашкой позавтракать — мало ли что придет в голову новорожденному дракону ростом в два этажа.

И в эту самую секунду в окно выглянула Алиса.

Еще в ванной она услышала грозный рев дракона и почуяла неладное.

Можно представить, как она удивилась, увидев из окна совсем близко голову дракона, из которой валил черный дым.

Хвост дракона бил по драгоценной клумбе с хризантемами, а задняя лапа топтала флоксы.

Бабушки с колясками и мини-телевизорами, мамы со спицами и малыши, которые научились ходить, попрятались по кустам. А возле стены дома, как раз под Алисой, сидел Пашка Гераскин. Он раскачивался как ванька-встанька, но глаза у него были крепко зажмурены.

Еще один шаг, и дракон окончательно растопчет все цветы, а потом доберется до Пашки.

Поэтому Алиса рассудила: сначала надо спасти цветы, а потом придется спасать Пашку.

Алиса распахнула окно пошире, вскочила на подоконник и, как была в купальном халате, прыгнула на голову дракону. Чтобы удержаться, она схватилась за его желтые уши.

Потом она съехала вниз по его шее. Но так как шея была бугристой, спуск был не очень приятным.

Дракон сообразил, что кто-то спускается по его шее. Он остановился и принялся крутить головой, чтобы разглядеть, кто по нему едет. Драконы не выносят, когда по ним спускаются дети.

Но Алиса уже была на спине дракона. Оттуда она спрыгнула на траву и крикнула дракону:

— А ну, отойди назад, дракон! Неужели ты не видишь, пресмыкающееся, что губишь человеческий труд? Разве ты не знаешь, что по клумбам ходить воспрещается?

Разумеется, дракон не знал, что по клумбам ходить нельзя. Откуда ему, только что нарисованному, знать о таких вещах?

Он потянулся к Алисе, желая ее схватить, растерзать и уничтожить.

Но Алиса уже подняла меч, который уронил Пашка Гераскин, размахнулась и ударила кончиком меча дракона по носу. Конечно, дракону не было больно, но стало страшно обидно. Никто его еще не бил по носу.

Дракон взвыл от обиды и прикрыл нос передними лапами.

Это Алисе и было нужно.

Она отыскала в траве коробку, но коробка была открыта и пуста. Фломастеры рассыпались по земле.

Ничего страшного.

Рукавом халата Алиса стерла дракона с зеркала.

И дракон исчез. Словно его и не было.

Запели птицы, зажужжали пчелы, засмеялись малыши, заговорили бабушки и мамочки.

Дети поспешили к песочнице, а Пашка опомнился, поднялся, подошел к Алисе и спросил:

— Прости, Алиса, ты не видела здесь довольно крупного дракона?

— А разве здесь был дракон? — спросила Алиса.

— Я же его сам нарисовал, а он меня чуть не растерзал.

И тут Пашка увидел на клумбе след драконьей лапы и вздрогнул от неожиданности.

— Вот… — произнес он. — А ты говорила!

В этот момент к ним подошла бабушка Мария Федоровна из третьего подъезда и сказала:

— Спасибо, Алисочка, что ты извела страшного дракона, а то бы он нам все цветы растоптал.

— Когда ты успела победить дракона? — удивился Пашка. — Я его даже не увидел. Как ты его победила?

— Мечом, мальчик, стальным мечом, — объяснила Мария Федоровна из третьего подъезда. — Тем самым, который ты обронил.

Пашка чуть не заплакал от досады.

Но Алиса поспешила сказать:

— Пашка, дракон только на вид был такой страшный, что ты от удивления закрыл глаза. На самом деле он оказался безопасный.

— Безопасный? — ахнула бабушка из третьего подъезда. — Вы только поглядите на эту девочку!

— Безопасный! — настаивала Алиса. — Пашка забыл дракону зубы нарисовать. Сам этого не заметил, а я сразу увидела, что дракон беззубый. А кто боится беззубых драконов? В следующий раз не забудь нарисовать зубы. Вот будет тебе достойный противник.

— Алиса, по-моему, ты сошла с ума, — сказала бабушка из третьего подъезда. — Нам еще на дворе зубастого дракона не хватало. Хватит того, что позавчера к нам ведьма залетала, в ступе, с метлой, представляешь? Сбежала из Заповедника сказок, полетела купить сигар — им в заповеднике курить не разрешают, вот она и дымит в подполе королевского дворца.

— А чем вам ведьма не понравилась? — спросил Пашка. — Ну летает пожилая женщина за покупками, никого не обижает.

— Как бы не так! — обиделась Мария Федоровна. — Она же хотела заодно младенца украсть.

— А как вы догадались? — не сдавался Пашка.

— А так догадалась, что у нее правый глаз блестел. Если у ведьмы блестит правый глаз, берегись! Вот-вот кого-нибудь украдет. А ты, Паша, лучше помолчи, если не хочешь, чтобы я твоей маме рассказала, как ты чуть было не погиб в лапах дракона, которого сам изобразил!

Пашка замолчал. Он знал, что, если будет спорить, Мария Федоровна обязательно доложит его маме, да еще с такими деталями, что мама заболеет от страха.

Он погрозил кулаком коту Мышке, который сидел на подоконнике второго этажа и улыбался во весь свой кошачий рот. И ушел, не попрощавшись, потому что, как вы уже догадались, Мария Федоровна из третьего подъезда и есть его зловредная соседка.


3. Елка для малыша

Алиса спрятала фломастеры в стол. Она решила, что никому не даст ими рисовать и сама рисовать не будет. Потому что неизвестно, на сколько их хватит. А вдруг они понадобятся для важного дела?

Так и случилось. В декабре, под Новый год. Когда волшебство появляется отовсюду — с неба сыплет волшебный снег, заколдованные звезды мигают на небе, месяц как зачарованный покачивается на волшебных нитках, в глазах маленьких детей и домашних животных вспыхивают огоньки тайн. Вы загляните в глаза вашей кошке — разве это обыкновенное животное? Недаром древние египтяне почитали кошку как богиню.

Оттепель или мороз — разве под Рождество и Новый год почувствуешь? Все так торопятся купить в магазине подарки своим родным и друзьям, украшения на елку, да и саму елку — не забудь купить елку! Да попушистее, погуще!

«Мама, а Дед Мороз придет?» — «Обязательно придет». — «И принесет подарки?» — «Принесет, принесет». — «А мотоцикл принесет?» — «Ты с ума сошел! Еще не хватало нам мотоцикла! Может, ты еще парашют захочешь?»

Такие порой происходят разговоры между мамами и детишками в разных домах нашего города.

Двадцать третьего декабря папа Алисы профессор Селезнев поздно пришел домой. За ужином он рассказал:

— Был я сегодня в специальной космической больнице. Меня вызывали на консультацию к одному малышу. Это сирота.

— Почему сирота? — удивилась Алиса. — А что случилось с его родителями?

— К сожалению, этого пока никто не знает, — сказал папа. — Малыша отыскали в космосе на покинутом всеми космическом корабле неизвестной конструкции. Кроме малыша, никого там не нашли. И никаких документов — ничего. Только в одной из кают стояла постелька, а в ней лежал малыш. Совершенно невредимый, но страшно голодный и испуганный. Ну просто «Мария Целеста» космоса!

Алиса кивнула. Она знала, что такое «Мария Целеста». Это был парусный корабль, который встретили в море за двести лет до того, как Алиса появилась на свет.

Корабль шел по морю под всеми парусами, совершенно целый, но на его борту не было ни одного человека. Причем исчезли все люди совсем недавно: суп в камбузе был теплым, чайник недавно вскипел. Что могло так испугать команду парусника, что они все попрыгали за борт? Может, их захватили космические пираты? Так эту тайну и не разгадали.

— А малыш умеет разговаривать? — спросила Алиса.

— Компьютеры расшифровали его язык по тем словам, которые он произносил. Малыш говорит, но это нам не помогает, потому что он, конечно же, не знает, откуда он родом. Он помнит папу и маму. Но не может их описать. Конечно, со временем ученые поймут, откуда он родом, но пока мы все в растерянности.

— Папочка, а можно я навещу малыша? — спросила Алиса.

— Ты ничем не сможешь помочь, — ответил Селезнев.

— Это еще неизвестно! — возразила Алиса. — У меня большой жизненный опыт. И интуиция. По крайней мере я не помешаю, а помочь могу. Ведь малыш скучает и тоскует. Но вокруг него только взрослые лица. А вдруг ему хочется увидеть ребенка?

— Вряд ли, — сказал профессор. — Он немного от тебя отличается. По крайней мере настолько, что не догадается, ребенок ты или просто маленький взрослый.

Но все же профессор Селезнев взял Алису с собой в больницу, где лечили потерпевших катастрофу пришельцев или земных космонавтов, которые заболели или пострадали на дальних планетах.

Палата малыша находилась на третьем этаже. В ней было светло и очень тепло — так, как того хотел малыш.

Малыш и в самом деле был похож на человека, но не очень.

Он был покрыт крупной чешуей, как золотистая ящерица, глаза у него были круглыми и выпуклыми, как у лягушки, вместо волос на головке росли голубые перышки, а вместо пальцев были длинные когти.

Не очень приятное зрелище.

И надо сказать, что люди, которые видели малыша впервые, чаще всего пугались или по крайней мере удивлялись. Но Алису напугать или удивить нелегко. Ей приходилось таких чудищ встречать в своих космических путешествиях, что малыш показался ей милым созданием.

— Здравствуй, — сказала Алиса. — Можно к тебе в гости?

Малыш ответил не сразу. Он долго смотрел на нее круглыми глазами, вздыхал и в конце концов произнес скрипучим голосом:

— Таких маленьких людей я еще не видал. Ты страшилка, но не такая страшная, как все другие страшилки в этом доме. Заходи и рассказывай, что ты мне принесла. А я тебе скажу, почему это мне не годится.

— Я тебе ничего не принесла.

— Значит, ты доктор и будешь меня мучить?

— Нет, — сказала Алиса, — я здешний ребенок, такой же, как ты, и я могу с тобой играть.

— Играть я с тобой не буду, — ответил малыш. — Ты меня можешь ушибить. Но если хочешь, посиди со мной.

— Расскажи мне, — попросила Алиса, — чего тебе хочется.

Малыш поскреб коготком голубые перышки и сказал:

— Мне хочется, чтобы был праздник, который бывает раз в году, когда старый год умирает и все радуются приходу нового года.

— У нас тоже есть такой праздник! — сказала Алиса. — И он будет очень скоро. А как вы празднуете Новый год?

— Папа идет и покупает новогоднюю елку, — сказал малыш. — Потом мама украшает дерево игрушками и конфетами, и мы все вместе поем и танцуем вокруг дерева.

— Как удивительно! — воскликнула Алиса. — Наш праздник Нового года наступит совсем скоро. И мы тоже ставим елочки и украшаем их игрушками.

— Вот видишь, — укоризненно произнес малыш. — У тебя все есть, а у меня ничего. Я есть обездоленное существо.

— Не волнуйся, — твердо сказала Алиса. — У тебя тоже все будет.

— А что будет? Счастье будет? Радость будет? Что?

— Елка. Я ее принесу, и мы с тобой ее украсим.

Алиса выбежала на улицу.

Шел снег. Мороз хватал за нос и за щеки. Прохожие несли елки и коробки с елочными украшениями.

Алиса забежала в универмаг и набрала там разноцветных стеклянных шариков, гирлянду фонариков, ватного Деда Мороза и маленькую Снегурочку.

Елку она выбрала на елочном базаре — небольшую, но стройную и пушистую.

Со всеми этими подарками она возвратилась в больницу.

Малыш спал.

Алиса попросила у медсестры большую банку, налила в нее воды и поставила елочку, чтобы она подольше простояла, затем обложила банку ватой, чтобы получился небольшой сугроб.

Теперь можно было елочку украшать. Шарики заблестели на ветвях, загорелись лампочки на гирлянде, а под елкой встал Дед Мороз со Снегурочкой.

Только Алиса закончила украшать елку, как проснулся Малыш.

Алиса отошла в сторонку и стала ждать, как Малыш обрадуется, когда увидит елку.

Малыш открыл выпуклые круглые глазищи, потом ахнул, прижал к глазам когтистые лапки и завопил тонким голоском:

— Оу! Что это есть такое ужасное?

— Малыш, опомнись! — воскликнула Алиса. — Это же новогодняя елка.

— Елка? Новогодняя?

— Ты не узнал елку?

— Как я могу узнать это страшное, зеленое, колючее, злобное чудовище? Мне глазам больно смотреть на эти колючки. А кто повесил на эту уродину стеклянные шары, которые вот-вот разобьются? А кто включил на этом чудовище семафорчики, как будто это городская улица? Немедленно убери злючку-колючку, или я умру. Вот сейчас, на глазах у всех умрет несчастное создание, межпланетный сиротинушка, вы меня понимаете?

И тут Алиса поняла, что совершила трагическую ошибку. Она решила, что если на Земле елочки зеленые и колючие, то и во всем космосе они должны быть такими же. Но если даже люди на разных планетах непохожи друг на друга, почему елочки должны быть одинаковыми?

Малыш разревелся не на шутку, его вопли разносились по всему этажу. Мутные горячие слезы падали на одеяла, и над ним поднимался пар.

На шум сбежались доктора и сестры.

Доктор велел Алисе немедленно идти домой, а елку забрать с собой.

— Малыш расстроен, — сказал доктор. — Он может всерьез разболеться, а мы так мало знаем о его болезнях!

— Никто меня не любит! — кричал между тем малыш. — Никто обо мне не грустит, никто не подает мне елочку на мой сладкий праздник нового года. Ах, мама, ах, папа, зачем вы покинули меня между звезд? И не будет у меня елочки и простого веселья в кругу!

Так как никто не мог ответить малышу, где его родители, то медики только старались утешить ребенка, некоторые даже плясали вокруг и напевали колыбельные песни.

Алиса взяла елку. Она держала ее стоймя, чтобы шарики и гирлянды с нее не свалились.

— Погодите, — сказала она. — Я знаю, что делать. Через полчаса я вернусь и думаю, что смогу развеселить малыша.

— Лучше не возвращайся, девочка, — ответил доктор. — Если вся земная медицина не может помочь несчастному инопланетянину, то как сможешь помочь ты?

— А вот увидите! — ответила Алиса и ушла из палаты.

Она шла по больничному коридору и несла перед собой елку как знамя, встречные шарахались во все стороны, потому что встречным казалось, что это не девочка, а елка на длинных ножках.

Она не стала одеваться в гардеробе, потому что не хотела терять времени, а пошла по улице, как была в больнице. Мимо летела ворона и села на вершину елочки. Она каркала и хохотала, потому что ей не приходилось раньше кататься по улице на вершине елки.

Дома Алиса передала елку домашнему роботу Поле и велела поставить ее на стол в маминой комнате, а сама побежала к себе, открыла ящик письменного стола и достала коробку с волшебными фломастерами.

— Ты куда, ты куда? — кричал ей вслед робот. — Скоро обедать. Ты нарушаешь режим. Тебе никогда не стать великим человеком!

Робот считал, что великими людьми становятся только те дети, которые делают гимнастику по утрам, соблюдают режим и доедают суп до последней капли.

Конечно, Алиса его не слушала. Она добежала до больницы за несколько минут — только снег скрипел под ногами.

Молнией она взлетела в палату малыша. Тот даже наплакаться не успел. Он сидел на кровати и хлюпал носом, а напротив него на корточках сидел доктор, который пытался его рассмешить.

Алиса положила коробку с фломастерами на одеяло и спросила малыша:

— Ты умеешь рисовать?

— Нас в детском садике учили, — ответил малыш.

— Эти карандаши называются фломастерами, потому что они рисуют мокрой краской, — сказала Алиса. — Попытайся нарисовать на этом зеркале елку и игрушки на ней.

— Какую елку? — спросил малыш.

— Которую ты хотел бы получить на Новый год.

Малыш сразу перестал плакать, поудобнее положил коробку на колени, рядом разложил фломастеры и начал рисовать елку со своей планеты.

Алиса и доктор стали смотреть, как посреди палаты поднимается эта елка.

Меньше всего она была похожа на елку.

Во-первых, она была не зеленой, а красной в желтую полоску. То есть никаких веток у елки не было, а была она похожа на колпак. К колпаку были пришпилены всякие пружинки и косички, большей частью позолоченные, но обязательно мягкие. Порой в колпаке, который стоял широкой частью на полу, открывались окошки и из них выглядывали птичьи головки или совсем необычные цветы. Зрелище было непривычным, но вполне красивым. И уж конечно, ничего общего с нашей, земной елочкой у инопланетной елочки не было.

Малыш отбросил коробку и в полном восторге начал размахивать коготками.

— Вот она, вот она, елочка родимая! — кричал он. — Вот она, вот она, это есть большой восторг!

Вдруг доктор, который тоже смотрел на елочку, подпрыгнул от неожиданности.

И было от чего подпрыгнуть.

Из-под края колпака появились ножки, тонкие как у кузнечика, елка принялась перебирать ножками и раскачиваться.

Малыш ухал и стучал когтями, а елочка начала кружиться и подпрыгивать в такт его уханью.

Алиса собрала фломастеры в коробку.

— Только не смей убирать елочку! — приказал малыш. — Я буду следить.

— Не сотру, — улыбнулась Алиса. Малыш-то оказался сметливым — догадался, что, пока рисунок сохраняется на зеркале, елочка будет стоять в его палате.

Со всей больницы к палате малыша сбежались доктора, профессора, старшие сестры, сестры-хозяйки, санитарки и даже студенты. Пришли ходячие больные и приехали на каталках больные лежачие. Кому не захочется посмотреть на чудесную елку с другой планеты!

Малыш сказал:

— Алиса, ты мой лучший друг. Я намерен тебя поцеловать, чтобы выразить благодарность.

Алиса было согласилась, а потом спохватилась.

— Малыш, — спросила она, — а как у вас целуются?

— Очень просто, — ответил малыш.

Он помахал ей когтистой лапкой и сказал:

— Вот я тебя и поцеловал. А ты что думала?

— Ничего я не думала, — ответила Алиса и рассмеялась.

Малыш выбрался из постели и принялся плясать. Но плясал он не вокруг елки, как пляшут наши дети, а вместе с ней. Елочка умела плясать не хуже, чем инопланетный ребенок.

Потом, когда малыш уморился, доктор отправил его в постель.

Алиса собрала фломастеры и попрощалась со всеми.

Она отнесла коробку домой. Робот Поля встретил ее упреками. Ей пришлось сразу садиться за стол и есть овсяный суп. Поля где-то вычитал, что овсянка полезна детям и домашним животным.

Алиса с трудом глотала суп и думала: наступит весна и приедет симферопольская бабушка, которая раньше работала фокусницей в цирке, а теперь ушла на пенсию, но совершенно не умеет отдыхать. Симферопольская бабушка готовит такой борщ — закачаетесь!

Вот кому Алиса хотела показать волшебные фломастеры!


4. Семейные очки

К Пашке Гераскину приехала погостить Эгли из Вильнюса. С точки зрения Алисы, Эгли была далеко не самой лучшей девочкой на свете.

Когда они только-только познакомились, Алиса спросила литовскую девочку:

— Что за странное у тебя имя?

Эгли совершенно серьезно ответила:

— Это змеиное имя. Я — королева ужей!

Алиса тогда еще не знала, что Королева ужей — это название литовской сказки. Она решила, что королева ужей — это прозвище Пашкиной подруги. И сказала:

— Ничего удивительного!

И так посмотрела на Эгли, будто она и на самом деле была змеей.

А Эгли была немного похожа на змейку. Волосы у нее были медными, как у медянки, была она гибкой, тонкой и вертлявой, словно уж. А говорила она по-русски с акцентом.

Вообще-то, как мы знаем, Алиса девочка добрая и у нее много друзей во всей Галактике. И она понимает, что Пашка имеет право дружить, с кем пожелает.

Но почему он пожелал дружить с этим ужонком?

— А потому, — оправдывался Пашка, — что Эгли — дочь маминых друзей. Они улетели на Сатурн и попросили маму принять Эгли на две недельки. Пускай поживет у нас. Тем более что в школе сейчас весенние каникулы.

Когда Пашка с Эгли пришли в гости к Алисе, мнения в ее доме резко разделились. Коту Мышке Эгли не понравилась. Может, потому, что коты не выносят ужей, а вот робот Поля при виде Эгли воскликнул:

— Немедленно за стол! Сейчас же будешь принимать витамины по моему рецепту! Таких худеньких детей не бывает.

— Я всегда такая, — сказала Эгли. — Зато я умею делать сальто.

И она тут же в прихожей взлетела чуть ли не до потолка и сделала сальто.

Кот Мышка зашипел и кинулся под диван. Он не выносит, когда змеи делают сальто в прихожей.

А робот Поля сказал:

— Тем более я настаиваю на усиленном питании.

Пашка, как говорила Алиса своему союзнику, коту Мышке, таскает свою подругу по всей Москве, как будто ему нечем заняться. Даже на станцию юных биологов на Гоголевском бульваре водил, а потом собрался с ней на море, в Крым. Оказывается, Эгли никогда не бывала в Крыму и хотела туда съездить.

— Мог бы из вежливости меня или Аркашу Сапожникова с собой позвать, — жаловалась Алиса коту Мышке. А тот сочувственно урчал. — А он даже не спросил. Может, она его околдовала?

Мышка поднял правое ухо.

— Я шучу, — сказала Алиса. — Колдуны бывают только в сказках, а сказки прячутся далеко от нас. Но все равно нельзя забывать о старых друзьях, когда появилась какая-нибудь чужая девочка.

А когда перед отъездом в Крым Пашка с Эгли зашли к Алисе, Пашка сказал:

— Покажи Алисе эту штуку. Ну покажи.

— Может быть, Алисе это не очень интересно? — сказала Эгли.

— Все равно покажи.

Беленькая Эгли расстегнула свою сумку и вынула оттуда очки. Обыкновенные очки-хамелеон, которые темнеют под солнечными лучами, их большие стекла были окружены мягким пластиком, который прочно прижимается к щекам и лбу, от этого в таких очках можно нырять.

— Очки как очки, — сказала Алиса.

— Ты права, — вежливо сказала Эгли. Она очень вежливая и воспитанная девочка. — Это есть очки как очки. Но и у них есть история.

— Ты расскажи Алиске, расскажи, — настаивал Пашка.

Алиса сделала вид, что ей интересно, хотя ей совсем не было интересно.

Эгли вздохнула. Она, видно, поняла, что Алисе неинтересно, но не могла обидеть Пашку.

Она сказала:

— Еще много лет назад мой прадедушка Ромуальдас в этих очках поднялся на гору Эверест.

Алиса кивнула. Может быть, когда жил прадедушка Эгли, взойти на Эверест было большим подвигом, но в конце XXI века только ленивый альпинист не бывал на вершине Эвереста.

— А потом мой дедушка Арнис, — продолжала Эгли, — спустился в этих очках на дно подводной впадины Тускарора.

Ну что ж, подумала Алиса. Мы тоже бывали на дне Тускароры. Правда, не очень давно.

— Учти, — сказал Пашка, который заметил, что Алису все это не удивляет, — дедушка Эгли в одиночку прошел всю впадину. Именно в этих очках.

— А потом, через десять лет, мой дедушка в этих очках пересек пустыню Бурь на Марсе.

Алиса кивнула. Конечно, это были необычные очки.

— Мой папа, — продолжала Эгли, — в этих очках проплыл крокодильи болота и Трясину Опасностей на планете Монча-Пума.

— В этих очках? — удивилась Алиса. — Но ведь там надо надевать скафандр самой высокой суперзащиты.

Эгли пожала плечами.

— Ты самое главное скажи, — вмешался Пашка.

— А моя старшая сестра, — закончила свой рассказ Эгли, — в этих очках перешла ледовый щит Антарктиды пешком и без еды!

— Ты хочешь сказать, что ты сестра самой Марии Крапикайте?

Эгли кивнула.

Это меняло дело. Мария Крапикайте была героиней Алисиной мечты. Это была такая отважная девушка… Но при чем тут Эгли?

— Я тут ни при чем, — сказала Эгли, как будто угадала мысли Алисы.

Алиса ничего не сказала, но конечно же, стала относиться к этой змейке немного получше. В конце концов, она на нее и не сердилась. Она сердилась на Пашку, который ради новой подруги готов забыть обо всех старых друзьях.

Пашка с Эгли звали Алису с собой. Но что делать Алисе в Крыму весной, когда у нее и без Крыма дел по горло?

Она попрощалась с ними и сразу о них забыла.

Но через два дня ей пришлось вспомнить о Пашке и Эгли снова.

Вдруг заверещал видеофон.

Алиса как раз сидела за компьютером и готовила домашнее задание.

Она подняла палец, чтобы включить видеофон. На экране появилось Пашкино лицо.

Лицо было испуганным и осунувшимся.

— Что у тебя случилось? — спросила Алиса. — Дельфины покусали?

— Не шути, — ответил Пашка. — У нас беда.

— Какая такая беда. Что-нибудь случилось с Эгли?

— Да. Она потеряла семейные очки Крапикасов.

— Это те самые очки?

— Те самые очки.

— А что могло случиться?

— Я сам не понимаю. Она решила выкупаться в прибое. Я сказал ей, что это опасно, и, конечно же…

— И конечно же, — догадалась Алиса, — как настоящая современная девочка, она тут же побежала к морю.

— Меня не было рядом. Я бы не позволил, — виновато сказал Пашка.

— Она попала под большую волну… — начала Алиса.

— Только никому из взрослых ни слова. Они нам с Эгли головы оторвут. Она попала под волну, ее закрутило, очки сорвались и исчезли в воде. Мы даже детектором в воде их искали — там течения предательские, очки могло затянуть в какой-нибудь грот или под камни…

— Пашка, — сказала Алиса. — Если ты думаешь, что я сейчас брошу все дела и помчусь в Крым за семейными очками, ты ошибаешься. Мне некогда. Да и не найдешь их.

— Я понимаю, — согласился Пашка.

— Тогда зачем звонишь?

— Алисочка, а что, если ты на минутку дашь мне фломастеры.

— Какие? — Алиса даже не сразу сообразила, что нужно от нее Пашке.

— Ну те, волшебные, которые ты привезла из археологической экспедиции.

— Пашка, — сказала Алиса. — Я боюсь, что там совсем мало краски осталось.

— Но только один разок! Только очки! Ты не представляешь, как Эгли расстраивается. Это же семейная гордость, реликвия! Ты понимаешь, что такое реликвия?

— Я понимаю, но знаю, — сказала Алиса, — что это будет сомнительный дубль очков, а никакая не реликвия.

— Пускай сомнительный, — умолял Пашка. — Но надо спасать человека. Ты не можешь оставить нас в беде.

— Не верю я тебе, Пашка, — сказала Алиса.

Но Пашка угадал по ее голосу, что она уже сдается.

— Я сейчас же вылетаю в Москву. Хотя, конечно же, если бы ты могла…

Алиса догадалась, что Пашка имеет в виду электронную почту. Если послать электронной почтой коробку с фломастерами, она будет в Ялте через двадцать минут.

Алиса вздохнула и, ничего не ответив, достала из стола заветную коробку и понесла ее вниз, где в подъезде была приемная точка электронной почты. Она набрала код Пашки Гераскина, который ждал в Ялте, вложила коробку в капсулу и наговорила короткое послание:

— Чтобы через час коробка была у меня!


5. Желтая веревка



Алиса возвратилась к компьютеру, но ей не работалось.

Она все время представляла себе, как Эгли с Пашкой рисуют заветные очки, а потом примеряют их по очереди. Нет, не сделать им точную копию семейной реликвии!

Потом Алиса посмотрела на часы.

Четыре часа, пора бы возвратить коробку хозяйке.

Ну ладно, подожду еще часа два. Знаю я Пашку. Как только они сделали очки, он сразу забыл о своем обещании вернуть фломастеры в срок. Только когда стемнеет, он спохватится.

Алиса подождала до шести.

Скоро там будет темнеть.

Она вызвала Пашку по личной связи.

Пашка не откликнулся. Тогда Алиса вызвала бюро прогнозов.

— Сообщите, — попросила она, — какая погода на южном побережье Крыма?

— Плохая, — ответили в бюро. — Там вовсю свирепствует шторм.

Тут уж Алиса начала беспокоиться.

Раз Пашка не отвечал, она попросила вычислительный центр по его номеру сообщить, где Пашка находится.

Из центра сообщили, что владелец браслета номер такой-то находится в районе курорта Гурзуф, но точнее сказать нельзя, потому что Гераскин не отвечает на вызовы.

Хорошо, сказала себе Алиса. Придется лететь в Крым и показать Пашке Гераскину, где раки зимуют. Нельзя же до такой степени не держать своего слова. И эта Эгли тоже хороша…

Алиса оставила родителям сообщение, что немного опоздает к ужину, а потом вызвала флаер, чтобы вылететь на нем на станцию метро «Москва — Симферополь».

В считаные минуты метро помчало Алису до Крыма.

Она вышла на симферопольском вокзале, по небу неслись сизые тучи, на стоянке флаеров было пусто, только бродил робот, который следил, чтобы во флаер не забрались малые дети — мало ли что они могут натворить?

Алиса поздоровалась с роботом. Еще недавно она боялась его — а вдруг он решит, что она маленькая девочка, и не даст флаер. Теперь она была в себе уверена. В десять лет человек уже достаточно взрослый, чтобы летать по небу.

Когда Алиса взобралась в прозрачный пузырь флаера, машина поздоровалась и сказала:

— Над Крымскими горами сильный южный ветер. Для обеспечения безопасности рекомендую взять курс на Судак и лететь над морем.

— Лети как знаешь, — ответила Алиса. — Но мне нужно как можно быстрее добраться до Гурзуфа. Где-то там находится мой друг Пашка Гераскин. Может, придется его спасать.

— Сообщите мне его личный номер, я выйду с ним на связь.

Алиса сказала флаеру личный номер Пашки, и тот стал его вызывать. Но Пашка не откликался.

Флаер поднялся над вокзальной площадью и низко, почти касаясь крыш, виляя, как слаломист, между небоскребами, понесся к зеленым горам, которые отделяют Симферополь от Крымского побережья.

Флаер не стал подниматься к высокому перевалу, чтобы не попасть в туман, а полетел туда, где горы пониже.

И скоро Алиса уже увидела серое, мрачное море, по нему катились белые барашки. Листва кипарисов казалась совсем темной, почти черной. Совсем не весенняя погода!

Где же тут Пашка?

— Ты его не засек? — спросила Алиса у флаера.

— Он в этом районе, но не выходит на связь, — ответил флаер.

Флаер облетел Медведь-гору, которая похожа на медведя, улегшегося у воды — морда в море, пьет…

Вот и Гурзуф.

Белые домики сбегали к берегу моря, небоскребы возвышались подальше от воды. Чудесное место, только отдыхающих совсем не видно. Даже если они и приезжают сюда в начале марта, то гулять под дождем и на ветру им совсем не хочется.

Алиса приказала флаеру облететь набережную и парк. Пашки там не было. Она взяла курс на море и пронеслась над скалами, которые поднимались над волнами.

Шторм на море разыгрался вовсю, порывы ветра срывали брызги с волн и кидали их к облакам.

— Больше не могу, — сказал флаер. — Я не штормовой катер и не паровоз. Еще один такой полет, и меня кинет на скалы и разобьет. Если вы хотите и дальше здесь летать, обратитесь к спасателям. У них есть специальное оборудование.

— Тогда опустись на берегу, — приказала Алиса флаеру. — Если на тебя нельзя положиться.

— Ребенок! — обиделся флаер. — Я честно выполняю свой долг. Но я не могу прыгнуть выше себя. Если я тебя буду слушаться, то сам разобьюсь и тебя погублю. А этого мне не пережить.

— Ах, какой нервный! — сказала Алиса, выскочила из флаера и добавила: — Можешь лететь на стоянку и отыщи там ямку поглубже, куда не залетает ветер.

Флаер даже подпрыгнул на месте, так ему хотелось ответить этой девчонке, но флаер все-таки машина и привык подчиняться человеку. Поэтому он глубоко вздохнул и полетел на стоянку.

Алиса осталась на берегу.

Шторм разыгрался не на шутку.

Сквозь брызги и струи дождя было трудно разглядеть скалы. Но Алиса уже знала, что Пашку надо искать там. И что-то заставляет его не откликаться на вызовы.

Алиса подошла поближе к воде и включила вызов. Загорелся Пашкин номер.

— Пашка, — сказала Алиса. — Это я, Алиса, я здесь одна. Если ты почему-то отключил свою связь, можешь сейчас сознаться — никого, кроме меня, тут нет.

Она стала ждать, что Пашка откликнется.

Но вместо этого Пашка сам выскочил из брызг, мокрый, несчастный, исцарапанный.

— Алиска, — воскликнул он. — Как хорошо, что ты прилетела! Только ты сможешь мне помочь, чтобы никто не узнал.

— Что же случилось? Где Эгли?

— Понимаешь, мы с ней решили испытать новые очки, которые сделали с помощью фломастеров. Эгли нырнула, но тут налетел шторм и ее… ее…

— Пашка, немедленно признавайся! Что случилось? Она погибла?

— Нет, она не погибла, но ее выбросило волной вон на ту скалу! А я не могу ее снять! Я нырнул, а меня выбросило на камни! Видишь, я весь разбит!

— Почему же ты не вызвал спасателей?

— «Почему же ты не вызвал спасателей?» Чтобы я так опозорился! Неужели я сам не могу помочь девочке?

— Но ведь не можешь!

— У меня с руки сорвало браслет связи, — признался Пашка.

— Тогда я сама вызову спасателей!

— Алисочка, пожалуйста, не делай этого! — взмолился Пашка. — Ведь Эгли ничего не грозит. Она сидит на скале и ждет меня. Как только шторм немного утихнет, она приплывет. Я за ней сплаваю, и мы вместе приплывем…

— А если шторм не стихнет? Уже темнеет. Ты понимаешь, что с Эгли может что-нибудь случиться?

— Алисочка, придумай сама, как ее снять со скалы!..

Алиса готова была Пашку убить. Он же сейчас думает не об Эгли, не об Алисе — только о себе: как бы кто не подумал, что Пашка струсил и не смог снять со скалы свою гостью! Надо же выкинуть связь, исчезнуть — сам спасу! А если сам не смогу — Алисочка, помоги!

Но не может помочь Алиса. Ведь даже флаер отказался в такую погоду летать над морем.

Пашка стоял перед Алисой. Он дрожал от холода — весь промок! Каково же там на скале девочке Эгли!

Пашка прижал к груди коробку с фломастерами. Все-таки не потерял, и то хорошо.

И тут Алиса догадалась, что нужно делать.

— Дай-ка мне коробку, — попросила она Пашку.

Тот удивился, но коробку отдал.

Алиса поглядела в море. Скала, на которой осталась Эгли, то скрывалась в пене и дожде, то возникала на несколько секунд.

Алиса вынула из коробки черный фломастер, повернулась к морю боком, так, чтобы скала была видна в зеркале. И в тот момент, когда туман и дождь ослабли и стало видно скалу, Алиса провела линию от скалы через все зеркало, туда, где в нем отражался берег.

Черная полоска потянулась через зеркало… и тут краска кончилась и на середине черная полоска оборвалась.

Взглянув в море, Алиса увидела, как черная веревка, которая протянулась от скалы к берегу, оборвалась на середине и упала концом в море.

— Ты истратил! — закричала Алиса. — Ты истратил фломастеры!

— Я очки рисовал голубым и черным, — сказал Пашка, — попробуй другие цвета.

Но видно, и другими фломастерами пользовались.

Зеленая веревка оборвалась…

Красная веревка только-только началась и исчезла.

Лиловая веревка дотянулась почти до самой гальки, но кончилась, а Пашка, который кинулся, чтобы поймать конец, промахнулся, и веревку утянуло в глубину.

Синяя веревка вообще не получилась — совсем краски не осталось.

И вот последняя надежда.

Алиса нарисовала линию желтой краской.

— Хватай! — крикнула она Пашке, увидев, как полоска становится все светлее.

Пашка совершил вратарский бросок, дотянулся до конца желтой веревки, схватил его и упал на гальку.

Веревка натянулась.

— Э-э-эгли! — закричала Алиса изо всех сил. — Ты слышишь нас? — перебирайся сюда!

Но никто не откликнулся.

— Пашка, ты сможешь удержать конец веревки, если я полезу за твоей Эгли?

— И не подумаю! — гордо ответил Пашка. — Я сам полезу по веревке.

— Пашенька, подумай головой, — попросила его Алиса. — Ведь ты в полтора раза тяжелее меня, а если ты будешь возвращаться с Эгли, то мне ни за что вас не удержать! У меня вся надежда на твою силу! Оставайся на берегу и держи конец веревки.

Пашка понял, что Алиса права, и согласился держать конец веревки.

Перебирая руками по скользкой мокрой желтой веревке, Алиса вошла в воду. Волна сразу свалила ее. Но Алиса не сдавалась. Она перебирала руками по веревке и вот уже поднялась над водой — волны только тянули к ней свои верхушки и хватали за пятки. Но Алиса быстро передвигалась к скале. Не зря она столько лет занималась гимнастикой! Вот и пригодилось.

Руки устали, вот-вот придется отпустить веревку. Но надо терпеть.

Еще немного… вот и скала!

Алиса рванулась вперед и спрыгнула на мокрую вершину скалы. И тут она поняла, почему Эгли не откликалась. Литовская девочка сидела, свернувшись в калачик и уткнув нос в коленки — так она замерзла и устала. Она ничего не слышала.

Алиса с трудом привела ее в чувство.

«Смогу ли я притащить ее на берег? А может, вызвать спасателей? Нет, Пашка этого не переживет. Он все привык делать сам. Сам, сам, сам! Вот и допрыгались».

— Эгли, — сказала Алиса. — Нам придется перебираться на берег по веревке. Мне не справиться, если ты не будешь помогать. Держись за веревку.

Эгли кивнула.

Алиса не знала, поняла ее Эгли или нет. Она обняла Эгли, оттолкнулась от скалы и начала перебирать руками по веревке, возвращаясь к берегу.

Эгли помогла ей. Она не висела на Алисе как мешок, а цеплялась за веревку. Обратное путешествие оказалось трудным, но коротким. И в тот момент, когда пальцы Алисы сами разжались, волна подхватила девочек и кинула их на гальку, к ногам Пашки Гераскина, который стал оттаскивать их от воды.

Эгли молчала. Она дрожала так, что зубы выбивали дробь. Пашка чувствовал себя виноватым, поэтому он понесся наверх и через две минуты притащил откуда-то целый брезент, которым накрыл мокрых девочек.

Под брезентом было тихо, и они быстро надышали тепло.

— Ты не расшиблась, Эгли? — спросила Алиса.

— Заживет, — ответила Эгли.

— Правильно, — сказала Алиса. — Давай отвинтим Пашке голову, все равно он ею не пользуется.

— Это очень неплохая идея, — ответила Эгли, и они набросились на Пашку.

Вот уж они его отдубасили! Будет помнить до самого лета.

Когда девочки устали уничтожать Пашку, они откинули брезент. Шторм уже начал утихать. Может быть, не следовало рисковать. Но ведь все кончилось, теперь уж поздно размышлять. Что сделано, то сделано.

Пашка, пыхтя и вздыхая, тоже вылез из-под брезента.

Вдруг раздался громкий треск.

— Ой! — сказал Пашка упавшим голосом.

— Я знаю, что сделал этот недостойный мальчик, — сказала Эгли. — Он раздавил мои очки.

— Ну, это были не очки, а только копия, — сказал Пашка, поднимая жалкие остатки от семейной реликвии, вернее, от копии семейной реликвии.

— И на эту копию ты истратил драгоценные фломастеры! — воскликнула Алиса.

А Эгли, которая и слезинки не проронила на скале, вдруг начала горько рыдать.

— Что я скажу маме? — плакала она. — Что я скажу дедушке!

Всем стало грустно.

Алиса взяла остатки очков — починить их было нельзя.

Шторм утихал, только дул сильный ветер.

Алиса вышла к краю воды, вскарабкалась на большой камень и, замахнувшись, выбросила сломанные очки далеко в море.

— Ты что делаешь! — закричал Пашка. — Ведь можно сказать, что я их раздавил, это же лучше, чем совсем потерять!

Но Алиса только отмахнулась от него.

— Эй, дельфины, морские жители! — закричала она. — Помочь друзьям вы не хотите ли? Такие же очки на дне, лежат в приморской глубине.

И вдруг Эгли, которая раньше не была на Черном море и не видела дельфинов на море, заметила, как к берегу несутся высокие острые плавники — дельфины спешили на помощь своей подруге Алисе.

Один из дельфинов подхватил сломанные очки, напялил их на курносый нос и показывал остальным, что надо искать.

Дельфины исчезли.

— Они найдут? — спросила Эгли.

— Они постараются, — ответила Алиса. — И если найдут, то это будут настоящие очки, а не копия.

Чтобы согреться, девочки стали бегать по берегу, а потом взялись за руки и плясали.

Но доплясать дикарский танец они не успели, потому что снова показались плавники дельфинов, которые стремились к берегу.

Один из дельфинов выскочил из воды, перевернулся в воздухе и метнул в сторону пляжа самые настоящие, целые, семейные, драгоценные очки семейства Крапикас.

Пашка прыгнул по-вратарски и подхватил их прежде, чем они коснулись гальки.

Он передал очки Эгли, и та ахнула:

— Какое счастье! Это те самые очки!

В этот момент на берег опустился спасательный флаер.

Из него выскочил могучий спасатель Гриша Скопас.

— Что за шум, а драки нет? Почему дети одни в шторм на пляже?

— Мы уходим, — сказала Алиса, которая давно была знакома со спасателем. — Мы играли. С дельфинами. Мы обещали им подарить мяч. У тебя нет лишнего мяча?

— У меня нет мяча, но есть спасательный круг, — сказал спасатель.

— Отдай дельфинам спасательный круг, — сказала Алиса. — Мы им очень обязаны. Они нашли для нас одну вещь, которую мы потеряли.

Скопас вынул из своего флаера оранжевый спасательный круг и кинул его далеко в море. Дельфины стали играть спасательным кругом, а Гриша крикнул им:

— Чтобы вечером принесли его ко мне на спасательную станцию.

Дельфины уплыли, а Скопас сказал:

— Могу подвезти до кафе. Вы, наверное, проголодались и хотите горячего чая с пирогами.

— Еще как хотим, — сказал Пашка и первым полез во флаер.

Но Скопас не спешил улетать.

— Кто-то здесь насорил, — сказал он. — Кто-то бросил на пляже коробку с фломастерами.

— Они уже использованные, — сказал Пашка.

— Тем более их надо взять с собой, чтобы довезти до мусорного ящика, — сказал Скопас.

Алиса взяла коробку с использованными фломастерами и сказала:

— Все-таки не зря я ими рисовала.

— Не зря, — согласился Пашка.

А Эгли надела семейные очки и смотрела вперед.


Оглавление

  • 1. Два кота, два робота
  • 2. Пашка и дракон
  • 3. Елка для малыша
  • 4. Семейные очки
  • 5. Желтая веревка
  • X