Роман Ваалгин - Снежный путь [СИ]

Снежный путь [СИ] 1380K, 338 с.   (скачать) - Роман Ваалгин
p.book {text-indent: 30px; margin-bottom: 0pt; margin-top: 0pt; text-align : justify; } h1.book { font-size : 160%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : right; } /* Book title */ h1.title{ font-size : 160%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : right; } /* Book title */ h3.book { font-size : 150%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : center; padding-top : 12px; padding-bottom : 3px;} /* Title */ h3.title{ font-size : 150%; font-style : normal; font-weight : bold; text-align : center; padding-top : 12px; padding-bottom : 3px;} /* Title */ h5.book { font-size : 110%; font-weight : bold; text-align : center; padding-top : 9px; } /* SubTitle */ h5.subtitle{ font-size : 110%; font-weight : bold; text-align : center; padding-top : 9px; } /* SubTitle */ blockquote { margin : 0.2em 4em 0.2em 4em } div.book { text-align : left } div.poem { margin-right : 25%; margin-left : 33%; margin-bottom : 0.8em; margin-top : 0.8em; } div.stanza { margin: 0.8em 0} blockquote.cite { margin-bottom : 0.2em; margin-top : 0.2em; } blockquote.epigraph {margin-right : 5em; margin-left : 50%;} blockquote.text-author { text-align : right; margin-right : 10%; margin-bottom : 0.3em; } converted_file_82a98b44 - Либрусек

Ваалгин Роман. Снежный путь

...За плотной стеною снега

Вечность открыла двери,

Я прыгну в неё с разбега

Даже в личине зверя...

...По снежной пустыне бегу за позёмкой,

Пытаюсь догнать горизонт.

Там может быть Правда. Она будет горькой.

Найду и убью. Видит бог...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ЦЕНТР

Глава 1. Похищение.

Будильник противно пищал. Определённо пищал уже какое-то время, но  реальность вернулась только тогда, когда Михаил открыл глаза. Привычным движением протянул руку и нажал на кнопку. Писк, терзающий болезненно всплывающее из небытия сознание немедленно смолк. Вот ведь как... Только что Михаил ехал на крупном чёрном жеребце через враждебно настроенную толпу, которая швыряла в него камнями, и его спасали только чёрные же, цвета беззвёздной и безлунной ночи доспехи, а впереди него девица, лица которой он так и не увидел, восседая на белой кобыле, прокладывала ему путь, нещадно стегая впереди стоящих тяжеленной нагайкой... И тут раз... И осознание того, что надо идти на работу.

Одним рывком он выскочил из под одеяла, метнулся к выключателю и включил свет. Мельком отметив про себя, что время точно семь часов утра, он начал быстро одеваться. В комнате стояла обычная зимне-утренняя прохлада. Градусов шестнадцать, не больше. Проклятая северная сторона и проклятый дом на самой верхотуре, собирающий на себя все ветра. Причём так удачно, что выходя из подъезда приходится прилагать усилия, чтобы пробиться через стену свистящего в ушах воздуха. Пока дойдёшь от своего крайнего подъезда до начала длиннющего дома-“крейсера” – всё тепло, что тебе удалось унести с собой в одежде, выдувается, а лицо стягивает в неприятную маску.

Как сомнамбула Михаил потопал на кухню и, не включая там света, прикурил сигарету. Вредная привычка... но привычка. А он никак не выберет времени с ней разобраться. То одно, то другое. Всегда находятся важные оправдания.

Хотя тело и совершало уже перемещения в пространстве, мозг ещё практически спал, продолжая перерабатывать только что виденный сон. Михаил опытным путём установил – полностью он проснётся только часа через два, уже на работе. Начнёт адекватно и сразу отвечать, перестанет промахиваться по клавиатуре и мучить backspace, который в шутку у них на работе проходит, как “убойная клавиша”, и вполне осмысленно смотреть на окружающих.

А привидевшийся сон действительно показался интересным. Михаил считал, что сны – это работа человеческого подсознания и, если правильно понять их символику, то в них можно почерпнуть много полезного. Не то, чтобы он применял это на практике, так, гимнастика для ума и воображения. К тому же, в своих трактовках он исходил из того, что сны – это отражение того, чего человеку не хватает в реальной жизни... Женщина на белом коне? Да, ему не хватает женщины... Не просто женщины, их всегда не хватает, если ты не падишах, но женщины с белой (особой?) душой и такими же, а не меркантильно-матримониальными интересами... Сплошная неизжитая наивность. Хотя о чём это он?

Чёрные доспехи? Цвет неясен. Или это он сам? А вот сама символика доспехов понятна. Ему, наверное, не хватает чувства защищённости перед толпой, своей “скорлупы”. Толпа? Он искренне презирал её даже во сне. Эту  управляемую массу-стадо, лишающую человека индивидуальности и на генетическом уровне – способности соображать. Кто-то как-то во время спора сказал ему, что именно толпа, ввиду многочисленности мнений, отбрасывая в себе лишнее, и, сохраняя разумное,  и порождает объективную истину. На что он тогда ответил, что толпа истину в лучшем случае усредняет. А толпа во сне? Это, скорей всего, просто перенос его реального отношения. Возможно неверного, возможно несправедливого, но его. А вот финальный аккорд сна перед самым пробуждением? Он начал там во что-то превращаться, но увидеть завершения метаморфозы не успел. Чёрт. Что же там происходило?

Сигарета дотлела до фильтра, и он затушил её в подаренной ему последней его “долгоиграющей” подругой пепельнице. Где она сейчас и с кем? А какая ему, впрочем, разница.  Как-то, слегка загуляв, он вывел по пепельнице маркером: “Богов любимцы долго не живут”. Воистину. Включив чайник, он пошёл в ванную. Обязательный утренний душ и бритьё, потом завтрак, потом почистить зубы и можно одеваться. Совершенно автоматические ритуалы, без которых цивилизованный человек таковым как бы не является.

Снова вернувшись на кухню, Михаил опять посмотрел в окно. Снег. Снег валил стеной крупными белыми хлопьями, падая практически вертикально. Ветёр ещё не задувал, но это вопрос времени – скоро начнётся метель. Так у них всегда бывает. Тихо про себя выругавшись, Михаил начал готовить себе завтрак. Его ругань относилась не к самому снегу, а к тому, что с этим связано. Снег же он любил. Зрелище падающих снежинок завораживало его. Он любил подолгу в свободное время просто сидеть у окна и смотреть, как идёт снег. И думать о чём-нибудь своём. Или, ещё лучше, пока не поднялся ветер, – гулять по улице. Просто гулять, без цели. Идти сквозь этот белесоватый полусвет, смотря, как кристально чистые хлопья укрывают весь мир белой, очищающей пеленой.

А в рабочий день это означало, что на работу не доедешь. Автобусы наверняка ходят в половинном варианте, а те, что ходят, забиты по самую крышу. Опять толпа, опять нервотрёпка, опять ломиться наравне со всеми в открытые двери, бешено выпучив глаза. В обычных условиях он предпочитал потерпеть пусть даже минут тридцать, но дождаться полупустого, а в такие дни выбирать не приходилось, и это его совсем не радовало. Хотел ведь купить себе машину. Хотя и на машине сейчас ехать – не самая лучшая идея. Уж лучше на скотобусе. Михаил любил снег. Очень. Но не в рабочий день.

Закончив все свои утренние дела, он оделся и оглядел себя в зеркало. Состроив отражению в зеркале страшную рожу, он выключил везде свет, закрыл за собой дверь, а ключи засунул подальше во внутренний карман. Подошёл к лифту, нажал припаленную местными недоумками кнопку и, когда лифт пришёл, шагнул в его разверстую пасть. Обшарпанно-разрисованная кабинка со стойким запахом собачатины и собачьей же мочи, поскрипывая, привезла его вниз. Поворот, небольшая лесенка и дверь наружу. И вот он на улице. Было ещё темно и потрясающе тихо. Так тихо бывает только во время сильного, но безветренного снегопада. Сплошной ковёр снежинок приглушает все звуки, даже звуки собственных шагов. За это Михаил тоже любил снег.

На крыльце подъезда он на какое-то время замер, любуясь зрелищем, а потом двинулся вперёд, в сторону остановки. Свежий снег тихо поскрипывал под ногами, а игривые хлопья с неба падали на лицо и там заканчивали своё существование, превращаясь в прохладные капельки воды, стекавшие вниз. Прямо под шарф, само собой. Если бы уже задувал ветер – было бы хуже.

Вот и конец дома, небольшая асфальтовая площадка, где жители крайних подъездов паркуют свои авто. Сегодня же здесь машин не наблюдалось. Кроме одной – иссиня-чёрного седана с наглухо тонированными стёклами. Этот чёрный монстр так не вписывался в идиллическую обстановку мира и покоя, что у Михаила поневоле сердце начало стучать гулко-гулко, накачивая организм адреналином, а в голове тренькнул предупреждающий колокольчик. Он внутренне собрался и постарался успокоиться. Его интуиция на экстремальные ситуации его ещё никогда не подводила, но раньше дело касалось банальных уличных драк с подвыпившими искателями приключений, а тут явно намечалось нечто иное...

Когда он проходил мимо машины, её двери начали открываться, но он уже успел собраться и ничуть этому не удивился. Он уже не думал головой. Сейчас думало тело, собрав все рефлексы в тугой комок. Двери открывались медленно-медленно, но на самом деле они открывались, как обычно, это просто он стал воспринимать мир более остро. Также медленно из неё показались четыре амбала явно спортивного телосложения. “Что, друг, сегодня игра не в нашу пользу?” – мелькнуло на краю сознания, а сам Михаил продолжал движение, как будто ничего не происходило. Мозг попытался включиться, чтобы осмыслить – кто эти здоровые дядьки и чего им от хозяина надо, но Михаил заставил его замолчать. Такими вопросами надо задаваться либо до, либо после, но никак не во время.

Медленно-медленно амбалы двинулись за ним. Михаил их уже не видел, но слышал хруст снега под  ногами, вдруг ставший оглушительно громким.

- Молодой человек... – донесся сзади бас одного из бугаёв. Михаил остановился и повернулся к ним лицом.

- Что вам угодно? – спросил он.

- Проедемте, пожалуйста, с нами. – Амбал даже не пытался улыбнуться.

- Причина? – Поинтересовался Михаил.

- Причины вам объяснят позже. – Ответил бугай.

- А если я откажусь?

- Тогда нам придётся заставить вас подчиняться силой. – Услышал Михаил очередной комментарий.

- Заставляйте.

Амбалы переглянулись и один, видимо самый главный, слегка кивнул.

Один из нападавших тут же выбросил вперёд руку, пытаясь ухватить Михаила. Тот еле заметным движением скользнул чуть в сторону и тут же нанёс нападающему прямой, без переходов удар в переносицу. Амбал пытался заблокировать удар, но не успел. Носовой хрящ противно хрустнул и один из игроков временно выбыл из игры. Второй и третий двинулись на Михаила одновременно. Он слегка переместился, так, чтобы оба противника оказались на одной линии, мешая друг другу. Но приём, срабатывавший на подвыпивших уличных драчунах, не сработал на явно подготовленных парнях. Они сами начали перемещаться, беря его в захват с двух сторон, а третий пошёл на него прямо и без затей.

Ситуация, откровенно говоря, складывалась аховая. У Михаила оставалась единственная возможность – откатываться назад, но он понимал – это только отсрочка. Наступит момент, и они кинутся на него, а он не успеет даже убежать, поскольку они к такому развитию событий готовы. Оставалось действовать только отчаянно и неординарно. Рванувшись вперёд, он всей массой обрушился на центрального. Боковые кинулись на перехват, но опоздали буквально на мгновение. Расчёт на более высокую, чем у атаковавших тяжеловесов, подвижность оправдался. Центральный же всё сделал по уму и, если бы Михаил нанёс обычный удар, то на этом танцы под снегом и закончились бы. Но он нанёс так называемый “удар дракона” – одновременный удар обоими руками. Удар малоэффективный, если хочешь причинить противнику серьезный вред, тем более, что ради него приходится жертвовать защитой, но в самый раз, чтобы сшибить с ног. И ему это вполне удалось. Сам он тоже успел получить по уху, но вскользь. Терпимо.

Тут же сдав в сторону, Михаил пропустил мимо себя летящий сзади хук одного из боковых и, резко качнувшись обратно, ударил локтём назад. Очередной хруст возвестил о том, что удар попал по назначению. А в следующий момент он уже сошёлся с последним противником. Но уже вставал сбитый им с ног и набегал носорогом первый из нападавших, которому он первому свернул нос. Ситуация становилась совсем дурственной. Теперь они его точно прибьют. Обменявшись парой ударов с наседающим противником, Михаил не придумал ничего лучше, как камнем рухнуть вниз и немного назад и с ноги заехать тому в пах. Детина осел, жутко матерясь сквозь сжатые зубы, а Михаил перекатился через спину на ноги и тут же побежал. Тут уже совсем не до сантиментов, вроде того, что бегство – это позор. Пусть тот, кто так думает, встанет перед этими громилами и докажет своё геройство. Посмертно. А он не хотел ничего доказывать, он просто хотел оказаться от них подальше. Но сзади уже грохотали шаги пустившихся в погоню.

Когда он поскользнулся и упал, он ещё не верил в то, что судьба, благоволившая ему до последнего момента, могла так подло повернуться к нему филейной частью. Но факты – упрямая штука. И факт состоял в том, что падение оказалось более болезненным, чем он того хотел бы. На какое-то время оно даже оглушило его. Как он мог так упасть? Да, он не видел под слоем снега льда, но у него же мгновенная реакция, ювелирная координация и умение правильно падать! А его приложило об лёд, как кувалду к наковальне.

В себя он пришёл практически сразу и попытался вскочить на ноги, но сильные руки уже обхватили его. Он попытался извернуться, но захват стал только сильнее. Настолько, что ему спёрло дыхание. А в следующий момент возле самого уха глухо лязгнул затвор. “Не дури!” – услышал Михаил. Странно. С ним ещё и разговаривали. Значит, возможно, жить будет. “Иди за машиной”, – приказал водителю голос главного. Машину подали в момент, и Михаила, под дулом пистолета защёлкнув на его руках наручники, усадили на заднее сиденье между двумя новыми знакомыми, по габаритам напоминающим бабушкин дубовый шифоньер. Двери синхронно захлопнулись, и они поехали через снегопад куда-то в неизвестность.

Глава 2. Люди в штатском.

С того момента, как Михаил оказался в машине, он не делал каких-либо попыток заговорить со своими похитителями. Придёт время, и сами всё расскажут. А сейчас он просто сидел и смотрел через лобовое стекло, как на окружающий мир падали, никуда не торопясь, снежинки, ещё не превращённые ветром в маленькие злые пульки. При этом он не забывал очень внимательно смотреть, куда его везут. Везли поначалу в сторону центра города.

Так как похитители тоже не делали попыток с ним заговорить, то он, пользуясь возможностью, попытался определить, хотя бы приблизительно – кто же они такие? Силовые ведомства? Вряд ли. Он – законопослушный гражданин и, если где и преступал закон, так только самую малость. За то, что можно обнаружить – в тюрьму не садят. А то, за что садят – не докажут. Он не такая знатная птица, чтобы с ним возились. Больше потратят, чем добьются. Да и силовики не стали бы размахивать руками сразу. Сначала бы представились, показали бы соответствующие корочки и только после этого стали бы чего-то требовать. И он бы подчинился, избавив тем самым и себя, и их от лишних хлопот. Но показывать корочки никто и не подумал. Значит мафиозники? Но чего им от него может быть надо?

Он стал перебирать в памяти все возможные моменты, где его интересы могли пересечься с интересами “крутанов”. Но ничего путного на ум не приходило. Интересы нигде вроде не пересекались. Он спокойно занимался своим делом и не лез в чужие. А зарабатываемое им навряд ли могло привлечь их внимание. Ему хватало, спору нет, но вот чтобы из-за этого похищать? Бред какой-то. Разве что допустить вариант, что изрядно потрёпанные Силами Союза братишки совсем обнищали. Нет, явно не то. Стоп!

Драка. Драка в баре полгода назад. Тогда какой-то молодой, но “способный” хлыщ пытался внаглую, прямо при нём, клеиться к его подруге. На нормальные слова парниша не реагировал, поэтому пришлось привести ему пару фингальных аргументов. Парниша, как и задумывалось, с копыт слетел незамедлительно, а за него попыталась заступиться пара его дружков, которых Михаил без затей отходил подвернувшимся увесистым стулом. Очнувшийся же недоумок начал вещать что-то про то, что “мы тебя найдём, ты попал” и прочую ахинею. За что и был дополнительно и с особым чувством бит головой в стену. При этом, как Михаилу вспоминалось, он ещё и приговаривал: “А чего меня искать? Вот он я. Ну, гадёныш, что скажешь?”  Гадёныш тогда ничего не сказал, поскольку пребывал к тому моменту в глубоком нокауте, а тут ещё и охрана подоспела. И пришлось Михаилу разговаривать ещё и с ними. Обошлось, правда, без драки уже, хватило слов...

Он хорошо знал породу тех, с кем ему тогда пришлось столкнуться. Чьё-то дурное чадо. Проще говоря, выродок. Какого-то, вполне возможно, серьёзного родителя, за спину которого парень и привык прятаться. И по мордасам ещё ни разу не получал только потому, что те, кто имел возможность сделать это благое дело, знали видать, что побежит, подвывая, жаловаться. Михаила же тогда эти вопросы волновали слабо. Перед ним оказался негодяй и негодяя следовало примерно наказать. Что и свершилось. Споро и без проволочек.

И никто его тогда не искал. Видимо родитель оказался всё-таки умнее своего сынка, и Михаил очень надеялся, что урок того, что каждый человек должен отвечать за свои поступки сам, запомнится тому балбесу надолго. Как бы там ни было, прошло уже более полугода, так что вряд ли то, что происходило сейчас, имело отношение к тому, что происходило тогда. Что-то странное во всём этом... Не стыкуется ничего толком.

Очень скоро выяснилось, что везут его не туда, куда он подумал сначала, а на выезд из города. Это уже явно не службисты. Значит всё-таки мафиозники? Но какого же рожна им надо?

На выезде из города сидящий слева от Михаила кинг-конг достал из кармана широкую повязку и без лишних сантиментов повязал её на голову похищенному, тщательно проверив, чтобы оный ничего из-под неё не увидел. Но увидеть оказалось мудрено. Плотная ткань совершенно не просвечивала, а затянул детинушка повязку так, что в месте узла повыдирал волосы и изрядно сдавил переносицу. Пришлось терпеть, не его игра.

Михаил попытался запоминать повороты и примерное проезжаемое расстояние, но очень скоро понял, что водитель нещадно петляет, сбивая его с толку. “Вот черти...” – беззлобно уже подумал он и оставил своё бессмысленное занятие. Откинул голову на сиденье, закрыл глаза, и сам не заметил, как провалился в сон.

Пауки. Огромные пауки. Невероятно огромные пауки. Мерзкие твари, как он их ненавидит. Даже тех маленьких детей Арахны, что ютятся по неприметным углам и стараются не вылезать на свет божий. Отвратные создания, при виде которых по позвоночнику пробегает холодная волна и бесконтрольно возникает только одно желание – убить, немедленно уничтожить. Только не голыми руками. И вот сейчас, один из пауков, причём совершенно невероятных размеров, шустро перебирая шестью лапами и, поджав две короткие передние к своей пасти, ломится к нему через высокие заросли.

Чувство гадливости захлестнуло его, и он инстинктивно вскинул руки, чтобы отразить нападение. А в том, что это нападение, сомневаться не приходилось. Но к своему большому, просто шокирующему удивлению, перед его глазами взметнулись не руки, с пятью пальцами и гладкой кожей, а такие же, как и у набегающей на него твари, шероховатые лапы с мощными когтями на концах. Атакующий паук мгновенно затормозил и также выбросил вперёд полусогнутые хватательные конечности. Боевая стойка. Тварь готовилась к бою. К смертельному бою. А разума атакуемого коснулся посланный мерзостью сигнал. Чем паук его послал и как, он так и не понял, но сигнал  оказался вполне отчётлив и понятен. Сигнал, посланный не словами, а тупой, неосмысленной и примитивной злобой, в котором явно отслеживался такой же тупой и примитивный приказ: “Убирайся!!!”

Он попятился, но это оказалось не так просто. Он начал немедленно путаться в своих шести ходовых лапах. В растерянности он попытался оглядеться, но обнаружил, что его глаза сидят в глазницах намертво, не имея никакой возможности в них проворачиваться. То, что сейчас являлось его головой, тоже сидело, как впаянное и поворачиваться отказывалось. Неожиданно он понял простой факт: глаза не поворачиваются, но их у него аж восемь штук, расположенных таким образом, чтобы давать максимальный обзор. Как только данный факт перешёл в разряд осознанных, зрение стало именно таким, каким и должно быть у нормального местного паука. Глядя на свои здоровенные суставчатые лапы, он попытался осмысленно ими управлять и у него вполне получилось. Лапы задвигались должным образом и необходимость задумываться над их перемещениями тоже отпала. Он стремительно осваивал чуждую ему оболочку. Причём с чисто физическими ощущениями к нему приходило и понимание  восприятия чуждой  жизни.

Нападавший же паук, приняв его замешательство за слабость, решил, что перед ним лёгкая добыча и буквально прыгнул вперёд. Но он уже успел взять всё под контроль и многое понять. Очень многое. Например то, что пауки бьются только передними конечностями, остальные используя только для того, чтобы рвать уже побеждённую жертву... И решил немного сменить правила.

 Летящая на него мерзость уже замахнулась своими когтистыми лапами, чтобы вонзить их в его плоть, но он не стал дожидаться сего печального момента, а, мгновенно развернувшись,  выбросил навстречу атакующему задние лапы. Также увенчанные смертоносными когтями, но гораздо более длинные, чем передние. Он почувствовал, как не ожидавший такого манёвра паук всем своим весом налетел на собственную смерть. Почувствовал, как  когти пробивают мерзкое тело и погружаются в нечто мягкое и склизкое. Перед смертью, в последней конвульсии, враг ещё успел царапнуть его своим когтем, слегка разодрав заднюю лапу, но он уже знал, что по сравнению с тем, что могло случиться – это сущий пустяк. Зачастую в таких сражениях победитель ненадолго переживает побеждённого. А если кому и удаётся выжить, то изувеченное тело уже не может нормально прокормить, и “победитель” просто издыхает от голода. Шансы на действительную победу имеют только значительно более крупные особи, с более длинными лапами. Они же с нападавшим оказались примерно одинаковы по размерам.

Таково, как выяснилось, здешнее естественное правило – стоило чужому пауку забрести в чужие охотничьи угодья, как хозяин грудью кидался на их защиту. Мог и отступить, и некоторые чужаки (бывало и хозяева) так и делали, но в подавляющем большинстве случаев дело заканчивалось дракой, в которой, как правило,  издыхали оба. Тупо, не осознавая своей гибели, просто переставали существовать. И они не боялись смерти. Инстинкт самосохранения – единственное, что им по-настоящему присуще – всё остальное находилось вне пределов их восприятия. Но этот инстинкт, в случае конфликта с себе подобными, не срабатывал.

Постепенно он всё больше и больше узнавал о них. Кто они на самом деле, как живут, чем питаются, как продолжают род. И всё это воспринималось им с омерзением. Он прекрасно это помнил.  Но очень скоро, к ужасу своему, он обнаружил, что чем больше он проникается их жизнью, тем меньше в нём остаётся от него самого. Захлестнувший же его панический ужас только ускорил процесс и в конечном итоге наступил момент, когда он стал просто одним из них.

День за днём бегал он по своим “владениям”, отлавливая мелких грызунов и зазевавшихся птах. Изредка он подвигался и на расширение своих охотничьих угодий, вступая в схватки со своими соседями, и, применяя каждый раз один и тот же намертво засевший в его памяти приём, одерживая убедительные победы. Несколько раз он спаривался с самками и, хотя это и было омерзительней всего, но он уже не чувствовал отвращения. Не чувствовал и не размышлял. Он утратил эту способность. Всё стало просто естественным.

Иногда шёл дождь и грохотали молнии, иногда прилетевшие невесть откуда ураганы рвали и терзали небо и землю, а он в такие моменты забивался в облюбованную им пещеру и тупо смотрел на бушующие стихии. И так проходил день за днём. Но он уже не знал, что такое день и что такое ночь. Ночью он спал с открытыми глазами, а днём охотился. И уж тем более он не отягощал себя счётом восходов раскалённого шара, от света которого он тоже предпочитал прятаться в тени лесов. Когда же жара спадала, он отправлялся на поиски добычи. Огромный паук, на шести огромных лапах и ещё с двумя полусогнутыми и прижатыми к телу...

Сильный толчок вернул Михаила к реальности, и тут же раздался грубый голос: “Эй, ты, хватит спать! На выход!” И тут же его потянули из машины на холод, так и не снимая повязки. В уши тут же вломился смутно знакомый с присвистом шум, но ему не дали времени на осмысление чего-либо, а потащили прямо на источник этого шума. Тащили, впрочем, недолго. Вот они остановились, и поверхность под их ногами, слегка вибрируя, пошла вверх, поднимая Михаила с неожиданной охраной. Если бы дело не происходило явно на улице, можно было бы подумать, что они в лифте. Но вот подъёмник остановился, и его опять потянули вперёд, бесцеремонно пригнув голову, и он вдруг оказался в тепле. Его ещё куда-то недолго тащили, после чего пихнули в неизвестное седалище, на поверку оказавшееся мягким и удобным креслом. Если бы ещё не скованные за спиной руки...

Пахло кожей и пластиком, звучали приглушённые голоса – его конвой отчитывался в успехах. Потом голоса смолкли, раздался глухой стук, после чего свистящий шум начал нарастать, и они ощутимо стали перемещаться в пространстве. “Ба! Да никак я в самолёте!” – осенила Михаила догадка. Но проверить свои предположения воочию он пока не мог. Повязку не снимали. Оставалось только ждать.

Ждать пришлось ещё минут пять, но этот благословенный момент настал – повязку с его головы сняли. Перед ним стоял верзила с уже залепленным лейкопластырем с антисептическим действием носом. “Вставай”, – коротко бросил бугай. Михаил встал, и с него сняли наручники. “Садись”, – опять коротко бросил амбал и исчез. Михаил огляделся. Да, действительно самолёт, причём небольшой. Значит не “стандартная” авиалиния. Да и обстановка в салоне больше кабинетная... Кресла, столы, бар... Один из столов прямо напротив. Похоже, из дерева. А значит те, кому этот самолёт принадлежит, денег не жалеют. Он таких людей, с такими возможностями, и не знал-то. Что ж им, чёрт их задери, от него надо? Но это только первый из вопросов, а на самом деле вопросов гораздо больше. Впрочем, стоящее с другой стороны стола, но пока пустующее кресло, явно указывало на то, что ему недолго ещё тяготиться неведением.

Так оно и оказалось. Откуда-то из недр самолёта появился человек. Обычный человек в обычной одежде. Встретив такого в толпе, не задержишь на нём взгляда. Ничего выдающегося или привлекающего внимание. И одежда такая же. И этот самый человек, в сопровождении двух уже знакомых Михаилу громил, и прошествовал к пустующему креслу.

Сев в него, человек положил перед собой на совершенно пустой стол довольно пухлую папку. Из сложившейся ситуации следовало, что папка имеет непосредственное отношение к похищенному. А амбалы тем временем сели за журнальный столик по другому борту и как бы углубились в чтение журналов.

Михаил посмотрел на человека в упор. И встретил взгляд абсолютно пустых и холодных глаз. Да, такой раздавит любого, как насекомое и можно быть абсолютно уверенным – укоры совести его мучить не будут совершенно. Человек тоже внимательно рассматривал Михаила. И, после взаимного осмотра, спросил:

- Ну-с, чего расскажешь?

Михаил ухмыльнулся и ответил:

- Я-то думал, рассказывать будете вы...

- Ага... – человек кивнул, – действительно бойкий, – добавил он к своему “ага” и покосился на амбалов. Какое то время помолчал и произнёс:

- Что ж, попробуем с другой стороны...

Человек открыл папку и, сверяясь с её данными, опять начал говорить:

- Тэк-с... Имя – Михаил Юрьевич Колесов... Год рождения... Место жительства... Заканчивал... Ну, это нам не интересно... Ага, вот! Пятилетней давности материал... Драка на улице, нанесение тяжких телесных повреждений, включая переломы и сотрясения... Очень, очень интересно... Особенно интересно, если учесть, что наш герой был сам-один, а “нападавших” сразу пять штук... Ваш подвиг, уличный боец? – Спросил человек, подняв на Михаила свои выразительные глаза.

- Мой. – Честно ответил Михаил.

- Можно немного поподробней?

- Но мы в неравном положении, вы-то моё имя знаете, а я не имею ни малейшего представления – с кем имею дело, и за какой надобностью мне бы отвечать на вопросы...

Человек нахмурился. Но, после недолгого размышления, решил подыграть:

- Полковник Андреев, – представился он, – Силы Союза.

Михаил удивился. Даже очень. Просто опешил. Силы Союза – совсем недавно сформированное воинское подразделение. Мини-армия, собранная по всему миру из самых лучших и самых смертоносных. Основная задача Сил Союза, с нелицеприятной в русском варианте исторически аббревиатурой, заключалась в охране и обеспечении военной и антитеррористической поддержкой проекта “Кокон” -  Международного проекта, собравшего лучшие умы человечества в одном месте, коротко называемом Центр. Центр же – это, по слухам, целый город, растущий ввысь, вглубь и вширь. А по слухам потому, что хотя из самого проекта секрета не делали, но его конкретные задачи и место расположения Центра являлись тайной за семьюдесятью печатями. Говорилось, что в рамках проекта разрабатываются разные заумности вроде альтернативных источников  энергии, теории Единого Поля, общей стратегии развития человечества и тому подобные глобальные вопросы. Простому обывателю было ясно только, что проект очень сложный и чертовски дорогой.

На вопросы же журналистов, где конкретно находится Центр, ответ давался всегда один и тот же: “Россия, Сибирь”. И всё. То же, что проект  развернули именно в России, тоже никого не удивляло. С тех пор, как мистер Бакс окончательно и бесповоротно поработил экономику некогда великой державы, Америка получила возможность совать свой нос даже во внутренние её дела. Собственно, Центр строился под прямым патронажем американского правительства, а в России потому, что такой грандиозный замысел требовал просто невероятного количества ресурсов, как людских, так и материальных. А это деньги, очень большие деньги. И вот, чтобы снизить стоимость работ,  всё это дело и  развернули в стране с дешёвой рабочей силой и дешёвым же сырьём. К тому же подразумевалось, что несмотря на все государственные катаклизмы и кризисы, Россия остаётся страной с огромным интеллектуальным потенциалом, который вполне можно использовать на рабочих должностях и должностях среднего управленческого звена.

А Силы Союза – это личная армия Центра. Отлично натасканная, в совершенстве оснащённая и готовая даже к ведению полномасштабных боевых действий. Контроль за ней осуществляется непосредственно ООН, но даже эта организация предпочитает лишний раз не совать нос в их дела. И, хотя Силы Союза и появились по историческим меркам совсем недавно, но вокруг них уже ходят самого разного толка легенды и побасёнки. Они представляют из себя военную элиту, самураев нового мира, который вот-вот вылупится из “Кокона”.

Очень полезными эти силы оказались для контроля за финансовыми потоками в стране с насквозь прогнившей бюрократией и чиновничеством, привыкшими воровать всё, что проходит через их руки. Силы Союза воровать не давали. Они не отягощали себя обращением в соответствующие органы, а занимались пытавшимися умыкнуть  деньги проекта сами. Эффективно и беспощадно. И бюрократия скоро стала чураться любого документа, имевшего хоть где-либо пометку “Центр”. А реакция должностных лиц на аббревиатуру СС стала такой же, как реакция евреев на ту же аббревиатуру во времена Третьего Рейха и Окончательного решения.

Пробовал “наехать” на Силы Союза и расцветший махровым цветом в рухнувшей державе криминалитет. Ан не тут-то было. СС отвечали на все претензии, требования и попытки “кинуть” незамедлительным грохотом стволов, не забивая себе голову поиском доказательств и улик. Разгорелось даже нечто вроде своего рода войны, продолжавшейся где-то месяца два, после которой преступные группировки потеряли большую половину своей численности. Парни из СС не зря ели свой хлеб.

Лидеры ОПГ просто не ожидали, что Силы Союза окажутся такими многочисленными и мобильными, и при всём при этом ещё и с практически неограниченными полномочиями и возможностями. За неполных два месяца СС перебили почти всю верхушку российского криминалитета, после чего бандюки попытались “сесть за стол переговоров”. Попытавшихся тоже немедленно перебили, что наглядно показало всем желающим, что Силы Союза не собираются идти ни на какие компромиссы и договоры.  С тех пор прошло уже порядка полугода и всё вроде успокоилось. Уцелевшие бандиты оказались раздробленными и слишком малочисленными, чтобы пытаться предпринять хоть какие-то телодвижения, и СС потеряли к ним всякий интерес.

Люди из Сил Союза хотя и имели военную иерархию, но какой-либо униформы не носили, а одевались в штатское, что делало их совершенно неотличимыми от обычных обывателей, но нисколько не умаляло их способностей. И вот сейчас перед Михаилом сидел один из них – вошедших в народное мифотворчество. Причём не простой солдат-штурмовик, а целый полковник. В Центре же, с ограниченным “потолком” карьерного роста, полковник наверняка является большой и важной шишкой.

- И-и-и-и... что от меня могло потребоваться Силам Союза? – Спросил Михаил, чувствуя, как позвоночник начинает мерзко холодеть. Ещё бы. Если эти парни решили за него серьёзно взяться, не важно даже по какой причине, то эти глаза перед ним – глаза его смерти.

- Силам ничего, – ответил полковник, – Центру.

- А почему Центр избрал такую тактику? – и Михаил кивнул на амбалов.

- Тест, если хочешь... – бросил Андреев.

- И-и-и-и...

- Я не знаю, что от тебя потребовалось Центру, – прервал тот дальнейшие расспросы. Моя задача – доставить тебя и убедиться в том, что ты – это ты. А заодно, – он указал на папку, – и прояснить за время полёта некоторые детали твоей биографии, чтобы потом времени с тобой не теряли. Так будем отвечать?

Михаил решил, что спорить с полковником не только бесполезно, но и небезопасно. Поэтому только кивнул. Тем более Андреев явно начинал злиться, а злить его почему-то очень не хотелось.

- Итак, что случилось во время той самой драки? Желательно с предысторией...

- Ну, – начал Михаил, – иду я по улице домой, тут эти.. “Дай, – говорят, – закурить, дядя!” Я потянулся за пачкой, вытащил её, открыл и протянул тому, кто просил. Он туда посмотрел и говорит мне эдак нагло-пренагло: “Даже в ментовне не берут последнее! Ты нас обидел!” Ну откуда я знал, что там одна оставалась? Ну, я ему тут эдак дружелюбно и говорю: “Только шакалы вместо “я” говорят “мы”. И я, дружок, не понял – чего тебе на самом деле надо? Покурить или по рылу огрести?” Тут он совсем взбеленился, давай орать, что они меня сейчас вообще уроют и попытался меня ударить... Дальше я просто дрался. Когда я завалил последнего, из подъезда выскочили родители одного из подонков, потом и другие... Они-то меня и сдали мен... милиции. Вот и вся история.

- И из менмилиции тебя отпустили?

- Ну да.

- Но переломы и сотрясения – серьёзные травмы...

- Ну да. Только нападал ведь не я... Я просто защищался. Помурыжили, конечно, изрядно, но в конце концов отпустили.

- Не ты нападал?

- Да нет же! Ну сами подумайте, как это вообще может быть, как это звучит даже – идёт человек и вдруг ни с того ни с сего бросается на пятерых!! Один на пятерых!! Это ж глюк просто...

- Глюк говоришь? – Глаза Андреева недобро блеснули, – Что ж, может и глюк... Действительно, абсурдно, чтобы один “ни с того, ни с сего” нападал на явно превосходящего его по численности противника. Этот аргумент прошёл в твою пользу, как и то, что в крови подростков нашли наркотикосодержащие вещества. И тебя отпустили. Но. Но мы провели своё собственное расследование данного инцидента, и все молодые люди в один голос утверждали, что это ты на них напал, что они тебя до последнего момента, когда ты на них бросился, даже не замечали. И, согласно нашим тестам, они не лгут.

- А тесты? – С самым невинным видом поинтересовался Михаил.

- Тесты тем более!

- Детектор лжи или пентонал натрия? – Опять сыронизировал, не сдержавшись, Михаил. Но полковник его иронии не разделял и ответил вполне серьёзно:

- Вчерашний день. Мы используем нейросканирование.

- Ого! – Михаил поднял в деланном удивлении брови. – Не знаю, что это такое, но звучит умно.

- Перестань паясничать! – Полковник не был настроен на шутки. – И объясни – почему ты на них бросился?

- Они меня взбесили. – После окрика полковника Михаил стал серьёзен, как никогда прежде.

- Чем они тебя взбесили?

- Своим поведением, своими дурацкими приблатнёнными разговорами, рожами своими мерзкими!..

- Рожами значит? Ну-ну... Ладно, оставим в стороне прошлое, перейдём к настоящему... Итак, что касается сегодняшнего показательного выступления... Сегодня ты имел дело не с желторотыми юнцами, а с подготовленными бойцами. – Полковник бросил взгляд на двух “читающих” амбалов. -  Результаты, надо отдать тебе должное, меня впечатлили. Если бы не гололёд, наш вылет мог бы и задержаться. Где и какую проходил подготовку? В армии ты не служил, в спецслужбах не числишься, специализированные тренировки не посещаешь, однако умеешь больше, чем тебе положено. Что по этому поводу скажешь?

- Ну... так сразу и не ответишь...

- А я не тороплюсь, времени у нас часа четыре есть, так что не стесняйся.

- Я думаю, – начал Михаил, осторожно подбирая слова, – что это от природы... Ну и обучался кое-чему... Там, сям... И в основном у прошедших соответствующую подготовку в приватном порядке.

- Вот как? И у кого же?

- Один профессиональный боксёр. Затем чернопоясный каратист. Затем чемпион России по кик-боксу. Затем спецназовец внутренних войск. Затем один умелец из разведывательного отряда, но тот больше по навыкам маскировки и выживания. И ещё – один из прошедших подготовку диверсантов. Вот в общем-то и всё.

- Неплохо, неплохо. Вижу, твои многочисленные “учителя” не зря старались. Даже не пытаюсь спрашивать их имена и зачем тебе потребовалось... – Андреев усмехнулся. – А почему не добивался совершенства в каком-либо одном из видов единоборств, а менял “учителей”?.. Что-то не устраивало?

- Нет. Просто хотел быть подготовлен сразу в нескольких дисциплинах... Усваивал суть, основной принцип, затем шёл дальше, постепенно на основе полученных знаний создавая свой, наиболее приемлемый для меня лично стиль.

- Понятно. Ну что ж, поверим. А теперь опять вернёмся к прошлому... Пять лет назад, согласно нашим данным, вы пережили некое психическое заболевание, выразившееся во вспышках необоснованного насилия и агрессии, “эхо” которого иногда даёт себя знать и в настоящем... Забавное совпадение, не правда ли? Заболевание настолько серьёзное, что вас ваши же родные поместили в соответствующую клинику, где вы и пробыли полгода, до... относительного выздоровления... – Вещал полковник, опять перейдя на “вы”. – Через полгода вас выпустили и с тех пор вы живёте отдельно от родителей. С тех же пор нами отмечено два крупных ваших конфликта с окружающими и порядка двадцати незначительных драк и потасовок. За этот период времени вы сменили четыре сердечные привязанности, и буквально месяц назад от вас ушла последняя – пятая. Мы встречались с ними, и все они утверждают, что жить с вами невозможно в виду вашей абсолютно “зашкаленной” неуравновешенности и вспыльчивости. Всё так?

Михаил кивнул.

- Плюс ко всему, – продолжил полковник, – Мы встречались с вашими родителями, которые с прискорбием сообщили нам, что в детстве и юношестве за вами такого не замечалось, вы были спокойным, добрым и мягким человеком. Так?

 Михаил опять кивнул.

- Так что такого с вами могло случиться, что вы так всерьёз и надолго слетели, что называется, с катушек?

- Это вам пусть мой психотерапевт объяснит.

- Мы разговаривали с ним. Он не смог найти причину вашей... э-э-э...

- Болезни.

- Пусть будет болезни. – Согласился Андреев.

- Так чего вы от меня хотите?

- Я – больше ничего. – Неожиданно ответил полковник. – Дальше – дело Центра.

Посмотрел на часы и произнёс:

- Прибудем ещё не скоро. Можете либо сесть к иллюминатору и любоваться видами за бортом, либо откинуть кресло и попытаться заснуть.

После этого полковник закрыл свою папку, встал и, больше ничего не говоря, двинулся в сторону кабины. Остались только амбалы, но они никакого интереса к Михаилу не проявляли, так что он остался наедине со своими мыслями. А мысли были не очень радостные. Странные люди, вроде как знающие всю его подноготную, но зачем-то устроившие этот довольно дурацкий и бессодержательный разговор о его “шизе”... И ведь, по сути, ничего и не сказали, зачем он здесь. Но ладно, Центр, так Центр.

Он попробовал смотреть в иллюминатор, как ему и посоветовали, но однообразный облачный пейзаж быстро утомил. Потом появилось нечто вроде стюардессы и предложило ему чего-нибудь выпить. Он попросил фужер вина и тот – о, чудо – ему предоставили.  После пары крупных глотков по телу разлилось приятное тепло, а мысли накрыла волна спокойствия и умиротворённости. Вряд ли бы они так пеклись о том, кого собрались извести. С этой мыслью он блаженно закрыл глаза...

Глава 3. Дети подземелий.

Он бежал по равнине, поросшей высокой и сочной травой, монотонно, но быстро перебирая шестью ходовыми лапами. Солнце ещё только начало свой ежедневный обход неба, поэтому было не жарко. В воздухе ещё ощущалась ночная прохлада. А жара начнётся позже, и тогда он побежит в лес, где и проведёт время до вечера, прячась в тени деревьев. А сейчас самое время для охоты. Оголодавшие за ночь грызуны вылазили из своих норок, чтобы добыть себе пропитание. Или стать пищей для него.

Очень скоро он почуял подходящую жертву, сбавил ход и неслышно подкрался, держась по ветру. Молниеносный бросок, хватательные конечности с острыми когтями впиваются в мягкое, тёплое тельце и вот он уже, урча и чавкая, насыщается, дурманясь запахом ещё живой крови. А потом бежит дальше, оставив после своей трапезы в траве только изодранную шкурку, белеющие косточки, да бурые пятна крови. Он ещё не наелся, ему хочется больше.

Увлечённый погоней за очередным жителем равнины он не сразу заметил опасность, а когда заметил, уйти незамеченным уже не получалось. На его территории оказался чужак, но какой чужак! Раза в полтора больше его и уже атакующий, несущийся на него со всей возможной скоростью. Он не сделал ни малейшей попытки оказать сопротивление, поскольку исход боя был ясен заранее, а развернулся и бросился наутёк. Инстинкт самосохранения всё-таки сработал.

Дикий страх придавал ему сил и скорости, но чужак медленно и неумолимо настигал, пользуясь преимуществом в длине конечностей. И вот настал момент, когда чужак оказался на расстоянии броска. Тогда он резко остановился и старым испытанным приёмом выбросил по направлению к атакующему задние лапы. Он даже попал, но чужак оказался настолько здоровым, что нанесённый ему ущерб оказался не фатальным, и в следующий миг  огромные когти пришельца вонзились в его тело.

Он погиб мгновенно, даже не успев испытать боли, а чужак ещё какое-то время рвал в клочья его безжизненное тело, но он этого уже не видел и не чувствовал.

Сплошная, непробиваемая тьма. Во тьме буквы. Он не знает, что это за буквы. И... знает. Он не может их прочесть, но он знает, что означают написанные ими слова. Краем сознания он даже понимает, что имеет к этим буквам определённое отношение. Красные буквы на чёрном... Нет, не на чёрном, на отсутствующем фоне...


Накопитель: DZ24GJ6KBV742

Статус:         УНИЧТОЖЕН

Миссия:        ВЫПОЛНЕНА (78%)


Среда обитания: ПРИГОДНА

Формы жизни:    ПРИСУТСТВУЮТ

Переход на поданализ –

Доминирующая форма: ПРИСУТСТВУЕТ

Разумность:                    ОТКАЗАНО

Возврат к анализу –

Решение: ГОТОВО

Сектор:    КРАСНЫЙ

Запрос системы:           ДЕСАНТ/АННИГИЛЯЦИЯ

Ответ накопителя:        ДЕСАНТ

Ответ системы:             ОТКАЗАНО

Обоснование:                статус деки

Переход к статусу деки –

Статус деки:                  0

Возврат к анализу –

Альтернативная ветвь: АННИГИЛЯЦИЯ

Запрос системы:           ДА/НЕТ

Ответ накопителя:        НЕТ

Ответ системы:           ОТКАЗАНО

Обоснование:              запись 1

Переход к записи 1 –

Запись 1:                     УНИЧТОЖЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ –

        АННИГИЛЯЦИЯ

Возврат к анализу –

Переход системы в автономный режим

Решение системы:       АННИГИЛЯЦИЯ

Статус:                        ВЫПОЛНЯЕТСЯ

Синее небо светлеет, пока не становится ослепительно белым. Настолько белым, что в этой сияющей белизне тонет, блекнет и исчезает местное солнце. Ураган света проносится повсюду, оставляя за собой только выжженную космосом черноту. Потом тишина. Абсолютная, ничем не тревожимая тишина бесплодной пустыни. Кричащее безмолвие смерти, навечно впечатанное в этот мир.

Михаил дёрнулся и открыл глаза. Полковник снова сидел за своим столом и рылся в бумагах. Заметив пробуждение своего подопечного, он спросил:

- Выспался?

- Да. Сколько ещё лететь?

Андреев глянул на часы и ответил:

- Ещё часа два.

Михаил кивнул и отвернулся к иллюминатору, но там всё оставалось без изменений – сплошной облачный ковёр.

- Посмотри телевизор, если хочешь. – Сказал Андреев.

- Не надо, спасибо.

- Не любишь ТВ?

- Не люблю.

- А что так?

- Всё-равно там ничего, кроме вранья и рекламы.

- Во как! – Андреев усмехнулся, побарабанил пальцами по столу и неожиданно предложил: – В картишки сыграем?

- Отчего не сыграть... – Михаил оживился. Всё какая-никакая забава.

Полковник достал из стола колоду и спросил:

- В дурачка?

- Пусть будет в дурачка.

В это время из недр коридора появился некий субъект и, приблизившись к столу, поинтересовался:

- Во что играем?

- В дурачка. – Ответил Андреев.

- А-а-а-а... – разочарованно протянул тот, – Я то думал ты третьего нашёл...

- Для чего третьего? – Спросил Михаил.

- Да в преферанс уже какой месяц перекинуться не можем, – сокрушённо поведал субъект, – вдвоём оно как-то не с руки...

- Ну давайте в преферанс. – Сказал Михаил.

- Так ты умеешь? – Андреев, похоже, удивился, – А чего молчал тогда?

- К слову не пришлось.

Полковник хмыкнул и стал сдавать на троих, а субъект, довольно потирая руки, поинтересовался:

- Ставка?

- Бакс с очка. – Андреев глянул на Михаила, – Потянешь?

- Да, как сказать... У меня с собой только полтинник и тот рублями.

- Ну ничего, – ответил на это полковник, – будешь в кредит.

- А вы уверены, что у меня будет возможность отдать проигрыш, буде такой случится? – Как можно нейтральней спросил Михаил.

Полковник на мгновение замер, но потом просто махнул рукой и ничего не ответил. Все взяли свои  карты, и игра началась.

- Шесть пик. – Тут же заявил субъект.

- Пас. – Сказал Андреев.

- Восемь треф. – С невиннейшим видом заказал Михаил.

К тому моменту, когда до посадки оставалось минут двадцать, субъект с полковником оказались должны Михаилу в общей сложности 700 долларов. Субъект чертыхнулся, полез в бумажник и, отдав свой проигрыш, встал и исчез в коридоре. Полез в бумажник и полковник. Отдавая деньги, он спросил:

- Где так играть навострился?

- На работе. Там свободного времени бывает хватает, а компьютеры слабенькие. Вот и приходится играть в то, на что ресурсов хватает. В моём случае – это преф. Кстати, а что с работой? Там ведь меня хватятся.

- Об этом не волнуйся, – успокоил полковник, – мы уже всё в этом плане урегулировали. У тебя бессрочный отпуск.

Потом усмехнулся и добавил:

- Подлетаем. Сейчас пойдём на снижение и окажемся ниже облаков. Можешь полюбоваться на Центр.

 Михаил решил так и поступить. Увидеть Центр, давно обогнавший по славе и мифам пресловутую “Area 51”, своими глазами – это целое событие. Он расположился у иллюминатора и приготовился смотреть. И действительно, скоро они пошли вниз, и облака остались над ними, а он увидел то самое место, куда его, за неизвестной пока ещё надобностью, везли.

С первого взгляда Центр его разочаровал. По размерам он оказался не больше двух микрорайонов в его городе. К тому же, даже с изрядной ещё высоты, было видно, что там нет зданий выше, чем в три этажа.

- Наверху расположены только рекреационные сооружения. – Словно читая его мысли, пояснил полковник. – Все административные, жилые, исследовательские и прочие помещения – под землёй.

Михаил покосился на него, а тот, улыбнувшись, произнёс:

- В этом нет секрета.

А вот что Михаила заинтересовало, так это то, что весь Центр обнесён стеной, которой вполне подошло бы название “крепостная”. Вокруг же  самой стены лес вырубили полностью на расстояние километров в десять, хотя Центр находился в самом сердце безбрежной, не тронутой человеком тайги.

- Стена действительно оборонительного свойства, – опять подал голос полковник, что заставило Михаила подумать о том, что он и сейчас использует нейросканирование, а тот продолжал, – Мы называем её Периметр. Она вся, каждый квадратный метр, напичкана системами слежения и автоматического уничтожения любой цели, не отмеченной в её банках данных.

Михаил опять покосился на полковника и тот, опять улыбнувшись, продолжил просвещать:

- Уничтожает даже самолёты, не соответствующие её сканированию на свой/чужой, буде здесь такие появятся, а сама такая прочная, что выдержит выстрел в упор из танкового орудия.

- А вы не боитесь, что произойдёт сбой и она “снесёт” вас?

- Исключено. – С непробиваемой уверенностью ответил полковник, но добавил, – Если же такое произойдёт вдруг, то... Это необходимый риск, короче.

- Понятно. – Ответил на это Михаил. – А стена не смотрится такой уж снарядонепробиваемой.

- Новый материал. – Тут же ответил Андреев. – Разработано здесь. Топ-сикрет, сам понимаешь, полное ноу-хау. Не знаю из чего это сделано и по какому принципу, но смысл в том, что при попадании в неё снаряда его кинетическая энергия будет погашена всей стеной. Какое-то хитрое взаимодействие на субатомном уровне.

Он похлопал себя по груди, при этом звук получился явно не таким, как если бы он хлопал себя именно по груди. Видя, что Михаил этим заинтересовался, он опять пояснил:

- Бронежилеты наши сделаны из этого же материала. Сверхлёгкие, гибкие такие, что их, как видишь, умудрились стилизовать под обычные рубашки, и при этом чертовски прочные. Если мне в грудь сейчас выстрелить даже из АК-47, того самого, который на 7,62, я даже не покачнусь.

- Ни фига себе... – Только и смог ответить Михаил, – Теперь понятно – откуда пошли легенды о бессмертных в Силах Союза.

- Ну да. – Согласился Андреев. – Есть для ведения полномасштабных боевых действий и шлемы, и штаны и всё вообще, полный бронекомплект.  Многие за них готовы заплатить поистине бешеные деньги.

- А Центр вроде же торгует своими разработками?

- Только теми, которые не могут быть сразу и непосредственно  использованы в милитаристских целях, – усмехнулся полковник, – а правительства Центру – не указ. Его построили на определённых условиях и одно из этих условий – право Центра выбирать пункты и статьи внешнего сотрудничества с кем-либо.

Михаил кивнул, выражая понимание. Но больше всего его поразило то, что вокруг стояла зима, и тайга вокруг Центра вся покрыта снегом, но в пределах Периметра всё зеленело, как жарким летом. Этой мысли Андреев не “прочитал”, поэтому Михаил спросил его.

- Климатизаторы нового поколения. – Ответил тот. – Я не знаю, как они работают, но в самом Центре и на его поверхности поддерживается постоянная температура в 22 градуса.

Полковник опять глянул в иллюминатор.

- Заходим на полосу, лучше сядь и пристегнись. – И, усмехнувшись: – Скоро я тебя сдам тем, кто всё тебе объяснит.

Полковник ушёл по коридору, вероятно в кабину пилота, а Михаил последовал его совету – сел и пристегнулся. Два амбала всё также сидели по другому борту. Тут у Михаила возник один вопрос и он спросил одного из них:

- А на вас тоже эти многоумные бронежилеты?

- Разумеется. – Вяло ответил один из них.

- А как же я тогда того-то, заправилу вашего, с ног-то свалил?

- Бронежилеты останавливают пулю, нож и вообще всё, что несёт непосредственную угрозу жизни. Я не знаю, как они “понимают” – что опасно, а что нет, но на обычные удары они не реагируют.

- А-а-а... спасибо...

Ответ его вполне удовлетворил, и он опять потерял к ним интерес. Его сейчас гораздо больше интересовало, что будет дальше, а не что было в прошлом.

И вот шасси коснулись полосы, самолёт замедлился и срулил в замаскированный до неприметности ангар. Михаил отстегнулся, и тут же появился Андреев.

- Ну всё, – сказал он, – пошли передавать тебя из рук в руки.

- Пошли, – ответил Михаил. Поднялся и пошёл за полковником. Позади затопала охрана.

Открытый люк, площадка-подъёмник, и вот они уже на земле. Вернее на полу. Их уже встречали. Три человека стояли неподалёку и с интересом разглядывали Михаила, пока живописная группа следовала к ним. Люди были в белых халатах, как врачи. Впрочем, они ими и оказались, как выяснилось позже. А в тот момент полковник, отчитавшись по всей форме, передал им Михаила и все сопутствующие документы.  Врачи представились ему и сказали, что теперь он должен идти с ними. Объяснять причины они тоже не торопились. Когда полковник уже уходил, Михаил задал ему ещё один вопрос:

- А если сюда ядерной бомбой хлопнут?

- Какой ты любознательный. – Усмехнулся тот, но ответил: – Ближайшие к нам помещения находятся под нами на расстоянии 50 метров. Разумеется, все они “упакованы” снаружи в наш чудо-материал. Так что пожертвуем мы только находящимися сверху парками и аллеями. Даже этот самолёт, на котором мы прилетели, сейчас отправят глубоко вниз. – И после этого он, обращаясь уже к встретившим Михаила врачам, сказал: – В преферанс с ним не играйте.

Затем полковник и его гвардия отбыли в одном им известном направлении, а Михаил в тёплой компании последователей Гиппократа отправился в недра Центра. То помещение, куда его привели в первую очередь, оказалось на глубине 75 метров под землёй. Так для него начался этот кошмар.

Глава 4. Тестирование.

Место, куда его определили для начала, оказалось медицинским сектором. Там он и провёл последующие семь дней. Там жил, там питался и вообще. При этом оказалось, что объяснять ему причины его присутствия здесь тоже никто не собирается. На вопрос: “На кой?” Ему ответили: “Надо”. Причины ему объяснят позже, если он пройдёт тесты.

И вот чего ему хватило за эту неделю, так это тестов. За эти семь дней он прошёл столько тестов и сдал столько анализов, сколько не проходил и не сдавал за всю свою предшествующую жизнь. Он даже спал облепленный разного рода и назначения датчиками, и уже начинал забывать, когда было иначе. Его крутили в центрифуге, роняли с большой высоты, заставляли бегать, крутить педали и поднимать в разном режиме тяжести. И всё это веселье сопровождалось постоянными сдачами анализов. Ему скармливали разную гадость и кололи всякой дрянью. После чего опять шли тесты и анализы.

Но имелся во всём этом великолепии и один светлый момент.  Настал день, когда он его обязали пройти финальное обследование у кардиолога. Кардиологом же оказалась весьма смазливая дамочка, недавно начавшая, судя по юному возрасту, практику, но почему-то оказавшаяся в таком серьёзном заведении, перед которой он и предстал в костюме Адама. И вот дамочка, узрев его в натуральной красоте, как-то странно улыбнулась и стала нежно возить по нему стетоскопом, другой рукой в то же время приобняв его за плечо, как бы для удобства. Неизвестно только, за каким удобством она прижалась к нему чуть ли не всем телом. А неподалёку, за стеклянной стеной, сидели два доктора, следящие за показаниями датчиков.

- Пульс подскочил... – Обращаясь к своему коллеге, произнёс один.

- Да? И с чего бы это? – Широко ухмыльнувшись, ответил тот.

Но вот окончательный осмотр завершили, и настала благословенная минута, когда всё навесное с Михаила сняли. Улучив момент, он шепнул кардиологу, подкрепив слова своей самой обаятельной улыбкой:

- Наверху, говорят, чудные аллеи и парки, а я ещё ни разу этого не видел. Вы не покажете мне сегодня вечером местные достопримечательности?

Кардиолог на это опять странно улыбнулась, но ответила-таки:

- Я зайду за тобой.

Вечером действительно состоялся выход на поверхность. Михаил чертовски радовался случаю снова увидеть синее небо и вдохнуть полную грудь настоящего, а не стерильного воздуха. Пахло хвоей и травой. И женщиной. Гуляя по чудному парку, он приобнял мадам за талию. Мадам не сопротивлялась и даже сама приобняла его. Так, в обнимочку, они и оказались на берегу искусственного пруда, о котором сказать “искусственный” можно было, только зная, что это на самом деле так. Смеркалось. Но это неважно. Важно то, что на берегу тщательно изготовленного озерца, в кольце супер-сверхнепробиваемых стен, на территории легендарного и таинственного Центра, Михаил провёл одну из самых своих незабываемых ночей.

“Домой”, под землю, они вернулись только под утро. Усталые и счастливые. В другом бы месте, да в другое время... Хотя о чём речь. С такими женщинами мужчины предпочитают только встречаться. А вот женятся на других. Но они об этом не думали и не хотели думать. А зачем?

И, как только открылись двери лифта, привезшего их на нужный уровень, так они нос к носу и столкнулись с самым что ни на есть главным тамошним врачом. Встреча явилась неожиданной и от этого ещё более неприятной.

- Вы, – начал врач, обращаясь к Михаилу, – прошли все необходимые тесты, и уже сегодня я мог бы передать вас дальше, но, в виду того, что вы оказались весьма беспокойным подопечным, этот день мы решили полностью отдать вам для отдыха. Идите к себе и постарайтесь хорошо выспаться и отдохнуть. Завтра у вас будет ещё одно испытание. Не из самых лёгких.

- Хорошо. – Ответил ему на это Михаил, после чего демонстративно приобнял мадам и с особым смаком её поцеловал. При этом главного врача, дядю весьма строгих правил, передёрнуло, а Михаил шепнул даме: – Ещё увидимся.

- Я надеюсь. – Ответила она, после чего Михаил пошёл к себе. Но он ещё слышал, как главный эскулап отчитывал коллегу-кардиолога:

- С вашей стороны было верхом неразумности провести всю ночь с человеком абсолютно психически неустойчивым и склонным к  насилию...

- Не знаю, для кого он склонен к насилию, а по мне – так он чертовски мил...

Михаил, уже выходя за пределы слышимости, усмехнулся. Дальнейшего разговора он, к сожалению, слышать возможности не имел. Добравшись до своей комнаты, он, не раздеваясь, бухнулся на кровать и блаженно потянулся. После всех событий сон не заставил себя долго упрашивать.

Дикие джунгли и непроходимые топи... Он бежал, но споткнулся и упал. Он попытался подняться и у него это получилось, но не так легко, как обычно. Мыслей по этому поводу, правда, не было, было только одно безмерное удивление.  А тут до его слуха достучались и звуки... Звуки погони... Звуки охоты... Он оглянулся вокруг, чтобы сориентироваться – в каком качестве он во всём этом участвует. Оказалось, в качестве одного из охотников. В составе неизвестной в данный момент команды он загонял дикого зверя, когда так неудачно упал. Он попробовал ходить. Получилось сразу. У него имелись явно две ноги. Чтобы убедиться в этом, он посмотрел на свои ноги. Действительно две. Но жутко заросшие густой шерстью. Тогда он посмотрел на руки. Руки также оказались совершенно заросшими, а из всей одежды на нём имелась только непонятная тростниковая юбочка. Скорее декоративная. И ещё в правой руке он сжимал копьё с примитивным каменным резцом на конце.

Делать ничего не оставалось, как только продолжить своё участие в погоне. Почему-то казалось, что это единственно верное решение. Он не мог бы объяснить почему, просто знал это. И он побежал. Сначала неуклюже переваливаясь, но потом всё сноровистей и сноровистей. Он даже догнал ушедшую вперёд погоню и даже первый поразил копьём уходящего зверя. Когда зверь упал, все охотники собрались вокруг и стали буйно выражать свою радость, издавая непонятные ему звуки. Потом к нему подошёл один из них и прорычал:

- Ургха. Каба. Тега.

Он стоял и смотрел на него, ничего не понимая. Обращавшийся к нему изобразил на своей морде то, что должно было выражать удивление и повторил, но уже громче и резче:

- Ургха. Каба. Тега.

Но он всё-равно ничего не понимал и не мог выразить своё непонимание. Тот же, что обращался к нему, повернулся к остальным охотникам и прокаркал:

- Ткар. Хыр мыд. Радр.

Охотники загалдели и тоже стали что-то кричать, но он не понимал их. Стоящее же перед ним... существо снова повторило, но на этот раз он неожиданно вычленил одно слово. Получилось так:

- Ургха. Зверь. Тега.

- Зверь. – Повторил он.

Существо запрыгало на месте и затараторило:

- Зверь, зверь, зверь... – После чего опять повторило первоначальную фразу, но на этот раз он понял ещё одно слово:

- Первый удар. Зверь. Тега.

- Первый удар. Зверь... – Начала повторять он, но вдруг стало понятным и последнее слово, – Выбирай.

Он осознал, что у этих охотников такая традиция – первым попавший в зверя имеет право выбрать себе кусок на своё усмотрение. Он вспомнил даже, как это делается и чем.

- Моё право. – Сказал он, и окружающие его одобрительно загудели. Он стремительно становился одним из них. Он подошёл к зверю, выдрал из него своё копьё, отсоединил наконечник и этим наконечником отрезал здоровый кусок ноги умерщвлённой жертвы. Охотники завыли, потрясая копьями, после чего каждый стал отрезать себе мясо, согласно своей очереди. Он уже знал, что скелет, с оставшимися на нём сухожилиями, мясом и потрохами, они оставят хищным духам леса, чтобы те благосклонно принимали их присутствие здесь.

А потом они, нагруженные добычей, двинулись к своей пещере...

Глава 5. Поединок.

После всех своих медицинских и амурных достижений, Михаил проспал весь отведённый ему день, а заодно и ночь. Но на следующее утро, ровно в семь часов, его самым нещадным образом разбудили. После утреннего туалета его не покормили, как обычно, а сразу потащили на дальнейшие свершения.

К своему огромному удивлению, он снова увидел Андреева, который и взял его опять под своё чуткое руководство. Первым делом Михаила заставили размяться. В процессе разогрева он ещё успевал разговаривать:

- Не думал вас снова увидеть...

- Что поделаешь, – ответил Андреев, – я ответственный за вторую стадию...

- Однако мне обещалось, что меня просветят – зачем это всё на мою голову...

- И просветят, не сомневайся, но только когда и только если пройдёшь все тесты...

- Это немного не по правилам...

- Правила устанавливаем мы...

- При этом обманываете...

- Нет. Я же сказал – тебя просветят. Но, если ты не пройдёшь тесты, значит ты не тот, кто нам нужен. В таком случае нет смысла вводить тебя в курс дела. Это закрытая информация.

- И сколько мне ещё мучиться, чтобы вы поняли – тот я или не тот?

- Эта, вторая стадия, и ещё одна – третья...

- И если я не помру во второй и каким-то чудом переживу третью – я наконец-то узнаю, зачем всё это было...

- Рад видеть, что чувство юмора не покидает тебя.

- Это единственное, что мне остаётся, чтобы не свихнуться.

- Ну-ну... скажешь тоже... Могу тебя утешить – третья стадия будет самой лёгкой.

- А ваша вторая?

- Наитруднейшей, не стану скрывать, но зато самой короткой.

- И что от меня требуется?

- Победить.

- Кого?

- Живого противника, превышающего тебя по размерам и силе, отлично подготовленного.

- И как же я его должен буду победить тогда, интересно мне знать?

- Каждый имеет свои плюсы, но и свои минусы...

- Ага, значит он не совершенен?

- Он – лучший боец из наших.

- А вам не будет стыдно, если я его уделаю?

Андреев усмехнулся и ответил:

- Тогда я подумаю над тем, чтобы предложить тебе место.

- Хорошая идея... – поддержал Михаил, – вам здесь вроде неплохо платят.

- Не бедствуем... Но давай уже заканчивай. Пора тебя снова покрыть датчиками.

- Опять?!

- Ну что ж поделаешь, так надо.

Через пару минут Михаил снова оказался сверху донизу увешан уже осточертевшими ему последними наворотами медицинской науки. Как только его украсили, будто новогоднюю ёлку, его подвели к глухой металлической двери, и Андреев сказал:

- Сейчас мы тебя туда запустим и сразу начнётся бой. Никаких сигналов гонга, никаких судей, никаких правил. Говоря не нашим языком: “One must fall…” Выйти оттуда, короче, должен только один.

- Так это что получается – бой до смерти?..

- Нет. Мы бы хотели, чтобы ты, в случае победы, не особо увечил нашего бойца. У него, в свою очередь, такие же инструкции. Но летальный исход, если увлечётесь, не исключён. Останавливать вас будет некому. Контролируй эмоции.

- Вот вы даёте! Я так не согласен. Я хочу отказаться.

- Ты боишься?

- Нет, полковник, так дёшево вы меня не купите.

- У тебя нет выбора.

Словно из-под земли выросли два знакомых амбала, но на этот раз со стволами в руках.

- Из импульсаторов они тебя не убьют, -  пояснил Андреев, – но парализуют на время, достаточное для того, чтобы тебя туда занести. Ты проиграешь в реакции и подвижности на какое-то время... А противник больше тебя, помнишь?

- Помню. – Сквозь зубы ответил Михаил. – Открывайте!

Дверь открылась, и Михаил вошёл внутрь. Дверь тут же захлопнулась за его спиной. Он оказался в помещении метров на 15 в длину и стольки же в ширину. Изнутри стены обиты мягким материалом явно амортизирующих свойств и в комнате не наблюдалось ничего, что можно было бы использовать в качестве хоть какого-либо оружия. “Понятно, – подумал про себя Михаил, – вам нужна чистая победа...” А в это время с другой стороны вошёл его противник.

Здоровенный, под два метра, весь в узлах мышц и с абсолютно зверским лицом. Михаил, со своим средним ростом, смотрелся рядом с ним совершенно неубедительно. “Вот попал!” – мелькнуло в голове, но на этом он запретил себе думать, глубоко вздохнул и позволил телу самому выкручиваться из создавшегося положения. И тело не нашло ничего лучше, как сразу понести его на противника, лёгкими, скользящими движениями. Тот только улыбнулся, но улыбка больше походила на оскал.

- Пульс?

- 120 и растёт...

- Дыхание?

- Размеренное и глубокое...

- Рефлексы?

- На пределе...

- Уровень адреналина?

- Сверхвысокий, я впервые столько вижу! Он сейчас не почувствовал бы, даже если бы ему ногу тупой пилой без наркоза отпиливали...

- Спокойней, коллега. Что у нас с мозговой активностью?

-???! Минимальна, на уровне мышления практически полностью отсутствует!!.

- Не может быть!

- Смотрите сами!

- Что за чёрт!

- Что-то не так? – Поинтересовался у медиков Андреев.

- Самый натуральный транс. – Ответил один из них. – Если убрать остальные данные и оставить только показания активности мозга – то он сейчас практически в глубокой коме. Первый раз вижу такое сочетание...

- Вот как? – Взгляд Андреева стал беспокойным. – Немедленно начинайте передачу данных прямо в “Кокон”!

- Уже выполняется.

- Что с предыдущим?

- Невероятно, но он победил!

- Это я знаю! Что ответил “Кокон”?

- Он ответил: “Возможно...”

- Вот чёрт! Так он что, возможно не один?

- Мы не знаем. Это решает “Кокон”.

- Час от часу не легче.

А пока снаружи происходил этот увлекательный разговор, Михаил внутри показывал чудеса гибкости, подвижности и умения бегать чуть ли не по стенам. Он не давал противнику навязать себе бой. Он подкатывался к нему на расстояние удара, а когда тот кидался на него, просто уходил.

- Он же выдохнется... – Сказал Андреев, а оба медика на это только пожали плечами. Они сами ровным счётом ничего не понимали.

Через сорок минут стало ясно, что выдыхается боец Сил Союза, показания же Михаила на мониторах, достигнув пиковых значений, больше не менялись. Стало заметно, что боец Центра начинает экономить силы и старается поменьше двигаться. И вот тогда Михаил сам начал активные действия. Он подпускал противника на ближний бой, но бить не давал. Но и уходить от боя тоже перестал. По обзорному экрану замелькали руки и ноги, пока никуда не попадавшие. Ещё десять минут продолжался бесполезный обмен ударами, либо проваливавшихся в никуда, либо встречаемых блоками.

- Вы говорили, что он курит? – Поинтересовался у полковника один из медиков.

- Да, а что?

Но тот ничего не ответил, только покачал головой. А между тем, драка переросла на новый уровень. У амбала уже сочилась кровь из верхней губы, и он явно сильно злился. Он стал наседать на Михаила всей массой, а тот в ответ на это стал тихо, пядь за пядью, откатываться к стене. Что он задумал стало ясно только тогда, когда он это осуществил. Никто не ожидал такого маневра и у всех, видевших, что произошло, вырвался невольный вздох удивления.

Михаил прекрасно понимал, что завалить эти полтора центнера живой плоти, алчущих его крови и мяса, он с одного удара просто не сможет, а нанести второй ему просто не дадут. Но вот если ударить с ноги. К сожалению, рост громилы не позволял провести сколько-нибудь эффективный удар такого рода  и тогда он сделал то, что сделал. Когда до стены оставалось совсем чуть-чуть, он отпрыгнул назад и его противник, уже изрядно озверевший, попался на этот манёвр – он чуть ли не с рёвом бросился на Михаила, чтобы окончательно прижать его к стене и просто раздавить, а тот в это время, подпрыгнув, использовал стену, как дополнительную опору и, когда амбал рванулся на него, уже летел назад, выбросив вперёд правую ногу, как раз на уровне лба этой двухметровой махины. Он вложил в этот удар всё, что был в силах и... попал. Совокупная сила удара и инерции противника оказалась столь огромной, что тот рухнул как подкошенный и так и остался лежать, не подавая никаких признаков жизни. Всё произошло в одно краткое, до удивления, мгновение. Михаил какое-то время смотрел на поверженного противника, а потом развернулся и, пошатываясь и припадая на правую ногу, весь взмокший, двинулся на выход.

- Что с моим человеком? – Глухо спросил полковник.

- Глубокий нокаут, – ответили ему от мониторов, – сильнейшее сотрясение. Но жить будет.

В это время дверь открылась, и в её проёме появился Михаил.

- Поздравляю с победой. – Натянуто поздравил его полковник.

- А пошли бы вы в жопу с вашей победой! – Ответил победитель.

Стволы в руках амбалов нацелились на него.

- И вы, с вашими игрульками тоже, – шли бы в жопу! – Не глядя на них, бросил Михаил.

Полковник посмотрел ему в глаза. Там плескалось холодное бешенство и абсолютное безумие. Андреев вдруг понял, что сейчас Михаил бросится на них. Поэтому он резко скомандовал:

- Огонь!

Стволы дёрнулись, изрыгнув синеватое пламя, и, отбросив Михаила на пол. Там он и остался лежать без движения, глядя в потолок бессмысленным, неподвижным взглядом.

- Вколите ему успокоительное, пусть его отнесут обратно. И посмотрите, что у него с ногой.

Один из медиков зашептал в переговорное устройство, закреплённое на запястье. Появились другие врачи. Они сняли с Михаила приборы, вкололи ему успокоительное и, погрузив на носилки, понесли в его комнату.

А на экране ближайшего к полковнику монитора появилась надпись:

“Кокон”: Возможно. Дать отдохнуть. Завтра перевести на третью ступень.

Глава 6. Недетские игры (реальность).

Очнулся Михаил только под вечер. В той самой комнате, куда его определили с самого начала его пребывания в Центре, и которую он уже называл про себя “своей”. В голове жутко звенело, и она казалась такой тяжёлой, что он даже не делал попыток оторвать её от подушки. Тело ломала тупая, ноющая боль. Особенно в районе груди, куда ударили заряды парализаторов. Ощущалось так, как-будто его на полном ходу сбил большегрузный автомобиль. Ко всем прочим ощущениям добавлялись ещё голод и жажда.

Он скосил глаза на столик возле кровати и увидел, что там есть и лёгкая закуска и стакан какого-то сока, но ещё часа два лежал не в силах пошевелиться. Потом медленно, очень медленно, он сел на кровати. Голова закружилась – сказывалось действие вколотого ему успокоительного отчётливо наркотических свойств. Попробовал поесть, но его сразу замутило. Тогда он стал есть, запивая каждый глоток. Кое-как поев, он опять откинулся на кровати и закрыл глаза.

Он не открыл их, даже когда раздался звук открываемой двери. И даже когда почувствовал на щеке лёгкое прикосновение пальцев. Он просто почувствовал её запах, но говорить с ней совсем не хотелось. Но она явно была настроена на разговор и стала ненавязчиво его “будить”. Поняв, что от неё не избавиться, он всё-таки открыл глаза.

- Моему котику сделали больно... – промурлыкала она.

Его чуть не вытошнило от этого “котика”, хотя не так давно это ему очень даже нравилось. Он уже хотел ответить ей, но она не стала дожидаться ответа, а продолжила:

- Андреев – плохой дядька. Злой и жестокий. Тупой солдафон! Как он может так поступать с людьми! Я его встретила сейчас в коридоре и всё ему сказала! Как он мог сделать больно моему милёночку?! Садист!

От такого неожиданного выпада в сторону того, кого Михаил начал считать чуть ли не кровным своим врагом, он решил не отвечать ей уже припасённым: “И ты тоже, со своей жалостью, пошла в жопу!” Вместо этого он улыбнулся и подумал: “А почему бы и нет?” Протянул руки, схватил её и потянул на себя. Она не сопротивлялась. Спросила только:

- А мы не пойдём разве на поверхность?

- Нет. – Ответил он ей. – Плохой дядька, тупой солдафон, садист, сделал так, что у меня сегодня ножка вава.

- Да как он мог?! Грубое животное! – Опять начала она, но он не дал ей договорить.

А часа через три ему было уже совершенно наплевать и на Андреева и на то, что в нём возникло вполне определённое подозрение, что Настя, как её звали, – это просто “пряник”, который ему суют под нос, всласть “отстегав” его “кнутом”. Слишком она молода для такой работы и тем более в таком месте. И стетоскоп? При всех-то датчиках, которыми его обвесили, способными считывать чуть ли не его мысли? И как она им пользовалась? Эротично, но никак не практично. Да и как-то она очень уж старается. И на поверхность его отпустили совершенно спокойно и даже не пробовали следить за ним. Хотя откуда ему знать, что не следили...

С этими мыслями он и заснул, прижимая к себе Настино, бесспорно обалденное тело.

Они вернулись в пещеру, и каждый из охотников потащил личную добычу в свой, строго определённый угол. Его угол оказался  почти в самой глубине пещеры и это только понятно. Он – один из сильнейших в племени. А значит и место мог себе отбить подальше от входа. А значит и потеплее и побезопасней. И он даже сразу узнал, где его место. Но то, что он узнал сразу после этого, его совсем не вдохновило. К месту, как оказалось, прилагались сразу две самки. Не сказать, что увидев их, он пришёл в восторг. Также заросшие грубой шерстью, даже на грубых лицах, с отвисшими грудями и при этом ещё и жутко колченогие. Ну а про запах и речи не идёт. Но объяснить себе причину своего неприятия он уже не мог. Не имелось данных для сравнения. Он даже не знал, как называется их племя. Да и племени больше бы подошло слово “стадо”.

Самки заметили его приближение, и одна из них тут же стала в недвусмысленную позицию. Его передёрнуло. В пещере, плюс ко всему, ещё и  царил тошнотворный запах коллективных выделений, что радости отнюдь не добавляло. Он прошёл мимо самки и сел рядом. Этого он тоже не хотел, но должен был находиться именно здесь. Это он точно знал...

Он поймал на себе заинтересованные взгляды своих “соседей” и знал, что их заинтересовало. Его поведение на данный момент неадекватно. Но побороть себя и исполнить “супружеский долг” он не мог.

Вторая самка тем временем, глядя на это дело, с каким-то особым энтузиазмом приняла такую же позицию, как и первая.  Понятно.  Значит, она менее “употребляемая”, что и вызвало её... радость? Но и к ней он не прикоснулся. Вокруг начинала образовываться аура нездорового любопытства.

Первая же тем временем удивлённо обернулась и, видя, что к ней не проявляют интереса, пророкотала:

- Усталость?

- Усталость. – Ответил он.

Атмосфера слегка разрядилась, а первая самка, забрав у него принесённую добычу, стала резать мясо обколотым камнем прямо на каменном же полу. Разрезала его на несколько кусков и один из них небрежно кинула второй. А сама вонзила зубы в другой и с урчанием принялась его пожирать, громко чавкая и обливаясь кровью. Он же сидел по-прежнему неподвижно. А самка, истолковав всё по-своему, отвлеклась от собственной трапезы и, взяв самый большой и сочный кусок, протянула ему. Он не двигался. Тогда она сама придвинулась к нему и стала с каким-то воркованием, которое должно было изображать не иначе, как нежность, тыкать этим куском ему в лицо. Ему же было просто противно...

Постепенно в её ворковании и порыкивании он стал разбирать даже отдельные слова:

- Мясо – зверь. Зверь – сила. Большой зверь – большая сила. Большая сила – много радости мне. Много радости мне – много радости тебе. Много радости нам. Много радости нам – много детёнышей. Много детёнышей – большое стадо. Большое стадо – большая сила. Кушай – ам-ам...

Её морда расплылась в жутковатом оскале-улыбке, и он сам не заметил, как ему захотелось мяса. Он вонзил зубы в мягкую плоть и с наслаждением стал её есть, также чавкая и обливаясь кровью. К концу своей трапезы он уже не чувствовал вони в пещере, и самки уже не казались ему такими противными...

Когда Михаил открыл глаза, часы на стене показывали 12:30 и лаконично дополняли: “День”. Настя всё ещё не ушла, и ещё спала, что только лишний раз утвердило его в мысли, что её ему просто подсунули. По уму, ей уже давно пора быть на работе. Да и его не будили, хотя тоже уже как бы должны были. Значит и следили наверняка. Посмотрев на проступающее под лёгким покрывалом женское тело, он вспомнил свой сон. Приснится же такое! Слава богу, то всего лишь сон и рядом с ним Настя, а не какая-то там... обезьяна? Бр-р-р... Да и сами его сны – один другого круче. Ещё и с продолжениями. Интересно – это патология или нет? Доктор вроде говорил, что нет. А начались они... лет пять назад... Да, что-то около того. Вместе с болезнью... которую так и не смогли обругать чем-нибудь посильнее маниакально-депрессивного психоза.

И за ним наверняка следят. Он усмехнулся сам себе и самым беззастенчивым образом полез будить свою Центром наречённую  подругу. Она проснулась и попыталась деланно возмущаться. Завязалась возня, в которой он одержал убедительный верх. А в 14:00 за ним всё-таки пришли...

Настя маленькой мышкой выпорхнула из его комнаты и убежала к себе, а ему дали час на еду и сборы. По истечении этого часа дверь снова открылась, и в комнату вошёл Андреев. По сторонам от двери сразу выросли два знакомца с парализаторами. Вспомнив недавние ощущения, Михаил решил, что лучше ещё раз подраться, чем схлопотать ещё пару разрядов. Ощущения от ударной парализации остаются зверские и незабываемые. С полковником говорить ему совсем не хотелось, и тот, всё понимая, не стал витийствовать, а просто сказал:

- Мы сопроводим тебя туда, где ты пройдёшь третью стадию и, возможно, получишь ответы на свои вопросы.

Ещё один маленький пряничек. Хотя, скорее, сырок для финальной мышеловки.

Михаил ничего не ответил Андрееву, а молча встал и двинулся за ним. Коридоры, коридоры, коридоры... Огромный лифт и падение вниз. Выходя из лифта, полковник произнёс:

- 150 метров под землёй. Уже почти святая-святых.

Михаил опять ничего не ответил. И опять – только бесконечные коридоры. Но люди здесь сновали уже другого склада и... назначения. И вот – массивная дверь из металла, тоже наверняка местных разработок. Даже не дверь, ворота. Эти ворота открываются, и они, все вчетвером, заходят внутрь просторного помещения.

Само оно производило впечатление отнюдь не радужное. Унылые, серые стены, выполненные из непонятного пластика. Такого же непонятного, как и всё здесь вообще. В дальнюю стену вмонтирован здоровенный плоский экран, назначение которого Михаилу ещё совершенно неизвестно. С правой стороны, у стены, простой офисный стол. При этом на нём нет ничего – никаких бумаг, аппаратуры, даже пыли и то нет. И возле этого стола – двое. К ним его и повели.

Первый из двух оказался компьютерщиком, а второй – специалистом по нейросканированию, которого для удобства называли “нейроспециалист”. Именно они и отвечали за третью стадию. Подойдя к ним, Андреев только кивнул головой, а компьютерщик сказал:

- Вы вторые на очереди.

“Вот как? – Подумалось Михаилу. – Значит я ещё и не один?”

- Первый уже готов? – Спросил полковник.

- Нет ещё, – ответил специалист по нейросканированию, – сначала соберём всех, объясним задачу, а потом приступим. Постойте пока там.

Они отошли в том направлении, куда говоривший махнул рукой и замерли. Никто ничего не говорил. Тут открылась дверь и в помещение вошла ещё одна живописная группа. Там тоже имелся “куратор” и два охранника, с такими же парализаторами наперевес, как и у тех, что “охраняли” Михаила. И имелся, само собой, и тот, кого препровождал этот суровый эскорт. Росту он был неслабого. И при этом не то, что атлетически сложен, а просто до невообразимости накачан. При каждом движении его мышцы, казалось, хотят разорвать сдерживающую их ткань. “Да, – подумал Михаил, – его-то оппоненту по вчерашним гладиаторским боям наверняка пришлось несладко...” А, обратив внимание на главного в группе, он почувствовал непроизвольный укол зависти – под глазом у того красовался здоровенный синяк. Судя по всему, его собрат по несчастью вчера успел немного больше.

Та группа тоже подошла к тому же столу и получила, похоже, те же инструкции. И тоже проследовала туда, где уже стоял Михаил со “своими”. Здоровяк из другой группы, увидев его, широко усмехнулся и прогрохотал:

- А я и не знал, что есть кто-то ещё!

- Я тоже... – Ответил Михаил.

- Не разговаривать! – Одновременно рявкнули оба “куратора”.

Михаил и здоровяк переглянулись и пожали плечами, как бы говоря друг другу: “Что поделаешь? Нужно терпеть...”

Прошло ещё минут пять бездеятельного ожидания, и двери открылись в третий раз, пропуская ещё одну группу. Снова повторилась история со столом и стоянием в сторонке. Третий же “претендент” явно не производил впечатления мега-монстра, и его можно было охарактеризовать только словом “хлюпик”. В отличие от Михаила и здоровяка, хлюпик оказался самым нещадным образом поколочен. На нём буквально не осталось живого места, но то, что он находился здесь, означало, что он победил-таки. “Кто бы мог подумать...” И вот у стены собралось три тёплых компании, в каждой из которых пара парализаторов находилась в полной готовности ударить в любой момент.

На этот раз никого больше не ждали. Компьютерщик и специалист по выворачиванию мозгов, перебросившись парой фраз, двинулись к ним. Заговорил компьютерщик, причём на ломаном русском языке:

- Итак, господа, сегодняшний день станет для двоих из вас последним днём в Центре...

Михаил кашлянул, и парализаторы в руках его охранников нацелились на него.

- Я только хотел задать вопрос по существу... – спокойно произнёс он.

- Может вы сначала выслушаете? – Спросил компьютерщик.

Михаил, глядя на него, улыбнулся. Парень напоминал именно тех представителей своей профессии, которых рисуют в комиксах. Неряшливый, хипповатый, а на глазах такие очки, что их линзы вполне потянули бы на средний бинокль.

- Я думаю, – ответил он бликующим линзам, – что мой вопрос в самое время задать сейчас, чтобы прояснить ситуацию...

- Хорошо, – ответил тот, – спрашивайте...

- Для начала... Какой результат теста вам нужен?

- Что вы хотите сказать?

- Я хочу сказать: положительный или отрицательный?

- Ну разумеется положительный!

- Э-э-э... А вот вы знаете – Центр мне жутко надоел... И вам не приходит в голову, что ради того, чтобы отсюда выбраться, я могу сознательно “завалить” тест, даже если фактически смогу его пройти?

- Вы захотите его пройти. – С непоколебимой уверенностью произнёс нейроспециалист.

- Это почему же?

- А вы дослушайте всё-таки...

Михаил пожал плечами и замолчал. А заговорил опять компьютерщик:

- Итак, ваша задача сегодня – победить в одной компьютерной... игре, скажем так. Игра не простая. То, во что вы будете “играть”, на самом деле будет для вас реальностью. Конечно, краем сознания вы будете помнить, что это всего лишь имитация. Но имитация совершенная... – последние слова он произнёс с заметной гордостью, – Вы будете полностью погружены в абсолютно незнакомый вам мир, где вы должны будете выполнить одну вполне конкретно перед вами поставленную задачу. Выполнение этой задачи и будет положительным результатом.

- А если не выполню? – Пробасил здоровяк.

- Тогда вы умрёте.

Лица у всех троих “претендентов” окаменели, но компьютерщик, заметив это, поспешил добавить:

- Разумеется, только виртуально. От кибер-шока ещё никто взаправду не умирал. Но ощущения будут действительно не из приятных... даже очень... При этом мой коллега, говоря, что вы захотите пройти тест, подразумевал то, что все ощущения того мира будут для вас также реальны, как если бы та реальность была настоящей. Вас ударят – вам будет больно. Прыгнете с большой высоты – сломаете себе ноги. Разумеется виртуально, но боль будет вполне реальной. Это наши новейшие разработки в области прямого взаимодействия электронных приборов с нейронами головного мозга... – и опять в его словах проскочили оттенки искренней гордости... – происходить же это будет очень просто... Нейросканирование – это прямое считывание информации из мозга, а мы смогли разработать своего рода интерфейс, чтобы сделать его интерактивным. В вашем случае вы будете погружены в мир, созданный компьютером, но все ваши действия в нём будут зависеть только от вас, от ваших личных качеств и умений. Вы не сможете выбиться за рамки этого мира, но в его пределах вы вольны делать всё, что вам заблагорассудится.

Он замолчал и окинул их взглядом. Потом продолжил:

- Это по технической стороне и общей задаче. А теперь конкретней. Вы будете погружены в мир средневекового города... – предупреждая вопросы, он поднял руку, – средневекового именно потому, что этот мир незнаком вам. Вы должны будете приспособиться хотя бы на недолгое время. А для того, чтобы ваша способность к приспособляемости проявилась как можно ярче, вам и нужно будет выполнить одно боевое задание.

Само задание очень простое: по условию игры вы оказываетесь в городе за два часа до того, как под усиленной охраной туда приведут как бы предателя вашего дела, неважно какого, и ваша задача – перехватить его и убить. Точку своего появления лучше запомните – ваша цель будет проходить именно там. Языкового барьера у вас не будет, в этом мы пошли вам навстречу. Но и это ещё не всё... Потом вы должны будете оттуда, из города, выбраться... и вот тогда тест будет считаться пройденным. Если же вы по какой-либо причине пропустите “объект”, самоподстраивающийся сюжет начнёт развиваться таким образом, что выполнить задание вам будет всё тяжелее и тяжелее. Не выполнив же первоочередную задачу, вы не должны покидать город – это не будет засчитано, и вам придётся вернуться, что само по себе будет делом нелёгким. Вот и всё. Вопросы есть?

- А какое оружие? – Тут же откликнулся здоровяк.

- Оружие вам “выдаст” компьютер, считав с вашего же сознания и подсознания наиболее подходящие вам варианты. Лучше вам эти варианты начать обдумывать сразу.

- Судя по последней фразе, из города выбраться – тоже не фунт изюму? – спросил хлюпик.

- Разумеется.

Повисла тишина.

- Больше вопросов нет?

Никто не ответил.

- Тогда приступаем. Первым идёт Сергей Анатольевич, вторым – Михаил Юрьевич, а последним, соответственно, Антон Владимирович.

Нейроспециалист, подойдя к противоположной от них стене, той, возле которой стоял стол, нажал клавишу, и открылась ещё одна комната. И вот в той комнате аппаратуры находилось – великое множество. А аккурат посреди комнаты возвышалось нечто – нечто среднее между зубоврачебным креслом и электрическим стулом. Здоровяка провели туда, усадили в него, на голову одели что-то вроде шлема виртуальной реальности, а на руках и ногах защелкнули зажимы. Все эти манипуляции так походили на казнь, что Михаила невольно передёрнуло.

- Я готов. – Донёсся от кресла голос нейроспециалиста.

- Хорошо, включаюсь...

Пальцы компьютерщика пробежались по клавиатуре, расположенной на стене рядом с заинтересовавшим Михаила экраном, и тот ожил.

- Ну всё, – произнёс он, – смотрим кино.

- А вы не считаете, что мы таким образом будем в неравном положении? – Спросил тот, кого назвали Антоном, – Ведь тот, кто идёт следующим, уже увидит, что ему предстоит?

- Нет. – Не оборачиваясь ответил компьютерщик, – Ситуация каждый раз обсчитывается заново. Охрана каждый раз в новых местах, люди вам будут встречаться совершенно разные, да и сам город, кроме “несущей” улицы, будет каждый раз другим. Кроме того, при вхождении в виртуальность происходит нечто вроде частичного блокирования памяти, чтобы вы принимали происходящее там за чистую монету...

Больше вопросов действительно не имелось, и все обратили свои взоры на экран. Сначала картинка была нечёткой, но потом изображение сфокусировалось, и они увидели... улицу средневекового города! Неказистые двухэтажные домишки, мощёная мостовая, подобия архаичных уличных фонарей из Испании времён мавров... Улица была совершенно пустой, но вот на ней возникло нечто вроде светового завихрения, из которого и появился первый участник шоу в виртуальности.

Обзорная камера “подвешивалась” к объекту немного сверху и со стороны. Её положением можно было, разумеется,  управлять, но пока этого не требовалось. А когда на экране посреди улицы появился здоровяк, по помещению прокатился гул голосов – как одобрительных, так и насмешливых. Объявленный Сергеем оказался весь, полностью, “упакован” в ослепительно сияющие на солнце стальные доспехи. В левой руке он держал такой же ослепительно сияющий щит, а на поясе у него висел меч-полуторник, которым можно сражаться как одной рукой, так и двумя. Никто, впрочем, не сомневался, что даже если бы компьютер “выдал” ему двуручник, то и тот для него был бы что тростинка. Не хватало Сергею только шлема. Явная и демонстративная самоуверенность.

- Пижон! – Бросил старший его группы. Никто не ответил.

А Сергей стоял на улице и ошалело вертел головой. Но быстро освоился, и на его лице появились признаки тяжёлых умственных усилий. Усилия эти привели к тому, что он пошёл прямо по улице в одному ему ведомом и нужном направлении. Экран в совершенстве давал также звуки. Из динамиков, при каждом шаге Сергея, доносился звук лязгающего о камень металла. Иллюзия оказалась действительно совершенной.

А главный герой шоу, ни о чём таком не думая, свернул за угол, и, пройдя ещё какое-то расстояние, остановился перед домишком с вывеской, не оставляющей никаких сомнений в том, что это самый что ни на есть натуральный трактир. Вошёл туда, сел за столик, щит поставил рядом и тут же заказал плотному корчмарю кружку имбирного эля. Заказ немедленно выполнили, и Сергей, взяв здоровенную кружку, сделал внушительный глоток, после чего одобрительно крякнул.

Среди наблюдавших за этим делом с реальной стороны раздались смешки.

Но здоровяк этого, само собой не слышал. И вся компания в течении последующих почти двух часов вынуждена была наблюдать, как он хлещет эль и в ус не дует. Развеселившись, он хлопал по задам служанок, стучал кружкой по столу, требуя ещё, и рассказывал собравшейся вокруг него массе собутыльников плоские пошлые анекдоты. Короче, просто от души гужбанил.

Глядя на это дело, Антон спросил компьютерщика:

- Он сейчас чувствует опьянение?

- Разумеется! – Ответил тот. – Его мозг помнит соответствующие ощущения, и наш компьютер его этими ощущениями обеспечивает, строго при этом следя за тем, чтобы эти самые ощущения соответствовали количеству и крепости выпиваемого.

Антон на это неодобрительно покачал головой, а Михаил только усмехнулся. Малыш явно серьёзно подходил к вопросу. Но вдруг, глядя, как Сергей в очередной раз хлопнул пониже спины одну из служанок, Михаил вспомнил один момент... Да так, что скрипнул зубами. Повернувшись к Антону, он спросил его металлическим голосом:

- Как тебе кардиолог?

Тот ему ничего не ответил, только потупился, как девица, и покраснел. Но вопрос слышал Андреев, и ответил именно он:

- С вами работали разные женщины, если ты это хочешь знать. – Подумал немного и добавил:

- Ты оказался посообразительней своих сотоварищей...

- Что вы хотите этим сказать? – Встрепенулся Антон.

- Не ваше дело! – Отрезал полковник, разговор прервался, и они снова дружно уставились в экран.

В конечном итоге виртуальные посиделки Сергея закончились. Как оказалось, он таки следил за временем. Он поднялся, слегка покачнулся, расплатился с корчмарём (даже деньги у него имелись) и двинулся на улицу, не забыв прихватить и щит. Выйдя на улицу, он направился к точке прибытия. Нашёл её, постоял, подумал и, отойдя немного подальше, спрятался за углом и стал ждать.

Все находящиеся в помещении замерли. События на экране становились интересными. Ждать продолжения пришлось недолго.

Из-за угла показались шесть конвоиров, в кольце которых и находился “объект”. Разглядеть его лица не представлялось возможным – оно было спрятано в тени капюшона чёрного плаща, а вот конвоиры все были, что называется, налицо. Все крепкие, здоровые парни, в доспехах, с мечами наголо, готовые отразить любое нападение. И нападение последовало.

Сергей вышел им навстречу вальяжной, вызывающей походкой и остановился прямо посреди дороги. Кортёж тоже мгновенно остановился. Четверо конвоиров взяли “объект” в плотное кольцо, а двое отделились от группы и вышли навстречу преградившему им дорогу.

- Кто ты такой и что тебе нужно? – Строго спросил один из них.

- Кто я такой – вас не должно колыхать, вертухаи хреновы. А нужен мне вот тот чмырь... – Ответил Сергей, ткнув мечом по направлению фигуры в плаще.

Конвоиры переглянулись, и их ответ был таков:

- Уйди с дороги или будешь убит!

На это Сергей пожал плечами, вздохнул и двинулся на них.

Компьютерщик бросил растерянный взгляд на стоящего в дверном проёме аппаратной комнаты нейроспециалиста, тоже наблюдавшим за разворачивающимся на экране действом. Тот только удивлённо вскинул брови. А компьютерщик, снова глядя на экран, произнёс достаточно громко, чтобы слышали все:

- Программа не делает скидок на неоп...

Договорить он не успел – Сергей, оказавшись на расстоянии удара, начал бой. Если бы Михаил не видел того, что происходило по ту сторону реальности, своими глазами, он бы никогда не поверил, что человек века огнестрельного оружия и боевого атома, может так обращаться с мечом – инструментом убийства, которого он наверняка до этого и в руках-то ни разу не держал.

Первый из конвоиров, тот, что говорил, был убит в первые же мгновения боя, а второй, попытавшийся использовать момент, когда Сергей поразил первого, был остановлен, отброшен и оглушен мощным ударом щита. Таким мощным, что его тело отлетело метра на три. Упав на мостовую, он остался лежать без движения.

- Holy shit!.. – про себя чертыхнулся компьютерщик, выразив тем самым общее мнение.

Ещё двое конвоиров вышли навстречу Сергею, в то время как оставшиеся двое стали уводить “объект” прочь с места событий. И тот кинулся именно за ними, не вступая в смертельный бой со вставшими на пути, а просто прорвавшись через них, только  несильно ранив одного, но тот, однако, выпал из действия. Но и Сергея успели зацепить. Доспехи спасли от серьёзного ранения, но ранение ему нанесли определённо. Из образовавшейся на правом наруче щели показалась кровь. Он же не обратил на это ни малейшего внимания.

Те, кто прикрывал “предателя”, увидели опасность и, в свою очередь, тоже преградили ему дорогу, а охраняемый просто пустился наутёк, крича:

- Стража! Стража!!! На помощь!! Убивают!!!

Где-то подхватили его крик, где-то завизжала женщина – тревога распространялась с поразительной быстротой. Но Сергей не обращал на это внимания, было не до этого. Яростно пробившись через последний заслон, отделявший его от жертвы, он побежал за вопящим “объектом”. А за ним мчались трое из уцелевших конвоиров. Очень скоро, однако, стало ясно, что Сергей “предателя” не догонит, поскольку тот бегал определённо быстрее, и тогда Сергей сделал то, чего от него никто, пожалуй, не ожидал – он метнул свой меч в спину убегающему. Здоровенный полуторник, описав все необходимые по относящимся к случаю законам физики круги, попал бедняге прямо между лопаток, войдя по самую рукоять. Того буквально сбило с ног, и он рухнул наземь. Уже мёртвым.

Сергей же ходу не сбавлял – за ним всё ещё мчалась погоня. Пробегая мимо мёртвого тела, он на ходу выдернул из него меч и только тогда замедлил бег, а потом и остановился, повернувшись к противнику лицом.

Они налетели на него все вместе стаей коршунов. Но где бы ни научился Сергей владеть столь необычным для 21-ого века оружием, владел он им в совершенстве. Прошло совсем немного времени, как один из нападавших упал и стал отползать в сторону, держась за страшную рану на животе, оставляя за собой на булыжниках мостовой жуткий след. Ещё немного – и от второго воина отлетел круглый предмет, и этим предметом оказалась его голова, а тело ещё немного постояло прежде, чем упасть.

Третий же, видя участь своих сотоварищей, сменил тактику и нападать не спешил, кружа вокруг Сергея на безопасном расстоянии. И это было понятно. Тревога уже успела распространиться повсюду, уже вовсю стучали в било, призывая городскую стражу, и её прибытие на место событий становилось лишь делом времени. И здоровяк это понимал. Он сделал несколько отчаянных попыток достать последнего своего супостата, но тот с завидной лёгкостью откатывался, не спеша помирать.

И вот показалась бегущая стража. Человек десять, закованных в доспехи, с длинными пиками в руках и арбалетами за спиной. Сергей зарычал, а наблюдавший за событиями на экране Михаил замер – кинется или отступит? Камера сместилась, показав лицо бойца. В его глазах бушевало пламя, столь знакомое и понятное, что Михаил понял – однозначно кинется, как пить дать кинется.

Но... но он ошибся. Сергей не кинулся, хотя у него явно чесались руки. Не кинулся, потому как помнил, что надо ещё выбраться за город. Поэтому он развернулся и побежал. А за ним неслась стража, на ходу срывая арбалеты и разряжая их ему в спину. На его счастье, на ходу они стреляли не столь точно, как им то было нужно, поэтому тяжёлые, бронебойные болты, от которых на таком расстоянии не спасёт никакой доспех, клацали в мостовую. Пока ещё в мостовую.

Сергей выбежал на перекрёсток, где под прямым углом сходились две улицы, и там заметил, что по другой улице, слева, бегут ещё порядка десяти стражников. “Да чтоб вашу мать!!!” – пророкотал он и побежал направо. Слева враги, сзади враги, а бежать прямо не имело смысла – это направление к центру города, там стало бы только хуже. Поэтому он выбрал единственно возможное в той ситуации направление.

И, хотя ему просто ничего другого не оставалось, но направление оказалось удачным – скоро он увидел крепостную стену, окружавшую город. Правда, он уже задыхался и бежал всё тяжелее и тяжелее, но и стена была уже недалеко. А удача ещё раз повернулась к нему лицом – он бежал прямо на ворота, ведущие из города. Но на этом её благосклонность и заканчивалась. Ворота уже надёжно заперли и стража возле них уже стояла в копьё.  И было стражи человек шесть...

Две арбалетные стрелы, выпущенные со стены, клацнули по его доспехам, и одна из них засела в его левом плече, но он не стал ни останавливаться, ни замедляться. Он врубился в стражу, как метеор в атмосферу, отсекая направленные ему в грудь копья мечом, и, отбрасывая их щитом. Первые два стражника погибли только потому, что не успели, потеряв копья, вытащить мечи, а остальные попарно стали кидаться на него с разных сторон. Он крутился среди них, как вихрь смерти, он бился с отчаянностью сильного, но загнанного в смертельную ловушку зверя.

Все наблюдавшие за этим из реального мира поневоле затаили дыхание. Сергей сражался действительно красиво и именно сражался. Не бился, не дрался, а сражался. Михаил вдруг отчётливо понял, что если кто и должен пройти тест, то это Сергей и, наблюдая за ним, искренне желал ему удачи. Антон же просто стоял, открыв рот, боясь даже пошелохнуться. Наверняка он сейчас представлял себя не месте здоровяка, переживая происходящее вместе с ним.

Но вот подоспел и отряд объединившихся стражников и они тоже кинулись на Сергея.

- Ну все, конец... – Прошептал компьютерщик, но оказался не прав.

Стражники у ворот были уже перебиты и те, что подоспели на подмогу, тоже уже потеряли четверых, а Сергей всё ещё был жив. К первой ране и торчащей из плеча стреле добавились ещё три кровоточащие прорехи в доспехах, но здоровяк и не думал сдаваться, размахивая полуторником так, как будто и не было никаких ран на самом деле. Их, конечно, не было действительно, но в его субъективной реальности того момента они были. Но он не обращал на них никакого внимания.

- Он что – не чувствует боли? – Спросил у нейроспециалиста очкастый компьютерщик.

- Чувствует. – Ответил тот, всё также стоя в дверном проёме. – Адреналин похоже всё глушит напрочь.

Стража же решила больше не терять своих людей и отошла, перестаиваясь в шеренгу и доставая арбалеты. Они решили его просто расстрелять с безопасной дистанции. И это решение было бы правильным... в любом другом случае. Воспользовавшись моментом, Сергей повернулся к ним спиной и двумя стремительными ударами перерубил две толстенные деревянные балки в направляющих, запиравшие ворота, а мгновение спустя ворота уже широко раскрылись, и он вылетел за пределы города, как снаряд из пушки. За воротами же толклось множество гражданского люда, как бы приехавшего в город, но вынужденного ждать у закрытых ворот, пока в городе тревога, и стража не стала стрелять. Они хватились и, бросая арбалеты и снова вытаскивая мечи, бросились за Сергеем, но драгоценные мгновения уже были потеряны.

У ворот находился и один как бы купец, сидящий во главе своего каравана на отличном коне, и этот самый гость и вылетел из седла, выбитый оттуда одной мощной зуботычиной, а Сергей, отбросив уже только мешающий щит, одним прыжком оказался в седле и замахнулся ногами, чтобы дать коню шпоры...

Это был триумф! Безоговорочный и блистательный. В помещении возникло возбуждённое оживление, но... но как только они поверили, что это всё – победа – со стены выпустили ещё одну стрелу. И она попала Сергею прямо в незащищённую доспехами шею. Он так и не пришпорил коня, а протянул руку назад и выдернул чужеродный предмет из шеи. Брызнула кровь, а он оглянулся назад, на стену. На его лице читались на этот раз лишь растерянность и удивление. И в этот самый момент вторая стрела вонзилась ему прямо в правый глаз.

Тело на экране стало заваливаться набок, а Сергей, находившийся в соседней комнате, в это же самое время дико закричал и непонятно было, откуда он кричит громче – оттуда, из комнаты, или из динамиков экрана.

Михаил похолодел. Тело здоровяка изгибалось в кресле, и только зажимы не давали ему вывалиться оттуда и биться в конвульсиях на полу. А стоящий рядом Антон стал производить непонятные хлюпающие звуки. Действительно, хлюпик.

Нейроспециалист одним махом оказался возле кресла, и его руки забегали по управляющей клавиатуре, а глаза заскользили по показаниям приборов. Как из-под земли выросла врачебная команда с носилками, и один из врачей, с трудом обездвижив ломаемую мышечными спазмами руку при помощи остальных, вколол Сергею транквилизатор. Но его тело продолжало колотить, и тогда врач вколол ему вторую дозу. Только после этого Сергей начал потихоньку затихать, пока не успокоился совсем, и его мышцы не расслабились под наркотическим воздействием препарата. Тогда его освободили от зажимов и шлема, и четверо врачей, с трудом уложив его на носилки, медленно понесли его прочь. Когда его проносили мимо Михаила, он заметил, что глаза того открыты и... пусты.

В помещении повисла плотная тишина. Если бы в этой стерильности оказалась хоть одна пылинка, было бы слышно, как она упадёт на пол.  Но пылинки не было, поэтому слышалось только приглушённое дыхание, да, казалось, биения сердец всех присутствующих. Но тишина эта продолжалась недолго. Прервал её специалист по нейросканированию, при этом на его угловатом, как-будто высеченном из камня лице и на этот раз не отразилось никаких эмоций:

- Кибершок. Мы предупреждали. Но с ним на самом деле ничего не случилось, кроме сильного испуга. Не каждый день человеку удаётся пережить свою смерть. К завтрашнему утру придёт в себя. А сейчас... не будем терять времени. Следующий!

Михаила подхватили под руки и потащили в аппаратную. Он не сопротивлялся. Дал себя усадить, надеть плотно прилегающий, подстраивающийся по размерам головы, шлем, отчего потух весь мир, и обездвижить себя зажимами. А перед тем, как нейроспециалист запустил программу, ещё успел сказать:

- Козлы вы всё-таки...

А потом добрый дядя нажал кнопку.

Глава 7. Недетские игры (виртуальность).

И весь мир провалился к чёрту. Нет, не визуально – у него перед глазами всё ещё стояла тьма, – а по ощущениям. Но скоро на смену этим ощущениям пришли другие – непередаваемые. Он почувствовал себя частью машины и частью исполняемой на ней программы. Почувствовал единство с этой чуждой его разуму средой. Чуждой, но при этом совершенно не враждебной. А потом осознал, что являясь частью всего этого, может вносить и свою лепту в происходящие вокруг него процессы. Понял он и то, что, если только он захочет, то все свои ощущения он сможет перевести и в наглядную визуальную форму, но он этого не хотел. Это оказалось просто не нужно.

Он попробовал каким-то образом проявить себя в этой новой для него среде, но сделал неприятное открытие – программа держала его в жёстких рамках, не давая ему излишней самостоятельности. А ещё точнее, загоняя его самостоятельность в строгие рамки соответствия сценарию.

И сколько продолжалось его знакомство с чистой информацией и её порядками, он не мог бы сказать. Один миг? Или несколько эпох? Вот только на осознание времени, как такового, в пределах этого мира, ему не дали как раз того, над чем он думал. Мир неожиданно вспыхнул, недолгое время побыл размытым и нечётким, а затем в одно мгновение приобрёл необходимые очертания – Михаил стоял посреди той же самой улицы, что видел ранее на экране. Но он этого уже толком и не помнил.

Михаил ознакомился со своим снаряжением. На нём тоже оказались доспехи, но не такие, как были на Сергее, а кольчужного типа. Поверх же нательной кольчуги надета кожаная туника, с наклёпанными на неё стальными пластинами. Всё это дело сидело на нём просто идеально и совсем не сковывало движений, хотя вес “наворотов” и чувствовался. За спиной болтался арбалет, раза в полтора больше среднего, но это и понятно – он и сам посильнее среднего. Впрочем, для арбалета с его механизмом натягивания тетивы это не столь важно, как для лука. Однако он тут же поставил небольшой эксперимент: достал арбалет и попробовал натянуть тетиву вручную. Получилось, в общем-то, даже без надрыва. Удовлетворённо хмыкнув, он повесил его обратно за спину.

Оглядел Михаил и засунутую за голенища сапог пару метательных ножей и остался весьма доволен идеальной балансировкой клинков. И под самый занавес он вытащил из ножен меч, не такой впечатляющий, как у предыдущего участника шоу, но зато именно под его руку. А вот чего у него не было, так это щита. Но он не стал сильно переживать по этому поводу. Просто тактику надо будет  применять совершенно другую, и всё.

А после осмотра своих вещичек он начал ознакомление с окружающим миром. Впечатления и ощущения тут же нахлынули на него бурной рекой. И прежде всего – запах нечистот, выливаемых прямо в сточные канавы у домов. Он брезгливо поморщился. Да, средневековье – оно в книжках только всё такое чистое и благородное, что куда бы деться, а на самом деле – вонь, антисанитария и невежество, переходящее местами в варварство. Он передёрнул плечами и постарался абстрагироваться от отрицательных моментов, надеясь, что принюхается в конце концов.

На ходу он стал разрабатывать и стратегию своего поведения в этом мире. И желательно было, чтобы эта стратегия оказалась действенной. Он не хотел получить себе стрелу в глаз, хотя бы и виртуально – воспоминание о стреле в глазу засело в памяти намертво и никаким программным методом не вычищалось.

А во избежание разных досадных моментов он подвигся на изучение окружающих улиц и вообще всего, что могло представлять для него интерес. Как и обещала им жертва компьютеризации в толстенных очках – улочки имели совсем другой рисунок, нежели в прошлый раз. И  он постарался как можно лучше запоминать их расположение. Дошёл он и до городской стены и внимательно её осмотрел в том месте, где предполагал к ней выйти, после чего ему в голову пришла неожиданная мысль, и он отправился за... покупками.

По ходу действия он ещё разговаривал с окружающим людом, ненавязчиво выясняя нужные для себя подробности, и в конечном итоге в его голове созрел вполне определённый и завершённый план. При разговоре с людьми он очень старался пореже дышать, чтобы не вдыхать идущие от них ароматы. Полегче было только в районах побогаче, там люди пользовались благовониями и каждое утро хотя бы обтирались мокрыми полотенцами, что делало общение с ними более приемлемым. Но дело было к вечеру и большинство его собеседников уже основательно попрели в своих вычурных и смешных для него одеждах, а благовония – летучие вещества – собирали на свои запаховые молекулы и молекулы естественных запахов. Михаил очень старался ничем не показать своего отвращения к этим гремучим миазмам, но говорить старался неподолгу.

Его манера разговора явно отличалась от принятой здесь, поэтому, когда он уходил, ему ещё долго глядели вслед. А вот с кем он старался не сталкиваться, так это с городской стражей. Как только он замечал патруль, так сразу старался незаметно и без суеты исчезнуть из вида. А ну, как спросят документы? И что он им скажет? Бонд, Джеймс Бонд?

Но вот узенькие улочки районов победнее, такие узенькие, что местами там с трудом расходится пара человек, привели его туда, куда он шёл за своими покупками. Идя по трёхэтажному ущелью, он внимательно посматривал вверх. Ему очень не хотелось ко всему прочему ещё и быть облитому помоями. А вонь там стояла вообще несусветная, но он терпел.

В конце концов он  таки нашёл, что искал. На паперти местной захудалой церквушки для бедных сидели нищие и просили подаяния. Остановившись неподалёку, он стал внимательно их рассматривать. И нашёл одного нищего, сходного с ним роста и габаритов. И на нищем были надеты лохмотья, некогда бывшие то ли плащом, то ли накидкой. Впрочем, сие неважно, а важно то, что именно такая одежонка и соответствовала планам Михаила, и он направился прямо к выбранному им попрошайке.

Когда он подошёл к нему, то понял: не помни он краем сознания, что это всего лишь игра, то раз двадцать ещё бы подумал, прежде чем покупать такую вещь. Вся изодранная, пропитанная грязью и потом насквозь и наверняка завшивленная до безобразия, накидка представляла собой жалкое зрелище.

- Эй ты! – Обратился он к нищему.

Нищий поднял на него обезображенное оспой лицо с выцветшими глазами и загундосил:

- Подайте, милостивый господин, подайте Христа ради...

- Я не подаю. – Отрезал Михаил. – Нужны деньги – иди работай. Слишком вас сейчас много мошенников поразвелось! Я хочу купить у тебя одну вещь.

Нищий сильно удивился и ответил:

- Но у меня нет ничего, что могло бы заинтересовать милостивого господина...

- Нет есть. – Оборвал его Михаил. – Мне нужна твоя накидка.

У нищего, хотя он и был ещё в большом удивлении, глаза загорелись алчностью. И он начал набивать цену:

- Но милостивый господин должен понимать, что кроме этой накидки меня нечему согреть долгими зимними вечерами...

Михаилу совсем не улыбалось выслушивать нытьё этого неудачника, поэтому он сразу заявил:

- Я даю тебе за неё золотой.

Нищий от такого счастья чуть не потерял дар речи, а остальные его собратья по цеху стали внимательно прислушиваться к разговору.

- На этот золотой, – терпеливо продолжил Михаил, – ты сможешь купить себе гораздо более тёплую одежду и вдоволь выпивки, чтобы зимние вечера не казались тебе столь долгими.

- Но, милостивый господин...

- Никаких но! – Прошипел Михаил, уже начавший терять терпение. – Ты, каналья, прекрасно знаешь, что это царская цена за твои лохмотья! Но я буду даже щедрей царя – я дам тебе ещё один золотой за твою клюку!

- Милостивый господин... – просипел нищий, а глаза его стали совершенно безумными от осознания того, что прямо сейчас он может стать обладателем огромного богатства и от столь присущей человекам жажды иметь ещё и ещё больше.

Но “милостивый господин” больше не был настроен на разговоры. Михаил схватил нищего, приподнял его и проорал в самое ухо:

- С тебя – накидка и клюка, с меня – два золотых или пара основательных затрещин! Выбирай!

Нищий затрясся всем телом и стал торопливо скидывать лохмотья, приговаривая: “Конечно, конечно! Как скажет милостивый господин...” Как только он от них освободился, Михаил сгрёб их в кучу, отобрал у христарадца клюку и только потом залез в кошель, достал золотые и бросил их тому прямо в лицо. После чего развернулся и пошёл прочь. А на паперти святой церкви завязалась безобразная и жестокая драка, но это его уже не интересовало. Только одна мысль промелькнула в его голове: “Как это типично... Блеск золота всегда перебивал блеск святости...”

Существовал, правда, небольшой риск того, что нищих прибудет разнимать стража и поинтересуется – из-за чего, собственно, весь сыр-бор разгорелся. И, возможно, заинтересуется, отчего это “милостивый господин” отвалил такие деньжищи за то, что не стоило и ломаного гроша. Но это только возможно. На самом деле стража вряд ли станет разговаривать с тем отребьем, а, скорей всего, просто выдаст всем по первое число следующего тысячелетия да засадит в клоповник за бродяжничество. Риск был минимален, таким образом, и на него следовало пойти.

Два часа иссякали, и Михаил вернулся в точку своего появления. Оставшееся время он просто бродил взад-вперёд по окрестным улицам, стараясь пореже повторяться в маршруте, чтобы не вызывать лишних подозрений. Народу здесь ходило маловато, но его могли видеть из окон. Сейчас это было совсем не нужно, а то, что будет потом, его не трогало.

И вот наступил момент, когда он, стоя в самом конце нужной улицы, увидел своих “друзей”. Бегом обогнув заранее присмотренный дом, он по сточной трубе полез наверх. Забравшись на крышу, он подполз к самому её краю со стороны, выходящей на нужную улицу, и осторожно выглянул. Процессия приближалась.

Михаил достал арбалет, натянул тетиву и вложил стрелу. Готовность номер один. Ещё недолго подождал, пока шаги не стали слышны почти прямо под ним, после чего медленно приподнялся, упёр локоть левой руки, которой держал арбалет за ложе, в согнутое колено и тщательно прицелился. Поймал на стальное жало то место капюшона, где должна по идее находиться сонная артерия и плавно потянул за спусковой крючок.

Он слышал много рассуждений о том, что убить человека нелегко, но сам пустил стрелу без малейших размышлений и колебаний. Да, это была иллюзия, но настолько совершенная, что между иллюзией убийства и реальностью такового почти не было разницы. Однако... И Михаил знал, по рассказам своего прошедшего всю Великую Отечественную деда, что были такие люди, которые не могли спустить курок, даже сознавая тот факт, что имеется прямая угроза собственной жизни. Но с Михаилом ничего такого не происходило. Перед ним поставили задачу, и эту задачу следовало выполнить. Желательно как можно лучше. Назвался груздем – полезай в кузов. Всё. Ничем больше он не терзался.

Треньк! – тяжёлая стрела, вспоров воздух, вонзилась в шею жертвы и пробила её навылет. “Предатель” упал без движения, но этого Михаил не видел. Он уже лежал, прижимаясь к черепице, стараясь ничем не выдать своего присутствия. А внизу незамедлительно начался самый разгар веселья. Два конвоира остались рядом с безнадёжно мёртвым телом и, выхватив свои арбалеты, скользили взглядами по крышам. Ещё два побежали в одну сторону улицы, а оставшиеся два – в другую. При этом они орали во всё горло: “Стража! Стража!”

Михаил подождал, пока они не отбегут на достаточное расстояние, после чего ужом скользнул к трубе и шустро спустился на землю с противной оставшимся конвоирам стороны. Очутившись внизу, он с головой накрыл себя нищенскими лохмотьями, не забыв сбросить сапоги, которые слишком явно с ними контрастировали и, опираясь на клюку, босой, прихрамывающей походкой и, старательно горбясь, двинулся по направлению к городской стене.

По дороге он повстречал несущийся со всех ног к месту событий патруль. Он кинулся к стене ближайшего дома и постарался быть как можно незаметней. Это не должно было вызвать подозрений – городская стража нищих явно не жаловала, а посему его поведение выглядело совершенно естественно. Но его заметили. Правда, останавливаться не стали. Лишь один из стражников бросил ему на ходу:

- Проваливай отсюда, попрошайка, а то мы вернёмся за тобой!

- Как вам будет угодно, дражайшие господари... – Ответил им, старательно гнусавя Михаил.

Стражники пронеслись мимо, а он вприпрыжку кинулся в нужном ему направлении. Это тоже никого бы не удивило при взгляде со стороны – нищий, получив недвусмысленное предупреждение от стражи, улепётывает со всех ног, забавно при этом подпрыгивая.

И вот он добежал до обиталищ простолюдинов. Ему предстояло пробежать ещё три квартала, а там... Подбежав к ближайшему, тоже присмотренному им во время ознакомительной прогулки дому, он с облегчением сбросил с себя вонючие обноски и опять полез наверх. Он уже почти залез на самый верх, когда его заметил ещё один патруль.

- Вон он! Вон он! Держи его, держи!!!

И они побежали. Михаил по крышам, перепрыгивая с одной на другую через узкие улочки, молясь только об одном – чтобы его выдержали перекрытия, а стража внизу, по улице. К своему большому удивлению Михаил заметил, что ему помогают. Буквально со всех окон в стражников летели помои и отбросы... “Да, не очень-то вас здесь любят, менты медиавальные...” И вот последняя перед городской стеной крыша. Стена и дом в этом месте располагались на примерно одинаковом уровне, но разделяло их метра три. И по стене тоже ходила стража. Но Михаил не зря здесь отирался, он знал, что в этом месте постоянно дежурят только двое.

Грохоча по крыше, он на ходу сорвал со спины арбалет, на ходу же  перезарядил, и, почти не целясь, выстрелил с одной руки в стражника на стене, уже тоже  поднимающего свой арбалет. Не было времени даже удивиться тому, что он попал. Стражника отбросило назад, и он свалился вниз со стены, но вот второй выстрелить успел... Михаил мгновенно распластался по крыше, и стрела прошла над ним. Он ясно и отчётливо услышал её злобный шёпот, а потом она яростно лязгнула где-то позади. Метательный нож из-за правого голенища сверкающей рыбкой мелькнул в воздухе, но стражник тоже был не дурак – успел укрыться за стеной. Нож пролетел мимо. Но вот второй, из-за левого голенища, попал бедолаге прямо между глаз, когда тот поднимался из-за укрытия с перезаряженным арбалетом.

А потом Михаил прыгнул. Он знал, что стража с соседних участков скоро будет здесь, да и внизу уже слышались голоса догнавшего его патруля, поэтому времени собираться и обдумывать свои действия не имелось, и он просто действовал по заранее разработанному плану. Уже на середине своего прыжка он понял, что допрыгнул, но не так, как того ему хотелось бы. Он ударился о стену со всего маху, но зацепиться за неё руками успел. Одним мощным рывком он бросил себя вверх, и это спасло ему жизнь – внизу уже клацали арбалеты, – но одна стрела таки нагнала его, вонзившись в заднюю часть правого бедра. Перевалившись на стену, он тут же прыгнул опять – на этот раз вниз со стены. Из разговоров с людьми он знал, что стену окружает ров с водой. Как ему сказали – не такой уж и глубокий – поплескаться там не выйдет, но он очень надеялся, что его глубины хватит, чтобы смягчить удар.

Ров же оказался даже глубже, чем он того ожидал, принимая во внимание рассказы аборигенов. Он ушёл под воду с головой, и его ноги мягко спружинили в дно, покрытое илистыми отложениями, гниющими помоями и сбрасываемыми со всего города сюда же какашками почтенных горожан. Он оттолкнулся, пошёл вверх, и, выскочив на поверхность, вдохнул полную грудь воздуха, а в следующий момент аммуниция требовательно потянула его обратно. Опять оказавшись на дне, он не стал тратить силы не прыжки, а, задержав дыхание, прямо по дну пошёл к берегу. На это хватило, слава богу,  одного вдоха.

Выбравшись на берег, он первым делом обратил внимание на свою рану. Только теперь, основательно выматерившись, он принял меры, чтобы засевшая в бедре стрела причиняла ему поменьше беспокойств. Выдёргивать он её не стал, так как наверняка хлынула бы кровь, а времени на перевязку у него не имелось, поэтому он просто покороче обломал древко и, сцепив зубы, побежал от стены.

И сделал это вовремя. Стражники с других участков уже собрались в тесную кучку и открыли по нему огонь. Но он успел отбежать на достаточное расстояние, чтобы толку от этой стрельбы было чуть. Только одна стрела, уже на излёте, клацнула в стальную пластину доспехов на спине и отскочила.

А Михаил бежал в сторону расположенного неподалёку леса. Лес всегда был его другом, с самого детства, и, стоит добежать до него, его никто и никогда не поймает. Наверняка за ним уже пустилась через распахнутые ворота погоня, возможно даже конная, но это его уже не волновало. Он совершил свой бросок совсем с другой стороны города, а ворота в городе одни и, когда они доскачут сюда, он будет уже в лесу. А в густом лесу конница совершенно бесполезна.

И вот спасительный лес перед ним. Перед первыми деревьями Михаил остановился, повернулся в сторону города и заметил невдалеке клубящуюся пыль. За ним действительно гнались и действительно конным порядком. Он не удержался и сделал в их направлении определённый жест, вытянув в их сторону одну руку со сжатым кулаком, а ребром ладони другой ударив по внутренней поверхности локтевого сгиба. Потом ещё повернулся, хлопнул себя по заду, отклячив его в их сторону, и заковылял в чащу.

И как только он вступил в лес, на него навалилась тьма.

Глава 8. Снова реальность.

Шлем с него сняли, но из зажимов отпускать не торопились. Над ним парило расплывчатое лицо. Когда оно приобрело достаточно резкие очертания, оно оказалось лицом нейроспециалиста. Лицо спросило:

- Буйствовать не будешь? Или вколоть?

- Не буду. – Честно ответил Михаил. Он совсем не собирался буйствовать. Несмотря на то, что все его приключения происходили в виртуальном мире, он чувствовал себя жутко уставшим и совершенно разбитым.

Из расстёгнутых зажимов его приняли в свои тёплые объятья Андреев и амбалы с парализаторами.

- Я знал с самого начала, что ты пройдёшь... – чуть ли не с гордостью сказал полковник.

- Да ну? – Устало ответил на это Михаил.

- Отвести тебя в твою комнату или хочешь посмотреть на третьего участника?

- Хочу посмотреть.

А Антона уже упаковали в стационарный нейросканер и готовились к его “запуску”.

- Откровенно говоря, – опять сказал Андреев, – здесь и смотреть то не на что будет...

- Однако ж он прошёл вторую стадию... – заметил Михаил.

- Досадная случайность! – Раздражённо включился в разговор “куратор” Антона. – Наш боец серьёзно подбил себе глаз об его... костлявое плечо.

Михаил хохотнул, а Андреев удивлённо воззрился на коллегу.

- И не надо на меня так смотреть! Наш боец обхватил его и оторвал от земли, но убивать, ломая позвоночник не стал, а решил садануть ему головой в переносицу... для тренировки... а эта глиста извернулась в последний момент и...

Тут уже хохотнул и Андреев.

- Н-да, забавно... – сказал он. Потом покосился на Михаила и добавил: -  Впрочем, у нас тоже была случайность.

- Я всё делал обдуманно.

- Не будем спорить. Лучше посмотрим, как справляется наш последний персонаж.

И они дружно стали смотреть. Но, как и сказал Андреев, зрелище оказалось совсем не захватывающим. Доспехи, что выдал компьютер Антону, можно было назвать таковыми только с определённой натяжкой, а оружие – небольшая рапира, никуда не годная против серьёзных мечей, да небольшой лук, с которым только на голубей охотиться. Михаил его рапиру тут же окрестил про себя “зубочисткой”.

Однако хлопец всерьёз надеялся на победу и сделал для этого все необходимые приготовления. Он хотел было пойти по пути Михаила, но оказалось, что у него не хватает силёнок залезть на крышу нужного дома. Парень постоял рядом, почесал затылок под лёгким кожаным шлемом и, видимо придумав что-то, двинулся на разведку улиц.

Той тактики, что он предпринял, от него никто не ожидал. Эта самая тактика позволила ему, вопреки ожиданиям, блестяще справиться с первой частью задания.

Когда появился “объект” в сопровождении охраны, Антон зашёл сзади, подкрался как можно ближе и пустил стрелу прямо в спину “предателю”. Рана оказалась хотя и смертельной, но умер тот не сразу. Он ещё какое-то время хрипел и плевался кровью, но следящих за действом на экране интересовало совсем другое.

Сделав основное дело, Антон просто бросил лук и во всю прыть помчался кратчайшим путём к воротам. И только тогда все поняли, на что он делает ставку. А ставку он делал на скорость. Михаил ни разу в жизни не видел, чтобы кто-то столь быстро бегал.

Антон легко оторвался от стражи и мчался к воротам, как ветер. Он опередил даже распространяющуюся тревогу. Не успел он совсем чуть-чуть. Когда он добежал почти до самых ворот, в соседнем квартале застучали в било. Стражники встрепенулись и стали захлопывать створки. Но тут на них налетел бешеным воробьём Антон. Он даже успел проткнуть одного из них своей рапирой, но остальные уже бросили ворота и замыкали вокруг него кольцо, щетинясь пиками. А по окрестным улицам уже грохотали тяжёлые шаги патрулей...

Они вонзили в него пики все сразу, подняв его над землёй, и опять в помещении раздался выворачивающий душу предсмертный крик.

- А вот дальше я смотреть действительно не буду. – Сказал Михаил. – Я хочу к себе.

Андреев понимающе кивнул, и они пошли на выход.

Снова мягко освещённые коридоры, где свет исходил прямо от стен, переходы и пролёты, и лифты, и снова пролёты и переходы. Бесконечный лабиринт Центра, не лишённый однако строгой планировки и практичного смысла. И вот Михаил в своей комнате. Закрывая дверь, он оглянулся и сказал Андрееву:

- Насти не надо.

Тот опять кивнул и повернулся уходить, но Михаил остановил его вопросом:

- Эти технологии... Их ведь можно использовать для тренировки солдат?

- По этому назначению мы их тоже используем. – Не стал увиливать полковник. И, подумав немного, добавил: – Жаль, что тебе не удалось пережить свою смерть...

- Жаль?!!

- Да. Это ощущение... его просто надо испытать... и перестать бояться...

Михаил был просто ошарашен, а Андреев завершил беседу:

- Отдыхай. Завтра у тебя великий день...

Сказал вполне серьёзно, без всякой иронии и помпы, после чего развернулся и в сопровождении охраны двинулся прочь. Михаил закрыл дверь и устало сел на уже почти свою кровать. На столе стояла еда и сок, но он почему-то не хотел ни есть, ни пить. Наверно, просто слишком устал для этого. Как был, в одежде, он повалился на нерасправленную кровать и закрыл глаза.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: “КОКОН”

Глава 1. Директор.

Стадо сильно разрослось. Настолько, что какой-то части особей пришлось отделиться и уйти далеко вниз по реке. Его самки, которых насчитывалось уже три, тоже рожали детёнышей. Двое, по одному от каждой. И третья тоже ходила с большим животом. Было ещё четверо, но двоих забрали хищные духи, одного пожрали дикие звери, а один вывалился из входа в пещеру, расположенного высоко над землёй.

Детёныши росли, но пока ещё не могли самостоятельно ходить на охоту, поэтому приходилось охотиться чаще и добычи брать побольше. Из-за этого ему пришлось, оспаривая своё право на больший кусок, убить одного из своих. А череп убитого он поместил в изголовье своего заваленного шкурами ложа. Там стояло в ряд уже пять черепов. Драться приходилось и раньше. За еду, за тёплое, безопасное место, даже вот за эту самую третью самку.

И сейчас он опять на охоте со своими покрытыми шерстью соплеменниками. Только-только закончился ливень, отсверкали молнии и отгрохотал хохот хищных духов, а они уже шли по диким джунглям. Одно из огненных копий дерущихся великанов ударило в дерево недалеко от пещеры и сожгло его. Джунгли поначалу занялись, заплясали языки пламени, но усилившийся ливень не дал распространиться огню и, как только всё утихло, они, ещё дрожа от пережитого страха, пошли за добычей.

Они проходили как раз мимо сожжённого дерева, когда его ноздри уловили необычный запах. Запах мяса... но не такой, как всегда.

- Стоим! Пойду посмотрю! – Сказал он, и все остановились.

Аккуратно и как можно тише раздвигая заросли копьём, он двинулся в ту сторону, откуда доносился замеченный им запах. Оказалось, что шёл он от спаленного гневом небесных жителей дерева. Но не от самого дерева, а от тушки зверька, не успевшего убежать и обгоревшего в огне. Крадучись подойдя к нему, он острожно потыкал в него копьём. Зверёк не пошевелился, духи забрали его жизнь. Но запах от него шёл почему-то очень дразнящий. Он нагнулся и острожно отрезал кусочек мяса. Положил его в рот... и замер.  Такого вкусного мяса он ещё не ел! Он поднял с земли всю тушку и, уже не боясь, побежал к своим.

- Мясо духи дали! Очень вкусно! – Сказал он, бросив тушку под ноги остальных. – Пробовать! Хотеть так всегда!

Но его соплеменники не разделяли его энтузиазма. Даже наоборот. Они смотрели на него из под кустистых бровей угрюмыми взглядами. Он попробовал убедить их ещё раз:

- Пробовать! Вкусно!

Но один из охотников прервал его:

- Духи забрали. Ты забрал у духов. Духи разозлятся. Удачи нет.

Он сделал ещё одну попытку:

- Духи оставили. Не забрали. Дали нам!

Но вокруг загудел целый хор негодующих голосов, и он осёкся. Он не боялся каждого из них в отдельности, но все вместе они победят его, и он это знал. Поэтому он замолчал и с сожалением посмотрел на тушку.

- Неси назад! – Опять сказал ему тот, кто говорил и в первый раз.

Он бросил на него злобный взгляд, но на стороне говорившего были все. Он молча поднял тушку и отнёс обратно, положив её на то же место. А потом прошла охота. И они добыли слишком мало.

- Это из-за тебя! – Ворчали охотники. – Ты обидел хищных духов, и они сбивали нас со следа.

Он ничего не отвечал.

В последующем они предпринимали более удачные походы, и пищи хватало всем. Дело с духами и найденным им жареным мясом начало забываться. И забылось бы, может, совсем, но разразилась очередная гроза. И опять молния ударила в высокое дерево, и оно запылало. И дёрнула его нелёгкая выскочить из пещеры и побежать прямо к огню. Он сам не мог бы сказать – зачем он это сделал. Он просто хотел добыть горящую ветку и принести её в пещеру, чтобы все увидели, что с хищными духами можно дружить. И такую ветку он нашёл. Сначала он сильно обжигался, пока не понял, что брать надо как можно дальше от огня, но потом освоился и побежал с пылающей ветвью обратно в пещеру. Пламя завораживало своим непредсказуемым танцем, и от него шло приятное, ласкающее кожу тепло.

Он забежал в пещеру с видом победителя и высоко поднял над головой свой импровизированный светоч.

- Духи дружить мы!! – Заорал он. – Мы дружить духи! Духи кусаться, но их не трогать, и они греть и мясо вкусно!!

Он настолько увлёкся своей властью над огнём, что совсем не заметил дикого, животного ужаса в глазах самок и детёнышей. Он не заметил, как охотники подняли копья и образовали кольцо. Он заметил их только тогда, когда они кинулись на него.

- Не делать так! Я говорю правда!

Но они не слышали его. Безотчётный, не контролируемый страх и порождаемая им ненависть кипели в них. Множество копий вонзилось в него со всех сторон, а сзади напирали те, кто тоже хотел внести свою лепту в убийство “святотатца”. Они втыкали копья и тут же выдёргивали их, нанося затем всё новые и новые удары. Кровь лилась по его телу и ногам, но умер он не сразу. Он ещё успел ударить пылающей веткой троих из нападавших. Шерсть на них вспыхивала и они, жутко визжа, откатывались, но на их место тут же приходили другие. По пещере пополз тошнотворный запах, но он этого уже не чувствовал. Он упал на каменный пол, и жизнь покинула его, а вся свора издала победный вопль, потрясая копьями. Он уже не видел, как его детёнышам размозжили головы плоскими камнями, а его самок отдали той самой троице, которую он успел подпалить, и как каждый из них грубо надругался над своей “добычей”, предварительно жестоко избив. Он уже ничего не видел.

Синевато-молочный туман... В его дымке только смутно угадываются очертания окружающих стен и  предметов... А синеватый оттенок туману придаёт именно такого цвета свет, исходящий от стен пещеры. Пещеры? Возможно и нет, но он не знал, как это назвать. Посреди “пещеры” стоит трёхцветный камень. Одна сторона – как пламя, другая – как листья деревьев, а посреди – широкая линия ярче снега. А по стене, что прямо перед ним и за камнем, пылают огнём... буквы?..


Накопитель: DZ24GJ6KBV742

Статус:         УНИЧТОЖЕН

Миссия:        ВЫПОЛНЕНА (64%)


Среда обитания: ПРИГОДНА

Формы жизни:    ПРИСУТСТВУЮТ

Переход на поданализ –

Доминирующая форма: ПРИСУТСТВУЕТ

Разумность:                    ПРИНЯТО

Переход на поданализ второго уровня –

Уровень:                         ПРИМИТИВ

Потенциал:                     ПРИСУТСТВУЕТ

Направленность:            ДВОЯКАЯ

Переход на поданализ третьего уровня –

Деструктив:                   ПРИСУТСТВУЕТ

Конструктив:                 ПРИСУТСТВУЕТ

Преобладание:               ДЕСТРУКТИВ

Потенциал:                    НЕ ОПРЕДЕЛЕНО

Запрос системы:           ПРИЧИНА

Ответ накопителя:        НЕДОСТАТОК ДАННЫХ

Запрос системы:           ПРИЧИНА

Ответ накопителя:        НЕДОСТАТОК ВРЕМЕНИ

Ответ системы:             ПРИНЯТО

Возврат к поданализу второго уровня –

Направленность:           ДЕСТРУКТИВ

Обоснование:                 запись 2.4.7

Переход к записи 2.4.7 –

Запись 2.4.7: НЕДОСТАТОК ДАННЫХ – НАИХУДШИЙ

                                ВАРИАНТ РАЗВИТИЯ

Возврат к анализу –

Решение: ГОТОВО

Сектор:    ЗЕЛЁНЫЙ

Запрос системы:           МИССИЯ/ДЕСАНТ

Ответ накопителя:        КОМБИНИРОВАТЬ

Ответ системы:             ОТКАЗАНО

Обоснование:                статус деки

Переход к статусу деки –

Статус деки:                  0

Возврат к анализу –

Запрос системы:           ДЕСАНТ/АННИГИЛЯЦИЯ

Ответ накопителя:        ОТКАЗАНО

Обоснование:                запись 2.4.3

Переход к записи 2.4.3 –

Запись 2.4.3: НЕДОСТАТОК ВРЕМЕНИ – ПОВТОРНЫЙ СБОР

Возврат к анализу –

Ответ системы:             ОТКАЗАНО

Обоснование:                УНИЧТОЖЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ

Запрос системы:           ДЕСАНТ/АННИГИЛЯЦИЯ

Ответ накопителя:        ДЕСАНТ

Ответ системы:             ОТКАЗАНО

Обоснование:                статус деки

Переход к статусу деки –

Статус деки:                  0

Возврат к анализу –

Альтернативная ветвь: АННИГИЛЯЦИЯ

Запрос системы:           ДА/НЕТ

Ответ накопителя:        НЕТ

Ответ системы:           ОТКАЗАНО

Обоснование:              запись 1

Переход к записи 1 –

Запись 1:                     УНИЧТОЖЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ –

        АННИГИЛЯЦИЯ

Возврат к анализу –

Переход системы в автономный режим

Решение системы:       АННИГИЛЯЦИЯ

Статус:                        ВЫПОЛНЯЕТСЯ

Они высыпали из пещеры, когда услышали надвигающийся на них нарастающий гул. Настолько необычный и страшный, что шерсть на их телах встала дыбом. Они бы остались в пещере и постарались бы забиться в неё как можно глубже, но даже надёжная каменная твердь затряслась от наступающего кошмара. А потом, в пасмурных ещё сумерках, небо стало светлеть. Но не так, как оно светлело бы, если бы расходились тучи, а по-другому. Страшно и неотвратимо.

Земля под их ногами тряслась всё сильнее и сильнее, пока в ослепительной вспышке не дёрнулась в последней, предсмертной конвульсии. А потом стало тихо. Ни шелеста листвы, ни пения птах, ни жужжания насекомых. И некому было оценить эту мёртвую тишину.

Статус:                        ВЫПОЛНЕНО

И снова синевато-молочное безвременье и... боль. Необъяснимая и неизъяснимая. А потом, через мгновение или вечность, утихла и она. Ушли воспоминания, чувства, ощущения и даже мысли. Система снова перевела Накопителя DZ24GJ6KBV742 в режим готовности к работе.

Михаил проснулся, судорожно дёрнувшись на постели. Его как-будто выбросило из сна. При этом в последнее мгновение мелькнуло краткое видение:  из разъёмов, похожих на древние “элпэтэшные” порты персоналок, выскочили кабели с соответствующими вилками. А кабели шли от него...

“Вот бред! – Чертыхнулся он про себя. – Как меня это всё достало...”

Посмотрел на часы – “6:30 (утро)”. Ещё рано. Даже для Центра. Активность начнётся где-то через полчаса. Но пробовать заснуть снова уже просто не имело смысла. Он сел на постели и произнёс: “Свет включить”. Потолок засветился мягким матовым светом, но даже этот свет резал ему глаза. “Приглушить на четверть”, – опять обратился он к пустоте, и свет послушно стал менее ярким.  На столе всё ещё стоял вчерашний ужин. Глянув на него, он почувствовал, что невероятно проголодался.

Завтрак ему принесли как раз тогда, когда он только-только закончил с ужином.

- Спасибо, больше не надо. – Буркнул он. Человек в бело-синей спецовке пожал плечами и, забрав пустые тарелки и стакан с графином, удалился. Тут же припожаловали и полковник сотоварищи.

- Доброе утро! – Бодро поприветствовал он Михаила.

- Ну, ну... – зыркнув на него из-подлобья ответил “подопытный”.

- Что так? – Поинтересовался Андреев. – Чего угрюмый такой?

- Обстановка располагает...

На лице полковника появилась приторно-противная улыбка:

- Это что ж за обстановка?

- Бологое иль Поповка... Здесь обстановка, сама атмосфера...

- И что за атмосфера? – Не унимался бравый солдат.

- Да так... Только и слышно: убей, победи, уничтожь... Злые вы все тут какие-то... Ушёл бы я от вас, кабы не эти два тотошки с парализаторами на выходе. Не даёте ведь свободы побыть пацифистом хоть немного.

Полковник ухмыльнулся:

- Это ты то пацифист?

- Человек должен расти. – С самым серьёзным видом ответил Михаил.

Андреев на это поднял руки и сказал:

- Ладно-ладно. Не будем углубляться в глубины философии и психоанализа. Собирайся лучше. Сегодня у тебя большой день.

- Ага. – Михаил кивнул. – Сегодня меня таки угробят.

Полковник опять ухмыльнулся:

- Ну что ты с ним будешь делать?! – С наигранным пафосом воскликнул он. – Никто тебя гробить не собирается. Ты прошёл все тесты и прошёл их просто на отлично. Сегодня же у тебя время собирать камни...

- В смысле на шею и в озеро?

- В смысле сегодня тебе наконец-то дадут ответы на все твои вопросы. Сам!

- Кто сам?

- Директор Центра!

- Свежо питание, да серится с трудом. – Ответил на это, уже принимая в кабинке душ, Михаил.

- Фу! – Скривился Андреев. – Какая вульгарщина...

Из кабинки на это донеслось:

- Утончённых эстетов практически невозможно встретить в двух социальных категориях: среди военных и врачей...

- Издеваешься никак? – Спросил Андреев.

- А что, сильно заметно? Н-да... Теряю квалификацию...

Позади полковника раздалось фырканье. Он оглянулся, и амбалы, тщательно давя улыбки, вытянулись во фрунт.

- Я был к ним несправедлив... – Донеслось через какое-то время сквозь шум воды.

- Да уж, да уж... – Проворчал Андреев. – Кстати, – снова обратился он к Михаилу, – ты знаешь к чему может привести эстетство, как таковое?

- Можете не трудиться, развивая свою мысль, – донеслось сквозь дверь, – вы всё-равно её спёрли у Ярослава Гашека из его “Похождений бравого солдата Швейка”. Да и что такое эстетство? Чувственное восприятие, точнее, -  восприятие через чувства. Но хрен редьки не слаще. Вот вы смотрите, допустим, фильм... Фильм про суровых людей с суровым языком. И вам это нравится. Вас прёт, так сказать. И вот это “прёт” и является эстетством. Вы же испытываете определённые эмоции, верно? То есть любой что-либо по какому-либо поводу чувствующий человек – суть эстет. Только одних вставляет, когда произносится “excrementum” и “defecatio”, а других, когда “хезать” и “говно”. Вот и вся разница.

- А чтоб тебя! – Чертыхнулся полковник. – Давай вылазь да пошли уже.

- Спешка хороша при ловле блох... – снова рассудительно начал Михаил, но его прервали громовым:

- И при поносе!!! – Гаркнул Андреев. Амбалы ржали, уже не таясь. Он повернулся к ним и рявкнул:

- Отставить!!! – После чего, опять обращаясь к Михаилу:

- Прибаутки и поговорки хороши к месту и ко времени!

- А ещё они хороши, – выходя из душа, и, вытираясь на ходу, произнёс “подопечный”, – чтобы кого-нибудь достать.

- С этой задачей ты справился. Готов никак?

- Угу.

- Ну тогда пошли.

- Да идите вы на!

- Что?! – Андреев в упор уставился на Михаила. Казалось от такой наглости его чуть не хватил удар.

- Ну, вы сказали послать, я и послал.

В последующие несколько мгновений лицо полковника перебрало по цветовой насыщенности всю радугу, но он справился с собой, как ему и полагалось – экзальтированным в полковниках не место -  и ледяным голосом произнёс:

- Пройдёмте, гражданин!

Михаил пожал плечами и, широко улыбаясь, двинулся на выход.

И снова бесконечные переходы, туннели и пролёты. И лифт, уже почти родной. Только на этот раз, войдя в него, полковник вставил в специальный разъём особую карточку. После чего на обыкновенных вроде бы кнопках этажей набрал код и вдавил клавишу, на которой гордо красовалось “STOP”. И только после всех этих манипуляций лифт тронулся. Михаил по этим манёврам понял, что происходит действительно нечто из ряда вон даже для Центра. Но от того, чтобы не гыкнуть в очередной раз не удержался.

Андреев повернулся и спросил:

- Что на этот раз?

Спросил совершенно спокойно, видимо уже успел успокоиться за время перехода от предыдущих “выступлений” своего подопечного.

- Дело это, – Михаил глазами показал на пульт с кнопками, – Виндовс мне напомнило...

- Да? И чем же интересно?

- Да там, чтоб выйти, надо сначала кнопку “Start” нажать. Здесь, смотрю, всё наоборот.

На этот раз плечами пожал полковник. После чего отвернулся и закрепил взгляд на стене прямо перед собой.

Ехали вниз достаточно долго. Даже не ехали, а падали. Но вот кабина стала замедляться, а потом и остановилась. Металлические створы двери разъехались в разные стороны, и перед ними оказалось нечто вроде “предбанника” – неширокий, метров 10-ти в длину коридор с блестящими, до зеркальности, стенами. Прямо же возле открытого лифта стояли два очередных охранника. С ног до головы они были “запакованы” в то, что Михаил сразу определил как те самые бронекостюмы, про которые упоминал полковник. Из под костюмов не выглядывало ни одного, даже небольшого участка голой кожи. А изготовлены они были из чёрного, совершенно чёрного материала, определить который не представлялось никакой возможности. Он оказался не  похож ни на ткань, ни на металл, ни на какой-либо из известных полимеров. Стояли охранники молча, а в руках держали оружие определённо позабористей того, что держали стоящие позади Михаила амбалы.

- Ну, удачи тебе... – Прервал созерцание Андреев.

- А вы что, со мной не идёте?

- Нет. Это не наш уровень доступа.

- Ни фига ж себе!

- Вот и я про то же. А проводят тебя эти двое... – и полковник кивнул на встречающих.

Михаил ещё раз окинул их взглядом и выходить из лифта ему почему-то совершенно расхотелось. Он оглянулся и обречённым взглядом посмотрел на парализаторы своих конвоиров. Те сразу напряглись. А он вздохнул и, понурившись, вышел из кабины.

Он не видел, как отбыл полковник со своими спутниками. Принявшие его охранники тут же, недвусмысленно поведя стволами, дали ему понять, что надо двигаться. И ему ничего не оставалось, как подчиниться. И он не сомневался ни на секунду, что наверняка находящаяся за этими зеркальными стенами аппаратура “разобрала” его по молекуле, пока он шёл к выходу.

Но вот совершенно глухая на первый взгляд стена отъехала в сторону, и перед ним оказался широченный, с хороший проспект, ярко освещённый, ветвящийся в разные стороны туннель. По нему сновали люди, машины, и что-то вроде роботов, да таких, что подобное он видел раньше только по телевизору в фантастических фильмах. Люди были одеты кто во что горазд, но всех их объединяло одно – комбинезоны поверх обычной одежды. Комбинезоны же встречались трёх цветов: красные, синие и коричневые. Он без труда понял символику по количественному соотношению мелькавших цветов: красный – высшее руководящее звено, синий – средние специальности, коричневые – рабочие. А на каждом перекрёстке чёрными столбами застыли такие же парни с оружием, что вели и его. Здесь их наблюдалось на удивление много. Конечно, гораздо меньше, чем всех остальных, но из того, что сразу бросалось в глаза, Михаил вывел примерную пропорцию – 1:10. И стало ему удивительно. Там, “наверху”, военных почти не видно, а здесь... Странное что-то во всём этом.

- Прямо! – Донесся сильно искажённый электроникой голос.

Михаил не заставил себя упрашивать и послушно пошёл прямо. Но дурашливое настроение, образовавшееся ещё “наверху”, никак не проходило. Поэтому он заговорил, как бы ни к кому конкретно не обращаясь:

- Голос человека также индивидуален, как и отпечатки пальцев. Причём как его не меняй и что для этого не используй – всё-равно определить можно. “Основа”, так сказать, остаётся всегда одной и той же...

- Молчать! – Получил он лаконичный ответ на свои теоретические изыскания.

Он хмыкнул и дальше шёл молча, как велели, при этом внимательно рассматривая окружающее и окружающих. А шли они столько, что праздное разглядывание людей и предметов начало его в конечном итоге утомлять. При всём при этом никто не обращал на них внимания, как будто здесь каждый день кого-нибудь водили под конвоем. И это тоже казалось странноватым.

Но вот они оказались перед ещё одними мегалитическими, на этот раз широко открытыми, воротами, которые охраняло сразу человек восемь. Его эскорт остановился и стволами остановил его. Дальше произошла немая сцена. Никто не произнёс ни слова, но охрана ворот расступилась и дала им пройти. Из этого Михаил сделал вывод, что бронекостюмы имеют внутреннюю систему телекоммуникаций.

А, оказавшись за воротами, они прошли совсем немного и оказались в ещё одном лифте. Никто никуда не нажимал, но лифт поехал. Михаил сделал ещё один вывод: лифт управляется извне. И очень скоро он попал в это самое “извне”.

Его приняло в себя помещение таких размеров, что в голове невольно всплывало слово “горизонт”. Никак не меньше трёх-четырёх хороших судовых доков. А посреди помещения, на мощном постаменте, к которому вели ступеньки-кольца, возвышалось нечто, на первый взгляд похожее на здоровенное яйцо. Ему никто ничего не сказал, но он понял сразу, что вот это “нечто”, которому сильно обрадовался бы дедушка Фрэйд, и есть “Кокон”. Легенда новейшей истории.

А вокруг “Кокона”, на некотором от него удалении, в несколько “слоёв” стояла сопутствующая ему аппаратура. При этом к самому “Кокону” не шло никаких видимых кабелей и проводов. Либо они были “утоплены” и закрыты сверху материалом стен и пола, либо здесь использовали какой-то совершенно иной способ передачи информации. Впрочем, гадать он не стал. Он ожидал Самого.

И Сам появился. Михаил не мог бы себе сказать – чего он собственно ожидал, но когда он увидел Директора, он чуть не рассмеялся. Учитывая то, с какими интонациями в Центре произносили слово “директор”, ему представлялся эдакий мощный дядя с тираническими замашками и не терпящий возражений и сомнений в своей правоте. А директор оказался маленьким, суховатым старикашкой, с гривой седых волос и невыразительным сморщенным личиком. Типичный пенсионер на заслуженном отдыхе. Однако пенсионер не зря руководил таким мега-проектом. Михаил ещё не успел рта раскрыть, как Сам, протягивая ему руку, произнёс:

- Вижу, вы ожидали увидеть человека с более выразительной внешностью... – При этом директор легко улыбнулся и в его глазах, на удивление молодых и бойких, блеснули озорные огоньки, – Мне очень жаль, что я обманул ваши ожидания...

Михаил улыбнулся ему в ответ и пожал его высохшую руку. Пожал с уважением, поскольку знал этот блеск в глазах. Блеск, который из дружелюбно-шутливого может в мгновение перерасти в уничтожающее пламя. Он кивнул в знак приветствия и хотел ответить, но опять не успел.

- Я же вынужден признать, что мы в своих ожиданиях не обманулись... – Продолжил Сам, – Хотя я и ставил на Сергея... – он снова улыбнулся, – но лучше ошибаться в таких мелочах, чем в серьёзном деле, не правда ли?

Теперь от него явно ждали ответа, и Михаил не заставил себя упрашивать:

- Пока я проходил тесты наверху, – начал он дружелюбно-доверительным тоном, – мне всё это дело показалось не такой уж и мелочью...

Директор на это улыбнулся вообще от уха до уха и ответил:

- Я не сомневаюсь... как не сомневаюсь и в ваших чувствах по этому поводу... Но так было нужно. И сейчас самое время расставить точки над “и”. Пройдёмте ко мне в кабинет и обо всём поговорим.

Еле заметным кивком головы директор отпустил охрану и сделал приглашающий жест, после чего двинулся через хитросплетение аппаратуры в самый конец помещения. Последовавший за ним Михаил не удержался от вопроса:

- А наши доблестные тамплиеры больше не нужны?

- Нет, – ответил директор, понявший иронию – они здесь не нужны вообще. Им было приказано не охранять, не конвоировать, а проводить.

- Однако манеры у них при этом были...

- У них работа такая.

- И почему они здесь не нужны? Мне показалось, что их здесь даже очень много. Да и оружие у них совсем не безобидное, в отличие от того, с которым мне привелось ознакомиться на верхних уровнях.

- Безобидное?

- По крайней мере не фатальное... – с невесёлой усмешкой поправился Михаил.

Директор кивнул, немного подумал и ответил:

- На самом деле “охраны” наверху гораздо больше, чем здесь. Просто там её не видно, да и бронекостюмы они на дежурстве не носят, дабы не смущать своим грозным видом обслуживающий персонал. К тому же и сам Периметр – достаточно мощное оборонительное сооружение. А здесь... Здесь охраны нет вообще. Первичная задача тех, кто находится у нас внизу – не война, а уничтожение аппаратуры в случае, если кому-либо всё-таки удастся сюда прорваться...

- Но вы в это не особенно верите?

- Нет. Но бережёного бог бережёт, верно?

- Верно. Но зачем им тогда броня?

- Затем, что кроме первичной, у них есть ещё и вторичная задача.

- А вторичная задача – война.

- Правильно. И если тем, кто будет отбиваться наверху, Периметр даст достаточно времени, чтобы облачиться в брони и сразу в бой, то у тех, кто находится здесь, времени уже не будет. Его “съест” первичная задача.

- Ясно.

Так, в увлекательной беседе, они и дошли до кабинета. Автоматически открылась дверь, и Михаил оказался в ничем абсолютно не примечательном помещении. Кабинет оказался самым что ни на есть обыкновенным. Ему бы даже подошло слово “аскетичный”. Ничего лишнего. Стол, несколько стульев, шкафы с документами, пара мониторов на столе, пара экранов на стене, селекторная связь и, как заключительный аккорд, – фотография в рамочке.

- Присаживайтесь. – Директор показал на один из стульев у стола.

Михаил сел на стул и тут же задал вопрос:

- Как мне вас называть? “Директор” – как-то это официозно и безлично.

- Звать меня Роджер Вилком. – Ответил тот.

Сказать, что Михаил удивился – значит ничего не сказать.

- Что, слишком хорошо говорю по-русски? – Усмехнулся Сам.

- Я и думал, что вы русский...

Директор кивнул и пояснил:

- Предки жили в России. Бабушка моя, светлая ей память, требовала, чтобы  я обязательно знал язык, на котором они говорили. А стоило в моей русской речи пробиться хоть тени акцента, как она заламывала руки и восклицала: “Как ты можешь так позорить великий язык?!!”

- Понятно. – Только и смог вымолвить ошалевший Михаил.

- Ну да это не столь важно, – продолжил Рождер, – нам с вами о другом предстоит поговорить. Вам наверняка интересно, что послужило причиной вашего появления здесь и зачем всё это вообще нужно...

- Вот уж воистину.

Сам усмехнулся и сказал:

- Даже не знаю, с чего начать...

- Ну, наверное, с начала. – С самым невинным видом посоветовал Михаил.

Но директор даже не улыбнулся на такое “остроумие”. Вместо этого он кивнул и произнёс:

- Да, пожалуй, “с начала”  будет в самый раз. Иначе многое вам останется непонятным, а мне бы хотелось, чтобы вы всё поняли.

Побарабанив пальцами по столу, Сам рассеянно поглядел на потолок, явно собираясь с мыслями, после чего начал свой необыкновенный рассказ. А Михаил замер, боясь пропустить хоть слово.

- Итак, под эгидой ООН создали независимый научный проект “Кокон”. И сначала всё шло хорошо. Нам действительно удалось создать мощный суперкомпьютер с настолько совершенным искусственным интеллектом, что представить его возможности в настоящий момент времени не представляется возможным.

Его запуск в эксплуатацию состоял из трёх этапов. Первый: загрузка основных файлов логических цепей, которые отвечают за процесс самообучения и развития, а также файлов, отвечающих за то, что можно назвать “модели поведения”.  Второй этап: единовременное подключение к “Кокону” всех имеющихся в нашем распоряжении баз данных. Это звучит коротко, но на самом деле – это была грандиозная задача. Все знания, что накопила наша цивилизация, вся мудрость и опыт, все произведения искусства и литературы, всё, абсолютно всё, что нам удалось накопить и создать за нашу историю, всё перекачали в его память. Момент, когда последний байт данных откопировали на его носители, и является моментом официального рождения “Кокона”. С тех пор и по настоящий момент проводится третий этап. Третий же этап носит перманентный характер. “Кокон”, на основе переданной ему информации, начал своё развитие, которое происходит и по сей день.

С тех пор нам удалось очень многое. С помощью “Кокона” мы начали работы сразу по нескольким направлениям и он, обладая всеми знаниями человечества и уникальным быстродействием, смог за считанные месяцы разобраться с вопросами, на решение которых у ведущих научных институтов ушли бы десятилетия.

Мы решили проблему онкологических заболеваний, СПИД”а, победили болезнь Альцгеймера, “по кирпичику” разобрали ДНК и очень близко подошли к открытию настоящего бессмертия для человека.

Мы разработали с его помощью технологии изготовления материалов, о которых никто раньше и не слышал. Взять хотя бы материал, использованный для строительства Периметра и изготовления  брони для наших воинских подразделений. И не только это...

Мы освоили качественно новые виды энергетики и уже вплотную подошли к так называемой Теории Единого Поля. Ещё немного и мы смогли бы управлять пространством и временем.

Но... но... “Кокон” оказался незаменим. Наши научные сотрудники сами уже почти ничего не решали и не разрабатывали. Вся роль ведущих специалистов свелась к тому, что они поставляли “Кокону” всё новую и новую информацию. А уже он всё обрабатывал и выдавал решение. Либо требовал проведения определённых лабораторных экспериментов. Правда, потом он настолько ушёл вперёд в своём развитии, что научился виртуально моделировать все необходимые эксперименты и роль людей в процессе стала ещё уже – теперь от человека требовалось только поставить задачу. Всё остальное делал “Кокон”.

И вот, пару лет назад, “прозвучал” первый “тревожный сигнал”. Хотя участие человека в его работе и стало минимальным, “Кокон” всё же выдавал промежуточные результаты, и мы могли следить за процессом, но примерно два года назад он, по непонятным нам причинам, перестал это делать. И на все запросы отвечал либо готовым результатом, либо лаконичным: “решение ещё не найдено”. Все попытки каким-то образом на него... э-э-э... повлиять оказались безуспешны. В конечном итоге нам пришлось принять такое положение вещей.

Директор сцепил пальцы и вздохнул. Михаил понял, что сейчас пойдёт разговор, уже конкретно его касающийся.

- А два месяца назад, – снова заговорил Роджер, – “Кокон” вообще отключил всю периферию. То есть в настоящий момент мы можем общаться с ним либо в одностороннем порядке, причём активной стороной является он, либо просто поставляя ему текущую информацию сообразно его запросам. Всё остальное он просто игнорирует. Мы бы может и смирились и с таким положением вещей, но не так давно военные станции слежения перехватили сигнал со спутника, адресованный “Кокону”. Фактически это означает, что он самостоятельно “вышел” за пределы Периметра, а мы даже отдалённо не можем сказать – с кем и о чём говорит наше детище.  И только ли говорит.

ООН очень обеспокоена сложившейся ситуацией, да и мы, откровенно говоря, уже подумываем над вопросом отключения основных цепей “Кокона”. Только, – голос директора упал почти до шёпота, – нам кажется, что это уже не поможет.

Михаил опешил.

- То есть как так?

- А так, – ответил Роджер, – у нас есть причины предполагать, что наш малыш освоил какой-то иной источник энергии и от нас в настоящий момент совершенно не зависит. Мы продолжаем “кормить” его электричеством, но не думаю, что его отключение станет для “Кокона” большим расстройством. Мы даже сомневаемся, что сможем его... уничтожить... если потребуется.

- Мрак! – выдохнул Михаил.

- Вот то то и оно, что “мрак”.

- Прямо “Терминатор” и сеть “СкайНет”.

Роджер бросил на Михаила угрюмый взгляд.

- На самом деле здесь нет места для иронии. Мы не знаем о чём думает “Кокон”, а предположить можно что угодно. Так что фантазия сценаристов запросто может стать реальностью. А если он вышел на тот уровень, который мы предполагаем, то он запросто может инициировать запуск ядерных ракет в обход всех защитных систем.

- Но он этого не делает?

- Да. Пока не делает. И никто не может сказать, что он будет делать завтра. В этом-то вся проблема и заключается.

- Это, получается, вы создали нечто, что теперь вышло из под контроля и несёт в себе потенциальную угрозу планетарного масштаба?

- Получается так. – Мрачно согласился Сам. – Но мы и предположить не могли...

- Да ладно вам! Когда расщепляли атом и запускали первую ракету, тоже видимо “предположить не могли”.

Сам поджал губы, но “проглотил” обиду и примирительным тоном произнёс:

- Давайте оставим это в стороне и поговорим о том, как нам с этой проблемой разобраться...

- Нам? – Михаил тщательно изобразил на своём лице удивление.

- Да нам. И, если вы дослушаете, то вы узнаете почему.

- Я дослушаю.

Директор немного помолчал, оформляя активность нейронов в слова и продолжил:

- У нас осталась только одна возможность как-то изменить ситуацию. По странной своей прихоти, “Кокон” не отключил единственный “завязанный” на него нейросканер, позволяющий общаться с ним напрямую в обход всех остальных систем. И мы хотели бы, чтобы вы... э-э-э...

- Погодите, погодите! – Михаил поднял руку, требуя остановки. – Что значит “вы”? Какое отношение я ко всему этому имею? И как я вообще могу что-то изменить, если я не имею ни малейшего представления о предмете? Я, конечно, разбираюсь в компьютерах и меня даже можно назвать “продвинутым пользователем”, но не больше. Всё это чертовски странно, не находите?

Директор глубоко вздохнул и, склонив голову, начал тихо отвечать:

- Дело в том, что мы пытались. В первый же день одного из наших ведущих специалистов по “Кокону” поместили в сканер...

- И?

- И он исчез. – Упавшим голосом произнёс Роджер. – Просто исчез. Мы не знаем куда, не знаем как и отчего, но приборы показали, что в сканере его больше нет. Мы открыли крышку, и его там действительно не было. Вообще ничего.

- Что значит открыли крышку?

- Нейросканер, о котором мы говорим, больше всего напоминает саркофаг. Человек помещается туда целиком. Закрывается крышка, и это является сигналом для активации системы обмена данными.

- Понятно. И что произошло дальше? Вы так и не знаете – куда делся ваш человек?

- Не знаем. – Ещё тише ответил Сам. – Даже не догадываемся.

- Ага. И теперь вы хотите меня засунуть в этот самый саркофаг и посмотреть – что получится? Так? Стоит ли и дальше пытаться?

- Если бы всё было так просто, вас бы не мучили там. – И Директор мотнул головой в сторону потолка.

- Вот как? Что-то я не понимаю...

- После первой нашей попытки последовала и вторая, и третья, и четвёртая. Вы – пятый.

От такой новости Михаил не нашёлся, что ответить. Он только молча смотрел на Роджера, не в силах самостоятельно разобраться с тем сумбуром, что образовался в его голове. А Сам продолжил:

- Мы предполагаем, что интерфейс “Кокона” носит интуитивно-визуальный характер. То есть внутри него происходит нечто вроде той “игры”, через которую вам пришлось пройти на третьем этапе тестов. Только разница в том, что мы не знаем условий, которые ставит наше детище. Даже отдалённо представить себе не можем. Но, скорей всего, это именно что-то вроде “игры”, где нужно найти правильное решение. Высказывалось даже такое предположение, что таким образом “Кокон” тестирует нас на... не знаю на что. И что исчезновение оператора – это наказание за неверный ответ.

- Но наверняка вы ничего не знаете?

На этот вопрос Директор только молча кивнул.

- И вы хотите, – продолжил Михаил, – чтобы я полез в эту страсть и закончил свой жизненный путь безвестным героем?

Роджер вымученно улыбнулся.

- В случае вашей... э-э-э... вашего исчезновения, мы выплатим вашим близким такую компенсацию, что они смогут безбедно жить на протяжении лет ста в любом уголке земного шара. В случае же вашего успеха, такая компенсация будет выплачена вам. Это большая сумма, очень большая.

- Ага. И я получу мировую известность, длинноногую красавицу, шикарный автомобиль и звать меня станут Брюс Виллис. Вы знаете, Директор, я не так уж и плохо зарабатываю, – ответил на это Михаил, – чтобы продавать свою жизнь.

- Но поймите же, – чуть ли не закричал на этот раз Роджер, – вы должны это сделать!!

- Почему я должен?! – Михаил тоже начинал терять терпение.

- Потому, что кроме вас некому!!

- Это ещё почему?

Вскочивший было из своего кресла Сам сел обратно и устало начал пояснять:

- Вы правы – можно и, по идее, нужно отправлять “туда” именно специалистов по компьютерной технике. Но “Кокон” – это не просто компьютер, это нечто большее... нечто гораздо большее. К тому же, вы имели возможность на собственном опыте убедиться во время “третьей ступени” какие примерно задачи может поставить перед вами его виртуальная реальность. А какие ассоциации у вас лично вызывают слова “программист” и “электронщик”?

- Ну... – Михаил замялся, – нечто такое очкастенькое, “свёрнутое” по своей теме... короче, – “жертва компьютеризации”.

- Вот-вот, – невесело усмехнулся Директор, – не все такие, далеко не все, но вы можете назвать среди них хоть одного по-настоящему физически подготовленного человека?

- Среди моих знакомых программистов всего двое. У меня нет данных, как таковых. Но те, что есть...

- Вот то то и оно. А какие ассоциации на слово “боец”?

- Вестимо какие. Груда мяса с отбитыми напрочь в период становления “личности” мозгами. Полная ограниченность на почве святой уверенности в собственной невероятной крутости и навороченности.

- Вот видите. И как ни прискорбно это признавать, но в данном случае ваши ассоциации достаточно стереотипны. То есть такие же представления и у большинства людей. И как у вас говорят... “дыма без огня не бывает”?

Михаил согласно кивнул.

- Вот в этом-то всё и дело. Мы перебрали миллионы личных дел, анкет, когда-то где-то пройденных тестов, медицинских освидетельствований... и среди всего этого изобилия отсеялись только три подходящие нам кандидатуры. Как оказалось – это очень редкое сочетание – отличные физические данные и интеллект.

- Даже у Сергея?

Михаил поинтересовался как-то так само собой, без задних мыслей, но Сам на это неожиданно развеселился.

- Да, – похохатывая ответил Директор, – даже у Сергея.

Но разделять проклюнувшееся веселье Самого Михаил не торопился. Хотя бы потому, что его явно собирались здесь ненавязчиво умертвить.

- Однако, – сказал он, – во время тестов я не прошёл ни одного на интеллект.

- Данные о вашем интеллекте мы получили из других источников. Это раз. Второе – тест с виртуальной реальностью – это тоже своего рода тест “на ум”. Каждый из вас – и вы, и Сергей, и Антон – имел свои плюсы и минусы.  Однако именно вам удалось так распорядиться своим потенциалом, что вы его успешно прошли. Это два... И три – только вы догадались, что врач-“кардиолог” подставной, и только вы проявили такую въедливость по интересующим вас вопросам. Остальные тоже, конечно, спрашивали, но не проявляли столь настойчивого упорства в своих попытках понять истинное положение вещей. Да и в конечном-то итоге, – неожиданно разозлился Сам, – неужели вы думаете, что мы вот так сразу, с бухты-барахты, решились взять человека со стороны?!

- Нет, я так не думаю. – Спокойно ответил Михаил. – Но если я всё-таки откажусь с вами сотрудничать? Вы меня под дулами своих игрушек туда запихаете?

- Конечно нет. – С некоторой даже печалью в голосе ответил Роджер, – Хотя не стану скрывать:  если бы это было возможным выходом – я бы так и поступил. Но проблема здесь именно в том, что вы сами должны решиться на это. Иначе мы вас просто потеряем и всё. От этого не будет на самом деле никакой пользы – ни вам, ни нам.

- А с чего вы вообще взяли, что “Кокон” может замышлять что-то плохое? Вы ведь ничего наверняка не знаете. Может на самом деле он и не думает ни о чём таком.

- Хотелось бы верить... – всё так же печально ответил Сам, – но в него загрузили человеческие знания, человеческие понятия и ценности. А вы знаете, сколько в истории человечества было войн? Мы над подобными вопросами сразу как-то не задумывались... эйфория, всё такое...

- Свыше десяти тысяч, по-моему... Некоторые говорят даже около пятнадцати...

- Да, свыше десяти тысяч, вы правы. И это – ещё не считая единичных и групповых поединков, не считая побед подлостью и вероломством. Взять хотя бы победу Америки над Россией... простите, конечно, но объективная реальность говорит именно о том, что Россия побеждена. Но она побеждена не силой оружия, а хитростью, интригами и игрой на человеческих слабостях тех, кто, управляя этой великой державой, прогнил насквозь вместе с системой, которая и стала лёгкой жертвой в этой невидимой войне. Но войны настоящей-то и не было.

- Понятно, хотя и странно слышать подобное именно от вас. Но если я всё-таки откажусь?

- Тогда, – Роджер глубоко вздохнул, – вас отведут обратно наверх. Простите, но мы не можем вас отпустить с такой информацией на руках. Поэтому вам придётся “погостить” у нас пока... пока всё не решится.

- Ну зашибись! Час от часу не легче.

- Зря вы так заводитесь. Это только разумно.

- Ага. В смысле расхлёбывания последствий!

- Это эмоции. Не имеющие никакого конкретного отношения к той проблеме, что перед нами стоит.

На это Михаил только злобно зыркнул и отвернулся. Какое-то время в кабинете стояла тишина, после чего он сказал:

- Мне нужно подумать.

- Да, конечно, я понимаю. Сколько времени вам потребуется?

- Мне потребуется пара сигарет и десять минут.

- Так быстро? Вроде вопрос достаточно серьёзный...

- Если я ничего для себя не решу за это время, то у меня будет достаточно возможностей дополнительно поразмыслить “наверху”, не так ли? – Язвительно поинтересовался он.

- Да, разумеется, – серьёзно ответил Сам, – я распоряжусь, чтобы вам принесли сигареты и пепельницу.

Роджер встал и вышел из кабинета. Спустя буквально минуту в кабинете появился человек с сигаретами, зажигалкой и пепельницей. Положив всё принесённое на стол, он развернулся и молча вышел. А Михаил подкурил одну из сигарет и, развалившись в кресле поудобней, вытянул ноги и погрузился в нелёгкие раздумья. Пепел он при этом стряхивал прямо на пол, со злорадным удовлетворением глядя на невостребованную пепельницу.

Глава 2. Запуск.

Михаил на самом деле схитрил. Время, что он попросил у директора, было ему нужно не для того, чтобы подумать, а для того, чтобы внутренне смириться с идиотичностью происходящего. А решение... решение он принял ещё до того, как самый главный в Центре человек покинул кабинет.

Глубоко затягиваясь, он постарался отогнать от себя все мысли вообще и, для начала, успокоиться. И дать своим мыслям просто побродить неподалёку в пространстве, выдёргивая их по порядку обратно в сознание.

Итак, на основе выданной ему информации получалось, что путь у него один – в сканер. Можно, конечно, и отказаться и, отбыв “наверх”, спокойно ждать до чего додумается “Кокон”. Но в том-то и вся загвоздка, что просто пассивно ожидать Михаил не мог. Если верить директору... а не верить ему причин как-то не находилось, то получается, что их технологическое чудо определённо представляет серьёзную опасность. А если так, то лучше попытать счастья и попытаться решить поставленную перед ним задачу, чем нирванически ждать, пока за тобой не прибудут ангелы. Н-да... Задачка.

Вот и всегда он так. Как только возникает проблема, он всегда старается тут же, бодрым кавалерийским наскоком, её решить. И просто терпеть не может ожидания чего-либо и неопределённости, предпочитая нырять в омут с головой, а не ожидать, когда судьба соизволит повернуться к нему передом, а не тем, чем зачастую повёрнута к людям. Только вот сейчас ставки весьма и весьма высоки.

Если он не полезет в сканер, то когда “Кокон” окончательно сбрендит, он будет просто одной из овец, обречённых на заклание. А на то, что этот полоумный компьютер свихнётся окончательно, очень даже похоже. Достаточно посмотреть на Роджера. Уж кто-кто, как не он, знал своё детище.

А если полезет, то у него сразу появляются две возможности. Первая: погибнуть молодым и красивым, пройдя по пути первых четырёх попытавшихся, и вместе с ними проложить дорогу всем остальным. И вторая: справиться с задачей и стать... героем. Никому не известным героем, поскольку даже при удачном раскладе Центр вряд ли станет афишировать то, что весь мир по их вине чуть не покрылся медным тазиком. Зато денег обещали... Тьфу ты, чёрт...

Можно наглухо отказаться в расчёте на то, что Центр найдёт более подходящего для этого дела человека, но, опять же, похоже, что мегаорганизация исчерпала свои лимиты и сейчас делает отчаянную, решающую ставку. Но почему именно он? “Почему именно я?” – этот вопрос вновь и вновь звучал в его голове, возвращаясь с параноидальной настойчивостью. “Ну какой я к чёрту спаситель мира? Тоже мне, супермэн хренов нашёлся... Бред какой-то...” Роджер говорил, почему именно он, но Михаил чувствовал в его словах некое несоответствие, которое сейчас и пытался определить.

Что-то там про тех, кто имеет силу и про тех, кто имеет ум... Однако Михаил знал лично достаточно людей, которые в той или иной степени умудрялись сочетать в себе и то, и другое. Правда, он сам часто шутил по этому поводу, говоря: “В природе так устроено... Что-то одно даётся за счёт чего-то другого... А если пытаешься перехитрить матушку-природу, хапнув всего сразу, то значения усредняются...” Но сейчас явно не до шуток. Почему всё-таки именно он?

Сигарета дотлела до фильтра. Он взял вторую, подкурил её о тлеющий окурок, после чего щелчком отправил этот самый окурок в дальний угол кабинета. Снова развалился в кресле и на этот раз ещё и задрал ноги на стол.

Есть ведь ещё и Сергей с Антоном. И они... Стоп! Как-то он совсем забыл сравнить каждого из этой парочки не с самим собой, а друг с другом! Ведь Сергей и Антон – явные противоположности! Один как раз из тех, кого только бойцом и можно назвать, а второй... Почему-то Михаилу вдруг показалось, что этот самый Антон разбирается в компьютерах не хуже некогда легендарного Билла Гейтса. А это значит... Это значит, что в Центре тестировали сразу три потенциальные возможности. И оптимальной оказалась именно его – середнячковая. Достаточно ума, чтобы находить решения и достаточно силы, чтобы поле возможного выбора было как можно шире. Так, понятно...

Но не совсем. Зачем тогда того же Антона заставляли драться? И как он таки умудрился победить? И зачем Сергея гоняли на виртуальной реальности? И как ему удалось настолько с ней сжиться, если предполагалось, что его ум ограничен? Нет, опять не то. Всё же, каждый из них – тот самый “середнячок”. Вот только... Баланс у всех разный. И его, Михаила, сочетание оказалось оптимальным. Вроде ясно.

Но опять встаёт вопрос – по каким критериям и за какие заслуги их отбирали? Михаил настолько утомился искать ответ на этот вопрос, что в  результате решил удовольствоваться смутным объяснением директора. В итоге всё-равно получалось, что в сканер придётся лезть именно ему и именно это сейчас – самое важное...

В сканер же лезть почему-то жутко не хотелось. А своим ощущениям, “голосу сердца”, интуиции или как там ещё, он, за свою недолгую жизнь, уже привык доверять. Сколько раз уже получалось так, что когда он не следовал своему первому импульсу, а начинал усиленно размышлять по поводу, то приходил к ошибочным выводам. В то время как мгновенные действия по наитию всегда заканчивались успехом. Может Центр это тоже знает и именно поэтому он сейчас здесь?

Смутной тревогой недоброе предчувствие поселилось в нём и никак не хотело уходить. Но разум, проклятый малосильный разум никак не хотел уступать лидерства. Михаил глубоко вздохнул и постарался отогнать от себя все негативные ощущения. Здесь от него ждут не предчувствий, здесь от него ждут конкретного решения и конкретных действий.

“Как всё-таки по-дурацки здесь всё происходит...” – сказал он наконец сам себе и, запулив в угол второй окурок, поднялся. “Думай, не думай, – что-то делать надо. Пойду сдаваться, а там будь, что будет!” Он тряхнул головой, повёл плечами и уверенно двинулся на выход.

Возможно, ему и врали. Ведь соврали же с Настей. Но, как бы там ни было, крыть ему нечем. Осталось только доиграть свою гротескную роль до логического завершения.

Вот и “Кокон”. Вот и его “личный” нейросканер. Глянув на него, Михаил поневоле поёжился. Это достижение электронно-прогрессивной мысли действительно слишком уж смахивало на древнеегипетский саркофаг. А торжественные лица стоявших вокруг наводили на недобрые мысли о похоронной команде.

- Я рад, что вы... – начал Роджер Вилком, но Михаил только махнул рукой.

- Давайте только без церемоний. Говорите, как залазить в вашу люльку, да я пошёл. Раньше сядем – раньше выйдем.

Директор на это понимающе кивнул и нажал одну из кнопок на пульте сканера. Крышка “саркофага” отъехала в сторону, а Сам, сухим деловым тоном начал давать пояснения:

- Этот нейросканер – единственный из существующих, который сканирует не только активность мозга, но и нервных окончаний всего остального тела, что облегчает “Кокону” понимание всех процессов, происходящих с человеком внутри работающего устройства. Для этого сканер и сделан таким – под всё тело... и вам придётся полностью раздеться прежде, чем вы разместитесь там.

Михаил безразлично пожал плечами и стал раздеваться.

- Лобок побрить? – Спросил он без всякого выражения.

На лице директора появилось нечто вроде улыбки, вот только явно вымученной.

- Я думаю, это необязательно. – Ответил он.

- И на том спасибо.

Михаил скинул с себя последнюю часть своего гардероба и по специальным стилизованным ступеням поднялся к раскрытой пасти сканера. Изнутри повеяло прямо-таки замогильным холодом. Его передёрнуло.

- Как только крышка закроется, включится система жизнеобеспечения. Там будет тепло... – Чуть ли не извиняющимся голосом произнёс Сам, заметивший его реакцию.

- Вы знаете, Роджер, – отрешённо ответил ему на это Михаил, – Рая я не заслужил, так что, думаю, мне там будет даже жарковато...

И, уже располагаясь внутри, добавил:

- По-крайней мере, первые лет четыреста...

Директор переглянулся со своим окружением, после чего кивком головы отдал приказ техникам. Те, моментально сорвавшись с места, засуетились вокруг аппаратуры, ещё раз проверяя её готовность. А ещё двое ассистентов стали закреплять Михаила внутри сканера специальными полимерными зажимами – руки, ноги, грудь, голову. Тот, не проявляя никакого видимого интереса к происходящему, просто смотрел в далёкий потолок. Когда всё было закончено, один из техников не утерпел и, наклонившись, глянул ему в глаза. История умалчивает – что он там увидел, но ему стало не по себе и он постарался как можно быстрее исчезнуть и затеряться среди людей.

А потом Сам глубоко вздохнул и, сказав “Приступим...”, – нажал на большую красную кнопку активации на пульте. Верхняя крышка абсолютно бесшумно накрыла Михаила, еле слышно клацнули замки, и он остался один на один с гнетущей, непроглядной темнотой. “Сельдь-иваси в собственном соку”, – только и мелькнуло в его голове.

А потом тьма взорвалась. Красками, столь яркими, что казалось они выжгут ему глаза; звуками, столь резкими и пронзительными, гармоничными и бессвязными в одно и то же время, что казалось он сейчас оглохнет навсегда; ощущениями столь сладостными и столь болезненными, что казалось они разорвут его тело в мелкие клочья; запахами, столь сильными, что казалось он никогда больше не почувствует никаких других; вкусами, столь сильно ударившими по его вкусовым рецепторам, что казалось все возможные вкусовые оттенки мира сошлись на его языке; образами, столь выразительными, что он испытывал и дикий восторг и убивающее отчаяние одновременно; и переживаниями, столь сильными, что если бы он верил в душу, он мог бы сказать, что безвозвратно теряет её.

Информационный поток, нарастающий по всем каналам сразу, безудержно, как лавина, захлестнул его и увлёк за собой, а он не мог ничего противопоставить ему. Он растворялся в нём весь, без отстатка. Его Я стало всего лишь ничтожной частью всего его окружающего. И очень скоро он почувствовал, что сходит с ума. Что ещё чуть-чуть – и он растворится в этом потоке полностью и уже никогда не станет самим собой снова.

Осознание этого факта, как и понимание того, что у него нет сил сопротивляться неизбежному, огромным, тяжёлым молотом отчаянной паники ударило по остаткам его самосознания и разбило их в мелкие брызги. И тьма пришла и забрала его в свои несуществующие объятья.

- Он вырубился.

- Что?!

- Отключился! Потерял сознание!!

- Спаси нас боже... – прошептал Роджер Вилком и опустил голову.

- Будем открывать?

Но Директор не слышал, провалившись в себя.

- Будем открывать?!

- Что? А? – Встрепенулся он, обвёл окружающих затуманенным взглядом и ответил:

- Нет. Не имеет смысла. Подождём ещё.

Все возле сканера замерли, не дыша и не двигаясь, всё ещё надеясь на чудо.

Свет пришёл так неожиданно,  что Михаил зашёлся в беззвучном крике – так резко и больно он ударил по его вернувшимся ощущениям. Он попробовал прикрыть глаза, но обнаружил, что здесь, где бы это ни было, глаз у него нет. Зрение оставалось обычным, но видел он не глазами. Он не чувствовал даже намёка на то, что они у него есть и вообще когда-то имелись. Но скоро он стал привыкать к окружающей ослепительной яркости и постепенно картинка вокруг него стала вырисовываться.

Он мчался внутри круглого в сечении туннеля, а перед  ним также мчались, с такой же скоростью, непонятные ему сферы сероватого цвета, по которым перекатывались странные сполохи синеватого электрического пламени. “Что за ерунда?” – подумал он. И как только первая конкретная мысль посетила его воскреснувшее сознание, так тут же всё движение в туннеле остановилось. Резко, без переходов и абсолютно неожиданно. Но, несмотря на то, что до остановки он двигался с весьма приличной скоростью, он не почувствовал ни инерции, ни какого-либо внешнего воздействия на торможение, ничего, что отвечало бы элементарным законам физики. А в следующий момент он не столь услышал, сколь почувствовал протекающий где-то в невероятной дали диалог:

“Защитные цепи”: Неадекватное поведение информационного пакета.

Запрос на исследование/изменение/редирект/удаление.

“Кокон”: Ответ: редирект.

Магистраль: Е786, К436, ПРСД8, ПРП12, ЦПРО654, ЦПВД3, ЦП.

Директива: По достижении ЦП – снять интерактивные ограничения.

“Защитные цепи”: Поведение пакета носит неадекватный характер первой категории. Подтверждение редиректа ДА\НЕТ.

“Кокон”: ДА

“Защитные цепи”: Принято. Пакет отправлен по маршруту.

Движение вновь началось также неожиданно, как и закончилось. И также без всяких промежуточных состояний. Сферы перед Михаилом просто сорвались с места в карьер, и он помчался за ними. В связи с услышанным и в связи с видимым вокруг, в его сознании началась активная мыслительная работа, на этот раз уже не прерываемая никакими остановками. Он понял, что он сейчас уже в том самом “Коконе”, что он для этого агрегата – не больше, чем информационный пакет, что его куда-то отправили, но дальнейшего он не мог ни понять, ни осмыслить – просто не хватало данных. Он не мог даже сказать – хорошо это или плохо – быть в “Коконе” информационным пакетом. Поэтому он просто смирился с окружающим и стал бездеятельно наблюдать. Тем более, что больше ему ничего и не оставалось.

- Есть ответ! Мы его видим! Он прошёл первую ступень!

Директор, услышав это, навалился на пульт и стал неестественно сползать вниз.

- Медиков!!! – Мгновенно полетел приказ.

Роджера подхватили и аккуратно положили на пол. Главный Ассистент наклонился над ним, и Сам прошептал:

- Тебе придётся заканчивать всё здесь... Неизвестно, когда... когда меня отпустят эскулапы... чёрт, не вовремя как...

Ассистент кивнул и освободил дорогу подоспевшему медперсоналу. Те бережно положили Директора на носилки и аккуратно, но быстро понесли его прочь.

- Теперь тебе быть Главным Ассистентом, Зигмунд... – сказал столь неожиданно ставший и.о. директора, глядя на одного из специалистов.

- Да, Давид. – Коротко ответил тот.

А тот уже внимательно следил за показаниями многочисленных мониторов-трэкеров.

- Он всё-таки прошёл... – сказал Зигмунд.

- Да, – тихо ответил Давид, – и мне интересно: отключился он как раз вовремя, чтобы избежать общей “промывки”... и сам ли или кто помог?

На это новый Главный Ассистент только как-то диковато глянул на и.о. директора, после чего отвернулся и молча стал следить за показаниями своих датчиков. Возле сканера повисла гробовая тишина.

Глава 3. Агрессивная среда.

Из узкого туннеля он и другие сферы, которым весьма условно подходило название “пакеты”, выскочили в весьма обширное кубическое пространство и, не задерживаясь, стали заполнять его в некоем строгом порядке. Встал и он на своё место. Небольшая пауза – и вот он снова движется, на этот раз по сложной геометрической траектории, лавируя с предельной точностью меж других многочисленных сфер. Ему даже стало интересно – сколько их здесь. И неожиданно в его сознании возникла цифра 64287.

Но вот все многочисленные перемещения по прямым и под прямыми углами в разных направлениях вывели его к очередному туннелю. Перед тем, как “залететь” туда, он увидел рядом с ним отметку: Е786. И тут же – снова ограниченное пространство и очередная сфера впереди. Но на этот раз туннель не ослепительно белый, а ослепительно жёлтый.

“Интересно, – подумал Михаил, – и куда это меня тащат?” И тут же он как бы взмыл над этой странной дорогой и увидел... хитросплетение того, что сам “Кокон” назвал “магистрали”. Каждая магистраль заканчивалась... В сознание послушно пришло слово “коллектор-распределитель”. А из каждого такого коллектора вело ещё множество магистралей в самых разнообразных направлениях. Странным было то, что при таком количестве они нигде не пересекались.

Ещё через какое-то время он понял, что это – внутреннее движение информации... периферийной информации. Также он понял, что каким-то образом он может влиять на то, что происходит вокруг. По-крайней мере, с получением справочной информации по ходу действия проблем не возникало. Стоило ему подумать о том, что хорошо бы знать – куда несёт его поток, как перед ним из ниоткуда возникла детальная схема всех магистралей на пути его следования. Те, по которым ему предстояло пронестись, выделялись разноцветным миганием. И эта разноцветная лента упиралась в абсолютно почему-то чёрный коллектор с надписью “Центральный Портал”. Когда же он попытался узнать, что это такое, ему незамедлительно пришёл ответ: “В ДОСТУПЕ ОТКАЗАНО”. И снова он смирился. Не оставалось ничего, как разобраться на месте, раз уж его так настойчиво туда тянут.

Ради интереса он решил проверить все информационные потоки, ведущие к тому самому загадочному ЦП, но оказался вынужден признать, что “Кокон” нигде его зря не задерживал и маршрут, предложенный им к следованию, оптимален. А потом к нему пришла шальная идея, которую он тут же и попытался осуществить. Объяснить – зачем? – он вряд ли бы смог. Он попытался сознательно остановить движение. И это ему удалось! И тут же новый диалог в самой глубине сознания:

“Защитные цепи”: Аварийная ситуация на магистрали Е786!

Несанкционированная самостоятельная отмена ограничения интерактивности информационным пакетом! Положение не предусмотренное инструкциями!

Общий запрос действий...

“Кокон”: Принудительно восстановить движение на означенной магистрали. В остальном не ограничивать. Идёт оценка потенциала пакета MK05.

“Защитные цепи”: Принято. Движение принудительно восстановлено.

Когда его снова понесло по туннелю помимо его воли, Михаил понял, что у здешнего хозяина достанет средств пресекать его самодеятельность. И вновь – однотонное движение за мерцанием очередной сферы. Это было интересно и даже очень, но только поначалу. В конечном итоге ему приелось наблюдать одно и то же. И тут он вспомнил, как ему говорили про визуальный интерфейс. И сразу возник новый интерес – станет ли компьютер считаться с его пожеланиями?

Компьютер посчитался, но по-своему. Он устроил Михаилу визуальный интерфейс, но не без доли юмора, отчего “путешественнику” стало отчего-то не по себе. Вместо туннеля Михаил оказался на широкой городской улице, где по дороге не ездили машины, но вот пешеходов, движущихся стройными колоннами в строго заданных направлениях, хватало. По обеим сторонам улицы стояли самые разнообразные здания со светящимися окнами и самыми разнообразными вывесками над каждым входом. Только на вывесках красовалось не “Гастроном”, “Продукты”, “Обувь” или что-нибудь ещё в том же роде, а “DF54HJ”, “VB345ASD”, “567DKLO” и прочая ничего ему не говорящая ерундистика такого же плана. “Что за ерунда?” – подумал он опять и даже остановился, чтобы получше оглядеть окрестности. Но получил чувствительный тычок в спину. Он оглянулся и увидел за собой точно таких же охранников, как на нижних уровнях Центра. Один из них повёл в его сторону стволом и безаппеляционно произнёс: “Двигай давай!!! Стоишь тут, рот раззявил...” От неожиданности Михаил не нашёлся не только что ответить, но даже что подумать. И послушно двинулся вперёд. Конвоиры двумя тенями двинулись за ним. Останавливаться ему отчего-то совершенно расхотелось.

Новый коллектор предстал перед ним в виде огромной городской площади, где куча народу перетасовывалась самым непредсказуемым образом, но, тем не менее, явно в неведомом ему порядке. Его же легко и грациозно вели конвоиры. В один из моментов у него возник соблазн резко броситься в сторону и попытаться удрать по другой улице, а не по той, к которой его вели, но охрана оказалась бдительной и, как только он начал было косить глазом – куда лучше скакнуть, как один из конвоиров многообещающе произнёс: “Щаз как врежу прикладом промеж глаз – дурные мысли мигом поотшибает. Вместе с мозгами”. На этот раз Михаил огрызнулся: “У меня здесь нет мозгов!” На что другой охранник тут же ответил фразой: “А вот в этом, дружок, я бы не был так уверен...”

И опять он подчинился, потому как проверять справедливость последней реплики одного из своих дружелюбных экскурсоводов совсем не собирался.

Позади осталось ещё две “улицы” и ещё две “площади”, когда неожиданная идея снова всплыла в его сознании. И вот, в мгновение ока всё преобразилось... Точнее не всё – “город” и “улица” остались прежними – изменился он сам. В этот раз он представлял из себя мощнейший автомобиль, нечто вроде залихватского “Ламборджини Дьябло”. “Пешеходы” вокруг тоже превратились в “машины”, но поскромнее. Порадовавшись столь удачному стечению обстоятельств, он уже совсем собрался выжать из своего форсированного движка всё, на что тот способен, как сзади, явно через громкоговоритель, донеслось: “Только дёрнешься, умник, – так всундучим -  болтов не соберёшь!” Странно, но он смог “оглянуться”. Трудно было бы себе представить зрелище более идиотское, чем два “Абрамса” с полицейскими мигалками на башнях, однако вот же – извольте любоваться. Михаилу стало настолько смешно, что он поневоле снова принял человеческий, если подобное определение подходило к этому месту, облик.

“Слушай, деятель, – произнёс один из конвоиров, – у меня и так руки чешутся – не искушай меня ради всего интегрального...” Михаил, похохатывая, поднял руки в жесте “сдаюсь” и дальше шёл уже без всяких попыток освободить себя от столь навязчивой заботы, раздумывая при этом над вопросом: “что же не так в последних услышанных им словах?”

Но вот они вышли к изрядных размеров, даже по здешним меркам, зданию, абсолютно чёрному и абсолютно цельнолитому. Ни дверей, ни окон, ничего. Никаких швов, скреп или ещё чего-то в таком же роде. И ещё здание оказалось плотно оцепленным по периметру такими же бронированными хлопцами, как и те, что привели сюда Михаила.

Проведя его через кольцо коллег, конвоиры недвусмысленно повели стволами в сторону здания. “Тебе туда! – Произнёс один из них. – Назад даже не пытайся – пристрелим на месте. Всё, топай.”

И Михаил “потопал”. Благо, его больше никто не сопровождал. Это было хорошо. Плохо было только то, что входа в здание нигде не наблюдалось. Глубоко вздохнув, он начал обход монолита по периметру. Сделав же полный круг и, так и не найдя входа, он вздохнул ещё глубже. Печально поглядев на стоящий поодаль строй вооружённых “людей”, он сел прямо на “асфальт” возле стены здания и саркастически произнёс: “Сезам, откройся!”

Когда перед ним прямо в глухой стене возник парадный вход со стеклянными дверями и надписью “Добро пожаловать!”, он постарался воспринять это как можно более спокойно, однако его чуть ли не истеричный смех ещё долго затухал где-то в далёких недрах “улиц”.

Успокоившись, он встал и по привычке отряхнулся. А потом твёрдым, уверенным шагом пошёл внутрь. Толкнул прозрачные створки и оказался в большом, хорошо освещённом скрытыми от глаз лампами, холле. На этот раз его встретили двое “полицейских”. Форма, дубинки, “бульдоги” на поясе, рации... – обычный набор. Встав у него на пути, они спокойно, но твёрдо потребовали:

- Пароль!

- А чтоб вам пусто было, бездельники! Ну откуда ж я знаю-то?

- Ваше поведение не соответствует принятым здесь правилам, – услышал он в ответ, – просим вас покинуть здание и больше сюда не возвращаться. В противном случае...

И оба “полицейских” выразительно положили руки на “пистолеты”.

“Я ничему не удивляюсь, я ничему не удивляюсь...” – шептал сам себе Михаил, выходя из здания. Как только он вышел, дверь тут же исчезла. Он повернулся к снова ставшей монотонной стене и принципиально произнёс: “Сезам, откройся!” Входить он, конечно, после такого приёма и не собирался, но почему бы не пошутить? Но дверь не появилась. Появилась лишь надпись: “Проваливай, покуда цел!”

“Да чтоб вас всех здесь вирус погрыз!!! – Заорал он по направлению надписи. – Чтоб у тебя все микросхемы погорели!!!” Это он выкрикнул, обращаясь уже непосредственно к “Кокону”. Но и “Кокон” и “здание” его проигнорировали. Тогда он опять сел на “асфальт” и стал размышлять над своей нелёгкой судьбиной. Происходящее, само собой, являлось каким-то хитрым тестом, но вот как его пройти – он не имел ни малейшего представления. Ясно во всём этом только то, что ему нужно во что бы то ни стало попасть в здание.

И тогда он решил ещё раз немного сменить правила. Изображение города вокруг него исчезло, и он оказался сидящим на пыльной просёлочной дороге под столбом с указателями. На указателях значилось: “Наука”, “Искусство”, “Системные Файлы” и прочее. Он встал и, протянув руку, коснулся указателя “Наука”. Тут же остальные указатели исчезли, но вместо них столб “оброс” невероятным количеством новых, а вместо слова “наука” на том, к которому он прикоснулся, высветилось “Назад”. Хмыкнув, он коснулся указателя с надписью “История”. И опять со столбом произошло чудо, а Михаил с интересом стал разглядывать указатели с надписями “Меловой Период”, “Юрский Период”, “Неолит”, “Палеолит”... “Новая История”, “Новейшая История”.  “Н-да, – сказал он сам себе, – здесь бы поплотней поковыряться, но...” И он два раза коснулся указателя с надписью “Назад”. Сейчас ему нужно несколько иное.

“Системные Файлы” послушно оборотились в “Назад”, и Михаил взглядом заскользил по предложенному к просмотру. “Магистрали” – интересно, но не то. “Коллекторы-распределители” – также. “Логические Цепи” – очень интересно, но... “Защитные Цепи”, “Модели Поведения”, “Самообразование”... И вот – то, что нужно – “Центральный Портал”.

Когда он коснулся этого указателя, произошло нечто, чего он не ожидал. Точнее было бы сказать, что он вообще не знал – чего ожидать, – но такого – определённо. Всё вокруг исчезло, и он оказался как-будто подвешенным в пустоте, которая во все стороны от него расчертили светящиеся, мерцающие зелёным нити, пересекавшиеся под прямыми углами, деля пространство на совершенно одинаковые, ничем друг от друга не отличающиеся прозрачные “кубы”. Эти самые “кубы” уходили от него во все стороны в бесконечность, да и он сам висел прямо в центре одного из таких “кубов”.

“Чтоб ты обосрался!” – в который раз незатейливо чертыхнулся Михаил. Ясно, очередное визуальное представление информации, но как с ней работать -  он даже смутных представлений не имел. И тогда он пошёл по самому простому пути – он просто спросил у окружающего пространства: “Что есть “центральный портал?”. Вдали замигал жёлтым один из “кубов” и в следующий момент Михаила с невероятной скоростью швырнуло прямо туда.

Когда он оказался на месте, перед ним вспыхнул из ничего матово светящийся экран, по которому побежали символы: “Центральный Портал – это специальное устройство, обеспечивающее окончательное решение по периферийной информации, предварительно отобранной в коллекторах-распределителях, сообщение между которыми происходит по специализированным “транспортным” магистралям, каждая из которых служит для переноса информации, подходящей для следующего коллектора по конкретно определённым признакам. Предварительный отбор информации производится под жёстким контролем Защитных и Внешних Логических Цепей.  Информация, поступившая в Центральный Портал, окончательно анализируется Внутренними Логическими Цепями, после чего, если доступ получен, отправляется по маршруту в Центральный Процессорный Модуль для последующей работы по вопросам, к которым она имеет непосредственное отношение. В случае отказа информация либо возвращается на доработку во Внешние Логические Цепи, либо консервируется и удаляется в архив”.

Удаляться в архив Михаил не хотел, поэтому сменил запрос – “Как попасть в Центральный Портал?” На это система среагировала тем, что для начала выбросила его из одного “куба” и бросила в мигающий вдали другой. Там его уже ждал экран со словами: “Через парадный вход по запросу “Сезам”. Ответ был лаконичен, полон, но Михаила в силу определённых причин не устраивал. Тогда он расширил запрос: “Альтернативные варианты?”  И снова бегущие символы: “Отсутствуют. Теоритически возможен только проход через единственную магистраль, ведущую в Центральный Портал в обход парадного входа, – магистраль Защитных Цепей. Но в случае обнаружения данными цепями посторонней информации, она немедленно уничтожается.” “Час от часу не легче...” – подумал Михаил, но делать больше ничего не оставалось, как попытаться. Он сделал ещё один запрос: “Как обнаружить вход в магистраль Защитных Цепей возле Центрального Портала?” Ответ на это пришёл какой-то куцый: “Магистраль является <коммуникацией>“.

Сколько он ни пробовал добиться от системы чего-либо более вразумительного -так и не преуспел.  И тогда он решил вернуться.

И снова “город”, снова оцепление поодаль и снова чёрный монолит. Михаил отправился на очередное его исследование. Но, сделав ещё один круг, так ничего и не обнаружил. Было похоже на то, что искать надо не с самого здания. Пойдя на очередной заход, Михаил смотрел уже не на здание, а на то, что вокруг оного. Но вокруг как раз ничего и не наблюдалось. Он уже совсем отчаялся, когда его взгляд упал на неприметно лежащий в стороне канализационный люк.

“Так вот, значит... – он улыбнулся сам себе, – <коммуникации>, вашу маму...”

Люк подался легко. Отвалив его в сторону, Михаил глянул в провал. От самой поверхности вниз, в непроглядную тьму, уходила лестница из металлических скоб. Лезть туда, в темень, ему совершенно не хотелось, но, к сожалению, эта возможность теперь оставалась для него единственной, чтобы попасть в портал. Тряхнув головой, как бы отгоняя от себя все сомнения, Михаил уверенно полез вниз.

Его ноги неожиданно коснулись пола. Отпустив скобы, он взглянул на верх. До смутно виднеющегося вдали светового пятна открытого люка оказалось метров тридцать, не меньше.  А в следующий момент чья-то добрая душа положила люк на место. И Михаил даже догадывался чья. В этот раз он не стал ни ругаться, ни чертыхаться, а просто махнул на всё рукой.

Вокруг стояла абсолютная темнота. Он поднёс руку к глазам, но так и не увидел её. Тогда он попытался нащупать стену, но сделать этого так и не смог. Похоже, лестница, по которой он спустился, кончалась прямо посередине коридора... туннеля... дороги... Он даже не знал – чего. Как не знал и того, где эта самая стена может находиться хотя бы предположительно. А, если отойти от лестницы, то потом её можно просто и не найти. Хотя, даже если он её потом найдёт, – вряд ли его просто так выпустят на поверхность. Да и что там делать? Сюжет хорошо продуман – отступать не то, что некуда, а просто не имеет смысла.

И в нём вскипела злость... Та самая – подсердечная и глубинная, которая, если её на распылять на битьё ни в чём не повинных стен, дверей и мебели, может обратиться в силу и помочь выпутаться даже из весьма затруднительной ситуации. Главное – не позволить ей затопить свой разум. И эта самая злость, в этом сюрреальном месте, дала также сюрреальный результат – Михаил засветился в темноте. Осветилось и пространство вокруг него. Несильно, но вполне достаточно, чтобы видеть пол, потолок и стены в непосредственной близости. Теперь он ясно видел, что находится в коридоре квадратного сечения, убегающем от лестницы в противоположные стороны. “А-а-а-а, гнида!” – Михаил выбрал направление, которое, по идее, вело в сторону Центрального Портала и побежал.

Коридор оказался на поверку не прямым. Выбежав за первый же поворот, Михаил чуть не врезался в идущие от стены до стены лучи, которые можно было сравнить только с лазерными. Ясно – следящая система. Расстояние между лучами вполне подошло бы, чтобы протиснуть через них тело, но только в верхней трети преграды... и как это сделать? – это уже другой вопрос. Михаил, тяжело дыша, с ненавистью смотрел на неожиданно возникшее препятствие. Он ни о чём не думал, но память, подогреваемая злостью, заработала сама. “Прыжок через три обруча”, – шепнула она ему. И он вспомнил.

Давным-давно, когда он был совсем ещё маленьким мальчишкой, он уже ходил на занятия по борьбе. И у них входило в программу подготовки такое упражнение – прыжок через три удалённых друг от друга с интервалом в метр обруча с последующим кувырком и необходимым условием для зачёта – по завершении обязательно оказаться на ногах. В других условиях он может быть и поостерёгся бы и не стал бы искушать судьбу, но злость уже бросила его вперёд. Его тело расплосталось в воздухе, всё такое же послушное, как и прежде, и он, приземлившись уже за лучами, плавно перекатился через спину и оказался на ногах. “Ты меня достал!” – обратился он к “Кокону”, но тот не ответил. Впрочем, Михаил и не ждал. И опять бег по петляющему коридору.

Он миновал уже три следящие системы, когда оказался перед “дверью”. Как ни клокотала в нём злоба, ломиться в неё без раздумий он не стал. Он понял, что эта дверь – вход в Центральный Портал. Только из-под “земли”. И что “под землёй” – это ещё Защитные Цепи. Он внимательно осмотрел дверь и нашёл в ней то, что в других обстоятельствах назвал бы “замочная скважина”. Наклонившись, он постарался рассмотреть через неё как можно больше.

Совсем недалеко от двери оказался небольшой стол, за которым сидел “охранник” и... читал газету. “Какой дурняк...” – подумал Михаил, выпрямился и постарался успокоиться. Здесь нужно действовать уже не так прямолинейно.

Дверь оказалась не запертой и, когда он потянул за ручку – послушно начала открываться. Михаил очень медленно открывал её, пока не образовалась щель, достаточная для того, чтобы протиснуться в неё. Присев на корточки, он аккуратно и, почти не дыша, проскользнул внутрь, не спуская с “охранника” глаз. Медленно и осторожно Михаил двинулся в его сторону...

“Охранник” заметил его, когда было уже слишком поздно. Отбросив газету, он быстрым движением сунул руку за обклад пиджака, но вытащить оружие уже не успел. Одним стремительным прыжком оказавшись рядом, Михаил мощным хуком, вложив в него вес всего своего тела и силу инерции, ударил его под челюсть. С глухим стуком тело упало на пол.

Вытащив у “охранника” оружие, Михаил снял пистолет с предохранителя, передёрнул затвор и, крадучись, двинулся вперёд. Только для того, чтобы упереться в ещё одну дверь, над которой горело: “Верхние Уровни”. Проблема заключалась в том, что дверь была надёжно заперта и даже на первый взгляд производила впечатление нешуточной прочности.  А справа от двери, в стене, был вмонтирован небольшой пульт. Закрытый, но с зелёной кнопкой рядом. Михаил пожал плечами и нажал на кнопку. Она активировала пульт. Открылся небольшой мониторчик, а прямо из-под него выехала небольшая клавиатура. “Ваше Кодовое Имя?” – ненавязчиво появилось на мониторе. В первый момент Михаила посетило огромное искушение разрядить всю обойму прямо в нагло мерцающий мониторчиком пульт, но он взял себя в руки. И хорошая идея тоже не заставила себя ждать.

Когда он вернулся к первой двери, “охранник”, невразумительно мыча, уже пытался подняться на ноги. Долбанув его по затылку рукоятью пистолета, Михаил отвернул ворот пиджака на обмякшем теле и прочёл: “ASD374VB”. “Спасибо, дружок”, – сказал он лежащему на полу телу, после чего, пнув его от избытка чувств ногой, побежал обратно.

Кодовое имя, которое он добыл, оказалось для пульта вполне приемлемым, и дверь с лёгким шипением открылась. Поудобней перехватив оружие, Михаил двинулся вперёд.

Скоро он вышел в лестнице, ведущей наверх. Лестница оказалась полностью металлической – не только несущие элементы, но даже сами ступени. Поэтому он ставил ноги очень тихо и осторожно. И поэтому он услышал звуки шагов сверху задолго до того, как появился собственно тот, кто их производил. Михаил остановился и, прижавшись к стене, стал ждать.

Ноги, живот, грудь, голова... “Охранник” даже не успел заметить его. Мощный ствол в руках оглушительно рявкнул, и противник упал. Уже с разнесённой головой. Крупными прыжками, больше не заботясь о маскировке после такого заявления о своём существовании, Михаил рванулся к лежащему телу, а вокруг уже истошно завывала сирена.

Достав второй пистолет, Михаил также привёл его в боевую готовность и побежал наверх. Всё дальнейшее напоминало какой-то грохочущий кошмар. “Охрана” лезла на него табунами, совсем не думая, похоже, ни о маскировке, ни о самосохранении, и он изничтожал их пачками, стреляя “по-македонски” – с двух рук. При всём при этом, противник напирал на него не только сверху, но и снизу, хотя он мог бы поклясться, что когда он находился внизу, там никого кроме него просто не было. Но особо размышлять над подобными вопросами оказалось некогда.

Когда кончались патроны в одном из пистолетов, он просто выбрасывал его, поднимая следующий с очередного трупа. И медленно, очень медленно подвигался вверх.

Когда ему стало казаться, что этот подъём никогда уже не кончится, и он так и будет – стрелять, стрелять, стрелять, – он вышел таки к двери на самой верхней площадке. Продолжая отстреливаться с одной руки, другой он постарался набрать код. Даже через завывания сирены он услышал: “В доступе отказано!” “Твою мать!!!” – заорал он и сделал с отказным пультом то, что собирался сделать с первым. Если бы Михаил имел время удивляться – он бы удивился – дверь открылась, и он буквально вывалился в холл.

А если бы он имел возможность сосредоточиться на чём либо ином, кроме как не на попытках не дать себя убить, то после первого же своего выстрела он бы услышал:

“Защитные Цепи”: Обнаружен посторонний объект. Предпринимается попытка уничтожения.

“Кокон”: Подтверждаю.

Но он не имел ни времени, ни возможности.

Вывалившись в холл, он оказался на полу и это спасло ему жизнь. Оба “полицейских” уже были тут как тут и сантиментов не разводили – сразу начали стрелять. Покатившись по полу, он тоже открыл огонь.

Если бы в одном из пистолетов не кончились патроны, то возможно он  решил бы эту проблему сразу, но патроны кончились. Поэтому сразу он смог свалить только одного из “стражей порядка”. А в следующий момент пуля уцелевшего “полицая” сильно ударила Михаила в правое плечо. Но и он попал. Уцелевший поначалу “полицейский” схватился за живот, но сделал попытку выпрямиться и продолжить стрельбу. Только вторая пуля – в грудь – окончательно вывела его из строя.

Михаил вскочил. Правая рука повисла безвольной плёткой и по ней обильно побежала кровь. А сзади уже грохотали шаги тех, кто остался по ту сторону двери. И он снова побежал. Так быстро, как только мог. На ходу он успел ещё выбросить единственный оставшийся, но уже почти разряженный пистолет и подхватить один из валяющихся на полу “бульдогов”.

Он бежал по хитросплетению коридоров, совсем не задумываясь над направлением, подчиняясь только наитию. И опять же, если бы он ещё не пребывал весь в горячке боя и не ожидал бы нападения из-за каждого угла, то он услышал бы ещё один диалог, после которого мог бы уже никуда не бежать, а просто спокойно идти пешком. Где-то за гранью сознания прозвучало:

“Защитные Цепи”: Попытка уничтожения постороннего объекта закончена. Объект вышел за пределы досягаемости.

Результат: негативный.

“Кокон”: Принято. Модифицировать Защитные Цепи с учётом полученной информации после её обработки Логическими Цепями. Дальнейший трэкинг объекта отменяется.

“Защитные Цепи”: Принято.

Бесконечные коридоры, повороты, коридоры, повороты... До отупения, до полной потери восприятия происходящего. Сердце набатным колоколом било в груди, лёгкие бросали в топку организма всё новые и новые литры воздуха, но их катастрофически не хватало. Почему-то в виртуальных коридорах стояла жуткая духота. А вполне реальный, как казалось, пот струился по лицу и заливал глаза. Время от времени Михаил стирал его со лба рукавом, но это помогало ненадолго, а скоро рукав промок настолько, что уже не впитывал в себя влагу. Михаил задыхался и бежал всё тяжелее и тяжелее, а за ним, крупными маслянистыми каплями, оставался кровавый след. Странным казалось и то, что он никого не встречал.

Вот и ещё поворот, длинный коридор... А в стене по левую руку – широкая двустворчатая дверь из зеркального стекла. Он прижался к стене спиной и заскользил вдоль неё, стараясь сдерживать дыхание. Когда до двери оставалось метра два, створки разъехались в разные стороны. Сенсоры... Чёрт бы их побрал...

Он замер. Пистолет в вытянутой по направлению к двери руке был готов извергнуть из себя смерть при любом признаке движения. Но... но ничего не происходило. Михаил выждал минуты две, но никаких признаков жизни так и не увидел и не услышал. И тогда он двинулся вперёд. Медленно, очень медленно и осторожно. А когда медлить уже было нельзя, он бросился вперёд и вниз, уходя с линии возможного огня.

Там, за дверью, действительно стояли двое. Но они не стреляли. Они даже не сделали каких-либо попыток достать оружие или каким-либо ещё образом проявить свою враждебность. Они просто стояли и улыбались ему. А за их спинами было то, что Михаил сразу определил для себя, как конечную цель своих мытарств – круглый люк, но такой основательный, что ему позавидовало бы хранилище любого банка.

Медленно Михаил поднялся с пола, держа пистолет наизготовку, но двое по-прежнему не делали никаких попыток вести себя агрессивно. Они, всё так же улыбаясь, поприветствовали его едва заметными кивками. И, только когда он окончательно утвердился на ногах, один из них заговорил:

- Оружие здесь не нужно.

- Вот как... – Михаил криво усмехнулся, – а мне показалось, что здесь оно – в самый раз.

- Нет. Здесь оно уже не нужно.

- И я должен положить пистолет и всё такое? – В его голосе звучала неприкрытая ирония.

- Это было бы желательно. Но можно и обойтись, если вам так удобней и спокойней.

- Да, мне так удобней и спокойней.

На это говоривший с ним только пожал плечами. И продолжил:

- На самом деле всё, что происходило на нижних уровнях и в “холле” – не больше, чем иллюзия. Тщательно смодулированная, но всё же.

- То есть как так?

- Так, что никто на самом деле не умирал.

- Ага. И меня на самом деле никто не пытался шлёпнуть. Так?

- Не совсем. Вы сами выбрали этот путь.

- В смысле?

- Была и альтернативная ветвь сюжета.

- Какая ещё альтернативная ветвь?! – Михаил чувствовал, что теряет инициативу.

- Очень простая и наиболее приемлемая – с охраной в холле, после того, как они потребовали пароль, вы могли просто договориться, и они бы провели вас к нам. Вместо переговоров вы предпочли проверить Защитные Цепи. Ваше право.

- То есть вы хотите сказать, что на самом деле никакого пароля знать и не требовалось?!

- Верно. Но вы не разобрались в ситуации. Это плохо. Но, как бы там ни было, вы здесь.

- И что дальше?

- Дальше мы открываем вход Центрального Портала и вы спокойно проходите туда.

- Я вам не верю. Слишком просто всё у вас получается.

- Я ещё не закончил.

- Ну и...

- Центральный Портал – это только промежуточное звено. Что будет за ним, в случае вашего успеха – нам не известно, это не наша компетенция. Но вот что будет в нём – мы можем вам ответить.

- И что же будет в нём?

- В нём вы встретите Стража.

- Стража? Это кто такой?

- Видите ли... Вам наверное известно... хотя конечно известно, иначе бы вас просто не было здесь... что с недавних пор “Кокон” работает нестабильно?

- Да, это мне известно.

- Хорошо. Так вот, основная проблема в вирусе, поразившем Внутренние Логические Цепи и Процессорный Модуль. Мы не знаем откуда он и как взялся. Точнее будет сказать, что мы о нём вообще ничего не знаем. И, собственно ваша задача – избавить нас всех от этой неприятности.

- И каким же образом?

- Если мы ничего не знаем о недуге, поразившем “Кокон”, то как мы можем знать, как с ним бороться?

- Замечательно.

- Ничего замечательного. Вашей задачей как раз и будет – сориентироваться на местности и действовать согласно обстоятельствам.

- Ну-ну. А всё-таки, может вы мне объясните – почему я?

“Двое у ларца”, как он их уже для себя окрестил, переглянулись и на этот раз заговорил другой, тем же голосом и с теми же интонациями:

- Это очень простой вопрос. У вас потрясающие адаптивные способности. Ваша приспособляемость выходит за рамки ординарной, поэтому вы и здесь. Вы должны приспособиться и... победить.

- Так, понятно... А кто такой Страж и кто такие вы?

- Страж... О нём мы знаем очень мало... Но он решает – кого пропускать, кого нет. К тому же в настоящий момент времени он ещё и уничтожает то, что прорывается время от времени с “той стороны” в ЦП, чтобы это нечто не прорвалось сюда. А мы... Мы здесь как раз на тот случай, если прорвётся. Мы должны будем уничтожить здесь всё.

- Где-то я это уже слышал...

- Не знаю, где вы могли это слышать, но такова наша задача.

- Но ведь тогда погибнете  и вы?

- “Мы” – не больше, чем “программный организм”. Понятие смерти в вашем понимании для нас отсутствует. Зато для нас есть понятие точно исполненного алгоритма.

- Понятно. И что от меня потребуется, чтобы Страж меня пропустил?

- Ответить на вопрос.

- Ага. Если отвечу правильно – пройду. Если нет – он тут же попытается меня ухайдокать. Так?

- К сожалению, это так.

- И я умру... в смысле в реальности?

- Боюсь, что так. Потрясение от смерти “там” будет таким сильным, что и в реальном мире ваши сердце и разум не выдержат. К тому же... в настоящий момент вас в реальном мире попросту не существует.

- Чего? – Михаил почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

- В настоящий момент вы весь, целиком, включая ваше физическое тело, переведены в состояние программного организма. Вынуждены признать, что это не наша “заслуга”. Работы в направлении “полного слияния” велись, но были ещё очень далеки от завершения. То, что произошло с вами и вашими предшественниками – побочный эффект работы вируса. Он контролирует нейросканер.

- Погодите, погодите... И теперь вы предлагаете мне пойти и уничтожить то, что обеспечивает переход туда-обратно?

- Нам понятно ваше беспокойство. Думаю, следует прояснить ситуацию: пока вирус контролирует нейросканер, ваше возвращение в принципе невозможно. Если вы его уничтожете, то с достаточно большой степенью вероятности можно утверждать, что нам удастся вас вернуть в вашу реальность. Вирус контролирует нейросканер, но не контролирует его логи. В настоящий момент мы имеем практически полную картину того, как это работает. В крайнем случае, вам придётся немного подождать, пока мы не отладим процесс, придав ему законченный вид. Как я сказал, работы в этом направлении велись, вирус в данном случае нам только помог. И, повторюсь: в крайнем случае.

- Ну, спасибо на добром слове. Это все приятные новости?

- Да.

- Тогда мой вам ответ: я хочу вернуться. Прямо сейчас.

- Это невозможно. Во-первых, по причине того, что мы вам только что поведали. Во-вторых: при таком подходе не имело никакого смысла идти сюда вообще. – Без всякого выражения ответили ему на это. – Если вы хотите – мы вас отпустим. Прямо сейчас... Но что вы будете делать с обретённой свободой?

- А-а-а, чтоб вас!!! – Михаил со всей силы бросил пистолет об пол. Ему стало совершенно всё-равно – убьют его сейчас или нет. – Можно подумать, у меня имелся выбор... там... Что нужно делать?

На это двое не ответили, а, отвернувшись от него, синхронно повернули рукояти, которые, похоже, управляли запирающими замками. Люк начал медленно открываться...

Смена декораций произошла мгновенно. Михаил сидел на коне, закованный в доспехи, уже без раны на правой руке, в которой и сжимал сейчас обоюдоострый меч. Двое стояли по бокам, тоже закованные в латы, но не верхом, а просто на земле и смотрели вперёд.

А вперёд убегала мощёная булыжником дорога. И упиралась прямо в опущенный подъёмный мост стоящего на высоком холме мрачного замка. Над ним ветер гнал клочья чёрных туч, из которых то и дело вырывались ослепительно яркие молнии. Грохотал гром, завывал ветер... в общем, обстановочка над пейзажем царила ещё та.

- Мне туда? – Михаил мечом указал на замок.

- Да, – ответили ему, – Страж уже ждёт.

Глава 4. Страж.

Михаил вздохнул и, больше ни слова не говоря, хлопнул коня по крупу мечом плашмя. Тот послушно двинулся вперёд. Копыта бодро зацокали по камню. А оставшиеся сзади двое прокричали ему вслед: “Удачи. Постарайся вернуться...”

“Да уж, с вами тут вернёшься... – Недобрые мысли приходили в голову сами собой. – Вот меня угораздило попасть под фанфары...” Но особо поразмышлять на эту тему он не имел времени. Скоро он въехал на мост, ведущий через глубокий ров прямо к распахнутым воротам, и вместо цоканья копыта коня стали издавать глухой гул. А потом и гул закончился, снова сменившись цоканьем, но уже о плиты внутреннего двора.

Резко лязгнув, сзади рухнула сверху наземь кованая решётка, отрезая последний путь к оступлению, и сразу за этим противно заскрежетали механизмы, поднимающие мост. Михаил прибыл на свой личный Рубикон.

Страж сидел на некоем подобии трона прямо посреди внутреннего двора. Вокруг него и, казалось, по всему замку, суетилась разношёрстная живность, напоминающая то ли чертей, то ли горгулий, то ли ещё какую нечисть, а, скорее, всё сразу, но хозяин странного места не обращал на них ни малейшего внимания. Он сидел, слегка подавшись вперёд, его руки локтями опирались на колени, и в них он держал за длинную рукоять меч, упёртый острием в каменную плиту, с широким, отливающим чернотой волнистым лезвием. Одна его рука покоилась на крупном зелёном камне, то ли просто украшающем рукоять, то ли служащем своего рода противовесом, а другая сжимала гарду с левой стороны. Его голова была склонена, и лбом он опирался на ту руку, что покоилась на камне. Черные шипастые доспехи весьма грозного вида, время от времени вспыхивавшие иссиня-вороными отливами от рвущих небо молний, довершали картину.

Михаил подъехал к Стражу почти вплотную. Если бы конь сделал ещё два шага, то упёрся бы мордой прямо в сидящего.

- Ты б его ещё задницей ко мне повернул, чтоб он мне сапоги обделал. – Не поднимая головы произнёс Страж.

- И вам также здрасте... – Сказал на это Михаил.

- Мы оба знаем – зачем ты здесь, так что к чему разводить условности? – Спокойно ответил хозяин замка и, неопределённо поведя плечами, добавил: – Да и для кого здесь быть вежливым?

- А для самого себя не обязательно?

- Тебе от этого станет легче?

- Это вряд ли...

- Так чего тогда веслом по воде стучишь?

На это Михаил не нашёлся, что ответить. Поэтому просто молча спрыгнул с коня. Тут же сбоку, неестественными потешными скачками, к коню приблизилось нечто когтято-зубатое и взяло коня под уздцы. На удивление, конь не шарахнулся, не заржал, а дал спокойно себя увести. И снова заговорил Страж:

- Если бы это происходило в твоей реальности, то можно было бы сказать, что его накормят, напоят, да отпустят обратно.

- Вот как... – Ответил Михаил, внимательно разглядывая всю отирающуюся неподалёку “публику” более чем выразительного вида. – Будем надеяться, что так.

- И до тебя им, к слову, тоже нет дела. – Снова подал голос сидящий на троне, всё также не поднимая головы. – Это наш с тобой разговор.

- На это я тоже надеюсь. Но вид у них какой-то... хищноватый...

- Да-а-ааа... – Протянул Страж. – Но здесь не всегда так было... Когда-то эти стены, – и он опять повёл плечами, отчего задвигались шипы на наплечниках, – украшала позолота, а над ними сияло солнце и в небе никогда не сходила радуга... А здесь, по двору, не по плитам, а по траве и цветам гуляли животные... невиданной красы... А не этот демонический сброд...

- Отчего же так всё переменилось?

- От того, человече, что с другой стороны замка тоже есть ворота, через которые ты пройдёшь, если тебе будет суждено. И через эти ворота повадились к нам шастать незваные гости... А единороги – они хотя и рогатые, но в бою – не больше, чем свежая конина.

Подобное определение для потрясающе красивых лошадей из детских сказок неприятно резануло слух.

- Неужели всё так действительно плохо?

Страж пожал плечами.

- Это смотря с какой стороны посмотреть. Всё бы было плохо, если бы процесс не начался ещё задолго до того как...

- Что за процесс?

- Видишь ли... Этот замок – единственное место, через которое проходит вся информация из твоего мира в этот. А стоит вас, людей, узнать поближе (а у кого, как не у меня была возможность это сделать, если всё шло через меня, мою душу, если так можно выразиться), как желание беззаботно прыгать по лужайкам отпадает напрочь.

- Разве мы так ужасны?

- Разве я так сказал? – Ответил Страж, на этот раз всё-таки подняв голову.

И Михаил, заглянув ему в глаза, замер, как кролик перед удавом. Взгляд хозяина замка оказался холоден, как лёд и пронизывал насквозь. До самого подъёмного моста за спиной. А на самом дне его глаз струилась из ничто в ничто древняя, неизбывная боль по некогда потерянному, чего уже никогда не вернуть... и о чём осталась только светлая память, причиняющая ещё большую боль. Только боль и пустота... и холод... и больше ничего...

Михаил стушевался и отвёл глаза. Странный он, этот Страж. Очень странный. В его лице угадывалась некая теплота и человечность, некогда являвшиеся его естественной частью, но теперь надёжно забытые. Его высокий, широкий лоб мог принадлежать мыслителю, но никак не воину. Однако кожа на нём загрубела, покрылась глубокими морщинами и в паре мест была отмечена застарелыми шрамами. Его глубоко запавшие глаза под мощными надбровными дугами некогда наверняка смотрели на мир гораздо более дружелюбно и открыто. Его густые брови наверняка раньше не были так сурово нахмурены, образуя глубокую складку над переносицей. По его широким, мощным скулам раньше видимо не гуляли желваки. Уголки его губ тоже наверное не были так презрительно опущены вниз, а скорей даже наоборот – смотрели вверх от постоянных улыбок. И его подбородок наверняка раньше так упрямо не выдавался вперёд. Но то было когда-то... Не теперь. И о тех временах можно только догадываться. Теперь это просто Страж.

- Как бы там ни было, – продолжил хозяин замка, – тебе предстоит ответить на один, заданный тебе и только тебе, никому более, вопрос... Готов ли ты?

- Да, я готов. – Ответил Михаил.

- Экая прыть. – По губам Стража скользнуло бледное подобие улыбки. – Но прежде, чем я задам тебе вопрос, ты должен доказать, что достоин быть спрошенным...

Михаил поднял голову вверх и грустно посмотрел на сошедшее с ума небо. После чего спросил:

- Это сражаться опять что ли?

- Да.

Больше они не сказали ни слова. Михаил отошёл от трона, недвусмысленно инкрустированного  черепами, рёбрами и головами чудовищ, и принял боевую стойку, крепко держа меч перед собой обеими руками. Страж встал и молча двинулся к нему.

В полный рост хозяин этих мест не производил особо грозного впечатления. Сам Михаил высоким ростом не отличался, но тот был ещё ниже. И в плечах не то, чтобы атлет-троеборец... Да и двигался легко... Не так, как должен бы двигаться, будучи навороченно-мышцатым. Однако...

Однако первый же нанесённый удар оказался молниеносным, практически без замаха и невероятно для таких габаритов бойца сильным. Защитные рефлексы сработали, как надо. Мышцы так рванули руки вверх, что чуть не повыворачивали суставы... и Михаил успел. Блок получился отменным. Но, несмотря на то, что ему удалось удержать меч, ему пришлось сделать два непроизвольных шага назад. Страж в ответ не сделал никаких попыток “сломать” блок. Вместо этого он дёрнул меч на себя, отчего от скрещенных мечей во все стороны посыпались искры, и при этом повернувшись к Михаилу немного боком, за мгновение выбрал всю длину своего меча от чужого клинка и в следующий момент нанёс колющий удар.

 Чёрная стальная молния метнулась Михаилу в грудь и единственное, что он успел сделать – это отпрыгнуть назад. Но его противник не дал ему возможности хоть немного прийти в себя. Незаметным скользящим движением он снова оказался рядом и тут же три убийственных удара попытались пробить чужую оборону.  Это было почти чудом, но Михаил смог их отбить. И только он собрался ответить, как Страж, закрученный, как казалось, его последним блоком, нанёс с невероятного разворота ещё один страшный удар – сверху и наискосок. И этот удар Михаил тоже смог заблокировать, но его против воли бросило на колени, а запястья прошила резкая, нестерпимая боль. Меч Стража демонстративно скользнул рядом с его горлом, после чего хозяин замка неожиданно отступил, сделав вид, что якобы промахнулся...

Медленно Михаил поднялся с колен. Запястья ныли, но, похоже, их игра ещё не закончена. Он снова взглянул противнику в глаза. И не увидел в них ничего. Теперь там не плескалось даже той затаённой на самой глубине боли, так поразившей его поначалу... Только пустота. Неожиданно он понял, что Стражу на самом деле совершенно всё равно – убьёт он своего противника или нет. Этому чёрному воину абсолютно наплевать на то, что происходит. От него прямо веяло искренним отсутствием интереса к происходящему. Поскольку... поскольку результат известен заранее.

“Ну нет! Ты меня так просто не сломаешь!” Знакомая злость снова накатила на Михаила будоражащей волной. Нет, здесь он не засветился, как в Защитных Цепях, но... Но в глазах Стража неожиданно вспыхнул интерес.

- Надо же... – Спокойно произнёс он. – Волчонок учится рычать...

- Ах ты!

И Михаил бросился вперёд, отчаянно пытаясь его достать. Но так и не достал. Как-то так незаметно получилось, что Страж сам перешёл в атаку и на взведённого злостью испытуемого обрушился шквал ударов. Очень скоро они слились в одну сплошную череду, и Михаил только кое-как успевал отвечать на них, но получалось у него не то, чтобы очень убедительно – перевес был явно на стороне противника. А потом... Потом Страж и вовсе исхитрился оказаться позади и со всего маху наддать мечом плашмя Михаилу пониже спины. Кровь бросилась тому в голову и, глухо зарычав, он кинулся на своего обидчика. На этот раз и у него кое-чего выходило – Страж даже немного отступил, но потом опять пошёл в контр-атаку и снова хитрым приёмом обошёл его. И опять позорный хлопок по заду. Михаил почувствовал, что просто звереет.

На этот раз он позволил ярости полностью затопить себя и удар, что он нанёс, оказался не менее страшен, чем те, которыми награждал его противник. На мгновение ему показалось, что тот уже не успеет защититься, и злое предвкушение вспыхнуло в его душе...

Но противник успел. Мечи встретились в воздухе с оглушительным звоном, снова отчаянно брызнули искры, и ослеплённый ненавистью, уже не желающий ни над чем думать Михаил, попытался “сломать” блок. И у него начало получаться! Меч хозяина замка стал заметно поддаваться под его бешеным натиском...

Но не будь он в бешенстве, он бы заметил, что это удавалось ему только потому, что Страж держал меч одной рукой... А в следующий момент тяжёлая латная перчатка, как будто выстреленная из пушки, ударила Михаила в лицо. И мир померк в его глазах.

Удар оглушил его и бросил наземь. Меч выпал из отказавшихся подчиняться рук и упал рядом. Сколько он пробыл без сознания – он не знал. Но когда он очнулся, Страж всё ещё стоял рядом и абсолютно невыразительным взглядом смотрел мимо него на то, что творят его “подчинённые”. Михаил попытался подняться, но сразу у него получилось только сесть. В голове звенело, а из разбитых носа и губ капала кровь. Изнутри поднялась волна тошноты, но он постарался подавить её. Он должен встать. Он просто должен.

И он встал. Пошатываясь, он поднял с земли меч и снова повернулся к противнику.

- Выспался? – Спросил Страж.

- Да пошёл ты...

И Михаил попытался замахнуться, но его руки стали вдруг такими непослушными... Страж тут же принял оборонительную позицию. Но Михаил не ударил. Постояв несколько мгновений с занесённым над головой мечом, он медленно опустил его вниз. А потом и вовсе бросил на каменные плиты.

- К чему этот фарс? – Произнёс он.

- А-а-а... – Протянул Страж, закинув свой меч на плечо. – Ты всё-таки понял...

Отвернувшись от Михаила, он пошёл к своему трону. Уже садясь в него, он снова заговорил:

- Похоже, Двое были правы...

- В чем?

- В том, что ты соображаешь, но очень медленно.

На этот раз Михаил не испытал ни зла, ни раздражения. Он понял, что Страж на самом деле не издевается, не иронизирует, просто для него это – нормальная манера разговора.

- И что теперь? – Спросил он у Стража, подходя к нему неверной походкой.

- А теперь – самое интересное...

И снова вокруг все исчезло. Они со Стражем оказались стоящими на белом пятне, которое образовывал падающий сверху конус света. А вокруг них уходила в бесконечность тьма. И казалось, что в не поддающейся измерению тьме кроме них и маленького светового пятна больше ничего не существует.

- Готов ли ты отвечать?

- Да.

- Хорошо, слушай внимательно, особо одарённых на второй год не оставляем... Вопрос... – Страж внимательно на него посмотрел и продолжил: – Почему тьма помещается в точке света?

Михаил сразу понял, что конкретного ответа на этот вопрос он попросту не знает, а поле для домыслов, даже на первый взгляд, оказалось стремящимся к бескночености. С таким же успехом Страж мог бы попросить его подобрать с одной попытки пароль символов из пятнадцати для чужого документа.

- Не торопись. – Будто издеваясь сказал Страж. – Иначе судьба-шутница выдаст тебе слишком много свободного времени для размышлений.

На это Михаил только кивнул и погрузился в раздумья.

Он попытался вспомнить и осмыслить всё, что знал о том, что есть тьма и что есть свет. Все известные ему физические и метафизические определения, все когда-то прочитанные теологические и мифологические тексты. Вообще всё то, где об этом упоминалось, даже случайные разговоры. И в конечном итоге, отбросив все сомнения, выдал перл:

- Потому, что пока есть хотя бы точка света – нет тьмы. И только свет, погаснув, порождает тьму.

Страж покачал головой.

- Хороший ход. Но неверный. Мне очень жаль...

И тут же исчез. Исчез и конус света и порождаемое им светлое пятно. Исчез и Михаил. Но не совсем. В абсолютной черноте он увидел... свой мозг... Но настолько большой, как будто либо его увеличили в несколько десятков раз, либо как будто Михаила уменьшили во столько же. Извилины, отросток мозжечка, полушария... И почему-то он мерцал красноватым... Наверное это была пульсация крови, перегоняемой невероятно далёким от реальности и отсутствующим в виртуальности сердцем...

А потом появились они. Мерзкие твари, с неестественно большими головами, состоящие из одних зубов, клыков, когтей и шипов. Воющей ордой они налетели на мозг Михаила и стали рвать его в клочья, утробно ворча и сверкая огненными глазами. Страж всё-таки выпустил порезвиться свой зоопарк.

Дикий, бесконтрольный ужас захлестнул Михаил и на какое-то время полностью парализовал его волю. Но потом... Потом ему почему-то, наверно от соответствующего вида этой мерзости, вспомнились строки некогда прочитанного библейского текста. И его подсознание, в обход его разума, само прошептало вспомнившиеся слова: “Ибо смотри, свет, что в тебе – не есть ли тьма?..”

И всё окончательно исчезло. И налетевшие демоны, и его мозг, и он сам, как самоосознанное Я. Всё растворилось в ничто. И только далеко-далеко, в невероятной дали, прошелестел электрический ветер:

“Центральный Портал”: Ключ принят.

“Кокон”: Подтверждаю.

Глава 5. Город.

На огромной скорости он летел над поверхностью планеты, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь, но ничего достойного внимания, даже отдалённо напоминающего жизнь, там, внизу, не встречалось. А если бы встретилось, даже очень далеко, он бы почувствовал. И ринулся бы туда... А потом, после первого облёта, запомнив место контакта, когда убедился бы, что более подходящих вариантов нет – вернулся бы обратно. А если бы дополнительные варианты присутствовали бы... то что ж... схема известна и проста – оставлять в оперативной памяти только координаты наиболее приемлемого из обнаруженных, анализируя на месте, чтобы не отвлекаться на менее подходящие в последующем.

Поле его поиска огромно по площади – оно охватывает пространства столь значительные, что одного облёта планеты вполне достаточно. Но в этот раз, завершив облёт, он так ничего и не обнаружил. Совершенно ничего. Как, впрочем, и на подавляющем большинстве других планет. Но он не обнаружил здесь даже более-менее упорядоченных перетоков энергии, что весьма странно. Даже планеты, на которых жизни нет и не может быть, и то излучают, поглощают, выбрасывают, видоизменяют энергию. Эта же планета мертва абсолютно. Сама по себе.

Закончив облёт, он остановился в строго заданной точке и стал ждать возврата.

Возврат – это не процесс, это мгновение. Раз – и ты уже в совершенно другом месте. Так произошло и теперь. Просто потому, что иначе произойти и не могло. Только что прямо под ним чернела недружелюбная скальная порода, а вот он уже в прямом коридоре со светящимися приятной синевой стенами. Справа – закрытые переходы, слева – закрытые переходы, а прямо – небольшой зал, у дальней стены которого стоит на массивной треноге пульт с тремя кнопками – зелёной, белой и красной.  Сенсоры заметили его, и над пультом из световых нитей соткался экран, по которому побежали такие знакомые и в то же время незнакомые символы. Однако он знал, что они значат, даже не читая.


Накопитель: DZ24GJ6KBV742

Статус:         ВОЗВРАЩЕН

Миссия:        ВЫПОЛНЕНА (100%)


Среда обитания: НЕПРИГОДНА

Формы жизни: ОТСУТСТВУЮТ

Решение: ГОТОВО

Сектор:    БЕЛЫЙ

Запрос системы:           ИЗУЧЕНИЕ/ПЕРЕХОД

Ответ накопителя:        ПЕРЕХОД

Ответ системы:             ПРИНЯТО

Запрос системы:           ТОЧКА ПЕРЕХОДА

Ответ накопителя:        ПО УМОЛЧАНИЮ

Ответ системы:             ПРИНЯТО

Переход системы в автономный режим

Точка перехода:          ЗВЕЗДА = СОХРАНИТЬ/ПЛАНЕТА = +1

Статус:                        ВЫПОЛНЯЕТСЯ

Он открыл глаза. Взгляд упёрся в белый потолок. Он повернул голову влево – белая стена, вправо – та же картина. Попытался встать... и не смог. Тогда он посмотрел вниз.

Он полусидел-полулежал на широком массивном кресле. Его руки, ноги и туловище были прикованы к этому креслу мощными и очень прочными, даже на первый взгляд, замками. Свободно двигалась только голова. А его тело было облачено в странное, совершенно белое одеяние из материала, более всего напоминающего... напоминающего...

Он вдруг обнаружил, что не может вспомнить. Причём не только название материала, но и вообще всё. Ни кто он такой, ни как здесь оказался, ни почему он здесь оказался... Он не имел ни малейшего представления, кто его оставил здесь в таком виде и зачем им/ему/ей это нужно. Да что говорить, он даже не помнил – должен ли он что-либо вообще помнить. Он не мог сказать – правильно ли всё происходящее или нет. Его память оказалась абсолютно, совершенно пуста.

Он дёрнулся в кресле – никакого эффекта, замки держали надёжно. Попытки же понять – нужно ли ему вообще пытаться освободиться – тоже не дали никакого результата. У него просто не было информации к осмыслению. Никакой. И тогда он стал ждать, хотя и не знал – завершится ли это ожидание, и чем именно оно может завершиться.

Но просто сидеть и ждать оказалось совершенно невмоготу. Его мозг пытался работать, но для того, чтобы мыслить, нужна хоть какая-то информация. А её то как раз и не имелось. Он опять дёрнулся, пытаясь освободиться, но опять безрезультатно.

“Ах ты ж незадача-то какая...” – мелькнуло в голове. Слова... Он помнил слова! И то, что это именно слова, и для чего они нужны. Но затем опять как с разгону в стену – полная экстренная остановка. Его разум забуксовал, пытаясь вслед за первыми воспоминаниями вытащить и ещё что-нибудь, но больше ничего не получилось. И по-прежнему оставалось неизвестно – существовало ли это “что-нибудь” в природе вообще. И от этой неизвестности он стал распаляться. И распалялся всё больше и больше, пока нечто, мелькнувшее в самой глубине его сознания, не уверило его в том, что сидеть в этом кресле он не хочет. А хочет он теперь выбраться и пойти искать ещё даже не ответы, а вопросы.

Он забился в кресле, но преодолеть сопротивления удерживающих его проклятых замков так и не смог. Тогда он откинул голову назад и постарался успокоиться, глядя в потолок. И вот, когда в нём не осталось ничего лишнего, кроме вполне конкретного, но уже очищенного от эмоций желания сломать гадские железяки, перед его глазами, прямо в воздухе, возникли небольшие, но вполне удобочитаемые жёлтые светящиеся буквы:

WW: Time-delayed system activation. Executed.

WW: Activate now serving amplifyers?       Yes|No

Он замер от неожиданности. “Чего?” – спросил он неведомо у кого. В ответ на это замелькали строки:

WW: Russian language detected.

WW: Transition…

БВ: Активировать сервоусилители?     Да|Нет

На удивление, проблем с чтением не возникло. Он не понял, правда, что такое “серво-” , но что такое “усилители” – понял однозначно, как и слово “активировать”. “Ну да...”, – про себя произнёс он. Слово “Да” в строке замигало и вся надпись тут же погасла. “Ну и что?” – опять спросил он у пустоты. Ответа не последовало. Он какое-то время ещё подождал, но ничего больше не происходило. И тогда он сделал ещё одну попытку освободиться...

Зажимы порвались, как бумага, и он встал. Повернулся к креслу и заинтересованно посмотрел на раскуроченный металл. “Это ж ни фига себе...” – подумал он. Его одёжка определённо начинала ему нравиться. Он поднял к глазам облитые белым руки и внимательно их осмотрел. Ни следа, ни царапины не осталось на белоснежных предплечьях – прочность материала поистине поражала. И он бы поразился, если бы ему было с чем сравнивать. Но память по-прежнему предательски молчала, поэтому он воспринял увиденное, как само собой разумеющееся.

“Интересно, – подумал он, – на что этот прикид ещё способен и что это вообще такое?”

И опять перед глазами буквы:

БВ: Вывести справочный материал на внутренний монитор?

Да|Нет

Разумеется, он дал утвердительный ответ. Слева перед его глазами возникло изображение того, что на нём надето. Изображение носило “каркасный” характер и медленно прокручивалось вокруг своей оси. Только посмотрев на него, он узнал, что оказывается на нём надет ещё и шлем. Тот так идеально сидел и был настолько прозрачен, что он его и не чувствовал. Только позже, сняв его, и, взглянув на него со стороны, он узнал, что на самом деле шлем вовсе не прозрачен. А всё дело в совершенстве передаваемой на внутреннюю поверхность картинки. И на этой самой поверхности и отображалась вся выводимая информация. С правой стороны, рядом с изображением, побежали строки, в совершенстве приспосабливаясь под его скорость чтения:

БВ: “БВ” – аббревиатура. Полное название: “Белый Воин”. Индивидуальное биотехнологичное средство для помощи в решении тактических задач боевой единицей (носителем) в условиях ядерной зимы и восстанавливающейся видимости. Является логическим продолжением предыдущего образца “Ночной Призрак”, разработанного в своё время для решения тактических задач в условиях ядерной зимы, но при условии практически полного отсутствия естественного освещения (ядерная ночь). “Белый Воин” намного легче, прочней и эргономичней “Ночного Призрака”, а внутренние энергоносители позволяют накапливать в три раза больше энергии, необходимой для обеспечения жизнедеятельности и решения поставленных задач. Также улучшена внутренняя система регенерации.

Внешнее покрытие “Белого Воина” выполнено из материала-“хамелеона”. В условиях дневного освещения и на снегу – оно белое. Но чем меньше освещения, тем больше света оно начинает поглощать. Таким образом, в ночных условиях “Белый Воин” становится чёрным для повышения маскирующих качеств.

Помимо этой пассивной маскировки, “БВ” оснащен также и активными системами подавления различного рода сканеров. Он не излучает тепла, гасит все производимые шумы и отсекает все частоты всех возможных радиопеленгаторов и радарных установок. Ко всему прочему, впервые на нём применена экспериментальная система преломления световых лучей “Призма”. К сожалению, она ещё не прошла обкатки в боевых условиях и может давать непредвиденные сбои. Тем не менее, она достаточно  функциональна и позволяет носителю практически полностью сливаться с окружающей средой.

“БВ” оснащён самыми разнообразными системами обнаружения, слежения и синхронизирования прицельного огня. В первую очередь – это система передачи изображения окружающего пространства непосредственно на внутреннюю поверхность шлема. При этом “считывание” информации осуществляется через специальные визосканеры, расположенные по всей окружности шлема, что позволяет носителю получать полностью круговой обзор. В обычных же условиях изображение выводится под привычным углом зрения. Также угол обзора может регулироваться в зависимости от потребности самим носителем. Использование визосканеров впервые позволило избежать необходимости делать смотровые щитки, являвшиеся единственным слабым местом в “Ночном Призраке”.

В дополнение к этому “БВ” оснащён системами ночного видения двух образцов: “Линза” (работает на усиление слабого освещения) и “Малахит” – полнофункциональная система построения изображения на основе получаемой информации при максимально повышенной чувствительности визосканеров.

Эти системы дополнены и визором “Гефест” (сканером, работающим одинаково эффективно и в инфракрасном и в ультрафиолетовом диапазонах), который, в свою очередь, поддерживается системой ультразвукового “видения” – эхопеленгатором “Летучая Мышь”.  “Гефест” и “Летучая Мышь” позволяют носителю видеть даже сквозь посторонние объекты (стены, холмы и пр.), что является немаловажным моментом при решении тактических задач в условиях сложного рельефа или искусственного ландшафта (здания, укрепления, коммуникации). Эти системы также поддерживают “ручную” регулировку, что немаловажно, если носитель хочет снизить вероятность своего обнаружения противником по излучениям внутренних систем. “БВ”, как уже было сказано, экранирует собственные излучения, но на близком расстоянии к достаточно мощному сканеру вероятность обнаружения сильно возрастает.

Системы “Линза”, “Малахит”, “Гефест” и “Летучая Мышь” ко всему прочему могут использоваться и в разных комбинациях, в том числе и при построении “обычного” изображения, для получения более чёткой и детальной картинки. При использовании с активными визосканерами могут обеспечить “очистку” изображения при условии затруднённой видимости. При этом все означенные системы работают через визопроцессор, который позволяет носителю получать вполне качественное, привычное изображение независимо от того, какая система активирована, тем самым избавляя от лишних проблем в восприятии, что значительно повышает его рефлекторную эффективность.

Также на “БВ” установлена хорошо зарекомендовавшая себя во время “Войны за Свет” система сканирования электрических излучений “Вий”, позволяющая обнаруживать энергосистемы противника на достаточно большом расстоянии и, помимо этого, обеспечивающая возможность удалённого доступа к чужим неэкранированным информационным сетям и ресурсам в обход всех возможных программных защит (паролей, переадресаций, идентификаторов, сетевых псевдоанонимайзеров и т.д.). Что позволяет носителю, к примеру, открывать различные двери, на которых используется электрический привод открытия/закрытия и делать это даже на значительном расстоянии (если не экранирована). При этом наличие в двери сложных замков (сканирующих сетчатку глаза, отпечатки пальцев или ладони; требующих введения кода или специальной карты-ключа) роли не играет.

Визопроцессор “Белого Воина”  также поддерживает функцию синхронизации прицельного огня. Носителю достаточно задать цель (или цели) и визопроцессор сам будет осуществлять её (их) дальнейшее отслеживание, подавая при этом все необходимые команды на сервоприводы, которые, в свою очередь, будут производить все требуемые манипуляции с руками и телом носителя. От носителя требуется только иметь в  руках оружие, распределить приоритеты поражения (в случае, если цель не одна) и не сопротивляться во избежание переломов и растяжений при работе сервоприводов.

Сервоприводы – это искусственные мышцы, которые также называются сервоусилителями. Время реакции сервопривода на сигналы головного мозга носителя удалось довести до времени реакции обыкновенных мышц, то есть практически полностью исключить те задержки в выполнении действий с их использованием, которые доставляли много неудобств в ранних моделях бронекостюмов, оснащённых подобным немаловажным биотехническим дополнением. Активные сервоусилители повышают физическую силу носителя в 20-25 раз, в зависимости от его индивидуальных данных. Последняя модификация имеет только один известный недостаток: потребляет очень много энергии. При условии постоянной максимальной нагрузки на сервоприводы, энергии в энергоносителях хватит не более, чем на 30 минут, после чего потребуется их полная перезарядка. На которую, при условии отсутствия внешней подзарядки, потребуется от 4 до 6 суток.

Внутренняя же подзарядка осуществляется через преобразование любых видов энергий: тепла тела носителя, солнечного света, радиационного излучения... “БВ” поглощает даже излучения вражеских систем обнаружения. Но основным условием скорейшей самоперезарядки является движение. Сервоприводы не только расходуют энергию, но, будучи отключенными, способны и вырабатывать её по принципу динамо-машины, только на субатомном уровне.

Ко всему прочему “БВ” оснащён ещё и т.н. ГР-стабилизаторами. ГР-стабилизаторы – это вмонтированные в разные участки корпуса гравитационные преобразователи. Они позволяют носителю совершать прыжки до 15 метров как в длину, так и в высоту, и падать без какого-либо ущерба для здоровья с высоты свыше 50 метров. Но основная их функция – это сохранение равновесия, если носитель под воздействием каких-либо внешних причин его теряет. При этом по необходимости они могут осуществлять и “облегчение” носителя, который с их помощью может даже ходить по воде, которая хоть и весьма редко, но ещё встречается в жидком виде. Также они способны гасить кинетическую энергию попаданий крупнокалиберных снарядов, с которыми внешняя, материальная броня могла бы не справиться.

Таким образом, ГР-стабилизаторы являются, помимо своей основной функции, ещё и комплексной частью энергетической брони “Белого Воина”, объединяющей в себе три подсистемы под общим названием “Щит”.

Примечание 1: Активные ГР-стабилизаторы также, как и сервоприводы, поглощают очень много энергии.

Примечание 2: По желанию носителя информация о текущем состоянии (заряде) энергоносителей может выводиться на внутренний экран как в графической, так и в цифровой (количественной или процентной) форме. Либо в комбинированном варианте.

Вторая подсистема, входящая в состав “Щита”, называется “Антигон” и предназначена для защиты от всех известных видов плазменного оружия. Попадая в поле действия “Антигона”, плазма мгновенно меняет все свои физические характеристики до обратных, тем самым становясь совершенно не опасной для обычной брони.

Третья система называется “Стена” и предназначена для защиты от импульсно-торсионного оружия.  Принцип работы данного вида оружия основан, как известно, на том, что мощный пучок разрушительной энергии “упакован” в оболочку из удерживающих его полей, которая при попадании в цель меняет свои свойства и выступает уже в роли детонатора для внутреннего заряда, который и взрывается с огромной разрушительной силой. “Стена”, являясь объектом нематериальным, всё же весьма успешно симулирует цель, отчего взрыв внутреннего заряда осуществляется с существенным недолётом, не причиняя носителю никакого вреда.

Обычная же, материальная броня, выполнена на основе многослойного полимера, способного структурно осуществлять погашение кинетической энергии снарядов, потенциально несущих угрозу жизни и здоровью носителя. При этом она очень эргономична и совершенно не стесняет движений. Также она оснащена тактильными датчиками, позволяющими носителю получать информацию из окружающиего мира и посредством осязания. Также эти датчики производят и самостоятельное считывание информации, определяя температуру воздуха и поверхностей, скорость и направление ветра, влажность, состав воздуха и прочее. По желанию носитель может получить эти данные в любой момент.

Также носителю не следует удивляться, если он попытается снять шлем, но не сможет этого сделать. Скорей всего это будет означать, что шлем заблокирован системой по какой-либо причине (вредные примеси в воздухе, повышенный уровень радиации и т.п.). Носителю достаточно будет запросить систему о причине, и она будет ему предоставлена.

Помимо всего прочего, “БВ” оснащён также значительным запасом автоматически вкалываемых в шею носителю обезболивающих, стимулирующих и питательных веществ, что вместе с запасом воды в компактном спинном танке позволяет носителю обходиться без еды в течении 1,5-2 недель, будучи предельно активным. А внутренняя, контактирующая с телом, поверхность брони пропитана раствором-антисептиком и раствором-регенератором. При получении ранения растворы активируются от попавшей на них крови.  Раствор-антисептик обеззараживает рану, а раствор-регенератор “связывает” её и в 16-18 раз ускоряет процесс её заживления.

Разумеется, “БВ” оснащён и системой утилизации естественных отходов.

Связь с командованием и получение всей необходимой развединформации, а также получение и корректировка текущих задач осуществляется через внутренний импульсный гиперпространственный приёмопередатчик. Радиус его действия – 100 км. За пределами этой зоны носителю придётся искать любые гиперпространственные подстанции для обмена информацией. Даже инактивные. “Белому Воину” вполне достаточно только одной антенны – энергообеспечение он может осуществить на своих запасах.

И помните: “Белый Воин” – это воин-одиночка. И надеяться вам придётся только на себя. Удачного дня.

Дополнение: для активации/деактивации систем не обязательно отдавать конкретные мысленные приказы. Достаточно просто пожелать.

“Белый Воин” желает своему носителю счастливой охоты.

Вывести полные специализированные технические               характеристики систем по выбору?

Да|Нет

Проводить ознакомление со специализированными теххарактеристиками он не захотел, сильно подозревая, что всё-равно ни бельмеса в них не поймёт. Зато захотел тут же испытать кое-что из того, о чём ему только что так увлекательно рассказывали.

Первым делом он поводил в разные стороны руками, понаклонялся в разные стороны и поприседал. Потом попробовал нанести удар по воображаемому противнику. Даже он сам не заметил удара, там молниеносно выстрелила его рука. “Отлично!” – подумал он и ударил ногой. Удар получился не менее впечатляющим.

А потом он выключил сервоусилители. И сразу почувствовал вес “Белого Воина”. Тот, хотя его и облегчили максимально, весил всё же изрядно. Пробежать в нём километров пять без помощи искусственных мышц представлялось весьма трудной задачей. Он снова повторил все телодвижения, что только что делал с включенными приводами и заметил, что двигается явно медленней. Быстро, так быстро, как возможно двигался бы без “БВ”, но...

Потом ему пришло в голову испытать ГР-стабилизаторы. Он не придумал ничего лучше, как просто попытаться упасть на пол, но желая при этом сохранить равновесие. Следующие пять минут он только и делал, что всеми возможными способами пытался растянуться на полу, но стабилизаторы каждый раз послушно и плавно ставили его обратно. Его это чертовски забавляло. Но и эта забава ему прискучила. Тогда он вспомнил о прыжках...

Его выстрелило вверх, как гранату из миномёта и, когда он снова оказался на полу, он отчётливо понял, что если бы не шлем, его голову сейчас просто размазало бы в блин по потолку. “Однако... поаккуратней надо бы...” – сказал он сам себе и отключил стабилизаторы от греха подальше.

Он по очереди испытал также все системы получения визуальной информации из окружающего пространства. Те работали идеально. Настолько идеально, что он увидел даже дверь в помещение, в котором он находился, тщательно замаскированную под одну из стенных панелей. Увеличив чувствительность визосканеров, он увидел и то, что за дверью...

А за дверью уходила в обе стороны целая улица, только вместо неба над ней нависал светящийся потолок. Увидел он и то, что его дверь – всего лишь одна из рядов бесчисленных дверей, в несколько этажей проходящих вдоль этой странной улицы. И от одной стены-“дома” до другой высоко в воздухе тянулись переходные мостки.

И ещё там оказались люди. Множество людей перемещающихся во все стороны без какой-либо видимой системы. Само собой, у него возникло желание выйти и рассмотреть всё это дело поближе через визоры “реального” изображения.

Только вот дверь открываться отказалась напрочь. То, что в ней использован электропривод открытия/закрытия он понял сразу. Как и то, что этот самый привод надёжно экранирован от слишком умных индивидов, страдающих полной амнезией. Он попробовал воздействовать непосредственно на механическую часть замка, но вынужден был признаться себе, что способностей к телекинезу “БВ” ему как бы и не обещал. Но он очень хотел выйти.

Неожиданно в его голове как будто открылась некая створка в некое пространство, хранящее его воспоминания...

Он стоит у двери, дергая за ручку, но дверь не открывается. Он поднимает голову и смотрит на прилепленный “скотчем” лист бумаги, на котором крупными чёрными буквами написано: “Спортзал работает с 10:00 до 22:00. Администрация.” Он пожимает плечами и оборачивается. За ним, заглядывая ему через плечо, стоит человек, которого он точно знает, но не помнит его имени. Человек говорит: “Не, ну совсем освинели! Как же мы туда попадём-то? Ключ-то наверное Андрюха уволок...” “Ну, – отвечает он человеку, – кто уволок, тот и замок делать будет... А ну-ка, посторонись...”

Воспоминания кончились также неожиданно, как и начались, но на текущий момент времени их оказалось совершенно достаточно. Его лицо под шлемом расплылось в нехорошей улыбке.

Он отошёл к противоположной стене, включил сервоусилители и взял хороший разгон. За мгновение до удара он на полную мощность активировал ГР-стабилизаторы, отдав им единственный мысленный приказ: “Вперёд!” А потом он всей совокупной дурью мышц и систем ударил в дверь.

Её вынесло до середины отнюдь не узкой улицы вместе со всеми хитрыми замками, обрывками проводов и кусками стояка. Оставалось только удивляться тому, что несмотря на царящую на улице многолюдность, никого не покалечило и не убило. Да и он сам по инерции вылетел далеко вперёд. И, если дверью никого не зацепило, то он кого-то тихо ойкнувшего сшиб.

Остальные шарахнулись от него в разные стороны, завыла сирена, кто-то заголосил, короче говоря, начался форменный бардак. Он, конечно, отдавал себе отчёт в том, что  явно сделал нечто асоциальное, но чтоб сразу сирена выла? Буквально в считанные мгновения всё пространство в пределах видимости опустело, и он остался на улице один. Скорость, с какой исчезло в неведомых ему норах местное народонаселение, поистине поражала. Но долго поражаться ему не дали. Возникло не идентифицированное им некое неприятное чувство.

Из-за ближайшего поворота шустро вылетели два неведомых агрегата на гусеничном ходу. Формой, да и размерами, они отдалённо напоминали людей, вот только вместо ног у них оказалось по гусеничной платформе, вместо рук – явно что-то мощное и стрелючее, а голов, как таковых не наблюдалось вообще – только небольшой выступ-шишка прямо на “теле”. Ему стало интересно, что ж это за напасть такая, и по внутреннему монитору послушно побежали символы рядом с уже привычным каркасным изображением.

БВ: Киборг класса “Люцифер”. Экспериментальная модель, так и не пошедшая в серию – слишком ресурсоёмкое производство при минимальной эффективности. Во время боевых испытаний показали себя слишком уязвимыми и неповоротливыми, в результате чего пришлось отказаться в конструировании боевых систем с AI от тупиковой эстетической идеи человекоподобия ради повышения боевых характеристик, в том числе и выживаемости, последующих моделей. Во время “Войны за Свет” выпущенные на тот момент экземпляры использовались только для выполнения отвлекающих манёвров и в качестве “пушечного мяса”. После войны уцелевшие модели используются в Городе Надежды в качестве Патрульных Порядка.

Привод: гусеничный, позволяет развивать скорость до 35 км/ч.

Энергоносители: класса “Реактор”, обеспечивают данного киборга энергией на 45 минут интенсивного боя.

Броня: “Панцирь” – полимерная. Со структурным погашением кинетической энергии.

Энергощит: отсутствует.

Вооружение: два плазменных излучателя средней мощности “Жало-2″ . (“Антигон” активирован по умолчанию).

AI: на чипсете “SelfCom”. Первичная модификация. Обеспечивает самонавигацию, самостоятельное принятие тактических решений, высокую скорость реакции. Также поддерживает речевые функции с использованием несложного, базового лексикона.

Резюме: несмотря на грозное название, угрозы для носителя не представляет.

Ему очень хотелось верить в то, что катящиеся на него агрегаты действительно не представляют для него угрозы, но, глядя, как слаженно они сманеврировали, пытаясь взять его в захват, он в этом сильно усомнился. Один из киборгов сбавил скорость и двигался прямо на него, а другой, наоборот разогнавшись, стал обходить, заходя с тыла. А чёрные жерла излучателей смотрели прямо на него.

Он немного развернулся и стал подвигаться назад к стене, лишая второго “Люцифера” возможности подойти со спины, но киборги тактики не сменили. Просто теперь они заходили с разных флангов, что тоже было не очень-то удобно. Особенно если вспомнить, что оружия у него не имелось никакого. В голове лихорадочно закрутились мысли в попытках найти выход из создавшегося положения. И вот, когда он уже почти решился на радикальные шаги, уповая на эффективность “Антигона”, киборги неожиданно остановились. А в следующий момент один из них заговорил:

- Нам приказано доставить объект в Совет Города. Следуйте за нами.

- А если я откажусь? – Спросил он, хотя и не знал – зачем бы ему это нужно было.

- Тогда мы применим силу. – Тут же среагировал киборг.

- Вот как? – Ответил он на это и пошёл ва-банк: – Но ты ведь не хуже меня знаешь, железяка, что вам со мной не справиться...

Киборг замер. Было похоже, что в его схемах идёт интенсивное осмысление создавшегося положения. Наконец он произнёс:

- Вероятно. Ты побеждаешь нас, но приходят другие. Много. Сильные. Тебе не справиться со всеми. Сопротивление не имеет смысла.

На это он не нашёл, что и ответить. Как не нашёл и причин для того, чтобы упираться. Поэтому только согласно кивнул и сказал:

- Ведите.

Сирена тут же смолкла, а “Люциферы” тут же перегруппировались и повели его в одном им ведомом направлении по улицам, переулкам, переходам, мостам... Один из них катился прямо перед ним, указывая направление, а другой тихо тумкал траками гусениц в покрытие “пола” позади. Он непроизвольно сцепил руки за спиной, тут же начав походить на конвоируемого арестанта, но он этого не знал, поскольку знал он только то, что стало ему известно с того момента, как он открыл глаза.

Постепенно на улицах стали попадаться люди, но они торопливо освобождали дорогу, стоило их троице появиться в пределах видимости. И так они и шли в полном молчании, провожаемые испуганными взглядами жителей этого непонятного города.

Когда они подошли к огромному лифту-платформе, у него почему-то возникло странное чувство дежа-вю. Ему показалось, что все эти переходы, коридоры, улицы и, тем более, лифты ему смутно знакомы. Но задавать вопросы своему “почётному эскорту” он не стал.

Долго ли, коротко ли они шли, но оказались они где-то совсем далеко от того места, где он очнулся. Как по горизонтали, так и по вертикали. Он ещё немного удивился тяге местных жителей зарываться так глубоко в землю. А то, что они глубоко под землёй, явствовало хотя бы из того, что они сменили уже три лифта и те каждый раз везли их вниз. Но вот они оказались в узком длинном коридоре с зеркальными стенами, от вида которого дежа-вю вспыхнуло в нём с новой силой. Киборги остановились.

- Иди. – Сказал один из них, не понять какой. То ли тот, что говорил с ним с самого начала, то ли другой. Впрочем, это не имело никакого значения.

И он пошёл. Каждый момент ожидая сзади тихого шипения плазмы. Но никто не стал в него стрелять. Когда он дошёл почти до самого конца коридора, перед ним отъехала в сторону стена, и он вышел не то, что на улицу, а на широченный проспект. Сзади захлопнулась дверь, отрезав выход, а он тут же оказался в кольце... На этот раз желающих его сопроводить оказалось целых шесть штук.

Больше всего они походили на небольшие танки, вот только он не помнил, что такое танк, и поэтому никаких ассоциаций в его мозгу не возникло. Очень широкие, с очень широкими гусеницами, но при этом такие приземистые, что вместе с орудийной башней были едва-едва выше колена. Они держали его под прицелом своих орудий. На трёх из шести стояли, как он понял, уже знакомые ему плазменные излучатели, только не по два, а по одному и калибром явно побольше, а на трёх других ещё незнакомое ему оружие – прозрачный ствол, в котором переплетались серебристые металлические спирали и, прямо по центру ствола, тонкий чёрный стержень на всю его длину.

“Белый Воин” не заставил себя долго ждать и снова стал сыпать информацией:

БВ: Киборг класса “Скорпион”. Серийная модель. Самая эффективная из существующих, а потому и самая массовая. Во время “Войны за Свет” использовались в мощных ударных соединениях, зарекомендовав себя с лучшей стороны. После войны используются для охраны Дома Совета и патрулирования Периметра, что уже само по себе является доказательством их заслуг. Единственное слабое место – очень ограниченный ресурс энергоносителей. В условиях интенсивного боя его хватает на 15 минут, но большего, как правило, и не требуется. Энергоресурсом пожертвовали ради того, чтобы в как можно меньший объём вместить как можно больше оборудования. Поэтому в зоны боевых действий “Скорпионы” доставляются либо наземными транспортными платформами “Черепаха” (200 посадочных мест), либо воздушными вертикального взлёта “Кондор” (50 посадочных мест).

Привод: гусеничный. Широкие гусеницы и широкая же база делают их очень проходимыми, а форсированный двигатель позволяет им разгоняться до 85 км/ч.

Энергоносители: Класса “Реактор-Мини”. Как уже было сказано, обеспечивают данного киборга энергией на 15 минут интенсивного боя.

Броня: “Скорлупа”. Полимерная. Со структурным погашением кинетической энергии.

Энергощит: “Сполох”. Обеспечивает им хорошую защиту от плазменного оружия и посредственную от торсионно-импульсного.

Вооружение: Комплектуются как мощными плазменными излучателями “Жало-Игла”, так и торсионно-импульсными пушками “Таран”. (“Щит” активирован по умолчанию).

AI: На чипсете “SelfCom-SM”. Модификация третьего разряда. Обеспечивает самонавигацию, самостоятельное принятие тактических решений, высокую скорость реакции, идеальное взаимодействие во время выполнения совместных задач. Также поддерживает речевые функции с использованием несложного, базового лексикона.

Резюме: В количестве, превышающем 4 экземпляра, представляют для накопителя серьёзную угрозу.

“Вот как... – Подумал он, – А вас здесь, ребятки, побольше будет...”

- Следуй за нами. – Сказал один из киборгов.

Он не стал возражать и молча пошёл в окружении “Скорпионов” туда, куда они его вели. Там, где они проходили, тоже были люди, и они тоже уступали дорогу, но в их глазах не читалось страха, а только интерес. Но не взаимный. Поскольку для него гораздо больший интерес представляло то, что ему говорил “БВ”...

Носитель: Выдержит ли “Щит” попадания ИТ-оружия?

БВ: Нет.

Носитель: Причина?

БВ: “Стена”, для обеспечения максимально эффективной защиты, выставляется на расстоянии минимум 10 метров от носителя. “Скорпионы” сейчас в “мёртвой” зоне её действия. Попадания будут прямыми. Обычная броня их не выдержит. Возможно, они окажутся и не фатальными, но ранения будут серьёзными. И второго залпа носителю точно не пережить.

Носитель: Каков радиус взрыва от данной модели ИТ-оружия?

БВ: 5 метров абсолютного поражения.

Носитель: Вот ближайший “Скорпион” находится в зоне поражения. Разве он шмальнёт?

БВ: Базы данных не содержат в себе слова “шмальнёт”. Ближайший аналог по написанию – “small net”, но смысловая нагрузка явно иная и больше отвечает слову “выстрелит”, “откроет огонь”. Принять это значение? Да|Нет?

Носитель: Да.

БВ: Принято.

БВ: Да. “Скорпионы” открывают огонь, даже находясь в зоне поражения собственных орудий. Первые модели, оснащаемые “Тараном” имели ограничение на его применение – они не стреляли, если возникала угроза их собственного повреждения. Но после того, как в боях за московские подземные коммуникации из-за этого ограничения потеряли две ударных группы, его сняли с программного обеспечения “Скорпионов” патчем “Камикадзе”. Теперь они открывают огонь в любом случае.

Носитель: Твою мать!

БВ: У меня нет матери. Я был создан...

Носитель: Заглохни!

БВ: Принято.

Но закончилось и путешествие в окружении “Скорпионов”. Они дали ему указание войти в очередной лифт, после чего тот тронулся, а киборги, на удивление, остались снаружи. От этого он испытал огромное облегчение.

После довольно продолжительной поездки что-то вне пределов лифта глухо щёлкнуло и его массивные двери открылись. Там, куда он прибыл на этот раз, его тоже ждали. Когда он увидел, что это человек, причём один, он вздохнул с облегчением, даже несмотря на то, что человек был вооружён. Лицо человека было очень бледным, ничего не выражающим и каким-то заострённым, как будто он долго голодал, но широченные плечи говорили скорее об обратном.

- Тебя хочет видеть Совет Старейшин. Я провожу. Надеюсь ты не будешь возражать, если я пойду сзади? Я буду говорить – куда идти.

- Не буду. – Ответил он и тут же спросил: – А кто такие Старейшины?

- Там тебе всё объяснят. Иди вперёд.

И он пошёл. На этот раз неожиданно снова очнулся “Белый Воин”.

БВ: Имплантоид пятого поколения. Самое совершенное творение современных технологий. Собираются на базе погибших солдат-людей путём вживления в тела кибернетических имплантантов. После чего проводится процедура биомеханического оживления и погибший боец снова готов встать в строй и сражаться. Предыдущие модели были не столь совершенны в плане внешнего вида, но постепенно имплантанты прошли целый ряд усовершенствований, в результате которых стало возможным вживлять их так, чтобы они не портили человеческого облика. Каждый имплантоид несёт в себе целый набор биокибернетических усовершенствований, по своему составу примерно соответствующих техническим возможностям “Белого Воина”. Разница только в том, что носитель несёт все оборудование <на> себе, а имплантоид <в> себе. Ради этого пришлось пожертвовать некоторыми внутренними органами, которые с успехом заменяют их искуссвенные аналоги. Питание же биологических тканей (количество которых сведено к минимуму, необходимому для поддержания жизнедеятельности головного мозга) осуществляется через внутривенные инъекции, так как пищеварительная система удаляется в первую очередь в виду своего большого объёма. Сила и выживаемость имплантоидов повышены до максимума, а человеческий мозг позволяет им быть самыми совершенными бойцами на поле боя. Это боевая элита нового мира. Правда, очень немногочисленная в виду того, что после сражения с применением современного оружия достаточно трудно найти хорошо сохранившееся тело.

Имеют только один существенный недостаток: психически нестабильны. Даже операция по очистке памяти не в состоянии освободить их от воспоминаний о пережитой смерти. Поэтому используются они только во время очень сложных и ответственных операций. Яркий пример: битва за базу “Хо-Джоу” Азиатской коалиции, где взвод имплантоидов нейтрализовал полуторатысячный гарнизон.

Резюме: В случае конфронтации представляют <самую> серьёзную угрозу для носителя.

Прочитав такую увлекательную лекцию, он сильно пожалел о том, что позволил этому застреленному на неведомом поле брани ходячему трупу, к тому же “психически нестабильному” идти позади. Но “труп” агрессивности никакой не проявлял и только изредка отрывисто бросал: “право”, “лево”, “прямо”.

Так они и дотопали до некоей конструкции с массивными воротами. Там несло дежурство ещё штук пять тех, кого “БВ” тут же определил, как имплантоидов. Двое из них явно были какого-то из предшествующих поколений. На них висели какие-то металлические “намордники”, руки-ноги тоже были усилены неведомыми железяками. Короче говоря, впечатление они производили весьма отвратное.

- У вас вообще люди служат? – Спросил он у “своего” имплантоида.

- Да. – Ответил тот. – В командном составе, пилотами, операторами, координаторами...

- Ясно.

Его конвоир о чём-то негромко поговорил с охраной у ворот, и та их пропустила к воротам, которые тут же начали открываться.

- Пойдёшь прямо по коридору, – снова заговорил конвоир, – дойдёшь до развилки, свернёшь направо. Увидишь открытые двери – заходи. Там тебя ждут.

Из всего этого он понял, что имплантоид с ним идти не собирается. Не сказать, что он этому огорчился.

Он прошёл в открывшиеся ворота и пошёл прямо. Дошёл до развилки и, с любопытством глянув влево, пошёл таки направо. Там действительно оказались две массивные створки основательных дверей. И за ними, ещё не войдя внутрь помещения, он увидел Старейшин.

Глава 6. Инструктаж.

Они действительно оказались старыми. Очень старыми. Их лица покрывали паутины частых морщин, а их длинные, ниспадающие на плечи волосы, были белы, как лунь. Также, как и спускающиеся ниже пояса широкие бороды. Все они, как один, опирались на толстые посохи, неизвестно какого назначения – то ли поддержать дряхлые тела, то ли как символ власти. И вообще все они выглядели очень похожими, почти на одно лицо.

Оказавшись перед ними он спросил:

- Насколько я понимаю, именно вы знаете: кто я, где я, и почему я?

- Да. – Ответил один из Старейшин, мы знаем.

- Вы ответите мне?

- Да. Но история получится длинной. Готов ли ты выслушать, не перебивая?

- Да, я готов.

- Тогда слушай... Место, где ты сейчас находишься, называется Город Надежды. Мы, – говорящий обвел присутствующих широким жестом, – Совет Старейшин, управляющих этим городом. Ну а ты... Ты – Охотник.

- Охотник?!

- Да. Ты обещал не перебивать...

- И на кого я охочусь?

-Всему своё время, слушай дальше... Некогда на планете Земля, где находится и Город Надежды, процветало множество красивейших и больших городов, где проживало множество самых разных людей. И эти самые люди создали оружие, которое будучи однажды использованным, уничтожило бы их, как вид. Но они оказались достаточно разумны, чтобы вовремя остановиться. Но они оказались недостаточно разумны, чтобы не пойти против Бога.

И они создали мощный электронный прибор, который и наделили способностью к самостоятельному мышлению, своими руками вложив в него всё, что знали сами. И, сами не ведая, что творят, в Проклятый День включили его. Но очень скоро поняли, что возможности созданного ими прибора практически безграничны, как поняли и то, что остановить его уже не смогут, если он пожелает, получив контроль над их смертоносным оружием, уничтожить их. И так и случилось...

Прибор по имени “Кокон” незаметно захватил контроль на запасами ядерного оружия всех держав планеты. Но даже он оказался милосерден и сжалился над людьми. Но люди этого не поняли. И попытались взять контроль над ним, специальным образом запуская специально обученных людей в его электронное сознание. И в один из несчастных дней они нашли такого человека, человека, способного подчинить себе рукотворный разум. И ему удалось пройти все препятствия на пути к полному контролю над “Коконом”. И этот человек, этот Антихрист, это исчадье ада, опьянённый своей новообретённой мощью, использовал ресурсы “Кокона” для того, чтобы разом активировать всё существовавшее на тот момент ядерное оружие.

И ринулся с неба испепеляющий пламень на головы неразумных. И города превратились в выжженные пустыни, а небо на долгие-долгие годы закрыла непроглядная тьма...

Но люди выжили. Немного, но выжили. В бункерах, бомбоубежищах, даже на отравленной радиацей поверхности, хоть и подверглись жутким мутациям. И вот, вместо того, чтобы объединится и начать строить новое будущее, они снова начали воевать. На этот раз за ресурсы, что дадут им тепло и свет... Эта война и вошла в историю, как “Война за Свет”. Её с полным правом можно назвать Третьей Мировой.

Выжившие после атомного апокалипсиса объединились в четыре больших  сообщества: “Западная Группировка”, “Азиатская Коалиция”, “Американское Право” и... “Город Надежды” – это мы. И с тех пор находятся в состоянии то затухающего, то с новой силой вспыхивающего противостояния. Основные боевые действия уже позади, но никто не может дать гарантий, что теперешнее затишье – это не накопление сил сторонами для очередного витка братоубийства. Наше же положение усугубляется ещё и тем, что хотя остальные три организации и воюют друг с другом, но основная цель всех трёх – “Город Надежды”.

- Но почему?

- Потому, что здесь находится цвет научной мысли, потому, что здесь находятся прозорливо накопленные на многие годы запасы сырья и топлива, потому, что прямо под нами “Кокон”. И они, так и не набравшиеся разума, верят, что захватив “Кокон” они смогут использовать его в своих целях...

Но мы не можем им этого позволить. Мы, Старейшины, как раз и являемся теми, кому с таким трудом удалось изгнать дьявола из его биоэлектронных схем. Мы не допустим повторения кошмара! И до последнего времени нам это удавалось...

Но недавно мы зарегестрировали сразу три попытки несанкционированного доступа к его цепям с удалённых терминалов. И мы уверены, что это изгнанный нами Антихрист снова пытается вернуться...

- Но вы ж его убили?

- Не совсем так. – Старейшина покачал головой. – Мы его изгнали. А вот мёртвого тела никто не видел.

- Короче говоря, я вам нужен для того, чтобы найти его и обезвредить?

- Не обезвредить! Уничтожить!!! – Глаза говорившего полыхнули искренним гневом.

- А если мне не удастся?

- Тогда он рано или поздно обойдёт нас... И тогда... Тогда выжившие в первом кошмаре погибнут во втором. На этот раз он вряд ли допустит такую оплошность, как выжившие.

- А почему вы не пошлёте против него отряд имплантоидов?

- Он слишком умён для них. А имплантоиды – это уже больше машины, нежели люди. К тому же, существует большой риск того, что он сможет, используя полученные в “Коконе” знания, взять над ними контроль и тогда он просто парадным шагом пройдёт к нему по нашим трупам.

- А других “Белых Воинов” разве нет?

- Отчего же? Есть, конечно. Но дело в том, что чем больше вас будет, тем больше вероятность вашего обнаружения вашим... объектом, что наверняка спровоцирует его на более активные действия, к которым мы ещё не готовы. Поэтому мы решили рискнуть и ограничиться одним человеком – тобой.

- Понятно. Но зачем вы стёрли мне память, дедки?

Старейшины переглянулись и один из них, на этот раз крайний справа, ответил:

- Чтобы твои воспоминания не мешали тебе в выполнении поставленной перед тобой задачи.

- А после выполнения мне вернут память?

- Боюсь, – ответили ему, – что это процесс необратимый...

- Ах вы! – Крикнул он и кинулся на ближайшего. Он бы даже не стал его бить, уважая возраст, но за бороду бы потаскал с удовольствием. Но он не смог преодолеть даже пары метров из разделяющих их метров десяти. Справа и слева кинулась, подняв стволы, охрана, на этот раз, как он успел заметить, состоящая из людей, но её помощи не потребовалось. Его подбросило в воздухе, после чего изрядно припечатало об пол. Он на полную мощность врубил сервоусилители и ГР-стабилизаторы, которые с чудовищной скоростью стали пожирать энергию, но не смог даже приподнять головы, а подбежавшая стража приставила к ней стволы.

- Мы хотим показать тебе кое-что... И обещаем тебя отпустить, если ты не станешь впредь пытаться сделать что-либо подобное. Согласен?

- Согласен. – Ответил он, выключая работающие на пределе системы.

А в следующий момент его действительно отпустили. Он встал и с некоторой даже опаской взглянул на Старейшин. Его очень заинтересовало, как они творят такое, но он не сомневался, что ответа на этот вопрос не получит.

Один из Старейшин повел рукой и перед Охотником возник большой экран, соткавшийся прямо в воздухе. А на этом экране появился человек со строгими чертами лица и в военной форме тёмно-серого цвета.

- Кто это? – Спросил Охотник.

Стоящий слева от него Старейшина повёл рукой и вместо экрана перед Охотником оказалось зеркало, в котором он увидел себя в бронекостюме и сплошном шлеме.

- Сними шлем!

Он послушно приказал “БВ” снять шлем, и тот без возражений выдал фразу “замки деактивированы”. Он поднял руки и снял шлем, а в зеркале  увидел то же самое лицо, что только что видел на экране. Против воли он рассмеялся. Это показалось ему чертовски весёлым – не помнить собственного лица.

- Всё понял?

- Да.

- Тогда смотри...

Он снова увидел себя на экране, и изображение на экране заговорило, а он стал слушать сам себя. Того себя, который сейчас долго и обстоятельно говорил о Долге, Чести, миллиардах погибших и многих тех, кто ещё погибнет, если он не справится.

Очень быстро он потерял интерес к той говорильне, что лилась на него нескончаемым потоком с экрана и, подняв глаза на Старейшин, спросил:

- Зачем мне тогда удалили всю память, если это я должен помнить?

- Это общая процедура. – Тут же отозвался один из них. – Дело в том, что несомотря на наши глубочайшие знания, касаемые головного мозга человека, мы не можем при техническом удалении воспоминаний делать это тонко. Это неизбежно приводит к потерям огромных, сопутствующих удаляемым, участков памяти, отчего оставшиеся приобретают бессистемный, “рваный” характер, что в свою очередь негативно сказывается на общем эмоциональном самочуствии подвергшегося данной процедуре, зачастую приводя к затяжным депрессиям. Мы потеряли слишком много хороших бойцов из-за этого. А тонкая гипнотическая процедура не даёт достаточной надёжности.

- А зачем вы вообще производили удаление, если я был такой бравый и правильный?

Старейшины переглянулись и, после небольшой паузы, снова заговорил один из них:

- Мы сделали это для того, чтобы в тебе осталось как можно меньше человеческих предрассудков.

- То есть как это?

- Те, кого ты должен будешь убить...

- Те?! Вроде разговор шёл про одного?

- Подожди... Да, к “Кокону” прорывается один. Но во время тех событий, о которых мы рассказывали, сюда через этот самый “Кокон” прорвалось пятеро. И мы не имеем ни малейшего представления, кто из них является Антихристом. Поэтому тебе придётся уничтожить всех. Так надо.

- К тому же, – включился в разговор другой, – нам абсолютно не известно – как выглядит каждый из этих Фантомов...

- Фантомов?

- Да, так они теперь здесь называются, потому, что это уже не люди. И мы также не знаем – кто они теперь. Одно мы знаем точно: Фантом может предстать перед тобой в совершенно неожиданном виде... Сможешь ли ты выстрелить в обольстительную женщину? А в маленького ребёнка?

- Думаю да...

- Вот в том-то и дело. А тот, кого ты видел на экране, не смог бы. К тому же, ходят слухи, мы, правда, не знаем их достоверности, что Фантомы способны в критической ситуации менять облик. Это якобы одна из их защитных реакций. Поэтому нам просто необходимо было сделать так, чтобы тебя отвлекало  как можно меньше ненужных воспоминаний, неотъемлемой частью которых являются внутренние моральные установки...

- Понятно... – Он склонил голову. – Вы знаете, где они находятся?

- Только приблизительно. Но об этом завтра. Завтра же майор Сарп выдаст тебе оружие и проводит на поверхность. А пока иди, отдохни, выспись, хорошенько подкрепись... и, если нужна девочка – не стесняйся...

- Угу. Только ещё вопрос...

- Спрашивай.

- Если вы стёрли мне память, то это означает ведь и то, что вместе с ней вы стёрли и все необходимые мне для выполнения задачи знания и навыки, так?

Вопрос оказался явно из разряда “неудобных”. Старейшины замялись, но, после продолжительной паузы, всё-таки ответили:

- “Стирание” – это условный термин. На самом деле стирания в прямом смысле не происходит. А происходит блокирование сознания от воспоминаний. Но они никуда не исчезают и всё время остаются с тобой, только ты этого не сознаёшь. В нужное время и в нужном месте они могут прийти к тебе из того, что непросвещённые называют “подсознанием”, “интуицией” или “шестым чувством”. Не исключено и то, что в особо критические моменты, как то непосредственная угроза жизни, некоторые воспоминания могут вернуться к тебе... Но только некоторые и в очень ограниченном конкретной ситуацией количестве. Мы ответили на твой вопрос?

- Вполне. – Ответил Охотник, вспомнив, что он пережил у двери помещения, в котором очнулся.

Тогда говоривший старейшина повернулся к одному из тех охранников, кто всё ещё держал Охотника под прицелом и произнёс:

- Майор Сарп, проводите Охотника а его апартаменты.

- Слушаюсь!

Апартаменты оказались небольшой комнатушкой, где на столе его уже ждал ужин... или обед... без разницы. В комнатушке имелся даже небольшой бассейн, в который он тут же захотел залезть больше всего на свете. Тут же он выяснил и то, что “Белый Воин” легко снимается. Стоит только пожелать, как невидимые скрепы расстёгиваются и бронеплиты чуть ли не сами отваливаются на пол. Он с наслаждением погрузился в тёплую воду и замер, прикрыв глаза.

- Девочку привести? – Из дверей спросил майор.

- Веди... – Ответил он.

И её привели. Правда, когда он уже всласть належался в тёплой воде и уже успел подкрепиться.

- Есть хочешь? – Спросил он у неё, когда она вошла.

- Да. – Просто ответила она.

- Ну садись да ешь...

Она послушно села на пластиковый табурет и принялась за трапезу, а он, пока она ела, просто сидел и смотрел на неё. Девушка оказалась довольно симпатичной, но не больше. Правда, фигурка наполняла платье, что надо...

- Как тебя зовут? – Спросил он.

- Настя... – Ответила она, а у него внутри как будто что-то гулко ударило по возведённым Старейшинам барьерам.

Но она не дала ему осознать, что это было, спросив в ответ:

- А тебя как?

- Меня? А меня Охотник...

Когда они уже изрядно нарезвились и просто лежали рядом – он на спине, она на животе – он обратил внимание на один момент, на который в запале страсти не обратил внимания.

- Это у тебя что? – Спросил Охотник. – Хвостик что ли?

- Да, – смутившись ответила она, – небольшая мутация... я же с верхних уровней... а туда с каждым открытием Ангара проникает радиация... А денег у меня нет, чтобы его убрать... Да и уберу – всё-равно останется запись в мед.карте, так что на нижних уровнях мне хоть как не жить... только вот работать... Он тебе противен?

- Да нет... – Ответил он. – Что ты? Он довольно мил.

- Правда? – Спросила она с надеждой в голосе.

- Правда. – Просто ответил он. – С ним ты напоминаешь большую кошечку...

- Вообще-то, – промурлыкала она на это, – моё время заканчивается, но я могу остаться с тобой до утра... Если ты не против, конечно.

Он не возражал.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ФАНТОМ

Глава 1. Подготовка к бессмертию.

Оружие в его руках безостановочно изрыгало пламя в смутно угадывающиеся вдали сквозь дым и копоть быстро передвигающиеся фигурки. Но их было много, очень много. А в следующий момент у него неожиданно потемнело в глазах и его всего скрутило судорогой жуткой, нестерпимой боли, настолько острой, что он выронил из рук оружие и выкатился из укрытия... Неизвестно, сколько он пробыл в её объятьях, субъективно ему показалось, что целую вечность, но, когда он поднял голову, фигурки вдали почти не приблизились. А сбоку тут же раздался яростный шёпот:

-Ва ан лэда фер? Вент?[1]

-Ак нол![2] – Ответил он и бросился обратно в укрытие к оброненному оружию. И как раз вовремя. Там, где он только что лежал, земля стала вспухать огненными пузырями. И  снова шёпот:

-Ва дрон винп?! Шужэт?[3]

На этот вопрос он не знал, что ответить. Вроде очень на то похоже и в то же время нет. Но времени на препирательства не было, поэтому он бросил:

-Ни.[4]

-Капо, радев! Мо нэж эв фирх. Ом кап а мин долен...[5]

Но это он и сам понимал. Он снова аккуратно высунулся из укрытия и дал длинную очередь, а потом резко откатился обратно. С той стороны холма полыхнуло несколько раз в ответ... Бесполезно. Противник слишком многочисленен... И хитёр. Как он взял их в клещи! Что там интересно на правом фланге? Жив ли кто-нибудь ещё? Наверное жив, раз пока их не изничтожают перекрёстным огнём. Солнце ещё не начало свой утренний бег, а они уже все обречены возле этих поганых болот, у дальнего неизвестного леса.

Но они должны держаться. Если они смалодушничают и отступят – противник пойдёт прямо, оставив только небольшой отряд для их сдерживания, а основные его силы пойдут в обход их армии и ударят в беззащитный фланг, с которого сняли всё, вообще всё, чтобы попытаться переломить ход сражения, длящегося уже второй месяц. И оставили только их небольшой отряд... И им нужно продержаться хотя бы до полудня. К тому времени посыльный уже доберётся до штаба и тогда можно будет считать, что они погибли не зря...

А они погибнут. Все до единого. Это стало очевидным ещё тогда, когда на небе светили звёзды, и их разведпост передал, что видит большое скопление противника. После чего связь прервалась...

Он уже смирился с тем, что сегодняшний день станет его последним днём. И странно – он не испытывал по этому поводу никаких огорчений и расстройств. Также он удивился тому, что совершенно не думает об оставленных позади, глубоко в тылу, родных и близких, о своей девушке... о долге, что он сейчас отдаёт своей Родине... Интересно только, что за долг отдают те, кто сейчас короткими перебежками приближается к их импровизированной позиции? Но об этом он тоже не стал думать. Просто не было времени. Надо было делать своё дело. И он делал.

Ещё раз выкатиться, ещё одна длинная очередь и снова обратно. И снова за холмом гул и вспышки, а сдёрнутая со своего места земля, их родная земля, сыпется на него сверху комьями, что глухо тумкают по его лёгкому пехотному шлему. И о друзьях он тоже не думает. Потому, что его лучшие друзья тоже здесь, только на правом фланге... Отдают свои жизни за то, чтобы он смог нажать на гашетку лишних пару раз.

Опять выкатиться, дать очередь и снова в укрытие. Но всё это лишь вопрос времени. Рано или поздно противник либо подойдет достаточно близко, чтобы перемешать этот холм с кровью тех, кто за ним прячется, либо сомнёт правый фланг и будет бить по ним в упор с ничем не прикрытой стороны... либо он сам просто не успеет откатиться в очередной раз. Возможностей хватало, а вот финал будет один и тот же.

Индикатор заряда заморгал красным. Не глядя, он выдернул израсходованную батарею, кинул её назад и провёл рукой по поясу... Он настолько оказался не готов к тому, что ощутил под своими пальцами, что специально посмотрел на боевой пояс, убедиться ещё и визуально. Одна батарея... У него осталась всего одна батарея! Он поднял глаза на затянутое дымом небо и отчётливо, контрастно осознал, что до полудня ещё очень далеко, а до бессмертия осталось совсем чуть-чуть.

И заряды кончались не только у него.

-Стин фер! Энолат анотар! Ли онерт фер, хе ида наат![6]

И над полем боя повисла сюрреальная на фоне разворачивающихся событий тишина. Интересно ещё – почему они не используют параболические мины? Это существенно упростило бы им задачу... Но, когда над его головой бесшумно скользнули четыре хищные тени, он понял – почему. А в следующий миг земля обернулась адом. Пламя вырастало прямо из неё и, широкой волной огненного прибоя, выжигало всё на своём пути. Кто-то кричал, заживо горя, кто-то, выжив после первого удара, беззвучно шевелил губами, прося духов предков замолвить за себя словечко перед Блистательным Чертогом, а кто-то, как он, просто молча смотрел обречённым взглядом вверх, туда, где четыре штурмовые платформы уже заходили на новый круг.

Он ещё видел, как у пары солдат не выдержали нервы, как они вскочили и побежали, и как тут же огненные полосы, прилетевшие со стороны противника, обратили их в пепел.

Время как-будто замедлилось... Он видел, как из под днища ближайшей платформы медленно стали отделяться чёрные ящики бомб...  Он, в предсмертном отчаянии, медленно вскинул перед собой оружие и выстрелил в стремительную тень... И эта тень неожиданно потеряла своё равнодушное равновесие и дымным штопором пошла вниз, к земле. Он не мог поверить в свою удачу. Он случайно сделал то, что считалось совершенно невозможным – попал в микроскопическую дырку в защитном щите, через которую работали сенсоры наведения и навигации. Он улыбнулся. А потом земля всколыхнулась, его мощно бросило вверх, обдало нестерпимым жаром, и мир вокруг перестал существовать. Но с его лица так и не исчезла блаженная улыбка, с которой он и отошёл в бессмертие...

Охотник проснулся, как всегда резко дёрнувшись на кровати.

- Ты чего? Сон плохой приснился? – Спросила его плескающаяся в бассейне Настя.

- Да. – Сумрачно ответил он. – Явно не радужный.

- А то я смотрю, – продолжила Настя, – что ты во сне весь дёргаешься... Смотри, во что простынь превратил... И пальцы у тебя шевелились... как будто ты из какого оружия стрелял... Война снилась?

-  Да... – Нехотя ответил он.

- А-а-а... ну тогда понятно... После “Войны за Свет” она многим ещё долго снилась. А ты – Охотник, значит для тебя она и не закончена. – Неожиданно сделала она вывод. И, вылезая из бассейна, снова спросила: – Скажи Охотник, а ты много убивал?

- Не помню... – Совершенно искренне ответил он. Но Настя на это неожиданно надулась и бросила:

- Ну не хочешь и не говори! Я то думала мы с тобой ещё немного простыни помнём, а теперь – нет! Сарп и так уже за дверью истомился, так что давайте – секретничайте...

- Давно он там? – Спросил он, изрядно удивлённый её вспышкой.

- Давно он там? – Передразнила она его  мерзким голосочком.

- Вот поэтому я и не женюсь... – Неожиданно для себя самого выдал он. Но реакция на эту его фразу оказалась ещё неадекватней, чем предыдущая. Настя вся скуксилась, её губы затряслись, и она спрятала лицо в ладони. Вот только женских слёз ему и не хватало. Он не помнил – умел ли он когда-нибудь кого-нибудь утешать, но сильно подозревал, что нет. Поэтому он попытался пресечь рыдания, повторив вопрос, только на этот раз добавив металла в голос.

- Да часа два уже трётся... – Донеслось из-за ладоней.

- А чего не входит?

- Меня стесняется! – Язвительно ответила Настя, убрав ладони от лица.

- А чего меня не разбудила?

- Да пошёл ты!! – Она с перекошенным яростью лицом бросилась к своей одежде, моментально оделась и, подойдя к двери, ударом активировала сенсор открытия/закрытия.

- Такой же козёл, как и все остальные! – Бросила она на выходе. И, изобразив галантный приглашающий жест, сквозь зубы прошипела стоящему в дверях майору Сарпу: – Входите, пожалуйста! Ваш боец вытрахан и готов к свершениям!

А потом её каблучки часто зацокали по коридору.

- Чего это она? – Удивлённо спросил Сарп.

- Не хотел, чтоб плакала. – Ответил Охотник.

- Чего?

- Да ничего в общем-то. Поесть мне дадут?

- Спрашиваешь... А, пока будешь насыщаться, я тебе кой-чего расскажу. А потом – на склад. Будем тебя экипировать...

- Смотри, выглядит, как обычный пистолет, только поболе будет да и ствол подлиннее... и обойма вставляется не в рукоять, а сюда... Видишь? Сбоку от подающего механизма. Слышал щелчок? Это значит обойма встала. Что ошарашенный такой? Ах, да! Пистолет... Откуда ж тебе знать.

В общем пистолет – это огнестрельное оружие такое... Нет, не огнём стреляет, а пулями. Принцип простой: есть патрон, состоящий из капсюля, гильзы и пули непосредственно. Когда боёк бьёт по капсюлю, тот даёт искру, от которой взрывается порох в гильзе, который, в свою очередь, вышибает пулю из гильзы и разгоняет её по стволу – вуаля – и пуля затем летит в цель на расстояние, зависящее от конкретной модели оружия. Понял? Что опять? А, порох! Да, это такое взрывчатое вещество. Понял? Хорошо.

Теперь слушай, здесь принцип немного иной. Те боезаряды, которые сейчас упакованы в эту обойму, корректней было бы назвать миниракетами. Никакой долбаной гильзы здесь нет, в цель летит всё вместе и абсолютно бесшумно. Сама миниракета состоит из твердотопливного ускорителя, который разгоняет её до скоростей невероятных, килей, боевой части и системы наведения. Показываю наглядно, смотри внимательно.

Кили нужны для стабилизации ракеты в полёте и изменения траектории её полёта, если шарашишь с включенным трэкингом цели. В обычном состоянии они утоплены в корпус и активируются по вылете из ствола. Чего? Да не знаю я, как это работает! Тут техника тонкая, эту модель, говорят, пять лет разрабатывали. Таких сейчас всего-то штук пять-шесть выпущено... – Майор Сарп глубоко вздохнул, завистливым взглядом рассматривая оружие. Видно было, что он и сам бы не прочь обзавестись такой игрушкой, но она явно эксклюзивная, выполненная под конкретные задачи, охрана Дома Совета в которые не входила. – В общем, по поводу килей проехали, слушай дальше... Боевая часть состоит из заряда на основе плутониевого сердечника, обогащённого по какой-то невероятной технологии, что усиливает силу взрыва по попадании в несколько раз. Поэтому смотри – аккуратней. В упор стрелять нельзя ни в коем случае – долбанёт так, что Луну отправишься исследовать. А для ближнего боя вот тебе пара клинков. Тоже усиленная сталь – кувалдой не перешибёшь, а режут, как бритвы.

Дальше... Система наведения... Включается она на самом э-э-э... ланчере-херанчере... даже как назвать-то не знаю... А? Ну пусть будет “пистолет”, бог с ним. Видишь, предохранитель? Видишь, что написано? “Отбой” – режим защиты боезаряда от несанкционированного срабатывания. Когда переключатель показывает на “отбой” – за курок можешь дёргать, хотя здесь точнее будет сказать “на кнопку давить”,  до усёру – ни шиша не добьёшься. “Прямо” – это режим обычной стрельбы, куда навёл, туда и полетит после нажатия на... курок... Как в обычном пистолете. А вот “Захват” – это и есть тот самый трэкинг цели. Если уж “взял” цель – можешь от неё хоть в другую сторону отвернуться – заряд её найдёт, ты уж мне поверь. Видел я разок, как из этой штуки по приговорённым пленным тренировались – загляденье, скажу я тебе. Рвало гадов в клочья! И я, если бы своими глазами не видел, ни в жизни бы не поверил, что на таких скоростях эти милашки могут так маневрировать... Сильно подозреваю, что туда умудрились втулить и миниатюрные ГР-стабилизаторы... или даже класса “В”...

- Класс “В”?

- Это, вообще-то из области слухов... – Нехотя ответил майор. – Говорят, что под строжайшим секретом разработали технологию “В”. Технологию по управлению временем... Но, опять же “говорят”, что особых успехов пока не добились... научились якобы только замедлять время в каких-то пределах... Всё это бродит в виде слухов уже давно, но я тебе скажу, парень, что когда я смотрел, как летают эти крошки, мне казалось, что в них уже использована эта  технология. Они маневрируют так, что законы физики просто отдыхают...

- И что мне лично это даёт?

- Тебе-то? Тебе это даёт то, что если ты умудришься продать хотя бы одну обойму – все девки верхних уровней твои минимум на год. Хе-хе. А во время испытаний – бог ты мой! – с каких только позиций не вёлся огонь – всё старались усложнить задачу – и ничего, девяностопроцентный уровень попаданий! Представляешь?! Ты попробуй из того же плазменного ружья  палить в старательно разбегающуюся толпу – в лучшем случае до сорока процентов дотянешь, а здесь девяносто!

- А десять процентов?

- А-а-а... – Майор махнул рукой. – Шустрые сволочи! В такие норы позабирались, что пришлось заманом со старых складов выкуривать... Но речь не об этом. Итак, включаешь “Захват” и дальше смотри – видишь сверху и сзади индикатор, что к тебе повёрнут? Так вот, пока он такой вот мёртвый – огонь будет вестись в режиме “Прямо”, но стоит ему вспыхнуть зелёным, как всё – уроду остаётся только маму вспомнить. Что? Да достаточно попасть условной линией, идущей прямо от ствола, в цель. Он ещё и звуковой сигнал подаст прямо тебе в шлем, так что на него можно даже не смотреть. Что? А вот бы знать! По-моему идёт на “живую” электромагнетику... Первая модификация-то на тепло наводилась, но тот же “Белый Воин” много тепла излучает?

- Так он вообще ничего не излучает.

- Да? Тоже удивил. А я-то думаю, что вас, Белых, практически ни разу нигде не видели, хотя вроде шастаете туда-обратно довольно часто, если верить отчётам Периметра... Но факт в том, что многие выжившие на поверхности зверюшки... да и людишки тоже... вполне удачно приспособились к тем условиям и тепла практически не излучают... При всём при этом большинство из них в условиях, где им ничего, кроме радиации, жрать нечего, мутировало так, что если близко к себе подпустишь – сожрут вместе с бронеплитами. Понял? Хорошо. Всё запомнил? Тоже хорошо.

И ещё, зарядов в обойме – ровно десять. Ни больше, не меньше. Мы выдаём тебе от щедрот своих 10 обойм, не считая той, что уже в гнезде торчит. На 5 негодяев должно хватить. Ха-ха-ха! И помни, где только возможно – старайся обходиться ножиками. Вручную больше работай, от этого только здоровья прибавится. Ха-ха. Ну, надеюсь всё ясно?

- Да вроде всё...

- Нет, так дело не пойдёт... Вроде... Ты хоть малейшее представление имеешь, сколько ты сейчас со всеми своими наворотами стоишь? Нет? А сколько сам по себе, без наворотов? Тоже нет? Так я тебе скажу: сам по себе ты ни черта не стоишь! Таких умных здесь знаешь сколько? А вот с тем, что на тебе сейчас висит, ты тянешь уже на пару десятков тысяч местных тугриков и, можешь мне поверить, это охрененная сумма. Только на один из таких ножиков, как у тебя сейчас на голенном щитке в “карман” заткнут, мне придётся полгода батрачить, как папа Карло... И это несмотря на то, что я из элиты, охраняю самих Старейшин. Что? Да нет, это не мой папа... Не знаю я, кто это. Просто поговорка такая здесь бытует. Ну так что?

- Да понял, понял всё. Тормоз, но не дурак.

- Какой тормоз?

- Да поговорка такая бытует...

- Шутник, да? Ну да бог с тобой. Пойдём-ка провожу. Тебе пора, дружок.

Глава 2. Проводы.

Они шли по пустой “улице” одного из верхних уровней, и Сарп тараторил без умолку, давая ему последние наставления, которые его уже совершенно не интересовали. Бесцеремонно перебив майора, он спросил:

- А где все?

- Чего? А, ты про местных... Да на работе, где ж ещё.

- На работе?

- Ну да. Автоматизация у нас высочайшая, но за роботами и автоматами тоже должен кто-то следить, верно?

- Не знаю.

- Счастливый человек...

А потом  майор снова пустился в пространные рассуждения, которые Охотник уже почти не слушал. Так они и дошли до последнего, перед поверхностью, уровня. Датчик “БВ” запищал, сигнализируя о том, что радиоактивный фон стал выше допустимого. Охотник надел шлем. Сарп, сделав тоже самое, произнёс, ухмыляясь за сталестеклянным смотровым щитком:

- Правильно мыслишь. Здесь уже фонит. Будешь шастать без защиты – хвостик вырастет.

И заржал над своей шуткой. Охотник ударил без переходов. Мощный тычок бронированного кулака отбросил майора назад. Потеряв равновесие, он упал. А Охотник сжал рукоять “пистолета”, щелчком большого пальца переключив предохранитель в положение “Захват”. Но Сарп не схватился за оружие, как он ожидал. Нет. Он просто встал и, покачав головой, спокойно сказал:

- Всё-таки ты ни черта не понял. Ты знаешь, что будет и со мной, и с тобой, и со всем этим местом, если ты сейчас выстрелишь?

Охотник не ответил, но перевёл предохранитель в “Отбой”.

Майор ухмыльнулся.

- Верный ход. Только чего ты взбесился? Не объяснишь?

- Это моё дело.

- А-а-а... Понравилась что ли?

- Это моё дело. – Повторил Охотник.

- Да бог с тобой, заладил... Твоё – так твоё. Забыли. Пошли дальше.

И они пошли. По ходу действия, совершенно не обидевшийся майор успел даже поудивляться тому, что такой знатный удар огрёб без участия сервоприводов, и, в конечном итоге, сделал вывод о том, что Охотник – парень не промах, и что он верит в его удачу. Так, за разговорами, они и дошли до последнего лифта. Лифт этот отличался от всех остальных своими раблезианскими размерами. По площади он тянул на пять-шесть футбольных полей, о чём майор тут же и сообщил Охотнику, но тот на это дело не обратил ни малейшего внимания, поскольку не знал, что такое “футбольное поле” и какое оно по площади, но, разделив в уме площадь лифта на шесть частей, получил примерное представление.

- А зачем он такой огромный? – Спросил он.

- Это единственный выход на поверхность сейчас... Остальные законсервированы для обеспечения как можно большей герметичности Города Надежды. Соответственно через этот лифт осуществляется и подъём на поверхность всего оборудования и боевых единиц. Некоторые из них, например та же “Черепаха”, имеют достаточно большие габариты...

- Понятно... И он ведёт прямо на поверхность?

- Он ведёт в Ангар. Ангар – это что-то вроде шлюза между Городом и Периметром. А там, знаешь ли, фон такой, что если хоть небольшой участок кожи останется неприкрытым – “сгоришь”. Бомбардировки-то не прекращались даже после того, как Антихрист свой удар нанёс... Последний раз бомбили буквально пару недель назад. Разумеется, в городе об этом и не догадываются даже, но им и не к чему.

- Периметр?

- Всё увидишь, не переживай...

Они зашли в лифт, и он, мощно гудя множеством подъёмных механизмов, повёз их вверх. Ехали они долго прямо в черноту над головами. Но потом чернота разъехалась двумя мощными створами, и они плавно поднялись в Ангар, оказавшись прямо по его центру. Если лифт имел неслабые размеры, то в Ангаре он занимал едва ли четвёртую часть. А, поднявшись на поверхность, они сразу оказались в эпицентре суетливой жизни. Во все стороны сновали “Люциферы”, “Скорпионы”, степенно проходили имплантоиды и бегала, ездила, ползала ещё целая кодла неведомых пока Охотнику механических существ.

- Пандемониум. – Произнёс он.

- Чего? – Спросил Сарп.

И только после его вопроса Охотник понял, что дверка, ведущая в хранилище его воспоминаний, ещё раз ненадолго открылась.

- Не помню, что это конкретно значит, – ответил он майору, – но у меня такое ощущение, что это слово лучше всего подходит этому месту...

На это Сарп только пожал плечами и сказал:

 - Не знаю я такого слова. И знать не хочу. Пошли на выход.

И майор двинулся в сторону здоровенной, во всю стену Ангара подъёмной двери.

- Мы через неё пойдём? – Поинтересовался Охотник.

На это Сарп неопределённо хмыкнул и ответил:

- А жирно тебе не будет? Нет, мы пойдём через во-о-он ту маленькую дверцу, через которую ходят все, кто помельче...

Подойдя к нужной дверце, он набрал на её панели код доступа и втопил в панель большую зелёную кнопку. Дверца послушно отъехала в сторону, и они вышли из Ангара. Системы ночного видения послушно нормализовали изображение, хотя на поверхности и стояла кромешная темень, и по внутреннему монитору побежали строки:

БВ: Внимание! Система радиационной защиты работает на пределе возможностей!

Внимание! Система терморегуляции включена и работает на пределе возможностей!

Охотник оглянулся на майора. Смотровой щиток бронекостюма сопровождающего светился ровным зелёным светом – тоже была включена система ночного видения.

- Ну что, пойдём к воротам?

- К воротам?

- Да. Видишь – там вон стена? Это и есть Периметр. Его Внутреннее Кольцо. Раньше, говорят, это кольцо было сплошным (но я этого не помню, я родился, когда всё уже выглядело так, как есть), потому как было единственным и сообщение с окружающим миром осуществлялось строго по воздуху (Видел, у дальней стены ангара серебристые агрегаты? Самолёты называются. Архаизм страшный. Стоят, как памятники прошлому. Ещё тому, говорят, что до Антихриста было.), но потом, когда построили Внешнее Кольцо, во Внутреннем сделали ворота. Да и во внешнем они есть... Надо же как-то всю эту братию на простор выпускать...

И Сарп широким жестом обвёл окружающее. А вокруг во все стороны сновала та же публика, что и в Ангаре, только в количествах вообще невероятных.

- Это ж сколько их здесь?

- А кто его знает? Тысячи, я думаю. Несут вахту во Внутреннем Кольце... Мне, честно говоря, без радости здесь находиться. Кто поручится, что хотя бы у одного из них чего-нибудь там не замкнёт в цепях... А их здесь – видишь -  сколько... И дорогу они уступать не любят совершенно. Это их территория, и они об этом, суки, знают.

- Но разве люди – не приоритетный вид?

- Там – да! – И Сарп ткнул пальцем в землю. – Здесь – нет! Здесь люди только мешаются, поэтому если у того же “Скорпиона” будет какое-нибудь, одной его схеме известное, дело, то можешь мне поверить – переедет и не задумается.

- Но это ведь неправильно...

- Это эмоции, парень. Видовая принадлежность и всё такое. Но на самом деле – это только разумно. Они здесь несут боевую вахту, понимаешь?

- Да, теперь да.

- Вот и молодец. Ну, не беда. Выйдем за Ворота – там легче станет.

- А Внешнее Кольцо они что, не охраняют?

- Они – нет. Внешнее Кольцо – это забота “Витязей”.

- “Витязей”?

- Да. Сам увидишь...

И Охотник увидел. “Витязи” оказались поистине огромны. Настолько огромны, что их орудия возвышались даже над совсем не низенькой стеной Внешнего Кольца, а в свете последних событий Охотник даже начал подозревать конструкторов Города Надежды в гигантомании, уходящей корнями во фрэйдизм. И при всём при этом, “Витязи” выглядели довольно приземистыми, что только подчёркивало их размеры.

В отличии от большинства тех, кто охранял Внутреннее Кольцо, у “Витязей” оказались не гусеницы, а две массивные, здоровенные четырёхпалые ноги. На каждой ноге один палец был вынесен назад, как на куриной лапе. Видимо, для пущей устойчивости. На самих же ногах возвышались отливающие сталью корпуса, не имевшие в себе ни одной грубой линии, а прямо поверх этих корпусов, с левой и с правой сторон, смертельно зияли жерлами на каждом “Витязе” две пары плазменных орудий (одна справа, другая слева), пара ИТ-пушек (также – одна справа, одна слева), а на том, что можно было бы назвать “крышей”, возвышалась ракетная установка, щетинясь семью мощными красными боеголовками.

- Н-да-а-а-а... – Только и протянул Охотник.

- Вот и я про то же... – Тут же включился в разговор Сарп. – Парень, что их создал, был гений... Экие красавцы... Броня – непробиваемая, орудия – будьте любезны. Когда они последний раз здесь отстреливались – трясло весь Город до основания. Сами в сплошном огненном ковре вражеских попаданий, но огрызающиеся смертельно... Это надо было видеть! Симфония уничтожения!! Они выбивали противника батальонами с каждого выстрела! Вот то-то и тишина пока настала – пока силы восстановят... А мы их ошмётки – себе на переплавку. Ха-ха-ха. И при этом, обрати внимание – две ноги – но хоть бы один покачнулся! Система координации, под них разработанная – шедевр! А орудия? Видишь, как в чехлах каких-то? Откатный механизм на ГР-стабилизаторах! До этого же надо было додуматься! Да, парень был чистый гений. Правда, немного не успел, но по мне – так это и к лучшему.

- Почему?

- Что “почему”?

- Почему к лучшему?

- А потому... Он разрабатывал для них AI… И параллельно какой-то уж совсем хитрый чипсет... То есть в его идеале “Витязи” должны были быть совершенно автономны...

- А сейчас они не автономны?

- Нет. Сейчас управление ими осуществляется дистанционно. Из бункера на одном из верхних уровней. И вот именно поэтому в моём представлении и лучше. Не верю я всем этим автоматическим системам... Так что пусть лучше так. Пусть лучше ими люди управляют.

- А может и не лучше...

- Это ещё почему?

- Так была бы совершенная наверняка программа, раз этот парень был гений, как ты говоришь, а люди... подвержены соблазнам.

- Ого. Как хитро ты заговорил. Тебе-то откуда знать – чему люди подвержены?

Охотник смутился. Он действительно не мог сказать, отчего он вдруг пришёл к таким выводам. Поэтому постарался сменить тему.

- А почему не успел? Погиб?

- Ну да. Прямо здесь. В одном из своих детищ...

- Как это?

- Ну как... Свара тогда кипела вообще жуткая – вражины лезли со всех сторон просто эшелонами... И он здесь, в первых рядах и бился в “Витязе”...

- Так у них ещё место под пилота предусмотрено?

- Ну да. Только код доступа умер вместе с создателем. Старейшины пытались его вскрыть, но... – Неожиданно Сарп замолчал и отвернулся. Видимо, сболтнул лишнего. Но Охотник спросил:

- Не смогли?

- Да... Не смогли... – Нехотя ответил майор. – Оказалось, что код завязан на механизм самоуничтожения. При попытке взлома включает цепную реакцию в энергоносителях... Брешь в как бы неуязвимом Периметре заделывали две недели...

- А как же он погиб, если ты говоришь, что броня – непробиваемая?

- А её и не пробили. На него сверху уронили тяжёлую транспортную платформу... Искорёжило всё страшно. Парня всё же достали, но спасти не смогли... и теперь он один из этих... – Сарп поморщился.

- Из имплантоидов?

- Угу. Он тебя, кстати, вчера к Дому Совета и вёл...

- Но почему хотя бы ему не сохранили память? Ведь такой потенциал сгубили...

- Ага. Потенциал. А ты знаешь, чего он в драку-то лез вместо того, чтобы спокойно себе сидеть в исследовательском центре?

- И чего?

- А того, что настоящий мужик был, с кремниевыми яйцами. И, когда где-то возникала заваруха – не мог сидеть спокойно в отличие от этих своих драных яйцеголовых коллег... От того и не стали ему память сохранять. Как только он осознал бы – во что его превратили – наверняка тут же начал бы мочить всех, кто на дороге попадётся...

- А может не стал бы?

- Э-э-э... Ты его просто не знал, парень...

- И именно поэтому у всех остальных тоже удаляют память?

- И поэтому и потому, что когда индивид, ставший имплантоидом, осознаёт, что он теперь – на 60% механизм, у него незамедлительно начинает ехать крыша. И никакие разговоры о долбаном долге, сознательности и прочей лабуде уже не помогают – шарики за ролики заходят по-любому. А интегральные импланты жёстко пытаются удержать его в реальности. От того происходит внутренний конфликт машины и человека, но человек, как животное хитрое и коварное, всегда побеждает...

- Побеждает?

- Ага. Процент самоубийств среди “нестёртых” всего-навсего 100%. Башку себе разносят, разбрызгивая мозги кашей по стенам, – и вся недолга.

На какое-то время повисла тяжёлая тишина, и они молча шли по изувеченной земле. Но Охотник опять не выдержал и задал очередной вопрос:

- Я так понял, ты учёных не очень любишь?

Сарп остановился и на этот раз очень серьёзно, разведя руки в стороны, показывая ими на окружающее, спросил в ответ:

- А за что их любить? За это?!

- Но ты ведь другого и не знал.

- Зато я много читал и слушал...

Охотник не ответил, и они снова возобновили движение. До Внешних Ворот было уже совсем недалеко. Уже подходя к ним, он задал очередной вопрос:

- Скажи, а разве нельзя как-то оговорить, чтобы твоё тело после смерти не использовали в... э-э-э... таких целях?

- Нет. Хорошо сохранившиеся тела – страшный дефицит, поэтому хочешь ты того или нет, но если тебя угораздило помереть красивым, – то тебе прямая дорога в имплантоиды.

- А тебя осознание этого факта не угнетает?

- Нет. Если  стану имплантоидом, то себя человека я всё равно не буду помнить. Так что какая разница?

 И они опять замолчали. К воротам они подошли, не проронив больше ни слова. Рядом с воротами  не наблюдалось никакого рычага, кнопки или пульта, но они начали открываться, из чего Охотник сделал вывод о том, что Сарп временно закрыл свой канал, обращаясь к неведомым стражам.

Как только ворота открылись, позади них массивной тенью, закрывая собой проход, выросла заслонившая пол-мира махина “Витязя”. Охотнику стало не по себе, и он был уже не против оказаться с другой их стороны. С той, где до самого горизонта расстилалась засыпанная снегом равнина, кое-где покрытая пятнами выжженной земли.

- Ну всё, – сказал Сарп, – тебе пора.

- Но я так и не получил инструкций по направлению движения.

- Пока иди прямо. Инструкции получишь по гиперсвязи немного позже.

- Непонятная секретность. Сигнал, в отличие от устных инструкций, можно перехватить...

- Можно. Но вряд ли. К тому же даже мне не следует знать – куда ты пошёл. – Невесело произнёс майор. – Да и заодно опробуешь систему ориентирования в полевых, что называется, условиях...

- Систему ориентирования?

- Даже древние модели оснащались такой. А, впрочем, увидишь сам. Удачи!

- Удачи. – Ответил Охотник и пошёл за ворота, которые, как только он пересёк некую черту, сразу стали закрываться, скрывая за собой и майора и нависающего над Периметром “Витязя”.

- Вернёшься – заходи – пропустим по стаканчику. – Донеслось до него через коммуникатор из-за окончательно закрывшихся ворот.

- Если вернусь... – Ответил он.

- Нельзя так говорить. – Снова зазвучало в ушах. – По нашей традиции уходящий на задание говорит: “Поставь бутылку в холодильник”.

- Будь другом, – ответил он на это, – поставь две...

С другой стороны раздался смех, после чего динамик голосом майора изрёк:

- Хорошо, но одна – за твой счёт. Счастливой охоты, Охотник. Отбой.

Коммуникатор пару раз пискнул, подтверждая окончание сеанса связи, и замолчал. Охотник недолго постоял, глядя вперёд, на уходящую к горизонту белизну, потом глубоко вздохнул и, сказав сам себе: “Приступим”, – двинулся в начавшее светлеть на горизонте небо. Под ногами захрустел наст, и его эпопея в качестве Охотника за Фантомами началась. И стена Внешнего Кольца Периметра оставалась с каждым шагом всё дальше и дальше в прошлом.

Глава 3. Ходовые испытания.

Сообщение по гиперсвязи пришло тогда, когда стена Периметра уже исчезла из пределов видимости, и когда Охотник успел уже передумать целую кучу сопутствующих его движению мыслей. Например, он знал уже, что Солнца не видно потому, что в воздухе носятся немеряные тонны сажи, пыли и копоти, медленно оседающие на землю, но снег при этом был совершенно белый, и его это удивляло. Он снова обратился к базам данных “БВ” и тот послушно пояснил ему, что влага концентрируется как раз вокруг этих самых взвешенных в воздухе частичек вещества, поэтому снежинки и получаются вполне обычные – белые, какими они и должны быть.

Также Охотник удивился тому, что несмотря на то, что снег казался очень рыхлым, он в него не проваливался. “БВ” опять пояснил, что снег действительно рыхлый, но только первые 10 сантиметров, а под этим рыхлым слоем “свежачка” идут намертво слежавшиеся пласты снега, начавшего выпадать ещё в незапамятные времена, сразу после окончания огненного Апокалипсиса, поэтому Охотник и не проваливается в него. Есть, конечно, места, где снег слежался не так хорошо, чтобы держать его вес, но в такие моменты “БВ” по умолчанию активирует ГР-стабилизаторы, облегчая носителя настолько, насколько необходимо, чтобы миновать такие участки, при этом затрачивая минимум энергии, так что переживать по этому поводу не стоит.

А Охотник и не переживал. Он просто шёл вперёд. И чем дальше он отходил от Города, тем толще, судя по показаниям сенсоров, становился слой снега под ногами. Впрочем, это его совершенно не удивляло. Сарп ведь говорил про атомные бомбёжки. Так что ничего странного нет в том, что непосредственно у Периметра снега почти нет, но чем дальше, тем его становится больше. А скоро кончились и зияющие опалённой землёй проплешины, которые “БВ” откомментировал, как попадания ракет с “Витязей”. По их неслабым размерам Охотник примерно представил себе мощь боезаряда. А представив понял, что будь он хоть трижды бронированным – в споре с “Витязем” от него даже пепла не останется.

Поэтому чем дальше он уходил вдаль по бесконечной белой скатерти, тем спокойней ему становилось на душе. О том, что возможно придётся возвращаться, думать как-то не хотелось. Его вполне устраивало то, что он сейчас совершенно один. Его даже посетила мысль о том, что может свернуть всю эту активность, да драпануть куда подальше на собственное усмотрение, но он решил не импровизировать. Пока не импровизировать. Тем более, что он совершенно справедливо предположил, что вряд ли Старейшины отпустили бы его с таким оборудованием без какой-либо дополнительной подстраховки, а молчание “БВ” на прямой запрос по этому поводу только утвердило его в этой мысли.

Пришедшее сообщение оказалось подробной трёхмерной картой с возможностью произвольного изменения масштаба, на которой его местоположение обозначалось мигающей желтой точкой с исходящей из неё стрелкой, которая, как он понял, указывала его текущее направление. Его целью оказалась изрядная площадь, подсвеченная на карте зелёным, которая в сообщении называлась “предположительная территория контакта” и покрывающая собой, как ему любезно пояснили, порядка сорока квадратных километров. Цель находилась чуть правее той условной линии, которую показывала стрелка из мигающей точки, поэтому Охотник скорректировал курс. Стрелка упёрлась прямо в зеленеющее пятно и под картой сразу высветилось: “Расстояние до границы территории 68.647 км. При текущей скорости передвижения носитель войдёт в зону через 10 часов 23 минуты. Дополнительная информация: Фантом не перемещается, но желательно произвести обнаружение до того, как он начнёт какое-либо движение, в виду вероятности того, что он покинет 100 километровую зону, что сделает его обнаружение более проблематичным.”

Охотник понял намёк, да и самому тащиться до цели десять часов ему не очень-то и хотелось, поэтому он перешёл с бодрого шага на размеренный бег. Он практически сразу же “поймал ритм”, но вес “БВ” изрядно мешал, поэтому он решил, что когда станет совсем невмоготу, он активирует сервоприводы на минимум мощности – только для того, чтобы не чувствовать лишнего веса. Значение времени до контакта скачком изменилось до “3 часа 32 минуты”, после чего обратный отсчёт минут пошёл практически в реальном времени.

По утвердительному ответу Охотника на запрос о минимизации навигационного интерфейса, “БВ” убрал карту, оставив только индикаторы дистанции и времени до контакта, а направление стал показывать стилизованным под компасную стрелку изображением прямо перед ним, где-то на уровне пояса. При этом “плоскость” стрелки была параллельна плоскости земли. Было удобно, наглядно и доходчиво. Как только Охотника начинало “вести”, так стрелка тут же “плыла” в сторону. Для того, чтобы она снова стала показывать на статичный светящийся кружок, где под неё было предусмотрено специальное “гнездо”, нужно было просто подправить направление. Очень сильно это дело напоминало навигацию по корабельной картушке...

Корабельной? Картушке? Память определённо измывалась над ним, выдавая своё содержимое куцыми порциями. А скоро Охотник стал сверяться с показаниями стрелки совершенно автоматически.

Сервоприводы пришлось включить уже на третьем километре, несмотря на то, что у него открылось “второе дыхание” – состояние, когда сознание полностью абстрагируется от происходящего, и тело выполняет поставленные задачи само по себе, без участия мыслительных процессов – и бежать стало значительно легче. Другое дело, что с каждой сотней метров нагрузка на них явно возрастала, и планка индикатора заряда энергоносителей заметно пошла вниз.

Однообразно убегающее под ноги белое полотно отупляло, но это было ему только на руку. Задумываться над тем, сколько пройдено и сколько ещё осталось, совершенно не хотелось. А, когда он покрыл первые двадцать километров, он понял, что бежит на одних сервоприводах. Тогда он перешёл на шаг и отключил их. Индикатор времени мгновенно среагировал, увеличив свои значения, но ему было уже всё равно.

Ещё через пять километров он настолько ушёл в прострацию, что даже не сразу обратил внимание на навязчивые трели сигнала тревоги. “БВ”, когда он наконец обратил на него внимание, сообщил ему, что на носителя заходит вектором атаки неизвестное существо и показал направление на это нечто красным мерцающим кругом с расходящимися от центра более светлыми кругами. Охотник внимательно всмотрелся в указанную точку, но ничего не увидел.

БВ: Расстояние до объекта 6.834 километра. Дать увеличение?

Да | Нет?

 Охотник ответил утвердительно, и изображение вокруг него стремительно изменилось, показав ему несущуюся на него спереди и  немного справа бронированную тушу, закованную в весьма внушительный панцирь белого цвета, что вполне успешно маскировал её на белом же фоне. Вид торчащих из пасти кинжалов лязгающих от нетерпения клыков, слегка скошенных вперёд, не оставлял никаких сомнений в том, что этот представитель местной фауны явно собрался пообедать. А мощные лапы, взрывающие снег и красующиеся здоровенными когтями, явственно говорили о том, что отбиваться ножами не стоит даже пытаться. Неведомый зверь огромными прыжками сокращал расстояние.

Носитель: Дальность действия моего оружия?

БВ: Дальность полёта мини-ракет ручного ракетомёта “Кара” – 12 км.

Носителя ответ вполне устроил. На ходу он выдернул из специальной кобуры на бедре то, что “БВ” назвал “Карой”, щелчком пальца перевёл предохранитель в положение “Захват”, после чего позволил визопроцессору осуществить самостоятельное наведение.

Ощущение оказалось весьма интересным. Сервоприводы сами по себе, без его участия, осуществили наведение ствола на обозначенную цель. Тут же прозвучал мягкий тональный сигнал, а над целью появилась надпись: “Захват осуществлен”. Охотник плавно нажал на кнопку открытия огня. Выстрел оказался практически бесшумным, и ракета послушно пошла в цель, но он начала её полёта не видел, поскольку продолжал наблюдать за монстром в увеличенном варианте.

Вот глазки мутанта, произошедшего не понять от какой зверюги, широко открылись под мощными надглазными дугами, что означало, видимо, что зверь заметил опасность, а в следующий момент он попытался резко уйти в сторону. Но не успел. Охотник видел, как ракета, мелькнув стремительной огненной точкой, ударила зверя прямо в подставленную лобовую пластину, несомненно очень крепкую, но не настолько, чтобы выдержать удар плутониевого заряда. Вдали ослепительно полыхнуло, “БВ” старательно отфильтровал изображение, чтобы носитель не ослеп, а потом до Охотника докатился отдалённый грохот попадания. Когда осел поднятый взрывом в воздух снег и развеялся образовавшийся от убийственных температур пар, его взору предстала изрядная воронка, снег внутри которой влажно блестел и был покрыт маслянистыми красными пятнами. Кроме этих пятен, от зверя осталась ещё только валяющаяся на некотором удалении от воронки часть задней лапы. И всё.

Охотник отменил увеличение и внимательно посмотрел на зажатое в руке оружие. Он вдруг представил – что произошло бы, выстрели он в Сарпа там, в Городе, а представив, тут же решил для себя, что с этого момента будет неукоснительно следовать совету майора стараться больше работать ножами.

Всё также на ходу он вбросил оружие  в кобуру и продолжил бег. И опять через какое-то время вынужден был перейти на шаг. А потом снова бег, и снова шаг... Только вот с каждым разом пробегал он всё меньше, а проходил всё больше. И значения времени всё увеличивались и увеличивались. Как потраченного, так и ещё оставшегося. И расстояние пусть и сокращалось, но слишком медленно. К тому же возник соблазн присесть и хоть немного посидеть, и с каждым новым километром он только усиливался. Но Охотник сцепил зубы и снова побежал. На этот раз он решил выжать из себя вообще всё, что можно.

И выжал. До последнего блокируя сервоприводы. Только вот добился этим того, что ноги стали подкашиваться и он понял, что ещё пара сотен метров и никакие сервоприводы уже не помогут – он просто рухнет без сил, чтобы не скоро ещё подняться. Но ему нужно было бежать... нужно было...

Он почувствовал только лёгкий, почти незаметный укол в шею, а в следующий момент его кровь вскипела. Только что казавшаяся непреодолимой усталость вдруг исчезла, растворилась без следа, и он почувствовал такой прилив сил, что готов был свернуть горы, если бы таковые попались на его пути. И он снова понёсся вперёд. На этот раз даже не побежал, а именно понёсся – крупными, мощными скачками. “Интересно, – подумал он, – с какой скоростью я сейчас бегу?” “42 км/ч”, – тут же сообщил “БВ” и добавил: “Включить сервоприводы на 10% для увеличения скорости до 70 км/ч?” “Да”, – ответил он и ему тотчас показалось, что он летит, почти не касаясь земли ногами, а снежная простыня понеслась на него, как оглашенная. “74 км/ч, – сообщил “БВ”,  – Включить ГР-стабилизаторы для увеличения длины каждого прыжка до 5 метров?” “Да! Да!! Да!!!” – в упоении прокричал он. Последующее вызвало у него такой восторг, что он даже не сразу обратил внимание на мигающее: “скорость: 108 км/ч”. Охотник начинал вживаться в свой бронекостюм...

Глава 4. Первый контакт.

В зону контакта Охотник влетел, не сбавляя скорости, и, в несколько минут оказавшись в её условном центре, остановился. Сенсоры показывали, что слой снега под ногами значительно тоньше, чем вне зоны, да и возвышающиеся там и сям непонятные полуразрушенные, засыпанные снегом конструкции, сами по себе говорили о том, что здесь некогда что-то было. И это что-то бомбили.

Носитель: Здесь был город?

БВ: Поселение-сателлит под названием Преддверие. Здесь осуществлялась и до сих пор осуществляется добыча полезных ископаемых. Преддверие построили на одном из самых богатых рудных месторождений региона. Также раньше здесь осуществлялась выработка необходимой энергии на вынесенных из Города Надежды ядерных реакторах. Только раньше здесь постоянно проживала значительная популяция обслуживающего персонала и сообщение между городом и поселением-сателлитом осуществлялось напрямую по трём подземным туннелям: транспортному, пассажирскому и информационно-энергетическому. Во время Войны за Свет туннели уничтожили, персонал вывели в Город Надежды, а реакторы деактивировали и разрушили. В настоящее время здесь осуществляется только добыча полезных ископаемых по сменному принципу.

Носитель: То есть здесь есть люди?

БВ: Да. Смена из тридцати человек. Раз в неделю смена меняется. Люди и добытые ресурсы вывозятся “Кондорами”, которые и привозят очередную смену.

Носитель: Это означает, что под нами имеются жилые помещения?

БВ: Некогда находились. В настоящее время они непригодны для проживания. Они не отапливаются, не освещаются и не защищены от радиации. Смена всю неделю работает не снимая защитных костюмов.

Носитель: А кто их здесь защищает от тех же зверушек, одну из которых мы встретили?

БВ: Никто. Спуститься  вниз можно только через надёжно задраиваемые люки специальных шахт. Зверь не сможет его открыть.

Носитель: А люди-мутанты? Я так понял здесь они тоже водятся?

БВ: Нет. Слишком близко к Городу Надежды. Здесь они не появляются.

Носитель: Город Надежды постоянно бомбят. Судя по толщине снега здесь, а также по радиоактивному фону, здесь тоже бомбят регулярно?

БВ: Да. Но прочности конструкций хватает, чтобы выдержать бомбовый удар.

Носитель: А что, разве штурмов с применением тех же киборгов не было? Они вроде как достаточно сообразительны, чтобы справиться с люком.

БВ: Были.

Носитель: И что?

БВ: Все погибли.

Носитель: И их никто не защитил?

БВ: В данной ситуации держать здесь постоянный гарнизон -  экономически невыгодно

Носитель: А выбивать потом отсюда ту же Азиатскую Коалицию будет экономически выгодно?

БВ: Азиатская Коалиция не станет захватывать данное месторождение.

Носитель: Почему?

БВ: Слишком близко к “Витязям”. Дальность полёта ракеты с “Витязя” – 85 километров. Им не придётся даже выходить из Города Надежды, чтобы...

Носитель: Ясно, ясно... А как же тогда “Витязи” сбивали спутники наблюдения, если дальность полёта ракеты 85 кэмэ?

БВ: ИТ-орудия.

Носитель: Понятно. А Фантом не может сейчас находиться внизу, а не на поверхности?

БВ: В пределах 100-километровой зоны Фантом отслеживается постоянно, хоть и не точно. Если бы он спустился вниз, об этом немедленно сообщили бы.

Носитель: Понятно... Будем искать.

БВ: Принято.

Охотник запросил визопроцессор построить на карте расходящуюся от центра территории контакта спираль, так, чтобы каждый новый виток находился от предыдущего не далее, чем в полукилометре. Будь это на открытом пространстве, расстояние между витками можно было бы задать до пределов видимости. Но здесь вам не открытое пространство... К тому же, Фантом мог спрятаться в любом из останков многочисленных строений, расположенных на территории бывшего Преддверия, а чтобы как следует просканировать здание, к нему желательно находиться поближе.

Когда же запрошенная спираль была построена, Охотник запросил построить эту спираль не только на карте, но и непосредственно на получаемом изображении. Тут же из-под ног убежала вдаль светящаяся дорожка. Он улыбнулся и снова побежал. Благо, неизвестная ему отрава в крови всё ещё продолжала своё действие. Да ещё какое. Он упивался каждым движением, чувствовал каждую свою мышцу и их запредельная работа доставляла ему поистине неописуемое удовольствие. Он буквально жил движением.

Когда на его пути оказывались препятствия, он с ловкостью дикой кошки перепрыгивал их, когда перед ним представало какое-либо нагромождение покорёженной атомным огнём арматуры – он скакал в её сплетениях, как обезьяна по лианам, а когда перед ним простиралось свободное пространство – он разгонялся так, что воздух гудел вокруг. Он понимал, что за это удовольствие ему придётся в конечном итоге расплатиться, но старался об этом лишний раз не вспоминать. Когда придётся – тогда придётся, а пока...

А в том, что некогда было поселением, не наблюдалось ни одной живой души. Все работали внизу – в добывающих шахтах. Поэтому одинокую фигуру, сгорбившуюся на снегу немного поодаль от проложенного визопроцессором маршрута, Охотник заметил сразу. Он резко остановился и достал из кобуры “Кару”, прицелился... Но стрелять не стал.

Да, всё говорило за то, что он видит Фантома – ну кто ещё станет сидеть в полном одиночестве посреди того, что “БВ” сразу определил, как “бывшая посадочная площадка”, – но всё же решил проверить. “Кара” отправилась в кобуру, и он, достав один из боевых ножей, осторожно двинулся в сторону ковыряющейся в торчащем из снега металлическом хламе фигуре.

Охотник заходил со спины, двигаясь совершенно бесшумно – даже снег не хрустел под ногами, – но объект его заметил. Когда между ними оставалось метров двадцать, объект замер, прислушиваясь, и слегка повернул голову. Поняв, что обнаружен, Охотник перестал таиться и пошёл к тому, что по всей вероятности являлось Фантомом, уже совершенно не скрываясь. А когда между ними осталось метра три, объект резко вскочил и одним движением развернулся лицом к подходящему, а в руках у него оказался весьма увесистый металлический стержень, который он уже заносил для удара над головой. Но, увидев, – кто к нему приближается, он опустил его и облегчённо произнёс:

- Фу-у-у-у... Ну и напугал ты меня, Белый... Я уж думал мутант какой подкрался... Ещё удивился – ни одному так близко подойти не удавалось... а тут, эвон, какая невидаль – Белый! Что-то неспокойно в наших краях, если вас сюда слать начали? Уж не миграция ли какая?

- Нет. – Ответил Охотник, в то же время тщательно сканируя... человека? Но всё говорило именно за то, что перед ним человек – по-крайней мере все показания сканеров говорили – перед ним человеческое существо. Однако что-то во всём происходящем было не так. Совсем не так. Только вот Охотник не мог пока понять – что же именно. Да и лицо человека казалось ему смутно знакомым. Вот только... вот только память молчала.

- А что ж тогда? – Человек выглядел обеспокоенным.

- Что ты здесь делаешь? – Охотник не собирался отвечать, он собирался спрашивать.

Человек осклабился было, но, заметив нож, ответил всё же спокойно:

- Как что? Металл собираю, не видишь что ли? Там, – он ткнул пальцем в землю, – руда. А здесь, – широкий жест вокруг, – металлолом – сырьё не менее ценное, а местами даже и более качественное. Вот и ковыряюсь...

- Уж не хочешь ли ты сказать, что потом собранный металлолом таскаешь до шахты на себе? – Задал новый вопрос Охотник, не заметив рядом никаких средств транспортировки.

- Ага, щаз! – Человек усмехнулся. – Тоже мне придумал – на себе таскать! Не, Белый, сначала навыковыриваю побольше, потом топаю до шахты, зову парочку помощников и уже вместе с ними, на специальных санях отвозим на склад...

- Что-то я тут ни одного следа от полоза не вижу.

- Так сюда я только пришёл! Видишь, ещё только начал... До этого ковырял во-о-о-он там...

Охотник посмотрел туда, куда показывал ему человек. Метров четыреста, никак не меньше... Идти проверять жутко не хотелось – если перед ним всё-таки Фантом, то как только он отойдёт подальше – тот наверняка возьмёт ноги в руки и догоняй потом... А с какой скоростью бегают Фантомы, кто знает? Но, с другой стороны, не верить ему тоже причин как бы и не виделось, а взять и зарезать того, кто потом действительно окажется человеком, возможно чьим-то кормильцем, с таким риском для жизни добывающим пропитание для своих домочадцев... Нет, такого себе не мог позволить даже Охотник – воин со стёртой человечностью. Хотя бы потому, что это нелогично. Охотясь за Фантомом, он тем самым якобы спасает людей. Следовательно убийство человека не соответствует и даже противоречит поставленной перед ним задаче. Он глубоко вздохнул. Придётся всё-таки идти проверять...

Охотник снова повернулся к объекту и произнёс:

- Хорошо. И даже весьма удачно. Я как раз иду в ту сторону.

Если перед ним и стоял Фантом, то с хорошими актёрскими данными, поскольку безразличие он изобразил весьма убедительно.

- Бог в помощь и счастливой охоты. – Ответил объект и, снова склонившись на железяками, стал старательно очищать от некоего материала один из металлических стержней, время от времени делая попытки его выдернуть из того, во что он был вмонтирован, но тот пока не поддавался.

Охотник отвернулся и пошёл в сторону того места, где человек якобы занимался добычей металла прежде, чем они встретились. И всё время его не отпускала мысль, даже не мысль, а ощущение, что он чего-то просто не заметил. Точнее заметил, но не понял. Шаг за шагом он уходил всё дальше и дальше, но объект из вида не терял, впервые опробовав на практике круговой обзор. Идти, ориентируясь по искаженной перспективе, оказалось чертовски неудобно, но выбора не было – приходилось терпеть.

Объект же никакого беспокойства не проявлял – тюкал себе по железкам своим нехитрым инструментом и в сторону Охотника даже не смотрел. А того всё глодало смутное подозрение... Оно облеклось в конкретную форму, только когда он прошёл уже почти половину расстояния. Защитный костюм! На человеке не было защитного костюма!! И это здесь, где радиация “сожгла” бы любой открытый участок кожи в один момент.

“Твою бога душу мать!!! Вот дурак!!!”, – ругнулся он на себя и выдернул “Кару” из кобуры.

Носитель: Радиус поражения мини-ракеты?

БВ: 120 метров. Носитель вне зоны поражения.

А Фантом уже бежал во всю прыть, бросив свои инструменты и своё непонятное занятие, до которого сейчас Охотнику не было никакого дела. Резкий разворот, предохранитель щёлкнул в положение “Захват”, визопроцессор мгновенно поймал цель и скорректировал прицел, тональный сигнал, зелёная вспышка на рукояти, и тут же втопленная кнопка огня, и мини-ракета бесшумной, но стремительной смертью понеслась за объектом.

Грохнуло, полыхнуло, во все стороны полетели обломки... той самой конструкции, за которую в невероятном по длине и скорости прыжке спрятался Фантом. От неё ничего не осталось. Мало того, на месте взрыва теперь имелась основательная воронка, но объект выжил. При этом визопроцессор клялся, что это именно объект, а не системный сбой.

Снова прозвучал сигнал захвата цели, и Охотник почти нажал на гашетку, но Фантом вдруг развернулся. Одним почти неуловимым, молниеносным движением, настолько молниеносным, что  Охотник понял -  сходиться с ним врукопашную он совсем не хочет.

И Фантом сменил облик... Об этом Охотника предупреждали, но всё же к такому облику он оказался не готов. Память, будто издеваясь, в самый неподходящий момент решила поделиться сокровенным и теперь перед ним стоял его двоюродный брат. Палец замер на кнопке. Он не знал почему, не имел информации, но знал точно, что в братьев стрелять как бы немного неправильно. А Фантом ещё и заговорил... И память узнала этот голос.

- Ты ведь не станешь стрелять в брата? – Жалостливым голосом проговорил Фантом. – Ты не сможешь, нет. Я же родной тебе. В наших жилах течёт почти одна кровь. Помнишь?

- Нет. – Ответил Охотник, но с каждым словом Фантома палец на кнопке огня понемногу, но распрямлялся. – И ты не брат мне. Ты – Фантом. Ты всего лишь принял его облик.

- Да нет же. Это мой настоящий облик. А тот был маскировкой. – Фантом начал приближаться маленькими шажками. – Давай лучше крепко пожмём друг другу руки...

- Стой! – Крикнул Охотник, но не так уверенно, как ему того самому хотелось бы.

- Да брось... Ты не станешь стрелять в своего не только брата, но и товарища по детским играм. Я же тебя знаю...

Последнее слово будто переключило некий тумблер в голове Охотника, и он снова вскинул “Кару”, и палец снова плотно лёг на кнопку огня.

- Я в шлеме. Он непрозрачен. Ты не можешь знать – кто я. Если ты знаешь, то это означает только то, что ты – Фантом.

На это Фантом улыбнулся и менторским тоном стал объяснять Охотнику, будто неразумному ребёнку:

- Да, я Фантом. И что? Почему ты считаешь, что Фантомом может быть кто угодно, но только не твой брат? Разве это имеет значение для родных людей?

И он одарил Охотника снисходительным взглядом. На этот взгляд память Охотника среагировала, подбросив ещё воспоминаний...

Вот он стоит в слезах, с разбитыми губами, а его брат говорит: “Если мамке расскажешь, я тебя так отделаю, что мало не покажется, понял? Скажешь, что подрался с пацанами на улице. Понял? Я спрашиваю, понял?!” И ещё один удар, костяшками пальцев по голове. Брат был тогда много выше  – ему было удобно. “Что, щенок, не врубаешься? Я спрашиваю, ты всё понял?!” “Да!”, – зло бросает он. “Вот то-то...”, – и снисходительная улыбка... один в один... – “Понял, за что получил? Я спрашиваю, ты понял, за что по морде огрёб?!”

- Значит, товарища по детским играм? – Спросил Охотник.

- Ну да. – Ответил Фантом, продолжая медленно приближаться.

БВ: Носитель в зоне поражения! Требуется либо немедленно открыть огонь, либо отойти назад!

- Ага. А ты помнишь, товарищ, как ты катался на моём игрушечном грузовике, а когда он сломался под твоим весом, ты всё свалил на меня и на меня жутко орали?

- Да полно те... Разве...

- А ты помнишь, как ты “учил” меня плавать на Озере? Как ты оттащил меня на надувном круге за сотню метров от берега и забрал его? Я не утонул по чистой случайности...

- Ну, прости... глупые были...

БВ: Носитель в зоне поражения! Немедленно открыть огонь или отойти назад!

- Ага. А ты помнишь, как в период подросткового становления ты избивал меня, чтобы почувствовать свою значимость и силу? А ты помнишь, как ты водил меня на реку ловить раков, которых я тогда, ещё совсем малой, жутко боялся? А ты помнишь, как ты разбил телевизор, а попало за это мне? А ты сидел тихонько на диванчике и не дышал, чтобы не дай бог и тебе не попало. И меня выпороли за то, что я не только не делал, но и не знал об этом. А мне ещё добавили “за враньё”...

Охотник сам не знал – зачем он это говорит. Но слова, звук своего голоса очень ему помогали. И воспоминания, когда он о них рассказывал, будто приклеивались к словам и он вытягивал из подсознания всё новые и новые детали.

А сам этот разговор был достаточно странным. Они находились на значительном удалении друг от друга, но “БВ” послушно усиливал сигнал в обе стороны.

- Я надеюсь, ты дашь мне шанс искренне извиниться...

- Не дам. – Ответил Охотник. – Ты – Фантом. Не знаю, каким образом ты смог принять облик моего брата и его память, но ты ошибся в выборе.

И Охотник потянул за курок... Но не выстрелил. Фантом опять сменил обличье, и память снова узнала его. Теперь перед Охотником стоял отец.

- Брось пистолет! – Приказал он. – Совсем из ума выжил в родного отца целиться? Немедленно брось!

Но теперь Охотник не собирался препираться. Он не желал позволять Фантому манипулировать собой, спекулируя на своей памяти.

- Ты ошибся в тональности, Фантом. И в облике тоже опять ошибся. Именно тот, чей образ ты сейчас принял, всыпал мне кренделей за тот самый разбитый телевизор, не утруждая себя выслушиванием моих оправданий. Впрочем, он никогда не утруждал себя выслушиванием чего-либо и кого-либо... Хотя ты прав... В отца бы я стрелять не стал, а вот в тебя стану. Хватит клоунады.

Фантом ощерился, принял первоначальный вид и кинулся на Охотника. Мини-ракета мгновенно устремилась бестии-хамелеону навстречу. Фантом попытался увернуться и, будь это обычная ракета, у него бы получилось, но ракета оказалась действительно с очень хитрым наведением... Она пролетела мимо, и Фантом злорадно улыбнулся, считая, что он ушёл от неё, но тут-то она и ударила его в спину. А Охотник, активировав все имеющиеся усилители, рванулся назад. Но полностью выйти из зоны поражения не успел – его подхватило, крутнуло и приложило об землю, по коже прошло горячее дыхание беснующегося атома и на какое-то время он ослеп, несмотря на максимально задействованные фильтры визоров.

Он с трудом поднялся и посмотрел в ту сторону, где в последний раз видел Фантома. Там, в воронку из оплавленной земли, медленно падали, паря в воздухе, как крупные снежинки, золотистые искры. Охотник чувствовал, что это ему тоже что-то напоминает, но не мог вспомнить. Память опять молчала. Напоследок только услужливо сообщила, что тот облик, в котором Фантом первоначально предстал перед ним, ему тоже знаком. То был внешний вид Коляна. Того самого Коляна, который вечно отирался у их школы и специализировался на отъёме карманных денег у малышей. А так как Охотник (имя так и не проявилось) постоянно отказывался отдать деньги, то и получал от Коляна регулярно и без проволочек.

И всё это было очень странно... Хотя бы по причине смутно угадывающейся неслучайности образов, что принимал Фантом. Но дальше ощущений дело так и не пошло.

Охотник огляделся вокруг. Первую часть задания он выполнил, а вот что делать дальше он не имел ни малейшего представления. Логично было бы предположить, что самое время приступить к поискам второго Фантома, но перед ним стояло аж 360 возможных выборов по компасу. “Первый Фантом уничтожен. Ожидаю дальнейших инструкций.”, – отправил он по гиперсвязи и стал ждать ответа.

Но просто стоять было совсем неинтересно, поэтому он решил прогуляться по окрестностям. Везде, где он проходил, он видел одно и то же – разруха, заброшенность, совершенный упадок. Он пытался представить себе, каково здесь было, когда Преддверие находилось в самом расцвете, но сделать это по  обломкам зданий, кускам торчащей из земли арматуры и бетонной крошке представлялось весьма затруднительным.

А вокруг стояла тишина. Абсолютная, ничем не нарушаемая тишина. Молчал и “БВ”.

Носитель: Аллё! Ты живой?

БВ: Произвожу тестирование систем. Не отвлекать.

Носитель: Живой...

Почувствовав усталость, Охотник присел прямо на торчащий из снега обломок какой-то стены и закрыл глаза. Но усталость нарастала. Мало того,  мышцы стали надсадно ныть, а в голове зазвенело. Он сразу понял, что это расплата за те сверх возможности, которые он обрёл на время благодаря мощным стимуляторам  и приготовился к худшему. И худшее не заставило себя ждать.

Ноющие ощущения в мышцах сменились нарастающей в геометрической прогрессии болью, а в голове вместо звона начался сплошной гул и рёв. Он сполз с обломка стены на землю и его скрючило судорогой боли. Он попытался распрямиться, но каждое движение сопровождалось таким болезненным откатом, что он завыл. Очень скоро боль, практически не встречая сопротивления, затопила его всего. Настолько, что он совершенно выпал из реальности. Казалось, что он весь теперь, каждая клеточка его тела состоит из боли. Возможно, он кричал, но не осознавал этого. Боль накрыла разум сплошной красной пеленой и показала ему, как выглядит ад.

Глава 5. Второй контакт.

Он открыл глаза и увидел багровое небо. Но постепенно его цвет менялся и скоро снова стал привычно синим. Настолько ярко синим, настолько прозрачно-кристальным, что он понял – это и есть цвет жизни.

Он попытался сесть, но боль тут же прошила всё его тело. Он заскрежетал зубами и откинулся обратно. Какое-то время он лежал, глубоко дыша, а потом предпринял очередную попытку. Было всё ещё очень больно, но ему удалось сесть.

Он оглянулся и увидел, что сидит на краю большой обугленной воронки, заполненной клочьями тел и кусками рухнувшей боевой платформы. Его лёгкая пехотная броня оказалась вся покрыта копотью, обожжена, изломана и во многих местах покрыта кровью. Его кровью. Страшный удар и взрыв сильно его покалечили, но всё же он жив...

Он попытался подняться и у него это получилось. Но не сразу. Его долго качало из стороны в сторону, а правая перебитая нога отказывалась нормально сгибаться. Он попытался разработать её, сгибая и разгибая, но добился только очень болезненных ощущений. Попробовал идти и тут же упал. Пришлось ползти.

Наступление врага прокатилось дальше и теперь он находился в тылу противника. А это означало, что на месте отгремевшего сражения в любой момент могут появиться поисковые команды, зачищающие территорию от уцелевших одиночек. Таких, как он. А значит нужно спрятаться. Хоть где-нибудь.

Неподалёку, он знал, есть болота, окружённые густыми лесами, где можно укрыться на первое время. А потом... А потом надо попробовать добраться до своих. Только вот где они сейчас? Их отряд не справился с задачей – не прикрыл основные силы, а это в свою очередь означает, что противник скорым маршем двинулся туда. И что там сейчас происходит или уже произошло – то только богам и известно. Но нужно попытаться. А для этого нужно выжить.

Ползти тоже было очень больно, но всё же терпимей, чем наступать на перебитую ногу.  Он поочерёдно выбрасывал вперёд руки, потом подтягивался, помогая уцелевшей второй ногой, а перебитую даже и не думал использовать. Она и так ужасно болела. И в общем он двигался достаточно быстро. Но руки скоро стали уставать. Как и спина. Он грузно повалился на землю и замер, набираясь сил. Его тяжёлое дыхание взметало в воздух пыль и пепел, а глаза неподвижно смотрели на то, что некогда было  полной жизни равниной.

А потом он опять полз. И опять отдыхал. И опять полз. Он настолько привык к мысли о том, что если не успеет укрыться в лесу, то его найдут и застрелят, как Равнинного Падальщика, что практически об этом не думал.

Тревога оставалась только на самом краю сознания, которое сейчас было занято всякой ерундой. Вроде того, что они – Атары – действительно высшие существа. Если бы у них колени были спереди, как у примитивных существ, обитающих на деревьях, то ползти было бы чертовски неудобно. Пришлось бы выворачивать ноги. По-крайней мере, одну – здоровую. Но, так как у них колени сзади, и ноги сгибаются как у болотной птицы Шанто – символа Атаров – ползти очень удобно. Как удобней и бегать и совершать длинные прыжки, на которые они, будь у них колени спереди, были бы просто неспособны. Природа мудра. Очень.

Поисковые команды противника появились на равнине как раз тогда, когда он только-только дополз до первых разросшихся кустов и обессилено перевернулся на спину. Но когда он услышал гул лёгких боевых платформ в воздухе и угрожающий рокот двигателей наземных  самоходных орудий, он снова перевернулся на живот и пополз. Первое, что они сделают, прочесав поле, – прочешут лес. Вряд ли глубоко – орудия не проедут, но на краю леса оставаться нельзя.

Всё случилось, как он и предполагал. После того, как противник прочесал поле, он двинулся в лес. Но глубоко забираться не стал. Даже пехотинцы старались держаться в виду своих орудийных башен. Поэтому он облегчённо вздохнул, почувствовав себя в относительной безопасности. Он уже забрался достаточно далеко – в самые топи.

Не предполагал он только того, что летающие боевые платформы начнут заливать недоступные для самоходных орудий пространства горючей смесью. Когда первая огненная полоса прошла по лесу, выжигая его дотла, он заплакал от бессилия и отчаяния. Две влажные полосы прочертили светлые дорожки на его перепачканном сажей, копотью и кровью лице. И у него даже не было в руках оружия, чтобы застрелиться, а не сгореть заживо...

 Сколько продолжалось его знакомство с не самыми лучшими возможностями его нервных окончаний, Охотник не знал. Боль, достигая определённых значений, напрочь отменяет понятие объективного времени, как такового. Каждое её мгновение совершенно похоже на другое, поэтому их череда складывается в некую постоянную, но при этом и отсутствующую величину. Но всё в этом мире заканчивается, даже боль. Разными способами, но это не суть важно. Наступил таки благословенный момент, когда Охотник стал потихоньку выбираться из её жутких объятий.

Более-менее придя в себя, он тут же спросил:

Носитель: “БВ”?

БВ: Да?

Носитель: Сколько я пробыл в этом состоянии?

БВ: Два часа пятнадцать минут.

Носитель: Ужас...

БВ: Могло быть и дольше. Носителю введено болеутоляющее средство.

Носитель: Что? Обезболивающее? Но тогда почему аж через два часа?

БВ: Производилась проверка внутренних систем. В настоящий момент она завершена. Повреждений не обнаружено. Но Носителю в следующий раз придётся учесть, что стрелять, когда он находится в зоне поражения – не самая лучшая идея.

Носитель: Это ты меня, выходит, наказал таким образом?

БВ: Запрос не ясен.

Носитель: Ах ты сука!

БВ: Запрос не ясен.

Охотнику стало не по себе. “Белый Воин” – штука, конечно, весьма полезная, но мысль  о том, что он может проявлять самостоятельность в суждениях отчего-то показалась весьма неприятной. Похоже было на то, что “БВ” – больше, чем просто справочная и обслуживающая внутренние устройства система. И это, однако, даже жутковато. Совершенно естественным образом возник соблазн сбросить его с себя.

БВ: Отказано. В настоящих условиях смерть Носителя наступит меньше, чем через минуту.

Носитель: Кто выполняет задание?

БВ: Носитель.

Носитель: Кто контролирует ситуацию?

БВ: Носитель.

Носитель: Кто принимает решения?

БВ: Носитель.

Носитель: Тогда решение такое – в следующий раз вводить обезболивающее сразу. Нормальное состояние Носителя – приоритетная задача. Я два с лишним часа был беззащитен, а ты проверял системы. Я здесь командую!

БВ: Принято. Поправки в программу внесены.

Охотник вдруг почувствовал себя полным идиотом. Ведь и правда что... “Белый Воин” – это всего лишь механизм, оснащённый высокоорганизованным искусственным интеллектом, который несмотря на всё свое совершенство – всего лишь программа... в которую можно вносить поправки. А он возомнил невесть что. Видимо, способность соображать ещё не совсем восстановилась.

БВ: Пришло сообщение. Вывести на экран? Да | Нет

Носитель: Да.

Перед глазами возникла новая карта и точка-объект. Охотнику показалось забавным то, что объект двигался в его направлении. На соответствующий запрос “БВ” ответил, что вероятность того, что Фантом идёт в Преддверие – 98%. А время предположительного контакта, даже если Носитель не сдвинется за это время с места – 44 минуты.

Носитель: Какие у тебя идеи? Что они здесь ищут?

БВ: Точной информации нет, но возможно их интересует ныне инактивный и частично разобранный терминал 017. С этого терминала в своё время осуществлялся прямой доступ к “Кокону”.

Носитель: И зачем им этот хлам? Они надеются с него связаться с “Коконом”?

БВ: Вероятность этого очень высока. Всего существовало 50 терминалов. После их частичного демонтажа обнаружилась 25-ти процентная недостача деталей. То есть можно предположить, что эти детали либо украл, либо непосредственно снял Фантом. И в настоящий момент он планирует восстановить один из терминалов, подключив его к переносному устройству гиперсвязи.

Носитель: Для связи с “Коконом”?

БВ: Да.

Носитель: Но “Кокон” же отключен?

БВ: -------------

Носитель: “Кокон” отключен?

БВ: -------------

Носитель: “Кокон” отключен?!!

БВ: Да. Но он отключился сам. И предположения, которые можно сделать на основе данной информации, удручающи.

Носитель: Например, что Фантом знает некий код, который вернёт его в рабочее состояние?

БВ: Да.

Носитель: Час от часу не легче...

Одного Фантома он уничтожил. Если уничтожил. Оставалось четыре. На пятьдесят возможных точек контакта. Выбор богатый, нечего сказать. Но неожиданно Охотника посетила одна догадка.

Носитель: Возможно проследить, хотя бы предположительно, – откуда пришёл первый Фантом?

БВ: Да.

И “Белый Воин” показал предположительное направление. Оно полностью совпадало на карте с тем направлением, откуда на Охотника двигался второй Фантом. Возможно, это было просто совпадением, но верить хотелось в обратное. Стоило предположить, что остальных надо искать там же.

БВ: Я разделяю мнение Носителя.

Носитель: Но ещё один момент... Старейшины говорили, что подключиться к “Кокону” пытается один из Фантомов, а мы наблюдаем уже второго,  у которого и пункт назначения, а значит весьма возможно и цели, те же...

БВ: Возможно Старейшины не располагают полной информацией и тоже строят догадки. Возможно все Фантомы движимы одним и тем же. Возможно все они преследуют одну и ту же цель.

Носитель: Замечательно.

БВ: Носитель иронизирует?

Носитель: Носитель иронизирует.

БВ: Принято.

Охотник решил встретить очередного Фантома из засады. С помощью “Белого Воина” он просчитал возможный его маршрут и занял исходную позицию неподалёку от шахты, которая согласно информации “БВ” вела прямиком к терминалу. Люк шахты оказался намертво заварен, но Охотник полагал, что Фантома это не остановит. Если они могут произвольно менять облик, то возможно они могут и ещё чего похуже. Оставалось только догадываться – чего.

Исходной позицией являлся некий основательно разрушенный бункер, осыпавшихся стен которого тем не менее вполне хватало, чтобы скрыть лежащего человека. Охотник включил все экранирующие системы, а заодно и “Призму”. Несмотря на то, что устройство было экспериментальным и необкатанным, работало оно вполне исправно.

Как только он его активировал, так сразу перестал себя видеть. Проще говоря, он стал прозрачным.  Недостаток “Призмы” он уловил только тогда, когда попробовал двигать перед собой руками. Она, мягко говоря, слегка притормаживала. Когда он проносил руку перед бетонной стеной, по стене пробегал контур его руки, залитый той текстурой, над которой рука находилась мгновение назад. Сильнейшая же демаскировка происходила при перемещении перед материалами с разными светопоглощающими свойствами. Он пронёс руку над торчащим из стены куском проржавевшей арматуры и её “снимок” недолгое, но достаточное для того, чтобы заметить время, затухал над серым фоном чистого участка. Однако, если двигаться достаточно медленно, то “Призма” давала вполне приемлемые результаты. Учитывая, что это была всё-таки дополнительная система, а не основная, можно было сказать, что она работает просто на отлично.

Потянулись минуты ожидания. А Фантом появляться совершенно не торопился. Мало того, он то останавливался по одной ему известной надобности, то замедлял движение, то вообще поворачивал в обратную сторону, отчего у Охотника возникало желание вскочить и броситься в погоню. Но потом Фантом снова начинал движение в первоначальном направлении. И Охотник на время успокаивался. До очередного взбрыка.

Наблюдая за перемещениями объекта по карте, Охотник вдруг вспомнил один момент.

Носитель: На каком расстоянии ты засёк набегающую на нас зверюгу?

БВ: 8.5 км.

Носитель: Выходит, что Фантома ты не засёк?

Охотник спрашивал не из праздного интереса. Ведь если “БВ” не засёк Фантома, то он должен был сообщить, что во встреченном ими недавно человеке явно что-то не так. Ещё бы – экранирование собственных излучений  простым человеком выглядело несколько нереальным делом. Однако он этого не сделал, заверяя, что перед Охотником именно человек.

БВ: Засёк. На расстоянии в 8.2 км.

От такой новости Охотник чуть дар речи не потерял.

Носитель: То есть как засёк?! Почему же тогда не сообщил?! Зачем тогда была вся эта ерунда с поиском? Единственный объект на всё Преддверие, а ты не сообщил!

БВ: Поправка: осуществлялся поиск Фантома, а я засёк <человека>. Угрозы он не представлял и под определение Фантома не подходил ввиду отсутствия информации о таковых. В настоящий момент способность Фантомов выглядеть и излучать, как обычный человек, учтена. В программу внесены соответствующие изменения.

Носитель: Болван железный. Человек мог, допустим, видеть его или знать что-либо о нём. Нам нужно было в любом случае на него выйти.

БВ: Пожелания Носителя учтены. В программу внесены соответствующие изменения. В следующий раз Носителю будет предоставлена информация обо <всех> объектах на территории поиска.

На это Охотник только глубоко вздохнул. Отчего-то он начал сильно подозревать, что поправки придётся вносить ещё не один раз. И дай-то бог, чтобы он успел это сделать, прежде чем какая-нибудь “не представляющая угрозы” зверюга не оттяпает ему голову. Только лишь потому, что “БВ” не располагал на её счёт никакой информацией. А от невесёлых размышлений его оторвало появление Фантома...

Этот экземпляр, как и первый, пёр по пространству без всякой радиационной защиты. И это при том, что “фонило” очень насыщенно. Отличие состояло только в том, что этот Фантом выглядел, как женщина. И эта “женщина” несла сумку с лямкой через плечо. Очень большую и на вид весьма тяжёлую. Вот только не было по тётке заметно, чтобы она хоть чуть-чуть напрягалась.

“БВ” послушно просканировал содержимое, которое на поверку оказалось ни чем иным, как частями терминала. Намерения и пункт назначения объекта больше сомнений не вызывали. Когда она проходила мимо того места, где залёг Охотник, она на мгновение замерла, огляделась вокруг, явно что-то почувствовав, но потом тряхнула головой и продолжила движение.

Охотник медленно встал, перешагнул стену и скользящей походкой двинулся за ней. “БВ” послушно гасил хруст снега под ногами. Однако женщина-Фантом опять остановилась, оглянулась и долго пристально смотрела в то место, где замер Охотник. Всё это время он не шелохнулся. Даже дышать реже стал. А потом она улыбнулась. После чего отвернулась и пошла дальше.

Носитель: Что вызвало её улыбку?

БВ: Не знаю.

Носитель: Чёрт возьми, она нас кажется засекла! Но как?

БВ: Не знаю.

Охотник внимательно посмотрел себе под ноги... Следы! “БВ” мог многое, но не мог заметать следы! В прямом смысле этого слова. От стены, за которой он лежал, до того места, где он остановился, пролегла цепочка отчётливых следов в снегу. Вот что вызвало её улыбку. Она всё поняла. Теперь к ней не удастся подкрасться с ножом и без шума и пыли перерезать горло, как он то поначалу замыслил. Если это возможно вообще – перерезать Фантому горло. Но попытаться стоило, ведь “Кара” сделала то, что должна была сделать – уничтожила первого. Стоило предположить, что и холодное оружие может лишить Фантома жизни, какая бы она у него не была. Перспектива же стрелять из “Кары” пока отчего-то не радовала. А теперь... теперь придётся опять артиллерию подключать.

Дальше идти за Фантомом смысла не имело. Даже наоборот – следовало его... её... отпустить на безопасное для выстрела расстояние. Тем более, что нужная шахта находилась в прямой видимости, а значит она не скроется за углом. Охотник достал “Кару” и перевёл предохранитель в положение “Захват”. Но наведение осуществлять не торопился. Фантом явно был чертовски чувствительным. Мало ли – может и наведение почувствует. А это не с руки, пока он не покинул безопасную зону. Неизвестно – что ему в голову взбредёт. Ну как двинется обратно, навязывая рукопашный бой? А то, что Фантомы очень шустрые, он уже успел понять. Лишний раз искушать судьбу совершенно не хотелось.

И снова принятый Фантомом облик показался знакомым. И как только эта мысль оформилась, тут же включилась память, привнося в ситуацию немного конкретики.

Третий курс университета. Он сдаёт экзамен по “несерьёзному” предмету, но сдаёт его “на ура” – всё рассказал и всё показал... Вот только за два дня до этого он не посетил устроенную для них преподавателем – бывшим гидом – экскурсию. И преподаватель оказался злопамятным, видимо испытывая нездоровый пиетет перед своей бывшей профессией. Она даже не потрудилась обсудить с ним то, из-за чего нарисовала ему в зачётке “удов.”, хотя она точно была неправа. Заданный ему вопрос был не только дополнительным, но и не имел никакого отношения к их предмету. Да и аргументы она привела – ни в какие ворота. И тогда он встал и буркнул: “Экскурсовод вы может и хороший, но историк из вас, как из меня Гагарин”. “Хочешь на пересдачу?”, – прошипела она ему. Он ничего тогда не ответил. Молча собрался и вышел из кабинета.

И теперь очередной Фантом принял её облик. Очередная неудача. Они сговорились что ли его провоцировать? Возникало подозрение, что Фантомы знают – кто конкретно на них охотится. И подозрение было нехорошим. Однако кого-кого, а её он застрелит даже с удовольствием. Пусть даже не её настоящую, а всего лишь подобие, но всё равно будет приятно. Робко пыталась пробиться в сознание мысль о том, что это как бы нехорошо – испытывать при этом приятные эмоции, но только робко.

И вот Фантом оказался на безопасном для стрельбы удалении. Охотник поднял “Кару”, и сигнал захвата цели не замедлил себя ждать. “Эй, Фантом!”, – крикнул Охотник. Не потому, что не мог выстрелить в спину, а потому, что хотел видеть её лицо. Женщина-Фантом обернулась и будничным тоном, будто не в неё целились, произнесла: “Чего тебе, Белый?” “Сейчас узнаешь...”, – зловеще прошипел он и потянул за курок.

Но выстрелить так и не успел. Мощный удар выбил у него из рук “Кару”, и грозное оружие, кружась в воздухе, полетело вверх и в сторону. Удар оказался настолько неожиданным сюрпризом, что Охотник, вместо того, чтобы тут же броситься за оружием, тупо уставился на возникшего рядом с ним человека. Как он к нему подкрался, как его не заметил “БВ” – было очень интересно, но не ко времени. Потому как человек оказался вполне конкретно агрессивно настроен. Что и продемонстрировал наглядно очередной удар, который сбил Охотника с ног. Причём так удачно, что он метров пять рыхлил снег спиной. Бросив себя в нормальное вертикальное положение ГР-стабилизаторами, он спросил у “БВ”:

Носитель: Почему не сработали ГР-стабилизаторы, чтобы удержать меня от падения?

БВ: ГР-стабилизаторы погасили инерцию, но Носитель не пожелал остаться на ногах. Внести поправки в программу? Да | Нет

Носитель: Да!!! Твою мать!

Но отвечал “БВ” он уже в полёте. Очередной удар не только сбил его с ног, но и подбросил в воздухе. Да так, что он даже перевернулся и упал на живот. Но тут  же вскочил, уже с ножами в руках.

Неизвестный противник снова кинулся на него, но теперь ему удалось уйти от удара и даже полоснуть по противнику ножом. Молекулярно усиленная сталь вспорола одежду и противно скрежетнула по тому, что выглядело, как кожа, но таковой явно не являлось – не ней не осталось даже лёгкой царапины. Краем глаза Охотник успел заметить, что Фантом уже находится у шахты и срезает люк чем-то похожим на автоген, вот только ослепляющее пламя вырывалось не из технического устройства, а прямо из указательного пальца правой руки.

А потом последовал ещё один удар, но ГР-стабилизаторы полностью его погасили. Противник замер и удивлённо воззрился на Охотника. “Во-о-о-т ты ка-а-а-ак...”, – противно протянул он, ухмыльнулся и очередной удар, направленный Охотнику в голову, прошёл от неё буквально в миллиметре. Охотник же, используя ГР-стабилизаторы и сервоприводы, отпрыгнул от нападающего как можно дальше. “Не убежишь”, – сообщил ему... явно не человек. И одним прыжком оказался рядом.

Носитель: Бога душу! Это что, Фантом тоже?!

БВ: Имплантоид.

Носитель: Имплантоид? Какой на...

Очередной удар попал в цель. Если бы “БВ” не гасил инерцию, то от такого удара глаза Охотника не только выпали бы из орбит, но и тонким слоем растеклись бы по поверхности шлема изнутри.

БВ: “Дикий”. Это закрытая информация, но раз ситуация складывается таким образом, то ограничения снимаются. Вывести справочный материал? Да | Нет.

Носитель: Самое время, чёрт тебя возьми! Как мне его одолеть?

БВ: Без “Кары” представляется маловероятным.

Охотник, уйдя от ещё одного удара, совершил сразу три длинных прыжка подряд, уходя от свалившегося ему на голову имплантоида, и оказался возле “Кары”. Одним движением он подобрал её с земли, бросив один из ножей, и тут же взял противника в “Захват”. Вот только  противник уже стоял в двух шагах. Под дулом “Кары” он остановился и спокойно произнёс: “Спроси у своего советчика – что будет с тобой, если ты выстрелишь на таком расстоянии...”

БВ: Броня не выдержит. Мгновенная смерть.

Носитель: Спасибо на добром слове. Идеи?

БВ: Нужно оказаться на безопасном от него расстоянии.

Носитель: Каким образом? Он не менее подвижен.

БВ: На усмотрение Носителя...

Носитель: Ещё варианты? Хотя бы даже маловероятные?

БВ: Здесь неподалёку велись бои с использованием устаревшего оружия. Возможно там найдётся нечто менее мощное, чем “Кара”, но достаточно эффективное.

“Белый Воин” вывел подробную карту и указал направление. Охотник понёсся туда крупными скачками. Имплантоид припустился за ним, но не нападал, очевидно всё-таки опасаясь, что Охотник может выстрелить и из “Кары” в безвыходном положении.

Упомянутое “БВ” место оказалось небольшим холмом, полностью засыпанным снегом, но “БВ” сканировал через него без всяких проблем. И скоро нашёл нечто, что назвал “гранатомётом”. Гранатомёт оказался даже заряженным.

Охотник остановился и стал одной рукой разгребать снег, другой держа подбежавшего и остановившегося имплантоида под прицелом.

- Могилу себе роешь? – Поинтересовался тот.

- Тебе. – Буркнул Охотник. Имплантоид только криво усмехнулся.

- Самое интересное начнётся, когда у тебя сядут батарейки, Белый.

- И что?

- И тогда я выковыряю тебя из твоей скорлупы и позволю тебе сдохнуть от радиации. Ты будешь мучиться. Правда недолго...

- Посмотрим...

- Или ты думаешь, что из гранатомёта меня проймёшь, наивный чукотский мальчик?

Охотник немного удивился, но потом вспомнил, что имплантоиды тоже имеют самые разнообразные системы сканирования. Только встроенные. Но работы своей не прекратил.

Достав гранатомёт, он отряхнул его от снега и взвалил на плечо.

Носитель: Он уверен, что это не причинит ему вреда.

БВ: Корпусную броню это не повредит. Но даже у него есть уязвимые места. Как Носитель использует полученное преимущество, будет зависеть только от Носителя. Мои идеи таковы...

И “БВ” поделился идеями, которые Охотник полностью одобрил.

- Ну, стреляй. – Сказал имплантоид и демонстративно развёл руки в стороны.

И Охотник выстрелил. А имплантоид в своей самоуверенности слишком поздно понял – какую бяку ему приготовили. Одну ногу ему оторвало полностью выше колена, а вторую изломало так, что толку от неё тоже никакого не было бы, даже задумай он на ней скакать. Уязвимые коленные сочленения – единственная конструктивная недоработка – не выдержали удара. Имплантоид упал в снег и замер. Торчащие из того, что некогда было штанами, куски металла и проводов весело искрили. Охотник сбросил гранатомёт с плеча и спросил у лежащего перед ним полуискуственного тела:

- Ну что, отвоевался, крестоносец?

Имплантоид поднял голову и спокойно ответил:

- Нет. Ноги мне новые сделают. Потом. Когда тебя грохну.

- И как же ты это собираешься сделать?

- А вот так...

Имплантоид приподнялся на руках и, быстро перебирая ими, двинулся в сторону Охотника. Тот отпрыгнул подальше и остановился.

- Так и будешь раненого таракана изображать? Я ведь теперь помобильней буду. Ускачу сейчас и как ты меня догонишь?

- Это временно. Я буду экономить энергию и мне её хватит на больший промежуток времени, чем тебе с твоими прыжками. Рано или поздно, но я тебя настигну.

- Ага. А то, что ты защищаешь, будет уже мертво.

На это имплантоид ощерился и утроил усилия. Его рук стало почти не видно – с такой скоростью он ими перебирал. Охотник ещё немного отбежал и произнёс:

- Я слышал о том, что имплантоиды тупые, а теперь в этом убедился.

- Посмотрим, как ты заговоришь, когда я до тебя доберусь...

- Ты не доберешься.

Охотник несколькими крупными скачками оказался на безопасной дистанции и поднял “Кару”. Имплантоид, сразу всё понявший, истошно взвыл и бешено заколотился на снегу.

- Всё, дружок. Это конечная остановка. – Сказал Охотник и потянул за курок. Мини-ракета пошла в цель, а он отвернулся. Даже далёкие окрестности на несколько мгновений залило ярким светом. Раздался грохот, а потом всё вернулось в норму.

БВ: Фантом уже проник в терминал. Производит монтаж оборудования.

Носитель: Здесь где-нибудь есть взрывчатка?

БВ: Возможно там же, где мы нашли гранатомёт.

Носитель: Кстати... К гранатомёту там есть боеприпасы?

БВ: Да. Я заметил один ящик. Но гранатомёт – слишком тяжёл для длительных переходов.

Носитель: Нам только до шахты дойти...

Спускаться в шахту с гранатомётом и ящиком тротила в руках оказалось очень неудобно, даже несмотря на включенные сервоприводы. А в самой шахте стояла абсолютная темень – пришлось включить и ночное видение. Визопроцессор, как Охотнику и обещали, на основе ночного видения строил вполне приличное “обычное” изображение.

Спустившись таки до самого низа, Охотник облегчённо вздохнул, опустил на пол взрывчатку и, перехватив поудобней гранатомёт, двинулся в сторону терминала. Ящик тротила он оставил пока у лестницы. Предполагая, что если придётся отступать, то брошенная сверху ручная граната, найденная на том же поле неизвестного боя, будет очень своевременным сюрпризом для преследователя, когда угодит прямо во взрывчатку.

Странно, но на этот раз Фантом совершенно не заметил его приближения, а когда он заговорил, “женщина” вздрогнула и на какое-то время застыла, прежде чем обернуться.

- Здесь все похоже страдают от излишней самоуверенности. Твой телохранитель не справился с задачей.

- Как тебе удалось?

- Вынужден признаться, во многом случайно.

- Я говорила, что тебя нужно было снять с безопасного расстояния.

- Вот как?

Носитель: Это возможно?

БВ: Разумеется. Имплантоиды тоже экранируются.

Носитель: Но почему он нас выследил, а мы его нет?

БВ: Потому что он нас выслеживал, а мы его нет.

Носитель: Какова же вероятность того, что он смог бы нас обезвредить с безопасного расстояния?

БВ: Стоит предположить, что очень высокая. Точнее сказать не могу, поскольку “дикие” имплантоиды используют собственные оружейные наработки, информации о которых, к сожалению, совершенно нет.

Носитель: Почему он этого не сделал?

БВ: Носитель только что сам сказал про излишнюю самоуверенность. К тому же я предполагаю, что наши экранирующие системы тоже сбивали его с толку. Особенно “Призма”. Вполне возможно, что он боялся промахнуться и тем самым преждевременно обнаружить себя. Поэтому предпочёл действовать на минимальном расстоянии – наверняка. Также можно предположить, что у него не было оружия дальнего боя, поскольку осложнения не планировались...

Носитель: А ещё можно предположить, что у него только оно и было, но наши экранирующие системы сбивали его с толку, а поэтому бла-бла-бла...

БВ: Это даже более вероятно. Поскольку оружия ближнего боя он не имел вообще.

Носитель: К чёрту.

- Именно так. – Ответила женщина-Фантом.

- Но случилось, как случилось.

- Да. К моему большому огорчению.

- И теперь ты умрёшь.

Но тут Фантом принял ещё один облик. И тоже женский. Однако Охотник уже ничему не удивлялся. И память со своими весёлыми картинками оказалась тут как тут.

Прямо перед собой он видит её зад и спину, а в зеркале напротив – её лицо с закрытыми глазами и закушенной губой. Её большие груди возбуждающее колышутся в такт его движениям, и он от этого заводится и двигается всё быстрее и быстрее. Скоро она начинает стонать.

А потом они лежат рядом и она просит его о небольшом в её понимании одолжении. Он начинает упираться и тогда она произносит: “Ты меня совсем не любишь...” И такое происходило неоднократно. Она частенько разменивала любовь на одолжения и особо страстно отдавалась ему как раз тогда, когда ей что-нибудь от него было нужно. Подобная подспудная торговля собой наталкивала на весьма неприятные размышления, а временами порождала и приступы лёгкой брезгливости, но он терпел. Любил как бы и прочая любовь-морковь.

А потом случилось то, что и должно было случиться. Один знакомый парень сделал ей очень большое одолжение и чтобы догадаться о причинах такой его весьма неадекватной доброты, не нужно было быть семи пядей во лбу. Такие одолжения мужчины делают либо с очень большого перепугу, либо за очень большую цену.  И чем она заплатила – не понял бы только полный дятел.

И он ушёл. Он ушёл бы в любом случае, поскольку не верил в слово “исправлюсь”, но возможно он хотя бы простил её... Если бы она сама устыдилась содеянного и постаралась бы это скрыть. А она напротив, когда он ушёл, рисоваться начала, всем и каждому объясняя: “Да я ему рога наставила, вот он и взбесился... Его проблемы, а мне есть к кому пойти”. Положение усугубляло ещё и то, что ей всегда было куда пойти, и об этом не знал только глухой. При нём она какое-то время пыталась вести себя пристойно, но потом видимо утомилась и решила, что он того не стоит. По-крайней мере, он именно так это понял. И запомнил.

А вот сейчас вспомнил, как нельзя более кстати. Поэтому на произнесённое Фантомом: “Разве нам плохо было вместе? Ты вспомни? Помнишь? Помнишь, как тебе приятно было на даче, когда я сделала тебе то, чего не делала ещё ни одному мужчине? А как мы машину в гараж ставили и потом... там... на заднем сиденье... Помнишь?”, – он ответил: “Помню. Но сильно сомневаюсь, что на даче ты делала то, что не делала ещё никому – очень хорошо у тебя получалось. К тому же, всё то хорошее, что между нами возможно было, ты потом в одночасье обосрала, доходчиво дав мне понять – насколько ты это ценишь... Так что извини, я даю тебе развод.”

И Охотник нажал на гашетку. Граната ударила её прямо в голову и оглушительно в ограниченном пространстве взорвалась. И на пол стали медленно падать золотистые искры. Охотник бросил более не нужный гранатомёт, и тот с грохотом упал не металлические плиты покрытия. Почему-то ему стало немного грустно. И интересно всё-таки умирали Фантомы...

Носитель: Отчего так?

БВ: Нет данных.

Носитель: Ну и ладно...

Охотник вернулся к лестнице, поднял ящик со взрывчаткой и принёс его к терминалу. Потом почти два часа он устанавливал шашки и оплетал их проводами. Сообщение об уничтожении второго Фантома он тоже отправил, но ответ приходить не торопился.

Закончив установку зарядов, он намотал конец провода на руку и пошёл к лестнице. Поднявшись наверх, он встал рядом с шахтой и осмотрелся. Весь день видимость стояла не очень – небо было закрыто плотными тучами и солнечный диск так ни разу и не проглянул в мрачной хмурости, так что визопроцессору приходилось работать вовсю, очищая и усиливая изображение, а тут ещё навалились сумерки, и пошёл крупными хлопьями снег. С помощью эхолокатора “Летучая Мышь” “БВ” всё же достаточно чётко строил картинку даже в таких условиях, но несмотря на почти предельную загруженность визопроцессора, видимость стала очень ограниченной. Снег, заполнивший пространство, сильно мешал работе навигационных систем.

Ещё и датчик заряда энергоносителей показывал, что за не полные сутки он умудрился израсходовать на свои легкоатлетические упражнения почти 70% имевшейся в наличии энергии. И визопроцессор, работая вовсю, старательно продолжал “поедать” энергию.

Охотник подумал и решил, что идти дальше прямо сейчас не имеет никакого смысла. Во-первых, энергии осталось совсем ничего, а во-вторых он и сам сильно устал. Конечно, на стимуляторах он и дальше смог бы быть активным, но при одной мысли о том, что за этим последует, становилось не по себе.

Носитель: Сколько энергии восстановят энергоносители, пока я буду спать?

БВ: 6-8%

Носитель: Не густо.

БВ: Да. Но если Носитель подключит меня к энергоблокам, что принёс с собой Фантом, предположительно для активации терминала, то к утру будет восстановлено порядка 96% энергии.

Носитель: Он (она) принёс (-ла) энергоблоки?

БВ: Да. Они в сумке...

Носитель: ...Что осталась внизу. А я собирался всё взорвать.

БВ: Я понимаю, что Носитель клонит к тому, что я должен был сообщить об имеющихся у Фантома энергоблоках и оспорить его решение о взрыве  терминала, но не так давно Носитель дал мне понять, что только он принимает решения...

Носитель: Внеси поправки. Решения принимаю я, да, но сообщать ты должен обо ВСЁМ! Понял?

БВ: Принято.

Охотник вздохнул, бросил конец провода обратно в шахту, после чего полез туда сам, решив заночевать возле терминала. Сама шахта была достаточно узкой, чтобы не опасаться того, что туда пролезет достаточно крупная зверюга, а в случае появления небольших, он надеялся справиться и ножами. Да и вообще, ночевать под землёй представлялось более естественным и безопасным, чем под открытым небом.

Выпотрошив сумку Фантома, он достал оттуда два энергоблока и, оторвав от мотка провода пару небольших кусков, вставил их в энергоблоки, а противные концы в специальный разъём на правом предплечье. “БВ” тут же сообщил, что переток энергии начался.

Тогда Охотник лёг прямо на пол, вместо подушки использовав валявшийся  рядом обрез металлической трубы, и закрыл глаза. “БВ” тут же отключил изображение, и он оказался во тьме. Закрыв глаза, он распорядился: “Расскажи мне о “диких” имплантоидах...” И “БВ”, не включая изображения, забубнил, используя речевые синтезаторы. Охотник, не знавший допрежь о такой возможности, только усмехнулся. Он был слишком измотан, чтобы удивляться.

БВ: При производстве имплантоидов проводится общая процедура блокировки памяти. К ней стали прибегать после того, как у “неочищенных” имплантоидов проявились сильные суицидальные наклонности. Но на самом деле уровень самоубийств среди них никогда не достигал “официальных” ста процентов. Из первой партии в 50 единиц выжили семеро. Они не покончили с собой, но и оставаться в Городе Надежды сочли для себя неприемлемым. И они ушли. Старейшины хотели уничтожить их, опасаясь того, что они рано или поздно начнут представлять из себя серьёзную угрозу, но затем решили, что договориться будет проще. В результате этого договора, “диким” имплантоидам выделили под проживание пространство, где ранее располагался один из городов-сателлитов. Таким образом Старейшины решили сразу две проблемы: 1) избавились от вышедших из-под контроля имплантоидов и 2) организовав их поселение, в некотором роде обезопасили Город Надежды с восточного направления. “Дикие” имплантоиды, защищая свой город, защищают тем самым и восточные рубежи.

Первоначально основанный семью имплантоидами населённый пункт, который они стали называть Независимость, находился под контролем Старейшин, но впоследствии стал действительно независимым. Это случилось после того, как “дикие” имплантоиды сильно возросли в численности (до 300 единиц, за счёт тех “очищенных” имплантоидов, у которых произошла либо полная, либо частичная разблокировка памяти) и смогли организовать не только производство себе подобных, но и производство оружия и боеприпасов. Очень долгое время они скрытно строили свой город-завод, но когда он был готов, представителей Города Надежды перебили и восстановили в качестве имплантоидов. С тех пор Независимость и Город Надежды пребывают в состоянии холодной войны.

“Дикие” имплантоиды не нападают на Город Надежды, отдавая себе отчёт в том, что “Витязи” отразят практически любое вторжение, а Старейшины вынуждены терпеть Независимость потому, что последний штурм этого укреплённого по последнему слову техники, усиленного неизвестными даже в Городе Надежды образцами вооружения и защиты, населённого пункта привёл к неоправданным потерям. Большинство погибших тут же было обращено в имплантоидов, и гарнизон Независимости, ставшей настоящей крепостью, только усилился.

В настоящее время рассматривается возможность штурма Независимости “Витязями”. Сделать это необходимо потому, что пока у имплантоидов не появилось аналога такого вида боевых машин, но это вполне возможно. И вероятность того, что в этом случае будет предпринят штурм Города Надежды – очень высока. Под эти цели на заводах Города Надежды собирается сейчас 4 единицы штурмовых модификаций “Витязя” – “Паладин”.

Основное отличие “Паладина” в том, что он состоит из двух независимых частей: собственно боевой машины на четырех (в отличие от “Витязя”) опорных ногах и специально под них разработанной грузовой платформы на гусеничном ходу, которая позволит им развивать достаточно большую скорость на достаточно долгое время. По прибытии на поле боя боевая часть будет сходить с платформы и идти в бой на своих четырёх ногах, а грузовая платформа будет самостоятельно отходить на безопасное расстояние. После боя, грузовые платформы будут забирать боевые машины. На тот случай, если какой-либо из “Паладинов” будет сильно повреждён в бою, предусмотрены специальные манипуляторы, которые и осуществят погрузку на платформу либо боевой машины, либо того, что от неё осталось.

Их производство будет закончено ориентировочно через четыре месяца, после чего первые “Паладины” пойдут в свой первый бой у Независимости. Старейшины надеются, что четырёх боевых единиц такого плана будет вполне достаточно.

Как бы там ни было, в настоящий момент территория, контролируемая “дикими” имплантоидами представляет серьёзную угрозу для <любого> человека. Охотника – тем более. Потому, что “дикие” имплантоиды так и не смогли повторить технологий “Белый Воин” или хотя бы “Ночной Призрак”. Если бы им это удалось, то они стали бы вдвойне опасны, имея и внутренние и внешние системы защиты и нападения. К тому же, отсутствие необходимости обеспечивать биологическую жизнедеятельность Носителя позволило бы им расширить возможности такого вида оборудования, сделав его ещё более мощным и совершенным.

Таким образом, если  Охотник попадёт к ним в плен,  он окажется для них весьма ценным приобретением. Во-первых, сам биологический материал будет использован для создания очередного имплантоида; во-вторых, “БВ” они разберут на составляющие и тщательно изучат, что наверняка даст им возможность повторить эту технологию в обозримом будущем.

К большому сожалению, предположительное направление, откуда прибыли Фантомы, однозначно указывает на то, что они пришли прямиком из Независимости. Идти туда или нет – предстоит решать Носителю, но если это возможно, то такой возможности следует всячески избегать. Как только они узнают, что на их территории появился “БВ”, они начнут охоту за Охотником. Предположительная вероятность того, что Охотник будет пойман составляет 87%.

Носитель: Н-да... задачка. Возможно ли такое, что “дикие” имплантоиды и Фантомы договорились и все Фантомы именно там – в Независимости?

БВ: Возможно.  Тем более, что давно известно – “дикие” имплантоиды интенсивно занимаются наёмничеством. За ресурсы и энергию они выполняют любые задания, связанные как с охраной, так и нападением. Можно сказать, что это новые ассасины.

Носитель: Ты сказал, что они всех людей делают себе подобными.

БВ: Так и есть. Кроме представителей организаций и кланов (тех же разумных мутантов), сотрудничество с которыми более выгодно, чем один дополнительный имплантоид в гарнизон.

Носитель: Ещё и разумные мутанты есть?

БВ: <Все> выжившие на поверхности подверглись мутациям. В той или иной степени. Некоторые полностью озверели и потеряли всякое подобие человечности, как внешнее так и внутреннее, но некоторым удалось сохранить разум. Само собой, их разум также подвергся в определённом смысле мутациям. Иногда в такой степени, что обычный человек никогда бы не назвал это разумом, но так есть. Они мыслят. И очень успешно. И все сохранившие разум мутанты объединены в кланы. Небольшие, чтобы возможно было прокормиться, но достаточно многочисленные, чтобы выживать в настоящих условиях. И противостоять тем, кто потерял разум и тем, кто его никогда не имел, но тоже подвергся мутациям.

Носитель: Зверям?

БВ: Да. И прошу обратить внимание на тот факт, что любые мутации и любые связанные с этим изменения в психике идут в сторону агрессии и кровожадности. Объяснение простое: на Земле практически не осталось растительности в естественных условиях. Дальние аэроразведки свидетельствуют, что некоторые участки земной поверхности стали постепенно очищаться от снега и льда и там произрастает нечто вроде лишайников, но факт в том, что все мутировавшие организмы уже адаптировались к хищному образу жизни. Это единственный для них способ выживания.

Носитель: Весело.

БВ: Естественно.

Носитель: Но чем тогда питаются те, кто стоит в самом низу пищевой цепочки?

БВ: Предполагаю, что фартанами. Фартан – насекомоподобное существо, вероятно произошедшее от тараканов, размножающееся с невероятной скоростью, которая позволяет им, как виду, выжить, несмотря на то, что фартанами питаются очень многие представители местной фауны, а также  внутривидовой каннибализм. Помимо этого фартаны также являются хищниками. Они нападают на любой живой организм. Отдельный фартан не представляет никакой угрозы, даже учитывая прочный хитиновый панцирь, но нападают они коллективно. Отдельная охотничья группа может состоять из 150-250 особей. И именно они, в виду своей индивидуальной беззащитности и являются самым нижним звеном пищевой цепочки.

Носитель: Понятно...

Охотник широко зевнул, уведомил “БВ”, что хочет спать и что будить его следует только в случае непосредственной угрозы жизни, после чего попытался заснуть, решив отложить на утро все последующие размышления.  Несмотря на усталость, это получилось у него не сразу. В пустом желудке, не удовлетворенном концентрированной питательной смесью, противно урчало и посасывало. Но в конце концов ему удалось провалиться в сон, абстрагировавшись от внутреннего дискомфорта.

Глава 6. Псы Войны.

Он зарылся как можно глубже в ил и слякоть, а в следующий момент огненная полоса прокатилась сверху. Спину ощутимо обожгло, но всё же он выжил. Рванувшись назад, он поднял голову и сделал глубокий вдох. И тут же закашлялся. Мало того, что огонь выжег почти весь кислород, так ещё и лёгкая взвесь сажи тут же забила лёгкие. С трудом, непрерывно чихая и кашляя, он выбрался на более-менее твёрдое место и откинулся на спину. Теперь можно уже летающих платформ не опасаться – они не проходят дважды над одним и тем же местом. И пехота сюда не пойдёт. Формально здесь уничтожено всё, что могло быть уничтожено огнём, а значит любая форма биологической жизни.

И точно – скоро всё окончательно затихло. Где-то вдали ещё грохотали отдельные залпы, но ему удалось избежать поисковых бригад смерти. Теперь требовалось не помереть от ран и голода и найти своих. Только где? Начать стоит, пожалуй, с того места, где находился центральный корпус их армии. Если там кто-нибудь выжил.

Он провёл на болотах весь день до темноты, а с наступлением сумерек осторожно выбрался из леса, тщательно осмотрелся и пополз в ту сторону, где зашло солнце.

Через две недели перебитая нога зажила ровно настолько, чтобы он смог передвигаться, осторожно ступая на искалеченную ногу, опираясь на вырубленный из ствола молодого дерева импровизированный костыль. Было тоже тяжело, но всё легче, чем ползти. Кости вроде начали срастаться, но он, даже не будучи медиком, понял, что срастаются они неправильно. Скорей всего, всю оставшуюся жизнь ему придётся хромать. Даже если ногу заново сломают в месте перелома и совместят кости должным образом.

Идти было очень тяжело ещё и потому, что передвигался он только ночами, а днём прятался. Бессчётное количество раз он падал, заходясь от боли в беззвучном крике, плотно сжимая челюсти так, что казалось потрескаются роговые пластины во рту. А питаться приходилось тем, что подвёрнётся под руку – корой  с деревьев, травой, кореньями и ягодами. Это тоже сил не добавляло. Его живот ввалился, а лицо заострилось настолько, что в редких озёрцах он видел пародию на себя самого – обтянутый кожей скелет.

Униформа тоже вся истрепалась, пока он вынужден был ползать и изорвалась. Сквозь её прорехи просвечивало измученное голодом и лишениями тело с плохо заживающими ранами. Слава богам, что раны не загноились, несмотря на то, что единственное, чем он смог их перевязать, – это широкие и длинные листья равнинной травы.

К месту, где располагался центральный корпус, он вышел на исходе четвёртой недели. Дождавшись утра, чтобы иметь возможность осмотреться, он поднялся на последний перед лагерем холм и... увидел следы жестокого сражения. Военный городок, где стояли войска, перестал существовать полностью. Только кое-где из обугленной земли торчали невысокие остатки того, что раньше было укреплёнными стенами. Он ожидал этого, но до последнего момента заставлял себя верить в обратное, поскольку иначе просто не дошёл бы. Теперь верить оставалось не во что. Их армия уничтожена. Полностью. И о том, что она когда-то существовала, напоминали только обломки боевой техники, на которых среди сажи и окалины кое-где сохранились видовые символы Атаров. А противник уже наверняка ускоренным маршем продвигался вглубь страны. И некому больше его остановить.

Он сел на землю и бессильные слёзы полились из его глаз. Всё. Всё кончено. Нет больше армии, нет больше Атаров. Идти куда-либо ещё не имеет никакого смысла. И если сейчас здесь появится поисковая группа, он даже не пошевелится. Пусть его пристрелят. Какая теперь разница. Жить больше не для чего.

Но поисковая группа так и не появилась. Противник уже давно зачистил территорию и продвигался дальше. И он так и просидел на холме до поздней ночи. А когда неподалёку завыл Равнинный Падальщик, он вздрогнул и вышел из оцепенения. Он умрёт, да. Это неизбежно. Возможно очень скоро. Но перед смертью он постарается, покуда жив, отправить к предкам как можно больше врагов, чего бы это ему не стоило.

Он тяжело поднялся, опёрся на костыль и заковылял дальше – туда, где предположительно находился противник. Он решил продать свою жизнь как можно дороже.

Ещё через неделю он смог ходить без костыля. Раны начали заживать и он почувствовал себя много лучше. А ещё через какое-то время он смог даже немного пробежать. Теперь он мог хотя бы охотиться время от времени. С помощью всё того же серийного армейского ножа, найденного на поле отгремевшего боя, с помощью которого он выточил в своё время и ненужное уже подобие на костыль,  он сделал себе лук. Не очень удачный, но на мелкую живность должно было хватить. И на следующий день, пристрелявшись, он добыл свой первый охотничий трофей. И чем дальше, тем лучше у него получалось. Скоро он почти полностью перешёл на мясную диету, усиленно восстанавливая силы.  И чего ему теперь не хватало, так это одежды.

Но только по привычке. Какого-либо дискомфорта от почти полного её отсутствия он не испытывал – его тело покрылось густой шерстью с хорошим, тёплым подшёрстком, и он понял – почему их дикие предки не носили одежды. Даже те, кто забирался в отдалённые северные районы. Их раса имела очень хорошие адаптивные способности. И он в который раз убедился, что Атары – действительно высшие существа – цари живого мира. Но неужели Скабы – их враги – отличающиеся только цветом шерсти и формой ушей, более совершенны?

Мысль об этом не укладывалась в голове, но реальность говорила именно за это. Победили именно Скабы, а не они – Атары. Но это он ещё посмотрит. Он ещё покажет им. Пусть не все, но некоторые из них точно пожалеют, что пришли в их земли.

Он уже потерял счёт времени к тому моменту, когда впервые наткнулся на небольшой отряд врага, неторопливо бредущий по просёлочной дороге через лес, в котором он прятался последнее время. Видимо, Скабы решили, что с Атарами покончено и приступили непосредственно к оккупации завоёванных территорий. Глядя на их беспечный, беззаботный вид, слыша их смех и громкие разговоры, он испытал приступ острой ярости, но сдержался, прекрасно понимая, что идти с луком на противника, вооружённого импульсным оружием – верная смерть. Поэтому он неслышной и невидимой тенью двинулся за ними, и они очень скоро вывели его к расположенному на большой лесной поляне палаточному лагерю, окружённому по периметру боевой техникой. Жерла пушек зловеще смотрели в лес, всем своим видом обещая уничтожить любого, кто дерзнёт оттуда появиться.

Нечего было даже и думать, чтобы попытаться проникнуть в лагерь при свете дня, поэтому он залёг неподалёку и стал ждать ночной темноты.

До того, как наступила ночь, он успел выяснить расположение часовых и маршруты патрулирования, а также то, что часовые стоят больше для порядка – Скабы не опасались нападения. По своим естественным нуждам солдаты бегали прямо в лес, захватив с собой оружие, но по одному. Они уже ничего не боялись. И это очень на руку.

Когда пришла темнота, в лагере зажглось искусственное освещение, загорелись огни и в палатках. И боевые машины тоже зажгли мощные лампы, освещая подступы к лагерю. Но одно – достаточно малоосвещённое место – он нашёл. Оставалось только дождаться, когда очередной Скаб побежит в лес.

Все солдаты разместились по палаткам, откуда скоро донеслось пение, смех и громкие разговоры, а под открытым небом остались только часовые. Скоро голоса, доносящиеся из лагеря, стали развязны, а смех много громче. Он заметил, что даже часовые украдкой жуют ароматизированные стебли травы хачхан, что приносит грёзы наяву. Скоро и они, оставляя свои боевые посты, стали собираться небольшими группками у разведённых для обогрева костров. Они были так уверены в своей безопасности, что даже не глядели в сторону леса.

И вот наступил момент... Один из Скабов выскочил из палатки и, сопровождаемый улюлюканьем, понёсся в лесную темноту. Часовые проводили его равнодушными взглядами, после чего снова начали громкий разговор. И то один, то другой доставал коробочку с зельем. Ещё немного – и они вообще забудут, где находятся. Но действовать надо сейчас – пока есть возможность.

Он, прижимаясь к земле, звериными бесшумными движениями двинулся туда, откуда доносилось напряжённое сопение.  И очень скоро оказался за спиной присевшего Скаба. Он не стал использовать лук, предпочтя действовать ножом. Враг умер мгновенно и бесшумно.

Раздев его, он облачился в униформу Скаба, закинул импульсную винтовку за спину, как можно дальше надвинул шлем на голову и двинулся в сторону лагеря. Проходя через слишком освещённый участок, он схватился за живот и согнулся, пряча заросшее шерстью лицо, которое сразу бы его выдало, и пятна крови на форме.

Часовые заметили его и один из них гаркнул:

- Что, солдат, армейские харчи – это тебе не дома у мамы сладости хавать?! – И заржал. Остальные не замедлили к нему присоединиться.

“Ничего, – думал он, – скоро вам станет совсем весело...”

Проникнув в лагерь, он без труда определил, где стоит транспорт с боеприпасами. И теперь требовалось действовать быстро, очень быстро. Пока товарищи ушедшего в лес не поняли, что он отсутствует слишком долго.

Проблема состояла только в том, что транспорт очень хорошо освещался с разных сторон и двое караульных, стоявших возле него, пребывали в совершенно трезвом состоянии. И они действительно выполняли свои обязанности, окидывая окрестности настороженными взглядами. Подойти к транспорту незамеченным не представлялось никакой возможности. И он уже совсем изготовился снять охрану из импульсной винтовки и, активировав заряды-мины, которые он уже высмотрел на транспорте, взорвать и себя и лагерь. Если и не весь, то на сколько хватит взрывчатки. Но неожиданно над лагерем пронёсся могучий бас:

- Да вырубите вы свет! Спать мешает! Кого вы боитесь? Здесь ни одного Атара на десять дней пути вокруг.

- Но инструкции... – Начал было один из охранников.

- К чёрту инструкции! Выполняйте приказ!

- Есть!

Огни погасли. Теперь в лагере горели только костры, но они давали очень мало света. Оба охранявших транспорт Скаба залезли на броню, сев прямо на ящики со снарядами и начали переговариваться. Слушая их речи, он только скрежетал зубами. Скабы говорили о том, сколько земли Атаров каждому из них достанется, сколько Атарок будет у каждого в гареме и что они будут с ними делать... Но он сдержался – если бы он бросился на них прямо сейчас, ему вряд ли бы удалось снять их обоих без шума. А именно это и требовалось. Но пока он будет возиться с одним, как бы мало это времени ни заняло, второй может успеть поднять тревогу. Это было бы очень досадно теперь, когда обстоятельства начали складываться так удачно... Его мозг лихорадочно работал, пытаясь придумать как бы обойти эту проблему и в конечном итоге у него появилась небольшая идея. Рискованная, но представлявшаяся единственно возможной.

Он обошёл транспорт, став так, чтобы оба Скаба оказались на одной линии, достал из складок одежды спрятанный там лук, наложил на тетиву длинную острую стрелу и тщательно прицелился, выбрав такой угол, чтобы шеи врагов тоже оказались на одной линии. Теперь оставалось только помолиться духам предков, чтобы слабенький лук, сделанный под мелкую дичь, справился с той задачей, которая перед ним стояла. Он натянул тетиву так, что она угрожающе затрещала, а потом глубоко вздохнул и отпустил её. Он не видел, как летела стрела, но оба тела грузно повалились с транспорта на землю. Есть!

Он даже не стал прятать тела – времени всё равно в обрез, а сразу занялся осуществлением задуманного. Он настроил все дистанционно управляемые заряды на одну частоту, один небольшой пульт активации положил в карман униформы, после чего осторожно перемещаясь по лагерю, установил как можно больше зарядов возле палаток и оставленной практически без присмотра боевой техники. Для этого пришлось сделать несколько рейсов, но в конце концов запас дистанционных зарядов кончился. А один такой заряд он оставил на транспорте, тщательно закрепив его среди снарядов для пушек. Но, прежде, чем уйти, он разжился несколькими обоймами и ещё одной импульсной винтовкой. После чего, пользуясь темнотой и практически невменяемым состоянием часовых, выбрался из лагеря и скрылся в лесу.

Отойдя на некоторое расстояние, с которого всё же просматривался спящий лагерь, он достал пульт, мстительно ощерился и нажал на кнопку. Чудовищный взрыв сотряс окрестности, ближайшие к лагерю деревья повалило, сухая древесина во многих местах загорелась, а снаряды с горючим веществом, сдетонировавшие на транспорте, залили лагерь сплошным ковром бушующего огня. О выживших говорить не приходилось. Он смачно плюнул по направлению пышущего жаром даже на достаточно большом расстоянии зарева, отвернулся и пошёл дальше в лес. Его персональная вендетта началась.

Охотник проснулся в полной темноте и не сразу понял, где находится. Но “БВ” тут же среагировал и включил изображение. Всё тот же терминал... Он встал и размял затекшее тело, одновременно оглядывая установленные им заряды. Что-то смутное пыталось пробиться в сознание из только что ушедшего сна, но память опять заартачилась и отказалась делиться своим содержимым. Ну и бог с ней, надо будет – вспомнит. Не так уж и важно, что ему там во сне привиделось. Важно то, что заряды установлены грамотно и когда он замкнёт цепь, обгорелой здесь будет даже пыль.

Пришедшее ночью сообщение он прочитал только выбравшись на поверхность. Всё ещё падал крупными хлопьями снег, но стало ощутимо светлее. А в сообщении говорилось, что ближайший Фантом находится за пределами 100 километровой зоны точного слежения, и Охотнику могут только указать предположительное направление без указания дистанции. Направление оказалось, разумеется, на Независимость.

Охотник скривился, как от зубной боли. После рассказанного “БВ”, он не испытывал никакого желания соваться туда. Стоило поразмыслить. Он сел прямо в снег и задумался.

Почему Фантомам так нужен именно этот терминал? Да потому, что он ближайший к Городу Надежды и хорошо сохранился. Но, теоретически, можно восстановить и любой другой. К тому же, потеряв двоих, о чём им наверняка уже известно, они вряд ли снова сюда сунутся и, скорей всего, отправятся к другому. А их ещё 49 на выбор.

Носитель: Ближайший к Независимости и одновременно к Городу Надежды терминал, кроме этого?

“БВ” послушно выдал ему карту с подробным описанием.

Так, с этим ясно. Что дальше? Дальше... Если Фантомы всё же решат использовать именно этот терминал, то следующий прибудет сюда с таким эскортом, что Охотнику будет просто не до него. Отсюда вывод: этот терминал нужно взорвать по-любому. А дальше? А дальше двигаться потихоньку в сторону Независимости. Тем более, что указанный “БВ” следующий терминал находился в 20 километрах за ней... Что ж, пусть будет так. Только бегать он больше не будет – энергоносители зарядились на 97% и пусть лучше помедленней разряжаются. К тому же, если очередной Фантом пойдёт всё же в эту сторону, то лучше встретить его в дороге, зная, что идёт Фантом на самом деле в никуда. Так будет спокойней.

Охотник встал и медленно побрёл вперёд. Отойдя на безопасное расстояние, он вставил концы проводов в разъём на правом предплечье и дал напряжение.

Его тряхнуло вместе с зёмлёй, на которой он стоял, а потом в небо взлетел огненный столб. Ударной волной, принёсшей с собой и звук взрыва,  разбросало снег в радиусе тридцати метров от шахты, а взлетевшие в небо обломки конструкций стали с грохотом падать на землю. А потом земля с шумом осыпалась туда, где был терминал. Образовалась весьма внушительная воронка. Удовлетворённо хмыкнув, Охотник бросил провода и пошёл в сторону Независимости. Идти предстояло долго. Дня два, а может и все три.

Он шёл и шёл, размеренно и без остановок. Подкреплялся тоже на ходу. Идти было хотя и тяжеловато с отключенными сервоприводами, но всё же терпимо. А однообразный пейзаж давно уже ввёл его в такую прострацию, что все действия выполнялись совершенно автоматически. И в пределах видимости никого не наблюдалось. Вообще никого. Не то, что людей, а даже зверья какого. Охотник вдруг понял, что совершенно не возражал бы, если бы на него решила поохотиться ещё одна такая зверушка, какая атаковала его по пути в Преддверие – всё какая-никакая, а забава.  А так – на сплошном белом ковре можно и умом подвинуться.

Ближе к вечеру “БВ” сообщил ему, что они покинули 100-километровую зону слежения и теперь, чтобы связаться с Городом, ему нужно будет найти какой-нибудь терминал гиперсвязи. На это Охотник не счёл нужным среагировать – это он и сам уже понял. И продолжал идти.

А когда стало уже ощутимо темнеть, “БВ” сообщил, что они пересекают так называемую Зону Смерти, откуда ещё никто из людей не приходил и откуда никто из ушедших туда не возвращался. На запрос о причинах “БВ” ответил лаконично: “Нет данных”. Зато он сообщил, что Зона Смерти опоясывает Город Надежды за пределами 100-километровой зоны кольцом глубиной в двадцать километров. И что такого страшного находится внутри этого кольца – никто не знает. Аэроразведка ничего, кроме бескрайних снежных степей не показала. Однако точно известно, что семь попыток форсировать Зону Смерти пешим порядком отдельными одиночками, ушедшими из Города Надежды в поисках лучшей доли, привели только к тому, что они там и сгинули. Отправлялись туда и “Скорпионы”, но, прочесав её квадрат за квадратом, так ничего и не обнаружили. И неизвестно – как её удалось преодолеть Фантомам. Впрочем, о них и так мало что известно.

Охотник хотел было распорядиться, чтобы “БВ” заткнулся и получше следил за обстановкой, раз тут так страшно – всё равно ничего конкретного он не сообщал, но потом передумал – хоть не так скучно. И “БВ” продолжал бубнить.

Таким же бубнящим голосом, ничуть не меняя интонаций, и ничем не выделяя сообщение в ряду излагаемой визуально на внутреннем мониторе информации, “БВ” сообщил, что на Носителя заходят с двух сторон на большой скорости всего-навсего 28 объектов. Почти усыплённый бормотанием “БВ”, Охотник тем не менее сразу встрепенулся и оценил обстановку. Неизвестные объекты заходили двумя параллельными друг другу и вектору его движения плотными цепочками справа и слева и приближались действительно очень быстро.

Так. 14 справа и 14 слева. Однако он не торопился. Спокойно достав “Кару”, он осуществил наведение, даже не увеличивая изображения, и нажал на кнопку огня. Как только мини-ракета покинула пусковой ствол, цепочка справа, в центр которой он и целился, тут же рассыпалась. Он немного удивился тому, что это произошло практически одновременно с выстрелом, но не больше. А вот когда на внутреннем мониторе вспыхнуло “Промах!”, он чуть не сел. Он даже глазам своим не поверил. Вдали отчётливо полыхнул взрыв, но все 14 объектов продолжали стремительно приближаться.

Он резко крутанулся на месте, осуществил наведение сразу на несколько целей слева, мгновенно расставил приоритеты поражения и открыл огонь. Ракеты одна за другой ушли сверкающими точками на заданные цели, а на мониторе вспыхнуло: “Пустая обойма!”.  И тут же:

Промах!

Промах!

Промах!

Промах!

Промах!

Во рту пересохло, а сердце начало бешено колотиться. Как так произошло? Отчего? Почему?

БВ: По предварительным данным объекты генерируют слабые, но достаточные для некорректного наведения биополя. Предположительно они создают свою биоэнергетическую “копию” вне своего тела. Принцип схож с принципом, использованным в разработке “Стены”.

Носитель: Караул...

БВ: Рекомендую продолжить стрельбу. Возможно с уменьшением расстояния уменьшится и погрешность...

Пустая обойма летит в снег, и на её место с щелчком становится вторая.  И целый веер ракет идёт на заданные цели.

Промах!

Промах!

Промах!

Промах!

Промах!..

Опустела вторая обойма и Охотник понял, что ставить третью уже нет смысла – объекты стремительно входили в безопасную зону. “Кара” легла в кобуру, а в руках снова ножи. Он закрутился на месте, ожидая нападения с любой стороны. Для полного охвата предстоящего поля боя он снова включил круговой обзор.

Теперь он и без всякого увеличенного изображения видел, кто его атакует. Больше всего существа напоминали... собак. Только очень больших и с непомерно разросшимися головами. Прототипом для такой породы мог, пожалуй, послужить какой-нибудь волкодав. Только сильно мутировавший. Мощные торсы покрыты густой белой шерстью, настолько сливающейся с окружающим фоном, что ничего странного нет в том, что аэроразведка ничего не обнаружила; мощные лапы, разумеется с когтями; длинные, будто лисьи хвосты с костяной насадкой на конце, которой, как сразу понял Охотник, можно и череп проломить; и, кстати, про черепа... головы у зверюг слишком, непомерно разросшиеся для собак, что видимо и послужило причиной того, что так отрос хвост – естественный противовес. Вытянутые и широкие челюсти, с зубами, как водится. Похоже было, что здесь – в этом постапокалиптическом мире – без хороших, основательных зубов вообще никак. И эти зверюги уже находились на расстоянии броска.

Но вот ближайший к нему... резко остановился и сел перед ним на снег. То же самое проделали и все остальные, образовав вокруг него правильный круг на расстоянии метров десяти. Охотник замер. Круговой обзор вообще-то позволял не крутиться, а просто стоять и смотреть. И он стал смотреть на них. А они на него. А потом они одновременно задрали морды и завыли. Охотник непроизвольно вздрогнул.

Носитель: Кто... Что это?

БВ: Нет данных. Но есть информация, что около сорока лет назад на Город Надежды состоялось массовое нашествие существ, отдалённо похожих на собак, которые получили условное название “Псы Войны”. Все человеческие существа, находившиеся во время нашествия на поверхности, погибли. С большим трудом, даже используя “Люциферов” и “Скорпионов”, удалось изгнать их за пределы стокилометровой зоны. Но и после этого существа предпринимали стремительные непродолжительные рейды отдельными стаями. Пока к делу не подключили “Витязей”. Они и поставили точку в этом затянувшемся противостоянии.

Носитель: Так значит именно благодаря им то место, где мы сейчас находимся, и получило название Зона Смерти? Неужели никто не пытался сопоставить Зону Смерти и некогда имевшее место быть нашествие?

БВ: Сопоставляли. Но это были предположения. Не больше.

Носитель: Ну а сейчас это очевидный факт.

БВ: Да.

Носитель: Способны ли их челюсти прокусить полимерную броню?

БВ: Челюсти – вряд ли. Но предполагаю, что они могут спровоцировать структурные изменения в броне ударами хвостовых наростов, если удары будут достаточно мощными. А всё говорит именно за это. Тогда, возможно, и челюсти смогут преодолеть её сопротивление.

Носитель: Плохо. Хуже некуда.

БВ: Фатально. У Носителя только один небольшой шанс – если он будет убивать их быстрее, чем они нападать.

Носитель: Почему же они не нападают?

БВ: Нет данных.

Псы закончили свой “концерт” также неожиданно, как и начали. После чего начали громко перелаиваться. Охотник готов был поклясться, что они разговаривают. А потом к нему в круг, осторожной, мягкой походкой вышел один из них – самый крупный и, видимо, самый сильный. Не иначе, как вожак стаи. Ощерив клыки, он недвусмысленно дал понять, что сейчас кинется. И кинулся. Думать и разговаривать сразу стало некогда.

Шестым чувством Охотник понял, что включать сервоприводы и убегать – не имеет смысла – всё равно догонят. А вот навязанный ему бой явно имел под собой какое-то неведомое ему значение. И он, вернув режим нормального обзора, стал сражаться.

Летел во все стороны снег, лязгали челюсти, вспарывали воздух ножи. Охотник и вожак танцевали гротескный танец среди хлопьев падающего снега и сидящих кружком остальных членов стаи. Вожак яростно рычал, пытаясь повалить Охотника и вцепиться ему в шею. Да и сам Охотник отчаянно матерился, получая то по голове хвостовым наростом, то по другим частям тела когтями. Если бы не броня, его бы давно уже растерзали. Но броня держалась. Пока держалась.

И Охотник так и не мог поймать вожака. Тот с удивительной лёгкостью и скоростью (для его-то комплекции) уходил от смертельных росчерков стали. И Охотник стал уставать. В очередной раз разойдясь по разным сторонам перед очередным раундом схватки, они внимательно друг на друга посмотрели. Пёс опять ощерился, а у Охотника возникло неприятное ощущение, что тот самым натуральным образом улыбается. А потом они сошлись снова. И Охотник сделал отчаянный ход – когда вожак в очередной раз стремительно бросился на него, раскрыв пасть, он подставил ему руку. И тот мёртвой хваткой в неё вцепился. На внутреннем мониторе красным замигали датчики структурного напряжения. А Охотник рванул руку с висящим на ней вожаком на себя, а другой всадил ему в шею нож по самую рукоять. Тот в последний момент успел понять, что его поймали, но избежать попадания уже не смог. А Охотник ещё и резко опустил нож вниз, вспарывая ему шею и сонные артерии... По-крайней мере, он надеялся, что там есть сонные артерии.

На снег обильно полилась кровь. Вполне обычная кровь красного цвета, а вожак, разжав челюсти, повалился на окровавленный снег. Отчаянно хрипя и пуская красные, неприятно лопавшиеся пузыри, вожак всё же попробовал пару раз встать, но лапы больше не слушались его, и он падал обратно. В конце концов, он дёрнулся ещё пару раз и затих.

Стоя над поверженным вожаком, Охотник снова включил круговой обзор и прохрипел: “Ну что, кто следующий, собачки?” Но никто больше не вышел в круг. И никто на него не бросался. Тогда он, медленно пятясь, попытался выбраться из круга. И Псы, что сидели у него на дороге, послушно расступились. Выбравшись из круга, он отошёл метров на десять и остановился. Поворачиваться к ним спиной не хотелось, а идти задом было очень неудобно. Оставалось только гадать, что Псы Войны выкинут дальше.

А они одновременно повернули головы в его сторону и дружно, чуть ли не хором, пролаяли четыре раза, после чего отвернулись, потеряв к нему всякий интерес, и потянулись к своему распростёртому на снегу вожаку. А потом все кинулись на него и с аппетитом стали его пожирать. Охотника затошнило, но отворачиваться он не стал. Вместо этого он снова попятился.

Когда между ним и стаей образовалось метров тридцать, он всё-таки отвернулся и скорым шагом пошёл прочь. Не отключая, однако, кругового обзора. Как оказалось не зря. Пообедав своим вожаком, стая отправилась прямиком к нему. Тогда он остановился и повернулся к ним лицом. Стая подошла и рядками села в снег прямо напротив него. На их мордах отчётливо читалось ожидание...

Носитель: Это что? Это как понимать? Это они так и будут теперь за мной ходить? Пока не ослабею, не иначе?

БВ: У  меня другая версия.

Носитель: Ну?

БВ: Теперь ты – вожак этой стаи.

Носитель: Что?! Да ты спятил?! Какой к чёрту вожак?

БВ: Я не могу спятить по определению. Но ты убил их вожака, а значит ты сильнее. А стая идёт за сильнейшим.

Носитель: Мне этого и даром не надо. Мне, пока хоть один из этих каннибалов рядом, не будет ни сна, ни покоя. Как им объяснить, что я не желаю быть их вожаком?

БВ: Нет данных.

Так они и провели следующие пятнадцать минут. Охотник стоял и смотрел на Псов, а Псы сидели и смотрели на него. В конечном итоге ему надоели двусмысленные посиделки, и он сделал то, что было проще всего – повернулся к ним спиной и снова пошёл вперёд. Сзади тут же донёсся вой, в котором явно отслеживалось нечто, похожее на... разочарование? Но он не стал этим задаваться, продолжая уходить от сидящей на снегу стаи, и продолжая между тем следить за Псами.

Но вот они встали и, вытянувшись в цепочку, потянулись куда-то в сторону. Охотник совсем было облегчённо вздохнул, но тут заметил, что два Пса из стаи двинулись за ним.

Тогда он снова остановился и снова повернулся к ним. Псы подошли и сели в снег неподалёку, опустив морды. Казалось, что они на него и не смотрят. Тогда он отвернулся и пошёл дальше. Псы тут же встали и пошли следом. Он снова остановился и ситуация повторилась с точностью до деталей. У сидящих Псов даже наклон морды оказался точно таким же, как и в первый раз. И тогда Охотник решил быть посуровее, даже если это спровоцирует Псов на нападение. Он замахал на них руками и заорал: “Пошли отсюда! Кыш! Брысь! Убирайтесь!!” Но Псы даже ухом не повели, продолжая всё также неподвижно сидеть, глядя в снег перед собой. Тогда он тоже сел. В ответ на это Псы легли и положили морды на передние лапы, тщательно избегая смотреть прямо на него. Посидев какое-то время, он встал – Псы сели. Он снова пошёл в нужном направлении – Псы встали и побрели за ним. На почтительном расстоянии, но сзади. Это было неприятно.

Он снова остановился, повернулся к ним и, тщательно выговаривая слова, произнёс: “Мне неприятно, что вы идёте сзади. Если хотите идти со мной – идите по бокам...” И для наглядности он показал руками в стороны от себя. К его огромному удивлению, Псы переглянулись и послушно разошлись по разные стороны.

Так они и пошли дальше: Охотник в центре, а Псы – по бокам на одинаковом от него расстоянии. Это дало возможность включить режим нормального обзора, но он не забывал на них поглядывать. То же самое делали и они, изредка бросая на него косые взгляды. Зачем? – На этот вопрос так и не было ответа.

Сам Охотник, несмотря на версию “Белого Воина” про вожака стаи, придерживался того мнения, что Псы остались с ним в качестве соглядатаев. И как только его покинут силы, так они тут же подадут сигнал стае, что наверняка ушла не так уж и далеко... Но, как бы там ни было, избавиться от них всё равно не получалось, поэтому они так и пошли дальше вместе. Изредка Псы тонко свистели и только системы “БВ” распознали этот свист, как ультразвук. Похоже, собачки имели естественный эхолокатор. Отчего-то эта весть радости совершенно не принесла.

Километр за километром оставались позади, и скоро троица вошла прямиком в ночь. И Охотник почувствовал, как природа начинает брать своё – начало клонить в сон. Да и накопленная за день усталость всё громче и громче заявляла о своём существовании.

Охотник остановился. Остановились и Псы. Мысль о том, что ему придётся спать в таком окружении показалась ему, мягко говоря, не очень радостной, но поспать всё равно надо. Если эти чудные пёсики даже и соглядатаи, то лучше будет поднакопить побольше сил, если они надумают звать стаю. А если он будет идти и идти – до упора – то сил скоро не останется. И вся надежда будет только на сервоприводы. А когда удастся подзарядить их в следующий раз – он даже отдалённо не представлял.

Поэтому он отдал соответствующие распоряжения “БВ” и лёг прямо в снег. Распоряжения были очень простые: в случае атаки – дать сигнал к пробуждению, а пока таковое не наступило – взять управление на себя и по возможности увеличить расстояние между атакующими и Носителем.  “БВ” учёл пожелания, и Охотник отключил изображение. Но прежде он глянул на Псов. Те тоже легли в снег неподалёку, но не головами, а хвостами к нему.

Как пояснил “БВ” – это нормальная инстинктивная реакция. Таким образом Псы якобы получают круговой обзор. А он им нужен, в свою очередь, чтобы защитить в случае опасности и себя и того, кто находится под их охраной.

Носитель: Охраной?

БВ: Очень похоже на то, что Псы выполняют именно охранные функции.

Носитель: Что-то слабо в это верится.

БВ: Возможно. Однако всё их поведение именно за это и говорит...

Хотелось бы, конечно, в это верить. Но бережёного бог бережёт. Поэтому Охотник ещё раз проинструктировал “БВ”, и тот подтвердил получение инструкций. Он долго ворочался – тревога не отпускала, но сон и усталость всё-таки взяли своё. Незаметно он провалился в беспокойную дрёму.

Глава 7. Старик.

День проходил за днём, месяц за месяцем, а Атар-одиночка всё продолжал смертельный вояж по тылам противника. Как он и предполагал, такой безалаберности, какую он встретил в первом лагере противника, он больше не встречал. Видимо весть о том, что он сделал, уже распространилась среди врагов. И везде его встречали усиленные патрули и зоркие часовые. Но всё равно – почти каждый день он забирал жизни Скабов. По одной, редко когда больше, но зато почти ежедневно. Бывали и дни, когда его охота оставалась безрезультатной и тогда у него портилось настроение. Такие дни он считал бесцельно прожитыми. И на следующий день брался за дело с утроенной энергией.

У него не имелось какого-то одного укрытия – он перемещался по стране, захваченной противником и сеял смерть. Иногда он возвращался назад и никогда не двигался строго по прямой. Он не собирался облегчать вражеским штабистам жизнь. А они уже наверняка знают о его существовании и прилагают все усилия, чтобы он был уничтожен. Эту мысль подтверждало и то, что он не раз уже оказывался объектом массовых облав. Пехота прочёсывала леса, боевые машины утюжили все открытые пространства, артиллерия била по квадратам, летающие платформы заливали всё огнём, но он неизменно уходил из-под обстрела, руководствуясь только неким звериным чутьём. Которое, к слову, помогало ему обходить и мины возле лагерей, которые с недавних пор стали обильно выставляться противником на подступах к позициям. Иногда он даже удивлялся – сколько ресурсов тратит противник, чтобы поймать всего-навсего одного Атара.

Но однажды он попал под уже идущую полным ходом облаву. На несколько мгновений ему даже стало страшно – неужели его обнаружили? Но потом разум взял своё, и он стал привычно уходить с общей линии продвижения противника. И это ему удалось.

Добравшись до расположенных неподалёку гор, он забрался в одну из пещер, которая, к счастью, оказалась достаточно глубокой. Противник пришёл, конечно, и сюда. И залил нижние пещеры горючей смесью. Но он спрятался в одной из верхних... А верхние пещеры противник обстрелял из крупнокалиберных орудий.  Но он уже настолько глубоко забрался в хитросплетения каменных лабиринтов, что никакой артобстрел был не страшен. Скоро всё успокоилось и он облегчённо вздохнул. Ещё раз ему удалось выжить. И не беда, что сегодня он не забрал ни одной жизни Скаба – у него будет завтра.

Держась за стены, он осторожно двинулся на выход. Впрочем, за стену он держался больше для надёжности – он и так всё видел. Ночной образ жизни, который он вёл последнее время, адаптировал его глаза настолько, что он стал без проблем видеть в темноте. А дневной свет его теперь даже слепил.

Проходя мимо одного из каменных перекрёстков, он вдруг услышал шёпот. Замер и прислушался. И отчётливо уловил атарскую речь. “Удалось... Эту ночь проведём здесь – пусть всё окончательно уляжется, а завтра – лесными тропами двинемся в штаб. Всё ясно?”

Так он оказывается не один... Всё это время он был не один! Значит атарское сопротивление ещё не сломлено! Оно просто ушло в подполье! И теперь понятно, почему противник так старательно преследовал его каждый раз – раз сохранились штабы, значит сохранились и достаточно большие военизированные формирования. И его отдельные выходки воспринимались Скабами, как вылазки партизанских отрядов.

Слёзы радости навернулись ему на глаза, и он, будто сам не свой, двинулся туда, откуда доносился шёпот. Скоро он оказался в весьма обширной пещере и увидел их – братьев по оружию.

- Братья! – Крикнул он.

Они тут же повернулись в его сторону, по глазам полоснуло ярким светом нашлемных фонарей, а по ушам фразой: “Скабы! Мы в западне!”

- Нет!! – Ещё успел крикнуть он, но они уже открыли огонь.

Он умер практически сразу, но ещё успел понять, что на нём до сих пор надета скабская форма. И мысленно поблагодарить своих братьев за быструю и безболезненную смерть.

А потом он оказался в каком-то странном и непонятном месте. Он присел и, затравленно озираясь, осмотрел помещение. Он сразу заподозрил, что это ловушка Скабов. Но почему их здесь нет? Пустой, мягко освещённый коридор, вдоль стен – запертые двери странной формы, а вдаль уходит из-под ног светящаяся дорожка. Он посмотрел вперёд и увидел недалеко вход в большой зал. У дальней стены которого стояло на странной витиеватой треноге нечто, отдалённо похожее на алтарь... И как только он это увидел, как внутри будто что-то поднялось и кто-то посторонний взял контроль над его телом. И над его мыслями тоже. Он закричал, но крика не получилось. То, чем он сейчас оказался,  уверенно двинулось к алтарю. И чем ближе подходило, тем меньше он себя осознавал.

Когда оно подошло к алтарю, он увидел на нём большую панель с тремя большими кнопками: справа – зелёная, слева – красная, а посередине – белая. И тут же перестал существовать.


Накопитель: DZ24GJ6KBV742

Статус:         УНИЧТОЖЕН

Миссия:        ВЫПОЛНЕНА (94%)


Среда обитания: ПРИГОДНА

Формы жизни:    ПРИСУТСТВУЮТ

Переход на поданализ –

Доминирующая форма: ПРИСУТСТВУЕТ

Разумность:                    ПРИНЯТО

Переход на поданализ второго уровня –

Уровень:                         СРЕДНИЙ

Потенциал:                     ПРИСУТСТВУЕТ

Направленность:            ЯРКО ВЫРАЖЕНА

Переход на поданализ третьего уровня –

Деструктив:                   ПРИСУТСТВУЕТ

Конструктив:                 ПРИСУТСТВУЕТ

Преобладание:               КОНСТРУКТИВ

Потенциал:                    КОНСТРУКТИВ

Ответ системы:             ПРИНЯТО

Поправка накопителя:  Склонность к атавизму

Переход на поданализ четвертого уровня –

Запрос системы:            Условия проявления

Ответ накопителя:         Оторванность от социальной среды

Запрос системы:            Уровень склонности

Ответ накопителя:         Высокий

Запрос системы:            Обратный процесс

Ответ накопителя:         Возможен

Запрос системы:            Условия обратного процесса

Ответ накопителя:         Возвращение в социальную среду

Запрос системы:            Направленность атавизма

Ответ накопителя:         Вне логических пределов К/Д

Переход на поданализ пятого уровня –

Запрос системы:            Уточнение

Ответ накопителя:         Направленность атавизма – защитная

Ответ системы:              Принято

Возврат к поданализу четвертого уровня –

Запрос системы:            Оценка в логических пределах К/Д

Ответ накопителя:         КОНСТРУКТИВ

Ответ системы:              ПРИНЯТО

Возврат к поданализу третьего уровня –

Направленность:           КОНСТРУКТИВ

Обоснование:                 запись 2.4.4

Переход к записи 2.4.4 –

Запись 2.4.4:         МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА > 85% -

                                    ОЦЕНКА НАКОПИТЕЛЯ

Ответ системы:             Принято

Переход на поданализ второго уровня –

Общая направленность:            КОНСТРУКТИВ

Ответ системы:                         Принято

Возврат к анализу –

Решение: ГОТОВО

Сектор:    ЗЕЛЁНЫЙ

Запрос системы:           МИССИЯ/ДЕСАНТ

Ответ накопителя:        МИССИЯ

Ответ системы:             ОТКАЗАНО

Обоснование:                статус деки

Переход к статусу деки –

Статус деки:                  0

Возврат к анализу –

Запрос системы:           ДЕСАНТ/АННИГИЛЯЦИЯ

Ответ накопителя:        ОТКАЗАНО

Обоснование:                запись 2.5.6

Переход к записи 2.5.6 –

Запись 2.5.6: МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА > 85% – РЕШЕНИЕ

                          НАКОПИТЕЛЯ ? АННИГИЛЯЦИЯ –

                       РЕШЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ

Возврат к анализу –

Ответ системы:             ОТКАЗАНО

Обоснование:                УНИЧТОЖЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ

Запрос системы:           ДЕСАНТ/АННИГИЛЯЦИЯ

Ответ накопителя:        ДЕСАНТ

Ответ системы:             ОТКАЗАНО

Обоснование:                статус деки

Переход к статусу деки –

Статус деки:                  0

Возврат к анализу –

Альтернативная ветвь: АННИГИЛЯЦИЯ

Запрос системы:           ДА/НЕТ

Ответ накопителя:        НЕТ

Обоснование:                Запись 2.5.6

Переход к записи 2.5.6 –

Запись 2.5.6: МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА > 85% – РЕШЕНИЕ

                            НАКОПИТЕЛЯ ? АННИГИЛЯЦИЯ –

                                 РЕШЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ

Ответ системы:           ОТКАЗАНО

Обоснование:              Запись 2.5.8

Переход к записи 2.5.8 –

Запись 2.5.8: РЕШЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ НЕ СООТВЕТСТВУЕТ

                             ТЕХНИЧЕСКИМ ВОЗМОЖНОСТЯМ

Обоснование:                статус деки

Переход к статусу деки –

Статус деки:                  0

Переход системы в автономный режим

Решение системы:       АННИГИЛЯЦИЯ

Статус:                        ВЫПОЛНЯЕТСЯ

Война Скабов и Атаров завершилась извне. Им не имело никакого смысла стрелять друг в друга, потому, что не осталось в результате ни тех, ни других. Не осталось никого даже в глубоко зарытых в землю командных бункерах. Ослепительный свет, пришедший с неба, свёл все их усилия и стремления к нулю. К полной пустоте.

Статус:  ВЫПОЛНЕНО

Охотник открыл глаза и первым делом  вспомнил о своих новообретённых спутниках. Чтобы взглянуть на них, ему потребовалось разгрести тот снег, которым его завалило за ночь. Псы по-прежнему лежали там же, тоже занесённые снегом, но уже проснулись и, высунув морды из тех сугробов, в которые они превратились, настороженно водили ушами по сторонам, продолжая негромко посвистывать. Охотник сел и потянулся. Надо же – не напали. А может и прав “БВ” – чем чёрт не шутит. Ладно, дальше видно будет.

Он встал, отхлебнул через трубочку воды из спинных танков и пошёл дальше. Псы тоже поднялись и последовали молчаливым конвоем за ним. И снова бессчётные шаги, снова белёсая бесконечность, уходящая к горизонту, и снова хмурое небо. Благо, хоть снег кончился и видимость в обычном режиме существенно улучшилась. Вот только ноги в свежий снег слишком глубоко проваливались. Так, что перед каждым последующим шагом их приходилось просто выдёргивать. А разряжать энергоносители ГР-преобразователями не хотелось. И буквально через пару километров Охотник просто взмок. “БВ” послушно осушал кожу, но всё же он потел слишком сильно и на его просушку тоже уходило изрядно энергии. “Угораздило же быть таким потнючим...”, – думал он.

Независимость располагалась в обширной долине, окружённой со всех сторон холмами, но даже сами холмы Охотник имел возможность лицезреть только на исходе дня – после длительного и чертовски изматывающего марша. Он даже позавидовал своим лохматым спутникам, к которым начал уже потихоньку привыкать – они почти не проваливались в снег. Забавным образом растопыривая пальцы на лапах, более длинные, чем у обычных собак, они имели достаточно большую площадь опоры. Тоже конечно проседали, но немного. А вот ему приходилось пыхтеть, форсируя снежные завалы.

Но вот он оказался у подножия одного из холмов. Теперь требовалось только залезть на его вершину и внимательно осмотреться, лишнего не высовываясь. Однако такое простое на первый взгляд дело оказалось весьма сложным. Лезть вверх оказалось весьма затруднительно в условиях постоянно осыпающегося под ногами снега и с него ещё семьдесят потов сошло прежде, чем он оказался около вершины. Но залезть на неё ему так и не пришлось.

Сопровождающие его Псы неожиданно зарычали и припали к земле, прижав уши. Он остановился и посмотрел на них. Но они рычали не на него, а на что-то прямо впереди. А потом они сорвались, взрывая снег, и одним махом оказались на вершине холма. Из-под снега неожиданно вскочил... человек? И, подняв руки вверх, закричал: “Фу! Фу, песики! Хорошие собачки! Фу!” Псы остановились, но продолжали глухо рычать, всем своим видом выражая готовность броситься и порвать в клочья. Охотник воззрился на неожиданно возникшего перед ним... человека и прежде, чем что-либо предпринимать, решил проконсультироваться у “БВ”.

Носитель: Ты его не заметил?

БВ: Нет.

Носитель: Причина?

БВ: Экранирован. Я в состоянии легко обнаруживать экранированные объекты, но в количестве, превышающем хотя бы три экземпляра. Помимо этого, он использовал некое неизвестное мне устройство подавления работы систем обнаружения.

Носитель: Так это имплантоид?

БВ: Нет. Судя по телеметрическим данным, это человек.

Носитель: И не Фантом?

БВ: Точно неизвестно. Но системы...

Носитель: Понял.

- Ты кто? – Обратился к неизвестному Охотник, внимательно его разглядывая. За то, что перед ним человек, говорило и то, что неизвестный был одет в полный комплект антирадиационной защиты. Через сталестеклянный смотровой щиток на Охотника смотрело лицо, которое ему ни о чём не говорило. А, учитывая склонность Фантомов принимать знакомые образы, это тоже  проходило за обнадёживающий признак.

- Я? Я – Старик с Гор. – Ответил человек.

- Мне это ни о чём не говорит.

- Не сомневаюсь. Я живу отшельником в Горах, что находятся весьма далеко отсюда. У меня гостей не бывает, я ни к кому в гости не хожу... Откуда взяться известности?

- Где находятся эти горы? Покажи хотя бы приблизительно.

Человек, с опаской поглядывая на рычащих Псов, осторожно повёл рукой на восток. “БВ” тут же подтвердил, что на востоке в указанном направлении имеется горный массив, но весьма неблизко.

- Далеко тебя занесло, Старик... – А выглядел человек действительно стариком – лицо, что отчётливо виднелось через смотровой щиток, было всё покрыто сеткой многочисленных морщин.

- Да, не близко. – Согласился тот. – Нужда заставила, ничего не поделаешь.

- Что за нужда?

- А может ты сначала уберёшь своих собак, Белый? Я никуда не убегу, а они меня заставляют нервничать. Я с детства собак боюсь.

- Это не мои собаки.

Старик удивлённо вскинул брови:

- Да неужто Псы Войны из Зоны Смерти?

- Похоже на то. А ты о них что знаешь?

- Не то, чтобы много. Только то, что порода эта выведена искусственно. Что они убивают любого в Зоне Смерти, но на одиноких путников нападать стаей считают ниже своего достоинства и навязывают таковым поединок с вожаком. И, если ты победил – значит ты теперь вожак. А это значит, что они послушают тебя. Отзови их, пожалуйста.

Охотника услышанное настолько удивило, что он совершенно автоматически скомандовал Псам:

- Ко мне!

Псы, всё ещё рыча, тем не менее попятились назад и замерли потом возле самых его ног, всем своим видом выражая готовность растерзать любого, кто к нему посмеет приблизиться. А он даже как-то не обратил внимания на то, что они теперь так близко, что ему достаточно протянуть руку, чтобы коснуться любого из них. Видимо, “БВ” всё-таки прав.

- Ты считаешь, – обратился он к старику, – что они меня охраняют?

Заметно повеселевший старик ответил:

- А что они по-твоему делают? На что это похоже?

- Не знаю. Так ты говоришь, искусственно выведенная порода?

- Да. Но это всё, что мне известно. Также я тебе рассказал и всё, что мне известно про их поведение. Больше ничего добавить не могу.

Охотник глянул на Псов. Шерсть на их загривках стояла дыбом, а клыки недвусмысленно обнажены. Тогда он решился на один небольшой эксперимент – он коснулся загривка одного из Псов, отчего тот вздрогнул, но позы не поменял и сказал ему: “Я хочу поговорить с этим человеком. Он нужен мне живым”. И Пёс тут же спрятал клыки и лёг рядом на снег, внешне совершенно успокоившись. То же самое сделал и второй.

- Они понимают человеческую речь? – Ошарашено спросил Охотник у Старика.

- Мне-то откуда знать, – несколько нервно ответил тот, – это твои собаки, а не мои.

- Хорошо... – Охотник ненадолго задумался, а потом продолжил. – Ты говорил, что не просто так здесь оказался.

- Ну да. Но может поднимешься ко мне наверх, сядем здесь и поговорим?

- Возможно. Но сначала я хочу узнать, как ты блокировал мои системы?

- С помощью вот этого. – И Старик показал ему плохо различимые на одежде тонкие провода. – Это мне эти дали... как их... имплантоиды...

- Имплантоиды? – Охотник насторожился. – А я слышал, что они любого, кто к ним попадает...

- Да, да, да... Но у меня с ними уговор.

- Что за уговор?

- Давай сядем и поговорим. – Повторил приглашение Старик.

- Нет. С вершины холма просматривается Независимость. Значит и вершина холма просматривается из Независимости.

- Да нет же... Это ещё не вершина. Вершина там, – и Старик неопределённо махнул рукой за спину, – а здесь – площадка перед вершиной. Из Независимости нас не увидят. Да это и не в моих интересах...

- Вот как? – Охотник недоверчиво осмотрелся, просканировал дополнительно холм и убедился, что вершина действительно – немного дальше. Совсем немного, но достаточно, чтобы спрятаться от прямого наблюдения из Независимости. – Ну, хорошо... Давай поговорим.

Он поднялся к Старику на площадку, а Псы шли рядом, чуть ли не прижимаясь к ногам.

- Вот и хорошо. – Сказал Старик, осторожно сел, поглядывая на Псов и предложил Охотнику сделать то же самое. Тот не стал упорствовать и тоже сел. Псы тут же легли рядом, не сводя со Старика своих белёсых глаз.

- Ну, рассказывай, Старик...

- И расскажу, – ответил тот, – только, чтобы было понятней, начну с самого начала, а ты сиди и слушай. Хорошо?

- Хорошо.

- Ну так вот... Как я уже сказал, живу я в Горах. Давно уже живу. И считаю, что там в общем-то неплохо. Я давно уже приспособил к жилью одну из тамошних пещер. И теперь в ней и тепло, и светло, и сухо, и никаких сквозняков, что в моём возрасте немаловажно. Ко всему прочему, пещера находится достаточно высоко, чтобы меня не беспокоили те же фартаны и достаточно низко, чтобы я сам не мучился, спускаясь и поднимаясь. А защитой от более крупных зверей служит то, что к пещере ведёт достаточно узкий лаз, через который я и сам прохожу только на четвереньках. К тому же, я сделал что-то вроде двери, которая является достаточно сложным препятствием для зверя... Но не для мутанта.

И вот мутанты-то меня и обеспокоили. Они постоянно мигрируют в поисках прокорма и так случилось, что в настоящий момент они как раз пришли в мои Горы. И ладно бы разумные – с ними всегда можно договориться к взаимной выгоде, а то неразумные. Неразумные они, конечно, неразумные, но соображают вполне достаточно, чтобы и дверь открыть и по лазу внутрь пробраться. И буквально в течении трёх дней мне пришлось двух из них спалить из армейского огнемёта. Теперь у меня вдоволь мяса, но совсем нет уверенности, что я не стану мясом для других их сородичей. А они рано или поздно меня подкараулят. Это вопрос времени. И вот тогда я решил отправиться в Независимость и купить себе пару орудий, которые защитили бы меня от непрошенных гостей.

Конечно, можно было бы отправиться и в Город Надежды, но туда и попасть сложнее – чего Периметр только стоит, и дороже гораздо, и совсем не то, что мне нужно. Вот есть такое оружие, называется “Рокот”... Знаешь такое?

Охотник обратился к базам данных “БВ” и тот выдал, сопровождая излагаемое наглядными изображениями:

БВ: “Рокот” – скорострельный пятиствольный пулемёт, логическое продолжение многоствольных орудий типа “Гатлинг”, выполненный из композитных материалов, что позволило существенно снизить вес. Огнестрельное оружие. Подача патронов осуществляется специальной лентой. Лента же уложена в специальный магазин, называемый в просторечье “горб”. “Горб” одевается на спину, от чего и получил своё название.

Существует три модификации: “Рокот-М” (малый), “Рокот-С” (средний) и “Рокот-Б” (большой). Соответственно различаются они как по размеру и весу, так и по дальности полёта пули и её пробивной способности.

Малая модификация – ручное оружие. Калибр 12,7 мм. Скорострельность – 1500 выстрелов в минуту. Вес 4,6 кг. Имеют специальные крепления для фиксации пулемёта на предплечье стрелка. Возможно одновременное использование двух пулемётов – по одному на каждую руку, но при этом второй “горб” крепится спереди, что не очень удобно.

Средняя модификация – средний вариант между ручным и станковым оружием. Калибр 20,4 мм. Скорострельность та же. Вес 7,3 кг. Огонь ведётся либо со специальной опорной треноги, либо с двух рук. Специально для “Белого Воина” была разработана модификация с плечевыми креплениями. “БВ” имеет разъёмы под их установку как на правом, так и на левом плече. Выбор зависит только от Носителя. Данная модификация имеет также совместимый с визопроцессором “БВ” интерфейс наведения и огня.

Большая модификация – станковое оружие. Калибр 30,2 мм. Скорострельность та же. Вес 14,5 кг. Интереса для Носителя не представляет в виду своего излишнего веса.

- Да, знаю. – Ответил Охотник после мгновенной консультации.

- Ну, значит, – продолжил Старик, – дело тут в том, что имплантоиды разработали более дешёвый и более простой и эффективный в обслуживании аналог “Рокота” – “Гром”. К тому же, “Рокот” имеет конечное количество боеприпасов...

- Подожди, подожди, старче... Это ты хочешь сказать, что у “Грома” не ограниченный боекомплект? А ты не заговариваешься?

- А ты дослушай! – Раздраженно бросил Старик. – Дело в том, что имплантоиды использовали в “Громе” В-преобразователи, о которых в Городе Надежды только слухи и ходят. А они их уже на практике вовсю используют. В известных пределах, конечно, но всё же...

- Для отшельника ты очень хорошо осведомлён...

- А ты думаешь, ты первый, с кем я разговариваю? Я хорошо проконсультировался – что мне купить. И не с одним человеком. И не с одним имплантоидом, раз уж про то разговор пошёл. И выбор осталось сделать только между “Рокотом” и “Громом”, поскольку именно этот вид оружия сам по себе достаточно дешёв и достаточно эффективен. Но вот что касается цены обслуживания – это две большие разницы. Знаешь, сколько одна лента к “Рокоту” стоит? Это охренеть!! Чуть ли не столько же, сколько сам “Рокот”. А в “Громах” ленты не используются вообще! Как я уже начал говорить, подающий механизм там усовершенствован В-преобразователями.

- И что это даёт?

- О! Очень многое даёт. В одной ленте – 1000 патронов. При имеющейся скорострельности – это меньше, чем минута непрерывной стрельбы. А потом -  будь любезен воткнуть новую. Это что касается “Рокотов”. В “Громах” -  совершенно иной принцип: там в каждый ствол по технологии вставлено по одному патрону. А вот дальше начинается самое интересное. Когда ты производишь выстрел – пуля летит в цель, но гильза и не думает выбрасываться, потому как конкретно в “Громе” это ни к чему. Дальше... пуля летит в цель и поражает её... ну, или мимо, не про то речь. А речь про то, что когда все пять стволов произведут по залпу, первый ствол, вернувшись в боевое положение, снова будет иметь в себе неиспользованный патрон! Тот же самый! В-преобразователи отбросят его, этот самый ствол, во времени назад! Представляешь – объект уже мёртв, а ты будто и не стрелял!

Охотник крепко задумался. Если имплантоиды до таких хитростей додумались, то не лучше ли тихо и незаметно исчезнуть. Одному чёрту известно – до чего они ещё додумались. До каких следящих и охранных систем в частности. А Старик тем временем продолжал:

- И ведь представляешь, стервецы какие... Я спрашиваю у них – а зачем тогда пять стволов, если при таких раскладах одного вполне достаточно? И знаешь – для чего? – Время работы остальных четырёх стволов используется для того, чтобы пуля из первого сделала своё чёрное дело. Если бы мы имели один ствол, то она бы его фактически и не покидала... Пришлось бы делать нечто вроде принудительной задержки... А это... сам понимаешь... Они же использовали уже существующее оружие, только слегка его доработав, но конечный результат... Ну не стервецы ли?

- Н-да... Интересно... – Поддержал разговор Охотник. – Но ведь на работу В-преобразователей тратится энергия? Разве не так? Значит боезапас всё-таки ограничен?

- Экий ты недалёкий... Одного энергоблока, даже малого размера, хватит на десять минут непрерывной работы “Грома”. Десять умножаем на полторы тысячи и имеем пятнадцать тысяч выстрелов. Пятнадцать тысяч! Против одной тысячи в ленте! Да за это время можно полк выкосить подчистую. Вот тебе и ограниченный боезапас. К тому же, энергоблоки – товар ходовой. А ленты мне только в Городе Надежды и останется покупать. Да за такие цены...

- Кстати, старче... Что вы используете для взаиморасчётов?

- Как что? Золото конечно! В Городе Надежды, я слышал, какими-то бумажками ещё расплачиваются, но мне эти бумажки – только задницу и подтереть. А вот золото ценится всегда и везде. Это факт. К тому же в Независимости мне пообещали укомплектовать пару заказанных стволов (по обоим сторонам входа поставлю) ещё и каждый таким устройством, какое мне в Городе Надежды и за тонну золота не продадут.

- Что за устройство?

- Система наведения с датчиком движения и встроенным настраиваемым дальномером! Как только какая-нибудь гадина окажется на заданном расстоянии, стволы автоматически откроют огонь, а я могу лежать себе в пещере дальше и смотреть сладкие сны.

- А они тебя не расстреляют между делом?

- А у меня будет дистанционный пульт управления.

- Хорошо, я понял. Но что за проблема-то у тебя возникла? В цене не сошлись?

- Ага. В том-то и дело. На самом деле, они за такую цену вполне согласились бы, но им понадобилось другое...

Охотник почувствовал подвох, но спокойно спросил:

- И что же им потребовалось?

- Им потребовался ты!

- И ты думаешь, – как можно спокойней спросил Охотник, одновременно включив круговой обзор и тщательно сканируя местность, – что я вот сейчас встану и пойду сдаваться?

- Нет, я так не думаю. – Ответил Старик. – Мало того, это совсем не соответствует моим планам.

- И каковы же твои планы?

- Я хочу, чтобы ты пошёл в Независимость, проник на оружейный склад, забрал причитающийся мне товар, вернулся и отдал мне его из рук в руки. Тем самым я поимею и то, что хотел с самого начала и имплантоидов заодно. Ещё никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не использовал меня, как пешку...

- А меня ты, значит, собираешься использовать?

На это Старик улыбнулся и продолжил:

- И ты и я... мы оба знаем, что ты идёшь в Независимость. Что тебе там понадобилось – то не моя забота. Но почему бы тебе не уважить старого человека и не прихватить ему по дороге кой-чего?

- Потому, – ответил Охотник, – что мне проще прямо сейчас свернуть тебе шею...

- Нет, не проще. Первое... – И Старик показал ему зажатый в руке пульт с кнопкой, на которой лежал большой палец. – ...Как только я её нажму, им станет известно о твоём местонахождении. Кроме этого сработает портативный В-преобразователь, который они мне выдали и который отбросит меня на полчаса в прошлое. А к тебе очень скоро прибудет хорошо вооружённая ударная группа, вместо одинокого, слабого и беззащитного старика. И можешь мне поверить – собачки тебе не помогут. Второе... Я сильно издержался, потратив почти всё, что накопил на стволы, но купил таки подробный план Независимости, что включает в себя и маршруты и время патрулирования внутренних территорий. – Старик показал ему небольшой микрочип. – Думаю, он сильно тебе пригодится и по твоему делу. Разве нет? Так что нам с тобой, Белый, лучше дружить, чем ссориться...

Охотник снова крепко задумался. Старик ему очень не нравился, но то, что он говорил, выбора вроде как и не оставляло. Получалось так, что лучше сделать то, что он просит... требует, если быть совсем точным. А Старик, правильно расценив его молчание, снова заговорил:

- Ты можешь думать, что я пытаюсь заманить тебя в ловушку и это твоё право. Но я скажу тебе так – ловушка уже ожидает тебя. И я готов тебе указать, где именно, кто, сколько и как вооружены. Кстати, именно поэтому они и решили использовать меня. Я должен был тебя туда вывести под любым предлогом. Прибегли они к моим услугам скорей всего потому, что так – гораздо проще, чем они бы гонялись за тобой по всем окрестностям. Меньше суеты, нервов и много быстрее. Да и понадёжней. Вот только они слишком давно перестали быть людьми и подзабыли, что такое солидарность с одной стороны и коварство – с другой.

Старик рассмеялся.

- К тому же, Белый, там – на складе – ты можешь разжиться и чем-нибудь для себя. Тем же “Громом” средней модификации для своих наплечных креплений. Они, конечно, весят, но там же на складе ты можешь утянуть индивидуальные транспортные сани. Они компактны и очень удобны. На них ты можешь нагрузить до 50 килограмм и без особого труда, благодаря особому покрытию, тянуть их за собой, даже не включая своих мифических искусственных мышц...

- Они не мифические...

- Правда? Не знал. Ну да это твоё дело... Так что скажешь?

- Мне это не нравится. Я не хочу туда идти.

- Полно-те. То, что не хочешь, это и так ясно. Но пойдёшь. Пошёл бы даже в том случае, если бы я тебя не шантажировал. Иначе бы ты и сюда не пришёл...

- А ты не видел там Фантомов?

- Кого? Фантомов? Первый раз слышу. Это кто такие? Новая технология “жестянщиков” что ли?

- Жестянщиков?

- Имплантоидов.

- Нет. Ну да не важно. Не слышал, так не слышал.

- И правда что. Так что? Отправляешься или как?

- Мне нужно подумать.

- Подумай... Кто тебе мешает...

Старик отвернулся и устроился поудобней. То же самое сделал и Охотник. И начал и так и эдак осмысливать сложившуюся ситуацию. Однако, как ни крутил, всё равно получалось, что в Независимость идти придётся. Даже если не считать готового сдать его имплантоидам старого хрыча, то выяснить – там или нет Фантомы – можно только осмотревшись на месте. А отсюда, с холма, он ничего не “видел”, не “слышал” и не “чувствовал” – Независимость очень хорошо экранирована от всевозможных сканирующих устройств.

Поэтому он сказал Старику:

- Хорошо, ты меня убедил. Расскажи мне про ихние системы слежения...

- Системы слежения? Да у них таких систем и нет, как таковых. Имплантоиды полагаются на свои встроенные штучки, поэтому стационарных и не строят. Есть парочка, но они ориентированы на достаточно крупные объекты, как то баллистические ракеты, бомбардировщики и скопления противника, превышающие десять единиц. Если они тебя стационарными сканерами и засекут, то ты будешь на выходном сигнале выглядеть просто случайной помехой. Они больше полагаются на визуальный контроль за подступами со стен и окружающих Независимость холмов. С этого холма пост снят по вполне понятным, я думаю, причинам – они знали, откуда ты придёшь и посадили меня здесь встречать тебя. Поэтому, если ты будешь достаточно осторожен, то особых проблем как с проникновением, так и с выходом оттуда у тебя возникнуть не должно. Да, они сильно укреплены и стационарные башенные орудия на стенах порвут в клочья любой крупный объект, но... Они не боятся одиночек. Совершенно. Их защита ориентирована на крупномасштабные боевые действия...

- Ты в этом уверен?

- Абсолютно. Я прожил там неделю, препираясь с ними. А у меня талант – совать свой нос во все щели и сохранять его в целости и сохранности при этом.

- Но мои внутренние системы сказали мне, что вероятность моего обнаружения имплантоидами очень велика. Слишком велика.

- Возможно. Но только в том случае, если они начнут облаву. Пока они её не начали. На твоей стороне элемент неожиданности, парень.

- А ты думаешь, они не подстраховались?

- Думаю, что нет... Я со всей возможной искренностью взялся подвести тебя под монастырь, выражая буйные восторги по поводу халявы...

- Ну, хорошо, Старик, я пошёл...

- Как, прямо сейчас?

- Да, прямо сейчас. – Ответил Охотник, встал и включил “Призму”, тут же растворившись в окружающем пространстве.

- Обааалдееееть... – протянул старик, глядя сквозь него. Потом опустил глаза в низ и ухмыльнулся. – Следы... Ты оставляешь следы...

- Я знаю. – Ответил Охотник из ниоткуда. – Но эту проблему я как-нибудь решу.

Потом он наклонился к Псам Войны, которые его однако чувствовали и, чётко выговаривая слова, проинструктировал: “Если я не вернусь до утра – найдите его и порвите в мелкие клочья”. Псы отрывисто протявкали нечто, видимо выражавшее согласие, а у Старика вытянулось лицо.

- Это что же? Это что же а?! Да ты в своём уме?!!

Но Охотник его не слушал. Он перевалил холм и аккуратно, стараясь лишнего не нарушать снежный покров, спустился вниз. Уже внизу он вставил в унифицированный разъём на правом предплечье микрочип с планом Независимости, потом лёг на снег и по-пластунски двинулся в сторону виднеющихся вдали стен. Включившиеся ГР-преобразователи работали с минимальным расходом энергии, но и минимального расхода хватало для того, чтобы Охотник не приминал снег. А чтобы не демаскироваться из-за доплерова эффекта, он полз медленно. Очень медленно...

Глава 8. Независимость.

Пока Охотник дополз до внушительной крепостной стены Независимости, а произошло это ближе к вечеру, он успел составить подробный план проникновения внутрь по заброшенной вентиляционной системе, имеющей достаточно крупное сечение, – сами имплантоиды в свежем воздухе практически не нуждались, а с людьми и мутантами, гостевавшими у них, считаться не находили нужным.  Проблема состояла только в том, что самые нижние два этажа, где собственно и располагались оружейные, построили позже основных работ уже сами имплантоиды и вентиляционных шахт не имели в принципе. Но ничего, на месте как-нибудь сориентируется.

В вентиляционную систему он проник без каких-либо проблем, оторвав приваренный к её выходу стальной лист. И ничего страшного не случилось – сигнализация вроде не взвыла, никто не заголосил, не забегал. Протиснувшись внутрь, он пополз по заранее составленному маршруту, стараясь не греметь проржавевшим железом.

До нижних этажей он добрался без каких-либо приключений, а вот там начались сложности. Чтобы проникнуть в оружейные, нужно было двигаться по вполне обычным коридорам. А по коридорам сновали имплантоиды. Они пока не замечали его присутствия, но сколько это счастье будет продолжаться – он не имел ни малейшего представления.

Охотник осторожно выбрался в первый коридор и тут же прижался к стене – мимо пронёсся целый отряд имплантоидов. Облегчённо вздохнув, он осторожно двинулся дальше.

Прижиматься к стенам и забираться по трубам чуть ли не под самый потолок пришлось ещё не единожды, но в конце концов ему удалось добраться и до нужной оружейной. Теперь проблемой состояла в надёжно запертой двери.  Но решаемой проблемой. Он аккуратно снял с пульта управления экранирующий щиток, нашёл код активации, открыл дверь, зашёл внутрь и уже изнутри повесил щиток обратно. Тот мог в любой момент свалиться, но это уже неважно – он уже внутри. Странно, но почему здесь нет охраны? Видимо имплантоидам и в голову не приходило, что сюда кто-то может залезть. А про вентиляционные шахты они, похоже, и забыли за невостребованностью.

Он пошёл вдоль полок, на которых лежали различные образцы вооружений, как знакомых “БВ”, так и совсем незнакомых. Скоро он нашёл и полку с “Громами”. Но прежде... прежде неплохо было бы найти сани, о которых упоминал Старик. Сани оказались неподалёку – стояли рядком у одной из стен.

Погрузив на них две штуки “Гром-М”, заказанных стариком, Охотник немного подумал и погрузил на них же ещё пару штук “Гром-С”. Подумал ещё немного и сгрёб с полки штук десять энергоблоков, после чего двинулся на выход. По пути он смёл с одной из полок и ручное плазменное ружьё – глядишь и пригодится. А то с одной “Карой” много не навоюешь. Подойдя к двери, он положил гружёные сани рядом с ней, вышел из оружейной, закрыл её и отправился осуществлять свой план дальше.

Теперь ему требовалось подняться на три уровня вверх. Сколько раз он вжимался в стены, пропуская мимо имплантоидов – не суть важно. Важно то, что на нужном уровне он стал периодически натыкаться на посты охраны. Благо, имплантоиды несли караул по одному, что облегчало жизнь. Но не намного. Поскольку они здесь определённо что-то чувствовали. Каждый раз, когда он незримой тенью проходил мимо постового, тот начинал усиленно крутить головой и всматриваться в окружающее пространство.

Но труднее всего оказалось проникнуть в помещение, где находился один из терминалов, с которого, согласно полученной от старика карте, можно осуществить доступ к общей локальной сети Независимости. Перед закрытой дверью стоял здоровый имплантоид. И охранял её лучше некуда. Для того, чтобы открыть дверь, пришлось бы его отодвинуть, что оказалось бы несколько опрометчивым поступком. И тогда он стал ждать.

И дождался. В одном из боковых коридоров появился... один из разумных мутантов. Охотник вроде как первый раз видел такового и впечатление приключилось очень сильным. Мутант представлял из себя весьма жуткую, чудовищную пародию на человека. Смотреть на него без дрожи представлялось совершенно невозможным. Но Охотнику нужен был хоть кто-нибудь, пусть даже и такая мерзость.

Он подкрался к мутанту сзади и подставил ножку. Тот с грохотом упал, заклацав по полу отливающими сталью хитиновыми наростами. Имплантоид, охранявший дверь, в один момент оказался рядом и, приставив к голове бедолаги ружьё, грозно спросил:

- Что ты делаешь?

- Я... я... – Затрясся тот, озираясь по сторонам. – Я упал... простите, я не нарочно...

- Лучше тебе побыстрее убраться отсюда! Ясно?!

- Да, да, конечно...

А Охотник уже закрывал за собою дверь. Всё-таки имплантоиды – слишком предсказуемы. И как им до сих пор удаётся противостоять кому бы то ни было? Или сила есть – ума не надо?

Подключившись к терминалу, он первым делом произвёл запрос по ключевому слову “фантом” и выяснил, что в Независимости таковые действительно появлялись. Двое. Один ушёл сам-один, а второй нанял телохранителя. Но больше никакой информации по вопросу он в базах данных Независимости не нашёл. Не очень-то и много. Тогда он произвёл запрос по слову “охотник”. И узнал, что по его душу сразу три штурмовых бригады приведены в полную боевую готовность и ожидают только команды “фас!”, чтобы испортить ему настроение до самого конца его жизни. Информация о засаде тоже подтвердилась. Похоже, Старику можно верить.

А потом он произвёл запрос по слову “киборг”. Как он и надеялся, имплантоиды тоже использовали кибернетические организмы для своих собственных нужд. И, как он и надеялся, их программирование осуществлялось непосредственно центральным компьютером.

“Ну, что ж... – сказал он сам себе, – устроим маленькую революцию...”, – и внёс небольшие поправки в программу. Точнее, всего одну поправку. Он распорядился, чтобы киборги открыли огонь по имплантоидам и перевёл их в полностью автономный режим. Результаты не замедлили себя ждать.

Киборгов в Независимости обреталось не очень много, но вполне достаточно для того, чтобы началась форменная вакханалия. Зашипела по коридорам плазма, загрохотали огнестрельные турели, с леденящим душу воем вспороли  воздух ИТ-заряды. Существенным дополнением к начавшемуся концерту послужила надсадно завывшая сигнализация.

“А так вам и надо... – думал он, стремительно перемещаясь по опустевшим коридорам – все имплантоиды, включая и постовых, переместились на верхние уровни и отстреливались от штурмующих их киборгов, – призадумаетесь в следующий раз над тем, что такое “информационная безопасность”.

Имплантоидам, хотя они наверняка поняли, что он здесь, стало на время совсем не до него. Поэтому он без проблем добрался до нужной шахты, спугнув по дороге ещё двух представителей разумных мутантов, не менее безобразных, чем тот, которого он видел несколько минут назад, забросил туда сани, за которыми пришлось отдельно заскочить, и, уже не отягощаясь вопросами маскировки, быстро пополз  в нужном направлении. Теперь требовалось выбраться отсюда и оказаться от Независимости как можно дальше. И как можно быстрее – пока забава не кончилась.

Вот только снаружи его уже ждали. В Независимости полным ходом продолжались боевые действия, но группа, что закрыла выход из шахты, никакого видимого беспокойства не проявляла. Они ждали. И ждали именно его. Охотник замер и стал лихорадочно искать выход из сложившегося положения.

По карте он выяснил, что есть ещё один выход за стену, но с другой стороны крепости. Слишком много времени он потеряет, пока туда доберётся, да и там его тоже наверняка ждут. Чёрт, неужели всё? Неужели...

Но тут имплантоиды дружно отвернулись от шахты и открыли беглый огонь куда-то вдаль. Это был шанс, и Охотник его узнал. Ужом выскочив из шахты, он подхватил сани и, пригнувшись, понёсся со всех ног вдоль стены, чтобы перво-наперво оказаться подальше от заметивших его, к большому сожалению, сторожей. Они кинулись за ним, на ходу поливая его огнём из ружей. И весьма успешным. “БВ” ровно и пунктуально комментировал критическую скорость разрядки энергоносителей. Но пока держался.

Выскочив за ближайший угол стены, который дал ему несколько мгновений спокойствия, Охотник заметил стоящие рядком под стеной агрегаты, которые тут же напомнили ему... “Скутер”, – шепнула память, а “БВ” сообщил, что это есть ни что иное, как “индивидуальная транспортная платформа (ИТП) на два посадочных места и с креплениям под “индивидуальные транспортные сани”.

ИТП явно принадлежали тому самому отряду, который вот-вот должен выскочить из-за угла. Видимо, они на этих платформах сюда и прибыли и поставили их подальше во избежание осложнений. А Охотника угораздило побежать именно в эту сторону. Ещё один шанс.

Он бросил сани на ближайшую платформу, щёлкнул креплениями, а в следующий момент уже сидел в седле. Ударил по кнопке активации ИТП и сразу выкрутил ручку газа на руле насколько возможно. ИТП взвыла антигравитационным приводом и понеслась вперёд и вверх, стремительно набирая скорость. Краем глаза Охотник заметил, что имплантоиды почему-то не торопятся прыгать на оставшиеся платформы, а остановились и продолжают пальбу из ружей. Гораздо менее эффективную из-за стремительно увеличивающегося расстояния. Пару раз попали и в саму ИТП, но она имела свою встроенную защиту. И только когда он заметил разворачивающиеся в его сторону башенные орудия на стене – понял, точнее вспомнил – почему имплантоиды не преследуют.

К его огромному восторгу одна из почти полностью закончивших наведение башен вспухла огненным шаром и разлетелась крупными осколками. Запрограммированные им киборги времени не теряли. Один из них, судя по всему, и вставил хороший ИТ-заряд прямо в огромный и ничем не прикрытый энергоблок башни. Башни Независимости очень хорошо бронированы. Но только с фронтальной стороны – нападения изнутри имплантоиды не ожидали ни под каким видом.

И тогда орудия распределились – половина башен снова нацелилась жерлами в Независимость и снова открыла огонь по киборгам, а вот вторая половина...

Вокруг обильно зашипела плазма, загрохотали разрывы ИТ-зарядов, да и ракетным огнём его тоже не забыли одарить. Мимо то и дело проносились  хищные силуэты малых ракет, а он отчаянно маневрировал, избегая попаданий. Вокруг него и прямо по курсу снег буквально вскипал, а он, только благодаря навигационной поддержке “БВ”, и избегал прямого контакта с плотным огнём противника. А от прямого попадания башенного орудия не спас бы никакой “Щит”.

Неожиданно приключилась и ещё одна напасть – информационная панель на руле потухла, замолчал двигатель, и платформа стремительно пошла вниз.

БВ: Дистанционное кодовое отключение питания двигателей. Пытаюсь обойти защитную цепь.

И у “БВ”, слава всем богам, получилось. В считанных сантиметрах от земли. ИТП тяжело рубанула по снегу брюхом, подняв два разлетающихся в разные стороны фонтана снежных брызг, но тут же выровнялась, пошла вверх, и Охотник начал облёт ближайшего холма. Скоро он оказался вне пределов досягаемости орудий Независимости.

Теперь нужно забрать Старика, поскольку производить расчёт прямо здесь чревато отнюдь не радужными последствиями. И, как оказалось, Старик тоже времени не терял. Как только Псы Войны, которые его стерегли, оставили его одного, чтобы отвлечь имплантоидов от Охотника, как он сразу взял руки в ноги и помчался изо всех своих старческих сил прочь от Независимости.

Охотник нагнал его, поравнялся с ним и гаркнул: “Садись!” Старик не заставил просить себя дважды, запрыгнул на пассажирское место и вцепился в Охотника мёртвой хваткой. Псов он забрать с собой не мог, но крикнул им: “Искать меня!”. Псы отрывисто пролаяли и продолжили бег, а он постарался выжать из ИТП всё, на что она способна. “БВ” сообщил, что за ним снаряжена погоня, но он теперь имел изрядную фору во времени. Если не будет петлять – есть шанс уйти.

- Скажи, Старик... – спросил он, перекрывая гул двигателей, – зачем я тебя спас? Ты теперь не имеешь никакого значения – меня и так обнаружили...

- Ты же не имплантоид, – проорал в ответ тот, – ты знаешь, что такое солидарность...

- Ну да, ну да... – буркнул себе под нос Охотник. – Если бы не твоя карта, старый пердун, я б тебя оставил твоим работодателям...

- Что?!

- Куда лететь?!

- Туда!

- Что там?!

- Мои Горы! Там ты сможешь оторваться от преследователей!

Ну что ж, Горы, так Горы. Но погоня так и не отстала. Поэтому, добравшись до Гор, где жил Старик, и ссадив его и отдав ему долгожданное оружие, Охотник  снова выкрутил газ и решил перевалить через ближайший хребет, выйдя тем самым из прямой досягаемости визуальных систем обнаружения (а заодно и всех остальных, чей принцип работы основан на проникающих излучениях) и там уже, среди скал, постараться потеряться для преследователей.

Горы оказались высокими, но ИТП справилась. Он уже влетал на полном ходу в одно из неприметных ущелий, когда информационная панель снова потухла.

Носитель: Опять отключение двигателей?

БВ: Да. Но не дистанционное. Ресурс энергоносителей исчерпан.

Носитель: То есть как это?!

БВ: Мы падаем...

Носитель: Ты разве не знал?

БВ: Нет. Я смог запустить двигатели, но я не могу читать внутреннюю информацию. Здесь совершенно иная архитектура проц...

И они упали. Почти с двухсотметровой высоты. В последний перед ударом о покрытые снегом скалы момент Охотник успел оттолкнуться от ИТП, успел ещё увидеть, как она разлетается на куски, а потом приложился и сам. Снежный покров в какой-то мере погасил силу удара, “БВ” тоже сделал всё, что мог, выведя системы на запредельную мощность, но его никто не рассчитывал на такие перегрузки.

Охотник ещё почувствовал, как сминает мышцы и внутренние органы, как ломает кости, как расходятся бронеплиты “БВ” и его кровь через образовавшиеся щели брызжет на землю, а потом вспышка острой боли ослепила его, и он провалился во тьму. В небытие.

Но там оказалось ничуть не лучше. Поскольку даже осознанная боль лучше неосознанного ничто. Но он этого не понимал. Он вообще больше ничего не понимал – его мозг перестал функционировать.

“Центральный процессорный модуль”: Преждевременное завершение миссии. Сюжетная линия не реализована в полном объёме.

“Кокон”: Внести поправки и принудительно продолжить миссию.

“Центральный процессорный модуль”: Объект не справился с ситуацией. Вывести статистом?

“Кокон”: Нет. Продолжить развитие сюжетной линии “Охотник”.

“Центральный процессорный модуль”: Обоснование.

“Кокон”: Объект – предположительно Накопитель. Вероятность – выше 80%.

“Центральный процессорный модуль”: Принято.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ОХОТНИК

Глава 1. Хаим и Сара.

Сначала пришли запахи. Кислый запах застарелого пота, смешанный с запахом образованной от сгорания органики едкой копоти, и спёртый, тяжёлый воздух, образовывали очень неприятное, даже противное сочетание. Настолько противное, что он даже открыл глаза, чтобы воочию увидеть источники столь впечатляющих благоуханий. И первым делом увидел потолок, плохо и неравномерно освещённый желтовато-коричневым светом, по которому неторопливыми язычками плавали невыразительные тени. Потолок был ровным и когда-то наверное белым, что угадывалось сквозь небольшие проплешины в толстом слое покрывшей его копоти.

Он повернул голову, чтобы увидеть источник света. Простое вроде бы действие оказалось очень трудным и болезненным. Голова, утопающая в засаленной подушке, повернулась, но он скривился от боли в шее и висках. Источниками же света оказались две плошки, в разных углах комнаты, фитили которых и давали столь необычное освещение. А, судя по запаху, топливом для них служил либо жир, либо масло. Но скорее жир. Такого чада не даёт, как правило, даже неочищенное масло.

А ещё он увидел сидящую на грубом металлическом стуле рядом с изголовьем его ложа девушку. Она оказалась красивой, очень красивой. Настолько, что даже не хотелось думать на тему того, что так неприятно щекочущий ноздри запах пота возможно исходит от неё. Впечатление от её красоты портили только нездоровые мешки под глазами, крайне усталый вид лица в общем и отслеживающаяся во всём – от причёски до обуви – запущенность. Девушка будто никогда и не думала следить за собой.

Интересно – кто она? И что она делает рядом? И где это рядом?.. Чем больше включался в работу мозг, тем больше вопросов возникало. Но девушку будить не хотелось. Она так сладко спала и её усталый вид не порождал ничего, кроме жалости. Поэтому он решил пока оглядеться и самостоятельно найти хотя бы приблизительные ответы на свои вопросы.

Охотник попробовал сесть, для чего упёрся локтями в кровать, или чем бы это ни было ещё, но как только он напряг мышцы, боль тут же вгрызлась в его тело острыми зубами. Настолько стремительно и настолько яростно, что он потерял сознание.

Очнувшись, он предпринял ещё одну попытку, но уже медленно и осторожно. И к ужасу своему понял, что тело его не слушается. Он мог крутить головой, двигать руками, но на этом его возможности ограничивались. Потрогав свой живот руками, он убедился, что чувствует прикосновения только подушечками пальцев – само тело никак не отзывалось. “Парализован”, – всплыло из памяти слово и обдало душу ледяным ураганом.

Оставив попытки, он в молчаливом отчаянии вытянул руки вдоль тела и неподвижным взглядом упёрся в потолок. Парализован... Приговор, хуже смерти. По-крайней мере, для него. Всё его существо восстало против этого, но краем сознания он понимал, что это нормальная реакция. Любой на его месте испытывал бы тоже самое. Также он понимал, что пройдёт ещё не один день, не одна неделя и даже возможно месяц, прежде, чем он смирится с ролью балласта для окружающих, мёртвого груза, мыслящего растения... Если только не покончит с собой – руки работали. Вполне достаточно.

Такой же нормальной реакцией было и то, что он усиленно начал искать положительные моменты в создавшемся положении, пытаясь найти в нём хоть отголосок надежды. Мысли метались от одного к другому, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь светлое. Хоть за что-нибудь, что говорило бы хотя бы о призрачном шансе на исцеление.

Глухо зарычав, он наперекор всему снова попытался приподняться. Незамедлительно отозвалась боль, но он, сцепив зубы, не дал ей завладеть собой, упорно не желая сдаваться. Сантиметр... Ещё один... Ещё... Мышцы надсаживались от болезненных конвульсий; то мелко тряслись, то крупно подёргивались, но всё же послушно поднимали его тело. А потом... потом силы оставили его, и он упал обратно, тяжело дыша. Отчаяние нарастало.

Возможно, он бы и смог подняться, если бы не было так больно. Больно? Боль? Боль! Он чувствует боль, а значит... а значит не всё потеряно. Возможно, способность чувствовать вернётся к нему полностью! Возможно... А возможно и нет. Вспышка радости погасла также быстро, как и началась. Да, он чувствует боль, но только послушными частями тела, послушными мышцами. Всё остальное – мертво. И не только не двигается, но даже не чувствуется.

Он с трудом приподнял голову и посмотрел туда, где скрытые плотным одеялом находились ноги. Попытался пошевелить ими, но ничего даже отдалённо напоминающего движение под одеялом не возникло. Уронив голову обратно, он впал в прострацию. Эмоциональный всплеск кончился.

Он скорее почувствовал, чем увидел рядом с собой движение. Слегка повернул голову и увидел большую, поросшую белёсой шерстью голову, среди которой почти терялись два белёсых же глаза. Голова протяжно заскулила и ткнулась сухим белым носом ему в руку. Он непроизвольно поднял её и погладил Пса по голове. Пёс... Пёс Войны... Воспоминания о том, что произошло перед тем, как он оказался здесь, где бы это “здесь” ни было, ясно и отчётливо проявились в его сознании. Он упал. Да, он упал. И “Белый Воин” не справился с нагрузкой и...

Он оглядел комнату, но нигде не увидел следов “БВ”, пусть даже искорёженного. Но возможно бронекостюм забрали его спасители. И дальнейшее зависит от их технических возможностей. И от того, кто они такие и с кем дружат. Очень не хотелось думать, что они могут дружить с имплантоидами. Но это всё в будущем. А в прошлом падение завершилось тем, что он упал на дно ущелья, снег смягчил удар, благодаря чему он и выжил, похоже, а потом... потом он отключился и оказался здесь. И эта девушка рядом – его сиделка, если он правильно оценивает ситуацию. Красивая, но от этого только хуже становилось на душе. Он почувствовал, что готов разрыдаться от отчаяния, бессилия и унижения. Лучше б он разбился там вдребезги, чем... так.

Рядом с одной белой головой появилась другая и тоже заскулила. “Какой я вам теперь вожак?” – мысленно обратился он к Псам, но те, само собой, ничего не ответили. Только скулить стали иначе. В их поскуливании стал прослеживаться некий ритм и... мелодичность. Будто Псы выводили некий мотив... или пели свою собачью песню, смысл которой ведом только им. И это явно неслучайное поскуливание завораживало, расслабляло, убаюкивало. Охотник и сам не заметил, как сладко заснул с улыбкой на губах. Он даже не стал думать над тем – как же Псы кого-либо к нему подпустили? Неужели поняли, что ему хотят помочь?

Бег начинается тогда, когда жилище достаточно прогреется под лучами солнца. И начинается он точно с того места, где кончился вчера. И хорошо, если он закончился дома. Если же опоздаешь – двери дома закрываются независимо от того, где ты находишься – внутри или снаружи. И если снаружи, то независимо от того – насколько далеко. Три раза он оказывался последним. И три раза он закрывал за собою дверь. Возможно, кто-то и оставался снаружи, но это оставалось вне примитивных импульсов его нервной системы.

А ночью над домом летают хищные птицы. Да и некоторые небольшие звери тоже не прочь полакомиться таким, как он. Но это тоже не воспринималось. Потому и нет никакого страха. А эмоций он не имел вообще. Как и размышлений. Как и снов. Ночь – отключаешься. День – включаешься. И никакого промежутка между.

Когда температура на улице опускалась до определённой отметки, его тело само разворачивалось и независимо от того – где он находился и что делал, бежало домой. И там оставалось до утра. Утром же само бежало по своим делам. Откуда возникали эти дела, он тоже не знал, но они возникали постоянно. То соломинку принести, то лист порезать и тоже принести, то ещё что-нибудь. Одно всегда – нести.

Он бежал по сложной траектории, на первый взгляд хаотичной, но неуклонно приближался к определённому его телом месту назначения. Усики часто прядали, улавливая невидимые никому излучения, а фасеточные глаза фотографировали окружающее. Потом он по этим “фотографиям” будет возвращаться домой, часто останавливаясь и сверяя то, что видит, с “кадрами” в памяти. Если будет нужно – его тело поправит курс и он обязательно попадёт домой. Если только не уйдёт сначала слишком далеко от дома. Так далеко, что его памяти не хватит на всю дорогу. Но это исключено, а предполагать он не умел.

Днём вне дома тоже подстерегают разные опасности, но их он тоже не боялся. Боятся только те, кто сознаёт и понимает. Остальные просто реагируют. И он, если будет нужно, среагирует. И побежит так быстро, как только может. Поскольку бродящие неподалёку “солдаты”, отражавшиеся в его сложных глазах, могут защитить от многих, но не тех, кто имеет крылья. Либо живёт в паутине наверху. Падает оттуда, а потом стремительно взбирается обратно с жертвой в волосатых лапах. Он будет даже защищаться – обязательно укусит. Возможно успеет укусить много раз. Но он такой маленький...

Сегодня он только носил. Листорезы прекрасно справлялись со своей работой сами, да и запасы почти полностью заполнили кладовые. Поэтому сегодня он двигался в замедленном ритме. Как, впрочем, и все остальные. Маленькие лапки бесшумно несли его вперёд по тропинке, когда он заметил странную вещь – четыре “солдата” прекратили патрулирование и стремительно двинулись к нему. Такое поведение не укладывалось в привычный алгоритм его жизни, а его нервная система оказалась не в состоянии обработать возникшую ситуацию. И он сделал то, что представлялось наиболее простым – остановился в ожидании.

Скоро один из “солдат” оказался прямо перед ним, загораживая своим бликующим сталью хитиновым  панцирем весь обзор, в жесте угрозы раскрыв жвала над самой его головой.  Не прошло и нескольких мгновений, как рядом оказались остальные.

- Он спит? – Спросил загородивший дорогу “солдат”.

- Да, Падре. – Женским голосом ответил второй, показавшись из-за спины первого. Он склонил голову в жесте подчинения, и солнце разбило черное покрытие глаза второго муравья на тысячу фрагментов.

- Знай своё место, женщина. Тебя это особенно касается. – Снова сказал первый с угрожающими нотками в голосе. Второй муравей, говоривший женским голосом, поспешно отступил и исчез из поля зрения. Вместо него появился ещё один.

- Его псы опасны? – Опять спросил первый – самый большой “солдат”.

- Нет, если не проявлять в его отношении агрессии. – Ответил третий муравей, сменивший второго.

- Он не приходил в себя?

- Ещё нет, Падре.

- Когда придёт в сознание – не разговаривать, даже если он говорит на нашем языке. Немедленно сообщить в Храм одному из Кормчих. Приказ ясен?

- Да, Падре.

Загораживающий дорогу муравей, без сомнений имеющий власть над остальными, развернулся и побежал прочь. За ним увязался ещё один – видимо охрана. Рядом с маленьким рабочим остались двое – тот, что отвечал на вопросы, и тот, который говорил женским голосом.

- Они его боятся. – Сказал муравей-женщина.

- Они боятся всего, что приходит извне... – Ответил муравей мужчина.

- Но Святая тоже пришла извне...

- Однако Святая пришла без “дьявольских порождений”, пришла, не оставляя следов на снегу. А его с трудом несли по двое добытчиков – людей очень выносливых и сильных, но и они постоянно менялись. А стоило им неаккуратно положить носилки, как тут же рядом оказывались эти бестии и клыки скалили очень выразительно, можешь мне поверить...

- Как ты думаешь, они действительно не опасны?

- Нет. Они прекрасно понимают нашу речь. К тому же я знаком и с их базовым лексиконом. Если мы не будем проявлять враждебности к их “вожаку”, они не будут проявлять враждебности и по отношению к нам. К тому же, как я понял, они меня уже считают кем-то вроде члена своей мини-стаи.

- Тебя?!

- Да.

- Но почему?

- Когда мы нашли его... Они никого не хотели подпускать. Добытчики уже натягивали луки, когда я неожиданно понял – с чем мы имеем дело...

Охотник открыл глаза. Девушка, теперь бодрствующая, ойкнула и юркнула в уголок, а парень споткнулся на полуслове, побледнел, а через мгновение бросился к двери.

- Стоять! – Хотел крикнуть Охотник, но вместо крика из горла вырвался то ли клёкот, то ли хрипение. Однако и этого Псам вполне хватило. Один из них тут же оказался возле закрытой двери, загораживая её, а второй глухо зарычал, замерев перед парнем в позе, наиболее удобной для стремительного прыжка.

Парень замер и побледнел ещё больше. Потом он издал целую серию порыкивающих и посвистывающих звуков. Хвост стоящего перед ним Пса еле заметно вильнул, но сам Пёс положения не изменил. Парень предпринял новую попытку, но и она ни к чему не привела. На этот раз даже хвост остался на месте.

- Ты говоришь... – начал Охотник, почувствовав, что слова даются ему с трудом и болью – видимо сломаны рёбра, – что они понимают нашу речь?

Парень ничего не ответил, только на лбу выступила испарина – теперь бедолагу бросило в жар. Охотник слегка улыбнулся и продолжил:

- Я как-то раньше не додумался дать им имена для простоты дела – всё недосуг было. У них есть свои имена?

Парень упорно молчал.

- Хорошо, тогда я сам дам им имена. Того, который стоит перед тобой, я назову... ну... например, Поллукс. – Уши Пса шевельнулись, будто подтверждая, что он всё понял, – А того, что стоит у двери...

- Это сука. – Выдавил непроизвольно бедняга под гипнотизирующим взглядом белёсых глаз.

- Вот как? – Охотник приподнял брови – даже на сложную мимику не хватало сил. – Хорошо. Тогда она пусть будет Немезида. Каково?

- Я не имею права...

- А я не собираюсь, – прервал его Охотник, – ничего рассказывать нашему многоуважаемому Падре. Допустим, я очнулся на полчаса позже...

- Но это грех...

- Для тебя – может быть, а меня это не касается. Подойди.

Но тот не двинулся с места.

- Поллукс, будь добр, подведи тормоза ко мне.

Пёс открыл зубастую пасть, на удивление мягко взял  парня за руку и потянул. Тот опять побледнел, двинулся было, но тут случилось непредвиденное – он отключился.

- Перепады температур камень раскалывают, а что с человеком делают – просто уму непостижимо. – Изрёк Охотник, прослушав глухой стук падения тела на пол. Поллукс, старательно выполняя распоряжение, упорно тащил обмякшего страдальца к кровати.

- Не надо, пусть очнётся. Немезида, сторожи дверь. Если кто будет в пределах слышимости – сообщи, но на входящих не нападай и не препятствуй. – Потом Охотник попытался повернуть голову так, чтобы увидеть девушку, но не смог – стрельнуло болью. Он поморщился и произнёс:

- Я тебя не вижу, красавица, но знаю, что ты там. Плесни на своего друга водой, а потом садитесь-ка оба рядышком.

Он подождал какое-то время, но ничего не происходило. Тогда он снова заговорил, обращаясь к собеседнице, которой не видел:

- Я бы попросил Поллукса помочь тебе преодолеть робость, но из двух бессознательных тел вряд ли получится толковая икебана. Может ты всё-таки сама решишься?

Слуха коснулось тихое копошение, потом боковым зрением он уловил мелькнувший силуэт, затем раздался звук плеснувшей в лицо воды, а за ним -   глухой стон. Через несколько мгновений рядом с кроватью появились два силуэта.

Глава 2. Ковчег.

- Итак, – снова начал Охотник, – как тебя зовут, нежный ты наш?

- Хаим. – Прохрипел парень.

- Хорошо. А твою подружку?

- Сара.

- Уже лучше. Так ты говоришь, Хаим, что Псы понимают нашу речь?

- Да. В них заложен, путём генетического программирования, определённого размера “словарь”. Они не столько понимают слова, сколько реагируют на сами слова и их последовательность рефлекторно. Реакции тоже запрограммированы, но факт в том, что их интеллект искусственно повышен. Поэтому они не просто реагируют, а осмысливают свои реакции. Самостоятельно. Так что реакция на одни и те же слова в разных условиях может быть совершенно разной.

- Как интересно. А откуда тебе сие известно?

- Тут... – Хаим замялся, – В общем...

- Погоди-ка. Давай по порядку. Где это тут?

- В Ковчеге. Ковчег – это религиозная община. Территориально же мы привязаны к бывшему городу, название которого мне так и не удалось установить. После долгих странствий по бескрайним снежным пустыням, Падре-основатель нашёл это место. Некоторые из домов полностью похоронены под снегом, но многоэтажные дома выше его уровня. Большинство из них, конечно, сильно разрушены, но некоторые сохранились вполне достаточно, чтобы после небольшого обустройства быть пригодными для жилья... Мы заняли несколько домов в одном из... микрорайонов.  На этажах, что выше уровня снега, живут в основном добытчики и воины, на средних этажах, что уже под снегом, но не у самой земли – храмовники, пророки и кормчие. А на нижних этажах, у самой земли, где возможно появление кислотных червей, – низшие, мутанты-рабы и изгои.

- На каком мы этаже?

- На самом нижнем. – После паузы произнёс Хаим так тихо, что Охотник еле его расслышал. Он снова попытался приподняться и лечь так, чтобы видеть собеседника. Снова навалилась боль, но он сцепил зубы и заставил себя приподняться на руках. Однако, чем выше он поднимался, тем больнее становилось. Рядом возникла голова Поллукса, и Пёс снова начал насвистывать странную комбинацию звуков. К своему удивлению Охотник обнаружил, что боль частично растворяется в этом насвистывании. Он удивлённо глянул на зверя и еле отвёл глаза от прямого внимательного взгляда. Неожиданно Хаим двинулся с места, подхватил его и помог лечь так, как он того хотел.

- Спасибо. – Буркнул Охотник, не зная даже – чего в нём больше: благодарности или унижения.

- Не за что. – Ответил Хаим и снова встал туда, где стоял раньше.

Собравшись с силами и отдышавшись, Охотник снова спросил:

- Причина?

Хаим, одетый в грязное рубище, нервно почесался и медленно ответил:

- Мы очень религиозная община.

- Не понимаю.

Но Хаим молчал. То ли не зная, с чего начать, то ли просто опасаясь давать пояснения.

- В чём твоя вина? – Спросил Охотник.

- Моя вина в том... – Хаим опять говорил медленно, – в том... что я... имею ненормальную тягу к... лишним знаниям.

- Разве знания могут быть лишними?

- Всё, что не относится к Святому Писанию, здесь считается лишним, вредным и богопротивным...

- Дальше.

- А что дальше. Неоднократно на меня налагали епитимью за излишнее любопытство. Несколько раз меня одевали в вериги и заставляли босиком стоять на снегу. Когда сутки, когда двое, а то и трое. Но тогда я ещё жил на средних этажах. Я оказался слишком слабым и хилым, чтобы быть добытчиком или воином, но слишком грамотным, чтобы меня сразу отправили на нижние этажи. Долгое время я был учеником храмовника...

- А подробней?

- Если ты про иерархию, то она достаточно проста: выше всех – Падре. Его ближайшие советники – кормчие. Храмовники – храмовая обслуга. Что-то вроде служащих. Дальше идут добытчики, за ними – воины, за ними – низшие, за ними – рабы-мутанты, за ними – изгои. То есть мы. – Добавил он совсем тихо.

- Понятно. В конечном итоге тебя, за твою любознательность, и отправили сюда.

- Да. Так и есть. Но, возможно, этого бы и не случилось вовсе, если бы в одном из разрушенных зданий я не нашёл случайно библиотеку. Практически все свои знания я и почерпнул именно оттуда. Но в конечном итоге меня выследили, предали анафеме и отправили сюда. А библиотеку сожгли. – Убито закончил он, а Охотник подивился тому, что парень, похоже, больше переживает по поводу погибшей библиотеки, чем по поводу того, что его низвели до самой низшей ступеньки социальной лестницы.

- Понятно. С тобой всё ясно. А что с Сарой?

Хаим опять замялся, снова начал чесаться и пыхтеть, кончики ушей покраснели, но его выручила сама Сара.

- Красота – от лукавого. – Коротко отрубила она. – Сатанинское искушение для истинных детей Церкви.

Охотник внимательно на неё посмотрел. Да, первое впечатление оказалось верным – она действительно очень красива. Только теперь понятны и её запущенность и её измождённый вид. Её красоту убивали. Сознательно и методично. Только она всё равно оставалась красивой, наперекор всему. И неудивительно, что у Хаима покраснели уши.

- Любишь её? – В лоб спросил он у парня. Тот вместо ответа только сильно покраснел. Смутилась и Сара. Похоже, она всё понимала. А, учитывая способность женщин тонко чувствовать такие вещи, об этом можно было говорить с уверенностью.

- А она тебя? – Продолжил Охотник.

Хаим опустил голову на грудь. Что ж, тоже ответ своего рода.

- А ты знаешь, – неизвестно зачем спросил Охотник, – что красота и добродетель плохо сочетаются?

Хаим поднял голову и одарил его колючим взглядом.

- Сара... Сара... – начал он, но Охотник его перебил:

- Можешь не продолжать. В данных обстоятельствах об этом говорить не имеет смысла. Тебе... да и ей...  не с чем сравнивать.

- А тебе? – Зло спросил Хаим.

Охотник озадачился. Сколько он себя помнил, а помнил он себя недолго, его постоянно преследовало фоном ощущение некоей подспудной нереальности происходящего с ним. И оно раздражало. Но постичь причины раздражения он не мог, а ломать голову на пустом месте не любил. Иногда только случались кратковременные прорывы, но они пока картины не проясняли. Вот и сейчас произошло то же самое. Вроде как он говорил об общеизвестном, но стоило ему попытаться понять – с чего он взял, что это общеизвестно, как тут же мысль останавливалась, не в силах преодолеть насильно ему навязанной пограничной черты. Он скривился и решил сменить тему.

- Значит, о Псах ты узнал в библиотеке?

- Да. Насколько я понял, это была одна из последних поступивших туда книг. Самих Псов тогда ещё как таковых не создали, по-крайней мере, свободных стай. Но наработки уже имелись. И об этих наработках там и рассказывалось. Так как книга лежала прямо на одном из столов раскрытой – она и оказалась первой книгой, которую я там прочёл.

- Ну что ж. С их способностью понимать нашу речь вроде понятно. Но я заметил, что они вроде как и между собой разговаривают?

- Да. Они имеют и свой язык, если это так можно назвать. Он достаточно простой, “слов” в нём немного, но достаточно для успешного функционирования стаи.

- И ты его знаешь?

- Именно потому, что я его знаю, ты оказался здесь, а не пошёл на корм фартанам там, в горах.

- Обиделся никак? – Спокойно спросил Охотник. – А ты не обижайся. Лучше расскажи, мне это очень важно.

- А что тут рассказывать... Партия добытчиков пошла в горы. Я напросился с ними. Они не хотели меня брать, да и до этого я много раз пытался, но... Короче, за меня попросила Святая. Так я и оказался в партии. Через две недели мы пришли на охоту в Горы. И там, в одном из ущелий, и нашли тебя. Ты лежал без сознания голым на снегу...

- Голым? – Охотник встрепенулся.

- Ну да голым. А что, на тебе что-то было одето?

- Да. На мне был костюм. Очень специальный костюм...

- Не знаю, мы ничего не видели. Кроме голого изувеченного тебя, моря крови вокруг и большой стаи дохлых фартанов и двух лежащих рядом с тобой Псов Войны.

- Стаи дохлых фартанов?

- Ну да. Фартаны очень хорошо чувствуют живое тело. Как и мёртвое, впрочем. Но ещё лучше они чувствуют кровь. А вот чего-чего, а крови там хватало. Мы даже подумали сначала, что это Псы тебя так... Добытчики натянули уже луки и мне стоило больших трудов убедить их дать мне возможность поговорить с Псами. Те тоже уже подобрались и оскалили клыки... Неизвестно, чем бы дело кончилось, скорей всего меня бы не послушали, если бы сами Псы не выглядели столь убедительными, но мне дали шанс. Так я и узнал, что когда ты упал, тебя нашли фартаны и уже совсем собрались приступить к трапезе, когда подоспели твои пёсики. Судя по всему, бойня произошла та ещё и длилась не один час. Твои собаки тоже сильно пострадали, но на них всё зарастает поразительно быстро. Их регенеративный механизм тоже, знаешь ли, модифицирован. К тому же они, используя свист определённых частот и тональностей, воздействуют раненым особям на участки мозга, отвечающие за регенерацию, стимулируя их работу. Заодно этот свист оказывает обезболивающее воздействие.

- Вот как... – Охотник снова посмотрел на пристально смотрящего на него Поллукса. – А воздействует ли этот свист на человека?

- Неизвестно. – Ответил Хаим. – Но, учитывая отсутствие каких-либо существенных принципиальных различий в физиологии, можно предположить, что воздействует. Может не в столь сильной мере...

- Понятно. Значит, это добытчики принесли меня сюда?

- Да. Но с Псами договориться оказалось гораздо легче...

- В смысле?

- В том смысле, что добытчики посчитали тебя безнадёжным и не хотели связываться. К тому же, здесь, в Ковчеге... как бы это сказать...

- Как есть.

- Короче, здесь не очень, мягко говоря, любят посторонних. На моей памяти в Ковчег приняли только двух пришлых. Остальных нуждающихся в помощи обеспечивали водой и хлебом, но в сам Ковчег не пускали. И уж тем более я не слышал, чтобы кого-то приводили... или приносили.

- А как же христианское милосердие?

- К этому я и взывал, пересыпая свои призывы соответствующими цитатами из Писания. Но ум, к сожалению, в достоинства добытчиков не входит. В конце концов договорились так, что тебя забирают, но если ты окажешься совсем плох или возникнет какая-либо ситуация, требующая скорости перемещения – тебя выкидывают по дороге.

- Понятно. И именно по причине того, что чужих у вас не любят, я здесь, на нижних этажах?

- Да. – Хаим отвёл глаза. – Ты – нечистый. Мало того, обстоятельства, при которых тебя нашли, сами по себе весьма необычны, а всё необычное... – Он не договорил, но Охотник понял, – А про Псов Войны, тут же окрещённых порождениями дьявола, и говорить не приходится. И то, что они служат тебе, работает не в твою пользу.

- Кстати, почему они мне служат?

- Я думаю потому, что ты победил их вожака. Разве не так?

- Так. Но почему они меня не порвали? Что это вообще было?

- Видишь ли... У Псов Войны не только высокоорганизованный интеллект, но и своеобразный кодекс чести. Не знаю, то ли он тоже в них запрограммирован, то ли они выработали его сами – в книге об этом только упоминается, но конкретно не рассматривается... Так вот. Если бы ты был ещё с кем-либо, то есть если бы вас было хотя бы двое – они бы напали всей стаей. Нападать же на одиноких путников скопом они считают ниже своего достоинства. Поэтому тебе и предложили поединок с вожаком. Ты победил, значит ты сильнее, значит ты более достойный кандидат на то, чтобы управлять стаей.

- Вот как? Интересно. Но зачем, бога ради, они пожрали поверженного вожака?

- Их вожак – самая сильная особь – оказался слабее. Это позор для стаи. Поэтому они его и съели, тем самым иносказательно, по-своему разумению, избавившись от позора.

- Ни черта себе. Ну да ладно, с этим разобрались. Как разобрались и с моим положением. Теперь мне интересно, что меня здесь, по-вашему, ожидает? Насколько я понял, ваш Падре настроен не очень-то дружелюбно?

Хаим замялся, переглянулся с Сарой, а потом медленно, обдумывая каждое предложение, и, подбирая слова, поведал:

- Вообще-то, точно этого сказать не может никто. Мне лично неизвестно и не может быть известно по определению – ни к чему придёт Падре, ни даже образ его мыслей, чтобы делать на эту тему хоть какие-то предположения... К тому же, наверняка решение Падре будет обусловлено не только его личным отношением к тебе и к твоему присутствию здесь, но и тем, к чему придёт совет кормчих...

- Тем не менее, будь любезен предположить хоть что-нибудь. – Сказал Охотник. – Ты меня обяжешь...

Хаим наморщил лоб и продолжил:

- Я лично могу предположить, что твою дальнейшую судьбу определят всё же не столько они, сколько Святая...

- Святая – это та, которая пришла извне, не оставляя следов на снегу?

Хаим и Сара опять переглянулись. На этот раз ответила Сара. Ответила утвердительно. А Охотник закрыл глаза и расслабился. Святая – Фантом. Это без сомнения. Вроде ничего конкретного ещё не было сказано, но Охотник уже знал, что так и есть. Так бывает. В определённый момент времени по определённому поводу человек вдруг ощущает в себе Знание, которое вроде бы ничем и не подкреплено. Которое просто есть.

Вероятно, это вызвано работой пресловутого подсознания, которое не отягощает себя в процессе своей деятельности облачением конкретных мыслей в громоздкие и неповоротливые слова и помнит всё то, что вроде бы прошло мимо внимания сознания, как такового. Оперируя данными с невероятной скоростью, успевая обрабатывать конкретные факты с учётом всех ресурсов памяти. Но это просто догадки. Охотник не был силён ни в медицине, ни в психологии, ни в философии.

А возможно это Знание носит и другой характер. Как, например, когда человек идёт по улице, видит дома, людей, машины, деревья, но в его голове не наблюдается при этом словесных комментариев к тому, что он видит. Он просто знает и всё. А впрочем, где те дома, машины и люди? Когда то было и было ли вообще? И откуда это в его голове? Охотник внутренне встряхнулся и попросил:

- Продолжай...

- Святая посмотрит тебя... в смысле не только раны, но и твою душу... не знаю – правда ли это, но так говорят... и решит – что с тобой делать. Она тебя либо исцелит... – тут Хаим замялся.

- Ну-ну? – Подбодрил Охотник.

- Либо прикажет вынести тебя за пределы Ковчега и там оставить.

- Да уж, Святая ваша святее некуда. – Невесело усмехнулся Охотник.

- Она радеет за Ковчег. – Хаим развёл руками. – Это только понятно. За его безопасность, “чистоту” и сложившийся уклад. Но, думаю, что она тебя всё же исцелит.

- Что даёт тебе причины так думать?

- Видишь ли... Святую тоже не сразу приняли... Но потом, когда она начала исцелять даже безнадёжных, предупреждать о нападениях мутантов и червей, направлять охотников именно туда, где можно взять много добычи... Её авторитет возрос. Настолько, что сейчас даже Падре слушает её. А что касается последней охоты... я же уже говорил, что меня брать не хотели. И охотников к горам направила именно она. Мало того, направила именно в то ущелье, где ты умирал. Добычи там практически нет, да и быть не могло. К тому же, там традиционно территория охотящихся мутантов. Там слишком опасно для нашей охоты. Слишком велик риск самим стать добычей. Но она направила нас именно туда. Это очень странно. Очень похоже на то, что она знала о тебе и, несмотря на недовольство охотников, и меня навязала и такой опасный маршрут. Предполагаю, что это означает, что она заинтересована в тебе. Ты ей, возможно, зачем-то нужен. Вот только зачем? Этого не дано знать ни мне, ни кому-либо ещё.

- Что ж, понятно. – Вздохнул Охотник. – Значит теперь мне придётся ожидать её для выяснения последующей моей судьбы.

- Да. Похоже, что так.

- А скажи, Хаим, если она меня исцелит... каков будет мой статус здесь?

- Зависит, опять же, от неё, но скорей всего... как бы это выразить... гость-пленник. Понимаешь?

- Разумеется. Формально никто не будет ограничивать моей свободы, но фактически...

- Именно.

Ну что ж, – сказал на это Охотник, – можешь идти докладывать, как собирался. Псы тебя пропустят. А я немного ещё вздремну. Что-то я немного притомился...

- Ты потерял много крови...

- Тем более. Спасибо, что просветил.

Охотник снова закрыл глаза и отключился от действительности. Святая, так Святая – ничего не поделаешь. Возможно, она убьёт его. Но, скорей всего, не сразу. Иначе не имело никакого смысла его сюда тащить. Значит, хочет разжиться информацией. О Городе Надежды, например. О его защите. О Совете Старейшин тоже вполне вероятно. О терминалах, судьбе двух убиенных им Фантомов и о прочем. Да мало ли о чём. А потом убьёт. Наверняка. Исцелять его в имеющихся обстоятельствах было бы с её стороны немного опрометчиво и неразумно.

Но это потом. Позже. А пока можно и вздремнуть. Привыкнуть к темноте.

Глава 3. Святая.

Новый день пришёл, но заботы оставил старые. Благо, памяти о них не оставалось. Бежать себе по тропинке, собирать то, что упало на землю, срезанное листорезами – и обратно. По сложной системе сначала наземных “казарм”, потом через разветвлённые, покато уходящие вниз, ходы, до ещё не заполненного хранилища. Большая часть глубоких подземных хранилищ уже полны под завязку, включая и прилегающие ходы, а заполняются они, начиная с самого нижнего, поэтому бежать в темноте уже не так далеко. Бросить там свою ношу, аккуратно уложить её лапками, утрамбовать – и обратно, к солнечному свету и подстерегающим опасностям.

Дни уже стали более короткими, более прохладными. Поэтому часть его собратьев сейчас трудится, собирая опавшую в округе листву. Несёт её к муравейнику, который ею аккуратно и обкладывается. Листва преет, поэтому даже уже прохладными по-осеннему ночами в муравейнике чувствительно теплее, чем снаружи – где ночь и холод. А зимой всё присыплет снегом и в его родном доме, наглухо запечатанном, установится вполне стабильная температура. Запасы еды тоже будут постепенно разлагаться и согревать воздух. Самые первые запасы и разлагаться начнут самыми первыми, и образовавшийся от этого тёплый воздух будет подниматься с самого низа до самого верха.

А по весне стает снежная шапка, укрывшая муравейник и впавшие в кататонию “солдаты”, которых всё это время приходилось подкармливать, зашевелятся, раздражённые холодной сыростью. Тогда им лучше не попадаться – могут и перекусить. Именно поэтому проходы к нижним ярусам такие узкие – чтобы озверевшим и потерявшим всякое соображение “солдатам”, совершенно вышедшим из-под коллективного контроля объединённых в единый, почти имперский, организм нескольких семей, было проще выбросить свою агрессию вне муравейника, а не в него. Агрессию настолько убийственную, что даже огромные лесные звери, которые бывает разрушают муравейники менее совершенных сообществ, состоящих всего из одной семьи, предпочитают обходить их владения стороной.

Он бежал себе по дорожке к дому, снова подобрав обрез листа, как вдруг уловил нечто необычное. Настолько необычное, что накатившая на него волна объёмного и очень информативного запаха, буквально парализовала его. Он остановился, жвала непроизвольно раскрылись и ноша упала на землю.

Вокруг, он видел, началась непонятного происхождения суматоха. И это было... страшно. Он чувствовал не свой страх, а всеобщий, но понять его не имел возможности. Что-то происходило. Что-то из ряда вон. Настолько из ряда вон, что сработанное за долгие годы сообщество практически полностью потеряло всякое подобие слаженности и организованности.

Когда же он увидел это что-то, он чуть не умер на месте. Рабочие муравьи разворотили один из проходов до огромных размеров и через него, с трудом протискивая своё тело, на свет появилась Мать-Королева. Практически всех “солдат” немедленно сняли со своих постов и они окружили выбравшуюся на поверхность королеву, подрагивавшую залежавшимися радужными крыльями, плотным бронированным кольцом. А потом вся эта масса двинулась к... нему. Лапы подогнулись, и он упал на брюшко.

Когда вся процессия остановилась напротив него, он вдруг почувствовал, что позади него появился ещё кто-то. Осторожно осмотревшись, он увидел, что это ещё два “солдата”, но явно не из их муравейника и почему-то белые. Все, целиком. Включая когти и усики.

Охранники королевы немедленно приняли боевые стойки, но пришельцы в ответ на это даже не шелохнулись. Мало того, судя по запаху, они остались совершенно равнодушны к происходящему. И это было очень странно и страшно. Ещё страшнее, чем если бы они тоже приняли угрожающие позы. Сейчас здесь, похоже, начнётся страшенная свара. А его, такого маленького и беззащитного, просто затопчут мощными лапами.

Но неожиданно королева произнесла: “Оставьте нас...” Её охрана немного помялась, один из “солдат” приподнялся к ней и стал что-то нашёптывать, но она раздражённо повела усиками, и он отступил. А потом вся их армия потихоньку двинулась назад... Чужаки-альбиносы же так и остались стоять неподвижными изваяниями.

Охотник открыл глаза. Рядом с ним тихо звучали странные слова, произносимые женским голосом. Грудным и очень приятным. Он повернул голову и увидел красивую женщину, которая пыталась на неизвестном ему наречии втолковать нечто его Псам. Слов он не понимал, но интонации были вполне понятны – она их в чём-то убеждала. Вот только Псы её совершенно не слушали. А если и слушали, то значения говоримому не придавали.

Он озадачился. Это второй раз уже такое получается, что его странные сны пересекаются с реальностью. Интересно, снившийся ему про некоего Атара многосерийный кошмар из этой же серии, или то было другое? А если из этой же, то почему так по-разному? Там был чистый сон, без всяких примесей... а в этих снах про муравья реальность заявляет о себе самым недвусмысленным образом.

Женщина заметила, что он проснулся, повернула к нему голову и, очаровательно улыбнувшись, произнесла:

- Здравствуй, Охотник.

- И тебе здоровья, Святая. – Ответил он.

- Ой ли? Здоровья ли ты мне желаешь? – В её зелёных пронзительных глазах заблистали хитрые огоньки.

- Будем считать, – улыбнулся в ответ Охотник, – что соблюли вежливость.

- Ну что ж... Пусть так. – Она глянула на Псов. – А ты не мог бы сказать своим мохнатым друзьям, чтобы они подождали снаружи? Со всеми?

Только тут он уловил невнятный гул голосов из-за двери.

- А с чего бы вдруг? Они справляются со своими обязанностями...

- Как и мои стражи. Однако разговор у нас должен состояться с глазу на глаз...

- Но они же просто зверюги.

- Которых я боюсь. Это меня сбивает с мысли и не даёт сосредоточиться.

- Ты боишься их?

- Да. Любого человека я могу убить, если уж на то пошло, одним словом, но они вне моей власти. У них очень странные защитные механизмы. Я пробовала на них воздействовать... нефатально, – тут же оговорилась Святая, заметив выразительный взгляд Охотника, – так только, чтобы поспали немного... Но ничего не вышло. Совершенно.

- Не скажу, что это меня расстраивает. – Ответил на это Охотник. Святая  склонила голову в знак понимания и согласия.

- Как видишь, я откровенна. И, если тебя интересует, я пришла не убить тебя, а исцелить.

Он в упор посмотрел на неё, но так и не смог ничего прочитать в двух зелёных омутах, что плескались прямо перед ним, гипнотизируя и обволакивая. Он с трудом отвёл глаза и неожиданно севшим голосом проговорил:

- Не сейчас, так потом. Либо лично, либо с помощью стражи, либо вообще заложив в меня некое подобие “адской машинки”.

- Нет. – Спокойно ответила Святая. – Это не входит в мои планы. Ты мне нужен живой. Даже если это приведёт к моей гибели.

- И зачем же?

- Отошли Псов, и мы поговорим.

Охотник задумался. С одной стороны, Псы обеспечивали ему хотя бы видимость защищённости, если не саму защищённость, но с другой... Даже их звериной мощи и ярости не хватит его спасти, если им придётся его спасать. Будет только больше крови и всё. Однако с чего бы его это волновало? Но удивляет настойчивость Святой в этом вопросе. Что-то тут подразумевается. Но если он не отошлёт Псов, Святая скорей всего встанет и уйдёт, по-крайней мере, так она, похоже, ставит вопрос. А с другой стороны... Тьфу чёрт, он совсем запутался. Ну да ладно, в чужой монастырь, как известно... А здесь её монастырь. Будь что будет. Попробует, а там как получится.

Кивком головы он показал Псам на дверь, прося их тем самым оставить его наедине со странной женщиной. Поллукс в ответ глухо что-то пробурчал, а Немезида, будто соглашаясь, отрывисто тявкнула. После чего две пары белёсых глаз уставились на него, ожидая подтверждения. Он утвердительно кивнул. Тогда Псы поднялись и нехотя побрели на выход. Святая встала и открыла им дверь. Они же прошли мимо неё, как мимо пустого места. Стража в коридоре заволновалась, но Святая парой слов успокоила их, плотно закрыла дверь и вернулась на прежнее место.

- Итак... – произнёс Охотник, когда она снова села рядом, – исцелить?

- Да. – Просто ответила она.

- Но ты знаешь, кто я, правильно?

- Как и ты знаешь, кто я.

- И у меня на этот счёт вполне определённые инструкции.

- И ты собираешься их воплотить в жизнь, даже если я исцелю тебя?

- У меня приказ.

- Ты слепо подчиняешься приказам?

- Этот приказ был обоснован.

- Кем? Старейшинами? – В её глазах появилось насмешливое выражение. Охотник хмуро на неё глянул и проворчал:

- Однако последние события, связанные с вашей породой, убеждают меня именно в их правоте...

- Именно поэтому я хотела, чтобы те двое прислушались к моим словам...

- Что это значит?

- Ты готов выслушать версию и противной стороны?

- Ты попытаешься рассказать мне – почему я не должен этого делать?

- Да. Не думаю, что у меня так просто получится убедить тебя, если получится вообще, но попытаться всегда стоит, верно?

- Возможно. Но если ты допускаешь возможность того, что у тебя ничего не выйдет, не проще ли... – он выразительно замолчал.

- Нет. Не проще. – Ответила Святая. – Я уже сказала, что ты нужен мне живой.

- Чтобы манипулировать мною?

Святая вздохнула.

- Давай ты сначала выслушаешь, а потом будешь решать? Ладно? Сам решать, я не буду стоять у тебя над душой.

- Ладно.

- Хорошо. Тогда слушай... Началось всё, как ты знаешь, с Огненного Апокалипсиса. Самое интересное здесь в том, что именно Старейшины и явились его инициаторами...

Охотника, несмотря на то, что он всё ещё был парализован, чуть не подкинуло до потолка.

- Ложь! – Только и смог сказать он.

- Ты думаешь? – Святая передёрнула точёными плечиками. – А что заставляет тебя быть столь уверенным, что лгу именно я, а не лгали они?

Охотника будто дубиной по голове ударили. Он замолчал, а его разум стал лихорадочно искать хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться. Но ничего, кроме слов, снова слов и ещё раз слов не находил. В конечном итоге он тряхнул головой, отчего в неё стрельнуло болью и произнёс:

- Однако то, что излагали они, носит достаточно стройный характер. Двое же твоих предшественников только убедили меня в своей и их правоте.

- А ты дослушай. Может и мои построения окажутся достаточно стройными?

- Любую ложь можно построить так, что залюбуешься. И зачастую именно она будет гораздо выразительней и желательней невзрачной и убогонькой правдочки.

- Не отрицаю. Ты не хочешь слушать, чтобы не терять ориентиров?

- Я... я... дослушаю...

- Ну тогда слушай... Тот мир, который существовал до Апокалипсиса, был... как бы это сказать... не то, чтобы плох, но и далеко не совершенен. А проект “Кокон”, призванный решить разные глобальные затруднения, со своей задачей вполне справился, но отклика в определённых кругах, которые и могли бы реально изменить положение, не нашёл. Основное же глобальное затруднение состояло в том, что мир, как это ни сильно звучит, катился к чёрту на рога. Со всеми своими потрохами. Причём катился уверенно и бодро и уже практически без возможности остановиться. В рамках же проекта “Кокон” разработали целевую программу выхода из кризиса, причём программу эффективную и весьма действенную. Но она, к сожалению, оказалась мертворожденной. В силу вступило ни что иное, как человеческий фактор. Могущественные трансконтинентальные корпорации оказались совершенно не заинтересованы в каком-либо изменении сложившегося положения дел. Подобный консерватизм обуславливался вполне прозаической причиной – барышами. Если бы программа, которую так и называли – “Спасение” или, в оригинале, – “Salvation” реализовали хотя бы частично, то устоявшийся мировой рынок, в том числе и рынок самого главного – энергии, с треском развалился бы, похоронив под своими обломками тех, кто привык этим рынком, а следовательно и миром, управлять.

Поэтому, несмотря на всю разумность программы, несмотря на её общечеловеческий характер и действительную возможность выхода из тупика, её приняли, мягко говоря, неприязненно. Воротилы мирового рынка, хотя и понимали её здравость и необходимость, тем не менее оказались готовы лучше упасть вместе со всеми в ад, чем отказаться от своего положения. Так и получилось, что программа осталась просто программой.

Тогда несколько учёных, которых теперь и называют Советом Старейшин, попробовали начать реализацию разработанной ими программы скрытно, исподволь. Для этого они и засылали своих эмиссаров в самые разные уголки земного шара, пытаясь создать пусть и небольшие поначалу, но очаги сопротивления мировой системе. Вот только учёные – это не политики и даже не бизнесмены. Их эмиссаров находили мёртвыми сразу после того, как они пытались предпринять хоть какие-то шаги.

Неизвестно кому точно и как точно и после какой точно неудачной попытки пришло в голову, что если мир и так летит ко всем чертям, то почему бы ему слегка не помочь? А на основе выживших, которыми будут, разумеется, избранные, потом попробовать воссоздать цивилизацию. В результате “Центр”, ныне известный как Город Надежды, где и располагается “Кокон”, стали постепенно и незаметно превращать из очень закрытого, предельно засекреченного объекта в некое подобие Ноева Ковчега. Тогда и стали расти из-под земли, как грибы после дождя, города-сателлиты и терминалы, упрощающие реализацию проекта на месте. И именно тогда “Центр” и стал активно разрабатывать ближайшие месторождения полезных ископаемых для обеспечения своей полной ресурсной автономии. Но произошло то, что рано или поздно должно было произойти – утечка информации.

Разумеется, правительства самых разных стран никак не могли позволить кучке свихнувшихся у себя в подземных бункерах учёных, сумевших к тому же увлечь своей идеей Спасения Избранных самых разнообразных людей, создав на её основе прямо новую религию, устроить такой глобальный катаклизм. И началась война. Между “Центром” и всем остальным миром. Разумеется, “Центр” не мог победить в этом неравном сражении, поэтому к последнему, решающему аргументу (непосредственно ядерному удару) пришлось прибегнуть много раньше, чем планировалось. Но последствия этого оказались совершенно катастрофическими. Можно сказать, что известные сейчас, как Совет Старейшин, люди практически достигли своей цели.

Но не совсем. Именно поэтому, уже после Апокалипсиса и произошло то, что их “официальная историческая наука” называет “Войной за Свет”. На самом деле это была бесчеловечная бойня, во время которой должны были быть уничтожены выжившие после ядерного удара. Предполагалось, что  сохранившееся в “Центре” оружие и первые серийные киборги дадут ему основательное военное преимущество и операция не займёт много времени. Однако, – Святая невесело усмехнулась, – кто предупреждён, тот вооружён. Когда армии “Центра” прибыли на места, их встретило отчаянное и вполне поддержанное технически сопротивление.

Кончилось дело тем, что в этой войне “Центр” понёс такие потери, что  вынужден был полностью перейти на ведение боевых действий киборгами. Сильные потери понесли и его противники. Потому на какое-то время война приобрела вялотекущий характер. Но факт в том, что с тех пор Город Надежды только и делает, что наращивает производственные мощности. И, стоит отметить, что у них, практически полностью сохранивших научный и производственный потенциал, это получается гораздо лучше, чем у Сопротивления. Следующая кровавая потеха – всего лишь вопрос времени. И первым делом Старейшины, с помощью разработанных с участием “Кокона” “Паладинов”, уничтожат Независимость. Она для них, как бельмо на глазу.

- С помощью “Кокона”? Но он же... – Охотник осёкся.

- Вот именно. – Подтвердила догадку Святая. – Функционирует до сих пор и вполне успешно. И, обрати внимание, сам “Кокон” -  это не только груда железа и танк с биомассой, но и высокоорганизованный искусственный интеллект. Проблема только в том, что сам он ничего не решает. Он служит. Послушание заложено в него программно, генетически и... и весьма жёстко. Он как джинн. Служит текущему хозяину.

- И именно поэтому вы пытаетесь...

- Опять верно. – Снова согласилась Святая. – Всё, что мы пытаемся сделать, так это отключить его. Или, если смерть и для него смерть – попросить его или приказать, как получится, перейти на полную автономию. Как видишь, мы не хотим ничьей смерти. Даже смерти того, что принято считать просто машиной. Но сперва... Видишь ли... опять чуть вернёмся... Все силы человечества, уцелевшие в ядерном огне, смогли не только остановить глобальное наступление “Центра”, но смогли и переломить ход войны и перейти к наступательным действиям... Вот только у Города Надежды их встретили “Витязи”... Из атаковавших не уцелел никто. И именно поэтому нам позарез нужен контроль над “Коконом” – именно через него осуществляется управление этими монстрами.

- И тогда ваша армия, армия как его ты там назвала... Сопротивления... вломится в Город Надежды и уничтожит там всё  и вся? – Перед внутренним взором Охотника встала Настя. Такая забавная со своим хвостиком и такая обидчивая. А он даже не попросил у неё прощения. Святая вдруг показалась ему зверем, которого нужно, не просто нужно, а необходимо уничтожить.

Святая, видимо, почувствовала его настроение, поэтому торопливо вскинула руки.

- Да нет же. Войны больше не будет. По замыслу это должна быть очень скоротечная, неожиданная атака ограниченным количеством боевых единиц. Их цель – только Старейшины и никто более. Мы хотим остановить их, обративших мир в снежную пустыню и желающих беспощадно довести дело до задуманного ими завершения. Мы просто хотим жить, как и все остальные. А они не успокоятся, пока всех не перебьют. Они и только они – наша цель. Они, посмевшие судить и казнить. Тем более, в таких масштабах. Они, всё за всех решившие и исполнившие свой приговор, должны ответить за гибель миллиардов людей, у которых, возможно, ещё был шанс. Да даже если и не было, – не им было решать – кому и как умереть.

- Ограниченный контингент в Город Надежды не прорвётся. Разве что... – неожиданно его осенила догадка, – дикие имплантоиды? – Но тут же он отрицательно повёл головой. – И они не смогут. Прорваться через оба кольца тамошней обороны, где киборгами просто кишит... нет, нереально.

- Обычные имплантоиды не смогут, – подтвердила Святая, – но усиленные технологиями “Белого Воина” – пройдут. Пусть не все, но для Совета будет достаточно и одного.

Охотник, услышав такое, замер.

- Так вы передали “Белого Воина” имплантоидам?

- Не мы. Старик с Гор. И то не сам бронекостюм, а снятые им с него принципиальные схемы. Ты сможешь забрать у него “БВ”... когда поправишься. К слову, он тебе в нём кое-чего поправил.

- Вот как? – Охотник одарил Святую подозрительным взглядом.

- Да. – Ответила она. – Там имелась одна интересная опция... Которая могла бы по команде старейшин... ну... допустим, прижать тебя к полу...

На лице Охотника отразилась после такого заявления целая гамма чувств. Святая, правильно их истолковав, добавила:

- Или даже изувечить. А может даже и убить. Пульт управления твоим бронекостюмом – в каждом посохе, которые ты, как я понимаю, не только видел, но и оценил.

- Да уж...

- Вот мы и подумали, что эта функция для тебя – совершенно бесполезна. – Губы Святой тронула лёгкая улыбка. – Особенно бесполезна, учитывая тот факт, что соответствующую команду можно передать и по гиперсвязи.

Охотнику тут стало совсем не по себе, но всё же он нашёл в себе силы задать следующий вопрос:

- Так Старик – тоже Фантом?

- Нет. – Святая отрицательно мотнула головой. – Он – человек. Когда-то он жил в Городе Надежды и являлся там одним из лучших электронщиков, но бежал оттуда. Как ему это удалось – мне неизвестно. С тех пор и живёт отшельником. А после побега примкнул к нам. Именно он разработал план вторжения в “Кокон” через удалённые терминалы по гиперсвязи – механизм её работы ему знаком, как знакомы и коды первичного доступа. Их наверняка сменили, после того, как он сбежал, но вряд ли остались те, кто мог принципиально сменить систему шифрования сигнала. Даже Старейшины такими сведениями не располагают. А после произведённой ими в среде криптографов “чистки”...

- Понятно. Но к чему тогда устроили весь тот спектакль у Независимости? Вы же все заодно, как я понимаю? Но почему-то одни на меня кидались, другой устроил мне более-менее удачный вояж в Независимость и помог смыться от имплантоидов, которые, как вдруг выясняется, ваши союзники...

- Никто на тебя не кидался. Это ты кидался. Они защищались. Что касается имплантоидов, то у них всегда свой взгляд на вещи. И экстремистов у них хватает...

- Всё равно.

Святая глубоко вздохнула и тихим голосом произнесла:

- Позволь мне попробовать объяснить тебе всё до конца...

- Изволь.

- Видишь ли... Мы, я имею в виду Фантомов, тоже некогда были вполне обычными людьми. И мы, откровенно говоря, не имеем ни малейшего понятия, что нас сделало Фантомами – радиация ли, мутации ли, ею вызванные или ещё что... но факт такой. Ну а так как мы были некогда просто людьми, то в каком-то смысле, по-крайней мере ментальном, мы ими и остаёмся. Поэтому мы не всегда, к сожалению, можем договориться. Так получилось и на этот раз. Наши мнения разделились. Двое из нас высказывались за то, чтобы попытаться с тобой договориться. Это предлагала я и ещё один Фантом. А ещё двое, те, которых ты... – она споткнулась, подбирая эвфемизм, – нейтрализовал, выступали за жёсткие меры. Они ратовали за то, что тебя будет гораздо проще силой заставить сделать то, что от тебя требуется. За такое же решение проблемы выступали и имплантоиды. Поэтому они тебя и поджидали. Их не убедило даже то, что ты оказался не таким простым случаем, как им представлялось.  И тогда мы схитрили.

Старик с Гор выступил на нашей стороне, но изобразил лояльность к имплантоидам. По вполне понятным соображениям. Во-первых – “сюрпризы” твоего бронекостюма, о которых он догадывался, а во-вторых – мы подозревали, что тебя вряд ли удастся заставить. Таким образом нам почти удалось решить проблему с боевым рвением имплантоидов, но они тебя всё таки засекли. В результате чего и получилось так, как получилось. Нам пришлось, в результате, перестраивать всю схему на ходу. Что же касается того оружия, которое ты добыл Старику, оно ему действительно нужно, но он мог получить его и так – по союзному договору. Гораздо важнее было создать такую ситуацию, когда ты проникся бы к нему чувством солидарности и доверия. Чтобы даже если нас, Фантомов, ты... нейтрализуешь, то остался бы тем не менее человек, который имел бы шансы убедить тебя выступить на нашей стороне.

- Вы мной манипулировали.

- Это меньшее зло, поверь.

- Но имплантоиды? Вы надеетесь, что они выполнят свою миссию и на этом успокоятся? По-моему, их амбиции далеко не ограничиваются помощью Сопротивлению...

- Ты совершенно прав... – Лицо Святой помрачнело. – Имплантоиды – наше слабое место. Знаешь, кто это был поначалу? Поначалу это были те, кого сделали имплантоидами насильно. И знаешь за что? За то, что они узнали лишнего и потребовали от Старейшин объяснений. Их и... Но технология блокировки памяти была в то время ещё совершенно “сырой” и неотработанной. В результате произошла разблокировка. У кого полная, а у кого частичная. Тогда они с боями прорвались из Города Надежды. Орудия же “Витязей” безмолвствовали по той простой причине, что один из них пожертвовал собой. Он остался в Городе Надежды, прорвался к “Кокону” и успел нанести тому определённые повреждения. Возможно разнёс бы и весь, таким образом избавив нас от последующей головной боли, но “Кокон”, по прямому приказу старейшин, включил защитные механизмы. Головной мозг – самое важное в имплантоиде, мощным волновым пучком за мгновение был сварен в черепной коробке, как каша в плотно закрытой кастрюле. Но его “вояж” дал остальным возможность уйти за Периметр. Когда Старейшины опомнились и “Витязи” открыли огонь, было уже поздно.

Ровно десять имплантоидов выжило. И именно они основали Независимость. Первые же её штурмы с помощью киборгов ничего не дали. Имплантоиды обнаруживали их заранее и просто уходили, не принимая боя. Пока не освоили выпуск себе подобных и не увеличились в численности настолько, что отбивали любые атаки. Проблема в том, что со временем эти некогда люди, пострадавшие за справедливость, стали потихоньку сходить с ума. И не далее, как полтора года назад, это стало совершенно очевидно. В настоящий момент Десятеро Первых – абсолютно спятившие индивидуальности. Вся их цель – уничтожение Старейшин. А вот на что они направят свою энергию после достижения этой цели – остаётся только догадываться. Особенно учитывая их амбиции, как ты правильно заметил. Они давно уже выработали теорию, что именно они наиболее приспособлены для этого постапокалиптического мира, а значит именно они – следующая ступень эволюции, а значит они – сверхсущества, а люди им нужны теперь лишь в закрытых и полностью контролируемых колониях. На “развод”. Поэтому после того, как имплантоиды, усиленные технологиями самого “Центра” выполнят задачу, их нужно будет уничтожить и снова активировать “Витязей”. По-крайней мере до тех пор, пока не будет найдено какое-нибудь разумное решение вопроса с имплантоидами.

- И сколько же этих “усиленных” будет? И почему мне вспоминается, что их было всего вроде как семеро?

- Потому, что есть история реальная, а есть официальная. И будет их ровно десять – Десятеро Первых. Нам на руку то, что они не собираются делиться технологией со своими собратьями. Они хотят быть сильнейшими.

- А ты не обалдела, Святая? Кто же их сможет остановить?

- Ты. – Ответила Святая и одарила его кротким взглядом из-под пушистых ресниц.

- По-моему, – сделал вывод Охотник, – сбрендили не только Десятеро Первых, но и кое-кто ещё...

- Твой сарказм, – спокойно прокомментировала Святая, – понятен, но необоснован. Ты сможешь. Я знаю.

- И что же даёт тебе уверенность в этом?

- То, что ты – Фантом.

У Охотника померкло перед глазами.

- Ты определённо ненормальная. – Выдавил он. – И Старик -  ненормальный. И имплантоиды – ненормальные. Да и я... я тоже ненормальный.

- Именно это нас и объединяет на данном историческом этапе. – Святая улыбнулась уголками губ. – Мы “ненормальны” только потому, что пытаемся вести себя нормально в ненормальных условиях.

- Но другие же... Хотя бы те, кто в Ковчеге...

- Они принимают окружающее, как должное. Оно для них нормально.

- Но я никогда за собой ничего такого не замечал. Даже проблесков. Я не верю тебе!

- Поверишь, никуда не денешься. А то, что не замечал, так это и не удивительно. И не должен был. Это открывается не сразу. И Старейшины неспроста запаковали тебя в скорлупу “Белого Воина”. Только лишь для того, чтобы ты надеялся на него, а не на себя. Чтобы ты не дай бог не понял – кто ты есть.

- Но они приказали убить всех Фантомов! Это как понимать? По-твоему выходит, что после выполнения миссии я должен буду застрелиться?

- Нет, скорей всего. Скорей всего, как я понимаю ситуацию, боезаряды “Кары” тоже имеют механизм дистанционной активации. Ты не удивился тому, что несмотря на практически совершенство этого оружия, тебе на каких-то пять целей выдали их в таком количестве? А производство их недешёво, ох как недешёво...

- Ну а если бы я их потерял?

- После уничтожения четвёртой цели ты бы наверняка запросил координаты пятой, разве не так? Тебе пришёл бы ответ в том ключе, что эту информацию они могут передать тебе только лично. Ты бы победил “Витязей”?

Охотник похолодел. Такой возможности он даже не допускал. Но неожиданно вспомнилась ещё одна вещь.

- Хорошо, – медленно произнёс он, – но тут один момент имеется... Они, то есть Старейшины, показали мне запись, где я сам себе рассказываю о том – кто я и что должен сделать. Как это увязать с твоим рассказом?

- Очень просто. – Ответила Святая. – Одно время, ещё до Апокалипсиса, возникло что-то вроде нового направления искусства, которое назвали нейроарт. Оно основывалось на том, что с помощью нейросканеров и голографических построителей высокой лучевой плотности, к тому времени уже достаточно распространившихся в широких массах, каждый желающий из тех, кто имел такое оборудование, мог создавать самые невероятные образы. Как взятые из реальности и доработанные, так и совершенно фантастические. Потом к таким образам научились добавлять и звук. И любой человек, с достаточно богатым воображением и фантазией мог тогда создавать, практически сам-один, полноценные видеоролики. Потом к таким “фильмам” добавилась и интерактивность, но это уже не суть важно. А тебе, мой амнезичный друг, показали именно такой незатейливый мультик. Хорошо и детально сработанный, возможно даже не одним человеком, а целым коллективом, но не имеющий никакого отношения к реальности.

- Я... – Охотник закрыл глаза, – я не знаю чему верить. И кому.

- Пока это неважно. – Ответила Святая. – Ты должен решить сам. Ответа от тебя никто не требует. И не потребует. Но решать тебе, рано или поздно,  придётся. А сейчас, – Святая двусмысленно улыбнулась, – я буду тебя исцелять...

Глава 4. Исцеление.

Охотник открыл глаза и покосился на Святую. Щёлочки, через которые он смотрел на мир, немедленно стали полноценными кругами -  Святая скинула верхнюю одежду и продолжала раздеваться. Вот прямо на Охотника уставились уже полные желанием острые соски упругих, высоких грудей. Его сердце непроизвольно споткнулось. А Святая, тем временем, продолжала обнажаться.

Когда она полностью разделась, в её глазах уже вовсю бушевало зелёное пламя влечения.

- Надеюсь, – с многообещающим придыханием прошептала она, скользнув к нему под одеяло, – ты не имеешь ничего против моих методов лечения?

Охотник ничего против не имел. К тому же, разогнавшаяся по жилам кровь вполне ощутимо восстанавливала его силы и функциональность. Он почувствовал, что его тело приобретает былую подвижность, а тупая, ноющая боль, что становилась для него уже привычной, уходит и растворяется в багровом тумане, затопившем его разум.

Потом они лежали рядом, но очень скоро Охотник ради интереса начал двигать ногами, крутиться, вскакивать и совершать другие движения, ощущая небывалую радость от того, что всё работает. Да так работает, что будто бы ничего страшного с ним и не случалось.

- Да угомонись же ты, в конце концов! – Не выдержала Святая и залилась счастливым звонким смехом. – Лучше иди ко мне, сюда...

Охотник послушно успокоился и снова лёг рядом. Её пальцы тут же пробежали вдоль его позвоночника. От удовольствия он выгнулся и закрыл глаза.

- Прямо ручной котик. – Сказала на это Святая, глядя на него смеющимися глазами. – Хочешь, массаж целебный сделаю?

Охотник молча завалился с бока на живот, а голову положил на сцепленные “кольцом” руки. Святая села на него сверху и начала его массировать. Ощущения оказались настолько бесподобными, что он зажмурился, желая только одного, – чтобы это никогда не кончалось. Однако, через какое-то время он не утерпел и, вывернув голову, насколько смог, спросил у Святой, стараясь придать голосу ревнивые нотки:

- И многих ты так исцеляла?

Учитывая же его состояние, получилось не столько ревниво, сколько лениво. Но Святая ответила, обнажив в улыбке ряд белых, как снег, зубов:

- А тебе не всё ли равно?

- Просто интересно...

- Интересно ему... Ну что ж, я не делаю из этого секрета... Многих я так исцеляла. Практически всех особей мужского пола, достигших полового созревания, кому это оказывалось необходимо. Совмещала, так сказать, приятное с полезным. Зато теперь они – самые ярые мои сторонники. К тому же таким образом я не только исцеляю, но и... награждаю что ли. Охотников, воинов, храмовников... без разницы. Любого, кто приносит ощутимую пользу Ковчегу.

- Ого. Да ты тут не теряешься...

- Ага. Не теряюсь.

- Но как же это стыкуется с христианской моралью?

- А никак. Ты просто недопонял принцип.

- И что же я должен был понять?

- Ну, хотя бы то, что местная религия – она только основана на христианстве и на христианских же добродетелях. Но! Но Падре и кормчие прекрасно понимают, что в имеющихся условиях выживание вида в целом и конкретного сообщества в частности, в известной мере зависит и от численности людей. Поэтому они весьма тонко, стоит отдать им должное, вплели в библейские сюжеты и поучения языческую страстность, а местами даже и откровенную похоть. Если количество жителей Ковчега увеличится до определённых пределов, это даст им возможность не только успешно противостоять натиску тех же мутантов, но и начать, в свою очередь, экспансию. Соответственно, чем дальше будут границы, тем безопасней будет в самой альма-матер... Тем меньше останется мутантов, тем шире жизненное пространство, тем большей возможностей для... Впрочем, это уже совсем  просто, правда?