Юрий Викторович Житорчук - Мир на краю пропасти. Предвоенные хроники

Мир на краю пропасти. Предвоенные хроники 2013K, 472 с.   (скачать) - Юрий Викторович Житорчук

Юрий Житорчук
Мир на краю пропасти: предвоенные хроники. Документальная реконструкция дипломатической борьбы 1937—1941 гг.


Предисловие

Предвоенные хроники написаны в форме авторской художественно-документальной реставрации событий 1937– 1941 годов. В соответствии с этим при описании событий предвоенного времени автор пользуется не только историческими документами, в большом количестве представленными в книге, но и широко использует те или иные гипотезы, объясняющие мотивацию принимаемых военно-политических решений.

Для того чтобы продемонстрировать, что такое художественно-документальная реставрация исторических событий и как она была реализована в рамках данной книги, в качестве примера рассмотрим реставрацию событий, произошедших на совещании, состоявшемся в кабинете Сталина 9 июня 1941 года.

Изначально об этом совещании известен лишь список его участников и время их пребывания в кабинете Сталина. Эти данные приведены в журнале записи лиц, принятых Сталиным 9 июня 1941 года. Никаких документальных сведений о том, какие вопросы обсуждались на этом совещании, в открытом доступе нет. Отсутствуют также какие-либо сведения об этом совещании и в воспоминаниях его участников.

Однако при этом известны некоторые события, предшествовавшие 9 июня, которые, вероятно, могли быть предметом рассмотрения на совещании у Сталина. Так, например, 5 июня из Бухареста поступила информация внешней разведки НКГБ о том, что румынская армия приводится в боевую готовность. На следующий день в Одесском военном округе (ОдВО) было получено тревожное сообщение, свидетельствующее о возможной крупномасштабной провокации на границе с Румынией 9—12 июня. После получения этого сообщения начальник штаба округа генерал Захаров обратился к начальнику Генштаба с просьбой разрешить переброску глубинных дивизий 48-го стрелкового корпуса к границе.

Естественно, что решение о переброске нескольких дивизий в непосредственной близости от границы не могло быть принято без соответствующей санкции со стороны Сталина. Как следует из журнала посещений кабинета Сталина, Тимошенко и Жуков 7 июня имели лишь краткую 25-минутную беседу со Сталиным. Возможно, в этот день ими мог быть согласован вопрос о переброске глубинных дивизий ОдВО.

7 июня на территории Западного особого военного округа (ЗапОВО) на советскую сторону перешел солдат германской армии Вирт Франц Францевич, венский рабочий, член Коммунистической партии Австрии, который сообщил, что война между Германией и СССР неизбежна в ближайшие две-три недели.

В ночь на 8 июня командование ЗапОВО в связи с напряженной обстановкой на границе обратилось в Генштаб с просьбой о разрешении выдвижения глубинных дивизий округа. Дивизии ЗапОВО начали выдвижение уже утром 11 июня. Причем, судя по данным журнала посещений кабинета Сталина, решение о выдвижении могло быть согласовано со Сталиным только 9 июня, когда Тимошенко и Жуков дважды побывали в кремлевском кабинете, пробыв там в этот день в общей сложности шесть с половиной часов.

С другой стороны, нам известны решения, которые были приняты Генштабом в последующие два-три дня. Причем это были ответственные и крупномасштабные решения, поэтому они, безусловно, должны были быть предварительно согласованы со Сталиным. С большой вероятностью можно полагать, что эти согласования были осуществлены на совещании 9 июня.

Речь идет о том, что 11 июня была выпущена директива Генштаба о выдвижении глубинных дивизий ЗапОВО. На следующий день выпущены еще две директивы Генштаба о выдвижении дивизий Киевского особого военного округа (КОВО) и Прибалтийского особого военного округа (ПрибОВО). Кроме того, 10 июня последовала директива Генштаба о перенаправлении воинских эшелонов, перевозящих 16-ю армию резерва Главного Командования (РГК) с территории Орловского военного округа (ОрВО) ближе к границе на территорию КОВО. А также были внесены изменения в дислокацию 21-й и 22-й армий РГК.

Следующий элемент исторической реставрации относится к совещанию у Сталина, состоявшемуся 11 июня. Опять-таки нам практически ничего не известно о его содержании, кроме состава участников и времени проведения совещания. Однако среди его участников присутствует командующий ПрибОВО генерал Кузнецов и член Военного совета ПрибОВО корпусной комиссар Дибров.

В отличие от совещания, состоявшегося 24 мая, когда к Сталину было приглашено руководство всех западных приграничных округов, на этот раз такой чести удостоились лишь представители ПрибОВО.

Дело в том, что только в ПрибОВО к 1941 году сохранились остатки национальных армейских частей бывших независимых Прибалтийских государств, которые в 1940 году были преобразованы в территориальные стрелковые корпуса Красной армии. Всего перед войной было три таких корпуса, каждый из которых состоял из двух стрелковых дивизий.

Все дело в том, что руководством Наркомата госбезопасности была запланирована операция по аресту и выселению антисоветского, уголовного и социально опасного элемента из Литовской, Латвийской и Эстонской ССР в количестве более 40 тысяч человек. При этом советское руководство допускало, что в создавшихся условиях, возможно, может быть поднят мятеж национальных частей. Для того чтобы исключить такой вариант развития событий, было принято решение о приведении части воинских частей округа, включая и некоторые приграничные дивизии, в состояние полной боевой готовности.

В результате на совещании у Сталина 11 июня командованию ПрибОВО на случай контрреволюционных выступлений было поручено разработать план приведения ряда частей округа в состояние боевой готовности. Здесь надо четко оговорить, что приведение войсковых частей в боевую готовность было проведено до 21 июня только в ПрибОВО. В других приграничных округах ничего подобного не происходило. Причем изначально директива о приведении частей ПрибОВО в боевую готовность не имела прямого отношения к сообщениям разведки об ожидаемом нападении Германии на СССР 22 июня.

13 июня Сталин запустил пробный шар в виде известного сообщения ТАСС. Тем не менее немцы на него так ничего и не ответили, и даже не напечатали его в своих газетах. Это еще раз показало советскому руководству, что Гитлер не намерен соблюдать советско-германские договоры и готовит нападение на СССР.

Однако, судя по тому, что советское военно-политическое руководство запланировало завершение целого ряда крупномасштабных предмобилизационных проектов к началу июля 1941 года, в Кремле ожидали, что ранее этого срока Германия не будет еще готова к нападению на СССР.

Здесь надо сказать, что именно к 1 июля в СССР планировалось завершить: дислокацию армий РГК на территории приграничных округов; формирование первой очереди частей для вновь строящихся укрепленных районов линии Молотова в количестве 45 тысяч человек; переброску глубинных дивизий приграничных округов в соответствии с планом прикрытия.

Даже 19 июня был выпущен утвержденный Сталиным приказ наркома обороны Тимошенко «О маскировке аэродромов», согласно которому рассредоточение и маскировка самолетов должны были быть завершены лишь к 1 июля. Однако если бы Сталин и Тимошенко, принимая это решение 19 июня, были убеждены, что нападения немцев нужно ожидать 22 июня, то приказ о рассредоточении и маскировке самолетов должен был бы иметь сроки исполнения не позднее 20—21 июня.

Еще один пример на ту же тему. 19 июня командир приграничной 125-й стрелковой дивизии генерал-майор Богайчук, чувствуя приближение войны, приказал начать эвакуацию семей начальствующего состава дивизии. На следующий день генерал Жуков направил в его адрес возмущенную телеграмму:

«Приказать командиру дивизии Богайчуку дать шифром личное объяснение народному комиссару обороны, на каком основании он произвел эвакуацию семей начальствующего состава дивизии. Народный комиссар считает это актом трусости, способствующим распространению паники среди населения и провоцирующим на выводы, крайне нежелательные для нас».

Естественно, что такой реакции со стороны начальника Генштаба не могло быть, если бы к этому моменту он обладал информацией, что Германия готовит нападение на СССР 22 июня.

В этой связи возникает резонный вопрос: почему военное и политическое руководство страны пренебрегло многочисленными предупреждениями советской разведки о том, что Германия намерена напасть на СССР 22 июня? Ведь, по подсчетам некоторых историков, до 22 июня в Москву поступило аж сорок семь таких предупреждений.

Все дело в том, что убедительными эти сообщения разведки кажутся нам лишь постфактум. Для начала придется напомнить, что у советской разведки не было агентов в непосредственном окружении Гитлера или высшего немецкого генералитета. Поэтому разведка так и не смогла достать документального подтверждения директив и приказов Гитлера, в том числе и приказов, касающихся сроков нападения на СССР.

В этой ситуации советские разведчики были вынуждены пользоваться слухами о решениях Гитлера и руководства вермахта, которые доходили до наших агентов через третьи и даже четвертые руки. Зачастую в Москву поступали противоречивые сообщения, которые часто содержали грубую дезинформацию. Это задним числом мы знаем, что из данных разведки соответствовало действительности, а что было ложью. Советское руководство на тот момент этого знать не могло. И поэтому относилось к такого рода сообщениям с большой долей скептицизма.

Судите сами: до 13 июня в Москву поступило более десятка сообщений разведки, согласно которым нападение Германии на СССР должно было состояться 15 июня. Тем не менее прошло 16 июня, никакого нападения так и не состоялось, однако с этого дня начали поступать новые сообщения о том, что немцы нападут 22 июня. Естественно, что у Сталина, Тимошенко и Жукова не было особых оснований для того, чтобы доверять этим сообщениям больше, чем предшествующим сообщениям о дате нападения 15 июня.

Особый интерес представляет вопрос, связанный с сообщениями разведки об ожидаемой дате нападения немцев 15 июня. Поверил ли Сталин в то, что нападение Германии может состояться в этот день? Судя по всему, не поверил. Иначе бы директива, аналогичная той, которая была послана в приграничные округа 21 июня, была бы направлена туда еще 9 июня. Вероятно, здесь сыграла большую роль точка зрения Генштаба, согласно которой немцы должны были для нападения на СССР сосредоточить до 180 дивизий, в то время как военная разведка к 1 июня насчитывала у советских границ «только» 122 немецкие дивизии.

Так или иначе, но ответом на данные разведки об активизации в первой половине июня немцев в приграничной зоне, а также на сообщения о 15 июня как дате вероятного нападения Германии на СССР явились приказы Генштаба о выдвижении глубинных дивизий. Надо полагать, Генштаб исходил из того, что предпринятые им контрдействия были соразмерными и достаточными для того, чтобы нейтрализовать угрозы, выявленные советской разведкой.

Такое решение Генштаба могло быть результатом ошибочного анализа сложившейся ситуации, в результате которого, вероятно, был сделан неверный вывод о том, что активизация немцев в приграничной зоне явилась результатом усиления немецким командованием войск прикрытия. Соответственно в ответ на это Генштаб предпринял, с его точки зрения, симметричное решение об усилении войск прикрытия за счет выдвижения глубинных дивизий.

Здесь нельзя не сказать еще об одной грубейшей ошибке, допущенной разведуправлением Генштаба (РУ ГШ) и сыгравшей громадную роль в трагедии начального периода войны. Дело в том, что с 1 по 20 июня немцы с Запада и с Балкан перебросили к советским границам 44 свои дивизии, а РУ ГШ за этот же промежуток времени зафиксировало увеличение немецкой группировки всего на 7 дивизий. В результате Генштаб фактически прозевал фазу оперативного развертывания вермахта. Именно это обстоятельство явилось основной причиной того, что советское военное и политическое руководство своевременно не приняло решения о начале мобилизации Красной армии и введении в действие планов прикрытия.

Отсутствие информации об интенсивных перебросках немецких дивизий привело к тому, что с 12 по 17 июня ни Сталин, ни военное руководство страны, судя по всему, не были сильно озабочены возможностью нападения Германии на СССР в ближайшие дни. Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что после совещания, состоявшегося в Кремле 11 июня, Сталин не встречался с Тимошенко и Жуковым в течение почти недели. За исключением состоявшейся 17 июня короткой и, по-видимому, чисто технической встречи с генералом Ватутиным, Сталин встретился с военным руководством страны только 18 июня.

Судя по последовавшим после этого совещания директивам Генштаба с приказом о переводе штабов ПрибОВО, ЗапОВО и КОВО на фронтовые командные пункты и об их преобразовании в штабы Северо-Западного, Западного и Юго-Западного фронтов, именно эта тема и явилась предметом обсуждения на встрече военного руководства страны со Сталиным, состоявшейся 18 июня.

Однако перевод ЗапОВО на фронтовой командный пункт планировалось осуществить уже после 22 июня. Этот факт свидетельствует о том, что непосредственной связи между называемой разведкой вероятной датой нападения немцев 22 июня и решением о формировании фронтовых штабов не было. Скорее всего, директивы Генштаба о переводе штабов приграничных военных округов на фронтовые командные пункты являлись составной частью мероприятий, направленных на подготовку к отражению немецкой агрессии, ожидаемой где-то в первой половине июля 1941 года.

Следующие два дня, 19 и 20 июня, Сталин вновь не встречался с Тимошенко и Жуковым, что трудно себе представить, если бы кого-то из этой троицы посетили бы сомнения по поводу того, что уже 22 июня возможно нападение Германии на СССР.

Тем временем 19 июня Жуков отменяет приказ командующего ПрибОВО о проведении затемнения прибалтийских городов. На следующий день Жуков отменяет распоряжение командира 125-й дивизии об эвакуации семей начальствующего состава дивизии. 21 июня член Военного совета Приб ОВО корпусной комиссар Дибров, в соответствии с устным распоряжением Тимошенко, приказал немедленно отменить им же утвержденные мероприятия, а именно отобрать у бойцов патроны и разминировать минные поля.

В 19 часов 21 июня Сталин начинает совещание, на котором, судя по составу приглашенных, обсуждались вопросы, связанные с намеченным переходом оборонной промышленности на мобилизационный режим работы. Во всяком случае, начальник Генштаба на этом совещании не присутствовал.

Таким образом, вплоть до примерно 20 часов 30 минут 21 июня никакой особой тревоги, связанной с возможным нападением немцев в ближайшие часы, у высшего военного и политического руководства страны не наблюдалось.

Вся ситуация мгновенно изменилась после того, как Сталин получил сообщение от Герхарда Кегеля – советского разведчика, работавшего в немецком посольстве в Москве в ранге советника по экономике, о том, что война начнется в ближайшие сорок восемь часов.

В результате уже в 20 часов 50 минут в кабинете Сталина было собрано совещание с участием военного руководства страны, где была сформулирована директива, согласно которой в течение 22—23 июня возможно внезапное нападение немцев на СССР. В этой связи войска западных приграничных округов должны были быть немедленно приведены в полную боевую готовность. К сожалению, эта директива дошла до большинства войсковых частей приграничных округов уже после нападения немцев на СССР.


В заключение считаю своим приятным долгом поблагодарить всех своих многочисленных оппонентов на военно-историческом форуме ВИФ-2 NE, дискуссии с которыми стимулировали написание этой книги.

Особую благодарность хотелось бы выразить историку и знатоку архивных документов, связанных с оперативным планированием Генштаба РККА в предвоенные годы, С.Л. Чекунову, а также руководителям финансово-производственного холдинга «Сканд» С.Н. Рогачевскому и Р.Г. Нагулину, без активной поддержки которых автор не смог бы реализовать свои творческие замыслы по написанию этой книги.

Свои вопросы к автору и замечания по поводу содержания настоящей книги вы можете направлять по адресу

jitorchuk@mail.ru



Часть первая Политические игры властителей Европы


Глава 1 Сговор чемберлена и Гитлера (05.11.37 – 15.09.38)


5 ноября 1937 года

Берлин, Имперская канцелярия. Совещание Гитлера с высшим немецким генералитетом.

Г и т л е р. Господа генералы, сегодня я собрал вас здесь, чтобы информировать относительно главной задачи, стоящей перед нашей армией.

Будущее немецкого народа связано прежде всего с решением вопроса о недостаточности имеющегося жизненного пространства, на котором проживает германская раса. Решение этого кардинального для судеб Германии вопроса может и должно быть найдено в обозримом будущем. Поэтому главной задачей немецкой армии явится завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация.

Наша историческая миссия заключается в том, чтобы довести войну, прерванную в 1918 году, до победоносного конца. Позади нас позор Компьена, но впереди – торжество победы над нашими врагами!

Если мне суждено дожить до того времени, то мое не подлежащее никакому изменению решение таково: не позднее 1943– 1945 годов решить вопрос о германском жизненном пространстве.

15 ноября 1937 года

Лондон, кабинет Чемберлена. В кабинет входит лорд Эдвард Галифакс.

Ч е м б е р л е н. Английская разведка получила сведения о выступлении Гитлера перед немецкими генералами.

Г а л и ф а к с. А эти сведения достаточно надежны?

Ч е м б е р л е н. Вполне надежны. Они получены от генерала Людвига Бека, который известен своими антинацистскими взглядами.

Г а л и ф а к с. И что же сообщает генерал Бек?

Ч е м б е р л е н. Сообщает, что главной задачей, которую фюрер поставил перед своими генералами, является подготовка войны с коммунистической Россией.

Г а л и ф а к с. И какие же цели Гитлер хочет достичь в ходе этой войны?

Ч е м б е р л е н. Уничтожение коммунистического режима в России, завоевание жизненного пространства на Востоке и его германизация.

Г а л и ф а к с. Первую его цель мы можем только приветствовать. Ведь новая сталинская стратегия, основанная на создании правительств народного единства, в которые входят и коммунисты, в будущем может иметь непредсказуемые для нас последствия. Однако без уничтожения коммунистической диктатуры в России вряд ли удастся справиться с вновь бродящим по Европе призраком коммунизма. Так что в деле уничтожения коммунистической заразы Гитлер, безусловно, наш потенциальный союзник.

Но вот вторая цель фюрера мне явно не по душе. Позволить Германии столь существенно усилиться за счет России мы никак не можем.

Ч е м б е р л е н. Современная коммунистическая Россия – это колосс на глиняных ногах. Мощный удар немцев с захватом какого-нибудь крупного города, скажем Киева, Минска или даже Петербурга, – и русские сами свергнут ненавистный им коммунистический режим Сталина. А после этого мы придем на помощь новому демократическому правительству России, восстановим Антанту и руками русских разобьем гитлеровские полчища.

Знаете, сэр Эдвард, готовьтесь-ка к поездке в Берлин для встречи с Гитлером. Вашей задачей будет поддержать фюрера в его наполеоновских планах.

Г а л и ф а к с. И что же мы можем предложить немцам?

Ч е м б е р л е н. Ровно то, что они и сами хотят получить: Данциг, Австрию и Судеты. Конечно, при этом обязательным условием надо поставить, что немцы должны будут достичь всего этого без применения военной силы.

Г а л и ф а к с. Но разве такое возможно?

Ч е м б е р л е н. С поддержкой нашей дипломатии вполне возможно. В этом и состоит весь смысл политики умиротворения. Главное – сделать так, чтобы мы в любой момент могли бы перекрыть немцам кислород, а если это понадобится, то и поставить их на место.

Г а л и ф а к с. Но что же даст Гитлеру приобретение Австрии, Судет и Данцига? Ведь общей границы с Россией он в результате этого так и не получит, а значит, и не сможет начать войну со сталинским режимом.

Ч е м б е р л е н. Если мы запретим нацистам завершить ревизию условий Версальского договора и не позволим восстановить территориальные потери, понесенные Германией после Первой мировой войны, то их фюрер вряд ли долго усидит на своем месте. Ему нужны крупные успехи, которые сплотят вокруг него немецкий народ, и мы должны помочь ему в этом деле.

Кроме того, нужно учитывать, что аншлюс Австрии заметно повысит мобилизационный потенциал Германии. Без Судет Чехословакия вряд ли сможет существовать как независимое от Германии государство, и в конечном итоге одно из крупнейших военных производств Европы – заводы «Шкода» – попадут в руки Гитлера.

Без Данцига Польша потеряет контроль над 90 процентами своей внешней торговли и тоже станет зависимой от Германии. Впрочем, я надеюсь, что поляки смогут договориться с Берлином о компенсации им потери Данцига за счет территорий, которые со временем будут отторгнуты от России. Таким образом, нарождающийся германо-польский военнополитический союз и выведет немецкие дивизии к границам Советской России.

Г а л и ф а к с. Это все прекрасно, но где гарантия того, что Гитлер не выйдет из-под нашего контроля?

Ч е м б е р л е н. Гарантия состоит только в том, что мы на этом этапе запретим ему использовать военную силу для достижения территориальных приобретений. Ну а чтобы Гитлер был посговорчивее, пообещайте ему, что Великобритания со временем, возможно, пересмотрит вопрос возврата немцам их бывших колоний.

Г а л и ф а к с. Ну а что мы станем делать после того, как немцы в союзе с поляками и прибалтами выйдут к границам с СССР?

Ч е м б е р л е н. Тогда это уже будет делом Москвы и Берлина. А кого и в какой момент времени в этой войне поддержим мы, будет видно в дальнейшем. В любом случае мы заинтересованы в крахе коммунистического режима Советов, в образовании новых, независимых от Москвы государств, прежде всего таких, как Украина и Белоруссия. Однако мы, разумеется, не допустим, чтобы в конечном итоге эти территории попали бы в руки немцев для расширения жизненного пространства Германии. Но это уже будет на следующем этапе развития событий мировой истории.


9 часов 30 минут 19 ноября 1937 года

На ступенях своей резиденции в Берхтесгадене Гитлер торжественно встречает лорда Галифакса, после чего проводит английского посланника в свой кабинет.

Г а л и ф а к с. Благодарю ваше превосходительство за предоставленную мне возможность иметь беседу с вами, которая, как я надеюсь, послужит средством улучшения взаимопонимания между обоими нашими народами. Правительство его величества придерживается мнения, что все еще имеющиеся недоразумения между нашими странами вполне могут быть полностью устранены.

Г и т л е р. Многое зависит от того, как Запад будет рассматривать Германию. Если как государство, определенное рамками Версальского договора, то тогда вряд ли будет возможно выйти за рамки установления чисто формальных отношений. Другое дело, если Германия будет рассматриваться Лондоном как государство, не несущее на себе морального клейма Версаля. В этом случае наше сотрудничество действительно могло бы стать плодотворным.

Г а л и ф а к с. Англичане всегда являлись реалистами, и, может быть, даже большими, чем другие народы, поэтому правительство его величества убеждено в том, что ошибки Версальского договора непременно должны быть исправлены. Англия и раньше предпринимала шаги в этом направлении. Напомню, что именно эта реалистическая позиция Великобритании сыграла решающую роль при досрочной эвакуации из Рейнской области французских войск, при разрешении репарационного вопроса, во время реоккупации Германией Рейнской области, а также при заключении англо-германского морского договора.

Поэтому Великобритания не считает, что статус-кво, сложившийся в Европе после Первой мировой войны, и далее должен оставаться в силе.

Г и т л е р. По большому счету, между Англией и Германией имеется только одно разногласие – колониальный вопрос. Если его можно устранить, то это будет весьма отрадно; если невозможно, то я могу лишь с прискорбием принять это к сведению.

Г а л и ф а к с. Колониальный вопрос, без сомнения, труден. Английский премьер-министр стоит на той точке зрения, что он может быть решен лишь как часть нашего нового политического курса, направленного на разрешение всех существующих между нашими странами трудностей.

Однако все остальные вопросы можно характеризовать в том смысле, что они касаются изменений европейского порядка, которые, вероятно, рано или поздно все равно произойдут. К этим вопросам относятся Данциг, Австрия и Чехословакия. Англия заинтересована лишь в том, чтобы эти изменения были бы произведены путем мирной эволюции и чтобы при этом можно было избежать войны. А для этого желательно приступить к разоружению.

Г и т л е р. Проблема разоружения стала исключительно сложной в результате союза Франции с Россией, последовавшего в ответ на известные германские мероприятия. В результате этого недальновидного решения Парижа Россия вошла в Европу не только как моральный, но и как довольно весомый материальный фактор, особенно за счет ее военно-политического союза с Чехословакией. Поэтому я не представляю, как в этих условиях может начаться разрешение проблемы разоружения.

Единственной катастрофой для Европы является большевизм. Все остальное поддается урегулированию.

Информация к размышлению

Из высказываний известного русского философа-эмигранта Георгия Федотова о сталинской национально-культурной политике.

«Общее впечатление: лед тронулся. Огромные глыбы, давившие Россию семнадцать лет своей тяжестью, подтаяли и рушатся одна за другой. Это настоящая контрреволюция, проводимая сверху. Так как она не затрагивает основ ни политического, ни социального строя, то ее можно назвать бытовой контрреволюцией. Бытовой и вместе с тем духовной, идеологической… Право юношей на любовь и девушек на семью, право родителей на детей и на приличную школу, право всех на «веселую жизнь», на елку и на какой-то минимум обряда – старого обряда, украшавшего жизнь, – означает для России восстание из мертвых…

Марксизм – правда, не упраздненный, но истолкованный – не отравляет в такой мере отроческие души философией материализма и классовой ненависти. Ребенок и юноша поставлены непосредственно под воздействие благородных традиций русской литературы. Пушкин, Толстой – пусть вместе с Горьким – становятся воспитателями народа. Никогда еще влияние Пушкина в России не было столь широким. Народ впервые нашел своего поэта. Через него он открывает собственную свою историю. Он перестает чувствовать себя голым зачинателем новой жизни, будущее связывается с прошлым».

3 декабря 1937 года

Москва, Кремль. Сталин один в своем кабинете.

Он внимательно несколько раз прочел сводку внешней разведки о выступлении Гитлера перед немецкими генералами и встрече Галифакса с Гитлером, закурил трубку и глубоко задумался. Его стали одолевать тревожные мысли. Сейчас ему было очень важно понять, является ли Гитлер нашим непримиримым врагом, или же с ним так или иначе можно будет поладить миром.

С т а л и н. Конечно, в «Майн кампф» фюрер когда-то писал, что его главная внешнеполитическая цель – завоевание жизненного пространства в России. Но эта книга была написана задолго до того, как Гитлер пришел к власти, и тогда его призывы к войне с СССР могли быть просто популистскими лозунгами, направленными на получение голосов избирателей.

Однако, придя к власти, Гитлер должен был бы ощутить громадный груз личной ответственности перед страной и немецким народом и вполне мог отказаться от авантюрных замыслов романтического периода своей деятельности.

Скажем, я сам был поставлен перед необходимостью кардинально пересмотреть целый ряд принципиальных положений ленинского учения, да так, что от этого учения теперь уже остались лишь рожки да ножки. Не зря ведь Троцкий вопит из-за границы о преданных идеалах Октября. Эти так называемые идеалы изначально были губительны для России, и от них необходимо было решительно отказаться. Хотя этого, разумеется, я никому не могу сказать, и даже, напротив, вынужден постоянно клясться в верности заветам великого вождя революции. А вот Гитлер после прихода к власти, похоже, не намерен пересматривать свои прежние авантюрные замыслы.

Тем не менее, можно ли сейчас однозначно утверждать, что Гитлер наш непримиримый враг, главной целью которого является война, направленная на завоевание жизненного пространства на Востоке? Как это ни печально, но вновь и вновь мне приходится признавать, что это соответствует действительности.

Поэтому очень важно заранее почуять, когда же Гитлер решит двинуть на нас свои дивизии. Однако это событие невозможно предсказать заранее. Война может вспыхнуть неожиданно. Ныне войны не объявляют. Они просто начинаются.

Именно поэтому, еще в 1931 году, партия заявила: «Мы отстали от передовых стран на пятьдесят—сто лет; мы должны пробежать это расстояние за десять—пятнадцать лет, иначе нас сомнут». И другого пути у нас просто не было.

Однако для создания тяжелой промышленности требовались десятки миллионов грамотных рабочих и инженерно-технических кадров, а эту кадровую проблему можно было решить только за счет раскрестьянивания деревни. В более развитых странах раскрестьянивание осуществлялось в течение многих десятилетий и даже столетий, но в силу определенных исторических причин в царской России основная масса населения продолжала жить в деревнях. Доля городского населения России к 1913 году составляла всего 15 процентов. Для сравнения: в Англии уже к началу ХХ века 70 процентов населения жило в городах, во Франции – 40 процентов, в Германии – 30 процентов.

Коллективизация высвободила миллионы крестьян от непроизводительного ручного труда, индустриализация дала рабочие места для хлынувших в города масс вчерашних крестьян и обеспечила механизацию сельского хозяйства, а культурная революция позволила повысить образовательный, культурный и профессиональный уровень населения. И вчерашние безграмотные крестьяне после обучения в школах фабрично-заводского ученичества, готовивших рабочих массовых профессий, встали у современных станков, а часть из них, закончив техникумы, институты и академии, возглавили тысячи построенных по всей стране заводов, НИИ и КБ, стали офицерами и генералами Красной армии.

Все это было создано всего за несколько лет. Результат был достигнут поистине фантастический. Однако чудес на свете не бывает. Мастерство рабочего, инженера, ученого, военного шлифуется и передается от поколения к поколению. Именно так создаются профессиональные школы ученых, конструкторов, военных… В России же связь поколений во время революции разорвалась. Страна после 1917 года во многом строилась с чистого листа. И ошибки, в том числе и мои личные ошибки, в этих условиях были просто неизбежны.


Информация к размышлению

Уже в конце 1937 года австрийские нацисты, подстрекаемые и финансируемые из Берлина, стали проводить в стране кампанию, направленную на дестабилизацию австрийского государства. А вскоре сторонники Гитлера в Австрии получили из Берлина указание о подготовке к путчу. В соответствии с этим указанием австрийские нацисты создали в стране обстановку всеобщего террора. Почти каждый день рвались бомбы и проходили многочисленные нацистские демонстрации.

В этой ситуации Гитлер легко запугал австрийского канцлера Шушнига угрозой немецкого нападения. Вскоре сопротивление правительства Австрии было сломлено, и 12 марта 1938 года немецкие войска вступили на территорию Австрии. Первый акт задуманной Чемберленом трагедии свершился.

13 марта 1938 года

Варшава. Заседание правительства. Присутствуют: президент Польши Игнаций Мосьцицкий, премьер-министр и министр внутренних дел Фелициан Славой-Складковский, маршал Польши Рыдз-Смиглы, министр иностранных дел Юзеф Бек.

М о с ь ц и ц к и й. Господа, напомню вам, что Гитлер заблаговременно, еще 12 февраля этого года, информировал нас о своих планах провести аншлюс Австрии.

В ответ на это 23 февраля Юзеф Бек на переговорах с Герингом заявил о готовности Польши считаться с германскими интересами в Австрии и подчеркнул заинтересованность Польши в справедливом решении чешской и литовской проблем. Сегодня доблестные немецкие войска вошли в Австрию, и аншлюс стал реальностью. В этой связи я уже направил наши сердечные поздравления Берлину.

Р ы д з – С м и г л ы. Мы должны учесть урок того, как надо решать территориальные проблемы, данный нам фюрером немецкого народа Адольфом Гитлером. В этой связи мы тоже должны реализовать программу аншлюса Литвы. Считаю необходимым срочно сосредоточить ударную группировку наших вооруженных сил на границе с Литвой, используя в качестве повода для этих действий убийство нашего пограничника, имевшее место 11 марта на польско-литовской границе.

Б е к. Министерство иностранных дел со своей стороны подготовит ультиматум литовскому правительству с угрозой, что в случае его отклонения Литве будет объявлена война.

М о с ь ц и ц к и й. Надеюсь, что до серьезного военного конфликта дело не дойдет. Достаточно будет лишь хорошенько припугнуть Каунас. И дайте задание нашему послу в Берлине господину Липскому информировать немецкое руководство о наших решениях по поводу аншлюса Литвы, а также попросите его выяснить, какую позицию займет Германия в случае, если Советская Россия все же вмешается в этот конфликт на стороне Литвы.

17 марта 1938 года

Варшава, кабинет министра иностранных дел Польши Юзефа Бека. Входит секретарь.

С е к р е т а р ь. Господин министр, на проводе наш посол Липский из Берлина.

Б е к. Слушаю вас, пан Юзеф.

Л и п с к и й. Господин министр, в соответствии с вашим поручением я сегодня встречался с Герингом. Рейхсмаршал проявил полное понимание нашей позиции. При этом он подчеркнул заинтересованность Германии в Клайпеде и в то же время заверил нас в незаинтересованности Берлина в отношении остальной территории Литвы. Однако Геринг высказал беспокойство, что действия Польши могут повлечь за собой осложнения в ее отношениях с СССР. И в этой связи он сделал предложение о польско-германском военно-политическом сотрудничестве, направленном против России.

Б е к. Передайте нашим немецким друзьям, что польская сторона, безусловно, будет учитывать интересы Германии в Клайпеде и самым серьезным образом обдумает его предложение о создании военно-политического союза с Германией.

Впрочем, но это уже не для передачи нашим немецким друзьям, мы заинтересованы в союзе с Германией только в том случае, если это будет союз равноправных государств, и никогда не согласимся на роль немецкого сателлита.

18 марта 1938 года

Москва, Наркомат иностранных дел. В кабинет наркома Максима Литвинова входит приглашенный для беседы польский посол в Москве Вацлав Гжибовский.

Л и т в и н о в. Господин посол, сегодня я получил официальное извещение от литовского посланника о вручении вчера вечером литовскому правительству польского ультиматума, в котором Варшава требует в течение сорока восьми часов дать ответ на свои условия, с угрозой в противном случае обеспечить государственные интересы Польши иными средствами.

Кроме того, как нам стало известно, крупные военные силы Польши в настоящий момент сосредотачиваются у польсколитовской границы. Все это может привести к возникновению военного конфликта, в котором СССР не сможет оставаться нейтральным.

Г ж и б о в с к и й. Я сомневаюсь в правильности всех сведений об ультиматуме, приведенных вам литовским посланником, а также в том, что отклонение ультиматума означает войну. Тем не менее я немедленно сообщу о нашем разговоре в Варшаву.

После ухода Гжибовского в кабинет входит секретарь Литвинова.

С е к р е т а р ь. Максим Максимович, какие-нибудь указания будут?

Л и т в и н о в. Срочно подготовьте телеграмму в наше полпредство в Париже. Пусть Яков Суриц незамедлительно свяжется с французским МИДом и выразит нашу озабоченность состоянием польско-литовских отношений.

19 марта 1938 года

Варшава. Заседание правительства. Присутствуют президент Польши Игнаций Мосьцицкий, премьер-министр и министр внутренних дел Фелициан Славой-Складковский, маршал Польши Рыдз-Смиглы, министр иностранных дел Юзеф Бек.

М о с ь ц и ц к и й. К сожалению, с демаршем против аншлюса Литвы выступила не только Россия, но и Франция. В этих условиях запугать Литву нам уже не удастся, а начинать военную операцию слишком опасно. Отсюда вывод: впредь такие операции надо готовить заблаговременно и более тщательно.

Б е к. А что же теперь делать с нашим ультиматумом, уже предъявленным Литве?

М о с ь ц и ц к и й. Переработайте его, смягчив до приемлемого для Каунаса уровня. Разумеется, исключите упоминание о 48-часовом сроке исполнения. И изобразите все это как пример нашего беспрецедентного миролюбия. Не забудьте сообщить Литвинову о том, что наш конфликт с Литвой полностью исчерпан.

Р ы д з – С м и г л ы. Следующим шагом Гитлера наверняка будут Судеты. И этого момента нам никак нельзя упустить для реализации наших планов. Поэтому одновременно с требованием Берлина о нарушении чехами прав немецкого меньшинства в Судетах мы должны во весь голос заявить о нарушении чешскими оккупантами прав поляков, живущих в Тешинской области. Одновременно мы организуем несколько диверсионных групп, которые создадут впечатление террора, направленного против польского меньшинства.

Но самое главное, что наш Генштаб уже приступил к разработке операции «Залужье», целью которой является оккупация и последующая аннексия Тешинской области Чехословакии.

Б е к. Здесь очень важно, чтобы все эти наши действия были бы согласованы и синхронизованы с соответствующими действиями немцев в Судетах. Тогда чехам трудно будет противостоять совместному немецко-польскому давлению.

24 марта 1938 года

Лондон. Выступление Чемберлена в палате общин. В прениях приняли участие депутаты палаты общин Черчилль и Ллойд Джордж.

Ч е м б е р л е н. 17 марта советское правительство предложило созвать международную конференцию под эгидой Лиги Наций для обсуждения мер, которые, как они утверждают, могли бы предотвратить дальнейшую агрессию Гитлера.

Мы отрицательно оцениваем эту инициативу Москвы. Такие действия неизбежно привели бы к усилению тенденции образования групп государств, что само по себе враждебно перспективам сохранения мира в Европе.

Ч е р ч и л л ь. А как вы оцениваете создание под эгидой Берлина Антикоминтерновского пакта?

Ч е м б е р л е н. Это уже свершившийся факт. И не надо смешивать в одну кучу два совершенно разных вопроса.

Л л о й д Д ж о р д ж. А собирается ли правительство его величества гарантировать помощь Чехословакии в случае вооруженного нападения на нее со стороны Германии?

Ч е м б е р л е н. Нет. Таких гарантий Чехословакии мы давать не намерены.

Л л о й д Д ж о р д ж. А что же будет делать английское правительство, если Франция, выполняя свои обязательства по франко-чешскому пакту, придет на помощь Праге?

Ч е м б е р л е н. Мы уже заявили Парижу, что в этом случае не станем вмешиваться в этот конфликт.

28 марта 1938 года

Берлин, кабинет Гитлера. В кабинет входит лидер судетских немцев Конрад Генлейн.

Г е н л е й н. Хайль Гитлер!

Г и т л е р. Присаживайся, мой мальчик. Тебе предстоит участвовать в поистине историческом процессе – возврате Судет Германии. Но учти: для того чтобы стереть это позорное пятно Версальского шабаша, нужно приложить еще немало усилий.

Г е н л е й н. Мой фюрер, судетские немцы готовы в любой момент начать вооруженную борьбу за освобождение нашей родины от ненавистных чешских оккупантов. Все немцы, в какой бы они ни жили стране, должны подчиняться только немецкому правительству, немецким законам и голосу немецкой крови.

Г и т л е р. Все это хорошо, но сейчас необходимо создать в Судетской области атмосферу всеобщего террора, обвинив во всем этом чехов. Нужно на весь мир кричать об унижениях, преследованиях и репрессиях, которые Прага чинит немецкому национальному меньшинству, живущему в Судетах. Нужно организовывать многотысячные акции протеста против дискриминации немцев чехами. И при этом вы должны выдвигать Праге требования, абсолютно неприемлемые для правительства Чехословакии, которые чехи не могли бы удовлетворить ни при каких обстоятельствах.

Аналогичная акция будет проводиться нами и в Словакии, где преданные нам люди поднимут борьбу против притеснения словаков чехами, направленную на достижение независимости Словакии. Мы должны взорвать Чехословакию изнутри.

Начало апреля 1938 года

Москва, ближняя дача Сталина. В кабинет вождя входят нарком обороны Климент Ворошилов и начальник Генерального штаба Борис Шапошников.

С т а л и н. Ситуация с Литвой нормализовалась, только ведь на этом ни немцы, ни поляки не угомонятся. По всем данным, следующая цель Гитлера – Чехословакия. При этом очевидно, что поляки свой шанс не упустят и сделают все, чтобы под шумок урвать Тешинскую область.

Однако если во время аншлюса Австрии мы практически ничем не могли помешать действиям фашистов, то с Чехословакией у нас заключен договор о взаимопомощи. Правда, согласно советско-чехословацкому договору, наша помощь может быть оказана только в случае, если, со своей стороны, на помощь Праге придет и Франция. Тем не менее если Прага, несмотря на этот пункт договора, запросит от нас военную помощь, то мы вполне можем такую помощь оказать уже вне рамок существующего договора.

Тут возможны разные варианты развития событий. Начнем с наилучшего для нас варианта. Немцы вместе с поляками нападают на Чехословакию. Франция, Чехословакия и СССР совместными силами разбивают силы агрессоров. Причем военные действия не будут идти на территории СССР. Потери Красной армии минимальны, но при этом будут уничтожены наши непримиримые враги, а Советский Союз значительно усиливает свое влияние в Польше, Чехословакии, а возможно, и в Германии. Франция и СССР становятся испытанными военными союзниками.

Однако такого расклада политических сил никогда не допустит Великобритания. Поэтому рассчитывать на то, что Франция выполнит свои обязательства перед Прагой, особо не приходится.

Будет ли Чехословакия при отказе Парижа от своих обязательств бороться за свою независимость или же без боя сдастся на милость победителя – вот в чем состоит основной вопрос. А до тех пор, пока мы не получим ответ на этот кардинальный вопрос, впутываться в драку нам не имеет никакого смысла, иначе нас объявят агрессорами и виновниками во всех случившихся бедах.

Тем не менее, если немцы нападут на Чехословакию, и при этом чехословацкая армия окажет им активное сопротивление, а правительство ЧСР официально обратится к нам с просьбой о предоставлении ей военной помощи, то мы, безусловно, должны будем Праге такую помощь оказать.

При этом надо исходить из того, что если немцы нападут на Чехословакию, то почти наверняка одновременно на нее нападут и поляки. Иначе Варшава рисковала бы не получить Тешинский край. И это обстоятельство в известной степени облегчает нашу задачу. Ведь СССР не имеет общей границы с Чехословакией, и прийти чехам на помощь мы можем через территорию Польши, а нападение поляков на нашего союзника позволит нам денонсировать советскопольский договор о ненападении и наказать зарвавшегося агрессора. Естественно, надо исходить из того, что войну нам придется вести против объединенных немецко-польских сил, поскольку Гитлер не оставит без помощи своего союзника.

Товарищ Шапошников, как там у нас в Генштабе обстоят дела с моим поручением разработать план стратегического развертывания Красной армии на случай войны с Польшей и Германией?

Ш а п о ш н и к о в. Генеральный штаб буквально сегодня завершил разработку плана стратегического развертывания Красной армии. В соответствии с этим планом на первом этапе военных действий планируется оттянуть от границ Чехословакии на себя значительные силы обоих противников, а далее разбить их на территории Польши. После чего совместно с армией Чехословакии вступить на территорию Германии. При этом мы исходим из того, что, даже если Франция не примет участия в военных действиях против немцев, тем не менее Берлин будет вынужден держать на своих западных границах значительные силы на случай внезапного перехода французов в наступление.

В о р о ш и л о в. Кроме того, Наркомат обороны и Генштаб для повышения боеготовности Красной армии планируют провести летом этого года учебные сборы.

С т а л и н. И когда же вы будете готовы к проведению учебных военных сборов?

В о р о ш и л о в. Сборы должны начаться с середины апреля. Всего на них будет привлечено из народного хозяйства 1 миллион 300 тысяч человек. В рамках учебных сборов планируется проведение широкомасштабных учений и маневров в западных военных округах, а также опытной мобилизации и приведение ряда войсковых частей в штаты военного времени.

21 апреля 1938 года

Берлин. Совещание Гитлера с начальником штаба Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии генералом Вильгельмом Кейтелем.

Г и т л е р. Сейчас мы все делаем для того, чтобы с помощью Лондона захватить Судеты «мирным» путем. Несмотря на это, весь мир должен считать, что мы не остановимся перед применением вооруженной силы.

Поэтому вам, генерал, следует в кратчайшие сроки разработать план военной операции, направленный на разгром главных сил чехословацкой армии, захват Судет и принуждение Праги к политической капитуляции. Назовем этот план – «Грюн».

К е й т е л ь. Из каких условий следует исходить при разработке плана «Грюн»? Я имею в виду позицию, которую могут занять в этом вопросе Франция и Россия.

Г и т л е р. Франция не пойдет дальше словесных протестов. Так что на Западе можно будет оставить лишь минимальные силы прикрытия. Необходимо учесть, что к Чехословакии имеют территориальные претензии такие государства, как Польша и Венгрия. План должен строиться в расчете на военное вмешательство со стороны, в том числе и этих государств. Не исключено, что в этом случае Советы придут на помощь Праге, напав на поляков.

Наша задача – в кратчайшие сроки разбить главные силы чехов и оккупировать Богемию и Моравию. После этого можно будет перекинуть наши дивизии на помощь Варшаве. Однако сейчас планировать эту часть операции еще рано: слишком много остается неизвестных нам факторов, которые могут сыграть существенную роль в ходе осуществления наших начальных планов.

К е й т е л ь. Слушаюсь, мой фюрер.


Информация к размышлению

Из воспоминаний генерала Ветрова. Апрель 1938 года. Москва, Кремль.

«И тут Сталин остановил меня, попросив:

– А расскажите-ка нам вот о чем: как показала себя в испанских условиях ходовая часть танков и, в частности, система колесного хода?

Признаться, этот вопрос озадачил меня. Очень уж не хотелось раскрывать здесь разногласия в оценке колесно-гусеничного движителя. И я, по-видимому, не совсем убедительно, но в общем-то положительно охарактеризовал его, добавив при этом, что большинство моих однополчан тоже стоят за колесно-гусеничный ход. А как известно, коллектив всегда прав…

– Часто, но не всегда, – возразил И.В. Сталин. И, обращаясь к сидящим в зале, пояснил: – Нередко бывают правы одиночки, а коллективы – нет. Я недоуменно посмотрел на Сталина, но промолчал. И тут последовал его следующий вопрос:

– А какого мнения придерживаетесь лично вы? Только откровенно. Большинства?

– Нет, я сторонник чисто гусеничного танка.

– Почему?

– Потому что сложная и далеко не совершенная комбинация колесного и гусеничного движителя ненадежна, нередко выходит из строя, – начал решительно пояснять я. – Потому что сравнительно высокий и узкий, а следовательно, и недостаточно устойчивый танк не может развивать на колесах большую скорость. Ибо он опрокинется даже на небольшом повороте. И наконец, потому, что при движении по шоссе колонны танков со снятыми гусеницами их колеса оставляют на асфальте глубокую колею. Особенно же большому разрушению подвергаются асфальтированные дороги в жаркую пору, когда асфальт размягчен…

Мне с трибуны было хорошо видно, как побагровело лицо у комкора Д.Г. Павлова и как укоризненно смотрел в мою сторону и покачивал головой А.Б. Брускин. Все ясно: они меня не поддерживают…

Во время перерыва ко мне подошел бывший однокашник по академии военный инженер 1-го ранга Н.Н. Алымов и начал расспрашивать об общих знакомых в Испании, о том, как действовали бронемашины, изготовленные под его руководством на судостроительном заводе в Валенсии. Я начал отвечать. И тут кто-то положил сзади руку на мое плечо. Я оглянулся и едва не ахнул от удивления: это был Сталин.

– Значит, вы твердо стоите за гусеничный движитель? – негромко спросил он, пристально глядя мне в глаза. И тут же, без паузы, поинтересовался: – А что вы можете сказать о многослойной броне?

Я вначале растерялся, а потом ответил, что не считаю себя специалистом в этом деле. Вот если только военинженер Алымов… Он, как мне помнится, хорошо разбирается в различного рода сплавах…

Алымов действительно начал говорить обо всем том, что ему было известно по этому вопросу. Сталин внимательно слушал, кивал. И все-таки из их непродолжительного разговора я понял, что вопрос о многослойной броне обоим не совсем ясен и что проблема усиления бронезащиты танков еще будет ждать разрешения…

В конце заседания И.В. Сталин также одобрительно отозвался о проекте нового танка А-20, предложив принять его за основу. Но добавил: с учетом замечаний и пожеланий вернувшихся из Испании товарищей. Больше того, взяв в руки макет танка А-20, Сталин, обратившись к членам Политбюро, сказал:

– Думаю, что кроме представленного нам колесно-гусеничного образца с добротным дизельным двигателем и 76-миллиметровой, а не 45-миллиметровой пушкой, следует разработать и изготовить схожий, но гораздо лучше бронированный танк на гусеничном ходу. И после сравнительных испытаний двух образцов окончательно решить, какой из них пускать в серию – колесно-гусеничный или чисто гусеничный… И еще: к этой работе привлечь танкистов, уже имеющих боевой опыт.

Предложения Сталина легли в основу принятого Государственным Комитетом Обороны постановления.

Уже после заседания у Спасских ворот меня догнал знакомый военный инженер из Центрального управления Наркомата обороны СССР. Не скрывая своего недовольства, сказал мне:

– Ну и подвел же ты нас, Александр! Ведь вопрос о принятии на вооружение А-20, этой во всех отношениях современной машины, был уже предрешен. И вдруг… И потом, неужели американцы глупее нас? Ведь у них лучшим считается не гусеничный, а более универсальный колесно-гусеничный танк «Кристи»…

– Так это у них. А у нас… Спорить не будем, какой из двух образцов окажется наилучшим, покажут сравнительные испытания, – ответил я. И добавил: – Однако заранее уверен, что на колесно-гусеничном танке невозможно добиться сколько-нибудь значительного увеличения снарядостойкости бронезащиты. Да и должной надежности механизмов ходовой части – тоже».

Комментарий автора. Таким образом, благодаря поддержке Сталина удалось избежать тупикового пути развития советского танкостроения, связанного с производством колесногусеничных танков. Именно Сталин, вопреки точке зрения Главного автобронетанкового управления РККА и Нарко мата машиностроения, дал добро на продолжение работ советского конструктора танков Кошкина по созданию танка Т-34.

20 мая 1938 года

Прага. Заседание правительства под председательством президента Бенеша.

Б е н е ш. Из надежных источников стало известно о концентрации и приведении в полную боевую готовность примерно 15 немецких дивизий в Саксонии в районе германо-чехословацкой границы. В этой связи предлагаю с 21 мая объявить частичную мобилизацию, призвав первую категорию запаса и некоторых категорий резервистов из технических родов войск. Пусть Гитлер знает, что ему не удастся запугать наш народ, и он получит достойный отпор.


Информация к размышлению

Мобилизация чехословацкой армии, хотя и частичная, привела Гитлера в бешенство. С большим трудом английскому послу в Берлине Гендерсону удалось уговорить фюрера хотя бы на время отложить военные планы и вернуться к предложенному Лондоном «мирному» плану аннексии Судет.

В своей роскошной горной резиденции в Берхтесгадене Адольф Гитлер лихорадочно размышлял. Действия президента Бенеша унизили его. Негодование фюрера усиливалось еще и потому, что его публично обвинили в планировании агрессии.

В эти дни фюрер как раз рассматривал новый вариант плана «Грюн», представленный ему Кейтелем. Однако приступить к реализации этого плана незамедлительно было невозможно. Поэтому фюрер, отбросив самолюбие, приказал министерству иностранных дел сообщить чешскому послу в понедельник 23 мая, что у Германии нет агрессивных намерений в отношении Чехословакии и что сообщения о концентрации войск на чешской границе не имеют под собой никаких оснований.

Тем не менее уже 28 мая Гитлер на совещании со своими генералами сообщил, что он подписал новую директиву по плану «Грюн», определяющую дату нападения на Чехословакию – 1 октября 1938 года.

Этот приказ Гитлера встретил у части высших немецких генералов протест, поскольку генералы считали, что Франция и СССР придут на помощь Праге и в этих условиях Германия неизбежно потерпит поражение.

30 мая 1938 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Г и т л е р. Я знаю, что в среде генералов зреет недовольство моим решением о назначении даты нападения на Чехословакию. Я вызвал вас для того, чтобы разъяснить свою позицию по этому вопросу.

Я приму решение о военных действиях против Чехословакии только в том случае, если буду твердо уверен, как это было в случае вступления вермахта и в демилитаризованную Рейнскую зону, и в Австрию, что Франция не выступит против нас, а следовательно, и Англия не вмешается в этот конфликт.

Однако существует и иной, «мирный» способ разрешения судетской проблемы. Он возможен, если Лондон и Париж принудят Прагу без всякой войны отдать нам Судеты.

К е й т е л ь. Мой фюрер, но разве такое возможно?

Г и т л е р. Для того чтобы это стало возможно, весь мир должен поверить в реальность нашего нападения на чехов. Именно поэтому я и назначил дату нападения.

И еще один вопрос, который меня волнует последнее время. Наш агент, работающий в советском Генштабе под оперативным псевдонимом Рысь, сообщил, что русские разрабатывают план нападения на Польшу, если она захватит Тешинскую область Чехии. Мы ни в коем случае не должны допустить такого развития событий. Продумайте этот вопрос.

5 июня 1938 года

Народный комиссариат иностранных дел СССР, кабинет Литвинова. Литвинов диктует своему секретарю телеграмму временному поверенному в делах СССР во Франции Гиршфельду.

Л и т в и н о в. Срочно зашифруйте и отправьте в наше посольство в Париже следующую телеграмму:

«Посетите Бонне или Леже и передайте им следующее. Польша не скрывает своих намерений использовать возможное наступление Германии на Чехословакию для отторжения в свою пользу части чехословацкой территории. Такое вмешательство Польши будет прямой помощью Германии и совместным с нею наступлением на Чехословакию. Мы хотели бы знать заранее, будет ли Франция в случае нашего решения помешать интервенции Польши считать себя союзницей Польши в смысле франко-польского союзного договора.

Добивайтесь, однако, ясного ответа Франции и сообщите его. Упомяните, что этот запрос вы делаете по поручению советского правительства».

Комментарий автора. Внятного ответа на этот запрос Литвинова Париж так и не дал. Заранее предвидя это, советская сторона допустила утечку в западную прессу информации о своем запросе во французский МИД относительно позиции Парижа в вопросе об агрессивных планах Варшавы.

25 июля 1938 года

Лондон, кабинет Чемберлена. В кабинете Чемберлен и лорд Ренсимен.

Ч е м б е р л е н. Я пригласил вас, чтобы поручить очень ответственную и деликатную миссию. Вам предстоит совершить поездку в Чехословакию и стать посредником между судетскими немцами и чехословацким правительством в Праге.

Р е н с и м е н. Вы же знаете, что чешское правительство создало невыносимые условия для жизни немецкого национального меньшинства в Судетах.

Ч е м б е р л е н. Это известный факт, беда состоит в том, что Гитлер готов решить судетскую проблему военным путем. При этом нельзя исключить, что на помощь Праге могут прийти Советы, да и Франция, хотя и не выражает по этому поводу больших восторгов, тем не менее тоже может вмешаться в конфликт на стороне Чехословакии.

В таком случае военное поражение Германии стало бы практически предрешенным. К сожалению, поражение фашистов означает не только крах Гитлера, на фюрера нам, по большому счету, наплевать. Но крах фашистов может привести к возрождению в Германии влияния коммунистов и даже созданию там правительства народного единства. Да и СССР после этого значительно повысил бы свой международный авторитет и стал бы активно влиять на ситуацию в Восточной и Центральной Европе. А для нас все это абсолютно неприемлемо.

А тут еще наша разведка сообщила, что среди немецких генералов зреет заговор, направленный против Гитлера. Они намерены сместить фюрера, если тот начнет войну против Чехословакии. Однако в сложившейся обстановке допустить свержения режима Гитлера мы не можем. Это опять же может привести к возрождению коммунистического движения в Германии, а именно коммунисты сейчас являются нашими злейшими врагами.

Р е н с и м е н. Короче говоря, моя миссия должна обеспечить мирную передачу немцам Судет. А для этого нужно, чтобы Прага приняла условия, выдвигаемые Гитлером. Я вас правильно понял?

Ч е м б е р л е н. Да, вы должны сделать все, чтобы избежать новой европейской войны.

31 августа 1938 года

Москва. Заседание Главного военного совета РККА.

В о р о ш и л о в. События на озере Хасан обнаружили огромные недочеты в состоянии Дальневосточного фронта. Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказалась на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздерганы и недееспособны. Снабжение войсковых частей не организовано. Дальневосточный театр к войне плохо подготовлен.

7 сентября 1938 года

Прага. Заседание правительства под председательством президента Бенеша.

Б е н е ш. Господа, наши английские друзья в лице лорда Ренсимена настоятельно рекомендуют нам принять требования судетских немцев и согласиться на предоставление Судетам национальной автономии.

Г е н е р а л С ы р о в ы. Боюсь, что автономией дело не закончится. Если же мы сейчас уступим немцам, то уже вскоре потеряем все Судеты, а без расположенных там фортификационных укреплений Чехословакия не сможет оказать сопротивление немецким войскам, и наша страна станет беззащитной перед агрессией со стороны фашистской Германии.

Б е н е ш. Но и выиграть войну против немцев без помощи наших западных союзников мы тоже не сможем. Поэтому мы вынуждены уступить требованиям Запада и предоставить автономию судетским немцам.

Г е н е р а л С ы р о в ы. Но ведь у нас еще есть договор о взаимопомощи с Россией.

Б е н е ш. Для нас было бы самоубийством принять военную помощь Советов без согласия на это со стороны Парижа и Лондона.

Поэтому не вижу другого выхода, как согласиться на предоставление автономии судетским немцам.


Информация к размышлению

Предоставление Чехословакией автономии судетским немцам явно не устраивало Гитлера, поскольку эта уступка Праги лишала его главного обоснования своих действий – необходимости защиты попранных прав немецкого национального меньшинства. Поэтому фюрер приказал Генлейну срочно прервать переговоры с чехословацким правительством, спровоцировать вооруженные столкновения с полицией и войсками правительственных сил и выставлять новые, неприемлемые для Праги условия.

12 сентября 1938 года

Нюрнберг, съезд НСДАП. Выступление Гитлера.

Г и т л е р. Не для того Всемогущий создал 7 миллионов чехов, чтобы они угнетали три с половиной миллиона судетских немцев. Пора всем напомнить, что за спиной истерзанных судетских немцев стоит вооруженная германская нация.


Информация к размышлению

Уже на следующий день после выступления Гитлера на съезде нацистов в Судетах вспыхнул инспирированный из Берлина мятеж судетских немцев. В ответ на это правительство Бенеша объявило Судетскую область на военном положении и приказало войскам немедленно подавить выступления сепаратистов.

14 сентября 1938 года

Лондон, кабинет Чемберлена. Премьер беседует со своим советником по политическим вопросам Горацием Вильсоном.

Ч е м б е р л е н. Я крайне взволнован ситуацией, сложившейся в Судетах. Действия Праги в любой момент могут привести к войне, а этого мы допустить никак не можем. Но что же в этой ситуации мы можем предпринять?

В и л ь с о н. Прежде всего надо срочно телеграфировать нашему послу в Праге, чтобы он указал Бенешу на недопустимость объявления всеобщей мобилизации и необходимости аннулирования договоров о взаимной помощи Чехословакии с СССР и Францией.

Во-вторых, я думаю, что вам необходимо буквально завтра же вылетать в Германию на переговоры с Гитлером, чтобы при личной встрече с фюрером решить все спорные вопросы. В этой связи я уже подготовил соответствующую телеграмму для Гитлера.

Ч е м б е р л е н. Читайте.

В и л ь с о н. В связи с критическим положением, я готов немедленно приехать к вам, чтобы попытаться найти мирное решение. Согласен прибыть самолетом и готов к выезду завтра же.


В тот же день из Берлина был получен ответ:

«Фюрер будет рад встретиться с британским премьер-министром».


15 сентября 1938 года

Чемберлен вместе со своими советниками Вильсоном и Стренгом вылетел в Германию для встречи с Адольфом Гитлером.

В дороге премьер-министр получил сообщение, что чехословацкие войска подавили путч, а лидер Судетской немецкой партии Генлейн позорно бежал в Германию.


Глава 2 Ультиматум Запада Чехословакии (15.09.38 – 21.09.38)


15 сентября 1938 года

Германия, Берхтесгаден. Гитлер встречает Чемберлена на ступеньках лестницы своей горной резиденции.

Г и т л е р. Рад вас видеть, господин премьер-министр, в стенах моей резиденции и готов обсудить с вами все проблемы взаимоотношений межу нашими странами.

Ч е м б е р л е н. С момента вступления на пост английского премьер-министра я постоянно работал в направлении германо-английского сближения и искал любые возможности для осуществления этих намерений. Однако за последние недели положение стало настолько сложным и серьезным, что появилась опасность возникновения военного конфликта между Чехословакией и Германией. Напряженность в Европе достигла такой степени, которая совершенно не способствует сближению наших стран.

Г и т л е р. Чехословацкая проблема требует немедленного решения. Возможность дальнейшего сотрудничества Германии и Англии будет в решающей степени зависеть от того, сумеют ли наши страны достигнуть соглашения на основе общей позиции по данному вопросу.

Положение действительно очень серьезное. По последним сообщениям, среди судетских немцев насчитывается 300 погибших и много сотен раненых. Население поспешно покидает целые поселки. В этих условиях жизненно необходимо принять решение в самый кратчайший срок.

Главное требование Германии состоит в том, что 3 миллионам немцев, которые ныне проживают в Чехословакии, должна быть предоставлена возможность возвращения в состав рейха.

В противном случае Германия готова считаться с возможностью возникновения войны и даже пойти на риск мировой войны. Здесь достигнут предел, за которым остальной мир может делать все, что он хочет, но немцы в этом вопросе не пойдут ни на какие уступки.

Ч е м б е р л е н. Исчерпываются ли требования Германии вопросом о передаче 3 миллионов судетских немцев? В Англии спрашивают: это все, чего требует Германия? Не намеревается ли она сверх этого еще и расчленить Чехословацкое государство?

Г и т л е р. Я прежде всего добиваюсь расового объединения немцев. Однако немцы не будут чувствовать себя в безопасности до тех пор, пока Чехословацкое государство поддерживает военно-политический союз с другими странами, и прежде всего с Россией, что создает явную угрозу для Германии.

Ч е м б е р л е н. Будут ли устранены сомнения Германии относительно упомянутой роли Чехословакии, если удастся изменить отношения этой страны с Россией таким образом, что, с одной стороны, Чехословакия будет освобождена от своих обязательств по отношению к России в случае нападения на эту страну и в то же время она будет лишена возможности получения помощи от России или другой страны?

Г и т л е р. Если судетские немцы будут включены в рейх, от чехов отделится венгерское меньшинство, отделится польское меньшинство, отделится словацкое меньшинство, то оставшаяся часть будет столь мала, что я сейчас не буду ломать голову, как с ней поступить в дальнейшем.

Ч е м б е р л е н. Но ведь судетские немцы не проживают компактно в одном районе, а значительно рассеяны. И если бы даже те территории, на которых 80 процентов от общего населения составляют немцы, передать Германии, то все равно значительное число жителей немецкого происхождения осталось бы проживать в оставшейся части Чехословацкого государства. Поэтому речь идет не только о проведении новой границы, но в данном случае также о переселении некоторой части населения.

Г и т л е р. Все земли, где большинство населения составляют немцы, должны отойти к Германии. Затем должен состояться обмен национальными меньшинствами, в особенности с учетом немецких языковых анклавов в чешских областях. Однако все эти рассуждения носят чисто теоретический характер, так как события развиваются очень быстро.

Ч е м б е р л е н. Ваше превосходительство, я благодарю вас за изложение вашей позиции. К сожалению, я не могу дать вам ответ прямо сейчас, поскольку должен проконсультироваться с коллегами по правительству, а также с Парижем и лордом Ренсименом.

Поэтому сейчас предлагаю временно прервать наши переговоры, чтобы вновь встретиться через несколько дней.

Г и т л е р. Предлагаю следующую встречу провести в районе Нижнего Рейна: в Кёльне или Годесберге не позднее 22 сентября.


16 сентября 1938 года

Лондон. Заседание английского правительства.

Р е н с и м е н. Большое число чешских чиновников и полиция, которые плохо говорят на немецком или совсем его не знают, были назначены для управления в чисто немецкие районы. Чешские сельскохозяйственные колонисты селятся на конфискованных в ходе земельной реформы землях, расположенных посреди заселенных немцами территорий.

Для детей этих чешских захватчиков в большом количестве были построены чешские школы. Есть общее мнение, что чешским подрядчикам оказывается преимущество при размещении государственных заказов и что государство с большей готовностью предоставляет работу и помощь чехам, нежели немцам. Я считаю эти жалобы в основном оправданными. Даже в период своей миссии я не нашел со стороны чехословацкого правительства готовности устранить эти претензии в достаточном объеме.

Таким образом, единственным чувством, которое испытывали находящиеся под управлением чехов судетские немцы, была полная безысходность. Но подъем фашистской Германии дал им новую надежду. Я считаю, что их обращение за помощью к своим кровным соседям и их возможное желание присоединиться к рейху отражает естественное развитие ситуации в данных обстоятельствах.

Требования Гитлера, направленные на разрешение судетского кризиса, считаю абсолютно справедливыми и подлежащими обязательному исполнению.

Ч е м б е р л е н. Сэр, от имени правительства его величества приношу вам благодарность за ту громадную работу, которую возглавляемая вами миссия проделала в Чехословакии, и те объективные оценки сложившейся там ситуации, которые пролили свет на деятельность чешского оккупационного режима в Судетах.

Думаю, что после опубликования вашего доклада всем станет ясно, что сложившееся положение немецкого национального меньшинства в Судетской области более не может быть признано терпимым. Поэтому мы, безусловно, должны признать требования Гитлера справедливыми и подлежащими незамедлительному исполнению.


18 сентября 1938 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Гитлер подписывает приказ о приведении в боевую готовность пяти армий, имевших в своем составе 36 дивизий, включая 3 танковые.


19 сентября 1938 года

Прага, президентский дворец. Послы Великобритании Ньютон и Франции де Лакруа на приеме у президента Бенеша.

Н ь ю т о н. Господин президент, сегодня нам поручено ознакомить вас с совместным заявлением правительств Великобритании и Франции правительству Чехословакии.

Б е н е ш. Я слушаю вас, господа.

Н ь ю т о н. Британские министры представили французским коллегам заключения, к которым они пришли на основе представленного им лордом Ренсименом отчета о работе его миссии в Чехословакии.

Представители обеих сторон убеждены, что в результате недавних событий создалось такое положение, когда дальнейшее сохранение в границах Чехословацкого государства районов, населенных, главным образом, судетскими немцами, более не может продолжаться без того, чтобы не поставить под угрозу интересы самой Чехословакии и интересы европейского мира.

Подлежащая передаче Германии территория должна включать все районы, немецкое население которых составляет свыше 50 процентов. Мы убеждены, что передача меньших районов на основе более высокого процентного соотношения явится нецелесообразной.

Правительство его величества готово присоединиться к международной гарантии новых границ Чехословацкого государства против неспровоцированной агрессии. Однако одним из основных условий такой гарантии является замена существующих у Чехословакии договоров с Францией и Россией, связанных с взаимными обязательствами военного характера, общей гарантией против неспровоцированной агрессии.

Как французское, так и британское правительства понимают, сколь велика жертва, требуемая от чехословацкого правительства делу обеспечения мира. Поскольку премьер-министр должен возобновить переговоры с господином Гитлером не позднее среды, то мы убедительно просим вас, господин президент, дать ответ как можно раньше.

Б е н е ш. Должен отметить, что ни Франция, ни Англия даже не консультировались с чехословацким правительством по столь важному вопросу, прежде чем обсуждать его с Гитлером и принимать подобное заявление. Поэтому я должен вынести предложения союзников на обсуждение правительства и парламента.

Д е Л а к р у а. Господин президент, осмелюсь напомнить вам, что дело не терпит отлагательств.

Н ь ю т о н. Англо-французские предложения содержат обещание гарантий, предполагающих участие в них и Великобритании. Чехословакия должна понять, что это весьма выгодно для нее, так как военные лишения намного превысили бы те жертвы, которых требуют от Чехословакии сейчас.

Б е н е ш. В течение дня я не в состоянии дать ответ. Кроме того, я не верю, что англо-французские предложения приведут к окончательному решению, а не явятся одним из очередных шагов к установлению немецкого господства в Чехословакии.


19 сентября 1938 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Сегодня из Праги поступила телеграмма от нашего полпреда Александровского. Президент Бенеш информировал его, что получил англо-французские ультимативные предложения о передаче Германии тех территорий Судет, в которых немцы составляют больше 50 процентов населения. Предложение сопровождалось подчеркиванием, что уже простая задержка чехословацкого правительства с ответом может привести к роковым последствиям.

При этом Бенеш заявляет, что Чехословакии не останется никакого другого выхода, как защищаться при всех условиях. Правительство уже решило, что изложенное англо-французское предложение совершенно неприемлемо. Франции послан прямой запрос: обозначает ли ее предложение, что она намерена отказаться от выполнения своих союзнических обязательств?

В этой связи Бенеш просит правительство СССР дать как можно быстрее ответ на следующие вопросы:

«1. Окажет ли СССР согласно договору немедленную действительную помощь, если Франция останется верной и тоже окажет помощь.

2. В случае нападения Бенеш немедленно обратится телеграммой в Совет Лиги Наций с просьбой привести в действие статьи 16 и 17 устава Лиги».

Бенеш просит нашей помощи в Лиге Наций и ожидает от советского правительства такого же срочного ответа о том, поможет ли СССР в качестве члена Лиги Наций на основании упомянутых статей.

Бенеш подчеркнул срочность, потому что должен дать ответ Франции и Англии, а между тем Чемберлен хотел бы уже в среду, 21 сентября, поехать к Гитлеру с этим ответом. Бенеш предполагает, что если Чемберлен не поедет или привезет недостаточный для Гитлера ответ, то нападение Германии произойдет 22 сентября. И при этом условии Бенеш считает предложение, сделанное Англией и Францией, неприемлемым, а борьбу неизбежной, потому что народ не допустит ничего подобного.

С т а л и н. Пока ответьте, что мы готовы вместе с Францией в соответствии с советско-чехословацким договором оказать Праге немедленную и действенную помощь, а там посмотрим. Если Бенеш официально отклонит предложения Запада и заявит, что Чехословакия готова с оружием в руках отстаивать свою независимость, тогда мы со своей стороны предпримем более радикальные меры.

Как там у нас проходят военные учения в западных приграничных округах?

В о р о ш и л о в. Программа учений успешно выполнена. В настоящее время они завершаются.

С т а л и н. В связи с напряженной международной ситуацией задержите завершение учений.


19 часов 20 сентября 1938 года

Прага, министерство иностранных дел. В кабинете министра иностранных дел ЧСР Крофта находится полпред СССР в Праге Александровский.

А л е к с а н д р о в с к и й. Господин министр, по поручению правительства СССР я готов ответить на ваш запрос от 19 сентября.

На вопрос, окажет ли СССР согласно договору немедленную и действенную помощь Чехословакии, если Франция останется ей верной и также окажет помощь, правительство Советского Союза дает утвердительный ответ.

На вопрос, поможет ли СССР Чехословакии, как член Лиги Наций, на основании статей 16 и 17, если в случае нападения Германии Чехословакия обратится в Совет Лиги Наций с просьбой о применении упомянутых статей, советское правительство также дает утвердительный ответ.


20 сентября 1938 года

Германия, резиденция Гитлера в Оберзальцберге. В кабинете: Гитлер, Риббентроп и посол Польши в Берлине Липский.

Г и т л е р. Я решил согласовать наши действия с польской стороной, поскольку события пошли несколько иначе, чем можно было бы предположить. Прежде всего, я был застигнут врасплох предложением Чемберлена приехать в Берхтесгаден. Естественно, я не мог не принять британского премьера.

К моему удивлению, Чемберлен ни слова не сказал о готовности Великобритании к военному решению судетской проблемы, а сосредоточил все внимание на обсуждении наших требований, предъявляемых Чехословакии. После этого мне стало окончательно ясно, что Запад не собирается воевать с нами из-за Судет. При этом Лондон и Париж лишь желают хоть как-то сохранить свое лицо. Тем не менее поступающие с Запада известия указывают на то, что требования Германии будут удовлетворены.

Поэтому сейчас я нахожусь в раздумье, как в таком случае разрешить оставшуюся часть проблемы, касающуюся Венгрии и Польши.

Л и п с к и й. Наши территориальные претензии к Чехословакии ограничиваются районом Тешинской Силезии и доступом по железной дороге до станции Богумин. Со своей стороны мы признаем все претензии Германии в Судетах.

Мы относимся благосклонно к идее об общей границе с Венгрией, считая, что посредством общей польско-венгерской границы через Закарпатскую Русь мы создали бы более крепкий барьер против России.

Мы уже выступили с заявлением, категорически требуя проведения плебисцита, как это было предложено Германией для Судет, и в этом пункте мы не отступили бы перед применением силы, если наши интересы не будут приняты во внимание.

В этой связи мое правительство уполномочило меня сообщить, что уже 21 сентября Польша будет располагать в южной части Силезии значительными военными силами, которые будут действовать во взаимодействии с доблестными войсками вермахта.

Г и т л е р. Если мои предложения не будут приняты Чемберленом, то Германия будет готова к вооруженному выступлению для присоединения Судет к рейху.

В случае если предложения будут приняты Западом и от меня потребуют гарантий для оставшейся части Чехословакии, то я займу позицию, заключающуюся в том, что Германия сможет дать такую гарантию только при условии, если то же самое будет сделано Польшей и Венгрией. А Польша и Венгрия не дадут этих гарантий без решения вопроса об их меньшинствах, проживающих на территории Чехословакии.

В случае же если между Польшей и Чехословакией дело дойдет до конфликта на почве польских интересов в Тешине, то рейх, безусловно, станет на сторону Польши. Однако при этом военные действия Польши могут последовать только лишь после занятия немцами Судетских гор и после дополнительного согласования этого вопроса с Берлином.

В своих решениях я исхожу из того, что Польша является первостепенным фактором, защищающим Европу от России, и мы рассматриваем ее как нашу союзницу в борьбе с коммунистической заразой.


20 часов 45 минут 20 сентября 1938 года

Прага, министерство иностранных дел. Министр иностранных дел ЧСР Камил Крофта зачитывает английскому и французскому послам ответ правительства ЧСР.

К р о ф т а. Чехословацкое правительство благодарит британское и французское правительства за сообщение, в котором они формулируют свою точку зрения на решение нынешних международных затруднений. Однако, сознавая свою ответственность, правительство ЧСР считает, что переданные нам предложения английской и французской стороны не пригодны для достижения цели, которую преследуют британское и французское правительства в своих усилиях в пользу сохранения мира.

Эти предложения были выработаны без выяснения мнения представителей Чехословакии. Они направлены против Чехословакии, которая не была даже выслушана, хотя чехословацкое правительство обращало внимание на то, что оно не может принять ответственность за решение, которое было бы принято без него. Отсюда понятно, что упомянутые предложения не могут быть приемлемыми для Чехословакии.

По мнению правительства, принятие предложений такого характера равнялось бы добровольному и полному искалечению государства во всех направлениях. Были бы полностью подорваны экономика и транспорт Чехословакии, а в стратегическом отношении она попала бы в исключительно тяжелое положение. Рано или поздно Германия подчинила бы ее себе полностью.

Н ь ю т о н. Вы понимаете, что Чемберлен завтра должен лететь в Германию для второй встречи с Гитлером. Без положительного ответа на немецкие предложения это приведет к катастрофе, и тогда Чехословакия будет нести ответственность за развязывание европейской войны.

Прошу вас, господин министр, передать президенту Бенешу все вышесказанное, а также просьбу принять нас этой ночью, сразу же, как только будет получен ответ правительства Великобритании на настоящее заявление правительства Чехословакии.

Поздно вечером 20 сентября 1938 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Как сообщает Александровский, Бенеш при встрече с западными послами официально отклонил предложения Англии и Франции о передаче Германии части Судетской области и заявил о готовности чехословацкой армии сражаться за независимость своей родины.

В о р о ш и л о в. Наша разведка подтверждает данные Праги о сосредоточении в непосредственной близости от чешской границы значительных сил германских и польских войск. В этой связи чехословацкий Генеральный штаб считает вероятным, что нападение немцев может состояться уже 23 сентября. После чего можно ожидать нападения и со стороны Польши.

С т а л и н. И что в этой связи мы можем срочно предпринять, чтобы в случае необходимости оказать военную помощь Праге?

В о р о ш и л о в. Считаю, что необходимо немедленно начать скрытую мобилизацию и сосредоточение войск на наших западных границах в соответствии с планом развертывания Красной армии на случай войны одновременно против Польши и Германии.

С этой целью предлагаю с завтрашнего утра объявить о проведении крупных войсковых учений в Киевском и Западном особых военных округах в непосредственной близости от государственной границы.

Всего в боевую готовность планируется привести: танковый корпус, 30 стрелковых и 10 кавалерийских дивизий, 7 танковых, мотострелковую и 12 авиационных бригад, 7 укрепленных районов, а в системе противовоздушной обороны – 2 корпуса, дивизию, 2 бригады, 16 полков, 4 зенитно-артиллерийские бригады и 15 зенитно-артиллерийских полков, а также части боевого и тылового обеспечения.

Заблаговременное проведение всех этих мероприятий позволит нам существенно сократить сроки развертывания Красной армии, первыми перейти в наступление и по частям разбить главные силы противников.

С т а л и н. Согласен со всеми вашими предложениями, действуйте.


3 часа 45 минут 21 сентября 1938 года

Прага, кабинет президента Бенеша. В кабинет входят посол Великобритании Ньютон и посол Франции де Лакруа.

Н ь ю т о н. Ваше превосходительство, мы приносим вам свои извинения за столь поздний визит, однако обстоятельства, которые привели нас к вам, не терпят отлагательств.

Д е Л а к р у а. Правительство Франции приняло решение, что в случае если Чехословакия не примет совместных франко-английских предложений, то Франция не будет в состоянии выполнить свои союзнические обязательства, вытекающие из франко-чехословацкого договора о взаимопомощи.

Н ь ю т о н. Правительство его величества в этом вопросе полностью поддерживает позицию французского правительства. Поэтому если англо-французский план будет отторгнут Прагой с учетом того, что немецкие дивизии в полной боевой готовности уже сосредоточены у чехословацкой границы, то военная катастрофа Чехословакии станет неизбежной. В таком случае вся ответственность за европейскую войну и ее ужасные последствия ляжет на правительство Чехословакии.

Б е н е ш. Однако еще существует Советский Союз, с которым наша страна связана договором о взаимопомощи. И Москва сообщила нам, что готова выполнить свои обязательства.

Д е Л а к р у а. Господин президент, ведь вам прекрасно известно, что, согласно советско-чехословацкому договору о взаимопомощи, военные обязательства Москвы вступают в силу только в том случае, если Чехословакии будет предоставлена аналогичная помощь со стороны Франции.

Б е н е ш. Тем не менее Москва готова предоставить нам военную помощь даже в том случае, если Франция со своей стороны откажется от выполнения своих обязательств по договору.

Н ь ю т о н. Господин президент, для вас не является секретом то обстоятельство, что правительство Великобритании всегда выступало против заключения военно-политических договоров демократических государств с коммунистическим режимом Сталина. Кроме того, одним из главных условий мирного разрешения судетского кризиса со стороны Гитлера является немедленная денонсация советско-чехословацкого договора о взаимопомощи.

Ведь даже если допустить, что Красная армия придет к вам на помощь и разгромит фашистов, то какая после этого судьба ожидает Чехословакию? Страна будет разрушена и разорена войной, которая пройдет по ее территории. Если все же победа с помощью СССР будет достигнута, то коммунисты и их сторонники существенно усилят свое влияние внутри страны, в результате чего с большой вероятностью коммунисты возглавят новое послевоенное правительство Чехословакии, и ваша страна через Коминтерн станет управляться из Москвы. Или вы считаете, что коммунистическая диктатура – эта та цена, которую вы готовы заплатить за насильственное удержание в своих границах немецкого меньшинства?

Поверьте, мы вам предлагаем меньшее из возможных зол. Отдать Германии часть территории Судет, где немцы составляют более половины жителей, а взамен обрести международные гарантии от неспровоцированной агрессии против вашей страны. Это максимум того, что в создавшейся ситуации Чехословакия может получить.

И позвольте, господин президент, дать вам еще один совет: когда уступка части территорий Судет будет принята вашим правительством, то нельзя позволить свести ее на нет излиянием народного негодования по этому поводу. Против весьма вероятных демонстраций и забастовок должны быть приняты самые жесткие меры.

Б е н е ш. Ваше заявление – это своеобразный ультиматум, но только он может оправдать принятие предложений мной и правительством, на что мы не были уполномочены парламентом, как этого требует конституция.

Н ь ю т о н. Наш демарш имеет характер ультиматума постольку, поскольку это уже последний совет наших правительств, по мнению которых, настал окончательный момент для принятия этого совета. Только при этом условии ваша страна может быть спасена.

Б е н е ш. Я должен посоветоваться с правительством, которое уже собралось в Граде. Вы получите наш ответ около полудня.


6 часов 21 сентября 1938 года

Прага. После обсуждения ситуации на чрезвычайном заседании Политического комитета, который принял решение принять ультиматум Запада, началось заседание правительства Чехословакии. Сообщение о сложившемся положении сделал премьер-министр Милан Годжа. В обсуждении принимают участие министры правительства ЧСР Ежек, Шрамек и Бехине.

Г о д ж а. Идея обороны наших границ всегда исходила из предпосылки военного сотрудничества или помощи со стороны Франции и России. Когда стала известна отрицательная позиция Франции, оставалась только надежда на русскую помощь. Однако СССР поставил условием своей помощи решение Лиги Наций. В нынешней обстановке и этот путь слишком долгий, причем он не гарантирует положительных результатов. Но самое главное заключается в том, что принятие нами военной помощи со стороны одной лишь большевистской России восстановило бы против нас весь западный мир. И мы пойти на это не можем.

Когда же были запрошены представители нашей армии, то они заявили, что изолированный конфликт означал бы для Чехословакии неминуемый крах, тем более что следовало бы опасаться возможного нападения и со стороны Польши, и со стороны Венгрии.

Поэтому я предлагаю после обсуждения, проведенного в Политическом комитете под председательством господина президента, чтобы правительство высказало бы положительное отношение к предложению Великобритании и Франции.

Б е н е ш. Отношения Чехословакии с Россией всегда были и будут второстепенным фактором, зависящим от позиции Франции и Англии. Нынешние связи Чехословакии с Россией зависят исключительно от франко-русского договора.

Е ж е к. Принимая ультиматум Запада, нужно учитывать неподготовленность чехословацкой общественности к капитуляции. В этой ситуации весьма сомнительно, что правительство сумеет контролировать дальнейшее развитие событий в стране.

Ш р а м е к. Решения об изменении границ государства могут быть приняты только парламентом, поэтому постановления правительства по этому вопросу антиконституционны. Нужно срочно созвать чрезвычайное заседание парламента.

Б е х и н е. Сейчас не время для подобных дискуссий. Война приведет к уничтожению нации. Правительство может сделать только одно – принять требования Франции и Англии и застраховаться от реакции общественности, которая, естественно, будет возмущена нашей капитуляцией. Если возмущение народа выльется в акции массового неподчинения, то правительство подаст в отставку и тем самым снизит уровень напряженности в обществе.

А сейчас мы срочно подготовим прокламацию с обращением к народу, в которой подчеркнем, что правительство было вынуждено подчиниться сильнейшему международному давлению, и всю ответственность за капитуляцию несут только Франция и Англия.

Сразу по окончании этого заседания в Лондон и Париж была отправлена нота, в которой правительство ЧСР извещало, что с горечью принимает французские и английские предложения.


Глава 3 Капитуляция президента Бенеша (22.09.38 – 01.10.38)

Информация к размышлению

В Праге с утра 21 сентября 1938 года происходят потрясающие сцены. Советское полпредство окружено полицейским кордоном. Несмотря на это, толпы демонстрантов при явном сочувствии полиции проходят к полпредству, высылают делегации, требующие разговора с полпредом. Толпы поют национальный гимн, Интернационал, многие демонстранты буквально рыдают.

В речах выступающих надежда на помощь СССР, призывы защищаться, созвать парламент, сбросить правительство. Имена не только Годжи, но и Бенеша встречаются свистом и криком. Офицеров качают, заставляют произносить патриотические речи. Гитлер и Чемберлен одинаково возбуждают ненависть.


22 сентября 1938 года

Москва, ближняя дача Сталина.

М о л о т о в. Из Праги пришла новая информация. Под напором протестов и массовых манифестаций трудящихся подало в отставку правительство Годжи, и сформировано новое правительство генерала Сыровы.

Кроме того, министр иностранных дел Крофта сообщает, что польское правительство сегодня заявило о денонсировании польско-чехословацкого договора о национальных меньшинствах. Польша сосредоточивает на всем протяжении границы с Чехословакией войска в походном состоянии. В этой связи Прага просит нас предупредить Варшаву, что советско-польский пакт о ненападении перестанет действовать в тот момент, когда Польша нападет на Чехословакию.

С т а л и н. Да, положение на наших западных границах становится все серьезнее. Клим, как там у нас обстоят дела с развертыванием дивизий Красной армии у западных границ?

В о р о ш и л о в. Директивы Генштаба доведены до всех участвующих в учениях войск, все они приведены в боевую готовность и приступили к выдвижению в указанные им районы сосредоточения вблизи от государственной границы. В соответствии с планом формируются четыре армейские группировки – Витебская и Бобруйская на Западном фронте и Житомирская и Винницкая на Юго-Западном фронте.

С т а л и н. Товарищ Молотов, подготовьте заявление советского правительства правительству Польши, в котором укажите, что если войска Польши перейдут границу Чехословакии и оккупируют ее территорию, то правительство СССР, ввиду совершенного Польшей акта агрессии против Чехословакии, будет вынуждено без предупреждения денонсировать советско-польский договор о ненападении.

М о л о т о в. Товарищ Сталин, есть еще один важный вопрос, который поднимают наши чешские союзники. Несмотря на то что мы уже согласились предоставить нашу военную помощь Чехословакии, вне зависимости от того, предоставит ли ей такую же помощь и Париж, тем не менее в Праге считают, что наше второе условие – голосование в Лиге Наций большинства ее членов за резолюцию о признании Германии агрессором – приведет к значительной затяжке начала нашей военной помощи. За это время объединенные силы Германии, Польши и Венгрии могут добиться существенных военных успехов. Кроме того, не очевидно, что под давлением Запада большинство членов Лиги Наций могут признать нападение на ЧСР актом неспровоцированной агрессии.

С т а л и н. Если бы у нас была с Чехословакией общая граница, то в случае официальной просьбы Праги мы могли бы уже сейчас ввести на ее территорию наши войска. После чего вопрос о советской военной помощи был бы решен однозначно. Однако от Чехословакии нас отделяет с одной стороны Польша, а с другой – Румыния, причем ни одна из этих стран не дает своего согласия на проход Красной армии через ее территорию. Правда, нам удалось добиться от Бухареста неофициальной информации о том, что в случае пролета нашей авиации через воздушное пространство Румынии наши самолеты, летящие выше 7 километров, сбиваться не будут.

В о р о ш и л о в. Они просто не в состоянии сбивать самолеты, летящие на такой высоте. Для этого у румын нет соответствующих средств ПВО.

С т а л и н. Тем не менее если Франция все же откажется от своих обязательств перед Прагой, то оказать реальную военную помощь Чехословакии мы сможем только в том случае, если поляки вместе с немцами нападут на ее территорию. В этом случае мы получим моральное право объявить войну Польше на основании того, что она вместе с Германией напала на нашу союзницу.

М о л о т о в. А если Польша после нападения немцев все же не нападет на Чехословакию?

С т а л и н. Тогда мы предъявим ей ультиматум с требованием разрешения прохода Красной армии через польскую территорию, а в случае его отклонения объявим ей войну.

Однако для того, чтобы объявить войну какому-либо государству, нам нужны очень веские основания. И сделать мы можем это только в случае, если:

1. Германия нападет на Чехословакию;

1. Правительство Чехословакии примет решение о вооруженном сопротивлении внешней агрессии;

2. Чехословакия официально обратится в Лигу Наций с заявлением, что против нее совершена агрессия, и одновременно обратится к нам с просьбой оказать ей военную помощь.

Передайте Праге эти наши условия предоставления советской военной помощи как окончательные. Только при выполнении всех этих трех условий мы сможем предъявлять Польше ультиматум, объявлять ей войну и, таким образом, прийти на помощь Чехословакии. Тем не менее у меня до сих пор нет уверенности в том, что новое чехословацкое правительство решится сопротивляться немецкой агрессии, а не уступит нажиму Англии и Франции и не капитулирует перед ультиматумом Гитлера. Ведь до сих пор правительство генерала Сыровы так еще и не объявило всеобщей мобилизации.

М о л о т о в. Имеются данные, что мобилизация чехословацкой армии будет объявлена в ближайшие часы.

С т а л и н. А есть ли новости о переговорах Гитлера с Чемберленом в Годесберге?

М о л о т о в. Пока содержание начавшихся там переговоров нам еще не известно. Однако, по данным нашего агента, 12 сентября, незадолго перед своим первым вылетом в Германию на переговоры с Гитлером в Берхтесгадене, Чемберлен заявил:

«Германия и Англия являются двумя столпами европейского мира и главными опорами против коммунизма, и поэтому необходимо мирным путем преодолеть наши нынешние трудности. Наверное, можно будет найти решение, приемлемое для всех, кроме России».

Так что ничего хорошего ждать из Годесберга нам не приходится.


22 сентября 1938 года

Германия, Годесберг, кабинет Гитлера.

Ч е м б е р л е н. Как мы с вами и договорились в ходе наших переговоров в Берхтесгадене, я провел консультации с правительствами Франции и Чехословакии. И теперь могу с удовлетворением сообщить фюреру, что его предложения приняты за основу. Осталось только согласовать некоторые детали будущего соглашения и подписать его.

Г и т л е р. Господин премьер-министр, я приношу вам свою искреннюю благодарность за ваши титанические усилия, направленные на мирное решение чехословацкого вопроса. Однако я с большим сожалением должен заявить, что в настоящее время поддержать этот план уже не представляется возможным. События развиваются так стремительно, что этот план устарел и уже не отвечает реалиям текущего момента.

Положение совершенно ясное. Речь идет не о том, чтобы проявить несправедливость по отношению к Чехословакии, а о том, чтобы устранить несправедливость, совершенную двадцать лет назад по отношению к немецкому и другим национальным меньшинствам.

В принципе тот, кто совершил несправедливость, не может жаловаться на то, что эта несправедливость устраняется. Чехословакия, безусловно, является совершенно искусственным образованием, которое было в свое время вызвано к жизни по причинам политической целесообразности, без учета ущерба, который этим необдуманным решением был причинен другим странам.

Поэтому со стороны Чехословакии требуются гораздо большие территориальные уступки, в том числе учитывающие законные требования со стороны Польши и Венгрии. Кроме того, введение немецких войск в Судеты должно быть проведено не позднее 26 сентября.

Ч е м б е р л е н. Ваша новая позиция, господин канцлер, меня сильно разочаровала. Я полагал, что после того как выдвинутое вами требование о передаче части территории Судет нами было принято, мы могли бы обсудить с вами методы и процедуру его реализации. А вместо этого вы заявляете претензии на значительно большую территорию, чем это уже было согласовано нами в Берхтесгадене, да еще при этом требуете ее немедленной оккупации немецкими войсками.

Г и т л е р. Сложившийся к настоящему моменту ареал проживания судетских немцев уже давно не соответствует историческим реалиям. После Первой мировой войны в результате дискриминации и притеснений, которым подвергалось немецкое меньшинство в Чехословакии, из Судет были вынуждены эмигрировать 400 тысяч немцев в Австрию, 270 тысяч – в Германию и 150 тысяч – в Америку. Кроме того, 200 тысяч чехов переселились на жительство в Судетскую область. Наши новые предложения учитывают все эти миграционные процессы, и они, безусловно, законны.

В тех же частях территории, которые сейчас не были бы признаны как несомненно немецкие, Германия готова согласиться на проведение плебисцита. Этот плебисцит будет проведен через два или три месяца под международным контролем по образцу плебисцита в Сааре. Однако всякая территория, население которой высказалось бы за Германию, будет немедленно занята германскими войсками.

Ч е м б е р л е н. Но как же быть с государственной собственностью Чехословакии, которая останется на территории, отходящей Германии?

Г и т л е р. Та часть собственности, которая находится в Судетской области, уже практически оплачена за счет поступлений от налогов с тамошних немецких жителей. Вследствие своего высокого уровня образованности и трудолюбия судетские немцы внесли в чешский государственный бюджет даже больше, чем соответствует их доле в общем количестве населения страны.

Что касается других сооружений, то они унаследованы еще от старой Австрии, где немецкая часть населения также давала значительную часть поступлений от налогов. Таким образом, чешское правительство не имеет никакого права на то, чтобы забрать эту собственность или получить за нее какуюлибо компенсацию. Поэтому на любую попытку разрушить или забрать эту собственность последуют жесткие контрмеры со стороны Германии.

Судето-немецкая территория должна быть передана Германии без каких-либо разрушений или приведения в негодность всех военных, хозяйственных и транспортных предприятий, включая железнодорожный транспорт, наземные службы воздушного сообщения и все радиостанции.

Ч е м б е р л е н. Господин канцлер, я не имею полномочий обсуждать поднятые вами вопросы, и поэтому прошу вас изложить все требования Германии в письменном виде и приложить карту с указанием территорий, на которые претендует Германия, а я со своей стороны могу взять на себя лишь роль посредника в передаче этих требований Праге.


22 часа 30 минут 23 сентября 1938 года

Германия, Годесберг. Беседа перед отлетом Чемберлена в Англию.

Г и т л е р. Как вы и просили меня, я представил свои требования к Чехословакии в виде меморандума и приложил к нему соответствующую карту. Прага должна начать эвакуацию населения с территорий, отходящих к Германии, в 8 часов утра 26 сентября, то есть через два дня, и завершить ее 28 сентября.

Ч е м б е р л е н. Но это же ультиматум!

Г и т л е р. Ничего подобного! Это вовсе не ультиматум. Взгляните на документ, он озаглавлен словом «меморандум».

Ч е м б е р л е н. Это ваше последнее слово?

Г и т л е р. Да!

Ч е м б е р л е н. В таком случае нет смысла продолжать переговоры. Я сделал все, что мог, но мои попытки не увенчались успехом. Поэтому я уезжаю с тяжелым чувством, потому что надежды, с которыми я приехал в Германию, разбиты.

Комментарий автора. Гитлер, как опытный игрок, почувствовал, что переборщил с давлением на английского премьера и надо срочно дать задний ход.

Г и т л е р. Вы, господин премьер-министр, один из немногих людей, для кого я когда-либо делал подобное послабление. Исключительно из уважения к вам я готов перенести дату окончания эвакуации чехов из Судет на 1 октября. Надеюсь, что это упростит решение вашей задачи по мирному разрешению судетского кризиса.

Сказав это, Гитлер взял ручку и сам исправил дату.

Ч е м б е р л е н. Улетая в Великобританию, я не теряю надежды, что все существующие трудности нашими общими усилиями будут преодолены.


23 сентября 1938 года

Борт самолета премьер-министра Великобритании. В салоне Чемберлен и его ближайший советник Гораций Вильсон.

Ч е м б е р л е н. Такой наглости я в своей жизни еще не встречал. Этот фюрер – настоящая свинья. Вы только подумайте, я прилагаю титанические усилия и привожу ему согласие Англии, Франции и Чехословакии со всеми его предложениями, а он мне в ответ заявляет, что этого Германии уже мало.

В и л ь с о н. Да, манеры у фюрера еще те, но что делать. Допустить войну в Европе, да еще и в союзе с Советской Россией, мы не можем ни при каких условиях. Это может привести к полному поражению фашистов и существенному усилению коммунистов в Центральной и Восточной Европе, что в дальнейшем будет иметь непредсказуемые последствия.

Ч е м б е р л е н. К сожалению, Гитлер все это прекрасно понимает и нахально пользуется нашим фактически безвыходным положением.

В и л ь с о н. И что же мы в этой ситуации можем предпринять?

Ч е м б е р л е н. Да то же самое, что делает Гитлер, – будем блефовать. Мы уже дали свое согласие на мобилизацию чехословацкой армии, а будет этого мало, так начнем мобилизацию военно-морского флота Великобритании и частичную мобилизацию французской армии. Кроме того, по данным нашей разведки, Советы уже несколько дней ведут скрытую мобилизацию и сосредоточение нескольких армий на границах с Польшей. Все это должно произвести на Гитлера впечатление, якобы мы готовы к войне, если он нападет на Чехословакию.

В и л ь с о н. Но это же ведет нас к тупиковой ситуации. Ведь воевать-то с немцами из-за чехов мы не собираемся!

Ч е м б е р л е н. Воевать, разумеется, не собираемся. Ведь Чехословакия не стоит шпор даже одного британского гренадера. Однако когда Гитлер поймет, что с ним не шутят, он станет посговорчивей. А для того, чтобы вождь немецкого народа при этом не уронил бы своего авторитета, мы ему в этом поможем, предложив собрать международную конференцию, на которой и будут выработаны условия мирного разрешения судетского кризиса.


26 сентября 1938 года

Берлин, кабинет Гитлера. В кабинет входит только что вновь прилетевший из Лондона Гораций Вильсон в сопровождении посла Гендерсона.

В и л ь с о н. С большим сожалением вынужден сообщить вам, что Прага посчитала Годесбергский меморандум абсолютно неприемлемым для себя. Однако правительство его величества считает, что еще не все потеряно и что путем незначительных уступок с вашей стороны не сложно будет добиться мирного решения судетской проблемы.

Г и т л е р. Нет никакого смысла вести дальнейшие переговоры! С немцами обходятся как с грязными неграми. Положительный ответ на наши условия должен быть получен в течение сорока четырех часов, то есть к двум часам дня 28 сентября. В противном случае я поставлю Чехословакию на место силой немецкого оружия! Если Франция и Англия хотят воевать с Германией, пусть воюют! Мне это совершенно безразлично!


27 сентября 1938 года

Берлин. Гораций Вильсон в ходе проводимой им челночной дипломатии вновь прилетел к Гитлеру с очередным письмом Чемберлена.

В и л ь с о н. Ввиду того что канцлер не верит в обещания правительства Чехословакии, британское правительство предлагает взять на себя моральную ответственность за то, чтобы обещания Чехословакии были выполнены справедливо, полностью и быстро. Таким образом, Германия сможет без применения военной силы получить все, что она требует.

Г и т л е р. Я уже вам сказал, что все зависит от чехов: они могут принять или не принять мои предложения. Если они не примут эти предложения, то Германия просто уничтожит Чехословакию. И английские гарантии ей не помогут.

В и л ь с о н. В таком случае я уполномочен премьер-мини стром сделать следующее заявление: «Если Франция вследствие своих союзнических обязательств окажется в состоянии войны с Германией, то Соединенное Королевство сочтет себя обязанным поддержать Францию».

Г и т л е р. Ответа для господина Чемберлена не будет. В следующий понедельник мы уже будем в состоянии войны!

Вечером 27 сентября 1938 года

Вильсон вернулся в Лондон в состоянии такой паники, что британское правительство в тот же день объявило мобилизацию флота и начало призыв вспомогательных сил в авиацию, одновременно начался новый и особенно сильный нажим на Прагу. Чемберлен истерически требовал от Бенеша полной капитуляции.

Поздно вечером Чемберлен выступил по радио.

Ч е м б е р л е н. Война так ужасна, фантастична, невероятна… И все это может произойти из-за ссоры, касающейся далекой страны, о народе которой мы ничего не знаем.


27 сентября 1938 года

Берлин. В кабинете Гитлер и Кейтель.

Г и т л е р. Я подписал приказ о мобилизации германской армии с 14 часов 28 сентября в случае отказа Чехословакии и Великобритании принять требования Германии, изложенные в моем меморандуме от 22 сентября.

К е й т е л ь. Мой фюрер, но если в войне против Германии примут участие Чехословакия, Франция, Англия и СССР, то сил у наших противников будет в три раза больше, чем у Германии, даже с учетом наших возможных союзников. В этих условиях очень трудно рассчитывать на победу.

Г и т л е р. Генерал, я же вам уже говорил, что не собираюсь воевать против Запада. Да и с чехами у нас никакой войны не будет, поскольку такая война действительно может привести к тому, что Франция даже против своей воли будет вынуждена вступить на стороне Праги. А уж Сталин-то спит и видит, как Красная армия ударит по Польше и придет на помощь Чехословакии.

К е й т е л ь. Тогда как же нужно понимать ваш приказ о проведении мобилизации вермахта?

Г и т л е р. Как очередной шаг, который должен окончательно убедить весь мир, что Германия готова начать войну с Чехословакией из-за Судет. А после этого, ради сохранения мира, Чемберлен пойдет на любые наши условия. Надо только немного помочь ему в этом. Именно поэтому я сейчас направляю в Лондон свои последние мирные предложения, от которых Чемберлен отказаться уже не сможет. Вот увидите, после этого Великобритания сделает все, чтобы убедить нас отказаться от войны и все уладить миром.

27 сентября 1938 года

Берлин, министерство иностранных дел. В кабинете Риббентроп и польский посол Липский.

Л и п с к и й. Господин министр, в настоящий момент Польша располагает достаточными вооруженными силами на границе с Чехословакией, полностью готовыми к боевым действиям. Наш Генеральный штаб согласовал с вашим Генеральным штабом демаркационную линию, которая будет разделять немецкие и польские войска, после того как они освободят территории, ныне удерживаемые чешскими оккупантами.

До сих пор еще не ясно, как разрешится конфликт, назревший в отношениях между Польшей и Чехословакией. Возможны как мирный, так и силовой варианты его завершения. Кроме того, нельзя исключить, что на помощь чехам придет Красная армия.

В этой связи мое правительство хотело бы получить от вас ответ на вопрос: может ли Польша рассчитывать на доброжелательную позицию правительства рейха в случае чешскопольского вооруженного конфликта, а также на аналогичную позицию Германии в случае вооруженного конфликта Польши с Советами? Ведь Москва уже пригрозила нам денонсацией польско-советского договора о ненападении.

Р и б б е н т р о п. В случае польско-чешского вооруженного конфликта правительство Германии сохранит по отношению к Польше доброжелательную позицию.

В случае же польско-советского конфликта правительство Германии займет по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную. Я думаю, что практически исключено, чтобы вермахт не оказал действенную помощь полякам в их справедливой борьбе против русских варваров.

23 часа 30 минут 27 сентября 1938 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. Ситуация вокруг Чехословакии накаляется. Прага отвергла Годесбергский ультиматум Гитлера и объявила всеобщую мобилизацию. Частичная мобилизация начата во Франции. По некоторым данным, Англия готова начать мобилизацию военно-морского флота. Так что нельзя исключить, что Запад под давлением общественного мнения все же будет вынужден дать вооруженный отпор немецкой военщине. Хотя, скорее всего, в этой ситуации Гитлер даст задний ход и попытается уладить дело миром. Тут важно понять, на каких условиях он на это пойдет.

Тем не менее Красная армия должна быть готова к тому, чтобы в любую минуту прийти на помощь нашим чехословацким союзникам вне зависимости от того, предоставит ли Запад военную помощь Праге или нет.

В о р о ш и л о в. В случае если Прага подтвердит готовность принять наши авиационные части, то уже 30 сентября мы будем готовы направить в Чехословакию из Белорусского военного округа 16-ю авиационную бригаду в составе 56-го и 54-го среднебомбардировочных авиаполков и 58-ю авиационную бригаду в составе 21-го и 31-го истребительных авиаполков; из Киевского военного округа – 10-ю и 69-ю; из Харьковского военного округа – 60-й среднебомбардировочный авиаполк. Всего 548 боевых самолетов.

С т а л и н. А каким образом наши самолеты окажутся на территории Чехословакии?

М о л о т о в. С Румынией достигнута неофициальная договоренность о том, что советские самолеты не будут сбиваться румынской зенитной артиллерией, хотя Бухарест и направит нам свой протест по этому поводу. Впрочем, если Франция выполнит свои военные обязательства перед Чехословакией, то позиция Румынии может измениться в нашу пользу.

На большее Бухарест не соглашается, ставя при этом в качестве обязательного условия наше согласие с аннексией Румынией территории Молдавии, захваченной у нас в ходе Гражданской войны.

В о р о ш и л о в. Подписана директива, согласно которой вплоть до особого распоряжения приостановлено увольнение в запас красноармейцев и младших командиров, выслуживших установленные сроки службы в рядах РККА.

Ш а п о ш н и к о в. В дополнение к военно-подготовительным мероприятиям, проведенным 22—23 сентября, были приведены в боевую готовность и пополнены до штатной нормы военнообязанными из запаса еще 17 стрелковых дивизий, управления трех танковых корпусов, 22 танковые и 3 мотострелковые бригады, 34 авиационные базы.

Комментарий автора. Военно-мобилизационные мероприятия охватили не только западные пограничные области, но и глубинные районы – вплоть до Волги и Урала. Помимо войск, выдвинутых к юго-западной и западной государственной границе, в боевую готовность был приведен второй эшелон войск, состоявший из 30 стрелковых и 6 кавалерийских дивизий, 2 танковых корпусов, 15 отдельных танковых бригад, 34 авиационных баз. В Вооруженные силы было призвано из запаса в общей сложности до 330 тысяч человек командного, политического, младшего командного и рядового состава. СССР всерьез готовился к войне с немецко-польской коалицией.


28 сентября 1938 года

Лондон. Выступление премьер-министра в палате общин.

Ч е м б е р л е н. Господа, я только что получил письмо от канцлера Германии. Герр Гитлер согласился отложить мобилизацию на 24 часа и предлагает встретиться со мной, синьором Муссолини и месье Даладье в Мюнхене.

Зал утонул в овациях и ликовании.


29 сентября 1938 года

Прага. Беседа министра иностранных дел Чехословакии с посланником Великобритании в Чехословакии Ньютоном.

Н ь ю т о н. 28 сентября я получил телеграмму из Лондона, в которой подчеркивается важность того, чтобы чехословацкое правительство приняло в принципе англо-французский план.

Чехословацкому правительству следует также посоветовать, чтобы оно имело соответствующего представителя, уполномоченного выступать от его имени и готового отправиться в Мюнхен завтра, сразу же после уведомления.

Данное сообщение означает не приглашение на конференцию, а лишь предложение, чтобы представитель чехословацкого правительства был подготовлен к такому шагу.

Комментарий автора. Так что чехословацкое правительство было заблаговременно информировано, что оно не приглашено на Мюнхенскую конференцию, но должно быть готово к тому, что ее представитель может вдруг понадобиться в Мюнхене.

После второй беседы с президентом Бенешем Ньютон сообщил своему правительству следующее.

Н ь ю т о н. Чехословацкое правительство в принципе принимает план и график его реализации. Но в том и другом документах имеются некоторые пункты, которые не соответствуют англо-французским предложениям. Они не могут быть приняты Прагой, но могут быть найдены другие меры для реализации плана.

Комментарий автора. Прага, в принципе приняв предложенный Западом план и график реализации и согласившись с тем, что ее представители не будут официально приглашены на конференцию, «добровольно» делегировала англо-французской делегации свои права в вопросах решения в Мюнхене дальнейшей судьбы Судет. Случай в дипломатической практике беспрецедентный.

29 сентября 1938 года

Прага. В кабинете премьер-министра премьер – генерал Сыровы и начальник Генштаба чехословацкой армии генерал Крейчи.

Г е н е р а л К р е й ч и. Нас очень беспокоит начавшаяся сегодня конференция четырех в Мюнхене. Существует опасность, что Гитлер будет исходить из согласия старого правительства идти на уступки. Насколько я понимаю, твое правительство не связано пока этими уступками.

Ведь в соответствии с конституцией без согласия парламента нельзя идти на территориальные уступки кому бы то ни было. Это надо иметь в виду и заявить союзникам, что наш солдат никогда не сдаст укрепления и никакие приказы не заставят его это сделать.

Еще до окончания конференции мы добьемся такого положения, что сможем успешно защищаться. Собственно говоря, силы равны, а на нашей стороне стойкость и моральный дух, каких не имеет ни одна армия. Вчера наше положение было довольно трудным, завтра оно будет уже очень хорошим. Мы сгруппируем свои силы так, что сможем оказать сопротивление на опасных направлениях.

Мы видим, что Гитлер не может и боится начать войну. Ему удалось запугать весь мир, но нам известны его слабости.

Г е н е р а л С ы р о в ы. Новое правительство должно было исходить из того, что союзникам было уже обещано, а именно: уступки, согласованные на берхтесгаденских переговорах между Англией и Францией, так как лишь при этих условиях можно было рассчитывать на помощь Франции, Англии и России.

Гитлер, конечно, хочет гораздо большего, но на это мы не можем пойти ни при каких обстоятельствах. Целью последних переговоров Чемберлена с Гитлером было убедить Гитлера в том, что никаких новых уступок не будет. Однако, поскольку Гитлер не желал отказываться от своих новых условий, наступил кризис.

К сожалению, наши союзники оказались трусами, и в последнюю минуту, когда уже должно было произойти столкновение, они испугались и за нашей спиной возобновили переговоры, что и привело к Мюнхенской конференции. Поляки говорят с нами в ультимативном тоне, и кроме того, что касается России, то с ней все еще ведутся переговоры.

Г е н е р а л К р е й ч и. Я все понимаю, но мне непонятно, как переговоры о нас могут идти без нашего участия. Ведь мы не Эфиопия, у нас сильная армия, которая в состоянии выдержать удар со стороны немцев.

Г е н е р а л С ы р о в ы. Из общей ситуации вытекает, что наши оборонительные укрепления во многих местах значительно удалены от государственной границы, так что предполье оборонительной линии легко может быть захвачено германскими войсками. Поэтому мы не можем исходить из предпосылки, что не отдадим ни пяди нашей территории. Мы должны полностью отдавать себе отчет в том, что не можем вступать в борьбу одни, когда нас покинули все наши союзники, ибо, учитывая известную жестокость Гитлера, это означало бы истребление нашего народа.

Г е н е р а л К р е й ч и. Понимаю, что определенную часть территории мы были бы вынуждены и могли бы отдать, но линию укреплений мы можем держать и защищать. Как я уже сказал, нашего солдата силой никто с линии укреплений не выбьет, а значит, и не заставит сдать оборонительные сооружения. Согласно сообщениям некоторых командиров, солдаты стихийно клянутся в этом.

Г е н е р а л С ы р о в ы. Все это мне хорошо известно, и я также обращаю на это внимание. Господин президент об этой ситуации тоже знает. Предстоящие переговоры покажут, как следует проводить эвакуацию, если мы вынуждены будем провести ее.


12 часов 45 минут 29 сентября 1938 года

Мюнхен. Во дворце Фюрерхаус началась Мюнхенская конференция.

На переговорах возникла атмосфера всеобщей доброй воли. Английский посол в Германии Гендерсон впоследствии вспоминал, что на переговорах не было момента, когда бы атмосфера накалялась. Председательствующего не выбирали. Общение носило неформальный характер. Представители Чехословакии на конференцию допущены не были, а ожидали ее решений в отдельной комнате.

Во втором часу ночи 30 сентября Гитлер, Чемберлен, Муссолини и Даладье поставили свои подписи под Мюнхенским соглашением, позволявшим немецкой армии вступить на территорию Чехословакии 1 октября, как и требовал этого Гитлер, и закончить оккупацию Судетской области к 10 октября. Гитлер получил от Запада практически все то, что требовал в Годесберге.

Информация к размышлению

Чемберлен вернулся в Лондон, а Даладье – в Париж с триумфом. Их встречали восторженные толпы соотечественников. Размахивая заявлением, которое Чемберлен подписал совместно с Гитлером, ликующий премьер-министр приветствовал толпу, запрудившую Даунинг-стрит.

Выслушав возгласы «Да здравствует старый добрый Невилл!» и песню «Потому что он веселый парень», Чемберлен, улыбаясь, произнес несколько слов из окна второго этажа дома номер 10: «Друзья мои! Во второй раз в нашей истории сюда, на Даунинг-стрит, из Германии прибывает почетный мир. Я верю, что мы будем жить в мире».

Только Дафф Купер, первый лорд адмиралтейства, подал в отставку в знак протеста против подписания позорного Мюнхенского пакта, да еще Уинстон Черчилль во время дебатов в палате общин произнес исторические слова: «Мы потерпели полное и сокрушительное поражение».

Те территории Чехословакии, которые Чемберлен и Даладье не смогли передать Германии в Мюнхене, немцам отдала так называемая международная комиссия, которая любой спорный вопрос о передаче дополнительных чехословацких территорий Германии неизменно решала в пользу последней. Впрочем, нередко в таких случаях немцы угрожали Праге применением военной силы. В конце концов, 13 октября комиссия проголосовала за отмену плебисцита на территориях, где он должен был проводиться в соответствии с Мюнхенским соглашением.


Ни Германия, ни Италия так и не дали Чехословакии своих гарантий даже после того, как был разрешен вопрос о польском и венгерском меньшинствах. А когда дело дошло до оккупации немцами территории всей Чехии, то ни Англия, ни Франция не стали выполнять своих гарантий, данных Чехословакии в Мюнхене.


30 сентября 1938 года

Варшава, министерство иностранных дел. В кабинете Юзеф Бек по телефону говорит с польским послом в Праге Карлом Папэ.

Б е к. Господин посол, сегодня вам будет выслан текст нашей ноты чехословацкому правительству, которая представляет собой ультиматум, целью которого является положить конец фальшивой игре Праги и показать, что, защищая справедливые интересы и честь нашего государства, польское правительство не остановится перед самым большим риском. Вышеуказанную ноту вы должны любой ценой вручить до 23 часов 59 минут сегодняшнего дня, так как срок данного ультиматума истекает завтра, 1 октября, в 12 часов дня.

До момента, когда чехословацкое правительство, со своей стороны, официально определит свое отношение к Польской Республике как состояние войны, прошу оставаться на своем посту, так как, согласно нашему тезису, мы оккупируем лишь территорию, принципиально признанную нашей.

В этот трудный момент я полностью рассчитываю как на ваше мужество, так и на ваш такт.

1 октября 1938 года

Советское полпредство в Праге. Полпред СССР Александровский по телефону докладывает наркому иностранных дел Литвинову.

А л е к с а н д р о в с к и й. Максим Максимович, докладываю о последних срочных новостях. В половине двенадцатого ночи 30 сентября польский посланник явился к Крофте и передал ноту, в которой в ультимативной форме предъявил следующие требования к чехословацкому правительству: уступить три района в Силезии – Фрейштадт, Тешин, Яблунков – в три приема; на карте нанесены три зоны, из которых первая должна быть передана в течение 24 часов, вторая – в следующие 24 часа, третья – через 6 дней.

Ответ требуют завтра, 1 октября, в 12 часов дня. Начала передачи первой зоны требуют завтра же в 14 часов.

Правительство Чехословакии будет решать вопрос о своем ответе на заседании в 9 часов утра. Части войск, расположенные в Тешинской области, пока не получали приказа об отступлении. По сообщению Крофты, столкновение неизбежно. Выступление Польши является гитлеровской провокацией, совершаемой несмотря на то, что в Мюнхенском соглашении Гитлер подписался под решением дать три месяца для урегулирования вопроса о польском и венгерском меньшинствах и сделать его предметом обсуждения четырех держав, если не будет достигнуто чешско-польское соглашение.

Л и т в и н о в. Передайте президенту Бенешу, что более 40 дивизий Красной армии в полной боевой готовности сосредоточены в непосредственной близости от советско-польской границы. Однако решение о том, будет ли Чехословакия сопротивляться или же примет польский ультиматум, должно принять правительство Чехословакии.

А л е к с а н д р о в с к и й. Надежд на то, что чехи будут сопротивляться польской интервенции, после того как они под давлением Запада капитулировали перед немцами, очень мало. В этой связи чешский генерал Гусарек сказал мне, что если Чехословакия решит сопротивляться и из-за этого начнется война, то она сразу превратится в войну СССР со всей Европой. Возможно, что СССР и победит, но Чехословакия, так или иначе, будет сметена и вычеркнута с карты Европы.

11 часов 45 минут 1 октября 1938 года

Правительство Чехословакии капитулировало и перед польским ультиматумом. В этот же день началась оккупация Тешинской области польскими войсками.

Комментарий автора. Для того чтобы понять, какой подарок получила Варшава из рук Гитлера, достаточно сказать, что расположенные там предприятия давали около 41 процента выплавляемого в Польше чугуна и почти 47 процентов стали.


1 октября 1938 года

Германия подписала с Польшей крупное товарно-кредитное соглашение. Все говорило о том, что дело идет к созданию военно-политического союза между Германией и Польшей.

Информация к размышлению

«Газета Польска» писала в дни всеобщего ликования в Польше по поводу тешинской победы: «Открытая перед нами дорога к державной, руководящей роли в нашей части Европы требует в ближайшее время огромных усилий и разрешения неимоверно трудных задач».

А польский посол в Париже Лукасевич выпустил книгу «Польша – это держава», в которой заявлял: «Тешинская победа – это новый этап исторического похода Польши Пилсудского во все лучшее, хотя, может быть, и нелегкое будущее».

Черчилль по этому поводу в своих мемуарах сравнил поведение поляков с жадностью гиены: «Польша с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении Чехословацкого государства».



Глава 4 Немцы вступают в Прагу (10.10.38 – 15.03.39)


10 октября 1938 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. Как ни грустно это признать, но в связи с чехословацкими событиями мы потерпели серьезное политическое поражение.

В результате Мюнхенского сговора существенно усилил свои позиции наш смертельный враг в лице немецкого фашизма, мы лишились обоих наших союзников в Европе. Запад продемонстрировал нам, что может решать вопросы европейской политики, даже не интересуясь нашей точкой зрения.

Однако самое печальное состоит в том, что у нас до предела обострились отношения с Польшей. Это, в свою очередь, может окончательно толкнуть Варшаву в лапы фашистской Германии, а именно к этому и стремится Гитлер. Ведь для него военно-политический союз с польскими панами – это кратчайший путь для реализации его планов завоевания жизненного пространства на Востоке.

В настоящее время в польском правительстве преобладают силы, которые только и мечтают о возрождении «Великой Польши», простирающейся от моря и до моря. Однако, несмотря на все это, СССР придется нормализовать отношения с существующим польским антисоветским правительством. Другого выхода у нас сейчас, к сожалению, просто нет.

В о р о ш и л о в. В этой связи необходимо срочно завершать военные учения, распустить призванный из запаса на войсковые сборы рядовой и начальствующий состав и возвращать в народное хозяйство лошадей и автотранспорт, мобилизованных в связи с чехословацкими событиями.

М о л о т о в. Кроме того, придется дезавуировать наше заявление Польше о возможности денонсации советско-польского договора о ненападении. И тут нам не избежать потери авторитета. Начать же процесс нормализации нужно с урегулирования вопросов торговли и заключения договора об экономическом сотрудничестве СССР и Польши.

С т а л и н. Сильно мы ошиблись, поверив, что правительство Бенеша готово с оружием в руках отстаивать независимость Чехословакии и сражаться против немецких и польских оккупантов. Впредь будем вести себя осмотрительнее.


20 октября 1938 года

Берлин. В кабинет Гитлера входит Риббентроп.

Р и б б е н т р о п. Слушаю вас, мой фюрер.

Г и т л е р. Пора ставить точку в наших отношениях с поляками. Мы и так слишком много позволили этим славянским недочеловекам. Конечно, при этом приходится учитывать, что Польша играет большую роль в моих дальнейших планах. Военно-политический союз с Варшавой мог бы обеспечить вермахту беспрепятственный выход к советским границам, а значит, является оптимальным с точки зрения реализации нашей наиглавнейшей внешнеполитической цели – завоевания жизненного пространства на Востоке.

Р и б б е н т р о п. Поляки все это прекрасно понимают, и именно поэтому, как это ни смешно, мнят себя нашими равноправными партнерами. При этом они считают, что большая часть Украины должна отойти им.

Г и т л е р. Об этом не может быть даже речи. Польша должна стать нашим сателлитом, беспрекословно подчиняющимся моей воле. Поэтому у Варшавы не должно быть даже малейших иллюзий по поводу так называемой «Великой Польши».

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, боюсь, что этого будет нелегко добиться. Поляки всегда были строптивы и непомерно высокого мнения о себе.

Г и т л е р. Тем не менее, как только русские прижимали им хвост, поляки срочно бежали к нам и запрашивали, могут ли они рассчитывать на доброжелательную позицию правительства рейха в случае их вооруженного конфликта с Советами, и неизменно получали от нас заверения в том, что мы Польшу в беде не оставим.

Кроме того, мы уже сделали Варшаве два очень ценных подарка. Без нашей активной поддержки полякам никогда бы не удалось заполучить Тешинскую область, которая теперь дает Польше почти половину выплавляемой там стали и чугуна, да и товарно-кредитное соглашение было нами заключено с поляками не за их красивые глаза.

Р и б б е н т р о п. Так что же мы должны потребовать от поляков?

Г и т л е р. Наши требования более чем умеренны. Это воссоединение Данцига с рейхом и строительство экстерриториальной автомобильной дороги и железнодорожной линии, соединяющих Центральную Германию с Восточной Пруссией. Это два вопроса, которые не подлежат обсуждению, а их положительное решение нужно рассматривать как проверку готовности Польши к военно-политическому сотрудничеству с Германией в войне против России.

Р и б б е н т р о п. Тем не менее нетрудно предвидеть, что поляки на это не согласятся и в мягкой форме отклонят наши предложения.

Г и т л е р. Так вы их заверьте, что мы сохраним за Польшей в Данциге благоприятные условия в области морского, железнодорожного сообщения и внешнеэкономических связей. Дадим на двадцать пять лет гарантии германо-польской границы, предложите проведение общей политики в отношении России на базе Антикоминтерновского пакта.

А для того, чтобы поляки стали посговорчивее, мы пока что не согласимся на образование столь желанной для них венгеро-польской границы в Карпатах, а оставим Прикарпатскую Украину в виде автономной области Чехо-Словакии.

Р и б б е н т р о п. Вы имеете в виду реализацию проекта «Великой Украины»?

Г и т л е р. Это просто дьявольский проект, который многих может сбить с толку. В советской Украине это приведет к усилению сепаратизма, на Западе вызовет уверенность в том, что Германия приступила к экспансии на Востоке. Однако украинский сепаратизм с новой силой вспыхнет и в Польше. Именно это обстоятельство и станет тем рычагом, с помощью которого мы будем давить на Варшаву в случае ее неповиновения нашей воле. Я уже дал указание Геббельсу, чтобы он раскрутил в печати все выгодные нам аспекты проекта «Великой Украины». Кроме того, в абвере идет обучение и подготовка членов так называемой Организации украинских националистов, ведущих активную подрывную деятельность, направленную против польских властей в Западной Украине.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, а вы не считаете, что этот проект может быть использован по его прямому назначению – для оккупации и аннексии Украины?

Г и т л е р. Для того чтобы его реализовать в таком виде, понадобится помощь Польши, ведь общей границы с Россией у нас нет, а поляки в создании «Великой Украины» не заинтересованы. Если же дело дойдет до войны с Польшей, то тут уж будет не до этого проекта. Так что с нашей стороны это только очередной политический блеф.


21 октября 1938 года

Берлин, кабинет Гитлера. Входит генерал Кейтель.

Г и т л е р. Генерал, я вызвал вас в связи с необходимостью подготовки мер военного характера, которые, может статься, мы будем вынуждены в скором времени принять. В этой связи необходимо обеспечить возможность в любой момент разгромить чешскую армию и аннексировать Чехию.

Для этого военные части, расположенные вблизи Чехии, необходимо подготовить к стремительному нападению. Разработку военных планов следует вести исходя из предположения, что серьезного сопротивления со стороны чешской армии нам оказано не будет. Таким образом, вы должны готовить лишь усмирительную акцию, а не военную кампанию.

Кроме того, политическая обстановка, особенно военные трения между Польшей и Литвой, могут поставить перед германскими вооруженными силами задачу овладения Мемельской областью. Действия необходимо организовать так, чтобы завершить их в кратчайший срок.

К е й т е л ь. Все будет исполнено, мой фюрер.

Информация к размышлению

Из протокола допроса бывшего немецкого авиационного атташе в Польше и Румынии генерал-лейтенанта люфтваффе Герстенберга. Москва, 17 августа 1945 года.

Вопрос. Известно, что Геринг часто бывал в Польше. Он действительно интересовался в Польше только охотой?

Ответ. Геринг часто ездил в Польшу и в другие страны на охоту, но в действительности он не столько интересовался охотой, сколько выполнением под этим предлогом политических задач. Перед моим отъездом в Польшу Геринг мне говорил, что он будет ездить в Польшу на охоту и облегчит мне задачу.

И действительно, в 1938 году Геринг приезжал в Польшу, где охотился вместе с польским министром иностранных дел Беком. Во время этой охоты Геринг дал Беку чек на 300 тысяч марок, после чего Бек стал усиленно поддерживать дружбу с Германией.

Вопрос. Откуда вам известно, что Геринг подкупил Бека?

Ответ. О том, что Бек был подкуплен Герингом, я узнал от германского посла в Польше Мольтке, который участвовал в охоте. В связи с этим Мольтке говорил, что Бек из наших рук не вырвется.

24 октября 1938 года

Берлин, кабинет Гитлера. Присутствуют Гитлер, Риббентроп, Кейтель.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, только что я имел встречу с польским послом Липским. Наглость у поляков потрясающая. Посол заявил мне, что якобы вы обещали не менять юридического и политического статуса Данцига, и поэтому он не видит возможности заключать соглашение, которое влечет за собой воссоединение Вольного города с рейхом. А на мои слова о Прикарпатской Руси он практически никак не реагировал.

Г и т л е р. Вопрос слишком серьезный, чтобы решать его сгоряча. Польша является той клячей, которую Германия на время должна впрячь в свою упряжь. Конечно, Данцига мы уступить полякам никак не можем. Тем более что даже в соответствии с Версальским договором он Польше не принадлежит, а был ею захвачен в нарушение международных договоров. Значит, нужно надавить на поляков так, чтобы они приняли наши условия.

Тем не менее необходимо иметь и запасной, силовой вариант решения проблемы Данцига.

К е й т е л ь. Какие в этой связи будут ваши указания?

Г и т л е р. Подготовьте дополнение к моей директиве от 21 октября, включив туда пункт об оккупации Данцига. Действия строить с расчетом на захват Данцига быстрым ударом, используя благоприятную политическую обстановку и поддержку со стороны проживающих там немцев. Однако война с Польшей из-за Данцига в планы Германии не входит.

Это было бы хорошим уроком для поляков, но учтите, что это крайний вариант решения наболевшей проблемы. Ссориться с будущим союзником по войне с Россией нам не с руки. Поэтому необходимо сделать все, чтобы принудить Варшаву отдать нам Данциг добровольно.

Иоахим, начинайте готовить мою встречу с Беком. Тут без тяжелой артиллерии не обойтись.

Р и б б е н т р о п. На днях французский посол в Берлине предпринял зондаж с целью выяснения возможности моего визита в Париж, предложив в качестве повестки дня встречи заключение между Германией и Францией пакта о ненападении.

Г и т л е р. Это предложение Франции сейчас весьма своевременно. Для того чтобы начать войну с Советами, нам необходимо будет иметь гарантии того, что Запад не ударит нам в спину. Однако при этом нужно четко оговорить, что Париж признает нашу сферу влияния и не будет вмешиваться в наши дела в Восточной Европе. На этих условиях мы согласны окончательно узаконить нашу западную границу с Францией.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, неужели вы согласны навечно отдать этим лягушатникам Эльзас и Лотарингию?

Г и т л е р. Конечно нет! Но при этом нам сначала нужно будет разобраться с Россией, а уже потом мы сможем вернуться к окончательному оформлению наших западных границ.

26 октября 1938 года

Варшава, министерство иностранных дел. В кабинете Бек, Липский и недавно назначенный послом Польши в Иране Каршо-Седлевский.

Л и п с к и й. Два дня тому назад в Берхтесгадене я встречался с Риббентропом, который выдвинул предложение об общем урегулировании спорных проблем, якобы существующих между Польшей и Германией. Речь шла о воссоединении Данцига с рейхом, при этом нам были даны заверения в сохранении за нами в Данциге благоприятных условий в области экономики, морского и железнодорожного сообщения. А также о строительстве экстерриториальной автомобильной дороги и железнодорожной линии через Польское Поморье.

Б е к. Какая короткая память у этих немцев! Ведь Гитлер лично дважды, 5 ноября 1937 и 14 января 1938 года, заверял нас, что больше не будет никаких перемен в юридическом и политическом статусе Данцига.

Л и п с к и й. Именно так я и ответил Риббентропу, добавив, что не вижу возможности заключать соглашение, которое влечет за собой воссоединение Вольного города с рейхом.

Тогда Риббентроп заявил, что если бы польское правительство согласилось с немецкой концепцией относительно Данцига и автомобильной дороги, то вопрос о Прикарпатской Руси мог бы быть решен в соответствии с позицией, занимаемой по этому вопросу Польшей.

Б е к. А это уже откровенный шантаж. Вопрос о Карпатской Руси имеет для нас громадное значение. Вы видите, какое беспокойство он вызывает в наших украинских областях. Конечно, мы подавляли и будем подавлять беспорядки, вызываемые украинскими сепаратистами на территории Польши, но стабильности нашему государству это явно не придает.

Впрочем, эта новость будет отрицательно воспринята и в Москве. Кстати, Советы предлагают нормализовать наши отношения. Надо будет продемонстрировать Берлину, что если немцы продолжат настаивать на передаче им Данцига, то мы со своей стороны пойдем на сближение с Россией.

Л и п с к и й. Конечно, Риббентроп предложил нам вести общую политику по отношению к России на базе Антикоминтерновского пакта. Однако навряд ли это возможно при сохранении требования Германии о передаче ей Данцига.

К а р ш о – С е д л е в с к и й. Я бы не согласился с такими поспешными выводами. Через несколько лет Германия наверняка будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит – добровольно или вынужденно – в этой войне Германию. Поэтому для Польши лучше до конфликта совершенно определенно встать на сторону Германии.

Б е к. В принципе я с этим согласен. Наши отношения с Германией основываются на концепции наиболее ответственных лиц Третьего рейха, которые утверждают, что в будущем конфликте между Германией и Россией Польша явится естественным союзником Германии. Однако из этого не следует, что мы должны просто так отдать немцам Данциг в счет, может быть, возможных в будущем территориальных приобретений на Востоке.

Польское правительство имеет точные сведения о соглашении, достигнутом в прошлом году между Германией и Японией, по которому Германия признает право Японии на экспансию на запад вплоть до озера Байкал взамен признания права Германии на экспансию вплоть до Кавказа.

В этой связи японское посольство в Варшаве неоднократно пыталось выяснить у нас, когда же Польша собирается предпринять совместные действия с Германией против России, и всячески стремится предотвратить осложнения, которые возникли между Польшей и Германией.


Информация к размышлению

Новый нарком внутренних дел Берия уже 9 ноября 1938 года подписал приказ «О недостатках в следственной работе органов НКВД». В нем предписывалось освободить из-под стражи всех незаконно арестованных. Приказ устанавливал строгий контроль за соблюдением уголовно-процессуальных норм.

Теперь «органы» стали не только карать, но и миловать. За один только 1939 год они освободили 330 тысяч человек. Всего же в ходе преодоления последствий Большого террора реабилитировали свыше 800 тысяч пострадавших.

Комментарий автора. В числе реабилитированных в 1939 году был и мой дед Лука Казимирович Житорчук, в свое время исключенный из партии большевиков в 1921 году за участие в Кронштадтском мятеже и осужденный в 1938 году по 58-й статье.

15 ноября 1938 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Сегодня получено сообщение от Майского о его разговоре с советником Чемберлена Вильсоном, который заявил, что Англии в ближайшем будущем не угрожает война, поскольку следующий удар Гитлер якобы планирует направить против Украины. При этом техника захвата будет примерно такой же, как и в случае с Чехословакией. Сначала рост национализма, вспышки, восстания украинского населения, протесты Запада по поводу нарушения прав украинского народа, а затем – освобождение Украины немцами под лозунгом ее самоопределения.

И нужно сказать, что политика, проводимая Чемберленом, явно поощряет Гитлера в его устремлениях в сторону восточной экспансии.

С т а л и н. Разумеется, Чемберлен только и мечтает, когда же Германия нападет на СССР. Тем не менее в случае с проектом создания «Великой Украины» фюрер явно промахнулся. В реализации этих немецких планов не заинтересована Польша, а без поддержки поляков этот проект обречен на провал.

Тем не менее довольно очевидно, что Гитлер стремится навязать нам войну, а Чемберлен старается не мешать ему в этом и даже создает для этого благоприятные условия. Поэтому мы должны исходить из того, что война с немецким фашизмом может быть навязана нам уже в обозримом будущем. Следовательно, мы должны активно готовиться к этой войне.

В этой связи нам надо срочно заканчивать авантюру с массовыми репрессиями, на которую мы были вынуждены пойти после прошлогоднего демарша «товарища» Эйхве.

Основные вдохновители массовых репрессий уже поплатились за свою иезуитскую инициативу и теперь сидят в тюрьмах, дожидаясь своей участи. Настала очередь ареста Ежова, который довел репрессии до фантастических размеров. Так, за полтора года по политическим статьям было осуждено 1 миллион 350 тысяч человек, из них 682 тысячи человек были расстреляны.

Необходимо немедленно запретить практику массовых арестов. И дело тут не в том, что в нашей стране нет шпионов, диверсантов и вредителей, но Ежов поставил дело так, что на одного арестованного преступника приходится два-три ни в чем не повинных человека.

Впредь любые аресты должны производиться только по постановлению суда или с санкции прокурора, а пресловутые тройки должны быть запрещены немедленно.

М о л о т о в. Надеюсь, что новый комиссар внутренних дел товарищ Берия сможет решить все эти задачи. В противном случае нам будет очень трудно сплотить советский народ на войну с немецким фашизмом. Нужно подумать и о частичной амнистии арестованных, в особенности среди командного состава Красной армии.

С т а л и н. Не менее важным вопросом в преддверии войны является и патриотическое воспитание советского народа на примере ратных подвигов русских полководцев в духе любви к тысячелетней истории Русского государства. Пора заканчивать с этим убогим пролеткультом. А то ведь дело доходит до абсурда. Тут наши доморощенные блюстители революционной нравственности осудили сказку Чуковского «Мойдодыр» за то, что ее автор якобы оскорбил советских трубочистов, назвав их неумытыми. А окончательно выжившая из ума вдова Ленина пишет, что «Крокодила» Чуковского нашим ребятам давать читать не надо, потому что это – «буржуазная муть».

Нужно, чтобы в советских книгах и кинофильмах были правдиво показаны деяния Ивана Грозного, Петра Первого, Екатерины Второй…

Наш народ должен знать и гордиться именами великих русских полководцев Александра Невского, Дмитрия Донского, Суворова, Кутузова, Ушакова, Нахимова… Да и наше отношение к церкви нужно существенно пересматривать.

М о л о т о в. Однако этот курс вызовет озлобленность и бешеное сопротивление со стороны так называемой ленинской гвардии, считающей, что восхваление царских генералов является предательством идеалов Октября.

С т а л и н. Этих идейных ленинцев, деятельность которых ставит под угрозу существование нашего государства, надо судить со всей строгостью наших законов.

17 ноября 1938 года

Москва, Кремль. Из постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».

«СНК СССР и ЦК ВКП(б) отмечают, что за 1937—1938 годы под руководством партии органы НКВД проделали большую работу по разгрому врагов народа и очистили СССР от многочисленных шпионских, террористических, диверсионных и вредительских кадров из троцкистов, бухаринцев, эсеров, меньшевиков, буржуазных националистов, белогвардейцев, беглых кулаков и уголовников, представлявших собой серьезную опору иностранных разведок в СССР и в особенности разведок Японии, Германии, Польши, Англии и Франции.

Главнейшими недостатками, выявленными за последнее время в работе органов НКВД и Прокуратуры, являются следующие:

Во-первых, работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования.

Работники НКВД настолько отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы и так вошли во вкус упрощенного порядка производства дел, что до самого последнего времени возбуждают вопросы о предоставлении им так называемых «лимитов» для проведения массовых арестов.

Во-вторых, крупнейшим недостатком работы органов НКВД является глубоко укоренившийся упрощенный порядок расследования, при котором, как правило, следователь ограничивается получением от обвиняемого признания своей вины и совершенно не заботится о подкреплении этого признания необходимыми документальными данными (показания свидетелей, акты экспертизы, вещественные доказательства и пр.).

В целях решительного устранения изложенных недостатков и надлежащей организации следственной работы органов НКВД и Прокуратуры – СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановляют:

1. Запретить органам НКВД и Прокуратуры производство каких-либо массовых операций по арестам и выселению.

В соответствии со статьей 127 Конституции СССР аресты производить только по постановлению суда или с санкции прокурора.

Выселение из погранполосы допускается с разрешения СНК СССР и ЦК ВКП(б) по специальному представлению соответствующего обкома, крайкома или ЦК нацкомпартий, согласованному с НКВД СССР.

2. Ликвидировать судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских управлениях РК милиции.

Впредь все дела в точном соответствии с действующими законами о подсудности передавать на рассмотрение судов или Особого Совещания при НКВД СССР».

6 декабря 1938 года

Париж, министерство иностранных дел. Переговоры министров иностранных дел Германии и Франции Риббентропа и Бонне.

Б о н н е. Я рад приветствовать вас, господин министр, в Париже и надеюсь, что наши переговоры позволят нашим странам покончить со всеми еще не решенными проблемами и установить между нашими странами долгий и прочный мир.

Р и б б е н т р о п. Германия, безусловно, заинтересована в установлении прочного мира с Францией, однако для этого необходимо, чтобы Париж отказался от своей политики поддержки военных союзов в Восточной Европе и навсегда признал эти территории как сферу германских интересов. Тогда уже не было бы никаких препятствий для окончательного урегулирования всех спорных вопросов, еще существующих между нашими странами.

Б о н н е. В позиции Франции в восточноевропейских вопросах после конференции в Мюнхене произошел принципиальный поворот. Теперь Франция готова признать Восточную Европу как сферу жизненных интересов Германии. Мы по понятным причинам не можем официально денонсировать наши договоры с СССР, Чехословакией и Польшей, однако их практическое значение в настоящий момент ничтожно.

Р и б б е н т р о п. Отныне германская политика будет устремлена к экспансии на Восток и направлена на борьбу с большевизмом. Во внешней политике борьба против большевизма является лейтмотивом всех действий Германии. Именно поэтому Германия желает победы Франко в Испании.

Б о н н е. Французское правительство также настроено на борьбу с большевизмом. Поэтому оно тоже ничего не имеет против победы Франко.

Р и б б е н т р о п. Итак, мы можем констатировать, что между нашими странами более нет никаких неразрешенных вопросов территориального характера, и признать окончательный характер франко-германской границы в том виде, в каком она существует в настоящее время. Следовательно, мы можем подписать франко-германскую декларацию.

Бонне и Риббентроп подписывают документы.

15 декабря 1938 года

Париж, министерство иностранных дел. В кабинет Бонне входит посол Франции в Берлине Робер Кулондр.

Б о н н е. Я вас вызвал для краткосрочных консультаций в Париж, чтобы из первых рук уточнить реакцию Берлина на подписание франко-германской декларации.

К у л о н д р. Установление хороших отношений с Францией является в настоящее время в Германии всеобщим желанием. Все без исключения немецкие руководители, с которыми я встречался, высказывались в этом духе самым решительным образом, без каких-либо оговорок. Все заявляли мне, что Германия желает сближения с Францией при соблюдении территориального статус-кво и что Германия хочет положить конец вековым раздорам, существовавшим между нашими странами.

Б о н н е. Это, конечно, все прекрасно, но меня сейчас больше волнуют намерения немцев, связанные с их планами экспансии на Восток.

К у л о н д р. Стремление Третьего рейха к экспансии на Восток мне кажется столь же очевидным, как и его отказ, по крайней мере в настоящее время, от всяких завоеваний на Западе. Одно вытекает из другого. Первая часть программы Гитлера – объединение германского народа в рейхе – в основном завершена. Теперь пробил час жизненного пространства. Та настойчивость, с которой мне говорили о том, что Германия не имеет никаких претензий к Франции, была вполне достаточной, чтобы дать мне это понять. Но имеются и более явные свидетельства; все мои собеседники говорили мне о необходимости для Германии экспансии в Восточной Европе.

Б о н н е. А куда же конкретно будет направлена эта экспансия, вам выяснить не удалось?

К у л о н д р. Подчинение Чехословакии, к сожалению, уже является почти свершившимся фактом. «Моя страна теперь лишь немецкая провинция», – сказал мне еще вчера мой чешский коллега. В некоторых немецких кругах уже заявляют, что отныне чешская армия призвана играть такую же роль, как баварская армия при Втором рейхе. Строительство автострады Бреслау—Вена и канала Одер—Дунай будет производиться полностью с помощью чешской рабочей силы. Из двух достоверных источников мне стало известно о готовящемся чешско-германском соглашении о денежном паритете, за которым вскоре последует экономический и финансовый союз, а возможно, даже и формальное присоединение Чехословакии к рейху.


Б о н н е. А что говорят в Берлине относительно создания «Великой Украины»?

К у л о н д р. Что касается Украины, то вот уже примерно в течение десяти дней весь национал-социалистский аппарат говорит о ней. Пути и средства, похоже, еще не разработаны, но сама цель представляется уже установленной – создать Великую Украину, которая стала бы житницей Германий. Тем не менее маловероятно, чтобы Гитлер попытался осуществить эти планы относительно Украины путем прямого военного вмешательства.

Б о н н е. Но как же фюрер это может сделать без согласия Польши? Ведь поляки еще в 1921 году сами аннексировали часть территории Украины. Поэтому создание «Великой Украины» под управлением Германии явно угрожает целостности Польши.

К у л о н д р. Похоже, что Берлин использует идею «Великой Украины» в качестве тарана, для того чтобы заставить Варшаву отдать Германии Данциг.

Б о н н е. Вероятно, в обозримом будущем нельзя исключить серьезного конфликта между Германией и Польшей. Впрочем, мы уже согласились, что Польша находится в сфере немецких интересов.

6 января 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, я просто взбешен поведением поляков. Два дня сначала вы, потом я убеждали их в необходимости передачи Данцига Германии. Однако поляки все наши доводы игнорируют и в десятый раз отвечают, что Данциг – очень сложная проблема в германо-польских отношениях и ее трудно разрешить. В результате мы не сдвинулись в этом вопросе ни на миллиметр.

Тем не менее Варшава претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю, но при этом отказывается участвовать в Антикоминтерновском пакте, поскольку, по их словам, СССР якобы развалится сам вследствие внутреннего распада и неспособности большевиков руководить такой огромной страной.

Г и т л е р. Поляки скорее звери, чем люди. Тупые и аморфные. Несмотря на все это, продолжайте переговоры. Додавливайте этих поляков, им нужно ясно дать понять, что после заключения германо-французского Пакта о ненападении они не могут больше ожидать помощи со стороны Парижа. Кроме того, пора уже заявить Варшаве протест по поводу несправедливого обращения и нарушения гражданских прав немецкого национального меньшинства, живущего в Польше.

Тем не менее очень важно решить проблему Данцига без применения силы. Тогда уже в этом или же в следующем году мы могли бы вместе с поляками начать крестовый поход против России. Заключенные нами договоры о ненападении с Англией и Францией создают для этого весьма благоприятные условия.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, ваше терпение по отношению к полякам меня просто поражает. Сегодня, следуя вашим указаниям, я договорился с Варшавой, что переговоры о судьбе Данцига продолжат Липский и Мольтке, а мой ответный визит в Польшу состоится еще этой зимой.

Г и т л е р. Да, кстати, надо возобновить переговоры с Советами о предоставлении им товарного кредита. Пусть поляки видят, что если они и дальше будут такими несговорчивыми, то мы можем начать наше сотрудничество с Россией.

Р и б б е н т р о п. Дойдем ли мы до переговоров с Москвой в экономической области, все еще не совсем ясно. И в этом вопросе русские очень медлительны и осторожны. В прошлом году мы были вынуждены дважды прерывать экономические переговоры в связи с непомерно высокими требованиями со стороны Кремля.

Г и т л е р. На сей раз придется пойти навстречу пожеланиям русских. Союз с поляками – это, конечно, оптимальный вариант, но на всякий случай надо иметь и запасной.


13 января 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Во время дипломатического приема по случаю Нового года Гитлер публично сделал символический жест, свидетельствующий о его желании урегулировать советскогерманские отношения. Он демонстративно подошел к нашему послу и несколько минут любезно беседовал с ним. После чего такие же разговоры с Меркуловым вели и высшие чины рейха.

А два дня тому назад Меркулов имел встречу с представителями немецкого правительства, которые заявили о желании Берлина возобновить прерванные в марте 1938 года переговоры о предоставлении СССР 200-миллионного кредита.

С т а л и н. Мы подпишем соглашение с Берлином только в том случае, если оно будет для нас экономически целесообразным. Никаких особых политических выгод от сотрудничества с фашистским правительством мы не ожидаем. Тем не менее, если немцы на льготных условиях будут продавать нам новейшее оборудование и технологии, то почему бы нам их не приобрести. Идеология здесь абсолютно ни при чем. Торгуем же мы с фашистской Италией.

Нужно учитывать и то обстоятельство, что в настоящее время и Англия, и Франция значительно интенсифицировали свои торговые и экономические связи с рейхом.

М о л о т о в. Как нам стало известно, по инициативе французского правительства было решено создать «франко-германский экономический центр», в рамках которого предусматривается, что французские и немецкие монополии создадут консорциум для эксплуатации французских колоний, строительства портов в Южной Америке, дорог и мостов на Балканах, разработки металлорудных месторождений в Марокко, Гвинее и других местах

Кроме того, сейчас в Лондоне идут переговоры между Рейнско-Вестфальским угольным синдикатом и Горнорудной ассоциацией Великобритании. А Чемберлен заявил в парламенте, что сближение между Англией и Германией в области торговли окажется лучшим и быстрейшим путем для достижения взаимопонимания между обеими странами.

Информация к размышлению

Из книги Л.Д. Троцкого «Преданная революция».

«Теория, гласившая, что социализм без молока лучше, чем молоко без социализма, покинута. Теперь признано, что рабочим государственных сельскохозяйственных предприятий, где, казалось бы, нет недостатка ни в коровах, ни в свиньях, нужно для обеспечения своего существования создать свое собственное карманное хозяйство… Какое страшное расхищение человеческих сил означают «своя корова» и «свой огород», и каким бременем ложится средневековое копание в навозе и в земле…

В среднем на колхозный двор пришлось за 1935 год около 4000 рублей денежного дохода… С другой стороны, существуют колхозы, где на каждый двор пришлось около 30 000 рублей… В общем, доход каждого из таких крупных колхозных фермеров в 10—15 раз превышает заработную плату «среднего» рабочего и низового колхозника…

Повышение производительности труда на основах товарного оборота означает в то же время рост неравенства… Движущим мотивом стахановцев является, однако, не «веселое» настроение само по себе, а стремление больше заработать…

Действительно: в течение нескольких месяцев успел выдвинуться целый слой рабочих, которых называют «тысячниками», так как их заработок превышает тысячу рублей в месяц; есть такие, которые зарабатывают даже свыше 2000 рублей, тогда как рабочие низших категорий получают нередко в месяц менее 100 рублей».

Комментарий автора. Трудно даже представить лучшей похвалы Сталину и его делам, чем те «обвинения», которые были сформулированы Троцким в его книге «Преданная революция». Ленинские «идеалы» революции были столь омерзительны, что их надо было предать анафеме и навсегда забыть, как страшный сон. Что фактически и было сделано Сталиным.


Информация к размышлению

Во время приезда летом 1919 года Троцкого в Московский университет профессор Кузнецов сказал ему, что Москва «буквально вымирает от голода». Вспылив, Троцкий ответил: «Это еще не голод. Когда Тит брал Иерусалим, еврейские матери ели своих детей. Вот когда я заставлю ваших матерей есть своих детей, тогда вы можете прийти ко мне и сказать: мы голодаем».

16 января 1939 года

Берлин. Встреча Гитлера с министром иностранных дел Венгрии графом Чаки.

Ч а к и. Регент Венгрии Миклош Хорти поручил мне передать привет великому фюреру немецкого народа и заявить, что, пока он стоит во главе Венгрии, Германия может рассчитывать на Венгрию как на преданнейшего друга.

Г и т л е р. Впереди нас ждет успех – разумеется, при условии абсолютной сыгранности наших планов. Необходимо действовать как футбольная команда. Польша, Венгрия и Германия. По возможности экономно, без кризисов, а главное – молниеносно.

Опасность – на Западе. Там наши враги: западный образ мыслей и еврейские течения. Однако они знают, что до тех пор, пока существует Германия, большевизм не сможет распространяться, и они знают, что там, где выступит большевизм, вмешается Германия.

29 января 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, 26 января я вновь встречался с министром иностранных дел Польши Беком. Поляки опять издеваются над нами! Они явно тянут время и саботируют наши законные требования относительно передачи Данцига и строительства автострады. Кроме того, наблюдается тенденция к экономическому и даже политическому сближению Москвы и Варшавы.

Г и т л е р. И что же на сей раз вам ответил Бек?

Р и б б е н т р о п. Он снова сослался на то, что якобы следует ожидать очень сильного политического сопротивления внутри страны решению о передаче Данцига, вследствие чего он не может пойти на такой рискованный шаг. После этого Бек заявил, что в дальнейшем он намерен серьезно обдумать наше предложение.

Г и т л е р. А до этого момента у Бека было мало времени, чтобы серьезно обдумать наше предложение? Как ни печально, но придется переходить к более решительным действиям. Надо этим неучам преподать хороший урок на будущее.

Р и б б е н т р о п. Что вы конкретно имеете в виду, мой фюрер?

Г и т л е р. Из-за упрямства этих поляков приходится пересматривать всю стратегию наших последующих действий.

Политическая ситуация, сложившаяся в Восточной и Центральной Европе после Мюнхенского соглашения, показала, что наши позиции в этом районе далеко не так уж и крепки, как это необходимо для реализации наших планов завоевания жизненного пространства на Востоке.

Приходится признать, что политический вес Германии еще недостаточен для того, чтобы соседние с Германией на Востоке и юго-востоке государства беспрекословно подчинялись бы моей воле. Ведь непокорность проявляет даже Чехия, не говоря уже о Польше.

Поэтому на первом этапе мы должны будем ликвидировать остатки самостоятельности Чехии, введя там прямое правление и превратив ее в наш протекторат, и одновременно образовать псевдонезависимую Словакию, которая на самом деле будет абсолютно подчиненным моей воле сателлитом Германии. После этого в обмен на вступление в Антикоминтерновский пакт мы отдадим Венгрии Карпатскую Украину. Румынии заявим ультиматум, обязав ее продавать Германии большую часть добываемой там нефти.

После того как наши войска войдут в Словакию, поляки станут посговорчивее. Далее мы проведем демонстрацию силы немецкого военно-морского флота у берегов Данцига и Мемеля и захватим оба порта в основном с помощью живущих там наших соотечественников. Однако начинать войну против Польши я по-прежнему не планирую. Нужна лишь ограниченная усмирительная акция, которая заставила бы польское руководство уважать наши требования.

А для того чтобы отбить у Лондона и Парижа всякую охоту соваться в сферу наших интересов на Востоке, нужно хорошенько припугнуть этих мюнхенских червей, подкинув им версию, что якобы мы готовим свой очередной удар не на Востоке, а на Западе. Я уже приказал, чтобы эта деза была распространена среди западных журналистов и дипломатов. После этого захват нашими войсками Чехии покажется Чемберлену спасительным для Запада шагом.

27 февраля 1939 года

Будапешт. Письмо министра иностранных дел Венгрии графа Чаки Гитлеру.

«Мы просим фюрера рассматривать наш недавний запрос относительно возможного вступления венгерских войск в Карпатскую Украину не как политический демарш. Причины, которые побудили Венгрию к тому, чтобы взять под свое управление территорию Карпатской Украины, являются чисто экономическими».

5 марта 1939 года

Прага. Совещание у президента Чехословакии Гахи. Присутствуют министр иностранных дел Хвалковски и премьер генерал Сыровы.

Х в а л к о в с к и. Гитлер категорически потребовал от нас выйти из Лиги Наций, значительно сократить нашу армию и присоединиться к Антикоминтерновскому пакту. Кроме того, фюрер настаивает, чтобы Чехословацкий национальный банк передал большую часть нашего золотого запаса в Рейхсбанк.

Г е н е р а л С ы р о в ы. Немцы провоцируют беспорядки в Словакии и в Карпатской Украине, направленные на отделение этих территорий от Чехословакии. Нужно срочно принимать меры по подавлению движения сепаратистов.

Г а х а. Придется пойти навстречу требованиям Гитлера, но распад страны нужно предотвратить. Приказываю арестовать премьера сепаратистского правительства Словакии Тисо и назначить на этот пост господина Сидора. Объявляйте в Словакии и Карпатской Украине военное положение. И обратитесь к правительствам Англии и Франции. Ведь в соответствии с Мюнхенским соглашением они давали гарантии целостности нашей страны.

9 марта 1939 года

Лондон. Совещание в кабинете у премьер-министра Великобритании.

Г а л и ф а к с. Еще недавно в распоряжении правительства его величества имелись вполне надежные сведения, что Гитлер весной 1939 года планирует продолжение немецкой экспансии на Восток. В этой связи в декабре в Германии открыто заговорили о перспективе создания независимой Украины, которая должна будет иметь вассальные отношения с Германией.

Однако последнее время появились сообщения, указывающие на то, что Гитлер, подбадриваемый Риббентропом, Гиммлером и другими его соратниками, рассматривает вопрос о нападении на западные державы в качестве предварительного шага к последующей акции на Востоке. Эти сведения получили некоторое подтверждение в той поддержке, которую Германия недавно оказала Италии в отношении ее претензий к Франции.

Г е н д е р с о н. Я считаю, что разговоры о войне Германии против Швейцарии или Голландии слишком гипотетичны для того, чтобы уделять им серьезное внимание. Что касается Румынии, то ясно, что Германия пожелает обеспечить себя наибольшей долей продукции румынских нефтяных промыслов. Нам, видимо, трудно возражать против этого, поскольку любые соглашения, которые она в этих целях может заключить, будут достигнуты путем открытых переговоров с правительством этой страны.

Гитлер еще в «Майн кампф» совершенно ясно указал, что жизненное пространство для Германии может быть найдено только посредством экспансии на Восток, а экспансия на Восток означает, что рано или поздно состоится военное столкновение между Германией и Россией. Имея под боком доброжелательную Англию, Германия со временем сможет реализовать эти свои планы.

Однако Гитлер живет в страхе, что может произойти обратное – война на два фронта. Поэтому лучшим способом установления хороших отношений с Германией является следование линии уклонения от раздражающего немцев вмешательства Запада в планы фюрера, в которых интересы Англии прямо или существенно не затрагиваются. Напротив, мы всячески должны демонстрировать, что сохраним благожелательный нейтралитет по отношению к Германии в случае, если Гитлер начнет реализовывать свои планы на Востоке.

Ч е м б е р л е н. Сведения действительно тревожные, но я бы не стал делать слишком поспешных выводов. Ведь и мы, и Франция дали Гитлеру заверения, что не будем вмешиваться в сферу интересов Германии. Другое дело, что немцы пока не могут договориться с поляками относительно судьбы Данцига. Но ведь международная общественность выработала цивилизованный механизм решения спорных территориальных проблем на примере мирного решения судетской проблемы. Кроме того, сейчас успешно идут экономические англо-германские переговоры. Поэтому я не вижу причин для возникновения войны между европейскими демократическими государствами, с одной стороны, и Германией и Италией – с другой. Следовательно, нет никаких оснований для изменения внешнеполитического курса Великобритании, направленного на умиротворение Германии.

10 марта 1939 года

Москва. Выступление Сталина на XVII съезде ВКП(б).

С т а л и н. Новая империалистическая война стала фактом. Ее нельзя скрыть никакими покровами. Невозможно скрыть тот факт, что Япония захватила за это время громадную территорию Китая, Италия – Абиссинию, Германия – Австрию и Судетскую область, Германия и Италия вместе – Испанию; все это вопреки интересам неагрессивных государств. Война так и осталась войной, военный блок агрессоров – военным блоком, а агрессоры – агрессорами.

Характерная черта новой империалистической войны состоит в том, что она не стала еще всеобщей, мировой войной. Войну ведут государства-агрессоры, всячески ущемляя интересы неагрессивных государств, прежде всего Англии, Франции, США, а последние пятятся назад и отступают, давая агрессорам уступку за уступкой.

Таким образом, на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния за счет интересов неагрессивных государств без каких-либо попыток отпора и даже при некотором попустительстве со стороны последних. Невероятно, но это факт.

Чем же объяснить в таком случае систематические уступки этих государств агрессорам? Главная причина состоит в отказе большинства неагрессивных стран, и прежде всего Англии и Франции, от политики коллективного отпора агрессорам, в переходе их на позицию невмешательства, на позицию «нейтралитета».

В политике невмешательства сквозит стремление, желание не мешать агрессорам творить свое черное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а еще лучше с Советским Союзом, не мешать, скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно ослабнут, выступить на сцену со свежими силами – выступить, конечно, «в интересах мира» и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия.

Характерен шум, который подняла англо-французская и североамериканская пресса по поводу Советской Украины. Конечно, вполне возможно, что в Германии имеются сумасшедшие, мечтающие присоединить слона, то есть Советскую Украину, к козявке, то есть к так называемой Карпатской Украине. И если действительно имеются там такие сумасброды, можно не сомневаться, что в нашей стране найдется необходимое количество смирительных рубах для таких сумасшедших.

Еще более характерно, что некоторые политики и деятели прессы Европы и США, потеряв терпение в ожидании «похода немцев на Советскую Украину», сами начинают разоблачать действительную подоплеку политики невмешательства. Они прямо говорят и пишут черным по белому, что немцы жестоко их «разочаровали», так как вместо того, чтобы двинуться дальше на Восток, против Советского Союза, они, видите ли, повернули на Запад и требуют себе колоний. Можно подумать, что немцам отдали районы Чехословакии как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом, а немцы отказываются теперь платить по векселю, посылая их куда-то подальше.

Мы не боимся угроз со стороны агрессоров и готовы ответить двойным ударом на удар поджигателей войны, пытающихся нарушить неприкосновенность советских границ. Такова внешняя политика Советского Союза.

13 марта 1939 года

Лондон, МИД.

МИД Великобритании направило в английские посольства указание не предпринимать никаких демаршей в случае ввода германских войск в Чехословакию.

14 марта 1939 года

Прага, кабинет президента Гахи. В кабинете министр иностранных дел Чехословакии Франтишек Хвалковски.

Х в а л к о в с к и. Под давлением немцев Словакия объявила независимость.

Г а х а. Нам нужно срочно встретиться с Гитлером, чтобы избежать вооруженного вторжения вермахта в Чехословакию. Сообщите Риббентропу, что мы в любое время готовы выехать в Берлин для переговоров с немецким руководством.

А англичане или французы что-нибудь ответили на наше обращение к ним как гарантам Мюнхенского соглашения?

Х в а л к о в с к и. К сожалению, никакого ответа из Лондона и Парижа на наше обращение до сих пор нет.

14 марта 1939 года

Лондон. Заседание кабинета министров Великобритании. Присутствует министр по делам доминионов сэр Томас Инскип.

Г а л и ф а к с. Ситуация вокруг Чехословакии накаляется, однако мы не должны прибегать к пустым угрозам, поскольку не намерены бороться за Чехословакию. Мы не должны считаться с тем, что Англия дала Чехословакии какие-то гарантии.

И н с к и п. Однако правительство его величества официально объявило себя морально обязанным в отношении Чехословакии сохранять данные ей в Мюнхене гарантии. Поэтому, в случае акта неспровоцированной агрессии против Чехословакии, правительство его величества будет обязано принять все имеющиеся в его распоряжении меры для охраны целостности Чехословакии.

Ч е м б е р л е н. Таково было положение до вчерашнего дня. Однако оно изменилось, поскольку словацкий парламент объявил Словакию самостоятельной. Эта декларация кладет конец внутреннему распаду государства, границы которого мы намеревались гарантировать, поэтому правительство его величества не может более считать себя связанным этим обязательством.

Решение вопроса о том, что представляет собой неспровоцированная агрессия, сохраняется за нами. Так вот, я ответственно заявляю вам: никакой агрессии не было.

1 час 15 марта 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера. В кабинет входят Гаха и Хвалковски.

Г и т л е р. В шесть утра немецкой армии предписано двинуться со всех сторон на территорию Чехии, а немецкой авиации занять чешские аэродромы. При этом возможны два варианта. Если вступление немецких войск встретит сопротивление, то это сопротивление будет подавлено путем применения военной силы. Если же вступление немецких войск пройдет мирно, то фюреру будет легче предоставить Чехословакии автономию и определенную национальную свободу, а чехам – привычный для них образ жизни.

Делаю все это я не из чувства ненависти, а в целях защиты Германии. Если бы прошлой осенью Чехословакия не пошла на уступки, чехи были бы уничтожены. Если дело дойдет до военных действий, то через два дня чешская армия перестанет существовать. Конечно, будут убитые и среди немцев, но это породит ненависть и вынудит его в целях самосохранения не предоставлять чехам автономии.

Время идет. В шесть часов утра немецкие войска вступят на территорию Чехословакии. Учтите, господин Гаха, что каждому чешскому батальону противостоит немецкая дивизия.

Г е р и н г. Мне будет жаль, если через несколько часов придется бомбить прекрасную Прагу.

Г а х а. Так что же я должен делать?

Р и б б е н т р о п. Подпишите эту декларацию и сообщите в Прагу о своем добровольном решении пригласить немецкие войска в Чехословакию.

Гахе стало плохо, и он потерял сознание.

Г е р и н г. Срочно помогите ему. Не дай бог Гаха умрет здесь. Ведь завтра весь мир, все газетчики будут кричать, что мы специально заманили в Берлин чешского президента и убили его в канцелярии рейха.

Гахе делают укол, он приходит в сознание и без слов подписывает протянутый ему документ, в котором было написано:

«Обе стороны выразили единодушное убеждение, что целью всех их усилий должно быть обеспечение спокойствия, порядка и мира в этой части Центральной Европы. Президент Чехословакии заявил, что, стремясь к достижению этой цели, а также к окончательному установлению мира, он с полным доверием отдает судьбу чешского народа и страны в руки фюрера германского рейха».

Гаха дрожащей рукой подписывает документ.


Информация к размышлению В 6 утра 15 марта 1939 года немецкие войска вошли на территорию Богемии и Моравии. Фашистам не было оказано сопротивления, и к вечеру Гитлер с триумфом вступил в Прагу.


Глава 5 Гарантии Чемберлена (15.03.39 – 01.04.39)


15 марта 1939 года

Лондон. Заседание палаты общин.

Ч е м б е р л е н. Оккупация Богемии германскими вооруженными силами началась сегодня в шесть часов утра. Чешский народ получил от своего правительства приказ не оказывать сопротивления. Поскольку декларация о независимости Словакии кладет конец внутреннему распаду государства, границы которого мы намеревались гарантировать в соответствии с соглашением в Мюнхене, то правительство его величества более не может считать себя связанным этим обязательством.

И д е н. Захват Чехословакии немецкими войсками стал возможен лишь в результате того, что наше правительство заключило в Мюнхене позорное соглашение с Гитлером, отдав ему Судеты, и тем самым сделало полностью беззащитной Чехословакию. Можно не сомневаться, что за захватом Чехии последуют новые акты агрессии со стороны фашистских диктаторов.

Нужно констатировать, что политика умиротворения Гитлера полностью себя дискредитировала. В этой связи я требую пересмотра внешней политики Великобритании и создания коалиционного правительства всех партий с тем, чтобы оно поставило своей задачей эффективную борьбу с агрессией и в этих видах вступило бы в тесное сотрудничество с другими миролюбивыми государствами.

Ч е м б е р л е н. Несмотря на все происшедшее, я считаю мюнхенскую политику безусловно правильной и уверен, что она пользуется сочувствием и поддержкой со стороны как английского народа, так и мирового общественного мнения. Естественно, что я горько сожалею о случившемся в Чехословакии. Однако мы не допустим, чтобы этот достойный сожаления эпизод заставил бы нас свернуть с намеченного пути. Будем помнить, что чаяния народов всего мира по-прежнему сосредоточены в надежде на мир.


16 марта 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Г а л и ф а к с. Должен сказать, что положение намного более серьезное, чем это нам казалось еще вчера. Ведь осенью должны состояться очередные парламентские выборы, а общественное мнение буквально негодует по поводу захвата фашистами Чехословакии.

«Таймс» назвала захват Чехословакии «жестоким и брутальным актом подавления»; «Дейли телеграф» характеризовала его как «чудовищное преступление»; «Дейли геральд» называла агрессию Гитлера «постскриптумом к Мюнхену» и призывала страну к организации сопротивления фашистским диктаторам совместно с Францией, СССР и США. А тут еще призыв Идена к созданию коалиционного правительства.

Все это может кончиться крупным поражением нашей партии на выборах и приходом к власти правительства, которое возглавит Черчилль. Но приход к власти Черчилля неизбежно приведет к войне с Германией.

Кроме того, из Франции приходят сведения, что реакция французской общественности на последний гитлеровский захват Чехословакии значительно превосходит все то, что мы наблюдали в прошлогодние сентябрьские дни перед заключением Мюнхенского соглашения.

Приходится констатировать, что Париж охватила совершенно исключительная по своему размаху и единодушию волна возмущения и ожесточения против немцев. Не впадая в преувеличения, можно сказать, что со времени Великой войны не было еще момента, когда эта вражда к немцам прорвалась бы с такой силой, как сейчас.

Ч е м б е р л е н. Неужели все они не понимают, что отказ от политики умиротворения неизбежно приведет нас к войне с немцами? Неужели народ забыл об ужасах и жертвах Первой мировой?

Г а л и ф а к с. О войне у нас всерьез никто не думает. Но общественное мнение возмущено фактом агрессии, совершенной в Чехии Гитлером, и требует, чтобы мы остановили дальнейшие захваты фашистов.

Ч е м б е р л е н. Неожиданный поворот в общественном мнении англичан. Как это ни печально, но мы вынуждены на него реагировать. Завтра я буду выступать в Бирмингеме, видимо, придется существенно изменить уже написанную для этой поездки речь. Я извинюсь за ту оценку событий в Чехословакии, которую дал вчера в парламенте, объяснив свою ошибку неполнотой полученных к тому моменту сведений о событиях в Чехословакии, и заверю англичан, что Великобритания впредь будет сопротивляться любым попыткам Германии установить мировое господство. Надеюсь, что всего этого будет достаточно, чтобы успокоить общественное мнение страны.

Г а л и ф а к с. Я же со своей стороны прокомментирую эту вашу речь как революционный поворот во внешней политике Великобритании по отношению к гитлеровской Германии. Надеюсь, что после этого поднятый Иденом вопрос о недоверии кабинету отпадет сам собой.


16 марта 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Г и т л е р. Наш успех в Праге превзошел все ожидания. Я уже подписал приказ, согласно которому Чехия становится протекторатом Германии. Карпатскую Украину я решил отдать Венгрии. Чемберлен и на этот раз продемонстрировал, что он верен политике умиротворения. Однако достигнутый успех должен быть закреплен. Следующей нашей целью будет экономическое и политическое подчинение Румынии воле рейха и восстановление законных прав Германии в Мемеле и Данциге.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, какие в этой связи будут указания?

Г и т л е р. Срочно направьте наш ультиматум правительствам Румынии и Литвы. Подчинение Румынии сделает нас полными хозяевами Дунайского бассейна, обеспечит Германию хлебом и нефтью, предоставит нам базу на Черном море и откроет дорогу на Балканы и Ближний Восток. А включение в состав рейха Мемеля позволит распространить наше влияние на страны Прибалтики и в перспективе добиться выхода вермахта к границам СССР в этом стратегически важном районе.

Р и б б е н т р о п. А какие будут указания в отношении Польши?

Г и т л е р. Как только мы освободим Мемель, судьба Данцига будет предрешена. Варшаве некуда будет деваться. В самом крайнем случае мы обменяем Данциг на территорию Словакии, отдав ее полякам. Ну а вскоре после того, как будет решен польский вопрос, мы будем готовы приступить к главному делу моей жизни – начать подготовку войны с Россией, войны за жизненное пространство, абсолютно необходимое для нормального развития будущих поколений германской расы.


17 марта 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Г а л и ф а к с. Ваше выступление в Бирмингеме было просто великолепно, оно на корню пресекло все разговоры оппозиции о необходимости отставки правительства. Только вот за это время произошли новые события, которые требуют немедленного ответа с нашей стороны.

Ч е м б е р л е н. И что же такого натворил Гитлер за время моей поездки в Бирмингем?

Г а л и ф а к с. Немцы объявили ультиматумы Литве и Румынии.

В этой связи литовский посол обратился к нам с вопросом, можем ли мы как гаранты Клайпедского соглашения поддержать Литву, если она окажет вооруженное сопротивление немцам?

Ч е м б е р л е н. Сейчас нам только этого еще не хватало. Надо в самой дипломатичной форме заявить Каунасу, что, к сожалению, в настоящее время Великобритания не может оказать такую помощь. Однако сделать это надо так, чтобы оппозиция не смогла бы воспользоваться этим инцидентом для новых нападок на правительство.

А по какому же поводу Гитлер предъявил ультиматум Румынии?

Г а л и ф а к с. Находящийся в Бухаресте советник германского правительства господин Вольтат предложил правительству Румынии значительно уменьшить внутреннее потребление нефти, а весь свой экспорт направлять исключительно только в Германию. Кроме того, Бухаресту было выдвинуто требование впредь согласовывать все свои внешнеполитические решения с Берлином, в этом случае немцы готовы гарантировать румынские границы.

Ч е м б е р л е н. Нефть – это очень серьезно. Гитлер обнаглел сверх всякой меры. Надо его как-то припугнуть. Лучше всего это сделать руками русских. Дайте поручение нашему послу в Москве, пусть запросит Кремль. Что предпримет СССР в случае нападения Гитлера на Румынию?


18 марта 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Сегодня английский посол Сидс информировал нас, что Берлин выдвинул перед Бухарестом ультимативные требования о политическом и экономическом подчинении Румынии. В этой связи Сидс запрашивает нас: что предпримет СССР в случае нападения Гитлера на Румынию?

С т а л и н. А что в этом случае собирается делать Великобритания?

М о л о т о в. На этот вопрос Сидс ответил, что он пока не в курсе планов правительства его величества.

С т а л и н. Тем не менее, прежде чем делать какие-либо заявления по поводу немецкого ультиматума Румынии, мы должны знать, что же по этому поводу думают в Лондоне, Париже, Бухаресте, Анкаре и Варшаве. В этой связи целесообразно было бы срочно собрать международную конференцию, на которой обсудить вопросы коллективной безопасности и выработать эффективные меры против нависшей над Румынией опасности.


19 марта 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Г а л и ф а к с. Русские в ответ на наш запрос предлагают срочно созвать международную конференцию из представителей Англии, Франции, СССР, Турции, Польши и Румынии.

Ч е м б е р л е н. Созыв международной конференции с участием Советов для нас абсолютно неприемлем. Это неизбежно привело бы нас к окончательному разрыву с Гитлером. К тому же я категорически против создания в Европе блоков держав, стоящих в оппозиции друг к другу.

Сейчас со стороны Москвы нам нужны чисто демонстративные шаги, которые, однако, могли бы припугнуть фашистов. Предложите русским подписать декларацию за подписью четырех держав – Англии, Франции, СССР и Польши, в которой говорилось бы, что в случае нового акта агрессии названные державы немедленно устраивают консультацию для обсуждения тех мер, которые необходимо принять в сложившейся ситуации.


21 марта 1939 года

Варшава, кабинет министра иностранных дел Бека. В кабинете Бек и польский посол в Берлине Юзеф Липский.

Л и п с к и й. Вчера я имел встречу с Риббентропом, который в весьма агрессивном тоне заявил мне, что фюрер крайне удивлен отношением Польши к его предложениям. Германия желает незамедлительно получить удовлетворительный ответ на ранее уже поставленные вопросы о Данциге, а также строительстве шоссе и железной дороги вдоль Коридора. От этого зависят дальнейшие дружественные отношения между Германией и Польшей. Варшава, наконец, должна понять, что она не может балансировать между Россией и Германией.

Более того, фюрер желает, чтобы вы лично уже в самое ближайшее время посетили бы Берлин для встречи с ним, сказав, что он не советует вам откладывать эту встречу, иначе Гитлер может подумать, будто Польша отвергает все его предложения.

Б е к. По нашим сведениям, сегодня может состояться захват немцами Мемеля. В этой связи мы объявили мобилизацию резервистов, а сейчас польские войска уже стягиваются в район Данцига. Мы покажем этим немецким выскочкам, что Польша – это не какая-нибудь там Чехия. У нас достаточно сил, чтобы защитить нашу страну от посягательств любого агрессора. Вот меморандум польского правительства, который содержит наш окончательный ответ на поставленные Берлином вопросы. Вам надлежит передать его Риббентропу.

Л и п с к и й. Англичане предлагают нам подписать декларацию о проведении политических консультаций за подписью четырех держав – Англии, Франции, СССР и Польши.

Б е к. Ответьте Лондону, что мы не будем подписывать никаких деклараций, если там будет стоять подпись Москвы. Это наше окончательное и бесповоротное решение. В этой связи можете заверить Риббентропа, что Польша всегда выступала и будет выступать впредь против любого участия СССР в европейских делах.

Информация к размышлению

23 марта 1939 года Румыния была вынуждена принять кабальное экономическое соглашение с Германией.


26 марта 1939 года

Берлин, кабинет Риббентропа. В кабинет входит польский посол Липский.

Л и п с к и й. Господин министр, польское правительство уполномочило меня заявить, что мы готовы обсудить немецкие предложения по строительству автострады и железной дороги вдоль Коридора, однако при этом отвергая идею ее экстерриториальности. Что касается Данцига, то Польша согласна заменить гарантии Лиги Наций на совместные германо-польские гарантии, но при этом категорически отказывается считать Вольный город частью рейха.

Р и б б е н т р о п. Поведение Польши напоминает некоторые рискованные шаги небезызвестного государства, которого больше нет на карте Европы. Я официально заявляю, что положения польского меморандума не могут служить основой для достижения соглашения. А любые действия польских войск в районе Данцига впредь будут расцениваться нами как акт агрессии, направленный против жизненно важных интересов Германии.

Л и п с к и й. В таком случае любые действия сената Данцига, направленные на подрыв существующего статуса города, тоже будут восприняты нами как акты агрессии, направленные против национальных интересов Польши.

29 марта 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Г а л и ф а к с. Поляки окончательно разругались с Гитлером. Теперь в любой момент может разразиться война из-за Данцига, и мы уже не сможем остаться в стороне. Оппозиция и так простила нашу вялую реакцию на оккупацию немцами Мемеля. Данцига же нам не простят, и тогда правительство может не усидеть.

Ч е м б е р л е н. Конечно, допустить этого никак нельзя. Придется пойти на крайнюю меру и официально дать наши гарантии полякам. Это будет прекрасно воспринято общественным мнением Великобритании и заставит замолчать критиков нашего внешнеполитического курса.

Г а л и ф а к с. Но что будет, если немцы, несмотря на наши гарантии, нападут на Польшу и захватят Данциг? Ведь вермахт в два счета расправится с польской армией. В этом случае нам же придется объявить Германии войну.

Ч е м б е р л е н. Так в том-то и дело, что при угрозе войны на два фронта Гитлер никогда не отважится напасть на Польшу. Ведь объединенные вооруженные силы Англии, Франции и Польши значительно превосходят вооруженные силы Германии. Надо только сделать так, чтобы Гитлер поверил в серьезность наших намерений. А затем мы предложим ему переговоры. Конечно, Данциг ему придется отдать, без этого обойтись невозможно, но при этом войны мы избежим. А это самое главное.

Г а л и ф а к с. Но как же мы сможем согласиться на передачу Данцига немцам, после того как дадим полякам наши гарантии?

Ч е м б е р л е н. Дело в том, что мы не собираемся гарантировать территориальную целостность и существующие границы Польши. Мы готовы гарантировать лишь национальную независимость Польши. И следовательно, мы не допустим превращения этой страны в очередной протекторат Германии, как это произошло с Чехией. При этом мы как выступали, так и продолжаем выступать за то, чтобы все спорные территориальные проблемы, включая проблему Данцига, решались бы путем свободных переговоров между заинтересованными сторонами.


1 апреля 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, Англия и Франция объявили, что они дают свои гарантии независимости Варшаве и готовы немедленно оказать польскому правительству военную поддержку в случае любой акции, которая будет угрожать независимости Польши.

Выслушав эту новость, Гитлер весь покрылся потом, на его бледном как полотно лице выступили яркие красные пятна. Он безвольно откинулся на спинку кресла и, не произнося ни слова, несколько секунд недвижно находился в таком полусознательном состоянии. Потом у Гитлера начался приступ ярости такой силы, какого Риббентроп никогда еще у него не видел. Изо рта у фюрера пошла пена, он стал изрыгать бессвязные проклятия, барабанить руками по столу и топать ногами. Риббентроп подал Гитлеру стакан воды. Фюрер с жадностью хлебнул несколько крупных глотков и после этого немного пришел в себя и начал орать на окружающих, временами срывая голос.

Г и т л е р. Эти жалкие ничтожества, которые заглядывали мне в рот и ловили каждое мое слово в Мюнхене, посмели угрожать мне, великому вождю германского народа! Неужели эти поганые черви думают обвести меня вокруг пальца? Ведь они боятся войны с Германией не меньше, чем попасть в геенну огненную. Чемберлен просто блефует в игре со мной.

Он зря старается, меня не так-то просто обмануть, из этой затеи у него ничего не выйдет.

Но каковы поляки! Этого предательства я им никогда не прощу. Я полгода вожусь с ними, уговаривая, словно маленьких детей, чтобы они добровольно отдали нам то, что Германии и так принадлежит по праву. Но эти недочеловеки просто неспособны понять моего рыцарского благородства. А я еще собирался этих иуд сделать своими союзниками в борьбе против России. Поляки как нация недостойны существовать на земле. Я их сотру в порошок и уничтожу сразу же вслед за евреями.

После этих лживых английских гарантий выход только один – война. Я уничтожу Польшу.

Гитлер постепенно стал приходить в себя и вскоре подавил в себе приступы ярости. Тем временем он вызвал генерала Кейтеля и Гиммлера.

Г и т л е р. Кейтель, срочно приступайте к разработке оперативно-стратегических планов войны против Польши. Операции присвоить кодовое название «Вайс». Целью операции «Вайс» будет полное уничтожение польских вооруженных сил. Проблему Польши в ходе войны необходимо будет решить окончательно, но добиться этого необходимо по возможности путем изолированного решения польского вопроса, то есть ограничить войну исключительно польской территорией.

Учтите при этом, что политическая обстановка, складывающаяся в Европе, может потребовать от нас принятия мер к обороне западной границы и побережья Северного моря в пределах империи, а также прикрытия воздушного пространства над этими районами.

К е й т е л ь. На какие действия со стороны России мы должны рассчитывать после начала войны с Польшей?

Г и т л е р. Содействие России, если она вообще окажется на него способной, Польша никак не сможет принять, поскольку это означало бы ее уничтожение большевизмом. Поэтому участие Красной армии в военных действиях на территории Польши я исключаю.

К е й т е л ь. К какому сроку немецкая армия должна быть готова к войне с Польшей?

Г и т л е р. К концу августа все должно быть готово к нападению.

Все свободны, а с вами, Генрих, я хотел бы побеседовать наедине.

В кабинете остаются Гитлер и Гиммлер.

Г и т л е р. Чемберлен своей авантюрой с гарантиями независимости Польши спутал все мои планы на Востоке. Но, как говорится, нет худа без добра. В конце концов, Данциг не тот объект, из-за которого все затеяно. Речь для нас идет о расширении жизненного пространства на Востоке и о продовольственном обеспечении, а также о решении проблемы Балтики как чисто немецкого моря.

Война с поляками открывает для нас не только военный полигон для испытания наших танков и самолетов, но и полигон для испытания технологий проведения германизации завоеванного жизненного пространства, которые нужно отработать на примере Польши. С этой целью территория этой страны будет поделена на две неравные части. Лучшие западные земли, а также весь берег балтийского побережья отойдут Германии, а оставшаяся территория будет использована для расселения там аборигенов, выселяемых с отошедших нам территорий.

Естественно, что мы не заинтересованы в сохранении всей многомиллионной биологической популяции поляков в существующих размерах, поэтому нужно принять меры к кардинальному уменьшению их численности. При этом ни в коем случае нельзя увлекаться онемечиванием славян.

Нам нужны дешевые рабы, которым должны быть обеспечены лишь минимальный уровень потребления, медицинской помощи и обучения в пределах трех начальных классов. Всю польскую политическую, научную и культурную элиту необходимо уничтожить, для того чтобы Польша никогда уже не смогла бы возродиться в виде самостоятельного государства.

Весь накопленный в Польше опыт германизации жизненного пространства нам будет очень важен после успешного завершения войны с Россией, когда возникнет необходимость проводить германизацию громадных территорий, включающих в себя Прибалтику, Украину, Белоруссию и Ингерманландию.

Г и м м л е р. Мой фюрер, СС всегда готова к беспрекословному выполнению любых ваших приказов. Однако правильно ли я вас понял, что скорая война с Польшей теперь уже неизбежна?

Г и т л е р. Вероятность такой войны после английских гарантий очень высока, тем не менее нельзя исключить и того, что нам все же удастся решить польскую проблему по чешскому образцу. Вермахт и СС должны быть готовы к любому из этих двух вариантов решения польской проблемы.


Апрель 1939 года

Берлин. Доклад начальника штаба Верховного командования сухопутных войск вермахта генерала Гальдера.

Г а л ь д е р. Мы должны разобраться с Польшей максимум за три недели, а по возможности за 14 дней. Правда, есть опасность, что, когда мы будем подходить к советским границам, русские могут ввязаться в войну. Однако в этом случае победоносная армия, дух которой окрепнет после выигранных гигантских сражений, будет готова либо выступить против большевизма, либо, используя преимущества внутренних пространств, быть переброшенной на Запад, чтобы добиться там решения задач быстро, но основательно.

Где же должны состояться первые большие сражения? Трудно сказать. Наверняка поляки ударят в Западной Пруссии против 1-го и 2-го корпусов, выступающих из Восточной Пруссии и Померании. Конечно, и в Польско-Силезской области, против 1-й и 3-й групп армий, наступающих с линии Розенберг– Ратибор—Острау—Жилина, они будут держать оборону.

Будут ли они пытаться при отчаянном положении Польши защищать эти ее лучшие провинции, пока неясно. Следующую линию обороны следует ожидать между Варшавой и Лодзью, то же за Вислой и под Вильно. Но уже на Висле на руку нам должно сыграть сильное укорачивание фронта, которое будет приближать конец польского сопротивления.

Кроме того, Восточная Галиция к этому времени уже будет в руках украинских повстанцев, так что отступление туда будет невозможно. Все эти линии обороны должны быть с ходу преодолены нами с задействованием не только солдат, но и, прежде всего, мощных танковых соединений и уничтожающих атак авиации, которые сделали бы отступление фактически невозможным.

Комментарий автора. Из доклада генерала Гальдера видно, что в это время немецкое командование вновь вернулась к идее создания «Великой Украины».


Глава 6 Кто кого перехитрит? (02.04.39 – 12.08.39)


2 апреля 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Англичане и французы без каких-либо консультаций с нами дали гарантии независимости Польши. В свою очередь поляки отказались подписывать декларацию о политических консультациях в случае возникновения опасности политической независимости какого-либо европейского государства, если на этой декларации будет стоять подпись Советского Союза. Мало того, Варшава открыто заявляет, что она категорически возражает против любого участия СССР в европейских делах.

С т а л и н. Я плохо верю в то, что Запад всерьез собирается воевать с немцами, если те нападут на Польшу. Скорее всего, эти гарантии Чемберлену нужны только для того, чтобы запугать Гитлера и сделать его более сговорчивым, и не более того. Основной же целью Лондона является достижение очередного мирного договора с Берлином по типу Мюнхенского с передачей Германии Данцига.

М о л о т о в. Тем не менее, судя по всему, поляки и не думают отдавать Данциг немцам.

С т а л и н. Так ведь и чехи, пока их не заставили союзники, тоже не собирались отдавать немцам Судеты. Только вот если Лондон с Берлином договорятся о передаче Данцига, то куда же поляки денутся?

М о л о т о в. А чем нам-то угрожает передача Данцига Германии? Ведь к нашим границам этот шаг немцев не выводит.

С т а л и н. Конечно, нам по большому счету безразлично, кому будет принадлежать Данциг – Германии или Польше. Однако дело вовсе не в самом Данциге, и даже не в его стратегическом значении как крупнейшего торгового и военного порта на Балтике. Дело в тех военно-политических последствиях, к которым в создавшихся условиях может привести его так называемая «мирная» передача Германии.

Ведь передача Данцига немцам по мюнхенскому образцу неизбежно приведет к сильнейшей деморализации поляков. В результате они почувствуют себя преданными своими союзниками и совершенно беззащитными перед гитлеровской Германией. Немцы начнут контролировать большую часть внешней торговли Варшавы, как это уже произошло с Румынией. Рано или поздно все это приведет к полному подчинению Польши воле Гитлера, а возможно, и к немецкой оккупации этой страны, как это произошло в Чехии. После чего дивизии вермахта, разумеется, по просьбе Варшавы выйдут к нашим границам, ну а повод для этого всегда найдется.

М о л о т о в. И чего же в этих условиях должна добиваться наша дипломатия?

С т а л и н. Мы должны продолжить нашу политику обеспечения коллективной безопасности. Для этого нам нужно заключить такой договор о взаимопомощи с Англией, Францией и Польшей, который гарантировал бы нашу безопасность.

Однако при этом нам не нужен очередной фиговый листок, который позволил бы Западу забыть о своих обязательствах. Нам нужен договор, содержащий твердые обязательства сторон, от которых наши союзники не смогли бы отказаться, как это было в случае с Чехословакией.

М о л о т о в. Но ведь Польша категорически отказывается подписывать любой договор, в котором будет участвовать СССР.

С т а л и н. Если Запад действительно заинтересован в том, чтобы остановить фашистскую агрессию в Европе, в том числе и с нашей помощью, то он найдет способы, как заставить Варшаву принять советские предложения. Ведь смогли же Чемберлен и Даладье заставить чехов смириться со сдачей Судет. Если же Лондон и Париж хотят использовать нас лишь в качестве страшилки для Гитлера, то в этих политических играх мы принимать участие не будем. Обратите на это внимание товарища Литвинова, который, похоже, переоценивает значение гарантий, данных Западом Польше.

Кстати, как идут дела с заключением торгового соглашения с Англией?

М о л о т о в. Все по-прежнему упирается в проблему старых, в том числе еще царских долгов. Несмотря на то что наши контрпретензии превышают английские, а с нашей стороны внесены предложения о взаимном аннулировании долгов, Лондон упорно не желает идти на такой шаг. В результате нам очень редко удается размещать свои заказы на промышленных предприятиях Англии, а в тех случаях, когда это все же удается сделать, то их выполнение сильно запаздывает по сравнению с договорными сроками.

Кроме того, приходится признать, что визит министра по делам заморской торговли Великобритании Хадсона в Москву и его переговоры с Микояном ни в политическом, ни в экономическом отношении никакого эффекта не дали, а при таких визитах отсутствие положительных результатов должно считаться результатом отрицательным.

С другой стороны, в настоящее время наблюдается некоторая активизация усилий Берлина по заключению германосоветского торгового договора.

С т а л и н. Торговый договор с Германией может быть заключен, только если будут предоставлены достаточно выгодные для СССР условия. А пока же Берлин отказывается даже от выполнения заказов, ранее заключенных нами с правительством Чехословакии, ни о каком договоре не может быть и речи.

Пусть товарищ Мерекалов встретится с руководством германского МИДа и поставит перед Берлином вопрос о необходимости выполнения наших военных заказов, ранее заключенных с заводами «Шкода». При этом полпред должен подчеркнуть, что у СССР нет причин, по которым наша страна не могла бы поддерживать с Германией нормальные торговые отношения.

16 апреля 1939 года

Москва, НКИД, кабинет Литвинова. В кабинете посол Великобритании Уильям Сидс.

Л и т в и н о в. Мы до сих пор не получили от Лондона ответа на наш вопрос, а именно как представляет себе английское правительство помощь Румынии со стороны Англии, Франции, СССР и других заинтересованных государств. Мое правительство обратило внимание на отсутствие такого ответа и поручило напомнить вам об этом.

С и д с. Мне непонятна ваша настойчивость в этом вопросе, ведь английское правительство официально уже заявило в парламенте, что оно придет на помощь Польше и Румынии всеми средствами, имеющимися в его распоряжении.

Поскольку Майский уже заявил Галифаксу о вашей готовности помогать Румынии, то мне совершенно непонятно, почему СССР не может выступить с соответствующей декларацией, которая могла бы оказать должное впечатление на Германию и успокоить общественное мнение. Дело ведь срочное и не терпит отлагательств.

Л и т в и н о в. Какая же помощь ожидается от СССР, ведь Бухарест и Варшава заявили об отказе принять нашу помощь? Несмотря на это, Советский Союз в принципе готов предоставить помощь Румынии и Польше, но, прежде чем принять на себя формальные обязательства и заявлять об этом публично, мы хотели бы знать, о чем идет речь. Сейчас же у нас складывается впечатление, что правительство Великобритании желает добиться односторонних гарантий с нашей стороны, а нас это явно не устраивает.

Мы не знаем также, что происходит в отношениях между Германией и Румынией, между Германией и Польшей, зачем Гафенку едет в Берлин, не поступит ли он там подобно Гахе и Урбшису, капитулировав и тем самым оставив всех гарантов в дураках.

Кроме того, обязательства о взаимной помощи между Англией и Францией с одной стороны и Польшей – с другой имеют взаимный характер. В случае нападения на Польшу ей должны оказать помощь Англия и Франция, а в случае нападения агрессора на Англию или Францию им на помощь должна прийти Польша.

Советские же гарантии Польше в том виде, как вы предлагаете, будут носить односторонний характер. Например, в случае нападения Германии на СССР через Прибалтику Польша не будет обязана оказывать помощь Советскому Союзу. Советское правительство не имеет даже гарантий того, что Польша не присоединится в таком случае к Германии в войне против СССР.

С и д с. К сожалению, ваше правительство продолжает питать недоверие к английской политике, несмотря на то что она в корне изменилась, поэтому о капитулянтстве не может быть и речи. Ваш сегодняшний ответ может вызвать в Европе сомнения в готовности СССР прийти на помощь жертвам агрессии и даже предположения о вашем капитулянтстве.

Л и т в и н о в. Как доказательство того, что советское правительство готово к самому тесному сотрудничеству с правительствами Великобритании и Франции, передаю вам советский проект трехстороннего договора.

С и д с. Правительство его величества самым внимательным образом изучит советский проект договора и даст на него свой ответ.


19 апреля 1939 года

Лондон. Заседание внешнеполитического комитета правительства Великобритании.

Г а л и ф а к с. Москва прислала нам свои предложения по проекту англо-франко-советского договора о взаимопомощи. Суть этих предложений сводится к следующему: Англия, Франция и СССР заключают между собой соглашение сроком на пять—десять лет со взаимным обязательством оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств. Такая же помощь должна быть оказана всем восточноевропейским государствам, расположенным между Балтийским и Черным морями и граничащим с СССР, в случае агрессии против любого из этих государств.

К а д о г а н. Предложения Москвы нас, разумеется, категорически не устраивают. Мы должны взвесить пользу от бумажного обязательства России присоединиться в войне к нам и ущерб, который мы потерпим от открытого объединения с Россией. Однако в сложившихся условиях будет весьма сложно отказаться от советских предложений. Кроме того, существует риск, что если мы их не примем, то Кремль может заключить что-то вроде соглашения о ненападении с германским правительством.

Г а л и ф а к с. Нельзя забывать, что, когда в 1922 году Англия и Франция отказались на равных вести переговоры с Советской Россией, это в конечном итоге привело к тому, что Россия и Германия заключили Рапалльский договор, чем доставили нам множество неприятностей. Мы ни в коем случае не должны допустить повторения этой истории.

Отказ от советских предложений дал бы русским возможность поставить оба наших правительства в весьма щекотливое положение перед общественным мнением Запада, поэтому было бы лучше всего отделаться какими-нибудь незначительными, но вполне выполнимыми контрпредложениями. Однако с ответом Москве не надо спешить, нужно потянуть время.

Информация к размышлению

28 апреля 1939 года Гитлер выступил в рейхстаге с большой речью, заявив при этом, что он денонсировал англо-германский морской договор 1935 года и польско-германский пакт о ненападении 1934 года. Приняв английские гарантии, направленные против Германии, Польша, по мнению Гитлера, сама нарушила этот пакт.

3 мая 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. С того момента, как мы выдвинули наши предложения по трехстороннему договору, прошло более двух недель. И каков же результат?

М о л о т о в. Официального ответа до сих пор нет, но из надежных источников известно, что Лондон собирается отклонить наши предложения и вновь вернуться к идее односторонних гарантий.

С т а л и н. Ну что же, в таком случае приходится констатировать, что товарищ Литвинов не в полной мере справляется с возложенными на него обязанностями наркома иностранных дел. Завтра соберем Политбюро. На должность наркома будем рекомендовать тебя.

М о л о т о в. Есть интересная новость из Берлина: полпред Меркулов сообщает, что немцы согласились выполнять все наши военные заказы на заводах «Шкода», ранее заключенные нами с правительством Чехословакии.

С т а л и н. Лед сдвинулся, это хорошо, тем не менее, прежде чем подписывать торговый договор с Берлином, надо дожать немцев по всем пунктам наших требований.

3 мая 1939 года

Москва, Кремль. Телеграмма в адрес зарубежных полпредств СССР.

«Сообщается для сведения. Ввиду серьезного конфликта между председателем СНК тов. Молотовым и наркоминделом тов. Литвиновым, возникшего на почве нелояльного отношения тов. Литвинова к Совнаркому Союза ССР, тов. Литвинов обратился в ЦК с просьбой освободить его от обязанностей наркоминдела. ЦК ВКП(б) удовлетворил просьбу тов. Литвинова и освободил его от обязанностей наркома. Наркоминделом назначен по совместительству председатель СНК Союза ССР тов. Молотов».

5 мая 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина. Беседа Сталина с генеральным секретарем Исполкома Коминтерна Георгием Димитровым.

Д и м и т р о в. Товарищ Сталин, я просил о встрече с вами в связи с тем, что в Исполкоме Коминтерна возникли споры, связанные с ведущимися сейчас англо-франко-советскими политическими переговорами по организации противодействия фашистской агрессии в Европе.

С т а л и н. Слушаю вас, товарищ Димитров, и с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.

Д и м и т р о в. Как должна относиться партия к провозглашенному Чемберленом «новому курсу» внешней политики Англии? Какую позицию она должна занять в отношении планов Даладье и Бонне, утверждающих, что они хотят наладить более тесное сотрудничество Франции с СССР?

С т а л и н. Мы исходим из того, что фашизм является нашим главным, смертельным врагом. Нам хорошо известно, что Гитлер вынашивает планы захвата жизненного пространства на Востоке, имея в виду прежде всего захват, аннексию и последующую германизацию западных районов Советского Союза. Поэтому мы считаем, что в обозримом будущем война между СССР и Германией неизбежна. В этой связи мы ведем большую работу, направленную на развитие оборонной промышленности и укрепление Красной армии.

Однако было бы очень трудно и рискованно вести войну с фашистской Германией в одиночку, не имея союзников. А учитывая, что Великобритания объявила «новый курс» по отношению к Гитлеру и вместе с Францией предоставила гарантии независимости Польши, то в принципе это обстоятельство позволяет нам заключить военно-политический союз с Западом в борьбе с фашизмом.

Д и м и т р о в. Однако в планах Чемберлена и Даладье явно кроется стремление международной реакции втянуть СССР в возможные военные конфликты.

С т а л и н. Разумеется, Запад давно уже стремится столкнуть лбами СССР с Германией. Но в данном случае мы заинтересованы в том, чтобы совместно с Англией и Францией разгромить фашистов на территории Польши. Это позволило бы нам с минимальными потерями уничтожить нашего смертельного врага и существенно усилить наши позиции в Восточной и Центральной Европе.

Однако правительства Англии и Франции стремятся навязать нам неравноправный договор, который не отвечает национальным интересам советского народа. Здесь главная для нас опасность исходит от сторонников мюнхенской политики, которые стремятся путем мирных переговоров заставить Варшаву отдать немцам Данциг и Коридор.

Д и м и т р о в. Какую политику должна проводить французская коммунистическая партия в отношении правительства Даладье—Бонне? Брать ли решительный курс на его свержение или пока еще его терпеть, так как в данный момент не видно, каким новым правительством его можно заменить.

С т а л и н. До тех пор, пока остается надежда, что Запад пойдет навстречу требованиям СССР и подпишет военно-политическое соглашение, направленное на реальную борьбу против фашистской Германии, ставить вопрос об отставке, а тем более свержении правительства Даладье нецелесообразно.

Если же правительство Даладье станет, наоборот, упорствовать в проведении мюнхенской политики, пойдет на новые уступки Германии и Италии и займет враждебную позицию по отношению к Советскому Союзу, то компартия Франции должна будет добиваться создания правительства национальной обороны, опирающееся на все группы сторонников твердой политики в отношении агрессоров и имеющее своей главной базой народный фронт.

8 мая 1939 года

Москва, НКИД, кабинет Молотова.

С и д с. Скажите, пожалуйста, господин Молотов, является ли отставка господина Литвинова с поста народного комиссара иностранных дел признаком какого-либо изменения во внешней политике Советского Союза?

М о л о т о в. Позиция советского правительства, изложенная в его предложениях из восьми пунктов, переданных 17 апреля как английскому, так и французскому правительствам, остается без изменений.

С и д с. Правительство его величества поручило мне передать официальный ответ на советские предложения от 17 апреля.

М о л о т о в. К сожалению, новые английские предложения не содержат в себе принципа взаимности по отношению к СССР и ставят его в неравное положение. Эти предложения не предусматривают обязательства Англии и Франции по гарантированию СССР в случае прямого нападения на него со стороны агрессоров, в то время как Англия, Франция, равно как и Польша, имеют такую гарантию на основании существующей между ними взаимности.

Английские предложения распространяют гарантию восточноевропейских государств, граничащих с СССР, лишь на Польшу и Румынию, ввиду чего северо-западные границы СССР со стороны Финляндии, Эстонии, Латвии остаются неприкрытыми.

13 мая 1939 года

Париж, МИД, кабинет Бонне. Беседа Бонне с начальником французского Генштаба генералом Марисом Гамеленом.

Б о н н е. Господин генерал, вам завтра предстоит вести переговоры с делегацией польского Генерального штаба, и в этой связи я хотел бы ввести вас в курс тех проблем, которые возникли в связи с гарантиями, которые были даны полякам Францией и Англией. При этом оба наши правительства исходили из того, что Гитлер не решится воевать против коалиции трех стран, поэтому сам факт наличия таких гарантий должен был принудить его сесть за стол переговоров и решить проблему Данцига мирным путем.

Тем не менее Германия 28 апреля денонсировала германопольский договор о ненападении, а ее вооруженные силы, по нашим данным, начали вести подготовку к нападению на Польшу. Судя по всему, Гитлер так и не поверил в серьезность наших намерений выступить на стороне Польши в случае, если Германия все же нападет на нее. Поэтому необходимо принять меры, которые должны продемонстрировать фюреру, что наши гарантии не пустые обещания. Именно с этой целью и нужно ориентировать поляков, что в случае нападения немцев на Польшу мы будем готовы начать крупное наступление на Западном фронте.

Г е н е р а л Г а м е л е н. Состояние вооруженных сил Франции сейчас таково, что на начальном этапе войны возможна реализация лишь оборонительной стратегии, причем перейти в наступление мы сможем не ранее 1941 года. В то время как поляки смогут продержаться против немцев не более двух-трех месяцев. Поэтому помочь Польше избежать оккупации мы никак не сможем.

Б о н н е. Мне все это известно, генерал. Однако поймите, мы вовсе не собираемся воевать с немцами из-за поляков, речь идет о том, что необходимо создать у Гитлера впечатление о том, что якобы мы готовы к войне с Германией. А для этого в нашей готовности к войне прежде всего должны быть уверены поляки. Именно эту нашу готовность вы и должны продемонстрировать на переговорах с делегацией польского Генштаба. При этом, разумеется, ни в коем случае нельзя информировать Варшаву, что мы не сможем помочь ей избежать поражения польской армии и временной оккупации территории Польши немцами, в случае если бы Германия все же напала бы на Польшу.

Г е н е р а л Г а м е л е н. А как идут переговоры с русскими по заключению тройственного соглашения?

Б о н н е. К сожалению, Москва не приняла условий нашей тонкой политической игры и не желает давать Варшаве своих односторонних гарантий. Похоже, что Сталин вновь вернулся к идее, которую он пытался реализовать еще во время Судетского кризиса 1938 года – на сей раз с помощью Запада разбить немцев на территории Польши. Такое развитие событий нас, разумеется, не устраивает, поскольку это могло бы привести к советизации Польши, а возможно, даже и Германии. Не говоря уже о том, что сами поляки не желают даже слышать о каком-либо участии Москвы в этом конфликте.

14 мая 1939 года

Париж, Генштаб. Переговоры между представителями французской и польской военных делегаций генералами Гамеленом и Стахевичем.

Г е н е р а л Г а м е л е н. Я рад приветствовать доблестных польских генералов и хочу заверить вас, что Франция всегда относилась к Польше с большой симпатией и никогда не оставляла ее в беде.

Г е н е р а л С т а х е в и ч. Мы нисколько не сомневаемся, что в трудную минуту Франция придет нам на помощь. Именно в этой связи мы хотели бы обсудить и согласовать с вами планы военных действий, которые Польша и Франция будут реализовывать после начала войны с Германией.

Польский Генеральный штаб считает, что наши вооруженные силы будет сражаться с немцами, несомненно, мужественно и, вероятно, на первом этапе достаточно успешно. Однако вооружение польской армии не идет ни в какое сравнение с вооружением германской армии, и поэтому уже через несколько месяцев может возникнуть опасный для нас кризис. И здесь нам понадобится помощь наших союзников. В этой связи нам хотелось бы знать: какие действия наши союзники предпримут в это время на Западном фронте, чтобы отвлечь от Польши значительную часть немецких дивизий?

Г е н е р а л Г а м е л е н. Франция будет готова начать крупное наступление против Германии силами 35—38 дивизий уже на 15-й день мобилизации. Думаю, что это заставит Гитлера начать переброску дивизий вермахта с польского на Западный фронт и значительно ослабит натиск немцев на Польшу. Кроме того, насколько мне известно, Великобритания обеспечит поддержку наших операций с воздуха и предпримет бомбардировку немецких военных объектов. Разумеется, с началом военных действий будет объявлена морская блокада Германии. Впрочем, вопросы, связанные с военной помощью Великобритании, вам лучше будет обсудить с английским Генеральным штабом.

Г е н е р а л С т а х е в и ч. Не сомневаюсь, что при такой поддержке союзников польские войска перейдут в наступление и победоносно закончат войну в Берлине.

Г е н е р а л Г а м е л е н. Еще один вопрос, который хотелось бы обсудить с вами. Дело в том, что в случае возникновения войны с Германией Польше могла бы быть весьма полезна военная и военно-техническая помощь Советов. Поэтому весьма желательно, чтобы в этой связи было бы подписано соответствующее четырехстороннее соглашение. Сам факт наличия такого соглашения мог бы оказать отрезвляющее действие на Гитлера.

Г е н е р а л С т а х е в и ч. Мое правительство выступает против любого участия москалей в европейских делах. Но самое главное, нет никакой необходимости привлечения Советов к участию в войне против Германии. Ведь сегодняшние переговоры убедительно доказали, что вооруженные силы Польши, Франции и Великобритании обладают достаточным военным потенциалом, чтобы разгромить гитлеровскую Германию. Русские здесь были бы просто лишними.

После ухода польской делегации генерал Гамелен в кругу оставшихся французских генералов прокомментировал то, как он на самом деле представляет французскую помощь полякам в их войне с Германией.

Г е н е р а л Г а м е л е н. Судьба Польши будет зависеть от конечного исхода войны, а это, в свою очередь, от нашей способности нанести конечное поражение Германии, а не от нашей способности облегчить давление на Польшу в самом начале войны. Однако конечное поражение Германии мы не сможем нанести ранее 1942 года.

19 мая 1939 года

Лондон. Заседание палаты общин.

Г а л и ф а к с. Москва ждет нашего ответа на свои последние предложения. В этой связи мы должны сделать выбор: или пакт с большевиками, или провал наших переговоров с ними со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Ч е м б е р л е н. Я все же прошу палату общин помнить, что в данном вопросе мы стремимся не к альянсу между нами и другими странами, а к созданию мирного фронта против агрессии, и мы бы не имели успеха в такой политике, если бы, гарантируя сотрудничество одной страны, изображали другую как беспокойную и не желающую сотрудничать с нами.

Правительство его величества не против обсуждения методов, с помощью которых можно было бы удовлетворить обоснованные претензии других стран, даже если это принесет с собой определенные изменения существующего положения. Имеется множество уступок, с которыми можно было бы согласиться без больших затруднений, если бы только существовала уверенность, что эти уступки будут использованы в тех целях, ради которых они были сделаны.

Л л о й д Д ж о р д ж. Как же вы без предварительной договоренности с Москвой рискнули выступить со своей декларацией о гарантиях Польше, грозя вовлечь Англию в войну с Германией?

Ч е м б е р л е н. По имеющимся у нас сведениям, как германский Генеральный штаб, так и Гитлер ни в коем случае не пойдут на войну, если будут знать, что им придется драться одновременно на двух фронтах – Западном и Восточном.

Л л о й д Д ж о р д ж. Где же вы отыскали этот Восточный фронт?

Ч е м б е р л е н. В Польше.

Л л о й д Д ж о р д ж. Никакого Восточного фронта без активной помощи СССР нет и быть не может. При отсутствии соглашения с СССР я считаю ваше заявление о гарантиях Польше безответственной азартной игрой, которая может очень плохо кончиться для всей Европы.

Ч е р ч и л л ь. Я никак не могу понять, каковы могут быть возражения против заключения соглашения с Советской Россией в широкой и простой форме, предложенной Советами?

Предложения, выдвинутые Москвой, несомненно, имеют в виду тройственный союз между Англией, Францией и Россией. Единственная цель союза – оказать сопротивление дальнейшим актам агрессии и защитить жертвы агрессии. Я не вижу, что в этом предосудительного? Ясно, что Россия не пойдет на заключение соглашений, если к ней не будут относиться как к равной и, кроме того, если она не будет уверена, что методы, используемые союзниками, могут привести к успеху.

Перед нами предложение – справедливое и, по-моему, более выгодное, чем те условия, которых хочет добиться наше правительство. Это предложение проще, прямее и более действенно. Нельзя допускать, чтобы его отложили в сторону, чтобы оно ни к чему не привело.

Ч е м б е р л е н. Война может иметь своим последствием большевизм, но мы не хотим допустить усиления большевизма ни в мировом масштабе, ни в локальных рамках. До сих пор еще ни одна война в истории окончательно не решала имеющихся проблем. В настоящее время задача состоит в том, чтобы снова найти путь к сотрудничеству с Германией, и правительство его величества всегда готово к такому сотрудничеству, несмотря на критику наших действий со стороны многочисленных противников нашего мирного курса.

19 мая 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Ч е м б е р л е н. Эта наша оппозиция совсем распоясалась. Не желают понять, что я не могу в полном объеме публично провозгласить действительные цели английской политики. Тем не менее я скорее подам в отставку, чем подпишу договор с Москвой.

Г а л и ф а к с. Увы, но это проблемы не решит. Вашей отставкой мгновенно воспользуется Черчилль. И уж тогда все наши планы полетят в пропасть. Сейчас же наша главная цель на переговорах с СССР заключается в том, чтобы продемонстрировать общественности, что мы готовы идти на переговоры с Москвой, а главное – предотвратить установление Россией каких-либо договоренностей с Германией.

Ч е м б е р л е н. Неужели же вы допускаете, что Советы смогут заключить договор с фашистской Германией?

Г а л и ф а к с. Сталин до мозга костей прагматик. Для него коммунистическая идеология не более чем мишура. Так что я не могу исключить такую перспективу.

Ч е м б е р л е н. Я поручаю вам срочно встретиться с германским послом в Лондоне Дирксеном и через него передать Гитлеру, что было бы весьма желательно, чтобы Берлин сделал публичное заявление, в котором указывалось бы, что Германия хочет мира, и были бы перечислены вопросы, которые фюрер хотел бы обсудить в ходе прямых англо-германских переговоров. Такой шаг со стороны Гитлера встретил бы благожелательный отклик в официальных кругах Англии.

19 мая 1939 года

Москва, ближняя дача Сталина.

М о л о т о в. Майский сообщает, что в свете последних высказываний членов английского кабинета министров есть веские основания считать, что правительство Чемберлена не подпишет англо-франко-советского соглашения в приемлемой для нас форме. Но даже если они подпишут такое соглашение, то нет никакой гарантии, что будут его выполнять.

С т а л и н. Это очень печально, и в этой связи нужно срочно искать альтернативные варианты выхода из сложившейся ситуации. Возможности две. Либо мы добьемся, чтобы Запад вступил бы с нами в военный союз и совместными усилиями разобьем фашистов, либо попытаемся столкнуть лбами Запад и Германию и занять позицию третьего радующегося.

М о л о т о в. И как же второй вариант можно осуществить на практике?

С т а л и н. Пока не знаю. Слишком многое зависит от того, как будут развиваться события, заранее этого предсказать невозможно. Но в любом случае нам необходимо как можно дольше сохранять возможность иметь выбор между двумя этими вариантами, чтобы в самый последний момент сделать свой окончательный выбор.

Вот что, Вячеслав, вызови завтра к себе Шуленбурга и как бы между прочим скажи ему, что для успеха экономических переговоров должна быть создана соответствующая политическая база. Поскольку без этого, как показал опыт переговоров с Германией, нельзя разрешить экономических противоречий.

М о л о т о в. Но какая же именно политическая база имеется в виду, в чем заключаются ее конкретные условия?

С т а л и н. Вот и Шуленбург тебя непременно спросит об этом же.

М о л о т о в. И что же я должен буду ему ответить на этот вопрос?

С т а л и н. По сути проблемы – ничего не отвечай. Пусть над этим поломает голову Гитлер и сам предложит нам свои варианты. Тогда уже не немцы, а мы будем выбирать.

М о л о т о в. Кстати, в печати как Запада, так и Германии появились комментарии, согласно которым отставка Литвинова и мое назначение на пост комиссара иностранных дел трактуется как наше желание не раздражать Гитлера тем, что Литвинов является евреем.

С т а л и н. А разве Гитлер не знает, что твоя жена еврейка? Если бы мы не хотели раздражать фюрера еврейским вопросом, то назначили бы комиссаром иностранных дел, скажем, Микояна. Впрочем, глупость весь этот расистский бред.

Литвинов был отправлен в отставку потому, что провалилась та политическая линия, за проведение которой он по-прежнему цеплялся. Причем причины такого кадрового решения надо искать не в Берлине, а в Лондоне. Впрочем, не думаю, что надо обращать внимание на подобные инсинуации.

Ночь с 19 на 20 мая 1939 года

Москва, ближняя дача Сталина.

После того как Молотов ушел, Сталин попил чаю и улегся спать. Однако он долго ворочался на просторном кожаном диване и никак не мог заснуть. В голову упорно лезли мысли, связанные с последним разговором, который у него произошел с Молотовым, и Сталин вновь стал проигрывать в уме возможные варианты развития ситуации.


С т а л и н. Какие шаги собирается предпринять Гитлер в Польше в ближайшее время? Ведь до сих пор Германия избегала применять военную силу для решения своих территориальных проблем, хотя всегда при этом бряцала оружием и демонстрировала свою несокрушимую решимость начать войну ради достижения публично поставленных целей. Действительно ли Гитлер на сей раз готов воевать с Польшей из-за Данцига, или же это был его очередной блеф?

Поставим вопрос по-другому: а какой из двух возможных вариантов был бы выгоднее для Советского Союза? Скажем, чем может закончиться фашистский блеф с Данцигом? Скорее всего, тем, что Запад вновь пойдет на очередной Мюнхенский сговор. Но именно такое развитие событий для нас и представляет наибольшую угрозу.

Получив Данциг, Гитлер рано или поздно «мирно» подомнет под себя и всю Польшу, а затем Румынию и Прибалтику. В результате немецкие дивизии по просьбам этих правительств выйдут к нашим границам, после чего нападение Германии и ее сателлитов на СССР будет лишь делом времени. Причем помощи от Запада в этой ситуации ожидать нам не придется.

Вероятно, Англия и Франция в советско-германском конфликте займут позицию благожелательного нейтралитета по отношению к Германии. А ведь начни Красная армия побеждать в этой войне, то в этом случае Запад, чтобы не пустить коммунистов в Европу, станет еще и помогать Гитлеру.

Поэтому в создавшейся ситуации нам было бы выгоднее, чтобы Германия начала войну с Польшей, нежели избежала бы ее. Во-первых, после нападения немцев на Польшу Запад, вероятно, будет вынужден выполнить свои гарантии и под нажимом общественности, даже помимо своего желания, все же ввяжется в войну. Во-вторых, при определенной ситуации Красная армия могла бы в подходящий для этого момент, даже не спрашивая на то согласия Варшавы, вступить на территорию Польши и ударить свежими силами по немцам, которые к тому времени уже понесли бы заметные потери от вооруженных столкновений с польской армией.

Тогда возникает следующий важнейший вопрос: что нам делать с англо-франко-советскими переговорами о взаимопомощи? Заинтересованы ли мы в заключении тройственного договора о взаимопомощи? Безусловно заинтересованы, но лишь такого договора, который действительно мог гарантировать нашу безопасность. В противном случае договор нам не нужен, и даже вреден.

Мы заинтересованы в таком договоре, который не оставлял бы у Гитлера ни малейшей возможности «мирного» подчинения Германией как Польши, так и любой другой страны, граничащей с СССР. Договор, который принудил бы фюрера либо вообще отказаться даже от самой идеи экспансии на Восток, либо заставил бы его начать войну с коалицией крупнейших европейских стран в условиях явно невыгодного для Германии расклада сил.

А что хочет Чемберлен? Судя по всему, он хочет любыми способами избежать войны с Германией и заключить новый договор с Гитлером по типу Мюнхенского. Но сделать это Чемберлену не дает общественное мнение Запада, для которого само имя Гитлера уже стало синонимом агрессии. Именно под давлением общественного мнения правительства Англии и Франции были вынуждены дать свои гарантии Польше и начать с нами переговоры о заключении договора о взаимопомощи. Тем не менее Чемберлен сделает все, чтобы не допустить полной политической изоляции Германии, а тем более военного краха гитлеровского режима.

Поэтому если Запад не примет всех наших условий, а значит, оставит для себя лазейку для того, чтобы иметь возможность уйти от выполнения взятых на себя обязательств, то мы официально заявляем о провале трехсторонних переговоров по вине Лондона и Парижа. Однако при этом мы оставим себе свободу действий и попытаемся столкнуть лбами Запад и Германию. Именно для того, чтобы со временем получить такую возможность, Молотов уже завтра заявит Шуленбургу о необходимости создания в советско-германских отношениях соответствующей политической базы.

Приняв это трудное решение, Сталин успокоился и вскоре уснул.


21 мая 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, граф Шуленбург сообщает из Москвы, что вчера он имел беседу с Молотовым, в ходе которой советский премьер сказал, что для успеха советскогерманских экономических переговоров должна быть создана соответствующая политическая база.

Г и т л е р. А что конкретно при этом имел в виду Молотов?

Р и б б е н т р о п. Шуленбург попытался выяснить у него этот вопрос, но тот странным образом уклонился от ответа на него. В результате нашему послу так ничего и не удалось уточнить.

Г и т л е р. Очень интересно. Похоже, Сталин дает нам знак, что Советы готовы пойти на какие-то договоренности с Германией по польской проблеме. Ответьте Москве, что в нашей лавке есть много разного товара, и мы готовы его продать России. Если же Кремль желает вместе с Англией и Францией идти против Германии, то мы готовы и к такому варианту развития событий.

Р и б б е н т р о п. Кроме того, Дирксен сообщает из Лондона, что Чемберлен просит нас сформулировать вопросы для обсуждения на прямых англо-германских переговорах.

Г и т л е р. Что же он нас за простачков принимает? Пусть Чемберлен сам и сформулирует эти вопросы, а мы посмотрим, как далеко Англия готова пойти навстречу нам.

Р и б б е н т р о п. А в чем же тогда состоит принципиальное различие между целью наших возможных переговоров с Москвой с одной стороны и с Лондоном – с другой?

Г и т л е р. То, что Запад не хочет воевать с нами, вопрос очевидный. Поэтому мы должны убедить Лондон и Париж, что не собираемся воевать с ним, а наша главная цель находится на Востоке.

А вот Сталин, вероятно, понимает, что рано или поздно, но России придется воевать с Германией. И поэтому нельзя исключить того, что Советы в последний момент вмешаются в ход нашей войны с поляками, даже вопреки желанию Варшавы. И этот шаг Москвы может поставить нас в очень сложное, а может, даже и критическое положение.

Поэтому если нам до начала войны с Польшей не удастся договориться с русскими, то нападение на Польшу станет для Германии слишком рискованным шагом. И в этом случае, как это мне ни жаль, но нам придется отказаться от военного решения польской проблемы, и мы будем поставлены перед необходимостью договориться с Западом о новом Мюнхене, где польский вопрос был бы решен мирным путем.

После этого судьба Польши со временем будет решена по чешскому сценарию, а ее территория – «добровольно» включена в состав рейха в виде протектората. Вот тогда-то мы и приступим к решению нашей главной внешнеполитической задачи – завоеванию жизненного пространства в России и его последующей германизации.

Второй вариант: нам удается договориться с русскими о разделе Польши. Тогда наш последующий удар будет направлен против Запада, разделавшись с которым мы направим дивизии вермахта против России.

Какой из этих двух вариантов удастся реализовать, будет ясно только в последний момент. Причем очень многое будет зависеть от позиции Москвы. Однако, что бы при этом ни решил Сталин, он сам вобьет первый гвоздь в гроб России.

Таким образом, сейчас нам необходимо продолжить наши конфиденциальные контакты как с Москвой, так и с Лондоном, создавая при этом почву как для мирного, так и военного вариантов решения польской проблемы.


23 мая 1939 года

Москва, Наркомат иностранных дел. Беседа Молотова с посланником Финляндии в СССР Ирие-Йоскиненом.

М о л о т о в. Правительство Финляндии по согласованию с правительством Швеции направило Советскому Союзу ноту, в которой поставило вопрос об изменении статей 6-й и 7-й конвенции таким образом, чтобы правительства Финляндии и Швеции имели право вооружения Аландских островов.

Ввиду географического положения СССР вопрос о вооружении Аландских островов имеет для нас весьма большое значение. Причем у нас есть основание считать, что вооружения на Аландских островах могут быть использованы в первую очередь против СССР.

При определении своей позиции по этому вопросу советское правительство исходило из заинтересованности СССР в том, чтобы Аландские острова не оказались источником военной опасности для СССР.

И р и е – Й о с к и н е н. В зоне, расположенной к югу от демаркационной линии, финляндское правительство намерено приступить к работе по возведению укреплений, достаточных для эффективной защиты островов. Правительство не находит возможным дать более подробную информацию относительно этих укреплений, а также относительно зоны, расположенной к северу от демаркационной линии. Более подробные сведения не были сообщены даже финляндскому парламенту.

М о л о т о в. Одно дело, когда вооружением Аландских островов занялась бы сама Финляндия, которой принадлежат эти острова, и другое дело, когда привлекается другая страна – Швеция, а в то же время Советскому Союзу, который заинтересован в этом вопросе не меньше, чем Швеция, не дана Финляндией даже информация о характере и размерах вооружений островов. Все это заставляет меня сказать, что ответ финляндского правительства нельзя признать удовлетворительным.

И р и е – Й о с к и н е н. А как будет относиться советский представитель в Совете Лиги Наций к предложению Финляндии о вооружении Аландских островов?

М о л о т о в. Для советского правительства представляется неясным, в каких, собственно, целях предполагается милитаризация Аландского архипелага, в каком объеме она будет произведена, против кого это мероприятие направляется и, наконец, какими гарантиями предупреждается возможность использования укрепленных Аландских островов какой-либо агрессивной державой против СССР, в непосредственной близости с которым расположен упомянутый Аландский архипелаг.

Ввиду недостаточного и неудовлетворительного ответа фин ляндского правительства СССР отнесется в данный момент к этому предложению отрицательно.


23 мая 1939 года

Варшава, Генштаб. Переговоры между английской и польской военными делегациями. Беседа генералов Клейтона и Стахевича.

Г е н е р а л С т а х е в и ч. Мы рады приветствовать британскую военную миссию на многострадальной земле Польши.

Польский Генштаб уже согласовал планы военных действий польской и французской армий на начальном этапе войны с Германией. В этой связи мы хотели бы знать, что намерено предпринять правительство его величества в случае нападения немцев на Польшу?

Г е н е р а л К л е й т о н. С момента объявления войны английский флот предпримет морскую блокаду Германии, одновременно военно-воздушные силы Великобритании окажут поддержку союзникам в воздухе силами 524 бомбардировщиков, 500 истребителей и 280 самолетов других типов. Кроме того, в течение месяца во Францию будут переброшены однадве английские пехотные дивизии.

Г е н е р а л С т а х е в и ч. А будет ли английский воздушный флот в качестве ответной меры бомбардировать немецкие военные объекты, если немецкие самолеты начнут первыми подавлять в Польше невоенные объекты?

Г е н е р а л К л е й т о н. Английская авиация будет это делать даже в том случае, если немцы не начнут бомбардировку Англии.

Г е н е р а л С т а х е в и ч. От имени польского правительства заявляю, что Польша полностью удовлетворена той военной помощью, которую наши союзники планируют ей оказать в случае нападения Германии на нашу страну. Мы не сомневаемся в том, что общими усилиями Польша, Великобритания и Франция одержат решительную победу над гитлеровской Германией.


23 мая 1939 года

Берлин. Выступление Гитлера перед немецкими генералами.

Г и т л е р. Жизненное пространство, соразмерное с величием государства, является основой для любой власти. Некоторое время можно отказываться от него, однако потом так или иначе приходится решать эту проблему. Мы перед выбором: подъем или падение. Через 15—20 лет решение вопроса станет для нас вынужденной необходимостью. Ни один из немецких государственных деятелей не может более уходить от этого вопроса.

В настоящий момент мы находимся в состоянии национального подъема, равно как и два других государства: Италия и Япония. Имевшееся время было хорошо использовано. Все шаги последовательно преследовали намеченную цель.

Поляки – наш извечный враг. Польша всегда будет стоять на стороне наших противников. Несмотря ни на какие соглашения, в Польше всегда думали о том, чтобы использовать против нас любую предоставленную им для этого возможность.

Дело не в Данциге. Для нас речь идет о расширении жизненного пространства и обеспечении снабжения, а также о решении балтийской проблемы. Продовольственное снабжение можно обеспечить только из районов с невысокой плотностью населения. Плодородие и немецкое солидное ведение хозяйства в громадных размерах увеличат излишки продукции.

Внутренняя устойчивость Польши по отношению к большевизму – сомнительна. Поэтому Польша является сомнительным барьером против России. Польский режим не выдержит давления России.

Принципиальная установка: столкновение с Польшей может увенчаться успехом только в том случае, если Запад будет исключен из игры. Остается лишь одно решение – при первой подходящей возможности напасть на Польшу.


25 мая 1939 года

Варшава. Беседа вице-министра иностранных дел Польши Арцишевского с германским посолом в Варшаве фон Мольтке.

А р ц и ш е в с к и й. Должен сказать вам, что министр иностранных дел Польши господин Бек весьма неохотно принимает участие в проведении нынешней политики Польши и, конечно, был бы готов договориться с Германией, если бы удалось найти какую-либо форму, которая не выглядела бы как капитуляция. Бек считает, что война между Германией и Польшей была бы бессмыслицей, из которой извлекли бы выгоду лишь другие.

Какое большое значение Бек придает тому, чтобы не раздражать Германию, показывает та сдержанность, которую Польша проявляет в отношении переговоров о пакте между Западом и Советским Союзом. Бек также не понимает, почему Германия хочет иметь именно Данциг, в то время как она отказывается от других германских территорий, расположенных на границах Германии, как-то: Южный Тироль и Эльзас. И уже не говорю о том, что пан Бек дружит семьями с господином Герингом.

В этой связи непонятно, почему Германия выбрала столь неблагоприятный момент для своего предложения Польше.

М о л ь т к е. Предложение, сделанное фюрером Польше, должно было послужить умиротворению. Поэтому с германской точки зрения выбор момента не может играть решающей роли. Тем более что переговоры о передаче Данцига и Коридора шли не один месяц, но по вине Варшавы так и не привели к положительному результату.

Вопреки распространенному в Польше ошибочному мнению о том, что вина за ожесточение германского внешнеполитического курса якобы ложится на Риббентропа, следует констатировать, что внешняя политика Риббентропа определяется единственно Гитлером. Поэтому решение германо-польского спора возможно лишь на основе безусловного принятия Польшей немецких условий.


27 мая 1939 года

Москва. Беседа Молотова с послом Великобритании в СССР Сидсом и временным поверенным в делах Франции в СССР Пайяром.

С и д с. Мне поручено передать советскому правительству новый проект соглашения между СССР, Англией и Францией об оказании совместного противодействия агрессии в Европе. Этот проект разработан английским министерством иностранных дел со всей тщательностью и с учетом всех пожеланий, сформулированных в последнем ответе советского правительства на английские предложения.

П а й я р. От имени французского правительства вручаю идентичный с английским проект тройственного соглашения между Францией, СССР и Англией.

М о л о т о в. Ознакомившись с англо-французским проектом.

Вынужден сообщить вам о нашем отрицательном заключении относительно содержания этого документа. Англо-французский проект не только не содержит плана организации эффективной взаимопомощи СССР, Англии и Франции против агрессии в Европе, но даже не свидетельствует о серьезной заинтересованности английского и французского правительств в заключении соответствующего пакта с СССР.

Механизм оказания тремя государствами взаимной помощи англо-французский проект подчиняет сложной и длительной процедуре, установленной Лигой Наций. Однако в договорах о взаимной помощи, заключенных между Англией и Францией, а также обоими государствами с Польшей, нет обязательства подчинить эту помощь процедуре решения, установленной статьей 16 пакта Лиги Наций. Почему же такое подчинение предусматривается в англо-французском проекте договора с СССР?

Непонятно также, что означает обязательство, изложенное в параграфе 5 англо-французского проекта, – чтобы поддержка и помощь, оказываемые Советским Союзом, Англией и Францией в случаях, предусмотренных параграфами 1 и 2 проекта, не наносили ущерба «правам и позиции других держав». Как можно действовать против агрессора, не нанося ему ущерба? Наконец, в параграфе 4 указывается, что в случае возникновения угрозы агрессии три договаривающиеся государства не действуют, а только прибегают к взаимной консультации. Это вновь подтверждает, что англо-французские предложения эффективному противодействию агрессору предпочитают лишь разговоры на эту тему. Мы заинтересованы в том, чтобы такой договор гарантировал бы, что в случае если Гитлер начнет войну в Европе, то он получит решительный и жесткий отпор со стороны как СССР, так и Англии, и Франции.


30 мая 1939 года

Рим. Доклад военно-морского атташе Италии в Японии Джорджиса премьер-министру Италии Муссолини.

Д ж о р д ж и с. Для Японии открытым врагом является правительство Чан Кайши, однако врагом номер один, врагом, с которым никогда не сможет быть ни перемирия, ни компромиссов, является для нее Россия. Европейские тоталитарные государства отбрасывают большевизм на Восток, объявляя его азиатской утопией. Аналогичным образом в Восточной Азии большевизм с таким же ожесточением отбрасывается Японией. Япония знает, что за спиной Чан Кайши – длинная красная рука. Победа над Чан Кайши не имела бы никакого значения, если бы Япония оказалась не в состоянии преградить путь России, отбросить ее назад, очистить раз и навсегда Дальний Восток от большевистского влияния.

Государство Маньчжоу-Го было организовано Японией как исходная территория, предназначенная для нападения на Россию. Недавно принятая в Токио грандиозная программа расширения вооружений имеет своей целью привести японскую армию в такое состояние, чтобы она могла вести войну на два фронта, против Китая и против России.

М у с с о л и н и. Прекрасно! Значит, вовремя мы заключили Антикоминтерновский пакт. А как у японцев обстоят дела на границе с Монголией? Я слышал, что там начались военные действия?

Д ж о р д ж и с. Да, 28 мая группа войск Хайларского гарнизона Квантунской армии численностью около 2,5 тысячи человек при содействии танков, артиллерии и авиации захватила часть территории Монголии и закрепилась на ней. Таким образом, японскими войсками была начата операция по овладению восточным выступом Монголии, находящимся между границей СССР и горным хребтом Большой Хинган.

Захват этого участка дал бы японским войскам удобный плацдарм для дальнейшего наступления в направлении Читы, озера Байкал и Транссибирской железной дороги.

М у с с о л и н и. Если Гитлеру удастся подмять под себя Польшу, Румынию и Прибалтику, то Советы окажутся под угрозой войны на два фронта. Думаю, что в этом случае Сталину придется паковать чемоданы.


31 мая 1939 года

Москва, Кремль. Доклад председателя Совета Народных Комиссаров и народного комиссара иностранных дел СССР Молотова на сессии Верховного Совета СССР.

М о л о т о в. В последние дни поступили новые англо-французские предложения. В этих предложениях уже признается на случай прямого нападения агрессоров принцип взаимопомощи между Англией, Францией и СССР на условиях взаимности. Это, конечно, шаг вперед. Хотя нужно заметить, что этот шаг обставлен такими оговорками – вплоть до оговорки насчет некоторых пунктов Устава Лиги Наций, – что в результате этого может оказаться фикцией.

Что касается вопроса о гарантии стран Центральной и Восточной Европы, то здесь упомянутые предложения не делают никакого прогресса, если смотреть на дело с точки зрения взаимности. Они предусматривают помощь СССР в отношении тех пяти стран, которым англичане и французы уже дали обещание о гарантии, но они ничего не говорят о своей помощи тем трем странам на северо-западной границе СССР, которые могут оказаться не в силах отстоять свой нейтралитет в случае как прямой, так и косвенной агрессии со стороны Германии.

Но Советский Союз не может брать на себя обязательства в отношении указанных пяти стран, не получив гарантии в отношении трех стран, расположенных на его северо-западной границе. Так обстоит дело относительно переговоров с Англией и Францией.

Ведя переговоры с Англией и Францией, мы вовсе не считаем необходимым отказываться от деловых связей даже с такими странами, как Германия и Италия. Еще в начале прошлого года, по инициативе германского правительства, начались переговоры о торговом соглашении и новых кредитах. Тогда со стороны Германии нам было сделано предложение о предоставлении нового кредита в 200 миллионов марок. Поскольку об условиях этого нового экономического соглашения мы тогда не договорились, то вопрос был снят.

В конце 1938 года германское правительство вновь поставило вопрос об экономических переговорах и о предоставлении кредита в 200 миллионов марок. При этом с германской стороны была выражена готовность пойти на ряд уступок.


7 июня 1939 года

Токио. Телеграмма посла Германии в Японии Отта в МИД Германии.

«По сведениям, полученным мною в доверительном порядке из, безусловно, надежного источника в армейских кругах, 5 июня вечером послу Японии в Берлине генералу Осиме телеграфом была направлена инструкция. В соответствии с этой инструкцией Япония должна быть готовой к тому, чтобы автоматически вступить в любую войну, начатую Германией, при том условии, что Россия будет противником Германии. Если же в конфликте между Германией и третьими державами Россия будет сохранять нейтралитет, то Япония намерена вступить в войну лишь тогда, когда будет достигнуто единое мнение о том, что ее вступление в войну отвечает общим интересам союзников».

7 июня 1939 года

Токио. Беседа посла Польши в Японии Ромера с министром иностранных дел Японии Аритой.

Р о м е р. Меня поражают последствия политики, проводимой Германией под антикоминтерновскими лозунгами. Так, западные державы добиваются сейчас дружбы с Советами, которые до недавнего времени находились в полной политической изоляции в мире, а Польша, без которой немыслима в Европе какая-либо антисоветская акция, даже со стороны Германии, поставлена перед необходимостью противодействовать неожиданным германским притязаниям. В случае если эти притязания будут подкреплены силой, Польша без колебаний выступит с оружием в руках. Даже если допустить, что в войне с Польшей перевес окажется на стороне Германии, то ведь в конечном итоге поражение Германии во всеобщем конфликте неизбежно.

Существует разительный контраст между стремлениями к миру в Европе и к защите европейской цивилизации от подрывных действий 3-го Интернационала и между стремлениями Германии поглотить, во вред самым жизненным интересам Польши, 300 тысяч гданьских немцев, которые сами осуществляют власть – и в национальной, и в политической областях, согласно указаниям Берлина. Такая внешняя политика Третьего рейха может быть объяснена разве только соображениями престижа и необходимостью все новых и новых успехов для национал-социалистских властей.

А р и т а. Японское правительство, в равной степени дружественно относящееся как к Польше, так и к Германии, не может занять никакой позиции в вопросах, разделяющих эти две страны, и вынуждено лишь ограничиться тем, чтобы в меру своих возможностей оказать содействие в устранении этих разногласий, в чем оно очень заинтересовано.

К сожалению, японское правительство не знает в достаточной степени польско-германских проблем, чтобы быть в состоянии высказаться по этому вопросу. Пока обстоятельства и настроения в Польше и Германии не благоприятствуют идее о японском посредничестве, ввиду чего эта идея не могла быть проведена в жизнь.

Более всего беспокоят японское правительство идущие сейчас англо-советские переговоры.

Р о м е р. В этом вопросе мое правительство подавало Лондону немало советов и предостережений, что оно предприняло даже немало мер, направленных к тому, чтобы Англия и Франция официально заверили Японию, что переговоры с СССР не будут касаться Дальнего Востока и что, наконец, мы со своей стороны не намерены участвовать в новых соглашениях с Советами.

Мы, однако, не можем мешать нашим западным союзникам искать новые пути для укрепления безопасности там, где они считают это для себя необходимым. Особенно убедительным является английский аргумент о необходимости привлечь на свою сторону Советы хотя бы для того, чтобы предупредить германо-советское сближение.

А р и т а. А вы верите, что подобное возможно?

Р о м е р. Я не придаю этому преувеличенного значения, хотя и могу доверительно сообщить, что мое правительство располагает сведениями о том, что именно этот вопрос интересует руководящих деятелей оси Рим—Берлин.

А р и т а. Японское правительство высоко ценит роль Польши, которую она играет в отношении Советов, и уверено, что эта роль и в будущем не изменится. Россия не является только европейским государством, потому что она территориально простирается вплоть до азиатского Дальнего Востока.

Следовательно, усиление безопасности ее границ в Европе должно в результате обеспечить России большую свободу действий в Азии, что для Японии не может быть безразличным. В свете этого заверение в том, что соглашения с СССР не содержат внеевропейских обязательств, не соответствует действительности.

Р о м е р. Великобритания имела более чем достаточно горького опыта в борьбе с подрывным влиянием Советов в Британской Индии, Афганистане и Иране, чтобы быть настороже и остерегаться опасного для нее связывания себя с СССР в Азии.

А р и т а. Западная и Центральная Азия – это одно, а Китай и маньчжурская пограничная зона – это другое. Английская политика – это игра с советской опасностью. Желая найти нового, какого-то призрачного друга, она потеряет старого.

Р о м е р. Кого вы имеете в виду?

А р и т а. Оставляю этот вопрос вам для размышлений. Может быть, Японию, может быть, Польшу, а может, обеих, вместе взятых.

Р о м е р. Что касается Японии, то я опасаюсь, что в связи с нынешней обстановкой в Китае Англия недостаточно отдает себе отчет в значении дружбы с Японией, чтобы в своей русской политике руководствоваться страхом потерять ее. Одновременно, чтобы отблагодарить господина Ариту за его заявление о роли Японии в польско-германских спорах, я добавлю, что Польша, разумеется, не будет реагировать на японо-английский конфликт в Китае и горячо желает полюбовного его урегулирования.

А р и т а. Заключение каким-либо государством союза с Советами будет расценено японским правительством как акт, нарушающий жизненные интересы Японии и требующий выработки ясной ее позиции в отношении новой, созданной этим актом ситуации.

Р о м е р. Предрешен ли уже способ реакции Японии на вероятный акт такого рода?

А р и т а. Этот вопрос нуждается еще в изучении в зависимости от условий, на которых состоялось бы заключение соглашения Англии и Франции с СССР.

Р о м е р. Как вы считаете, чем можно объяснить тот факт, что Советы не очень-то охотно идут на это соглашение?

А р и т а. По-видимому, Советы заинтересованы в полной взаимности в вопросах гарантии безопасности собственных границ и неприкосновенности других государств, имеющих взаимные гарантии, а Лондон таких широких гарантий давать не хочет.

Р о м е р. Не могли бы вы, господин министр, прокомментировать нынешнее состояние японо-советских отношений?

А р и т а. Оставляя в стороне недавние серьезнейшие кровавые инциденты на монгольской границе, переговоры о рыболовстве и о правах японцев в северной части Сахалина отнюдь не свидетельствуют ни о доброй воле, ни о желании СССР прийти к соглашению.

Комментарий автора. Уже через полтора месяца после этой беседы Япония и Великобритания заключили пакт Арита– Крейги. А в апреле 1941 года, когда после нападения нацистов на Югославию Сталин осознал, что Гитлер готов напасть на СССР уже в 1941 году, СССР срочно проявил добрую волю по отношению к Японии и согласился на условия Токио по рыболовству и японских правах в северной части Сахалина. После чего в Москве было подписано Советско-японское соглашение о ненападении.

10 июня 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Из Лондона пришла телеграмма. В ней Майский сообщает, что англичане хотят, для помощи английскому послу при переговорах по заключению трехстороннего соглашения, направить в Москву Стрэнга – заведующего центральноевропейским департаментом Форин офиса. Стрэнг может выехать в Москву 12—14 июня.

С т а л и н. Пускай выезжает, хуже от этого не будет.

М о л о т о в. Кроме того, Галифакс прислал новые предложения по вопросу о гарантиях Прибалтийских республик:

«В последние дни британское правительство имело сношения с Прибалтийскими странами, причем пришло к выводу, что никто из них (особенно финны) не желает быть открыто гарантированным. Поэтому британское правительство считает невозможным принять наше предложение о прямом перечислении стран, подлежащих гарантии.

С другой стороны, признавая наше требование в отношении Прибалтики по существу справедливым, оно хочет поискать компромиссную формулировку в плане, намеченном Чемберленом в его вчерашнем выступлении, а именно: не упоминать в документе никаких гарантируемых стран, а просто сказать, что обязательства пакта приводятся в силу в случае прямой или косвенной угрозы безопасности одного из участников соглашения».

С т а л и н. Разумеется, мы не можем принять такую формулировку. Пусть Майский разъяснит Галифаксу, что тут дело не в технических деталях формулировок, а в том, чтобы договориться по существу этого вопроса, после чего нетрудно будет найти соответствующую редакцию статей. Но без решения проблемы гарантий Прибалтийских республик как от прямой, так и косвенной агрессии со стороны фашистской Германии никакого договора мы подписывать не будем. Это наши союзники должны зарубить у себя на носу.

13 июня 1939 года

Берлин, кабинет Риббентропа.

В а й ц з е к к е р. Сегодня у меня была любопытная встреча с английским послом, который посетил меня в связи с нарушением валютных предписаний, якобы совершенных его немецким слугой. Однако уже вскоре Гендерсон перевел разговор на совершенно другие темы.

Из высказываний Гендерсона, сделанных им в ходе обмена мнениями, можно было понять, что он не одобряет отношения Англии к Польше и не придает никакого значения переговорам с Россией. Кроме того, он крайне обеспокоен возможностью военного конфликта, который может вспыхнуть летом этого года, ибо понимает большую ответственность, которая лежит на нем как после Великобритании.

Р и б б е н т р о п. Это уже не первый пробный шар, который Лондон запускает на предмет возможности организации секретных англо-германских переговоров. Скоро в Англию отправляется уполномоченный по четырехлетнему плану «Вольтат». Надо будет дать ему задание прощупать ситуацию в Лондоне, на каких условиях англичане рассчитывают договориться с нами.

В а й ц з е к к е р. Но разве вопрос о войне с Польшей не решен фюрером уже окончательно?

Р и б б е н т р о п. Трудно ответить на этот вопрос однозначно; конечно, фюрер полон решимости хорошенько проучить поляков. Но при этом для нас очень важно локализовать германо-польскую войну только пределами Польши, а в ходе переговоров с Лондоном можно будет прощупать, действительно ли Чемберлен готов объявить Германии войну в случае нашего нападения на Польшу, или же его гарантии Варшаве являются обычным политическим блефом.

Кроме того, нельзя исключить, что Лондон пойдет на попятную и согласится решить проблему Данцига по мюнхенскому сценарию. Во всяком случае, нам нужно быть готовыми и к такому мирному разрешению польского вопроса.

16 июня 1939 года

Москва. Беседа Молотова с послами Великобритании и Франции в СССР Сидсом и Наджиаром.

М о л о т о в. Ознакомившись с англо-французскими предложениями, врученными нам 15 июня, советское правительство пришло к заключению, что не может согласиться с содержащимися там формулировками.

Это решение обусловлено тем, что Англия и Франция попрежнему не соглашаются на наше предложение о гарантировании Эстонии, Латвии и Финляндии, поэтому СССР не может участвовать в гарантировании пяти стран, как это предлагают наши партнеры. В этой связи мы предлагаем весь вопрос о тройственном гарантировании восьми стран отклонить и считать его не назревшим.

22 июня 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Вчера послы Англии и Франции вручили нам свои очередные предложения по трехстороннему договору. Как ни печально, но и эти их предложения опять пытаются обойти главный вопрос переговоров о гарантиях Прибалтийским государствам. Это уже переходит всякие границы приличия. Прямо не знаю, что делать в такой ситуации.

С т а л и н. Надо набраться терпения и в очередной раз отклонить англо-французские предложения как неприемлемые для нас. Пусть весь мир видит, что Запад не желает заключить с нами равноправное соглашение.

24 июня 1939 года

Париж. Письмо временного поверенного в делах США во Франции Вильсона государственному секретарю США Хэллу.

«Сэр, у меня сложилось впечатление, что, возможно, готовится второй Мюнхен, на этот раз за счет Польши. Позиция Даладье и официальная позиция французского правительства остаются, конечно, прежними: Франция поддержит Польшу, если последняя окажет сопротивление агрессии, направленной против жизненных интересов Польши. Более того, возможно, что Германия постарается урегулировать вопрос о Данциге настолько грубо, что лишит французов и англичан возможности пытаться заниматься дальнейшим «умиротворением».

Тем не менее у меня все больше создается впечатление, что многие влиятельные лица, которые были активными во Франции и Англии в сентябре прошлого года, опять поднимают голову, решив, что снова необходимо избежать того, чтобы помериться силой с Германией, и что в случае необходимости Данциг должен будет разделить судьбу Судетской области.

Время от времени можно слышать разговоры французов о том, что Франция не должна позволить втянуть себя в войну из-за Данцига. Несколько недель назад мнений подобного рода не высказывалось. Высказываются критические замечания о том, что Польша намеревается втянуть Францию в войну.

Существует мнение, очевидно весьма распространенное, что в конечном счете нынешний статус Данцига и польского коридора является неразумным и воевать, чтобы навсегда сохранить этот статус, не стоит.

Возможно, англо-французские переговоры с Советским Союзом закончатся провалом. Провал попытки достичь соглашения с Советским Союзом предоставил бы умиротворителям дополнительный аргумент, а именно: что Франция и Англия не могут вступить в войну из-за Польши, если не включится Советский Союз.

Устойчивое мнение, существующее во влиятельных кругах, о том, что в конечном счете Франция должна отказаться от Центральной и Восточной Европы в пользу Германии в надежде, что в конце концов Германия окажется в состоянии войны с Советским Союзом и что Франция сможет остаться в безопасности за линией Мажино. Правда, это мнение было поколеблено событиями в Чехословакии 15 марта этого года. Однако оно продолжает существовать».

24 июня 1939 года

Лондон. Телеграмма Майского Молотову.

«Тяньцзиньский конфликт начался в июне 1939 года. Японское правительство, осуществляя постоянный нажим на Англию, Францию и США с целью вынудить их признать японские захваты в Китае, установило 14 июня 1939 года блокаду английских концессий в Тяньцзине. Отряды японской полиции заняли все входы в концессию и пропускали англичан только после унизительного обыска и опроса. Вся деловая жизнь на территории этих концессий замерла.

Поводом для блокады концессий послужило требование японцев о выдаче концессионными властями четырех китайцев, обвиненных японцами в убийстве одного их ставленника. В ответ на просьбу английского посла в Токио Крейги снять блокаду с английских концессий в Тяньцзине японский министр иностранных дел Арита заявил, что японское правительство будет продолжать прежнюю политику до тех пор, пока Англия не пойдет на сотрудничество с Японией в Китае.

Позиция английского правительства в отношении событий в Тяньцзине становится все более капитулянтской. О принятии каких-либо репрессивных мер против японцев перестали говорить. Если не произойдут какие-либо новые события, которые вынудят британское правительство к более решительным действиям, есть много оснований ожидать, что ликвидация тяньцзиньской блокады пойдет мюнхенским путем».

24 июня 1939 года

Токио. Сообщение советского разведчика Рихарда Зорге.

«Переговоры между Германией, Италией и Японией о военном пакте продолжаются. Последние японские предложения, по сообщению германского посла Отта и помощника военного атташе Шолля, содержат следующие пункты:

1. В случае войны между Германией и СССР Япония автоматически включается в войну против СССР.

2. В случае войны Италии и Германии с Англией, Францией и СССР Япония также автоматически присоединяется к Германии и Италии.

3. В том случае, если Германия и Италия начнут войну только против Франции и Англии (Советский Союз не будет втянут в войну), Япония по-прежнему будет считать себя союзником Германии и Италии, но военные действия начнет против Англии и Франции только в зависимости от общей обстановки. Но если интересы тройственного союза потребуют этого, то Япония присоединится к войне немедленно.

Эта последняя оговорка сделана с учетом позиции СССР, который, видимо, будет втянут в европейскую войну, а также ввиду неясной позиции США. Активные военные действия Японии будут ограничены: во втором и третьем случаях Япония не выступит дальше Сингапура. Согласно первому пункту, все японские силы будут брошены против СССР».

25 июня 1939 года

Париж. Сообщение советского полпреда во Франции Сурица.

«Вчера на приеме у генерала Гамелена. Последний просил передать вам, что, согласно сведениям, поступающим от военных агентов, в частности от военного агента в Берлине, экстремистские элементы в Германии толкают Гитлера на немедленное выступление против Польши. Военные мероприятия последних дней (маневры на линии Зигфрида и сосредоточение крупных сил в Словакии и Данциге) придают этой информации особую вескость и правдоподобность.

Для генерала Гамелена не подлежит также сомнению, что и японские мероприятия на Дальнем Востоке не случайно совпали с военными приготовлениями Берлина. Он, как солдат, не вмешивается в наши переговоры, но не может не выразить недоумения по поводу их затяжки».

27 июня 1939 года

Москва. Сообщение ТАСС.

«По данным, полученным из штаба монгольско-советских войск в МНР, 26 июня японская авиация численностью около 60 истребителей вновь нарушила границу в районе озера Буир-Нур. На территории МНР в районе Монголрыба завязался воздушный бой, в котором приняли участие 50 советскомонгольских самолетов.

Бой продолжался около двух часов, носил упорный характер и окончился разгромом японской авиации, которая бежала с поля боя, преследуемая советско-монгольскими истребителями до района Ганьчжур.

В бою уничтожено 25 японских истребителей. После боя не возвратились 3 советско-монгольских истребителя, розыски которых продолжаются».


28 июня 1939 года

Хельсинки. Сообщение советского полпреда в Финляндии Деревянского.

«Начальник Генерального штаба германской армии генерал Гальдер приезжает в Хельсинки завтра, 29 июня. Посещение Гальдером в сопровождении пяти военных германских офицеров Выборга и Перкеярви, затем Кеми и Рованиеми довольно ясно демонстрирует цель его визита».

Информация к размышлению

Из мемуаров К.А. Мерецкова. Конец июня 1939 года.

«После ухода Куусинена Сталин еще раз вернулся к вопросу о Ленинграде. Положение на финляндской границе тревожное. Ленинград находился под угрозой обстрела. Переговоры о заключении военного союза с Англией и Францией пока не приносят успеха. Германия готова ринуться на своих соседей в любую сторону, в том числе на Польшу и СССР. Финляндия легко может стать плацдармом антисоветских действий для каждой из двух главных буржуазно-империалистических группировок – немецкой и англо-франко-американской. Не исключено, что они вообще начнут сговариваться о совместном выступлении против СССР. А Финляндия может оказаться здесь разменной монетой в чужой игре, превратившись в науськиваемого на нас застрельщика большой войны.

Разведка сообщает, что ускоренное строительство укреплений и дорог на финляндской стороне границы продолжается. Имеются различные варианты наших ответных действий в случае удара Финляндии по Мурманску и Ленинграду. В этой связи на меня возлагается обязанность подготовить докладную записку. В ней следует изложить план прикрытия границы от агрессии и контрудара по вооруженным силам Финляндии в случае военной провокации с их стороны.

И.В. Сталин подчеркнул, что еще этим летом можно ждать серьезных акций со стороны Германии. Какими бы они ни были, это неизбежно затронет либо прямо, либо косвенно и нас и Финляндию. Поэтому следует торопиться. Через две-три недели я должен был доложить свой план в Москве. Независимо от этого, попутно на всякий случай форсировать подготовку войск в условиях, приближенных к боевым. Ускорить и развернувшееся в ЛВО военное строительство. Все приготовления держать в тайне, чтобы не сеять паники среди населения. Жданова держать в курсе дела. Мероприятия маскировать, осуществлять по частям и проводить как обычные учения, никак не подчеркивая, что мы вот-вот можем быть втянуты в большую войну.

Во второй половине июля я был снова вызван в Москву. Мой доклад слушали И.В. Сталин и К.Е. Ворошилов. Предложенный план прикрытия границы и контрудара по Финляндии в случае ее нападения на СССР одобрили, посоветовав контрудар осуществить в максимально сжатые сроки».

28 июня 1939 года

Лондон—Берлин. Телефонный разговор немецкого посла в Англии Дирксена с Вайцзеккером.

Д и р к с е н. В настроениях среди правящих кругов Англии отмечается стремление договориться с Германией. При этом правительство Англии использует англо-франко-советские переговоры в Москве только как прикрытие для будущих более серьезных переговоров с Германией. Растет убеждение, что создание неагрессивного фронта должно служить лишь основанием и предпосылкой для конструктивной политики в отношении Германии.

Англичане считают, что новые союзники и рост военного потенциала дадут английскому правительству возможность вести переговоры с Германией о немецких требованиях в отношении колоний и по другим вопросам с более прочных позиций, чем в Мюнхене или в марте этого года.

Отражением этой тенденции являлась речь Галифакса 8 июня в палате лордов, в которой Галифакс заявил о постоянном стремлении Англии к взаимопониманию с Германией. Эту речь следует расценивать как попытку постепенно подготовить общественное мнение внутри страны к конструктивной политике в отношении Германии.

В а й ц з е к к е р. Проявляемая в английских кругах склонность начать с нами переговоры по актуальным вопросам обнаруживается время от времени и здесь, у Гендерсона. Правда, фактические инициативные предложения, которые Гендерсон делает при этом, все еще нельзя считать конструктивными. В этой связи вам надлежит всячески содействовать проведению англо-германских политических переговоров.

28 июня 1939 года

Москва. Сообщение посла Франции в СССР Наджиара в Париж.

«Отклонение Молотовым англо-французского варианта трехстороннего договора связано с тем, что правительство СССР не уверено в незыблемости новой политики Чемберлена по противодействию агрессии. В Москве считают, что у британского премьер-министра нет решимости твердо стоять до конца и что в решающий момент он захочет воспользоваться некоторой неясностью формулировок статей договора, чтобы сменить политику противодействия агрессии на прежнюю политику умиротворения агрессоров».

28 июня 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. Что-то я давно уже не слышал новых предложений Лондона и Парижа по поводу трехстороннего договора. Как там с этим вопросом обстоят дела на нашем дипломатическом фронте?

М о л о т о в. После того как мы отклонили очередное предложение Запада, наступило затишье. Думаю, что такая ситуация вполне устраивает Чемберлена.

С т а л и н. Значит, нужно взорвать это затишье. Тут товарищ Жданов подготовил очень подходящую для этих целей статью, в которой формулируется наш главный контрдовод позиции, занятой нашими будущими союзниками. Поскольку Англия и Франция отказываются включить в договор гарантии Прибалтийским государствам, на том основании, что эти государства выступают против таких гарантий, то возникает резонный вопрос: а как же они настаивают на даче советских гарантий Польше и Румынии, хотя эти страны тоже выступают против того, чтобы СССР давал им такие гарантии?

М о л о т о в. В ходе переговоров мы уже выдвигали такой аргумент, однако это не произвело на наших партнеров практически никакого впечатления. Они его просто проигнорировали.

С т а л и н. А на сей раз они проигнорировать нашу позицию не смогут, поскольку мы публично обвиним их в сознательном срыве переговоров. Завтра «Правда» опубликует статью товарища Жданова.

29 июня 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Из Москвы Шуленбург сообщает, что торговые переговоры с Москвой, проходившие 17 и 25 июня, фактически завершились провалом, поскольку советские требования слишком высоки, а Кремль продолжал настаивать на их принятии.

Г и т л е р. А как обстоят дела с выяснением вопроса о нормализации германо-советских политических отношений?

Р и б б е н т р о п. С тех пор как Молотов еще в мае за явил Шуленбургу, что для успеха советско-германских экономических переговоров должна быть создана соответствующая политическая база, никаких разъяснений или подвижек в этом вопросе со стороны Москвы так и не произошло.

Г и т л е р. В таком случае до сведения русских необходимо довести, что из их отношения мы поняли, что продолжение контактов они ставят в зависимость от того, устраивают ли их основы экономических переговоров, как было определено в январе. Поскольку эти основы не удовлетворяют нас, мы в настоящее время не заинтересованы в возобновлении экономических переговоров с русскими.

30 июня 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Г а л и ф а к с. Русские пошли на публикацию некоторых подробностей наших переговоров, обвинив нас в их сознательном затягивании и даже их срыве. Боюсь, что после этого оппозиция вновь активизирует свою деятельность в этом вопросе, и у нас возникнут большие проблемы.

Ч е м б е р л е н. Это все крайне неприятно, но Сталин буквально припер нас к стенке, и теперь деваться нам уже некуда. Дайте указания Стрэнгу и Сидсу, чтобы они подготовили проект договора, который мог бы удовлетворить Советы. Только в этом случае страны, которым мы даем гарантии, должны быть перечислены не в самом тексте договора, а в секретном приложении к нему.

Наша главная цель в переговорах с СССР заключается в том, чтобы предотвратить установление Россией каких-либо связей с Германией.

2 июля 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Лед сдвинулся. Вчера английский и французский послы как ужаленные явились к нам с новыми предложениями по договору. Правда, еще остаются не согласованными некоторые, хотя и существенные детали формулировок, но самое главное, что принципиально вопрос с гарантиями Прибалтийским странам решен.

С т а л и н. Очень хорошо. Только боюсь, что до конца переговоров еще далеко. Прежде всего нужно добиться, чтобы все подписанты одинаково понимали, что такое «косвенная агрессия», причем это понимание обязательно должно быть отражено в тексте договора.

А далее будет необходимо переходить к главному вопросу переговоров – заключению военной конвенции. И на этом этапе нас ждут самые большие трудности, прежде всего связанные с позицией Польши.

А как там наши дела обстоят в Монголии?

В о р о ш и л о в. В боях с 22 по 28 июня японская авиация потеряла около 90 самолетов. Наши потери составили 38 самолетов. Тем не менее события на монгольской границе приобретают весьма опасный характер. Военные действия показали, что комкор Фекленко не справляется со своими обязанностями, и в этой связи начальник Генштаба товарищ Шапошников ставит вопрос о его замене.

С т а л и н. Кого вы рекомендуете на замену Фекленко?

В о р о ш и л о в. Предлагаем на эту должность назначить командующего Белорусским особым округом, комдива Георгия Константиновича Жукова.

С т а л и н. Договорились, оформляйте назначение Жукова.

Особо нужно обратить внимание на то, что военная провокация японцев в Монголии, по всей видимости, была организована по согласованию с Германией и Италией. Причем целью этих действий Японии было стремление помешать заключению англо-франко-советского соглашения. И здесь важно понимать, что наша победа в Монголии будет иметь громадное значение для срыва агрессивных замыслов Гитлера в Европе.

13 июля 1939 года

Берлин. Письмо министра иностранных дел Германии Риббентропа министру иностранных дел Франции Бонне.

«Германское и французское правительства в декабре 1938 года подписали заявление, в котором они торжественно признают существующие между Германией и Францией границы как окончательные и в котором они выражают стремление приложить все свои силы к тому, чтобы обеспечить развитие мирных и добрососедских отношений между обеими странами.

Германия никогда не вмешивалась в сферу жизненных интересов Франции, равным образом должна со всей решительностью отвергнуть раз и навсегда вмешательство Франции в сферу германских жизненных интересов. Формирование отношений Германии со своими восточными соседями ни в коей мере не затрагивает французские интересы, а является исконным делом германской политики. Поэтому имперское правительство не считает возможным обсуждать с французским правительством вопросы германо-польских отношений или тем более признать за французским правительством право влиять на решение вопросов, связанных с определением будущей судьбы германского города Данцига».

14 июля 1939 года

Таллин. Телеграмма полпреда СССР в Эстонии Никитина.

«Согласно полученным сведениям, немецкий крейсер, возможно, останется на более продолжительное время в Таллине. Сейчас немецкие офицеры заняты осмотром укреплений на островах Аэгна и Найссар, которые расположены против Таллинской бухты».

14 июля 1939 года

Сообщение ТАСС.

«На рассвете 8 июля японо-маньчжурские части, подкрепленные свежими резервами, прибывшими из Маньчжурии, а также крупными силами танков, тяжелой артиллерии и авиации, вновь нарушили границу МНР к востоку от реки Халхин-Гол в районе Номон-Кан-Бурд-Обо, перейдя в наступление.

Начиная с 8 июля и до 12 июля включительно к востоку от реки Халхин-Гол происходили бои, переходившие в рукопашные схватки.

Решительной контратакой монголо-советских наземных войск, поддержанных бомбардировочной, штурмовой авиацией, все атаки японо-маньчжур были успешно отражены. Местность к востоку от реки Халхин-Гол прочно удерживается советско-монгольскими войсками.

За период боев с 6 по 12 июля включительно японо-маньчжуры потеряли убитыми, по данным советско-монгольского штаба, около 2000 человек и свыше 3500 человек ранеными. За этот период монголо-советскими войсками захвачены 254 пленных, 4 орудия, 4 танка, 15 бронемашин, 70 пулеметов и другое оружие.

В боях против монголо-советских войск участвовали: две пехотные японские дивизии, 23-я и 7-я, а также 1-я мотомехбригада, до 100 танков с мотострелковым полком, 1-й отдельный полк полевой тяжелой артиллерии и до 6—7 японо-маньчжурских кавполков.

За период с 28 мая по 12 июля сбито японских самолетов всего 199 штук. Советско-монгольская авиация потеряла за тот же период 52 самолета».

18 июля 1939 года

Москва, Наркомат иностранных дел, кабинет Молотова. Беседа Молотова с заведующим департаментом Центральной Европы МИД Великобритании Стрэнгом.

М о л о т о в. Наша принципиальная позиция состоит в том, что договор будет лишен всякого смысла и практического значения, если он не будет дополнен военной конвенцией, в которой должны будут быть прописаны основные военные обязательства сторон.

С т р э н г. Но ведь трехсторонний договор, работа над текстом которого к настоящему времени подходит к успешному завершению, имеет громадное политическое значение. Сам факт его подписания тремя крупнейшими европейскими державами может заставить Гитлера отказаться от его агрессивных намерений.

М о л о т о в. Я с вами согласен, что факт подписания трехстороннего договора мог бы явиться сдерживающим фактором, способствующим мирному развитию событий в Европе. Именно поэтому советская сторона предлагает, чтобы все статьи договора были бы парафированы. В таком случае ничто не помешает нам объявить, что три правительства достигли договоренности по вопросу о политическом договоре. Однако пока военная конвенция не будет заключена, нельзя считать, что имеется полновесный договор.

В этой связи от имени советского правительства предлагаю как можно быстрее собрать в Москве совещание военных экспертов трех стран, с целью выработки и подписания военной конвенции. После чего мы сможем торжественно подписать и сам договор.

С т р э н г. Однако это совершенно новая постановка вопроса.

М о л о т о в. Не могу с вами согласиться, это постановка далеко не новая, впервые советская сторона заявила о необходимости обсудить и зафиксировать в договоре размеры и формы военной помощи, оказываемой каждым из этих государств, еще 17 апреля сего года.

19 июля 1939 года

Берлин. Сообщение временного поверенного в делах СССР в Германии Астахова.

«Основным моментом, интересующим германскую верхушку, является вопрос об исходе наших переговоров с Англией и Францией. Не решаясь по понятным соображениям на какиелибо активные демарши по линии заигрывания с нами здесь, немцы косвенно не упускают случая дать понять, что они готовы изменить политику в отношении нас и остановка, мол, за нами.

Подчеркнуто вежливое обращение на приемах, отсутствие придирок по линии практических и оперативных вопросов, полная остановка антисоветской кампании в прессе, где, как и в речах, даже перестал упоминаться «большевизм», а в отношении СССР как государства и его руководителей взят небывало корректный тон, все это довольно характерно для теперешней тактики в отношении нас».

19 июля 1939 года

Париж. Телеграмма министра иностранных дел Франции Бонне послу Франции в Великобритании Корбену.

«В настоящее время британское правительство своими колебаниями накануне решающей фазы переговоров рискует подорвать не только судьбу соглашения, но и консолидацию позиций нашей дипломатии в Центральной Европе. Последствия провала, вызванного чрезмерно категоричной позицией Лондона, были бы таковы, что французское правительство вынуждено в самом срочном порядке обратить на них внимание английского правительства, с тем чтобы оно взвесило всю ответственность, которую мы взяли бы на себя, подвергаясь риску разрыва или длительной приостановки переговоров.

Мы не можем в случае окончательного отказа Молотова согласиться с нашими формулировками пойти на риск разрыва с Москвой, а будем вынуждены еще раз уступить требованию русских. Со своей стороны французское правительство, не колеблясь, предпочитает трудности, которые могут возникнуть в результате принятия предложенного русскими определения косвенной агрессии, той опасности, которая последовала бы за окончательным или даже временным провалом переговоров.

Предложенная Молотовым редакция статьи 1, как нам кажется, не слишком уж сильно отличается по ее сути и применению от предложенной нами редакции. Поскольку в ней сохранены понятия независимости и нейтралитета третьих стран, то мы всегда будем способны по-своему интерпретировать, и никакие ссылки на этот текст не смогут заставить нас при случае солидаризироваться с противозаконным вмешательством СССР во внутренние дела какой-либо третьей страны.

Прошу вас самым серьезным и настоятельным образом обратить внимание лорда Галифакса на вышеизложенные замечания».

18—20 июля 1939 года

Лондон. Запись бесед сотрудника ведомства по четырехлетнему плану Германии Вольтата с Вильсоном, Боллом и Хадсоном.

В о л ь т а т. По моему мнению, после моего визита, состоявшегося в начале июня, атмосфера в отношениях между Берлином и Лондоном значительно ухудшилась. Во всей политике Англии, в том числе и в ее переговорах с Россией, находит выражение ее стремление объединить все силы против Германии. Поэтому Берлин рассматривает фактическую политику Англии как новую попытку окружения. Напротив, в речах Галифакса и Чемберлена периодически заявляется о готовности Лондона к переговорам с Германией.

В и л ь с о н. Мы оба придерживаемся интересов наших правительств, которые заключаются в том, чтобы современная цивилизация не оказалась ввергнутой в величайший кризис вследствие военного столкновения.

В сентябре 1938 года в Мюнхене могло сложиться впечатление, что Англия не готова к борьбе. Вследствие этого возникла необходимость довести до сознания населения всю серьезность положения. В первую очередь нажим на правительство оказала оппозиция, поскольку сочла, что причиной поведения Англии в Мюнхене была недостаточная готовность Англии в области вооружений.

В настоящее время положение совершенно иное. Английская авиация и военно-морской флот были чрезвычайно усилены. В наши дни в военном отношении Англия находится в состоянии полной готовности, в Лондоне достаточно, так сказать, лишь нажать кнопку, и военная промышленность заработает на полную мощность.

Английские обязательства и гарантии тоже нужно рассматривать с учетом того, что после 15 марта Англия вынуждена серьезно относиться к делу. Дело сводилось к процессу укрепления английских позиций, что к настоящему времени закончено. Не вызывает сомнений, что боевой дух и готовность населения к войне с Германией поднялись значительно выше, чем это получает отражение в спокойной позиции, занятой правительством.

Я придерживаюсь мнения, что переговоры следует проводить тайно. Пока переговоры должны проходить только между Англией и Германией; Францию и Италию следует привлечь лишь позднее. В ходе переговоров следовало бы установить контакт между самыми высокопоставленными лицами. Однако не следует допускать, чтобы о переговорах узнали те лица, которые в принципе враждебно относятся к установлению взаимопонимания между Англией и Германией.

Все же английское правительство не хотело бы, чтобы у Берлина создалось впечатление, будто Англия при всех обстоятельствах стремится к переговорам. Если никакое иное решение станет невозможно, то Великобритания готова и к военному столкновению и встретит его исполненной решимости. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы не возникло ложного впечатления ни о готовности Англии к миру, ни о ее готовности к войне.

Тем не менее мы верим, что фюрер стремится избежать возникновения войны из-за вопроса о Данциге. Поэтому когда великогерманская политика начнет приближаться к выполнению своих последних требований в том, что касается ее территориальных претензий, то фюрер мог бы вместе с Англией найти такое решение, которое позволило бы ему войти в историю в качестве одного из величайших государственных деятелей и которое привело бы к повороту в мировом общественном мнении.

С учетом вышесказанного позвольте мне изложить наши предложения по мирному выходу из кризиса.


А. Политические вопросы.

1. Прежде всего необходимо сделать совместное германо-английское заявление о том, что обе страны не будут прибегать к нападению с применением силы как к средству международной политики. При этом речь должна идти не о пакте о ненападении между обеими странами, а о совместном провозглашении политического принципа, в соответствии с которым обе страны отказываются от использования нападения с применением силы как средства политики.

2. Такое заявление сделало бы беспредметными гарантии Англии по отношению к Польше и Румынии, так как, сделав такое заявление, Германия уже гарантировала бы не совершить нападения на эти государства, а поэтому эти государства не могли бы уже больше считать, что Германия угрожает их национальному существованию.

3. Далее должно будет последовать заявление о взаимном невмешательстве Германии по отношению к Британскому содружеству наций и Великобритании по отношению к Великой Германии.

4. Подчеркну, что в данном случае речь идет не только о границах государств и владений, но и о территориях, являющихся сферами особых интересов и экономического влияния. Что касается Германии, то для нее это, в частности, распространяется на Восточную и Юго-Восточную Европу.

2. Колониальный вопрос и мандаты. Германо-английское заявление о принципиальном пересмотре соответствующих положений Версальского договора. Поскольку и другие государства, помимо Великобритании, имеют подмандатные территории, в числе которых находятся большие германские колонии, заявление английской стороны послужило бы исходным пунктом для того, чтобы поднять вопрос о колониях в целом.


Б. Военные вопросы.

Германо-английское заявление об ограничении вооружений и совместной политике по отношению к третьим странам.

1) Соглашение о военно-морском флоте.

2) Соглашение о военно-воздушных силах.

3) Соглашение о сухопутных силах.


В. Экономические вопросы.

Германо-английское заявление о совместной политике в области снабжения обеих стран сырьем и продовольствием и соглашение о вывозе германской и английской промышленной продукции на главные рынки.

Планомерное германо-английское сотрудничество распространялось бы прежде всего на экономическое развитие трех крупных рынков:

Британская империя (в частности, Индия, Южная Африка, Канада, Австралия);

Китай (в сотрудничестве с Японией);

Россия (в том случае, если политика Сталина будет развиваться соответствующим образом).

В рамках германо-английского сотрудничества оказалось бы возможным провести финансирование перестройки германской и английской промышленности. Широкое германо-английское сотрудничество в деле планирования экономики создало бы также возможность для долгосрочного финансирования крупнейших промышленных проектов и проектов по разработке сырья в других частях света.

Х а д с о н. Мы не можем сейчас официально выступать за установление взаимопонимания между английскими и германскими промышленными кругами, но поддержим любое практическое урегулирование, о котором нам станет известно.

Прежде всего необходимо сделать совместное германо-английское заявление о соотношении между валютами обеих стран на основе международного урегулирования германских долгов. Предоставить кредиты германскому Рейхсбанку. Восстановить связи между европейскими рынками капитала. Урегулирование валютного вопроса и вопроса о долгах Юго-Восточной Европы под главенством берлинского рынка. И наконец, достижение договоренности между Англией и Германией об объеме английских вложений на рынках, находящихся в сфере особых экономических интересов великогерманского рейха в Восточной и Юго-Восточной Европе.

В и л ь с о н. Мы считаем, что возможно проведение совместной внешнеторговой политики обоими крупнейшими индустриальными государствами Европы. Германия и Англия, выступая поодиночке в конкурентной борьбе против всех промышленных государств, не могут и отдаленно добиться такого большого экономического подъема, который станет возможным при планомерно организованном сотрудничестве между нами.

В о л ь т а т. Каким образом можно будет получить со стороны какого-либо английского политического деятеля или официальной инстанции подтверждение предложенной здесь программы переговоров, для того чтобы перевести переговоры в стадию практической реализации?

В и л ь с о н. Решающим моментом в этом отношении было бы назначение фюрером какого-либо полномочного лица для обсуждения вышеупомянутой программы. Если со стороны фюрера последует такое волеизъявление, то английская сторона согласится на дальнейшее обсуждение вопроса любым путем.

Кроме того, я предлагаю вам, господин Вольтат, немедленно переговорить с Чемберленом, для того чтобы вы могли получить от него подтверждение всего сказанного на нашей встрече.

В о л ь т а т. Ввиду неофициального характера своих переговоров, к сожалению, в настоящий момент времени вынужден отказаться от такой встречи с Чемберленом. Со своей стороны попытаюсь установить, считает ли фюрер данный момент подходящим, чтобы приступить к дальнейшим англо-германским переговорам.

22 июля 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, из Лондона получена информация о произошедших там неофициальных переговорах Вольтата с Вильсоном, Боллом и Хадсоном. Англичане заявили, что они готовы к войне с нами, но тем не менее предпочитают мирные переговоры.

Г и т л е р. Это очередной блеф Чемберлена, ни о какой войне с Германией в Лондоне и не помышляют. И на каких же условиях они предлагают нам мир?

Р и б б е н т р о п. Вильсон заявил, что для этого необходимо сделать англо-германское заявление об отказе от применения силы как средства международной политики. Такое заявление сделало бы беспредметными гарантии, данные Англией Польше и Румынии, поскольку Германия сама гарантировала бы не совершить нападения на эти государства, а поэтому эти государства не могли бы уже больше считать, что Германия угрожает их национальному существованию.

Г и т л е р. Это все лишь общие слова. Мы ведь несколько месяцев возились с поляками, упрашивая их мирно решить совершенно очевидный вопрос о Данциге, однако эти грязные свиньи лишь посмеялись над нами. Так как же теперь англичане предлагают решить проблему Данцига?

Р и б б е н т р о п. Вильсон в общих словах сказал, что мы совместными усилиями сможем найти приемлемое для Германии решение этого вопроса. Насколько я понял, речь идет о мюнхенском варианте решения польской проблемы.

Кроме того, Лондон согласен признать Восточную и ЮгоВосточную Европу сферой особых германских интересов и экономического влияния, заявив о невмешательстве Англии в эту сферу.

Г и т л е р. То, что Чемберлен вновь готов пойти на новый Мюнхен, – это очень ценная информация. Значит, все его заявления о войне с нами из-за Польши не более чем пустые угрозы.

Р и б б е н т р о п. Так, может быть, нам стоит интенсифицировать переговорный процесс с Западом?

Г и т л е р. Ни в коем случае. Пусть англичане нервничают и делают нам новые предложения, тут очень важно понять, до каких пределов они готовы пойти нам навстречу. Главное, теперь мы твердо уверены, что у нас есть запасной вариант, который мы можем задействовать на случай неблагоприятного для нас развития событий. В этой связи мы должны возобновить переговоры с русскими, чтобы к заключительному этапу у нас были бы проработаны оба запасных варианта. Срочно передайте соответствующее распоряжение Шуленбергу, пускай возобновляет переговорный процесс с Кремлем.

Кстати, как там обстоят дела у японцев в их столкновениях с русскими войсками в Монголии?

Р и б б е н т р о п. В районе Халхин-Гола идут упорные бои, но пока трудно судить о том, чем они кончатся.

Г и т л е р. Для нас было бы весьма желательно, чтобы русские потерпели серьезное поражение от японцев, тогда Сталин стал бы сговорчивее на переговорах с нами.

22 июля 1939 года

Берлин. Телеграмма Риббентропа Шуленбургу.

«Мы будем действовать, так как заключение соглашения, причем чем скорее, тем лучше, считают здесь необходимым из конъюнктурных соображений. Что же касается чисто политического аспекта наших переговоров с русскими, мы полагаем, что период ожидания, предписанный в нашей телеграмме от 30 июня, можно считать закончившимся. Вы уполномочены снова взять нити в свои руки, не оказывая, однако, никакого давления».

22 июля 1939 года

Москва. Сообщение Народного комиссариата внешней торговли СССР о советско-германских переговорах о торговле и кредите.

«На днях возобновились переговоры о торговле и кредите между германской и советской сторонами. От Наркомата внешней торговли переговоры ведет заместитель торгпреда в Берлине т. Бабарин, от германской стороны – г. Шнурре».

Комментарий автора. Как видно из этого сообщения, советско-германские торговые переговоры, в отличие от англогерманских политических переговоров, не были секретными, а информация о советско-германских переговорах периодически приводилась в советских средствах массовой информации.

23 июля 1939 года

Москва, сообщение ТАСС.

«21 и 22 июля усилились активные действия японо-маньчжурских войск, которые несколько раз пытались атаковать монголо-советские войска, но все их атаки были отбиты. Монголосоветские войска продолжают прочно удерживать местность к востоку от реки Халхин-Гол.

21 июля в районе восточнее и юго-восточнее озера БуирНур японцы вновь нарушили границу залетом своей авиации. Над территорией МНР произошел воздушный бой, в котором участвовало до 120 японских истребителей, собранных с разных районов Маньчжурии. Со стороны советско-монгольской авиации участвовало в бою около 100 истребителей. Бой продолжался около часа и закончился на маньчжурской территории преследованием японо-маньчжурской авиации».

24 июля 1939 года

Лондон, сообщение полпреда Майского.

«Суммируя всю накопившуюся у меня за последние десять дней информацию, почерпнутую из самых разнообразных источников, считаю необходимым сигнализировать, что сведения о намерениях Чемберлена все больше подтверждаются. Премьер делает сейчас отчаянную попытку ускользнуть от выполнения взятых на себя весной обязательств по гарантии Польше и одновременно оживить свою прежнюю политику умиротворения. В этих целях английское правительство продолжает усиленно давить на польское правительство, рекомендуя ему умеренность в вопросе о Данциге.

В английскую печать просочились сведения о том, что на днях в Лондоне состоялась секретная встреча ближайшего сотрудника Чемберлена Вильсона и английского министра торговли Хадсона с гитлеровским эмиссаром Вольтатом. Сообщается, что на встрече обсуждался вопрос о возможности предоставления Германии грандиозных займов до миллиарда фунтов, если Гитлер серьезно откажется от агрессивных намерений (читай: оставит в покое Запад и повернется лицом к Востоку).

В связи с указанными сообщениями английской прессы в Лондоне разразился скандал. Несмотря на все официальные опровержения, нельзя сомневаться, что в своих беседах Хадсон выражал настроение премьера. Весьма характерно, что Хадсон как ни в чем не бывало остается на своем посту, хотя естественным следствием из создавшегося положения должна была бы быть его отставка, если он, как утверждает Чемберлен, без ведома премьера, на свой страх и риск, огорошил Вольтата столь сенсационными предложениями.

Имеются достоверные сведения, что через посредство неофициальных эмиссаров Чемберлен сейчас нащупывает у Гитлера возможность урегулирования или, по крайней мере, отсрочки обострения данцигской проблемы. Если ему это удастся сделать, то отпадет необходимость в быстром завершении англо-советских переговоров. 4 августа парламент расходится на каникулы по крайней мере месяца на два, и правительство будет свободно даже от того несовершенного контроля, который пока осуществлялся оппозицией.

Для лучшей оценки положения необходимо также иметь в виду, что премьер все время ищет удобного момента для проведения выборов в парламент и закрепления на новую пятилетку власти консерваторов. Совершенно точно известно, что руководители «партийной машины», которые месяца два назад не советовали премьеру идти на выборы без «русского пакта», теперь изменили свое мнение и считают, что для победы на выборах при нынешней маломощности оппозиции достаточно будет «соглашения о Данциге». Таковы и надежды и расчеты чемберленовской клики».

24 июля 1939 года

Будапешт. Письмо премьер-министра Венгрии графа Пауля Телеки Гитлеру.

«Ваше превосходительство, чтобы предупредить возможность всякого ложного толкования моего письма от 24 июля, имею честь повторно заявить вашему превосходительству, что Венгрия, поскольку в существующих обстоятельствах не произойдет никаких серьезных изменений, из моральных соображений, была бы не в состоянии предпринять военные действия против Польши».

24 июля 1939 года

Лондон—Токио. Совместное заявление правительств Великобритании и Японии.

«Правительство его величества в Соединенном Королевстве полностью признает нынешнее положение в Китае, где происходят военные действия в широком масштабе, и считает, что до тех пор, пока такое положение продолжает существовать, вооруженные силы Японии в Китае имеют специальные нужды в целях обеспечения их собственной безопасности и поддержания общественного порядка в районах, находящихся под их контролем, и что они должны будут подавлять или устранять любые такие действия или причины, мешающие им или выгодные их противникам.

Правительство его величества не имеет намерений поощрять любые действия или меры, препятствующие достижению японскими вооруженными силами упомянутых выше целей, и пользуется этой возможностью, чтобы в подтверждение своей политики в этом отношении разъяснить британским властям и британским подданным в Китае, что им следует воздерживаться от таких действий и мер».

26 июля 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Получено сообщение от Майского, в котором он приводит сведения, касающиеся секретных англо-германских политических переговоров, проводившихся в Лондоне с гитлеровским эмиссаром Вольтатом.

С т а л и н. Внешняя разведка об этих переговорах мне уже дала подробную информацию. Из полученных нами сведений следует, что правительство Чемберлена в случае подписания англо-германского договора готово отказаться от подписания англо-франко-советского договора.

М о л о т о в. Тем не менее в Лондоне, оправдывая свои переговоры с Вольтатом, определенные круги уже ссылаются на то, что якобы и Москва тоже ведет секретные политические переговоры с Германией.

С т а л и н. Ну, это уж явная ложь! О каких секретных советско-германских переговорах можно говорить, если об их проведении ты сам официально заявил 31 мая с трибуны сессии Верховного Совета СССР, а 22 июля ТАСС опубликовал сообщение о возобновлении советско-германских торговых переговоров. Кроме того, никаких политических переговоров с немцами до сего дня мы не вели, хотя теперь, после того как англичане первыми сделали такой шаг, о политических переговорах с Гитлером, возможно, стоит подумать и нам.

М о л о т о в. Сегодня Галифакс сообщил, что британское правительство принимает советское предложение начать теперь же военные переговоры, не дожидаясь окончания политических переговоров. Английская военная миссия сможет выехать в Москву примерно через 7—10 дней. Правда, состав ее пока еще не определен.

Может быть, в связи с проведением Лондоном секретных политических переговоров с Германией заявить официальный протест?

С т а л и н. Это окончательно сорвало бы наши переговоры с Англией и Францией, а пока есть даже небольшая надежда, надо эти переговоры продолжать. Однако с учетом того, что верить нашим партнерам на слово нельзя, придется ужесточить наши требования.

Здесь надо учитывать и тот факт, что симптомы мюнхенской сделки теперь уже прослеживаются, в том числе и в отношениях Великобритании с Японией. Вчера Лондон полностью капитулировал перед Токио и заключил пакт Арита—Крейги, в котором Лондон дал гарантию того, что Англия не имеет намерений поощрять любые действия или меры, препятствующие достижению японскими вооруженными силами оккупации территории Китая. И это происходит в тот момент, когда наши войска сражаются с японскими оккупантами в районе Халхин-Гола.

Все это очень сильно подрывает доверие к нашему возможному будущему союзнику. Поэтому мы должны обезопасить себя от возможного предательства со стороны как Англии, так и Франции. В этой связи главным советским условием на переговорах по военной конвенции будет проход наших войск по территории Польши с последующим сосредоточением вблизи польско-германской границы. Наличие наших дивизий на польской территории гарантировало бы то обстоятельство, что Германии не удастся завладеть Данцигом не только военным, но и дипломатическим путем.

М о л о т о в. Из Берлина от Астахова получено сообщение, что в очередной беседе с ним Шнуре сказал, что руководители германской политики исполнены самого серьезного намерения нормализовать и улучшить советско-германские отношения. А известную фразу Вайцзеккера о «лавке, в которой много товаров» надо понимать в том смысле, что Германия готова предложить СССР на выбор все что угодно – от политического сближения и дружбы вплоть до открытой вражды.

Германия открывает дверь для разговоров на эту тему. Понимая, что сейчас все державы стоят на распутье, определяя, на какую сторону встать, Германия не желает, чтобы создалось представление, будто она не исчерпала возможностей сблизиться с СССР в столь решающий момент. Она дает СССР эту возможность, но, к сожалению, СССР на это не реагирует. Именно такой точки зрения придерживается сам Гитлер.

С т а л и н. Если теперь немцы действительно хотят улучшить политические отношения с СССР, то они должны будут сами сказать нам, как они представляют конкретно это улучшение. А Астахову скажите, чтобы передал немцам, что всякое улучшение политических отношений между двумя нашими странами мы, конечно, приветствовали бы.

1 августа 1939 года

Лондон. Письмо посла Германии в Великобритании Дирксена статс-секретарю МИДа Германии Вайцзеккеру.

«29 июля меня посетил видный член лейбористской партии Великобритании сэр Чарльз Роден Бакстон, как он сказал – для частной беседы. Однако, судя по всему, Бакстон пришел по поручению Галифакса, который после скандала в прессе, связанного с переговорами с Вольтатом, опасается того, чтобы переговоры с английской стороны вели бы официальные лица правительства.

Предложения, которые передал нам Бакстон, во многом похожи на предложения Вильсона, однако содержат существенное уточнение, а именно: Великобритания обещает полностью уважать германские сферы интересов в Восточной и Юго-Восточной Европе. Следствием этого было бы то, что Великобритания отказалась бы от гарантий, предоставленных ею некоторым государствам в исключительной германской сфере интересов.

Далее, Великобритания обещает действовать в том направлении, чтобы Франция расторгла союз с Советским Союзом и отказалась бы от всех своих связей в Юго-Восточной Европе.

Кроме того, Великобритания обещает прекратить ведущиеся в настоящее время переговоры о заключении пакта с Советским Союзом. Странным образом г-н Роден Бакстон в этой связи упомянул и о том, что чешско-советский договор остался без применения.

Со стороны Германии предложения Бакстона предусматривали предоставить через некоторое время своего рода автономию Богемии и Моравии».

2 августа 1939 года

Москва. Сообщение посла Франции в СССР Наджиара министру иностранных дел Франции Бонне.

«Ничто не могло быть более несвоевременным, чем высказывания премьер-министра Англии по вопросу о советской трактовке косвенной агрессии, сделанные им 31 июля в палате общин.

Подчеркивая, что русская формула наносит ущерб независимости третьих стран, Чемберлен только спровоцировал англо-русскую полемику. Он придал большой размах расхождениям во взглядах, которые советское правительство хотело смягчить, что мы и сами заинтересованы сделать как по отношению к Балтийским странам, так и для того, чтобы не обесценить в глазах Германии и Италии психологический эффект, ожидаемый от направления военных миссий.

Премьер-министр правильнее бы поступил, если бы сказал, что три правительства согласны по существу – не наносить ущерба третьим странам и что расхождения касаются второстепенных вопросов редакции.

С этой же точки зрения слова Чемберлена о том, что открытие технических переговоров до полного согласования политического соглашения является фактом, почти не имеющим прецедентов, мне представляются столь же несвоевременными и также способными только помочь пропаганде оси».

2 августа 1939 года

Лондон. Беседа посла Германии в Великобритании Дирксена с главным советником правительства Великобритании по вопросам промышленности Вильсоном.

Д и р к с е н. Из разговоров с Батлером выяснилось, что вы хотели поговорить со мной в дополнение к своей беседе с Вольтатом.

В и л ь с о н. Новая кампания в английской прессе, связанная с опубликованием содержания секретных переговоров с Вольтатом и направленная против чемберленовской политики умиротворения, ни в коей мере не повлияла на взгляды английского правительства. Поэтому суть моей беседы с Вольтатом и наши предложения по программе англо-германских переговоров остаются в полной силе.

Тем не менее вступление в конфиденциальные переговоры с германским правительством связано для Чемберлена с большим риском. Если о них что-либо станет известно, то произойдет грандиозный скандал, и Чемберлен, вероятно, будет вынужден уйти в отставку.

Д и р к с е н. Мне кажется сомнительным, чтобы какоелибо английское правительство было в состоянии достигнуть какого-либо связывающего соглашения с Германией при существующем в Англии настроении умов – так как каждого, кто выступает за соглашение с Германией, объявляют изменником и как такового клеймят.

В и л ь с о н. Хотя и возможно прийти к такому соглашению, но для этого требуется применить все мастерство лиц, участвующих в переговорах с английской стороной, для того чтобы не провалить все дело. На настоящей стадии требуется, прежде всего, сохранять строжайшую тайну.

Д и р к с е н. Тогда как и в какой форме можно будет позднее уведомить общественность о планах английского правительства заключить политическое соглашение с Германией?

В и л ь с о н. Не касаясь того, справедливо это или нет, что в Англии поколеблено доверие к Германии и к ее миролюбивым намерениям. Поэтому важнее всего убедить британскую общественность в том, что она может доверять Германии.

Кроме того, можно опасаться, что в ближайшие недели или месяцы произойдут события, которые вызовут новый кризис. Британское правительство располагает сведениями, что в скором времени должно быть призвано 2 миллиона человек в германскую армию, что будто на польской границе проводятся угрожающие Польше маневры с большим количеством самолетов.

Если также принять во внимание недавнее заявление Геббельса о войне нервов, которая должна быть продолжена, то можно предвидеть положение, при котором от будущих переговоров трудно ожидать успеха. Ведь не имело бы никакого смысла вести переговоры о соглашении, если уже скоро нас ожидает новый опасный кризис.

Для Чемберлена, вследствие демократической конституции Англии, трудно обратиться к общественности с умиротворяющим заявлением, ибо он, по всей вероятности, был бы вынужден тогда вместе с кабинетом уйти в отставку. Этот порочный круг мог бы скорее быть разорван, если бы фюрер, которому нечего бояться никаких внутриполитических нападок, взял бы на себя инициативу такого умиротворяющего заявления.

Д и р к с е н. Однако запроектированные Германией большие маневры не выдерживают никакого сравнения с военными мероприятиями, предпринятыми другими государствами: поляки на протяжении четырех месяцев мобилизовали 1 миллион человек и уже стоят на нашей границе.

Английские вооруженные силы – наземные, морские и воздушные – в той или иной степени мобилизованы. Франция тоже осуществила обширные мобилизационные мероприятия. В этих условиях невозможно требовать, чтобы Германия отменила свои мероприятия или отказалась от проведения военных маневров.

В и л ь с о н. Этого я не имел в виду. Однако есть существенное различие в способах проведения маневров. Их можно так организовать, что другая сторона сочтет их за непосредственную угрозу и за вызов. А можно их проводить иначе, как обычные маневры мирного времени.

Д и р к с е н. Немецкая сторона в вопросе о будто бы обманутом доверии держится совершенно другого мнения, чем английская сторона. Во всяком случае, несомненен тот факт, что английская политика в последние месяцы имела целью образовать всемирную коалицию, направленную против Германии, и что она и по сей день держит отдельных членов коалиции в состоянии финансовой и военной готовности к эвентуальному выступлению против Германии.

Мы должны достоверно знать, как английское правительство согласует эту политику с возможностью соглашения с Германией. Фюрер, конечно, ни в коем случае не может сделать успокоительные или дружественные заявления, не зная того, на какое отношение английской стороны к справедливым германским требованиям он может рассчитывать.

В и л ь с о н. Но так называемая политика окружения отпадет в результате заключения с Германией договора о ненападении. Что же касается вопроса, насколько фюрер должен иметь уверенность относительно уступок, которые должны быть сделаны с английской стороны раньше, чем он мог бы, так сказать, предложить пальмовую ветвь мира, то и здесь имеется трудность, которая заключается в том, что требуется предварительно прийти к конкретным результатам. При этом мы готовы обсудить все предложенные германской стороной пункты.

Английская сторона будет глубоко разочарована, если обе стороны не продолжат того, чему уже положено начало. Поэтому мы чрезвычайно заинтересованы в том, чтобы узнать, как была принята в Берлине наша беседа с Вольтатом.

Д и р к с е н. Однако как с чисто технической точки зрения возможно продолжение этих переговоров? Так, например, о новой поездке Вольтата в Лондон из-за нескромности Хадсона не может быть и речи.

В и л ь с о н. Можно найти выход. Можно будет договориться, когда для этого наступит время. Можно сделать так, чтобы оба делегата встретились в Швейцарии или где-либо в другом месте.

2 августа 1939 года

Лондон, МИД, кабинет Галифакса.

В и л ь с о н. Сегодня я встречался с Дирксеном и обсудил с ним перспективы продолжения англо-германских секретных политических переговоров. Думаю, что в этом направлении у нас есть определенные перспективы.

Г а л и ф а к с. Только вот для того, чтобы Гитлер стал посговорчивее, надо иметь не только пряник, но и кнут.

В и л ь с о н. И что же может служить в качестве кнута?

Г а л и ф а к с. В этом качестве могут выступать трехсторонние переговоры в Москве по заключению военной конвенции. Принципиальная возможность заключения военного соглашения с Советами не позволит Гитлеру начать войну с Польшей и будет держать его в постоянном напряжении. При этом нам очень важно дотянуть переговоры до октября, а там уже наступит осенняя распутица, которая не позволит немцам развязать войну в этом году.

В этой связи мы разработали инструкцию для нашей военной делегации, в которой сказано, что нашим представителям следует дать указание вести переговоры очень медленно, пока не будет заключен политический пакт.

В и л ь с о н. Тем не менее принятие военной конвенции может привести к тому, что Англия помимо своей воли может быть втянута в войну, спровоцированную Москвой. И это очень опасно.

Г а л и ф а к с. В инструкции особо оговорено, что британское правительство не желает брать на себя какие-либо определенные обязательства, которые могли бы при определенных обстоятельствах связать нам руки. Поэтому в отношении военного соглашения следует стремиться к тому, чтобы ограничиваться сколь возможно более общими формулировками. Что-нибудь вроде декларации политического характера, которая была бы одобрена всеми тремя сторонами, вполне отвечало бы этим условиям.

В и л ь с о н. Однако поляки категорически отказываются от того, чтобы русские войска вступили бы на их территорию. Это может привести к срыву переговоров.

Г а л и ф а к с. Какова бы ни была точка зрения Польши и Румынии по этому вопросу, однако вторжение Германии в одну из этих двух стран быстро изменило бы позицию их правительства. Кроме того, России было бы весьма невыгодно, если бы Германия могла непосредственно достигнуть русской границы или получить доступ к Черному морю, не встретив серьезного сопротивления. Следовательно, в интересах России иметь заранее выработанные планы, с тем чтобы прийти на помощь Польше и Румынии, в случае если бы эти две страны подверглись вторжению.

3 августа 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Из сообщения Дирксена о его беседе с сэром Горацием Вильсоном можно заключить, что программу переговоров, ранее сообщенную Вольтату, Лондон рассматривает как официальный зондаж со стороны Англии, на который ожидает ответ Германии.

В этой связи, мой фюрер, у меня к вам вопрос. Какие инструкции следует дать Дирксену относительно наших дальнейших шагов, связанных с предложением Лондона начать секретные англо-германские политические переговоры?

Г и т л е р. Сейчас вырисовывается два возможных варианта решений, связанных с Польшей. Либо мы договоримся с русскими, тогда станет возможным военное решение польского вопроса. Если же со Сталиным нам договориться не удастся, то тогда мы воспользуемся предложением Чемберлена и получим Данциг и Коридор по мюнхенскому сценарию. Однако принять окончательное решение в этом вопросе я, скорее всего, смогу лишь в последний момент. Тогда либо вы отправитесь в Москву, чтобы подписать договор со Сталиным, либо в Лондон с миссией мира полетит Геринг.

А Дирксену скажите, что пока из Берлина ответа на английские предложения не поступало. Пусть Чемберлен помучается, глядишь, и уступит нам еще чего-нибудь.

Р и б б е н т р о п. А если русским удастся подписать военнополитический договор с Англией и Францией? Ведь это поставило бы нас в очень сложное положение.

Г и т л е р. Я не верю, что Чемберлен подпишет со Сталиным договор, и тем более не верю, что Англия будет выполнять такой договор. Во всяком случае, до тех пор, пока к тройственным переговорам не подключится Польша, нам опасаться нечего. А поляки боятся русских больше, чем нас.

А как там у нас обстоят дела с переговорами с Советами?

Р и б б е н т р о п. Пока внятного ответа на наши настойчивые предложения так и не удалось получить. Однако при этом Молотов отметил, что считает желательным продолжение обмена мнениями об улучшении отношений между нашими странами, обратив внимание на то, что многое в решении этих вопросов будет зависеть от исхода ведущихся в Берлине торгово-кредитных переговоров.

Г и т л е р. Надо форсировать ситуацию и не позднее 20 августа получить от Москвы ответ на наши предложения.

6 августа 1939 года

Москва. Сообщение ТАСС.

«По сообщению штаба монголо-советских войск в МНР, с 26 июля по 5 августа монголо-советские войска прочно удерживают местность к востоку от реки Халхин-Гол, находясь в боевом соприкосновении с японо-маньчжурскими войсками. Неоднократные попытки японо-маньчжур атаковать монголосоветские войска и вклиниться в их расположение отражались артиллерийским и пулеметным огнем с большими потерями для японо-маньчжур.

В течение этих дней произошел ряд воздушных боев. 28 июля воздушной атакой монголо-советская авиация уничтожила 5 японских самолетов, не потеряв при этом ни одного своего самолета.

Особенно активно действовала авиация японцев 29 июля. В результате нескольких воздушных боев на территории МНР за день 29 июля японцы потеряли 32 самолета. В этот же день монголо-советской авиацией были сбиты и захвачены в плен японские летчики Фикуди Такэо и подпоручик Табути. Со стороны монголо-советской авиации не вернулось 4 летчика; розыски их продолжаются».

6 августа 1939 года Лондон. Телеграмма временного поверенного в делах США в Великобритании Джонсона Государственному секретарю США К. Хэллу.


«Форин офис не имеет надежд на скорое окончание англофранко-русских переговоров о политическом соглашении и успех военной миссии, которая в настоящее время отправилась в Москву. Поэтому английской делегации было дано указание предпринять все усилия, чтобы продлить переговоры с русскими до 1 октября. Одновременно должны продолжаться переговоры посла о политическом соглашении, которое висит в воздухе почти исключительно из-за вопроса определения косвенной агрессии».


7 августа 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Из надежных источников стало известно, что советник Чемберлена Вильсон встречался с немецким послом в Лондоне Дирксеном и вновь обсуждал с ним возможность заключения англо-германского соглашения о разделе сфер влияния. При этом английские предложения исходят из того, что Восточная и Юго-Восточная Европа станет сферой интересов Германии, куда ни Великобритания, ни Франция вмешиваться не будут. Взамен Лондон требует отказа Берлина от войны с Польшей, после чего Англия заявит, что в новых условиях ее гарантии Польше потеряют свою силу.

С т а л и н. Похоже, Чемберлен делает все, чтобы решить польскую проблему по мюнхенскому сценарию. Это худший для нас вариант развития событий, и мы его допустить не можем.

М о л о т о в. 11 августа в Москву прибывают английские и французские военные эксперты для обсуждения и подписания военной конвенции. При этом очевидно, что Лондон делает все для того, чтобы выхолостить содержание договора, превратив его лишь в документ о намерениях. Может быть, учитывая все это, нам стоит уже сейчас отказаться от идеи подписания договора с Западом?

С т а л и н. Чемберлен этого только и ждет. Он ведь изначально заявил, что скорее уйдет в отставку, чем подпишет договор с нами.

М о л о т о в. И что же нам в этой ситуации делать?

С т а л и н. Добиваться подписания такого договора, который действительно мог бы обеспечить нашу безопасность. Поэтому переговоры надо свести к дискуссии по отдельным и наиболее принципиальным вопросам, главным образом о пропуске наших войск через Виленский коридор и Галицию, а также через Румынию.

М о л о т о в. Но ведь и сейчас известно, что и Польша, и Румыния категорически отказываются от пропуска наших дивизий на их территорию.

С т а л и н. Это должно стать проблемой Лондона и Парижа. Пускай они объяснят полякам и румынам, что без выполнения этого условия территории их стран неизбежно будут оккупированы немцами.

Если же в конечном итоге выяснится, что свободный пропуск наших войск через территорию Польши и Румынии является исключенным, то тогда мы заявим, что без выполнения этого условия соглашение невозможно, так как без свободного пропуска советских войск через указанные территории оборона против агрессии в любом ее варианте обречена на провал. В таком совершенно бессмысленном предприятии мы участвовать не будем.

М о л о т о в. В этой связи западные дипломаты утверждают, что после вторжения немцев в Польшу или Румынию точка зрения их правительств на вопрос о пропуске Красной армии на территорию этих стран для участия в боях с немецкими оккупантами кардинально изменится. Следовательно, в интересах России иметь заранее выработанные планы, с тем чтобы прийти на помощь одновременно Польше и Румынии.

С т а л и н. Прежде всего, такие планы Генштаб РККА уже имеет, и СССР даже без согласия на то правительств Польши и Румынии в случае нападения Германии на эти страны и продвижения дивизий вермахта к нашим границам непременно введет войска Красной армии на сопредельную территорию этих стран.

Но главная проблема заключается в том, что ввод и размещение наших войск на территории Польши необходимо осуществить еще до начала немецкого нападения. Это необходимо сделать для того, чтобы Чемберлен не мог сдать немцам Данциг и Коридор путем очередного Мюнхенского сговора.

Однако ввести Красную армию на территорию Польши еще до того, как немцы нападут на нее, мы не можем без согласия на это польского правительства, а такого согласия Варшава нам не даст. Поэтому переговоры о заключении военной конвенции мы должны продолжать ровно до тех пор, пока Лондон и Париж окончательно не откажутся от выполнения нашего главного требования – пропуска дивизий Красной армии на территорию Польши и Румынии.

Кстати, нашей внешней разведкой получены сведения о том, что у английской, а возможно, и французской делегаций не будет документов, официально уполномочивающих их вести переговоры в Москве. Естественно, что это обстоятельство надо будет использовать для того, чтобы сбить начальный настрой наших партнеров и захватить инициативу в свои руки.

В этой связи нашей делегации следует выложить свои полномочия о ведении переговоров с англо-французской военной делегацией о подписании военной конвенции, а потом спросить руководителей английской и французской делегаций, есть ли у них также полномочия от своих правительств на подписание военной конвенции с СССР.

Если у них не окажется полномочий на подписание конвенции, выразить удивление, развести руками и почтительно спросить, для каких же целей направило их правительство в СССР.

А какие у нас новости из Берлина?

М о л о т о в. Немцы практически уже готовы к подписанию товарно-кредитного соглашения, полностью учитывающего все наши требования, но при этом Берлин постоянно напоминает о своем желании обсудить вопросы нормализации советско-германских политических отношений. В этой связи Риббентроп даже сказал, что между нашими странами нет противоречий на протяжении всего пространства от Черного моря до Балтийского.

С т а л и н. Ну что же, подождем, когда немцы сформулируют свои предложения, а тогда уж решим, как нам следует отнестись к этим немецким инициативам.

9 августа 1939 года

Берлин. Заявление венгерской миссии в Берлине МИДу Германии.

«В связи с успешными переговорами с его превосходительством господином министром иностранных дел Риббентропом от 8 августа с. г., его превосходительство венгерский королевский министр иностранных дел граф Чаки от имени венгерского королевского премьер-министра просит его превосходительство фюрера и рейхсканцлера считать оба письма графа Телеки от 24 июля с. г. ненаписанными».

Комментарий автора. Речь идет о письмах графа Телеки, в которых Венгрия информировала Берлин, что она будет не в состоянии предпринять военные действия против Польши.

10 августа 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Сегодня из Берлина от Астахова получена важная телеграмма следующего содержания:

«Со своей стороны германское правительство наиболее интересуется вопросом нашего отношения к польской проблеме. Если попытка мирно урегулировать вопрос о Данциге ни к чему не приведет и польские провокации будут продолжаться, то, возможно, начнется война.

Германское правительство хотело бы знать, какова будет в этом случае позиция советского правительства. В случае мирного разрешения вопроса германское правительство готово удовлетвориться Данцигом и экстерриториальной связью с ним в духе своих весенних предложений. Но если начнется война, то вопрос, естественно, будет поставлен шире, хотя и в этом случае германское правительство не имеет намерений выйти за известные заранее намеченные пределы.

Германскому правительству важно знать, какие у нас соображения на этот счет. Оно готово сделать все, чтобы не угрожать нам и не задевать наши интересы, но хотело бы знать, к чему эти интересы сводятся. Тут он напомнил фразу Риббентропа о возможности договориться с нами по всем вопросам от Черного моря до Балтийского.

Он добавил, что, конечно, если мы об этом разговаривать не хотим, то от нас зависит наметить другие объекты переговоров. На все это я ему ничего определенного не сказал. Не удержался он от критических замечаний по поводу наших переговоров с англо-французской военной миссией, сказав, что плохим введением к нашим переговорам с Германией будет заключение соглашения с Англией и Францией».

С т а л и н. Вот мы и дождались предложений Берлина по нормализации советско-германских политических отношений! Теперь понятно, что имел в виду Шуленбург, когда говорил об отсутствии противоречий между Германией и СССР на всем протяжении от Черного моря до Балтийского. Следовательно, немцы уже скоро готовы начать войну против Польши и предлагают нам раздел сфер влияния, поскольку боятся, что в противном случае Красная армия вступит в войну с немецкой армией даже без согласия на то польского правительства. И правильно, надо сказать, что так думают.

Однако у Берлина наверняка припасен и запасной вариант на случай, если мы вдруг откажемся от их предложений. В этом случае Гитлер с большой вероятностью будет вынужден отказаться от военного решения польской проблемы, возможно, он сделает широковещательное публичное заявление о своем исключительном миролюбии, после чего без особого труда договорится с Чемберленом относительно нового варианта Мюнхенского соглашения по Польше.

В результате Германия в порядке умиротворения получит и Данциг, и Коридор. Тем более что Чемберлена в создавшихся условиях вполне удовлетворит такое решение польской проблемы. А дальше все будет происходить по уже накатанному немцами чешскому сценарию с превращением Польши в еще один немецкий протекторат и выходом дивизий вермахта к советским границам.

Теперь остается только выяснить, какую же плату Гитлер готов заплатить нам за наше согласие военного решения Германией польской проблемы.

М о л о т о в. Судя по намекам германских дипломатов и отрывочной информации, которая доходит по линии разведки, немцы готовы были бы объявить свою незаинтересованность в судьбе Прибалтики, Бессарабии и бывшей русской Польши.

За это они, вероятно, попросят подтверждение нашей незаинтересованности в судьбе Данцига, бывшей германской Польши и, вероятно, Галиции, входившей до Первой мировой войны в состав Австро-Венгрии. Однако все это может стать предметом торга между нами и Германией.

Но здесь возникают два очень существенных вопроса. Вопервых, что нам делать с московскими переговорами по заключению англо-франко-советской военной конвенции. Ведь Берлин вполне прозрачно намекнул, что в случае нашего принятия немецких предложений мы должны будем отказаться от заключения соглашения с Англией и Францией.

Во-вторых, заключив договор с Гитлером, мы тем самым нанесем значительный ущерб как престижу СССР, так и всему коммунистическому движению.

В-третьих, результатом советско-германского договора станет общая с Германией граница.

С т а л и н. Здесь, конечно, есть над чем подумать. Однако мы должны исходить из того, что в любом случае необходимо исключить наихудший для нас вариант развития событий. А наихудшим для СССР вариантом является заключение договора по Польше по типу Мюнхенского, что с большой вероятностью может привести к повторению истории с Чехией. Результатом же капитуляции Варшавы в вопросе о Данциге будет полное подчинение Польши воле Гитлера, а значит, вскоре после этого мы можем ожидать, что немецко-польские войска выйдут к нашим границам со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Гарантией того, что Западу не удастся за нашей спиной заключить очередную мюнхенскую сделку, может являться либо заключение советско-англо-французской военной конвенции, предусматривающей ввод наших войск на территорию Польши, либо заключение советско-германского договора, определяющего раздел Польши между СССР и Германией.

Естественно, что предпочтительным является первый вариант, при котором мы могли бы вместе с Западом разбить фашистов на территории Польши. Поэтому если Лондону и Парижу удастся уговорить поляков согласиться на размещение дивизий Красной армии недалеко от границы с Германией, то мы, безусловно, подпишем военную конвенцию с Англией и Францией, что автоматически исключит возможность заключения какого-либо советско-германского соглашения.

В противном же случае, если Париж и Лондон не смогут или не захотят урегулировать вопрос размещения наших дивизий на территории Польши и тем самым оставят себе лазейку для так называемой «мирной» передачи немцам Данцига и Коридора, то у нас просто не остается иного выхода, как подписать соглашение с фашистской Германией, несмотря на то что это, конечно, будет сопряжено с очень большими моральными издержками.

В этом случае у нас будут неплохие шансы столкнуть лбами Запад и Германию, направив немецкую агрессию против Запада, заняв позицию стороннего наблюдателя.

М о л о т о в. Коба, но неужели ты думаешь, что Гитлер будет верен своим обязательствам и, расправившись с Западом, не начнет войну против СССР за жизненное пространство на Востоке?

С т а л и н. Разумеется, я не верю долговременным обещаниям Гитлера. Однако здесь все обстоит не так просто, как кажется на первый взгляд. Ведь если Германия начнет войну с Польшей, то после этого Запад будет вынужден как-то реагировать на это событие. Поскольку правительства Англии и Франции объявили свои гарантии Польше, то они вынуждены будут либо объявить войну Германии, либо очередной раз отказаться от принятых на себя международных обязательств, в результате чего они окончательно потеряют свой авторитет как мировых держав.

Если Запад объявит Германии войну, то, вероятно, такая война примет затяжной характер, что приведет к истощению сил обоих противников, и тогда Гитлеру еще долго будет не до войны с СССР. Кроме того, при известных обстоятельствах мы сможем вмешаться в войну между Германией с одной стороны и Англией и Францией – с другой.

Если же Запад откажется от своих обязательств, то общественное мнение этих стран никогда не простит Чемберлену и Даладье такого шага, и их правительства с позором будут вынуждены уйти в отставку. А пришедшие им на смену правительства будут поставлены перед необходимостью искать с нами военно-политический союз, чтобы не стать очередной жертвой Гитлера.

Следовательно, как это ни парадоксально звучит, но, заключив на этом этапе договор с Германией, тем самым на следующем этапе мы в принципе можем получить в лице Англии и Франции союзников в вероятной войне с фашистами.

С другой стороны, заключение советско-германского соглашения о ненападении приведет к недовольству со стороны Токио, который сочтет себя преданным немцами в тот момент, когда вооруженные силы Японии ведут крупные военные сражения с Красной армией в районе Халхин-Гола. Не исключено, что это даже может привести к распаду оси Берлин—Токио—Рим или же к ее существенному ослаблению.

10 августа 1939 года

Югославия. Сообщение посланника Германии в Югославии Херена в МИД Германии.

«Из своих бесед с Чемберленом и Галифаксом принц-регент будто бы вынес твердое впечатление о том, что, во всяком случае, у этих обоих английских государственных деятелей по-прежнему живо желание добиться полюбовного урегулирования с Германией.

Правда, вся Англия якобы находится в настоящее время в состоянии военного психоза, поскольку-де повсюду царит мнение, что престиж Англии ни при каких обстоятельствах не позволяет более отступать перед односторонним применением силы, которое практикуется тоталитарными государствами.

В случае же полюбовных переговоров как Чемберлен, так и Галифакс, по мнению принца-регента, готовы пойти на значительные уступки. Само собой разумеется, что принцрегент, руководствуясь своими впечатлениями, вынесенными из Берлина, старался по возможности поддержать эти настроения».

12 августа 1939 года

Берлин. Сообщение Астахова Молотову.

«События развиваются быстро, и сейчас немцам явно не хотелось бы задерживаться на промежуточных ступенях в виде разговоров о прессе, культурном сближении и т. п., а непосредственно приступить к разговорам на темы территориально-политического порядка, чтобы развязать себе руки на случай конфликта с Польшей, назревающего в усиленном темпе.

Кроме того, их явно тревожат наши переговоры с англофранцузскими военными, и они не щадят аргументов и посулов самого широкого порядка, чтобы эвентуальное военное соглашение предотвратить. Ради этого они готовы сейчас, по-моему, на такие декларации и жесты, какие полгода тому назад могли казаться совершенно исключенными. Отказ от Прибалтики, Бессарабии, Восточной Польши (не говоря уже об Украине) – это в данный момент минимум, на который немцы пошли бы без долгих разговоров, лишь бы получить от нас обещание невмешательства в конфликт с Польшей.

Сами немцы в официальных и неофициальных беседах не скрывают назревания развязки и признают приближение таковой, хотя и с оговорками о возможности «мирного» разрешения вопроса на базе своих весенних требований (Данциг и экстерриториальная связь с ним через Коридор).

Впрочем, если бы поляки эти требования удовлетворили, то трудно предположить, чтобы немцы удержались от постановки вопроса о Познани, Силезии и Тешинской области. Вопрос, по существу, ставится о довоенной границе (если не больше).

Кстати, перспектива приобщения Японии к германо-итальянскому союзу остается в резерве Берлина на случай нашего соглашения с Англией и Францией. Вмешательство же Франции в этом случае не страшно и считается вряд ли осуществимым».

12 августа 1939 года

Лондон. Сообщение военно-воздушного атташе СССР в Великобритании Черного в Генеральный штаб РККА.

«По проверенным данным, Германия проводит военные приготовления, которые должны быть закончены к 15 августа. Призыв резервистов и формирование частей резерва проводятся в широком масштабе и замаскированно.

Подготавливается удар против Польши силами 1-й армии – 2, 3, 4, 8, 13, 17 и 18-м армейскими корпусами и бронедивизиями, ориентированными на восток. На западе проводятся только оборонительные мероприятия.

Германские военные круги ожидают, что Польше будет еще раз предложено мирное разрешение вопроса. Во всяком случае, решено покончить с этим вопросом в этом году».


12 августа 1939 года

Москва. Телеграмма посла Франции в СССР Наджиара в МИД Франции.

«Как мне стало известно, глава английской миссии адмирал Дракс имеет письменные инструкции, которые он мне сам зачитал. В соответствии с этими инструкциями адмирал не должен вступать в конкретные военные переговоры, пока не будут урегулированы последние расхождения во взглядах по политической части соглашения (косвенная агрессия).

Я считаю, что, прежде всего, инструкции адмирала противоречат тому, о чем было договорено между тремя правительствами, а именно проводить военные переговоры одновременно с доработкой того, что остается урегулировать в политических переговорах. Далее эти инструкции могут очень навредить, если только британское правительство не намерено аннулировать уже достигнутые столь важные результаты и тайно не хочет провала переговоров, о желании успеха которых оно заявляет публично.

Русские, и так слишком склонные ставить под вопрос нашу твердую решимость брать конкретные обязательства, не преминут проявить еще большее недоверие. Они подумают, что мы намеренно хотим их скомпрометировать, посылая миссии и в то же время отказываясь заключать военные соглашения, без которых политические договоренности, как бы тщательно они ни были выработаны, не имеют никакой практической силы».

Поздно вечером 12 августа 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

В о р о ш и л о в. Сегодня состоялось первое ознакомительное заседание трех делегаций. Как мы и предполагали, у английской делегации не оказалось письменных полномочий на ведение переговоров и подписание военной конвенции. У французской делегации оказались полномочия только на ведение переговоров, но не на подписание конвенции.

Далее я пытался начать обсуждение военных планов сторон, но союзники к этому оказались сегодня не готовы. Поэтому решили, что завтра мы должны взаимно ознакомиться с существующими у военных миссий планами сторон относительно организации защиты трех договаривающихся между собою государств – Англии, Франции и СССР – против блока агрессоров и затем перейти к их обсуждению.

С т а л и н. А как твое впечатление относительно общего настроя западных делегаций?

В о р о ш и л о в. Похоже, что они намерены тянуть время и не очень-то расположены обсуждать конкретные военные вопросы. Впрочем, уже завтра можно будет ответить на этот вопрос более определенно.


Глава 7 Пакт Молотова—Риббентропа (14.08.39 – 31.08.39)

14 августа 1939 года

Оберзальцберг. Совещание Гитлера с высшим генералитетом вермахта.

Г и т л е р. Россия не собирается таскать для Англии каштаны из огня. Ожидать от войны ей нечего, но многого следует опасаться. Возможно, она предпримет какие-то действия на периферии или будет желать таковых. В центральных районах – нет. Интересы России: ослабление западных держав, выходы к Балтийскому морю.

Наши взаимоотношения с Россией: слабый контакт, начаты торговые переговоры. Будет выяснено, пошлем ли мы в Москву своего представителя. В стадии выяснения вопрос, кого посылать – авторитетную личность или нет. Россия не думает о своих обязательствах по отношению к Западу. Русские допускают разгром Польши, но их интересует, как будут обстоять дела с Украиной. В этой связи мы дали Москве обещание соблюдать русские интересы.

14 августа 1939 года

Москва. Телеграмма главы военной миссии Франции генерала Думенка военному министерству Франции.

«Советская делегация сегодня поставила в качестве условия заключения военного пакта наличие уверенности у Советской армии в том, что она в случае агрессии против Польши и Румынии сможет, если окажется необходимым, вступить в Виленский коридор, в Галицию и на румынскую территорию. Наша работа тем не менее продолжается.

Наш посол полагает, так же как и я, что самым быстрым решением вопроса было бы направить в Варшаву генерала Валена, специально прикомандированного вами к польскому штабу. Он постарался бы получить от последнего секретное принципиальное согласие, которое позволило бы франко-британской делегации обсуждать этот вопрос на конференции с военной точки зрения, оставляя официально польское правительство в стороне.

Ссылаясь на сегодняшнюю телеграмму посла, имею честь просить вас дать мне срочно инструкции».

14 августа 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

В о р о ш и л о в. После двух дней обсуждения военных планов наших союзников стало очевидным, что ни англичане, ни французы не могут ответить на наш главный вопрос, будет ли обеспечен пропуск наших войск на польскую территорию через Виленский коридор и Галицию, а также через румынскую территорию.

В ответ на поставленный нами вопрос наши партнеры твердят, что после того, как немцы нападут на Польшу, Варшава сама попросит у нас военную помощь. А когда я спросил, а если не попросят, что будет тогда, то адмирал Дракс ответил, что если Польша и Румыния не потребуют помощи от СССР, они в скором времени станут простыми немецкими провинциями, и тогда СССР решит, как с ними поступить по своему собственному усмотрению.

С т а л и н. То есть Англия и Франция признали, что без нашей военной помощи не смогут защитить Польшу и Румынию от немецкой оккупации. Так пусть они об этом заявят Варшаве и поставят поляков перед фактом, что существует два варианта развития событий.

Либо оккупация Польши немцами, поскольку Запад на этом этапе войны не сможет оказать ей необходимой помощи. И тогда полякам в течение нескольких лет придется нести все унижения и ужасы фашистской оккупации, дожидаясь того момента, когда союзники наконец-то смогут с помощью морской блокады сломить Германию и освободить Польшу.

Либо правительство Польши должно принять военную помощь России, но для этого необходимо разрешить советским войскам пройти по территории Польши в районе Виленского коридора и Галиции.

Однако ни Чемберлен, ни Даладье говорить этого полякам не желают, поскольку воевать с немцами они не хотят, а считают, что им в последний момент удастся договориться с Гитлером и таким образом избежать войны. Ценой такого договора, по всей видимости, должна стать «мирная» передача Данцига и Коридора.

Кроме того, если Польша сможет позволить себе принять советскую помощь, после того как начнется война, то совершенно непонятно, почему она не может согласиться с принятием такой помощи сейчас, когда война очень близка.

В о р о ш и л о в. Поляки утверждают, что для них существует завещанная Пилсудским незыблемая догма, основанная на соображениях исторического и географического порядка, которая запрещает даже рассматривать вопрос о вступлении иностранных войск на польскую территорию

С т а л и н. Только вот все приведет к тому, что немцы без спроса зайдут на территорию Польши и тем самым докажут полякам, как сильно заблуждался их национальный «гений».

22 часа 53 минуты 14 августа 1939 года

Берлин. Телеграмма Риббентропа Шуленбургу.

«Кризис в германо-польских отношениях, спровоцированный политикой Англии, а также британская военная пропаганда и связанные с этим попытки создания антигерманского блока делают желательным скорейшее выяснение германо-русских отношений. В противном случае, независимо от действий Германии, дела могут принять такой оборот, что оба правительства лишатся возможности восстановить германо-советскую дружбу и совместно разрешить территориальные вопросы, связанные с Восточной Европой.

Поэтому руководителям обоих государств следует не пускать события на самотек, а действовать в подходящее время. Будет губительно, если из-за отсутствия взаимопонимания по отношению к взглядам и намерениям друг друга наши народы окончательно разойдутся в разные стороны.

Насколько нам известно, советское правительство также желает внести ясность в германо-советские отношения. Поскольку, однако, судя по предшествующему опыту, такое выяснение отношений может протекать лишь постепенно и через обычные дипломатические каналы, имперский министр иностранных дел фон Риббентроп готов прибыть в Москву с краткосрочным визитом, чтобы от имени фюрера изложить взгляды фюрера господину Сталину».

15 августа 1939 года

Токио. Сообщение военного атташе СССР в Японии Мишина в Генеральный штаб РККА.

«В июне кабинет отклонил предложение военных о заключении военного союза с Германией и Италией, направленного против демократических стран, и принял решение об укреплении Антикоминтерновского пакта, то есть союза против СССР. Военные, надеясь на компромисс с Англией, вынуждены были временно согласиться.

В результате аннулирования договора с Америкой, затяжки переговоров с Англией и боязни, что японская армия одна не справится с СССР, военные потребовали пересмотра июньского решения о военном союзе. 8 августа этот вопрос в течение пяти часов обсуждался на совещании пяти министров, при этом выявились крупные разногласия и никаких решений принято не было. Продолжение обсуждения назначено на 18 августа.

Дворцовые и финансовые круги пойдут на заключение военного союза только против СССР, но не против всех демократических стран, чего требуют Германия и Италия. Основная масса морской группы поддерживает финансовую группу. Внутренние силы требуют союза без всяких условий».

16 августа 1939 года

Берлин. Записка сотрудника МВД Германии Хетцлера.

«Направляю вам письмо внешнеполитического деятеля лейбористской партии г-на Чарльза Родена Бакстона, находящегося в данный момент в Берлине. Это письмо содержит предложения, которые он сделал в беседе со мной, а затем, по моей просьбе, изложил письменно».

Письмо Чарльза Родена Бакстона.

«Я изложил бы свои идеи в следующей форме:

Если бы Англия согласилась:

а) признать Восточную Европу естественным жизненным пространством Германии;

b) урегулировать колониальный вопрос, признав права Германии на ее бывшие колонии, и немедленно начать создание новой системы в Центральной Африке на основе решений Берлинской конференции (1885 г.) с новым разделом территорий;

c) отказаться от всех методов экономической конкуренции в Восточной Европе, за исключением обычной торговли и коммерции;

d) отказаться от всех так называемых союзов «окружения» в Восточной Европе;

e) содействовать непосредственным переговорам между Польшей и Германией о Данциге и Коридоре;

f) заключить новое соглашение о военно-морском флоте;

g) заключить договор о всеобщем разоружении на широкой основе и на базе взаимности с учреждением взаимной инспекции.

В таком случае Германия согласилась бы:

a) признать Британскую империю естественным жизненным пространством Англии;

b) войти в систему европейского сотрудничества (например, конференция Германии, Англии, Франции, Италии, Польши, Испании) для нового урегулирования в Европе при общих гарантиях новых соглашений и для обеспечения независимости всех государств;

c) отказаться от соглашений «окружения» с Испанией, если таковые существуют;

d) подписать декларацию об автономии протектората;

e) заключить новое соглашение о военно-морском флоте;

f) заключить договор о всеобщем разоружении на широкой основе и на базе взаимности с учреждением взаимной инспекции».

16 августа 1939 года

Париж. Телеграмма Бонне послу Франции в Польше Ноэлю.

«Генерал Думенк сообщает, что советская военная делегация с самого начала переговоров поставила в качестве условия реализации военного пакта уверенность Советской армии в том, что в случае агрессии против Польши и Румынии она может пройти через Виленский коридор, Галицию и румынскую территорию.

Генерал Мюсс выехал 15-го вечером в Варшаву с необходимыми инструкциями, чтобы незамедлительно войти в контакт по этому поводу с польским Генеральным штабом.

Вчера вечером я сам вызвал г-на Лукасевича и имел с ним беседу, содержание которой я вам передаю в отдельной телеграмме. Необходимо, чтобы вы лично решительно поставили перед господином Беком вопрос о необходимости для польского правительства принять русскую помощь.

Вам следует настойчиво подчеркнуть, что возможное русско-польское сотрудничество на Восточном театре боевых действий является необходимым условием эффективности нашего общего сопротивления агрессивным планам держав оси, что, поскольку польское правительство много раз признавало ее необходимость, было бы опасно ждать начала военных действий, чтобы представить себе одну из основных форм этого сотрудничества.

Вы добавите, что мы не можем предполагать, что, отказываясь обсуждать стратегические условия ввода русских войск, Польша приняла бы на себя ответственность за возможный провал военных переговоров в Москве и за все вытекающие из этого последствия».

16 августа 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

В о р о ш и л о в. На совещании военных делегаций в основном закончены рассмотрение и анализ имеющихся у Англии, Франции и СССР вооруженных сил, которые стороны могут выделить для борьбы с немецкой агрессией, а также соответствующие военные планы сторон.

После этого советская делегация поставила вопрос о том, что придется прервать дальнейшие заседания сторон до того момента, когда правительства Англии и Франции смогут ответить на вопрос о допуске советских войск на территорию Польши и Румынии.

Правда, нам пришлось уступить просьбам англичан и французов и согласиться провести одно-два заседания еще до ответа наших партнеров на поставленный нами вопрос.

М о л о т о в. Мне плохо верится, что поляки согласятся на пропуск наших войск на территорию Польши без очень сильного давления на них со стороны Запада. Но весьма похоже, что Англия и Франция просто не намерены принуждать поляков, как они это сделали с чехами в прошлом году.

В этой ситуации нам нужно что-то решать с предложением Берлина о визите в СССР Риббентропа. Либо мы должны согласиться принять министра иностранных дел Германии, но вряд ли это целесообразно делать в условиях продолжающейся в Москве конференции военных делегаций. Либо нужно отказываться от предложений Германии о нормализации советско-германских отношений.

С т а л и н. Нужно насколько это возможно оттянуть дату визита Риббентропа в Москву, но если до этого времени правительствам Англии и Франции так и не удастся уломать строптивость поляков, то мы будем вынуждены объявить, что англо-франко-советские переговоры зашли в тупик в силу наличия непреодолимых разногласий. Причем вся ответственность за срыв переговоров ложится на правительство Польши.

17 августа 1939 года

Москва, НКИД, кабинет Молотова.

Ш у л е н б у р г. Позиция, изложенная господином председателем Совета Народных Комиссаров СССР в последнем нашем разговоре, состоявшемся 15 августа, совпадает с желаниями германского правительства. В этой связи Германия готова заключить с СССР Пакт о ненападении, причем, если правительство СССР этого пожелает, на срок в двадцать пять лет. Далее, германское правительство готово гарантировать Прибалтийские государства совместно с СССР. Наконец, Германия в соответствии с определенно занимаемой ею позицией изъявляет готовность употребить свое влияние для улучшения и консолидации советско-японских отношений.

Фюрер стоит на точке зрения, что, принимая во внимание настоящее положение и возможность наступления в каждый момент серьезных событий, Германия не намерена далее терпеть польские провокации, поэтому желательно принципиальное и скорое выяснение германо-советских отношений и обоюдной установки к актуальным в настоящий момент вопросам. По этой причине министр иностранных дел Германии г-н фон Риббентроп выражает готовность начиная с 18 августа во всякое время прибыть в Москву с полномочиями фюрера вести переговоры о совокупности германо-советских вопросов и, при наличии соответствующих договоренностей, подписать соответствующие договоры.

М о л о т о в. До последнего времени советское правительство, учитывая официальные заявления отдельных представителей германского правительства, имевшие нередко недружелюбный и даже враждебный характер в отношении СССР, исходило из того, что германское правительство ищет повода для столкновений с СССР, готовится к этим столкновениям и обосновывает нередко необходимость роста своих вооружений неизбежностью таких столкновений. Мы уже не говорим о том, что германское правительство, используя так называемый Антикоминтерновский пакт, стремилось создать и создавало единый фронт ряда государств против СССР, с особой настойчивостью привлекая к этому Японию.

Понятно, что такая политика германского правительства вынуждала СССР принимать серьезные меры к подготовке отпора против возможной агрессии в отношении СССР со стороны Германии и, значит, принимать участие в деле организации фронта обороны ряда государств против такой агрессии.

Если, однако, теперь германское правительство делает поворот от старой политики в сторону серьезного улучшения политических отношений с СССР, то советское правительство может только приветствовать такой поворот и готово со своей стороны перестроить свою политику в духе ее серьезного улучшения в отношении Германии.

Если добавить к этому то обстоятельство, что советское правительство никогда не имело и не хочет иметь каких-либо агрессивных намерений против Германии, что оно считало и продолжает считать вполне возможным мирное разрешение спорных вопросов в области отношений между Германией и СССР, что принцип мирного сосуществования различных политических систем является давнишним принципом внешней политики СССР, то можно прийти к выводу, что имеется налицо не только реальная база для установления новых улучшенных политических отношений между обеими странами, но и условия для осуществления уже теперь серьезных практических шагов в этом направлении.

Правительство СССР считает, что первым шагом к такому улучшению отношений между СССР и Германией могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения.

Правительство СССР считает, что вторым шагом через короткий срок могло бы быть заключение Пакта о ненападении или подтверждение Пакта о нейтралитете 1926 года с одновременным принятием специального протокола о заинтересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики, с тем чтобы последний представлял органическую часть пакта.

18 августа 1939 года

Париж. Телеграмма посла США во Франции Буллита Государственному секретарю США Хэллу.

«Даладье сказал мне сегодня, что, когда Бонне сообщил ему реакцию польского посла в Париже на предложение советского правительства об оказании помощи Польше в случае германского нападения на Польшу, он был удивлен и рассержен резкостью отрицательной реакции польского посла.

Даладье сказал, что он будет рад послать две французские дивизии в Польшу, и уверен, что может также получить английскую дивизию для Польши так, чтобы поддержка не была бы исключительно русской, а международной.

Более того, он может получить от советского правительства самые абсолютные гарантии об эвакуации впоследствии с польской территории, а Франция и Великобритания дадут подтверждение этих гарантий.

Ворошилов затронул существо вопроса, когда сказал англичанам и французам, участвующим в переговорах, что Советская армия готова выступить против Германии, но что единственные практические линии прохода лежат через Вильно против Восточной Пруссии и через Львов на юг. Даладье считает советскую позицию благоразумной».

18 августа 1939 года

Берлин. Телеграмма Риббентропа Шуленбургу.

«Пожалуйста, немедленно условьтесь о новой беседе с господином Молотовым и сделайте все, что возможно, чтобы эта беседа состоялась без задержки.

Подчеркните в этой связи, что сегодняшняя внешняя политика Германии достигла своего исторического поворотного пункта. В этот раз, пожалуйста, настаивайте на быстром осуществлении моей поездки и соответствующим образом противьтесь любым возможным советским возражениям. В этой связи вы должны иметь в виду тот главенствующий факт, что вероятно скорое начало открытого германо-польского столкновения и что поэтому мы крайне заинтересованы в том, чтобы мой визит в Москву состоялся немедленно».

19 августа 1939 года

Варшава. Сообщение посла Франции в Польше Ноэля министру иностранных дел Франции Бонне.

«Бек заявил мне, что, обстоятельно рассмотрев и обсудив с маршалом Рыдз-Смиглы наши предложения и не недооценивая силу целого ряда наших аргументов, он просит меня передать вашему превосходительству негативный ответ Польши.

Для нас это, – сказал он мне, – принципиальный вопрос: у нас нет военного договора с СССР; мы не хотим его иметь; я, впрочем, говорил это Потемкину. Мы не допустим, что в какой-либо форме можно обсуждать использование части нашей территории иностранными войсками. В этом в конечном счете нет ничего нового; наша доктрина всегда была такой, и мы часто ее излагали.

Сегодня утром в ходе продолжавшейся несколько часов беседы генерал Мюссе и британский военный атташе пытались опровергнуть возражения генерала Стахевича, найти с ним компромиссное решение и, наконец, добиться, по крайней мере, того, чтобы польский Генеральный штаб согласился считать, что вопрос остается нерешенным. Все их усилия были тщетны; генерал Стахевич неустанно упоминал одну из заповедей, оставленных Пилсудским, другими словами, догму: Польша не может согласиться, что иностранные войска вступят на ее территорию».

20 августа 1939 года

Лондон. Телеграмма Галифакса послу Великобритании в Польше Кеннарду.

«Если окончательный ответ польского правительства будет неблагожелательным, создастся очень серьезное положение. Советское правительство считает, что бесполезно продолжать военные переговоры, пока не будет получен ответ, и совещание в Москве, соответственно, отложено на несколько дней.

Если ответ будет отрицательный, переговоры, по всей вероятности, совсем сорвутся, а попытка Великобритании и Франции достичь соглашения с Советским Союзом окончится неудачей. Я убежден, что такая неудача воодушевит Гитлера начать войну, в которой Польша будет нести главную тяжесть первого нападения. С другой стороны, я полностью убежден, что заключение военно-политического соглашения с Советским Союзом будет иметь цель удержать его от войны.

За последние несколько дней польское правительство настаивало на желательности скорейшего заключения формального англо-польского договора на основании того, что это повело бы к укреплению доверия в Европе; но правительство его величества считает, что положительный эффект заключения англо-польского договора вряд ли явится противовесом отрицательному эффекту, действительно катастрофическому, окончательного провала англо-франко-советских переговоров в Москве.

Правительство его величества приложило самые серьезные усилия во время недавних критических месяцев по созданию так называемого мирного фронта, одной из целей которого является сохранение польской независимости. Эти усилия будут поставлены под угрозу и вполне могут быть сведены к нулю, если Польша на сегодняшнем весьма важном этапе не внесет свой полный вклад, несмотря на все трудности, которые я полностью понимаю; для того чтобы сохранить независимость Польши, она должна сделать все, что может, чтобы облегчить и сделать полностью эффективной ту помощь, которая ей предлагается».

21 августа 1939 года

Москва. Сообщение ТАСС.

«19 августа после длительных переговоров, закончившихся успешно, в Берлине подписано торгово-кредитное соглашение между СССР и Германией.

Соглашение подписано со стороны СССР – зам. торгпреда Е. Бабариным, а с германской стороны – г. Шнурре.

Торгово-кредитное соглашение предусматривает предоставление Германией СССР кредита в размере 200 миллионов германских марок сроком на семь лет из 5 процентов для закупки германских товаров в течение двух лет со дня подписания соглашения.

Соглашение предусматривает также поставку товаров со стороны СССР Германии в тот же срок, то есть в течение двух лет, на сумму в 180 миллионов германских марок».

21 августа 1939 года

Москва. Заседание военных миссий СССР, Великобритании и Франции.

В о р о ш и л о в. До сих пор мы так и не получили официального ответа французской и английской делегаций на наше предложение о пропуске советских войск на территорию Польши. Если этот ответ будет отрицательным, я вообще не вижу возможности дальнейшей работы для нашего совещания, потому что вопросы, нами поставленные, как я уже предварительно осведомлял высокое наше совещание, являются для нас решающими, кардинальными. Если на них не будут получены положительные ответы, тогда вряд ли будет необходимость вообще собираться.

21 августа 1939 года

Берлин. Письмо рейхсканцлера Германии Гитлера секретарю ЦК ВКП(б) Сталину.

«1. Я искренне приветствую заключение германо-советского торгового соглашения, являющегося первым шагом на пути изменения германо-советских отношений.

1. Заключение Пакта о ненападении означает для меня закрепление германской политики на долгий срок. Германия, таким образом, возвращается к политической линии, которая в течение столетий была полезна обоим государствам. Поэтому германское правительство в таком случае исполнено решимости сделать выводы из такой коренной перемены.

2. Я принимаю предложенный председателем Совета Народных Комиссаров и народным комиссаром СССР господином Молотовым проект Пакта о ненападении, но считаю необходимым выяснить связанные с ним вопросы скорейшим путем.

3. Дополнительный протокол, желаемый правительством СССР, по моему убеждению, может быть, по существу, выяснен в кратчайший срок, если ответственному государственному деятелю Германии будет предоставлена возможность вести об этом переговоры в Москве лично. Иначе германское правительство не представляет себе, каким образом этот дополнительный протокол может быть выяснен и составлен в короткий срок.

4. Напряжение между Германией и Польшей сделалось нестерпимым. Польское поведение по отношению к великой державе таково, что кризис может разразиться со дня на день. Германия, во всяком случае, исполнена решимости отныне всеми средствами ограждать свои интересы против этих притязаний.

5. Я считаю, что при наличии намерения обоих государств вступить в новые отношения друг к другу является целесообразным не терять времени. Поэтому я вторично предлагаю вам принять моего министра иностранных дел во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа. Министр иностранных дел имеет всеобъемлющие и неограниченные полномочия, чтобы составить и подписать как Пакт о ненападении, так и протокол. Более продолжительное пребывание министра иностранных дел в Москве, чем один день или максимально два дня, невозможно ввиду международного положения. Я был бы рад получить от вас скорый ответ.

Адольф Гитлер ».

21 августа 1939 года

Лондон. Сообщение временного поверенного в делах Франции в Великобритании Камбона министру иностранных дел Франции Бонне.

«В настоящий момент Стрэнг отказывается рассматривать подписание германо-советского торгового соглашения как изменение советской позиции по отношению к нам. Он расценивает подписание скорее как маневр с целью произвести впечатление на Францию и Великобританию и заставить их принять все условия СССР».

21 августа 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Только что Шуленбург передал мне личное послание Гитлера Сталину, где фюрер уже вторично просит нас принять Риббентропа в Москве во вторник, 22 августа, но не позднее среды, 23 августа.

С т а л и н. Немцы выполнили наше условие и подписали торгово-кредитное соглашение, явно пойдя нам на значительные уступки. Больше оттягивать решение вопроса с визитом Риббентропа уже нельзя. С другой стороны, мы до сих пор так и не получили от правительств Англии и Франции информации относительно согласия Польши на пропуск наших войск на польскую территорию. Следовательно, наши военные переговоры с Францией и Англией зашли в тупик в силу непреодолимых разногласий.

Как говорится, настал момент истины. Готовьте ответ Гитлеру, что мы готовы принять Риббентропа в Москве 23 августа.

В о р о ш и л о в. А если завтра французы или англичане заявят, что они получили согласие Варшавы на проход наших войск?

С т а л и н. Судя по поведению поляков, это крайне маловероятно, но если это все же произойдет, то придется ответить нашим партнерам по переговорам, что поезд уже ушел.

22 августа 1939 года

Москва, беседа главы советской военной миссии Ворошилова с главой французской военной миссии Думенком.

Д у м е н к. Я не имею этого документа, но я получил сообщение правительства, что ответ на основной, кардинальный вопрос положительный. Иначе говоря, правительство дало мне право подписать военную конвенцию, где будет сказано относительно разрешения на пропуск советских войск в тех точках, которые вы сами определите, то есть через Виленский коридор, а если понадобится в соответствии с конкретными условиями, то и пропуск через Галицию и Румынию.

В о р о ш и л о в. Вы не дали ответа относительно того, какую позицию во всем этом деле занимают польское и румынское правительства, в курсе ли они дел, или вы получили ответ лишь французского правительства, данный без ведома и согласия правительств Польши и Румынии.

Д у м е н к. Я не знаю, какие были переговоры между правительствами, я могу сказать только то, о чем меня информировало мое правительство.

В о р о ш и л о в. Я убежден, что поляки сами захотели бы участвовать в наших переговорах, если бы они дали согласие на пропуск советских войск. Поляки непременно потребовали бы своего участия, их Генеральный штаб не пожелал бы остаться в стороне от вопросов, которые обсуждаются и которые так близко их касаются. Поскольку этого нет, я сомневаюсь, чтобы они были в курсе дела. Мы не хотим, чтобы Польша публично продемонстрировала свой отказ от нашей помощи, которую мы ей не собираемся навязывать.

22 августа 1939 года

Лондон. Сообщение Майского в НКИД.

«Полученное в Лондоне 21-го поздно вечером сообщение о предстоящем полете Риббентропа в Москву для переговоров о заключении Пакта о ненападении вызвало здесь величайшее волнение в политических и правительственных кругах. Чувств было несколько – удивление, растерянность, раздражение, страх. Сегодня утром настроение было близко к панике. К концу дня наблюдалось известное успокоение, но глубокая тревога все-таки остается. Симптомом этого является решение британского правительства созвать на 24-е парламент и принять в течение одного дня «закон об охране королевства», действовавший во время последней войны и отмененный с заключением мира».

22 августа 1939 года

Лондон. Послание премьер-министра Великобритании Чемберлена рейхсканцлеру Германии Гитлеру.

«Вашему превосходительству, очевидно, известно относительно некоторых мер, предпринятых правительством его величества, о которых сегодня вечером было сообщено в прессе и по радио. Эти шаги, по мнению правительства его величества, были необходимы в связи с военными передвижениями, о которых сообщалось из Германии, а также в связи с тем, что сообщение о заключении советско-германского договора, по-видимому, было воспринято в некоторых кругах в Берлине как свидетельство того, что вмешательство Великобритании на стороне Польши более не является тем случаем, с которым нужно считаться. Это было бы самой большой ошибкой.

Каким бы ни оказался по существу советско-германский договор, он не может изменить обязательство Великобритании по отношению к Польше, о котором правительство его величества неоднократно и ясно заявляло и которое оно намерено выполнять

Ясно изложив нашу позицию, я хочу повторить вам мое убеждение в том, что война между нашими двумя народами была бы величайшим бедствием, какое только можно себе представить. Я уверен, что ни наш, ни ваш народы не желают этого. Я не считаю, что существующие разногласия между Германией и Польшей не могут быть и не должны быть разрешены без применения силы, если будет восстановлен дух доверия, это даст возможность продолжить переговоры в обстановке, отличной от той, которая существует в настоящее время.

Если бы можно было добиться такого перемирия, то в конце этого периода, в течение которого могли бы быть предприняты шаги по рассмотрению и урегулированию жалоб, выдвигаемых обеими сторонами в отношении обращения с национальными меньшинствами, разумно было бы надеяться на создание соответствующих условий для ведения прямых переговоров между Германией и Польшей по имеющимся между ними спорным вопросам (при содействии нейтрального посредника и при условии, что обе стороны сочтут, что это будет способствовать успеху)».

20 часов 05 минут 23 августа 1939 года

Москва. Телеграмма Риббентропа Гитлеру.

«Пожалуйста, немедленно сообщите фюреру, что первая трехчасовая встреча со Сталиным и Молотовым только что закончилась. Во время обсуждения, которое проходило положительно в нашем духе, сверх того обнаружилось, что последним препятствием к окончательному решению является требование русских к нам признать порты Либава (Лиепая) и Виндава (Вентспилс) входящими в их сферу интересов. Я буду признателен за подтверждение до 20 часов по германскому времени согласия фюрера. Подписание секретного протокола о взаимном разграничении сфер интересов во всей восточной зоне, на которое я дал свое принципиальное согласие, обсуждается».

Г и т л е р. «На вашу телеграмму № 204. Ответ: да, согласен».

23 августа 1939 года

Москва. Сообщение ТАСС.

«23 августа в 3 часа 30 минут состоялась первая беседа председателя Совнаркома и Наркоминдела СССР тов. Молотова с министром иностранных дел Германии г. фон Риббентропом по вопросу о заключении Пакта о ненападении. Беседа происходила в присутствии тов. Сталина и германского посла г. Шуленбурга и продолжалась около трех часов. После перерыва в 10 часов вечера беседа была возобновлена и закончилась подписанием договора о ненападении».

23 августа 1939 года

Одновременно с договором Молотовым и Риббентропом был подписан секретный дополнительный протокол.

«1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Висла и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития.

Во всяком случае, оба правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

1. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

2. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете».

Ночь с 23 на 24 августа 1939 года

Москва, Кремль. Беседа Сталина и Молотова с Риббентропом.

Р и б б е н т р о п. Германо-японская дружба ни в каком смысле не направлена против Советского Союза. Более того, мы в состоянии, имея хорошие отношения с Японией, внести действительный вклад в дело улаживания разногласий между Советским Союзом и Японией. Если господин Сталин и советское правительство желают этого, имперский министр иностранных дел готов действовать в этом направлении. Он соответствующим образом использует свое влияние на японское правительство и будет держать в курсе событий советских представителей в Берлине.

С т а л и н. Советское правительство действительно желает улучшить свои отношения с Японией. Однако есть предел нашему терпению в отношении японских провокаций. Если Япония хочет войны, она может ее получить. Советский Союз не боится войны и готов к ней. Если Япония хочет мира – это намного лучше!

Мы считаем полезной помощь Германии в деле улучшения советско-японских отношений, но при этом не хотели бы, чтобы у японцев создалось впечатление, что инициатива этого исходит от Советского Союза.

Р и б б е н т р о п. Мы полностью с этим согласны. Поэтому наше содействие в деле улучшения советско-японских отношений будет выражаться только в продолжении бесед, которые мы на протяжении нескольких месяцев уже вели с японским послом в Берлине. Соответственно никакой новой инициативы с германской стороны в этом вопросе не будет.

С т а л и н. Господин имперский министр, не могли бы вы поведать нам о целях политики, проводимой Италией? Нет ли у Италии устремлений, выходящих за пределы аннексии Албании, возможно – к греческой территории? Ведь маленькая, гористая и плохо населенная Албания, по нашему мнению, не представляет для Италии особого интереса.

Р и б б е н т р о п. Албания важна для Италии по стратегическим причинам. Кроме того, Муссолини сильный человек, которого нельзя запугать. Он продемонстрировал это во время абиссинского конфликта, когда Италия отстояла свои цели собственной силой против враждебной коалиции. Даже Германия в тот момент еще была не в состоянии оказать Италии ощутимую поддержку.

Муссолини тепло приветствовал восстановление дружественных отношений между Германией и Советским Союзом. По поводу Пакта о ненападении он выразил свое удовлетворение.

С т а л и н. Скажите, что думает Германия о Турции.

Р и б б е н т р о п. Несколько месяцев назад мы заявили турецкому правительству, что Германия желает иметь с Турцией дружеские отношения. И со своей стороны сделали все, чтобы добиться этой цели.

В ответ на это Турция одной из первых стран вступила в направленный против Германии фронт окружения и даже не сочла необходимым уведомить о том имперское правительство.

М о л о т о в. Советский Союз имел аналогичный опыт из-за колеблющейся политики турков.

Р и б б е н т р о п. Англия потратила 5 миллионов фунтов стерлингов на распространение антигерманской пропаганды в Турции.

С т а л и н. В соответствии с имеющейся информацией суммы, затраченные Англией для подкупа турецких политических деятелей, много больше 5 миллионов фунтов.

М о л о т о в. Характерно, что британская военная миссия в Москве так и не высказала советскому правительству, чего же она в действительности хочет.

Р и б б е н т р о п. Англия всегда пыталась и до сих пор пытается подорвать развитие хороших отношений между Германией и Советским Союзом. Англия слаба и хочет, чтобы другие поддерживали ее высокомерные претензии на мировое господство.

С т а л и н. Британская армия слаба; британский флот больше не заслуживает своей прежней репутации. Английский воздушный флот увеличивается, но Англии не хватает пилотов. Если, несмотря на все это, Англия еще господствует в мире, то это происходит лишь благодаря глупости других стран, которые всегда давали себя обманывать. Смешно, например, что всего несколько сотен британцев правят Индией.

Франция тем не менее располагает армией, достойной внимания.

Р и б б е н т р о п. У Франции есть проблемы с численностью ее армии. В то время как Германия добавляет в свое распоряжение по 300 тысяч солдат при ежегодных наборах, Франция может набирать ежегодно только по 150 тысяч рекрутов. Западный вал в пять раз сильнее, чем линия Мажино. Если Франция попытается воевать с Германией, она определенно будет побеждена.

Антикоминтерновский пакт был в общем-то направлен не против Советского Союза, а против западных демократий. Мы почувствовали по тону русской прессы, что советское правительство полностью осознает этот факт.

С т а л и н. Антикоминтерновский пакт испугал главным образом лондонское Сити и мелких английских торговцев.

Комментарий автора. Разумеется, Сталин прекрасно понимал, что Антикоминтерновский пакт назван так не случайно и направлен, прежде всего, против СССР. Однако, как известно, искусство дипломатии состоит вовсе не в том, чтобы сообщать партнеру то, что ты думаешь на самом деле, а в том, чтобы подводить его к выгодному для тебя решению.

Р и б б е н т р о п. Господин Сталин конечно же напуган Антикоминтерновским пактом меньше, чем лондонское Сити и мелкие английские торговцы. А то, что думают об этом немцы, явствует из пошедшей от берлинцев, хорошо известных своим остроумием, шутки, ходящей уже несколько месяцев, а именно: «Сталин еще присоединится к Антикоминтерновскому пакту».

С т а л и н. А каково отношение немецкого народа к германо-русскому Пакту о ненападении?

Р и б б е н т р о п. Насколько нам известно, все слои германского народа, особенно простые люди, очень тепло приветствовали установление понимания с Советским Союзом. Народ инстинктивно чувствует, что естественным образом существующие интересы Германии и Советского Союза нигде не сталкиваются и что развитию хороших отношений ранее препятствовали только иностранные интриги, особенно со стороны Англии.

С т а л и н. Мы с готовностью верим в это. Немцы, несомненно, желают мира и поэтому приветствуют дружеские отношения между Германским государством и Советским Союзом.

Р и б б е н т р о п. Германский народ, безусловно, хочет мира, но, с другой стороны, возмущение Польшей так сильно, что все до единого готовы воевать. Германский народ не будет более терпеть польских провокаций.

С т а л и н. Я поднимаю этот бокал с прекрасным грузинским вином за фюрера. Я знаю, как сильно германская нация любит своего вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье.

Р и б б е н т р о п. Предлагаю выпить за господина Сталина, за советское правительство и за благоприятное развитие отношений между Германией и Советским Союзом.

С т а л и н. Советское правительство относится к новому пакту очень серьезно. Оно может дать свое честное слово, что Советский Союз никогда не предаст своего партнера.


24 августа 1939 года

Москва, ближняя дача.

Вернувшись после переговоров на ближнюю дачу, Сталин еще долго сидел за столом, понемногу потягивая и наслаждаясь изумительным букетом хванчкары. Тревожные мысли не покидали его. Он только что был вынужден подписать договор с дьяволом, да еще и произносить тосты за его здоровье. При этом у Сталина не было даже малейшего сомнения в том, что подписанный им договор будет действовать только до того момента, пока это будет выгодно Гитлеру. Когда же наступит этот переломный момент, сейчас можно было только гадать.

С т а л и н. Конечно, если Запад объявит войну Германии после ее нападения на Польшу, то можно будет встать над схваткой и занять позу третьего радующегося. Однако это был бы лучший для нас вариант, а жизнь учит, что лучший вариант редко реализуется на практике. Поэтому, надеясь на лучшее, надо готовиться к худшему. Самого худшего варианта – повторения очередного Мюнхенского сговора по Польше, – кажется, удалось избежать. Впрочем, даже в этом нельзя было быть уверенным до конца. Скажем, что будет, если Англия и Франция откажутся выполнять свои обязательства перед Польшей?

Сталин вспомнил слова Риббентропа. Это надо же было сказать такое: немецкий народ хочет мира, но все до единого немца готовы воевать в Польше. Да и с Антикоминтерновским пактом фашисты совсем заврались. А вот с Японией фюрер дал промашку. Токио никогда ему не простит этого договора с нами, подписанного в тот момент, когда японцы вели кровавые бои с Красной армией.

Впрочем, главное дело было уже сделано, Рубикон перейден, и теперь оставалось ждать, какие же ответные шаги предпримут другие участники этой грандиозной шахматной партии.

Раннее утро 24 августа 1939 года

Берлин. Гитлера разбудил телефонный звонок от Риббентропа, звонившего из Москвы.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, все великолепно, пакт с Советами подписан.

Г и т л е р. Это пакт с сатаной, чтобы изгнать дьявола, разумеется, это лишь временная мера. Зато теперь поляки вдоволь хлебнут лиха и узнают, как перечить моей воле. Да и Чемберлена я поставлю на место, а там, глядишь, очередь дойдет и до Сталина.

Теперь же срочно отдаю приказ назначить дату нападения на Польшу в 4 часа 30 минут 26 августа. Это мое окончательное решение.

Комментарий автора. Заключение пакта Молотова—Риббентропа и последующее нападение на Польшу было самой большой политической ошибкой Гитлера. Как показали последние мирные дни, фюрер вполне мог додавить Чемберлена, чтобы тот принудил поляков отдать немцам Данциг. В этом случае поляки были бы деморализованы и сломлены потерей Данцига и предательством союзников, поэтому чувствовали бы себя беззащитными перед дальнейшими угрозами фашистов. Не говоря о том, что через Данциг шло 80 процентов внешнеторгового оборота Польши, и Гитлер мог бы его контролировать.

В то же время у Гитлера был для поляков и большой пряник в виде товарно-кредитного соглашения 1938 года. Фюрер мог напомнить Варшаве, что именно с его помощью Польша получила Тешин, и пообещать, что если поляки будут себя правильно вести, то получат Литву и Белоруссию…

Таким образом, в случае «мирной» передачи города Данцига фашисты имели достаточно большие шансы превратить поляков в своих безропотных сателлитов. Далее на территорию Польши по просьбе ее марионеточного правительства были бы введены немецкие войска, после чего нападение Германии и ее союзников на Советский Союз было бы делом времени.

Вместо этого Гитлер заключает пакт Молотова—Риббентропа и 1 сентября 1939 года нападает на Польшу, тем самым вынуждая Запад объявить ему войну. В результате Германия получает тупиковую для нее войну с Великобританией, поддерживаемой экономической мощью Америки, хотя вполне могла этого избежать.


24 августа 1939 года

Варшава. Заседание польского правительства.

Б е к. То, что произошло вчера в Москве, для нас стало большой неожиданностью. Тем не менее мне представляется, что ничего страшного не случилось. Немцы и русские договорились, что не будут воевать друг с другом. Но нас-то это никак не касается. Ведь мы при любых обстоятельствах не собирались принимать военную помощь Советов.

Р ы д з – С м и г л ы. Я считаю, та военная помощь, которая нам гарантирована Англией и Францией, вполне достаточна для того, чтобы победить Германию. Англо-франкопольская коалиция обладает бо́льшим военным потенциалом, чем Германия, поэтому помощь России нам просто не нужна. В этой связи мне совершенно непонятно, почему в Париже и Лондоне вызвал такое неудовольствие наш отказ допустить русские войска на нашу территорию. Конечно, мы не хотим войны, но и бояться ее нам особо не приходится.


24 августа 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Ч е м б е р л е н. Сталин нас явно обыграл на этом этапе. Самое главное заключается в том, что с заключением пакта между Москвой и Берлином мы потеряли тот кнут, которым могли угрожать Берлину. Теперь нужен новый кнут. Надо, чтобы Гитлер поверил, что мы не блефуем, а будем всерьез воевать с Германией, если она нападет на Польшу.

Г а л и ф а к с. В 1914 году правительство его величества допустило большую ошибку, заранее не объявив, что будет воевать с Германией, если та нападет на Францию. Если бы английское правительство заняло тогда более четкую позицию, то той войны можно было избежать. Поэтому сейчас нужно срочно подписать с Польшей двусторонний договор о взаимопомощи. Это охладит пыл Гитлера и заставит его задуматься о последствиях нападения на Польшу.

Ч е м б е р л е н. Это, конечно, правильно, но одновременно нужен и пряник, а таким пряником может быть только Данциг и Коридор. Не будем же мы всерьез воевать с немцами из-за какого-то там Данцига, тем более что вы сами от имени правительства Великобритании обещали отдать его Гитлеру еще в ноябре 1937 года. Поэтому вам надлежит срочно послать в Берлин наши предложения по мирному урегулированию кризиса.


24 августа 1939 года

Токио. Нота протеста правительства Японии.

«Заключение Германией с Россией Пакта о ненападении является серьезным нарушением сепаратного соглашения, связанного с Антикоминтерновским пактом между Японией и Германией. Поэтому оно выражает строгий протест немецкому правительству.

Японское правительство будет проводить самостоятельную независимую политику. В связи с новым положением, которое возникло после подписания германо-советского Пакта о ненападении, правительство решило отменить ранее выработанный курс дипломатии по отношению к Европе. В настоящее время вырабатывается совершенно новый курс политики».


25 августа 1939 года

Лондон. Подписано Соглашение о взаимопомощи между Соединенным Королевством и Польшей.

«Правительство Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и польское правительство, желая придать постоянную основу сотрудничеству между их соответствующими странами, являющемуся результатом заверений о взаимопомощи оборонительного характера, которыми они уже обменялись, решили заключить с этой целью Соглашение о взаимопомощи».


25 августа 1939 года

Рим. Телеграмма Муссолини Гитлеру.

М у с с о л и н и. Если Германия атакует Польшу и конфликт удастся локализовать, то Италия окажет Германии любую политическую и экономическую помощь, какая только потребуется.

Если Германия атакует и союзники Польши начнут ответную атаку против Германии, я хочу заранее дать вам знать, что будет лучше, если я не возьму на себя инициативы в военных действиях ввиду нынешнего состояния итальянских военных приготовлений, о чем ранее мы неоднократно заявляли вам, фюрер, и господину фон Риббентропу.

Наше вмешательство поэтому может начаться немедленно, только если Германия сразу же доставит нам военное снаряжение и сырье для отражения атаки, которой, несомненно, подвергнут нас французы и особенно англичане.

При нашей встрече война была нами намечена на период после 1942 года, и к этому времени я буду готов на земле, в море и в воздухе в соответствии с планами, которые были согласованы.

Я также придерживаюсь мнения, что чисто военные приготовления, которые уже были сделаны, и другие, которые будут проведены в Европе и Африке, послужат сковыванию значительных французских и британских сил.

Я считаю своей безусловной обязанностью, как истинный друг, говорить вам полную правду и заранее информировать вас о реальной ситуации.


25 августа 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера. Получив сообщение о заключении англо-польского договора, а также фактический отказ Муссолини принять участие в войне против Польши, фюрер испытал сильнейшее душевное потрясение.

Г и т л е р. Итальянцы начинают торговаться и ведут себя так же, как вели себя в 1914 году, когда они предали Германию.

Как обстоят дела с подготовкой к нападению на Польшу?

К е й т е л ь. Все идет по плану. К 4 часам завтрашнего утра вермахт будет готов нанести сокрушительный удар по Польше.

Г и т л е р. Немедленно задержите приказ о выступлении. Нападение на Польшу должно быть отложено.

Г е р и н г. Все настолько серьезно?

Г и т л е р. Нет, я только хочу посмотреть, нет ли средств избежать выступления Англии.


25 августа 1939 года

Берлин. Встреча посла Великобритании в Германии Гендерсона с Гитлером.

Г и т л е р. На прошлой нашей встрече вы заявили, что все еще существует надежда на возможность взаимопонимания между Германией и Англией.

В этой связи Германия готова сделать шаг, который будет таким же решительным, как тот, который был сделан нами по отношению к России и который привел к недавнему заключению соглашения.

Заявления, прозвучавшие вчера в палате общин о том, что Германия якобы стремится завоевать мир, являются нелепыми. Судите сами: Британская империя занимает 40 миллионов квадратных километров, Россия – 19 миллионов квадратных километров, Америка – 9,5 миллиона квадратных километров, в то время как Германия – менее 600 тысяч квадратных километров. Совершенно ясно, кто именно стремится к завоеванию мира.

Постоянные провокации Польши стали невыносимыми. Не имеет значения, кто виновен в этом. Если правительство Польши отрицает свою ответственность, то это говорит лишь о том, что оно более не имеет никакого влияния на подчиненные ему военные власти.

Проблема Данцига и Коридора должна быть решена. Я всегда желал англо-германского согласия. Война между Англией и Германией может в лучшем случае принести некоторую выгоду Германии, но никакой – Англии.


29 августа 1939 года

Берлин. Беседа Гитлера и Риббентропа с послом Англии Гендерсоном.

Р и б б е н т р о п. Правительство Германии охотно принимает предложение британского правительства о посредничестве в организации приезда в Берлин польского представителя, наделенного полномочиями вести прямые германо-польские переговоры.

Правительство Германии немедленно представит все предложения по урегулированию разногласий, которые оно считает приемлемыми, и, если возможно, передаст их в распоряжение британского правительства до приезда польского представителя.


29 августа 1939 года

Варшава. Беседа заместителя министра иностранных дел Польши Шембека с послами Франции и Великобритании Ноэлем и Кеннардом.

Ш е м б е к. Ввиду концентрации германских войск на наших границах и вступления их в Словакию, беспрестанных пограничных инцидентов, свидетельствующих об агрессивных намерениях, не может быть больше сомнений в намерениях Третьего рейха совершить агрессию против Польши. В этих условиях, учитывая предостережения из абсолютно надежных источников, а также вчерашнее предостережение британского посла о том, что Германия планирует неожиданное нападение на Польшу, президент Польской Республики после совещания с правительством отдал приказ о генеральной мобилизации. Впрочем, этот шаг только дополняет военные распоряжения, отданные до настоящего времени.

К е н н а р д. Объявление мобилизации могло бы произвести в мире впечатление, что Польша первой начинает войну. В настоящее время еще идут англо-германские переговоры и в Лондоне ожидают германского ответа. Было бы чрезвычайно желательным отложить публичное объявление о мобилизации до момента получения этого ответа.

Информация к размышлению

В результате этого вмешательства Запада мобилизация вооруженных сил Польши была отменена, а вермахт получил возможность нанести удар по немобилизованным польским войскам, значительно опередив их в стратегическом развертывании.


30 августа 1939 года

Берлин. Предложения Германии по мирному урегулированию проблемы Данцигского коридора и вопроса о немецком меньшинстве в Польше.

«Вольный город Данциг на основе своего чисто немецкого характера и единодушной воли его населения незамедлительно возвращается в состав германского рейха. Район так называемого коридора, простирающийся от Балтийского моря до линии Мариенвердер—Грауденц—Кульм—Бромберг (включая эти города) и далее несколько западнее до Шёнланке, будет сам решать вопрос о своей принадлежности к Германии или к Польше.

Для этой цели в этой области будет проведено голосование. Правом голоса обладают все немцы, проживавшие в этом районе на 1 января 1918 года или родившиеся там до этого числа, и равным образом проживавшие на этот день в этом районе или родившиеся там до этого числа поляки, кашубы и т. д. Изгнанные из этого района немцы возвращаются для участия в голосовании.

В случае достижения договоренности на основе этих предложений Германия и Польша заявляют о своей готовности предписать и провести незамедлительную демобилизацию своих вооруженных сил.

Германия и Польша совместно договорятся о других, необходимых для ускорения вышеупомянутых договоренностей мероприятиях».


30 августа 1939 года

Варшава, МИД Польши. Беседа английского посла в Польше Кеннарда с Беком.

К е н н а р д. Мне поручено срочно передать польскому правительству, что Великобритания считает необычайно важным, учитывая внутреннюю ситуацию в Германии и мнение мировой общественности, тот факт, что до тех пор, пока Германия открыто заявляет о своей готовности вести переговоры, нельзя давать ей возможность возложить вину за конфликт на Польшу.

Б е к. Мы срочно дадим Липскому указание искать встречи с Риббентропом и передать последнему, что Польша приняла британское предложение.

К е н н а р д. Что станет делать Липский, если Риббентроп вручит ему предложения Германии?

Б е к. Польский посол в Берлине не будет уполномочен принять их, так как опыт прошлого показывает, что они могут оказаться ультимативными. Важно возобновить контакт, а позднее уже будет установлено, кто, с кем и на какой основе начнет переговоры.


30 августа 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, а зачем посылать полякам наши предложения, если вопрос о военном решении польского вопроса уже вами принят?

Г и т л е р. Тот факт, что мы до последней минуты стремились найти мирное решение проблемы, может удержать Лондон и Париж от объявления нам войны. А если война Западом нам все же будет объявлена, то этот наш шаг в дальнейшем, после разгрома Польши германскими войсками, облегчит нашу задачу заключения мира с Англией и Францией.

Поэтому вам нужно будет сделать все для того, чтобы под любым формальным предлогом не дать полякам возможность принять наши предложения и тем самым возложить всю вину за начавшуюся войну на Варшаву.


31 августа 1939 года

Лондон. Сообщение Майского в НКИД.

«Вчера вечером Гендерсону была вручена нота Гитлера. Ответ, отправленный сегодня британским правительством, сводится к следующему: британское правительство изъявляет согласие использовать свое влияние в Варшаве для того, чтобы убедить польское правительство вступить в прямые переговоры с Германией, однако при условии, что на время переговоров сохраняется статус-кво, прекращаются всякие пограничные инциденты и приостанавливается антипольская кампания в немецкой печати.

Дальше в ответе подтверждается, что после мирного решения польского вопроса британское правительство будет согласно на созыв конференции для обсуждения более общих вопросов (торговля, колонии, разоружение), поднятых Гитлером во время свидания с Гендерсоном 25 августа».


31 августа 1939 года

Берлин. Беседа Риббентропа с послом Польши в Германии Липским.

Л и п с к и й. Сегодня ночью польское правительство получило от правительства Великобритании известие об обмене мнениями с германским правительством относительно возможности прямых переговоров между правительством Германии и польским правительством.

Польское правительство в благоприятном смысле учитывает внушения правительства Великобритании, которому в ближайшие часы будет дан формальный ответ в этом вопросе.

Р и б б е н т р о п. Уполномочен ли господин посол правительством Польши вести переговоры с Германией?

Л и п с к и й. Нет, такие полномочия мне даны не были.

Р и б б е н т р о п. Хочу вас информировать, что между германским и английским правительствами была достигнута договоренность о том, чтобы в течение 30 августа в Берлин прибыл полномочный польский представитель. Фюрер прождал целый день, но лишь под вечер получил от английского правительства довольно бессодержательное заявление.

Несмотря на все это, немецкая сторона по-прежнему готова обсуждать с полномочным представителем Польши наши мирные предложения по урегулированию проблемы данцигского коридора и вопроса о немецком меньшинстве в Польше.

В этой связи вынужден еще раз задать вам тот же вопрос: есть ли у господина посла полномочия на ведение переговоров с Германией?

Л и п с к и й. Нет, полномочий на ведение переговоров польское правительство мне не дало.

Р и б б е н т р о п. Очень сожалею, господин посол, что по вине польской стороны мирные переговоры между Германией и Польшей состояться не могут.


31 августа 1939 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Г и т л е р. Теперь, когда исчерпаны все политические возможности урегулировать мирным путем положение на восточной границе, которое стало невыносимым для Германии, я решил добиться этого силой.

Нападение на Польшу должно быть проведено в соответствии с приготовлениями, сделанными по плану «Вайс», учитывая изменения, которые произошли в результате почти полностью завершенного стратегического сосредоточения развертывания сухопутных войск. День наступления – 1 сентября 1939 года. Начало наступления – 4 часа 45 минут.

На Западе ответственность за открытие боевых действий следует возложить исключительно на Англию и Францию. Незначительные нарушения наших границ следует вначале ликвидировать чисто местным порядком. Следует строго соблюдать нейтралитет, гарантированный нами Голландии, Бельгии, Люксембургу и Швейцарии.

Германская сухопутная граница на западе не должна быть пересечена немецкими войсками ни в одном пункте без моего специального разрешения. То же самое относится ко всем военно-морским операциям, а также к другим действиям на море, которые могут расцениваться как военные операции.


Часть вторая Начало Второй мировой войны


Глава 1 В Польше война нешуточная, на Западе – «странная» (01.09.39 – 16.09.39)

1 сентября 1939 года

Варшава. Заседание польского правительства.

Р ы д з – С м и г л ы. В 4 часа 30 минут германские ВВС нанесли массированный удар по польским аэродромам, после чего дивизии вермахта пересекли нашу границу. В результате того, что по требованию Англии и Франции мы были вынуждены отложить начало мобилизации польской армии, немцы застали нас не подготовленными к началу войны. Положение складывается тяжелое.

М о с ь ц и ц к и й. Что слышно от наших союзников? Объявили ли Англия и Франция войну и какие действия планируют предпринять для оказания нам обещанной помощи?

Б е к. Мы уже послали соответствующий запрос нашим союзникам, но пока ответа от них еще не получили.

1 сентября 1939 года

Лондон, кабинет Чемберлена.

Г а л и ф а к с. Германия объявила войну Польше. Немецкие войска пересекли польскую границу, а немецкие самолеты бомбят Варшаву, Вильно, Гродно и Краков.

Ч е м б е р л е н. Это катастрофа. Надо срочно прекратить эту бессмысленную бойню.

Г а л и ф а к с. Муссолини прислал нам телеграмму с предложением созвать международную конференцию по Польше.

Ч е м б е р л е н. Срочно сообщите синьору Муссолини, что мы приветствуем его инициативу и готовы принять участие в работе международной конференции.

Г а л и ф а к с. Ну а что же делать с нашими обязательствами перед Польшей?

Ч е м б е р л е н. Направьте в Берлин ноту следующего содержания. Если германское правительство не даст правительству Великобритании удовлетворительных заверений в том, что оно прекратит всякие агрессивные действия против Польши и готово незамедлительно отвести войска с польской территории, то правительство Великобритании без колебаний выполнит свои обязательства по отношению к Польше.

Нужно тянуть время до тех пор, пока не начнется международная конференция по Польше. Тем не менее уже сегодня нам придется объявить мобилизацию. Иначе нас не поймут.

1 сентября 1939 года

Москва, Кремль. Указ Президиума Верховного Совета СССР «О всеобщей воинской обязанности и полном переводе Вооруженных сил на кадровое положение».

«В сухопутных войсках устанавливался срок службы три года, на флоте для проходящих службу на кораблях – пять лет, в береговых частях – четыре года».

2 сентября 1939 года

Лондон. Заседание палаты общин.

Ч е м б е р л е н. Вчера мы направили в Берлин ноту с протестом и подтвердили нашу готовность выполнить наши обязательства перед Польшей. Однако до сих пор английское и французское правительства еще не получили от Гитлера ответа на этот демарш. В этих условиях мы не можем признать нарушения статуса Данцига лишь односторонним актом Польши. Тем не менее и Великобритания, и Франция уже объявили о начале мобилизации.

Г р и н в у д. Я должен выразить крайнее изумление, что наши обязательства в отношении Польши не вступили в действие еще вчера. Палата потрясена сообщением премьер-министра. Как?! Акт агрессии совершен 38 часов назад, а мы до сих пор молчим! Сколько времени еще Англия будет медлить? Каждая минута сейчас означает потерю тысяч жизней, угрозу нашим национальным интересам, самим основам нашей национальной чести. Ждать больше нельзя. Жребий брошен. Верность данному слову является делом национальной чести Англии.

Ч е м б е р л е н. Мы получили предложение от Муссолини о созыве международной конференции по урегулированию германо-польского конфликта. Надо использовать эту возможность для того, чтобы предотвратить бессмысленную войну.

Г р и н в у д. Но война уже идет! И как долго правительство намерено еще ждать?

Ч е м б е р л е н. Не позже завтрашнего утра правительство сообщит всему народу свое вполне определенное решение по этому вопросу.

2 сентября 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. Итак, война между Германией и Польшей началась. И хотя Париж и Лондон еще не объявили войну немцам, тем не менее им будет трудно остаться в стороне от этого конфликта. В любом случае Красная армия должна быть готова к тому, что СССР может быть втянутым в большую европейскую войну. Какие в этой связи есть предложения у народного комиссара обороны?

В о р о ш и л о в. Частичная мобилизация Красной армии, проведенная в прошлом году в связи с событиями в Чехословакии, позволила выявить крупные недостатки в организации наших сухопутных сил. Прежде всего, это относится к используемому до сих пор принципу тройного развертывания, когда в мирное время в дивизиях реально существует лишь один полк, а два других наличествуют лишь на бумаге. В результате, после проведения мобилизации, дивизии на 2/3 состоят из плохо обученных резервистов. Кроме того, необходимо срочно увеличить число стрелковых дивизий РККА мирного времени с 98 до 173.

Сталин подписывает постановление СНК, утвердившее «План реорганизации сухопутных сил Красной армии на 1939—1940 гг.».

6 часов 3 сентября 1939 года

Лондон—Париж. Телефонный разговор Галифакса с Бонне.

Г а л и ф а к с. Мы вынуждены предъявить Германии ультиматум и, в случае если Берлин в течение двух часов не примет наши условия, объявить Германии войну.

Б о н н е. А может быть, лучше дождаться немецкого ответа на предложение Муссолини о проведении международной конференции по Польше?

Г а л и ф а к с. Мы тоже хотели бы этого, но, к сожалению, если премьер-министр появится в парламенте без того, чтобы было сдержано обещание, данное Польше, то он может натолкнуться на единодушный взрыв негодования, и кабинет будет свергнут. А новое правительство все равно будет вынуждено объявить войну.

Б о н н е. В таком случае сразу после объявления войны Великобритании Франция тоже объявит войну Германии.

3 сентября 1939 года

Лондон. Заявление Галифакса послу Германии в Англии Дирксену.

Г а л и ф а к с. Сегодня в 9 часов утра посол его величества в Берлине уведомил по моему указанию германское правительство, что если сегодня, 3 сентября, до 11 часов по английскому летнему времени правительству его величества в Лондон не поступит удовлетворительного ответа от германского правительства, то начиная с указанного часа оба государства находятся в состоянии войны. Поскольку таких заверений не поступало, честь имею сообщить, что оба государства начиная с 11 часов 3 сентября находятся в состоянии войны.

3 сентября 1939 года

Берлин. Телеграмма Риббентропа Шуленбургу.

«Мы, безусловно, надеемся окончательно разбить польскую армию в течение нескольких недель. Затем мы удержим под военной оккупацией районы, которые, как было установлено в Москве, входят в германскую сферу интересов. Однако понятно, что по военным соображениям нам придется затем действовать против тех польских военных сил, которые к тому времени будут находиться на польских территориях, входящих в русскую сферу интересов.

Пожалуйста, обсудите это с Молотовым немедленно и посмотрите, не посчитает ли Советский Союз желательным, чтобы русская армия выступила в подходящий момент против польских сил в русской сфере интересов и, со своей стороны, оккупировала эту территорию. По нашим соображениям, это не только помогло бы нам, но также, в соответствии с московскими соглашениями, было бы и в советских интересах.

В связи с этим, пожалуйста, выясните, можем ли мы обсуждать этот вопрос с советскими офицерами, которые только что прибыли сюда, и какой предположительно будет позиция советского правительства».

Комментарий автора. Текст этой телеграммы свидетельствует, что во время московских переговоров с Риббентропом вопросы участия Красной армии в оккупации Польши даже не обсуждались.

3 сентября 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Шуленбург передал сегодня телеграмму, в которой Риббентроп предлагает нам оккупировать территорию Польши, отнесенную секретным протоколом к нашей сфере влияния.

С т а л и н. Ну, с этим нам спешить некуда. Сегодня англичане и французы все же объявили немцам войну, а ведь вооруженных сил у Польши, Англии и Франции явно больше, чем у немцев. Поэтому я не удивлюсь, если союзники общими усилиями смогут справиться с Германией. Если, конечно, у них такое желание есть.

В любом случае нам надо посмотреть, как будут развиваться дальнейшие события, а тогда уже и будем решать, что нам делать потом. Дай немцам примерно такой ответ:

«Мы согласны с вами, что в подходящее время нам будет совершенно необходимо начать конкретные действия. Мы считаем, однако, что это время еще не наступило. Возможно, мы ошибаемся, но нам кажется, что чрезмерная поспешность может нанести нам ущерб и способствовать объединению наших врагов. Мы понимаем, что в ходе операций одна из сторон либо обе стороны могут быть вынуждены временно пересечь демаркационную линию между своими сферами интересов, но подобные случаи не должны помешать непосредственной реализации намеченного плана».

5 сентября 1939 года

Варшава. Обращение польского правительства к правительствам Франции и Англии.

«В Германии война воспринята народом с ясно выраженным пессимизмом. Поэтому, по мнению польских руководителей, надлежит сделать все, чтобы нанести удар по моральному состоянию врага.

Для этой цели просим срочно:

1) провести против территории Германии операцию военно-воздушных сил союзников, которая в результате энергичных бомбардировок военных объектов убедила бы население в том, что союзники ведут войну активно, и вызвала бы панику в центрах;

2) прорвать хотя бы в двух пунктах линию Зигфрида с целью ликвидации мифа о ее неприступности;

3) провести хотя бы небольшой морской десант на германское побережье».

6 сентября 1939 года

Париж, французский Генштаб. Ответ генерала Гамелена польскому правительству.

«В связи с запросом польского правительства сообщаю, что завтра, а самое позднее – утром послезавтра будет проведена сильная атака французских и английских бомбардировщиков против Германии, которая, может быть, будет распространена даже до тыловых построений на польском фронте».

7 сентября 1939 года

Париж. Сообщение военного атташе Польши во Франции Ясневского.

«До 07.09.39 на Западе никакой войны фактически нет. Ни французы, ни немцы друг в друга не стреляют. Точно так же нет до сих пор никаких действий авиации союзников. Моя оценка: французы не проводят ни дальнейшей мобилизации, ни дальнейших действий и ожидают результатов битвы в Польше».

7 сентября 1939 года

Франция.

В ночь на 7 сентября французские разведывательные группы впервые пересекли германскую границу западнее Саарбрюккена. После этого 9 сентября девять французских дивизий 4-й и 5-й армий начали продвижение в предполье линии Зигфрида. При этом немцы, имевшие приказ уклоняться от столкновений, без боя отошли на линию укреплений. В результате этого маневра французы продвинулись на глубину 7—8 километров на фронте протяженностью около 25 километров, заняв Варндский лес.

7 сентября 1939 года

Москва, Генштаб.

Под видом «больших учебных сборов» начата скрытая частичная мобилизация Красной армии.

7 сентября 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

Д и м и т р о в. Товарищ Сталин, после подписания советско-германского соглашения в зарубежных коммунистических партиях возникло множество вопросов, связанных со стратегией и тактикой коммунистического движения на современном этапе. Возникли такие вопросы и в Секретариате Исполкома Коминтерна. Именно поэтому я и попросил о срочной встрече с вами.

С т а л и н. Вы очень правильно сделали, и я с удовольствием отвечу вам на все ваши вопросы.

Д и м и т р о в. Скажите, пожалуйста, почему СССР предпочел заключить соглашение с фашистской Германией, отказавшись от договора с Западом?

С т а л и н. Долгое время мы пытались подписать соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели с ними длительные и упорные переговоры. Но и Лондон, и Париж отказались заключать с нами равноправный договор, который в должной мере гарантировал бы безопасность нашей страны.

Кроме того, как стало известно, за нашей спиной Лондон вел секретные военно-политические переговоры с эмиссарами Гитлера. Таким образом, возникла реальная угроза повторения в Польше нового варианта Мюнхенского сговора, что для нас является абсолютно неприемлемым. Образно говоря, Запад хотел нас иметь в батраках, и притом за это ничего не платить! В этих условиях мы были просто вынуждены заключить договор с Гитлером. Еще раз подчеркну – вынуждены.

Д и м и т р о в. Но коммунисты всегда считали фашистов своими смертельными врагами, а теперь, когда СССР заключил с Германией договор о ненападении, этот основополагающий принцип нашей стратегии как бы повис в воздухе. Тем не менее мы думаем, что Коминтерн должен и впредь стоять на позиции сопротивления агрессии фашистской Германии.

С т а л и н. Фашисты всегда являлись и всегда будут являться нашими смертельными врагами. Заключенное между СССР и Германией соглашение о ненападении является вынужденной временной мерой, позволяющей нам оттянуть начало войны и ослабить нашего главного противника, который теперь вынужден сражаться с достаточно сильной коалицией Англии, Франции и Польши.

Однако можно не сомневаться, что Гитлер растопчет советско-германское соглашение, как только он заключит мир с Западом и перестанет быть заинтересован в нашем доброжелательном нейтралитете по отношению к Германии. Ведь завоевание жизненного пространства на Востоке по-прежнему остается заветной мечтой бесноватого фюрера.

Тем не менее, несмотря на это, после подписания договора с Германией, одним из условий которого было прекращение обеими сторонами как антинацистской, так и антисоветской пропаганды, мы не можем публично заявлять о том, что фашисты по-прежнему являются нашими смертельными врагами, поскольку это было бы равносильно срыву советскогерманского договора. Не можем мы допустить и критики политики Гитлера со стороны компартий, входящих в Коминтерн, поскольку всем хорошо известно, что их деятельность контролируется и направляется из Москвы.

Д и м и т р о в. Но как все это объяснить простым коммунистам, для которых фашизм как был, так и остается смертельным врагом?

С т а л и н. В том-то и дело, что мы не можем объяснять это всем коммунистам, поскольку, как только мы начнем это делать, все сразу же станет известным Гитлеру. Поэтому в создавшейся ситуации у нас нет другого выхода, как притворно объявить, что фашизм перестал быть главным врагом коммунистов. Якобы сегодня на повестке дня стоит борьба против капитализма, в то время как борьба против фашизма играет подчиненную, второстепенную роль. Поэтому тактика антифашистского фронта для Коминтерна более неприменима.

Д и м и т р о в. То есть мы не можем сказать коммунистам правду о проводимой Советским Союзом политике?

С т а л и н. К сожалению, мы этого сделать не можем и на этом этапе вынуждены вести притворную пропаганду, не отражающую наших истинных целей и даже противоречащую нашим убеждениям. Тем не менее вы должны добиться того, чтобы зарубежные компартии беспрекословно выполняли все наши директивы. В этом вопросе должна быть строжайшая партийная дисциплина.

Д и м и т р о в. Товарищ Сталин, не могли бы вы информировать меня об отношении советского руководства к недавно начавшейся европейской войне, как с точки зрения реальной политики СССР, так и с точки зрения той пропаганды, которую Коминтерн должен проводить с помощью зарубежных компартий?

С т а л и н. При подписании советско-германского соглашения о ненападении нам было очевидно, что результатом этого соглашения станет нападение Германии на Польшу. При этом мы исходили из того, что германо-польская война нам выгоднее, чем так называемая «мирная» передача немцам Данцига и Коридора, поскольку после такой передачи Гитлер, как это он ранее сделал в Чехии, вскоре подчинил бы своей воле всю Польшу, и вермахт вместе с польской армией вышел бы к нашим границам.

Рассчитывали мы и на то, что Запад, давший свои гарантии Варшаве, скорее всего, будет вынужден объявить войну Германии. Что и произошло в действительности. Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. После такой затяжной войны фашистам еще долго было бы не до войны с нами.

С другой стороны, неплохо было бы, если руками Германии удалось расшатать положение богатейших капиталистических стран, в особенности Англии. Таким образом, Гитлер, сам того не понимая и не желая, расшатывает и подрывает всю капиталистическую систему. В этой ситуации мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы они лучше разодрались.

Таким образом, мы заинтересованы в том, чтобы начавшаяся 1 сентября европейская война была бы затяжной и привела к существенному ослаблению обеих воюющих группировок. Однако мы ни при каких обстоятельствах не можем публично продекларировать эту нашу истинную цель.

Если же говорить о притворной пропагандистской кампании, которую должен проводить Коминтерн, то лозунг сегодняшнего дня у коммунистов всех воюющих капиталистических стран – борьба за мир и против империалистической войны. Все по законам дипломатии. Язык дипломату дан не для того, чтобы говорить правду, а чтобы скрывать ее.

Д и м и т р о в. Сейчас возникла еще одна проблема. Коммунисты ряда европейских стран стали формировать интернациональные отряды, которые должны прийти на помощь Польше.

С т а л и н. Польское государство в историческом прошлом было национальным по своей природе государством. Поэтому революционеры всегда защищали его, выступая против раздела и порабощения поляков. Теперь же Польша фашистское государство, угнетающее украинцев, белорусов и другие национальные меньшинства. Уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы, что одним буржуазным фашистским государством будет меньше! Что плохого было бы, если в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население.

Поэтому международный пролетариат ни в коем случае не должен защищать фашистскую Польшу, отвергнувшую помощь Советского Союза и угнетающую другие национальности.

8 сентября 1939 года

Париж. Совещание Высшего франко-британского военного совета. С французской стороны главнокомандующий генерал Гамелен, с английской – министр авиации Англии Вуд.

Г е н е р а л Г а м е л е н. Если решимся на бомбардировку целей, не носящих военного характера в полном смысле этого слова, то есть любых других целей, кроме самих войск, то это вызовет со стороны Германии немедленную реакцию, которая может серьезно затруднить наше сосредоточение.

В у д. Не может быть даже речи о том, чтобы бомбить военные заводы в Эссене, являющиеся частной собственностью, принадлежащей в том числе и Великобритании, и США. Нельзя бомбить и линии немецких коммуникаций. Со своей стороны мы ограничимся сбрасыванием листовок над территорией Германии, которые должны будут морально воздействовать на немцев.

8 сентября 1939 года

Москва, Секретариат Исполкома Коминтерна (ИККИ).

Д и м и т р о в. Международный пролетариат не может ни в коем случае защищать фашистскую Польшу, отвергнувшую помощь Советского Союза, угнетающую другие национальности.

9 сентября 1939 года

Москва. Телеграмма Шуленбурга в МИД Германии.

«Срочно! Совершенно секретно! Молотов заявил мне сегодня в 15 часов, что советские военные действия начнутся в течение ближайших нескольких дней».

9 сентября 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Риббентроп вновь напоминает нам о необходимости советской военной интервенции в Польшу. Как мы и договаривались, я сообщил Шуленбургу, что советские военные действия начнутся в течение ближайших нескольких дней.

С т а л и н. С этим заявлением ты несколько поспешил. События развиваются весьма неожиданным для нас образом. Запад объявил Германии войну, но после этого ни Франция, ни Англия практически не предпринимают никаких военных действий против немцев, явно бросив поляков на произвол судьбы. Это наглядная иллюстрация к тому, что было бы, если бы мы заключили англо-франко-советский договор о взаимопомощи. Примерно таким же образом Англия и Франция собирались «помогать» и нам.

В этих условиях немцы довольно легко расправляются со спесивыми панами, которые не желали допускать советские войска на свою территорию. Ведь сейчас уже вовсю идут бои за Варшаву. Тем не менее выступать Красной армии еще рано, да и выступать она должна не как завоеватель, а как освободитель Западной Украины и Западной Белоруссии, захваченной у нас поляками в 1920 году.

М о л о т о в. В таком случае я завтра же сообщу Шуленбургу, что советское правительство было застигнуто совершенно врасплох неожиданно быстрыми германскими военными успехами. Основываясь на предыдущих сообщениях немецкой стороны, Красная армия рассчитывала на несколько недель, которые теперь сократились до нескольких дней. Поэтому советские военные власти оказались в трудном положении, так как, принимая во внимание местные обстоятельства, они требовали, по возможности, еще две-три недели для своих приготовлений.

С т а л и н. Вчера германское информационное бюро ДНБ неожиданно сообщило, что, согласно заявлению генерал-полковника Браухича, ведение военных действий на германском Восточном фронте уже не является необходимым. Это сообщение создает впечатление, что уже в ближайшее время будет заключено германо-польское перемирие. Однако если Германия заключит перемирие с Варшавой, то Советский Союз со своей стороны никаких военных действий в Польше вести не будет.

М о л о т о в. Совершенно непонятно. Эта информация агентства ДНБ противоречит всему тому, что сообщает нам немецкий посол. Может быть, информация ДНБ просто пропагандистская утка?

С т а л и н. Вполне возможно, что и так. Тем не менее необходимо срочно выяснить этот вопрос у Шуленбурга. Но самое главное, до немцев необходимо донести, что мы можем ввести свои войска в Польшу только после того, как Польша развалится и перестанет существовать как государство. При этом воспользуемся в качестве предлога тем, что Советский Союз должен прийти на помощь украинцам и белорусам, которым угрожает Германия.

10 сентября 1939 года

Париж. Ответ генерала Гамелена польскому главнокомандующему маршалу Рыдз-Смиглы.

«Больше половины наших активных дивизий Северо-Восточного фронта ведут бои. После перехода нами границы немцы противопоставили сильное сопротивление. Тем не менее наши войска продвинулись вперед. Но мы завязли в позиционной войне, имея против себя приготовившегося к обороне противника, и я еще не располагаю всей необходимой артиллерией. С самого начала брошены военно-воздушные силы для участия в позиционных операциях. Мы полагаем, что имеем против себя значительную часть немецкой авиации.

Поэтому я раньше срока выполнил свое обещание начать наступление мощными главными силами на 15-й день после объявления французской мобилизации».

Комментарий автора. Ответ генерала Гамелена не соответствовал действительности. Союзники никаких реальных боев с немцами на Западе не вели .

12 сентября 1939 года

Париж, совещание Высшего франко-британского военного совета.

Г е н е р а л Г а м е л е н. Ввиду быстрого развития событий в Польше приказываю приостановить атаки, которые не могут больше повлиять на события в Польше, и начать отвод войск из района, ранее занятого нашими войсками вблизи линии Зигфрида. Поскольку в случае если противник предпримет атаку через Люксембург или через Бельгию, то нам не хватит всех наших активных сил, чтобы противостоять ему.

13 сентября 1939 года

Берлин. Телеграмма Риббентропа Шуленбургу.

«Я просил бы вас информировать господина Молотова, что его замечание относительно заявления генерал-полковника Браухича является следствием явного недоразумения. Это заявление было сделано исключительно к сведению исполнительной власти бывшей имперской территории; оно было составлено еще до начала военных действий против Польши и не имеет никакого отношения к ограничению наших военных операций к востоку от оккупированной нами бывшей польской территории. Вопрос о необходимости заключения перемирия с Польшей германским командованием не ставится».

16 сентября 1939 года

Париж. Протест польской миссии во Франции генералу Гамелену.

«Ввиду того что польская армия, сражаясь героически в течение 16 дней, сдерживает одна все моторизованные силы и почти всю бомбардировочную авиацию немцев, вместе со всем польским народом неся огромные потери и жертвы, я имею честь, господин главнокомандующий, поставить вас в известность, что польский посол в Париже получил приказ передать сегодня его сиятельству господину председателю Совета ноту протеста в отношении недостаточных действий бомбардировочной авиации союзников».

Информация к размышлению

В соответствии с планом «Вайс» Германия разворачивала на своей западной границе группу армий «Ц», на которую возлагалась задача тылового прикрытия операций в Польше от угрозы англо-французского вмешательства.

На 1 сентября эта группа войск насчитывала 31 пехотную дивизию, и еще 3 пехотные дивизии находились в стадии передислокации на запад. После 3 сентября на Западный фронт были переведены еще 9 пехотных дивизий, которые в основном сосредоточились к 10 сентября, увеличив общую численность группировки до 43 пехотных дивизий численностью около 915 тысяч человек. Однако из них только 11 дивизий были кадровыми, а остальные, по свидетельству генерала Манштейна, являлись лишь частично боеспособными подразделениями. Группа армий «Ц» располагала примерно 8640 орудиями и минометами, но не имела ни одного танка. Войска вермахта поддерживали 2-й и 3-й воздушный флоты. Всего у немцев на Западе находилось 1359 самолетов, в том числе 421 бомбардировщик и 632 истребителя.

Французское командование развернуло против Германии Северо-Восточный фронт в составе 78 дивизий. В этих войсках имелось 17 500 орудий и минометов, свыше 2 тысяч танков. ВВС Франции насчитывали 1400 самолетов первой линии и около 1600 в резерве, кроме того, для действий во Франции можно было использовать 1021 английский самолет.

Таким образом, с учетом того, что у немцев на Западе не было ни одного танка, преимущество союзников на фронте против Германии было никак не меньшим, чем преимущество немецких войск, воевавших против Польши! И тем не менее, имея такой громадный перевес сил на своей стороне, Запад воевать против Германии фактически так и не стал.


Информация к размышлению

Из мемуаров Кейтеля «12 ступенек на эшафот».

«У нас, солдат, было множество причин для сомнений, хотя многим хотелось поверить в то, что и на этот раз, ведомый инстинктом прирожденного политика, Гитлер не ошибся и его оптимизм оправдан. Между тем в ежедневных сводках сообщалось об авангардных боях местного значения и французских атаках наших позиций в предполье между линией Мажино и Западным валом. Наши немногочисленные гарнизоны несли потери, однако огневое соприкосновение с противником было непродолжительным и носило характер разведки боем. С чисто военной точки зрения тактика сковывающих боев, взятая на вооружение французами, выглядела маловразумительной, необъяснимой и противоречащей всем канонам воинского искусства: лучшего момента для перехода в наступление, чем тот, когда наши главные силы были связаны на Восточном фронте, французам трудно было ожидать. Это стало для нас серьезной оперативной загадкой: неужели Гитлер прав и западные державы не протянут руку помощи гибнущей Польше?»



Глава 2 Сталин возвращает территории, утраченные Россией после Первой мировой войны. Гитлер одерживает победу на Западе (17.09.39 – 22.07.40)

17 сентября 1939 года

Москва. Нота правительства СССР.

«Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни.

Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договоры, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам.

Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.

Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии.

Одновременно советское правительство намерено принять все меры к тому, чтобы вызволить польский народ из злополучной войны, куда он был ввергнут его неразумными руководителями, и дать ему возможность зажить мирной жизнью».

18 сентября 1939 года

Приказ главнокомандующего польской армией маршала Рыдз-Смиглы.

«Советы вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями. С Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию».

18 сентября 1939 года

Москва. Сообщение Шуленбурга Риббентропу.

«В ходе беседы, которая состоялась у меня этим вечером со Сталиным, о посылке советской комиссии в Белосток, а также о публикации совместного коммюнике Сталин заявил, что у советской стороны есть определенные сомнения относительно того, будет ли германское Верховное командование придерживаться московского соглашения в соответствующее время и вернется ли на линию, которая была определена в Москве (Писса—Нарев—Висла—Сан)».

19 сентября 1939 года

Москва. Сообщение Шуленбурга Риббентропу.

«Совершенно секретно! Молотов заявил мне сегодня, что советское правительство считает, что теперь для него, как и для правительства Германии, созрел момент для окончательного определения структуры польских территорий. В связи с этим Молотов дал понять, что первоначальное намерение, которое вынашивалось советским правительством и лично Сталиным, – допустить существование остатка Польши – теперь уступило место намерению разделить Польшу по линии Пис са—Нарев—Висла—Сан. Советское правительство желает немедленно начать переговоры по этому вопросу и провести их в Москве, поскольку такие переговоры с советской стороны обязаны вести лица, наделенные высшей властью, не могущие покинуть Советский Союз. Прошу телеграфных инструкций».

25 сентября 1939 года

Лондон. Меморандум Черчилля военному кабинету Англии.

«Хотя русские повинны в грубейшем вероломстве во время недавних переговоров, однако требование маршала Ворошилова, в соответствии с которым русские армии, если бы они были союзниками Польши, должны были бы занять Вильнюс и Львов, было вполне целесообразным военным требованием. Его отвергла Польша, доводы которой, несмотря на всю их естественность, нельзя считать удовлетворительными в свете настоящих событий. В результате Россия заняла как враг Польши те же самые позиции, какие она могла бы занять как весьма сомнительный и подозреваемый друг».

27 сентября 1939 года

Москва. Оперативная сводка Генерального штаба РККА.

«В течение 27 сентября части Красной армии, продолжая продвижение к демаркационной линии, заняли Грабово (западнее Августова 15 километров), Мазовецк, Дрогичин, Красностав, ст. Завада (западнее Замостье 10 километров), Краковец, Мосциска и ст. Сянки (район истоков реки Сан).

Операции по очищению территории Западной Белоруссии и Западной Украины от остатков польских войск продолжаются».

28 сентября 1939 года

Москва. Сообщение ТАСС.

«В течение 27—28 сентября в Москве происходили переговоры между председателем Совнаркома СССР и наркоминделом т. Молотовым и министром иностранных дел Германии г. фон Риббентропом по вопросу о заключении германо-советского договора о дружбе и границе между СССР и Германией.

В переговорах принимали участие т. Сталин и советский полпред в Германии т. Шкварцев, а со стороны Германии – германский посол в СССР г. Шуленбург.

Переговоры закончились подписанием германо-советского договора о дружбе и границе между СССР и Германией и заявления правительств СССР и Германии, а также обменом письмами между т. Молотовым и г. фон Риббентропом по экономическим вопросам».

28 сентября 1939 года

Москва. Секретный дополнительный протокол.

«Секретный дополнительный протокол, подписанный 23 августа 1939 года, должен быть исправлен в пункте I, отражая тот факт, что территория Литовского государства отошла в сферу интересов СССР, в то время, когда, с другой стороны, Люблинское воеводство и часть Варшавского воеводства отошли в сферу интересов Германии (см. карту, приложенную к договору о дружбе и границе, подписанному сегодня). Как только правительство СССР примет специальные меры на литовской территории для защиты своих интересов, настоящая германо-литовская граница, с целью установления естественного и простого пограничного описания, должна быть исправлена таким образом, чтобы литовская территория, расположенная к юго-западу от линии, обозначенной на приложенной карте, отошла к Германии.

Далее заявляется, что ныне действующее экономическое соглашение между Германией и Литвой не будет затронуто указанными выше мероприятиями Советского Союза».

28 сентября 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. Наконец мы договорились с немцами об установлении советско-германской границы. Тем самым мы начали процесс возврата Советскому Союзу тех территорий, которые в лихолетье Гражданской войны нашими врагами были насильственно отторгнуты от Советской России. Сегодня же мы подписали Пакт взаимопомощи с Эстонией, предусматривающий размещение на ее территории советских военных баз. А как там обстоят наши дела с подписанием аналогичных договоров с Латвией и Литвой?

М о л о т о в. Переговоры с правительствами этих стран ведутся, договоры о взаимопомощи с Латвией и Литвой будут подписаны в ближайшее время. В соответствии с вашими указаниями СССР намерен возвратить Литве город Вильнюс и Вильнюсский край, отторгнутые у Литвы поляками еще в 1920 году и освобожденные теперь Красной армией.

С т а л и н. В пактах о взаимопомощи с Эстонией, Латвией и Литвой мы нашли ту форму, которая позволит нам поставить в орбиту влияния Советского Союза ряд других стран. Но для этого нам надо выдержать – строго соблюдать их внутренний режим и самостоятельность. Мы не будем добиваться их советизации. Придет время, когда они сами попросят нас сделать это.

Кстати, как там идут переговоры с Финляндией?

М о л о т о в. Сейчас мы готовим предложения для продолжения переговоров с Финляндией. В начале октября переговоры будут продолжены.

С т а л и н. Теперь же надо немедленно начинать обустройство наших новых границ. Нам нужно как можно быстрее построить новую линию укрепрайонов, которая могла бы защитить советский народ от потенциальной угрозы нападения фашистов на СССР.

В о р о ш и л о в. Но ведь с Германией у нас заключен договор о дружбе и границах.

С т а л и н. А когда это Гитлер соблюдал подписанные им договоры? Договор с нами фюрер будет соблюдать, пока это соответствует его интересам. Как только Германия определится на Западе и либо заключит мир с французами и англичанами, либо разгромит эти страны, можно не сомневаться, что Гитлер вновь обратит свои взоры на Восток. Поэтому надо немедленно приступать к проектированию укрепрайонов на новой границе, для того чтобы уже весной 1940 года начать их строительство. Нужно исходить из того, что война с Германией может начаться не позднее 1942 года. К этому сроку мы должны быть во всеоружии.

Ж д а н о в. В связи с заключением договора о дружбе и границе между СССР и Германией в западных коммунистических партиях возник разброд, связанный с позицией коммунистов стран, воюющих с фашистской Германией. Так, генеральный секретарь компартии Великобритании Гарри Поллит опубликовал брошюру «Как выиграть войну», в которой, в частности, говорится:

«Коммунистическая партия поддерживает эту войну, потому что считает ее войной справедливой, которую должен поддержать весь рабочий класс и все друзья демократии в Великобритании…

Оставаться в стороне от этого конфликта, отделываться лишь звучащими по-революционному фразами, в то время как фашистские звери со всей грубостью попирают Европу, было бы предательством по отношению ко всему, что наши предки завоевали в течение долгих лет борьбы против капитализма».

С т а л и н. Конечно, товарищ Поллит, по сути, во многом прав. Однако при этом он своими действиями ломает всю нашу внешнеполитическую игру, которую мы ведем с Гитлером, поэтому его необходимо поправить. В этой связи товарища Поллита придется временно отстранить от руководства компартией. Кроме того, по линии Коминтерна для всех компартий надо разослать инструкции, в которых необходимо отразить два момента.

Во-первых, что война противоречит интересам рабочего класса, лучших представителей которого буржуазия стремится послать на кровавую бойню. Поэтому сегодня лозунг для всех коммунистов всех воюющих стран – борьба против империалистической войны.

Во-вторых, что во время империалистической войны обостряются межклассовые противоречия, и это обстоятельство необходимо использовать для борьбы с главным врагом коммунизма – капиталистическим строем.

В-третьих, что в настоящий момент борьба против фашизма играет подчиненную, второстепенную роль.

Ж д а н о в. Здесь очень сложный момент. Ведь до подписания советско-германского соглашения о ненападении вся наша пропаганда исходила из того, что фашисты являются нашими смертельными врагами. А теперь же мы заявляем, что фашизм больше не является нашим главным врагом.

С т а л и н. Товарищ Жданов, вы прекрасно знаете, что это вынужденная, притворная позиция, не имеющая никакого отношения к нашей реальной оценке немецкого фашизма.

Гитлер был и остается нашим смертельным врагом. Однако мы не можем заявить этого публично, поскольку это неизбежно привело бы к разрыву наших отношений с Германией. Мало того, мы даже вынуждены призывать Запад к заключению мира с немцами, хотя для нас такое развитие событий было бы очень опасным. Ведь немцы, замирившись с Англией и Францией, с большой вероятностью бросят свои дивизии на СССР при неблагожелательном нейтралитете Запада по отношению к нам. В этом случае мы будем вынуждены воевать с фашистами без каких-либо союзников.

Однако откровенно объяснить все это руководству зарубежных компартий мы не можем, поскольку существует довольно большая вероятность того, что такая информация рано или поздно попадет на стол и Гитлеру, и Чемберлену. Поэтому мы вынуждены приказать руководству зарубежных компартий, чтобы они беспрекословно выполняли бы наши директивы, даже не обсуждая их оборотную сторону.

Срочно подготовьте соответствующую инструкцию и передайте ее Димитрову.

29 сентября 1939 года

Москва, Исполком Коминтерна.

Д и м и т р о в. Немедленно зашифруйте и перешлите в Лондон Центральному Комитету компартии Великобритании следующую инструкцию:

«Ориентация английской партии на поддержку войны ошибочна. Означает по сути поддержку Чемберлена. Во время войны каждый коммунист должен бороться против реакции в своей стране. Спинной хребет капитализма – это не фашистская Германия, связанная с Советами договором, а антисоветская, реакционная Англия с ее колониальной империей. Сегодня на повестке дня борьба против капитализма, в то время как борьба против фашизма играет подчиненную, второстепенную роль. Поэтому тактика антифашистского фронта более неприменима. Английские коммунисты, твердящие формулы о так называемой антифашистской войне, помогают английской буржуазии гнать народ на бойню. Лозунг сегодняшнего дня у коммунистов всех воюющих капиталистических стран – борьба против империалистической войны».

29 сентября 1939 года

Лондон. Выступление Черчилля по радио.

«Россия проводит холодную политику собственных интересов. Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть…

Я не могу вам предсказать, каковы будут действия России. Это такая загадка, которую чрезвычайно трудно разгадать, однако ключ к ней имеется. Этим ключом являются национальные интересы России. Учитывая соображения безопасности, Россия не может быть заинтересована в том, чтобы Германия обосновалась на берегах Черного моря или чтобы она оккупировала Балканские страны и покорила славянские народы Юго-Восточной Европы. Эго противоречило бы исторически сложившимся жизненным интересам России».

Информация к размышлению

Строительство линии Молотова началось летом 1940 года. Однако рекогносцировка и проектно-изыскательские работы начались зимой 1939/40 года. Так, например, известный белорусский историк Пивоварчик в своей монографии «Белорусские земли в системе фортификационного строительства Российской империи и СССР (1772—1941)» пишет по этому поводу:

«Осенью 1939 года в Генеральном штабе Красной армии и приграничных округах приступили к разработке плана прикрытия новой линии Государственной границы. Было принято решение о строительстве 23 УРов по линии новой границы. Планировалось построить 37 узлов обороны (УО) с 2130 объектами долговременной фортификации».

Начальник штаба 4-й армии ЗапОВО полковник Сандалов в своих мемуарах следующим образом описывает начальные этапы проектирования линии Молотова:

«После боевых действий на Карельском перешейке у военного руководства сложилось убеждение, что в начальных боевых операциях большую, чуть ли не решающую роль будут играть укрепленные районы. Поэтому для ускорении их строительства зимой 1939/40 года проводились рекогносцировочные работы по определению мест строительства долговременных оборонительных сооружений. Эти работы в намеченном для строительства Брестском укрепленном районе осуществлялись при глубоком снежном покрове и наспех. Поэтому результаты зимних рекогносцировок оказались неудовлетворительными, и весной 1940 года всю работу пришлось переделывать заново».

А в марте 1940 года первый секретарь ЦК Белоруссии Пономаренко пишет Сталину следующую докладную:

«Надо составить генеральный план системы оборонительных сооружений погранполосы, включающий не только линию капитальных долговременных огневых точек, но и искусственные препятствия, более мелкие огневые точки, командные пункты, систему связи и сообщений, что в совокупности и создаст систему обороны в глубину и по фронту…

Конечно, исходя из характера сложившихся взаимоотношений с соседом, учитывая наличие Пакта о ненападении, эта работа не должна иметь элементов демонстративных и производить впечатление лихорадочной поспешности, тем не менее работа эта должна вестись непрерывно, систематически, с большим упорством и использованием всех местных ресурсов».

Рекогносцировка границы на предмет строительства УРов началась под руководством лучших советских инженеров-фортификаторов, в том числе генерала Карбышева. Укрепрайон по фронту достигал 100—120 километров и состоял из 3—8 узлов обороны. Каждый узел обороны состоял из 3—5 опорных пунктов. Узел обороны укрепрайона должен был заниматься отдельным пулеметно-артиллерийским батальоном.

Линия Молотова проектировалась по последнему слову тогдашней фортификационной теории и практики и могла бы сыграть важную роль в начальный период войны при условии, если бы была достроена и вовремя занята нашими войсками.

Сам факт начала проектирования линии Молотова в 1939 году однозначно доказывает, что уже в то время Сталин не доверял договорам, заключенным с Гитлером, и начал готовиться к скорой неизбежной войне с фашистами.

12 октября 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Получено сообщение Майского о выступлении Чемберлена в парламенте, в котором премьер отклонил предложение Гитлера о заключении мира, сделанное фюрером в его речи 6 октября.


С т а л и н. Лондон и Париж, декларируя, что Англия и Франция будут выполнять свои обязательства по отношению к Польше, должны бы вести боевые операции против Германии, однако, как мы знаем, никаких более-менее серьезных столкновений на Западе не было и нет. Выставляя себя в роли защитника интересов несуществующей уже как государство Польши, Англия, безусловно, преследует совсем другие цели.

А как там у нас обстоят дела с переговорами с Финляндией?

М о л о т о в. Сегодня стало известно, что Генеральный штаб Финляндии написал письмо Гитлеру, в котором просит Германию не идти ни на какие уступки Советскому Союзу в отношении территориальных требований СССР или других претензий, затрагивающих Финляндию. В Финляндии заканчивается мобилизация призывников.

В связи со сложившимся положением мы подготовили для передачи правительству Финляндии следующий меморандум:

«Главную заботу Советского Союза в переговорах с финляндским правительством составляют два момента: а) обеспечение безопасности г. Ленинграда; б) уверенность в том, что Финляндия будет стоять прочно на базе дружественных отношений с Советским Союзом. И то и другое необходимо для того, чтобы сделать берега Советского Союза в Финском заливе, а также берега Эстонии, с которой Советский Союз связан обязательством защищать ее независимость, неуязвимыми для внешнего врага.

Необходимыми условиями для всего этого являются: во-первых, возможность перекрыть артиллерийским огнем с обоих берегов вход в Финский залив, чтобы корабли и транспорты врага не могли проникнуть в воды Финского залива; во-вторых, возможность не допускать врага к островам в Финском заливе, расположенным на подступах к Ленинграду с запада и с северо-запада; в-третьих, отодвинуть нынешнюю границу с Финляндией на Карельском перешейке, где она проходит в 32 километрах от Ленинграда, то есть на расстоянии пушечного выстрела из дальнобойных орудий».

Информация к размышлению

Из протокола допроса обергруппенфюрера СА Беккерле Адольф-Гейнца. Москва, 3 октября 1947 года.

«Вопрос. Гиммлер инспектировал вас в Лодзи?

Ответ. Да, Гиммлер и Далюге приезжали в Лодзь в первых числах октября 1939 года.

Вопрос. Чем же был недоволен Гиммлер?

Ответ. Гиммлер был недоволен недостаточной дисциплиной среди организованной мной польской полиции.

Он считал также совершенно недопустимым фактом, что евреи до сего времени не снабжены отличительными знаками, а поляки пользуются при хождении по городу тротуарами, а не мостовыми, как это положено в «новом порядке».

Самое главное, за что меня критиковал Гиммлер, было то, что я еще не организовал в Лодзи показательных казней евреев и польской интеллигенции, в то время как эти мероприятия уже проводились в других польских городах».

19 октября 1939 года

Подписан договор между Турцией, Францией и Англией.

«Статья 1. В случае если Турция будет вовлечена в военные действия с европейской державой в результате агрессии, совершенной этой державой против Турции, Франция и Соединенное Королевство будут эффективно сотрудничать с Турцией и окажут ей в пределах своих сил всяческую помощь и содействие.

Статья 2. Первое. В случае акта агрессии, совершенного европейской державой и приведшего к войне в зоне Средиземного моря, в которую будут вовлечены Франция и Соединенное Королевство, Турция будет эффективно сотрудничать с Францией и Соединенным Королевством и окажет им в пределах своих сил всяческую помощь и содействие.

Второе. В случае акта агрессии, совершенного европейской державой и приведшего к войне в зоне Средиземного моря, в которую будет вовлечена Турция, Франция и Соединенное Королевство будут эффективно сотрудничать с Турцией и окажут в пределах своих сил всяческую помощь и содействие.

Протокол № 2

Приступая к подписанию настоящего договора между Францией, Соединенным Королевством и Турцией, нижеподписавшиеся надлежащим образом уполномоченные на это согласились о следующем: обязательства, принятые на себя Турцией в силу вышеупомянутого договора, не могут принудить ее к действию, результатом или последствием которого будет вовлечение ее в вооруженный конфликт с СССР».

23 октября 1939 года

Берлин. Выступление Гитлера на совещании командующих вермахта.

«Сейчас у России далекоидущие цели, прежде всего укрепление своей позиции на Балтийском морс. Мы сможем выступить против России только тогда, когда у нас освободятся руки на Западе».

23 октября 1939 года

Хельсинки.

Финское правительство отклонило советские предложения, а 28 октября прервало свое участие в переговорах с СССР.

27 ноября 1939 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. Похоже, что финны намерены просто игнорировать наши требования. Дольше так продолжаться не может. Как это ни печально, но с Финляндией все же придется воевать. Сейчас нам нужен только предлог для того, чтобы объявить войну.

М о л о т о в. А какие политические цели мы хотим достичь, начиная эту войну?

С т а л и н. Минимальные цели изложены в нашем меморандуме от 14 октября, они направлены на обеспечение безопасности Ленинграда. Однако если дело все же дойдет до войны, то наши требования могут быть значительно увеличены.

В принципе нам желательно возвратить России все то, что Ленин и Троцкий потеряли после Брестского мира и Гражданской войны. Мы уже вернули Западную Украину и Западную Белоруссию, следующей может стать и Финляндия, а затем настанет черед Прибалтики и Бессарабии. Речь идет о том, что Советскому Союзу как наследнику Российской империи должны быть возвращены территории, которые после Первой мировой войны были насильно отняты у нашей страны.

М о л о т о в. И какие же действия мы должны предпринять по отношению к Финляндии?

С т а л и н. Для начала надо будет захватить Териоки и объявить там о создании демократического правительства Финляндии. Главное, чтобы Красная армия добилась быстрого поражения финской армии, тогда этот план будет вполне осуществим.

29 ноября 1939 года

Москва. Нота народного комиссара иностранных дел СССР Молотова посланнику Финляндии в СССР Ирие-Коскинену.

«Господин посланник!

Как известно из официальных сообщений, нападения финских воинских частей на советские войска продолжаются, продолжаются не только на Карельском перешейке, но и на других участках советско-финляндской границы.

Советское правительство не может терпеть дальше такого положения.

Ввиду сложившейся обстановки, ответственность за которую полностью ложится исключительно на правительство Финляндии, правительство СССР не может больше поддерживать нормальных отношений с Финляндией и вынуждено отозвать из Финляндии своих политических и хозяйственных представителей.

Примите, господин посланник, уверения в совершенном к вам почтении».


Информация к размышлению

Группировка советских войск состояла из 7, 8, 9 и 14-й армий. 7-я армия наступала на Карельском перешейке, 8-я – севернее Ладожского озера, 9-я – в Северной и Средней Карелии, 14-я – в Петсамо.

Наступление 7-й армии на Карельском перешейке привело к тяжелым и кровопролитным боям. Советское командование имело лишь отрывочные агентурные данные о бетонных полосах укреплений на Карельском перешейке. В результате этого выделенные силы для прорыва линии Маннергейма оказались совершенно недостаточными. Войска оказались полностью не готовыми для преодоления линии дотов и дзотов. В частности, было явно недостаточно крупнокалиберной артиллерии, необходимой для уничтожения дотов. К 12 декабря части 7-й армии смогли преодолеть лишь полосу обеспечения линии и выйти к переднему краю главной полосы обороны, но запланированный прорыв полосы с ходу не удался из-за явно недостаточных сил и плохой организации наступления.

Войска 8-й армии в Южной Карелии углубились на территорию противника до 80 километров, но также вынуждены были приостановить наступление, поскольку некоторые части попали в окружение финских мобильных лыжных частей шюцкора, хорошо знакомых с местностью. После тяжелых боев им пришлось отступить.

Войска 9-й армии вклинились в глубь обороны противника на 30—50 километров в Северной и Средней Карелии. Однако дальнейшее их продвижение не могло быть обеспечено из-за полного бездорожья, густых лесов, глубокого снежного покрова и полного отсутствия населенных пунктов в данной части Финляндии.

Войска 14-й армии овладели полуостровами Рыбачий и Средний, городами Лиллахаммари и Петсамо в Печенгской области и закрыли выход Финляндии в Баренцево море.

С 12 по 26 декабря Главный военный совет Красной армии решил приостановить наступление и тщательно подготовиться к прорыву оборонительной линии противника. Фронт перешел к обороне. Была произведена перегруппировка войск. Участок фронта 7-й армии был сокращен со 100 до 43 километров. Была создана на фронте второй половины линии Маннергейма 13-я армия, а к началу февраля 1940 года – 15-я армия, действовавшая между Ладожским озером и пунктом Лаймола.

С 26 декабря по 10 февраля основная задача войск состояла в активной подготовке театра военных действий для последующего штурма линии Маннергейма. Наконец-то армейская разведка приступила к выявлению системы расположения укрепленных пунктов линии Маннергейма. В результате было обнаружено множество замаскированных дотов и дзотов, и с помощью методичных артобстрелов начато их разрушение. Одновременно в полосе предполья ликвидировались препятствия и завалы, а также скрытно проводилось ее разминирование. Разрушение переднего края и глубины обороны противника наносила и авиация.

Были подтянуты новые резервы людей, вооружения, боеприпасов. В результате к началу февраля на фронте советские войска имели двойное превосходство в людской силе, тройное – в огневой мощи артиллерии и абсолютное превосходство в танках и авиации.

11 февраля после десятидневной артподготовки началось генеральное наступление Красной армии. Основные силы были сосредоточены на Карельском перешейке. В этом наступлении совместно с сухопутными частями Северо-Западного фронта действовали корабли Балтийского флота и созданной в октябре 1939 года Ладожской военной флотилии.

К 21 февраля 7-я армия вышла ко второй полосе обороны, а 13-я армия – к главной полосе обороны севернее Муолаа. К 24 февраля части 7-й армии, взаимодействуя с береговыми отрядами моряков Балтийского флота, захватили несколько прибрежных островов. 28 февраля обе армии Северо-Западного фронта начали наступление в полосе от озера Вуокса до Выборгского залива. Видя невозможность остановить наступление, финские войска отступили.

На заключительном этапе операции 13-я армия наступала в направлении на Антреа (совр. Каменногорск), 7-я – на Выборг. Финны оказывали ожесточенное сопротивление, но вынуждены были отступать.

11 марта было захвачено выборгское предместье. 12 марта начался фронтальный штурм крепости, а 13 марта Выборг был взят.

19 января 1940 года

Краков. Из записи выступления генерал-губернатора Польши Ганса Франка.

«15 сентября 1939 года я получил задание фюрера принять на себя управление завоеванными восточными областями и чрезвычайный приказ беспощадно разорять эту область, как территорию войны и как трофейную страну, сделать ее грудой развалин с точки зрения ее экономической, социальной, культурной и политической структуры».

24 января 1940 года

Лондон. Из меморандума «Главная стратегия войны» начальника Имперского Генштаба фельдмаршала Айронсайда военному кабинету Великобритании.

«При определении нашей стратегии в создавшейся обстановке будет единственно верным решением считать Россию и Германию партнерами.

На мой взгляд, мы сможем оказывать эффективную помощь Финляндии лишь в том случае, если атакуем Россию по возможности с большего количества направлений и, что особенно важно, нанесем удар по Баку – району добычи нефти, чтобы вызвать серьезный государственный кризис в России».


Информация к размышлению

Между СССР и Финляндией подписан мирный договор, который вступил в силу с 12 часов 13 марта.

В советско-финской войне Красная армия потеряла убитыми и пропавшими без вести 126 875 человек. Потери финской стороны убитыми составили 48,3 тысячи человек (по советским данным, 85 тысяч человек).

В целом война показала, что Красная армия плохо подготовлена к современной войне. Тем не менее из преподнесенного нам урока были сделаны выводы, в результате были внесены существенные изменения в план предвоенной реорганизации Красной армии.

25 марта 1940 года

Меморандум правительства Франции британскому правительству.

«Решительные операции на Черном и Каспийском морях необходимы союзникам не только для того, чтобы сократить снабжение Германии нефтью, но и в первую очередь парализовать всю экономику СССР до того, как рейху удастся использовать ее в своих интересах…

Отсутствие состояния войны между союзниками и Россией, возможно, будет рассматриваться английским правительством как препятствие для таких действий. Французское правительство не отрицает это препятствие, но считает, что нам не следует колебаться и, если нужно, взять на себя ответственность за разрыв с Россией».

29 марта 1940 года

Москва. Сессия Верховного Совета СССР.

М о л о т о в. У нас нет Пакта о ненападении с Румынией. Это объясняется наличием нерешенного спорного вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопрос о возвращении Бессарабии военным путем.


Информация к размышлению

9 апреля 1940 года по приказу Гитлера немецкие войска заняли Данию и высадились в Норвегии. Дания сразу же капитулировала, но в Норвегии немцы встретили достаточно сильное сопротивление.

14 апреля в Норвегии высадился англо-французский десант. Завязались ожесточенные бои союзников с немцами, которые могли привести к затяжной войне. Союзниками был освобожден Нарвик, но дальнейшему наступлению союзников помешало начавшееся 10 мая немецкое наступление на Францию, Бельгию, Нидерланды и Люксембург.

Эти события фактически отодвинули англо-французскую операцию против кавказских нефтепромыслов СССР на задворки планирования.

Проработка планов некоторое время катилась по инерции, но подготовка к их осуществлению окончательно заморозилась. Рейно еще пытается поднять эту тему на заседании союзного Высшего военного совета 22—23 апреля, заявляя, что удар можно было бы нанести примерно через 2—3 месяца, но Чемберлен ставит в этом деле точку. СССР, по словам британского премьера, меняет свой политический курс и все более строго придерживается нейтралитета, так что необходимость в ударе отпадает. Кроме того, ввиду явно проявляющейся подготовки германского наступления на Западном фронте у Англии просто нет лишних бомбардировщиков.

На последнем заседании Высшего военного совета 27 апреля 1940 года тема Кавказа уже не обсуждается.

20 апреля 1940 года

Лондон. Сообщение Майского в НКИД СССР.

«Из источника, за абсолютную достоверность которого не могу ручаться, но который, безусловно, заслуживает внимания, я получил следующую информацию: в двадцатых числах марта на аэродроме в Хестоне (Лондон) два бомбовоза последнего американского типа были замаскированы как гражданские самолеты и снабжены фотоаппаратами.

Один из этих самолетов вылетел в Ирак, а оттуда, с аэродрома Хабания, совершил полет в Баку специально для фотографических съемок нефтепромыслов. Около 12 апреля названный самолет вернулся в Лондон, привезя с собой удачно сделанные снимки с Баку и района, покрывающего площадь примерно в 100 квадратных миль. По словам команды самолета, полет прошел без особых затруднений, лишь однажды самолет был обстрелян (но без повреждений), когда находился над советской территорией.

Все это приходится, видимо, рассматривать не в плоскости какого-либо немедленного выступления англичан против нас (общая военно-политическая ситуация сейчас несколько иного порядка), а в плоскости подготовки на случай конфликта с СССР в дальнейшем ходе войны».


Информация к размышлению

Из мемуаров маршала Жукова. Начало мая 1940 года.

«– Теперь у вас есть боевой опыт, – сказал И.В. Сталин, – принимайте Киевский округ и свой опыт используйте в подготовке войск.

Пока я находился в МНР, у меня не было возможности в деталях изучить ход боевых действий между Германией и англо-французским блоком. Пользуясь случаем, я спросил:

– Как понимать крайне пассивный характер войны на Западе и как предположительно будут в дальнейшем развиваться боевые действия? Усмехнувшись, И.В. Сталин сказал:

– Французское правительство во главе с Даладье и английское во главе с Чемберленом не хотят серьезно влезать в войну с Гитлером. Они все еще надеются подбить Гитлера на войну с Советским Союзом. Отказавшись в 1939 году от создания с нами антигитлеровского блока, они тем самым не захотели связывать руки Гитлеру в его агрессии против Советского Союза. Но из этого ничего не выйдет. Им придется самим расплачиваться за свою недальновидную политику».

7—13 мая 1940 года

Лондон. Парламентские слушания о доверии правительству Чемберлена.

В палате общин состоялись слушания, посвященные поражению в битве за Норвегию, на следующий день состоялось голосование по вопросу доверия правительству. Несмотря на полученный формальный вотум доверия, Чемберлен решает подать в отставку в связи с острой критикой, которой подверглась политика кабинета, и небольшим перевесом в 81 голос, полученным им при голосовании. 9 мая на встрече, в которой приняли участие Чемберлен, Черчилль, лорд Галифакс и парламентский координатор правительства Дэйвид Маргессон, Галифакс отказался от должности, и 10 мая 1940 года Георг VI официально назначил Черчилля премьер-министром.

13 мая в палате общин в качестве премьер-министра Черчилль сказал: «Мне нечего предложить британцам, кроме крови, тяжкого труда, слез и пота».


Информация к размышлению

Сообщения французской и английской разведок весной 1940 года.

26 февраля 1940 года. Второе бюро. Новая часть разведданных – как предполагается, более надежная, чем предыдущие, – прогнозирует нападение на Англию в начале марта, сопровождающееся наземным наступлением из Саарской области. Оно, предположительно, должно было обойти Люксембург с юга и попытаться вклиниться за линией Мажино.

1 марта 1940 года. Второе бюро. Осведомитель, снабжавший нас ценной информацией до войны, сообщает, что в середине марта начнется наступление на Нидерланды и Бельгию, а также воздушные налеты на Лондон и Париж и действия против Дании, Норвегии и Швеции.

6 марта 1940 года. Английский Военный кабинет и Второе бюро. Сообщения о близящемся нападении на Бельгию кажутся сомнительными, но признаки наступления на Нидерланды заслуживают серьезного рассмотрения.

13 марта 1940 года. Воздушная разведка союзников обнаружила на границе с Люксембургом понтонные части противника. Через два дня обнаружено увеличение количества танков южнее Бельгии и севернее Люксембурга.

15 марта 1940 года. Британская военная разведка обнаружила 4 танковые дивизии, двигающиеся в сторону Эйфеля – в немецкую часть Арденнского леса, а также новую танковую дивизию, формирующуюся там же.

19 марта 1940 года. Штаб-квартира генерала Жоржа. Три независимых источника сообщают о намерениях Германии атаковать линию Мажино, а не Нидерланды или Бельгию.

5 апреля 1940 года. Британская армейская разведка заметила скрытые телефонные кабели между районом Коблинца (на реке Мозель) и районом юго-восточнее Люксембурга. Также на правом берегу Мозеля, напротив города Ремиха в той же части Люксембурга, был замечен склад боеприпасов.

11 апреля 1940 года Гоше отметил признаки передвижения войск напротив Ремиха и присутствие новой, еще не определенной по номеру немецкой танковой дивизии в Трире на Мозеле.

12 апреля 1940 года воздушная разведка обнаружила новые цели около Кобленца, а люксембургское правительство выразило свою озабоченность Парижу по поводу наращивания войск и понтонного снаряжения на немецкой стороне против люксембургской границы.

В этот же день английская военная разведка доложила об обнаружении многочисленных новых мостов через Мозель и Нижний Рейн, некоторые из них были пригодны для переправы тяжелой техники.

13 апреля 1940 года. Второе бюро ВВС. Донесения из Швейцарии говорят о готовящейся атаке на Нидерланды, сопровождаемой отвлекающим ударом по Франции.

21 апреля 1940 года. Второе бюро подвело итоги воздушной разведки. От 4 до 5 немецких дивизий находятся на границе с Нидерландами, от 30 до 34 – в районе Эйфеля, от 23 до 27 дивизий – между Люксембургом и Рейном и от 16 до 19 – на юге, в Бадене и в Вюртембурге.

23 апреля 1940 года Гоше предупреждает Гамелена о немецкой атаке, грозящей Нидерландам.

30 апреля 1940 года французский военный атташе в Берне узнал из достоверных источников, что вермахт планирует начать наступление между 8 и 10 мая, нанеся главный удар в направлении на Седан. Французский Генштаб воспринял эту информацию, полученную от некоего поляка, отдаленно связанного с Герингом, как дезинформацию.

30 апреля 1940 года английская разведка заметила большое количество военных складов у границ Бельгии и Люксембурга – всего было обнаружено 16 объектов в 19-километровой полосе. Нигде более, даже на границах большей протяженности, не насчитывалось свыше 8 или 9 складов. Два из замеченных 16 складов на границе с Люксембургом предназначались для топлива.

Тем не менее ни одной строкой авторы отчета не предположили, что немцы собираются двинуть свои танки через Люксембург в Арденны.

1 мая 1940 года Гоше сообщил Гамелену, что очень надежный источник прогнозирует немецкое наступление на Бельгию, Голландию и Люксембург через один или два дня.

8 мая 1940 года

Париж. Совещание в Генштабе.

Г е н е р а л Ж о р ж. Разведка докладывает, что в ближайшие дни немцы планируют крупное наступление на Западном фронте с нанесением главного удара на севере.

Г е н е р а л Г а м е л е н. До этого разведка докладывала о немецком наступлении уже три раза, а после каждый раз выяснялось, что разведка очередной раз ошиблась в своих предсказаниях.

На юге Франция прочно прикрыта неприступными укреплениями линии Мажино, на севере у нас расположена мощная группировка сил, а в центре находятся труднопроходимые для немецкой техники Арденнские горы. В этих условиях Гитлер вряд ли решится на то, чтобы бросить свои войска против союзников. Да и сил у нас больше, чем у немцев.

В этих условиях задача союзников – обеспечить экономическую блокаду Германии, а когда немецкая экономика будет основательно подорвана, мы перейдем к активным военным действиям.

Правда, реализации этого нашего плана сильно мешает торговля СССР с Германией. В этой связи нами запланирована операция военно-воздушных франко-британских сил по осуществлению операции «Кавказская нефть», в ходе которой предполагается подвергнуть бомбардировке советские районы нефтедобычи и нефтеперерабатывающие заводы, расположенные в Баку и в Грозном. Это позволит нам полностью дезорганизовать советскую экономику и сорвать поставки советского сырья в Германию.

10 мая 1940 года

Западный фронт.

По приказу Гитлера вооруженные силы Германии перешли в наступление на Западном фронте. Главный удар вермахта был нанесен в центральном районе через Люксембург и Арденнские горы на Седан. Хотя в целом союзники имели преимущество в силах и вооружении, тем не менее на направлении главного удара, где против 18 дивизий союзников немцами были брошены 45 дивизий вермахта, включавших в себя большую часть немецких танков и авиации, Германии удалось достичь решающего перевеса.

Несмотря на то что к этому времени Франция уже 8 месяцев формально находилась в состоянии войны с Германией, тем не менее немецкое наступление стало полнейшей оперативно-стратегической неожиданностью как для военного, так и для политического руководства союзников.

26 мая 1940 года

Бельгия.

Король Бельгии Леопольд III подписал акт о капитуляции, в результате англичане были отброшены к Дюнкерку.

Гитлер решил не добивать их, поскольку считал, что этим жестом он в дальнейшем обеспечит согласие Лондона на заключение почетного мира с Германией. Англичанам в ходе операции «Динамо» удалось эвакуировать 338 тысяч человек. Всего же потери британских экспедиционных сил составили 68 тысяч человек.

28 мая 1940 года

Берлин.

Между Германией и Румынией подписано дополнение к торговому договору, согласно которому предполагалось увеличить поставки румынской нефти в Германию на 30 процентов в обмен на поставку Румынии оружия из германских военных трофеев, захваченных в Польше в 1939 году.

31 мая 1940 года

Москва. Директива НКО Военному совету ЗапОВО.

«Сформировать управления укрепленных районов по штату № 9/1, численностью 58 человек каждое, для Гродненского, Осовецкого, Замбровского и Брест-Литовского укрепленных районов. Состав гарнизонов и численность для каждого из них согласно прилагаемому перечню № 1».

2 июня 1940 года

Франция, штаб группы германских армий «А» в Шарлевилле. Выступление Гитлера перед немецкими генералами.

«Франция скоро падет и будет готова к заключению разум ного мира. После этого у Германии наконец будут развязаны руки для выполнения своей главной задачи – разделаться с большевизмом».

2 июня 1940 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М а р ш а л Т и м о ш е н к о. Прежним руководством Наркомата обороны была допущена большая ошибка, когда было принято решение о расформировании танковых корпусов. Военная кампания на Западе доказала большую эффективность крупных танковых соединений. В этой связи НКО и Генштаб РККА входят в Политбюро с предложением о формировании 8 мехкорпусов, включающих в себя 18 танковых и 8 моторизированных дивизий. Эти мехкорпуса могут быть сформированы к середине октября этого года.

Комментарий автора. Мехкорпус, состоящий из двух танковых и одной моторизованной дивизии и включавший в себя по штатному расписанию 1041 танк, оказался слишком громоздким и плохо управляемым соединением. Подвозка только одного боекомплекта снарядов и одной заправки горюче-смазочных материалов требовала наличия 670 грузовых автомашин. Длина этой колонны составляла 35 километров, которая представляла собой прекрасную мишень для вражеских самолетов.

В результате уже в середине июля 1941 года Ставка приняла решение расформировать мехкорпуса, выделив из них танковые дивизии как отдельные единицы с подчинением их командованию армии. А мотодивизии были преобразованы в стрелковые дивизии, имеющие на вооружении танки.

7 июня 1940 года

Москва. Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О производстве танков Т-34 в 1940 году».

«Придавая особо важное значение оснащению Красной армии танками Т-34, Совет Народных Комиссаров Союза ССР и ЦК ВКП(б) постановляют обязать народного комиссара среднего машиностроения тов. Лихачева И.А. изготовить в 1940 году 600 танков Т-34».


Информация к размышлению

Из статьи Луначарского «О преподавании истории в коммунистической школе».

«Идея патриотизма – идея насквозь лживая… пристрастие к русскому лицу, к русской речи, к русской природе – иррациональное пристрастие… преподавание истории в направлении создания народной гордости, национального чувства и т. д. должно быть отброшено».


Информация к размышлению

Наблюдая за возрождением русской национальной идеи в СССР, Троцкий писал в 1939 году в «Бюллетене оппозиции» № 70.

«Официальная идеология нынешнего Кремля апеллирует к подвигам князя Александра Невского, героизму армии Суворова-Рымникского или Кутузова-Смоленского, закрывая глаза на то, что этот «героизм» опирался на рабство и тьму народных масс и что именно по этой причине старая русская армия оказывалась победоносной только в борьбе против еще более отсталых азиатских народов или слабых и разлагающихся пограничных государств на Западе. При столкновении же с передовыми странами Европы доблестное царское воинство всегда оказывалось несостоятельным… Что до всего этого термидорианцам и бонапартистам? Им необходимы национальные фетиши…

Пересмотр прошлого совершался столь лихорадочными темпами, что разрушались вчерашние авторитеты. Официальнейший историк Покровский был после смерти объявлен врагом народа, так как недостаточно почтительно относился к прошлой истории России. Началась реабилитация не только старого национального патриотизма, но и военной традиции. Начались исследования русской военной доктрины, реабилитация русских стратегов, включая и 1914 год».


Информация к размышлению

Из книги Александра Орлова «Тайная история сталинских преступлений».

«Теперь Сталин воскресил казачьи войска со всеми их привилегиями, включая казачью военную форму царского времени. Тот факт, что эта акция совпала по времени с разгоном обществ старых большевиков и политкаторжан, как нельзя более ярко свидетельствовал о характере сталинских перемен.

На праздновании годовщины ОГПУ, которое состоялось в декабре 1935 года в Большом театре, всех приглашенных поразило присутствие неподалеку от Сталина, в третьей от него ложе, группы казачьих старшин в вызывающей форме царского образца, с золотыми и серебряными аксельбантами. В их честь московский танцевальный ансамбль исполнил казачью пляску. Сталин и Орджоникидзе весело аплодировали. Взгляды присутствующих чаще устремлялись в сторону воскрешенных атаманов, чем на сцену. Бывший начальник ОГПУ, отбывавший когда-то каторгу, прошептал, обращаясь к сидевшим рядом коллегам: «Когда я на них смотрю, во мне вся кровь закипает!»

9 июня 1940 года

Москва. Письмо Сталина председателю Комитета по кинематографии при СНК СССР тов. Большакову.

«Сценарий «Суворов» страдает недостатками. Он тощ и не богат содержанием. Пора перестать изображать Суворова как добренького папашу, то и дело выкрикивающего «ку-ку-реку» и приговаривающего: «русский», «русский». Не в этом секрет побед Суворова.

В сценарии не раскрыты особенности военной политики и тактики Суворова: 1) правильный учет недостатков противника и умение использовать их до дна; 2) хорошо продуманное и смелое наступление, соединенное с обходным маневром для удара по тылу противника; 3) умение подобрать опытных и смелых командиров и нацелить их на объект удара; 4) умение смело выдвигать отличившихся на большие посты вразрез с требованиями «правил о рангах», мало считаясь с официальным стажем и происхождением выдвигаемых; 5) умение поддерживать в армии суровую, поистине железную дисциплину.

Читая сценарий, можно подумать, что Суворов сквозь пальцы смотрел на дисциплину в армии (не высоко ценил дисциплину) и что он брал верх не благодаря этим особенностям его военной политики и тактики, а главным образом – добротой в отношении солдат и смелой хитростью в отношении противника, переходящей в какой-то авантюризм. Это, конечно, недоразумение, если не сказать больше.


Эти замечания относятся также к известной пьесе «Суворов», демонстрируемой в ЦДКА».

9 июня 1940 года

Москва. Директива НКО Военным советам КОВО и ОдВО.

Согласно директиве была поставлена задача привести войска округов в состояние боевой готовности по штатам мирного времени без подъема приписного состава, сосредоточить их на границе с Румынией и подготовить операцию по возвращению Бессарабии.

Для руководства операцией на базе управления КОВО было создано управление Южного фронта (командующий – генерал армии Г. Жуков, член Военного совета – корпусной комиссар В. Борисов, начальник штаба – генерал-лейтенант Н. Ватутин), включавшего 5-ю армию (генерал-лейтенант В. Герасименко), 12-ю армию (генерал-майор Ф. Парусинов) и 9-ю армию (генерал-лейтенант И. Болдин).

Информация к размышлению

14 июня 1940 года немецкие войска без боя заняли Париж.

15 июня 1940 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

С т а л и н. Даже представить не мог, что немцы так быстро разобьют одну из сильнейших армий мира. С этого момента военно-политическая ситуация в Европе кардинально меняется. Можно вполне ожидать, что теперь немцы могут заключить мирное соглашение с Великобританией, и после этого их уже ничто не будет сдерживать в их стремлении Drang nach Osten.

Как там у нас обстоят дела со строительством укрепрайонов на новой границе в Западной Белоруссии и Западной Украине?

В о р о ш и л о в. Строительство УРов уже начато, но это очень масштабная стройка, и ранее осени 1942 года завершить строительство линии Молотова в полном объеме не удастся.

С т а л и н. Однако для организации полноценной обороны нам необходимо обезопасить себя и со стороны Прибалтики, а для этого только одних военных баз уже явно недостаточно. В сложившейся ситуации нам уже не до соблюдения международных формальностей, поскольку вопрос может стать: быть или не быть Советскому Союзу. Пора уже вспомнить, что Прибалтика не одно столетие являлась частью Российской империи и только с помощью Антанты была насильственно отделена от Советской России.

В этой связи пусть НКИД срочно заявит Прибалтийским республикам ультиматум о вводе наших войск в Эстонию, Латвию и Литву и формировании там лояльных по отношению к СССР правительств, которые должны будут заявить о своем желании вступить в состав Советского Союза.

М о л о т о в. Завтра мы вручим ультиматумы правительствам Эстонии, Латвии и Литвы.

С т а л и н. Статус-кво, установленный двадцать лет назад, когда Советский Союз был ослаблен Гражданской войной, не может долее рассматриваться как соответствующий нынешней ситуации и нормальный. Мы больше не можем терпеть это опасное для нас положение.

16 июня 1940 года

Москва, НКИД. Беседа Молотова с послом Эстонской Республики Реем.

М о л о т о в. 1. Переход эстонской границы советскими войсками начинается в 5 часов 17 июня в следующих пунктах: а) Орлы, Нарва, Низы, Поле;

б) Корлы, Изборск, р. Кудеб у госграницы.

1. Отдельные части перешедших эстонскую границу советских войск вступят в города Таллин, Юрьев, Валк, Пернов, острова Вульф, Наргье, Вормс, Моон, полуостров Сурон.

1. Остальные пункты размещения советских частей устанавливаются по согласованию генералом армии Мерецковым с советской стороны и генералом Лайдонером с эстонской стороны.

2. Встреча генерала армии Мерецкова с представителем эстонского командования генералом Лайдонером состоится в городе Нарве в 9 часов 17 июня.

2. Во избежание нежелательных недоразумений и конфликтов эстонские власти немедленно отдают приказ по войскам и населению не препятствовать продвижению советских войск на территорию Эстонии.

Означенные мероприятия тов. Молотов вручил Рею в виде памятной записки.

Р е й. С кем президент Эстонской Республики будет сноситься по вопросу формирования нового правительства?

М о л о т о в. Для переговоров с президентом в Таллин будет командирован товарищ Жданов.

17 июня 1940 года

Тирасполь, штаб Южного фронта.

Военный совет фронта разработал план операции по возвращению Бессарабии, согласно которому предполагалось нанесение охватывающих ударов войсками 12-й армии из района севернее города Черновицы вдоль реки Прут на город Яссы и 9-й армии из района города Тирасполя южнее города Кишинева на город Хуши с целью окружения румынских войск в районе городов Бельцы—Яссы. Для завершения окружения и дезорганизации тылов противника предусматривалось во взаимодействии с ВВС и Конно-механизированной группой (КМГ) использовать 201, 204 и 214-ю воздушно-десантные бригады, из состава которых предполагалось высадить 2040 человек в районе города Тыргу-Фрумос. Десантированию со 120 самолетов ТБ-3 под прикрытием 300 истребителей должен был предшествовать авиаудар по аэродромам и войскам противника. Задачи по борьбе с румынским флотом получил приведенный 15 июня в состояние боевой готовности Черноморский флот. Началось формирование Дунайской военной флотилии.

21 июня 1940 года

Таллин. Декрет президента Эстонской Республики Пятеса.

«Увольняю в отставку правительство республики, назначенное изданным по особому праву приказом № 110 от 12 октября 1939 года.

Утверждаю в должности правительство республики».

22 июня 1940 года

Лондон. Сообщение Майского в НКИД.

«Теперь уже можно с полной определенностью сказать, что решение британского правительства, несмотря на капитуляцию Франции, продолжать войну находит всеобщую поддержку населения, в особенности в широких рабочих массах. Растерянность и смущение первых дней, о которых я вам свое временно сообщал, прошли. Большую роль в этом сыграли выступления Черчилля. Паники нет. Наоборот, растет волна упрямого, холодного британского бешенства и решимости сопротивляться до конца. По этой причине Черчилль пользуется большим авторитетом в рабочих кругах: его считают единственным человеком, способным «выиграть войну».

Другое течение, возглавляемое Чемберленом, страшно боится экономических и социально-политических последствий продолжения войны и поэтому готово при первой же возможности заключить с Германией мало-мальски приемлемый мир, который обеспечил бы за представителями капиталистической верхушки их привилегированное положение, хотя и в рамках более ограниченной империи. Эта группа в глубине души еще не отказалась от надежды на каком-либо этапе войны все-таки толкнуть Германию на Восток».

22 июня 1940 года

Москва. Сообщение посла Италии в Москве Россо в МИД Италии.

«Не подлежит сомнению, что на правительство СССР произвели огромное впечатление военные действия Германии на Западе. Оно не рассчитывало на такую скорость и размах. Кремлю эта война виделась более продолжительной, и он, возможно, ожидал менее внушительных результатов. Думается, что сегодня его начинает тревожить германская сверхмощь, поскольку уже предпринимаются необходимые контрдействия. Этим объясняются и та поспешность в укреплении собственных позиций на Балтике путем активной оккупации Литвы, Латвии, Эстонии, и нахождение советских войск в мобилизационном режиме».


Информация к размышлению

25 июня 1940 года между Германией и Францией было подписано перемирие. Франция продержалась под натиском немцев чуть дольше, чем ранее это удалось сделать Польше. В результате Эльзас и Лотарингия были вновь аннексированы Берлином, большая часть Франции была оккупирована немецкими и итальянскими войсками, а на юге страны было образовано марионеточное государство со столицей в городе Виши.

25 июня 1940 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Германия подтвердила наши права на Бессарабию и готова оказать воздействие на Румынию, для того чтобы передача Бессарабии была осуществлена мирными способами. В то же время Шуленбург заявил, что вопрос о Буковине является новым, и Германия считает, что без постановки этого вопроса сильно облегчилось бы мирное разрешение вопроса о Бессарабии.

С т а л и н. Ничего, немцы эту утрату переживут. Следующий раз скажи им, что пусть скорее соглашаются на передачу нам Буковины, пока мы не вспомнили о Карпатской Украине, доставшейся Венгрии. И пусть немцы с румынами поспешат, через три дня наши войска войдут на территорию Бессарабии и Буковины.

26 июня 1940 года

Берлин, кабинет Гитлера.

Р и б б е н т р о п. Мой фюрер, русские требуют передачи им Бессарабии и Буковины. А когда мы в мягкой форме попытались остановить их, то Молотов заявил, что ведь Советский Союз не ставит перед Венгрией вопроса о Прикарпатской Руси.

Г и т л е р. Наглость русских все возрастает. Захватив Буковину, они окажутся в двух шагах от румынской нефти. Но делать нечего, почти все наши дивизии сейчас находятся на Западе, и нам пока нечем подтвердить свои контраргументы. Надо часть освободившихся на Западе дивизий вермахта срочно перебрасывать на наши восточные границы.

26 июня 1940 года

Москва. Заявление правительства СССР правительству королевства Румыния.

«В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза (Россия) часть его территории – Бессарабию – и тем нарушила вековое единство Бессарабии, населенной главным образом украинцами, с Украинской Советской Республикой.

Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии, о чем правительство СССР неоднократно и открыто заявляло перед всем миром.

Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого, а создавшаяся международная обстановка требует быстрейшего разрешения полученных в наследство от прошлого нерешенных вопросов, для того чтобы заложить наконец основы прочного мира между странами, Советский Союз считает необходимым и своевременным в интересах восстановления справедливости приступить совместно с Румынией к немедленному решению вопроса о возвращении Бессарабии Советскому Союзу.

Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава. Такой акт был бы тем более справедливым, что передача северной части Буковины Советскому Союзу могла бы представить, правда лишь в незначительной степени, средство возмещения того громадного ущерба, который был нанесен Советскому Союзу и населению Бессарабии 22-летним господством Румынии в Бессарабии.

Правительство СССР предлагает королевскому правительству Румынии:

1. Возвратить Бессарабию Советскому Союзу.

2. Передать Советскому Союзу северную часть Буковины в границах согласно приложенной карте.

Правительство СССР выражает надежду, что королевское правительство Румынии примет настоящие предложения СССР и тем даст возможность мирным путем разрешить затянувшийся конфликт между СССР и Румынией.

Правительство СССР ожидает ответа королевского правительства Румынии в течение 27 июня с. г.».

27 июня 1940 года

Штаб Южного фронта.

Войска завершили начатое 11 июня развертывание у границ Румынии. Войска 12-й армии, находившиеся в Предкарпатье, были развернуты на юго-восток. Штаб армии передислоцировался из города Станислав в город Коломыя, где ему были подчинены 8, 13, 15, 17-й стрелковые корпуса и армейская кавгруппа генерал-лейтенанта Я.Черевиченко) в составе 2-го и 4-го кавалерийских корпусов. Часть войск 5-й армии, развернутой на Волыни, была переподчинена 6-й и 12-й армиям. Штаб 5-й армии был переброшен из города Луцка в город Дунаевцы, где он объединил 36-й и 49-й стрелковые корпуса. Из войск ОдВО, пополненных за счет КОВО, ХВО и СКВО, была развернута 9-я армия (штаб в селе Гроссулове) в составе 7, 35, 37, 55-го стрелковых корпусов и 5-го кавалерийского корпуса.

Всего в состав войск Южного фронта входят 32 стрелковые, 2 мотострелковые, 6 кавалерийских дивизий, 11 танковых и 3 воздушно-десантные бригады, 14 корпусных артполков, 16 артполков РГК и 4 артдивизиона большой мощности. Общая численность группировки составляет до 460 тысяч человек, до 12 тысяч орудий и минометов, около 3 тысяч танков. Группировка ВВС фронта объединяет 21 истребительный, 12 среднебомбардировочных, 4 дальнебомбардировочных, 4 легкобомбардировочных, 4 тяжелобомбардировочных авиаполка и насчитывает 2160 самолетов.

Комментарий автора. В связи с утверждениями ряда историков (В. Суворов, М. Солонин, И. Бунич и др.) о том, что якобы Сталин вне всякой зависимости от планов Гитлера готовил нападение на Германию еще аж с 1927 года, однако в этой игре фюрер просто опередил готовившийся удар Красной армии и первым напал на СССР.

Если бы такие утверждения соответствовали действительности и Сталин аж с 1927 года вынашивал планы нападения на Германию, то тогда возникает резонный вопрос: зачем же советскому руководству нужно было дожидаться момента, когда немцы перекинут большинство своих дивизий к нашим границам? Ведь к 27 июня 1940 года, когда практически все дивизии вермахта еще находились на Западе, СССР в принципе мог бы нанести мощный удар по Румынии, захватить район Плоешти и тем самым лишить Германию нефти, а следовательно, и шансов на победу. Этого советским руководством не было сделано, поскольку у Сталина не было намерений первому напасть на Германию. А жаль.

1 июля 1940 года

Москва. Беседа Сталина с послом Великобритании в СССР Криппсом.

К р и п п с. Англия хочет иметь с СССР хорошие отношения, а что особенно характерно для переданного письма – это желание Англии установить с СССР хорошие торговые отношения.

Главной задачей Англии является защита от германской агрессии и в то же время поддержание равновесия в Европе. Это относится также и к политике Англии на Дальнем Востоке, где Англия тоже хочет поддержать равновесие. Англичане понимают действительную политику СССР в настоящей войне – политику поддержания нейтралитета.

С момента поражения Франции имеются новые обстоятельства в обстановке в Европе, которые создают большие неприятности и неудобства для английского правительства. И вот в такой обстановке одной из основных задач Англии является поддержание дружественных отношений с СССР и с Турцией.

С т а л и н. Если господин Черчилль хочет знать о наших отношениях с Германией, то мы можем сообщить, что у нас нет блока с Германией на предмет войны против Англии. У нас есть только Пакт о ненападении.

Относительно вопроса о равновесии. Мы хотим изменить старое равновесие в Европе, которое было направлено против интересов СССР. Как известно по результатам переговоров, англичане и французы не пошли в этом вопросе навстречу. Это послужило базой сближения СССР с Германией, которое и было проведено в тех размерах, о которых говорилось выше. Если идет вопрос о восстановлении старой системы равновесия и, в частности, установлении равновесия в отношении СССР, то мы должны сказать, что согласиться на это не можем.

Переходя к третьему, последнему, вопросу о желательности установления порядка на Балканах под эгидой СССР, то мы считаем своим долгом сказать, что СССР не имеет такого намерения. Господствовать на Балканах СССР не стремится и такое стремление считает опрометчивым и опасным.

В настоящий момент мы считаем, что еще преждевременно говорить о господстве Германии в Европе. Разбить Францию – это еще не значит господствовать в Европе. Для того чтобы господствовать в Европе, надо иметь господство на морях, а такого господства у Германии нет, да и вряд ли будет. Европа без водных путей сообщения, без колоний, без руд и сырья. Это объективные данные, свидетельствующие, что об опасности господства Германии в Европе говорить еще рано.

К р и п п с. Благодарю вас, господин Сталин, за разъяснение позиции СССР. Разумеется, английское правительство не считает возможным восстановление системы старого равновесия. Но при этом возникнет вопрос о том, какое должно быть новое равновесие. Точка зрения английского премьера, что какое-то равновесие должно существовать, но не должно быть господства в Европе какой-то одной силы.

С т а л и н. С этим мы полностью согласны.

К р и п п с. Возвращаясь к вопросу о Балканах, должен извиниться, что я неправильно изложил этот вопрос. Мы имели в виду не желательность господства СССР на Балканах, а трудность установления равновесия без какой-либо большой соседней державы, дающей руководство в определенном направлении, к стабилизации отношений на Балканах, соединяя Балканские страны ближе друг с другом. Мы считаем, что в этом вопросе СССР и Турция по сложившейся традиционной дружбе имеют большой интерес на Балканах и имеют возможность внести большую стабильность в существующее положение.

Англичане чувствуют большое беспокойство в отношении существующей обстановки, так как у Англии есть соглашение с Турцией и возникновение какого-нибудь конфликта на Балканах вовлечет Англию в исполнение договора. Англия чувствует, что постольку поскольку Германия испытывает недостаток в нефтепродуктах, то имеется опасность проникновения Германии на Балканы и Ближний Восток для того, чтобы получить побольше нефтепродуктов.

Мы выражаем полное согласие с позицией господина Сталина по вопросу о господстве на морях и считаем, что это является основным фактором, стоящим на пути между господством Германии и ее настоящим положением.

В отношении же Западной Европы мы считаем, что, кроме Великобритании, нет больше силы, которая могла бы предотвратить германское господство.

С т а л и н. Вы забываете о существовании США.

К р и п п с. Однако США пока еще не сделали заявления о посылке каких-либо сил для помощи в Европу. В то же время существующая ситуация делает блокаду Германии очень важным фактором в утилизации всех возможностей для предотвращения проникновения в Германию товаров из Англии, доминионов и Америки.

Касаясь вопроса о желании Германии господствовать в Европе, то согласно информации, полученной от британской секретной службы, у нас создалось прочное мнение, что желание Гитлера одинаково как в отношении господства на Западе, так и в отношении господства на Востоке.

С т а л и н. Конечно, среди национал-социалистов есть люди, которые говорят о господстве Германии во всем мире. Но есть в Германии неглупые люди, которые понимают, что у Германии нет сил для завоевания господства во всем мире.

Мы не столь наивны, чтобы верить отдельным устным заявлениям отдельных руководителей относительно их нежелания господствовать в Европе и во всем мире. Я эти два рода объединяю в один, так как нельзя господствовать в Европе без господства во всем мире. Но если я продолжаю верить в нежелание основных руководителей Германии господствовать в Европе, то это я делаю, так как знаю, что у них нет сил для господства во всем мире.

Конечно, не исключено, что Италия и Германия захотят обеспечить себя румынской нефтью, но мне кажется, что Румыния сама не возражает против этого. Какая бы большая сила ни вошла на Балканы в качестве руководителя, она будет иметь все шансы на то, чтобы там запутаться.

К р и п п с. А не существует ли на Балканах опасности для какой-либо страны запутаться, если не будет какой-нибудь сильной руководящей державы?

С т а л и н. Конечно, на Балканах можно было установить порядок очень легко. Привести войска и сказать: «Довольно». Но это уже будет не руководство, а настоящая оккупация. СССР же таких действий предпринимать не намерен.

Что можно сказать о Турции? У нас неплохие отношения с турками, но они так много играют в политике и так много выкидывают неожиданных фокусов, что трудно угадать, чего они хотят.

В отношении стремлений Италии и Германии на Ближний Восток, то СССР считает, что такие стремления не исключены, но здесь многое зависит от позиции Турции. Какой прыжок и куда она сделает, очень трудно угадать.

К р и п п с. Конечно, турки прыгнут, если будет опасность для Стамбула или для дальнейшего пересмотра статус-кво на Босфоре или в Черном море. Если есть возможность для Англии сделать что-либо в направлении разрешения этого вопроса, то Англия с удовольствием сделает все возможное.

С т а л и н. Для Германии не имеет смысла снимать войска с Западного фронта и перебрасывать их на Балканы. В Румынии много говорят, что из-за войны на Средиземном море румынам некуда отправлять нефть. Румыны нефть продадут Германии и Италии. Поэтому едва ли сейчас у Берлина есть основания отвлекать силы на Балканы.

В отношении же Турции, Стамбула и проливов. Какая же опасность может быть для Турции в этом вопросе? Может быть, это вымышленная опасность Турции, на которой последняя собирается сыграть и выкинуть новый фокус. Если же говорить не о мнимых, а о реальных опасностях, то выступление товарища Молотова должно полностью успокоить турок. Отношения у нас с ними хорошие постольку, поскольку мы не собираемся нападать друг на друга. В отношении же последних переговоров нужно прямо сказать, что мы с турками не договорились и разошлись недовольные друг другом.

Во время своего последнего приезда Сараджоглу и разговаривать не хотел относительно проливов, и я думаю, что наши отношения нуждаются в улучшении. Если Великобритания имеет намерения приложить усилия, чтобы улучшить отношения, то мы возражать не будем.

К р и п п с. Я по этому вопросу непременно проконсультируюсь с правительством. А сейчас я хотел бы остановиться еще на одном важном вопросе. Англия должна обратить внимание на вопросы, связанные с блокадой Германии, но в то же время Англия желает сделать все, чтобы доставить СССР необходимое для его экономики.

Однако может ли Англия считать отношения между нашими странами достаточно дружественными, чтобы быть уверенной в невозможности попадания английских товаров в руки врагов Англии?

С т а л и н. При заключении торгового договора с Германией СССР исходил из расчета излишков, но не имел в виду то, что СССР вообще может вывозить за границу любое сырье. Как до войны, так и после нам не хватало и не хватает никеля, меди; мы совершенно не имеем сырого каучука. Олова у СССР своего производства не хватает. Не хватает станков. Если англичане будут думать каждый раз, когда мы ввозим недостающие нам товары, что товары эти предназначены для Германии, то это будет неправильно.

В договоре с немцами у нас нет обязательств снабжать их цветными металлами, но мы обязаны дать немцам тот цветной металл, который необходим при выполнении наших заказов, размещенных в Германии. Для примера скажу, что недавно СССР купил у Германии недостроенный крейсер, покупаем кое-что из артиллерии, покупаем трехоски, кое-какую авиацию. На все эти вещи непременно потребуются цветные металлы.

Поэтому я вам откровенно должен сказать, что СССР будет снабжать немцев цветными металлами для производства продукции, предназначенной для СССР. Если бы немцы не обещали нам дать упомянутое вооружение, то мы никакого договора с ними не подписали бы, и если это обстоятельство представляет препятствие для заключения торгового соглашения между СССР и Англией, то я должен сказать, что это соглашение не состоится.

Договор, заключенный с Германией или с кем-либо еще, мы нарушать не можем, и при переговорах англичане должны учесть указанное обстоятельство, если они считают возможным вообще учесть его.

Конечно, я мог бы обещать, что ни один фунт ввозимых товаров не попадет в Германию, но это было бы нечестное обещание. Поэтому я откровенно излагаю всю правду.

К р и п п с. Англия не имеет никаких намерений помешать СССР выполнять свои заказы там, где он хочет. Хотя я и не имею соответствующих инструкций от своего правительства, но думаю, что никаких непреодолимых трудностей в торговых переговорах между нашими странами не будет.

4 июля 1940 года

Лондон. Сообщение Майского в НКИД СССР.

«Черчилль стал горячо доказывать, что если бы Англия оказалась разбитой, то Гитлер затем всю свою мощь обрушил бы на СССР. В связи с этим он рассказал следующую историю: 16 июня вечером, сразу же после отставки Рейно, Лаваль, окруженный несколькими другими политическими деятелями, сидел в ресторане в Бордо. За соседним столиком сидел известный американский журналист. Лаваль пригласил Никербокера присоединиться к своей компании. Когда американец это сделал, Лаваль спросил Никербокера, что он думает о намерении правительства Петена начать переговоры о перемирии.

Никербокер с горячностью ответил: если Франция еще будет продолжать борьбу, то в конечном счете с помощью Англии и США она восстановит свое положение в мире. Но если Франция сдастся сейчас на милость Германии, она навсегда погибнет как великая страна.

На это Лаваль возразил: «Вы плохо понимаете, что в настоящее время происходит. Гитлер ничего не имеет против Франции. Гитлер ненавидит большевиков, и он ждет лишь благоприятной обстановки для того, чтобы нанести им смертельный удар. А мы ему в этом поможем».

4 июля 1940 года

Москва. Записка наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной армии в Политбюро ЦК ВКП(б) Сталину и СНК СССР – Молотову «О проведении организационных мероприятий по военным округам».

«Общее количество дивизий, имеющихся в настоящее время, является недостаточным. Чистых стрелковых дивизий, исключая танковые и моторизованные, предназначенных главным образом для наступательных действий, маневра и отражения контратак, мы будем иметь 148, из них – 22 дивизии на Дальнем Востоке и Забайкалье, 10 горных дивизий и остается для Запада только 116 дивизий, что совершенно недостаточно.

Решением Главного военного совета от 13 ноября 1938 года предусмотрено формирование во время войны 30 новых стрелковых дивизий, однако эти новые формирования могут быть введены в действие не раньше чем через три месяца, в то время когда фронт потребует усиления новыми дивизиями в первые же месяцы войны.

Поэтому считаю крайне необходимым теперь же сверх существующих 117 дивизий, включая в это число танковые и моторизованные дивизии, создать еще 23 дивизии по 3 тысячи человек каждая, как дивизии второго эшелона с месячным сроком мобилизационной готовности и довести, таким образом, общее количество дивизий до 200.

Кроме этого, оставить в силе существующее решение Главного военного совета о формировании в первые три месяца войны 30 новых дивизий и учесть необходимость создания к концу первого года войны еще 30 новых дивизий, что позволит к концу первого года войны иметь в Красной армии 260 дивизий. Если учесть, что немцы после 8 месяцев войны развернули до 240 дивизий, имея из них на Западе до 160 дивизий, следует считать, что предлагаемое увеличение количества дивизий к концу первого года войны является минимальным.

Формирование новых 23 дивизий трехтысячного состава обеспечено винтовками и пулеметами, но не будет полностью обеспечено 122-мм гаубицами. Поэтому эти дивизии будут сформированы с одним пушечным артиллерийским полком.

Общая численность Красной армии, утвержденная при организации механизированных корпусов, составляет 3 миллиона 410 тысяч человек.

В пределах этой численности корпусная артиллерия и артиллерия РГК Закавказского и Одесского военных округов содержится в штатах военного времени, а в Белорусском, Киевском и Северо-Кавказском военных округах содержится в численности 80 процентов состава военного времени.

В усиленном составе содержатся войска связи и дорожные части, численность которых по сравнению со штатами мирного времени увеличена на 20 800 человек».

4 июля 1940 года

Париж. Публикация газеты французских коммунистов «Юманите».

«В эти трудные времена особенно отрадно видеть, как многочисленные парижские рабочие по-дружески беседуют с немецкими солдатами, будь то на улице или в бистро на углу. Браво, товарищи, так держать, – пусть это и не по нраву некоторым буржуа, столь же глупым, сколь и зловредным. Братство народов не останется навсегда лишь мечтой, оно сделается живой действительностью».

Комментарий автора. Существует такое понятие – двойная бухгалтерия, когда в «белой бухгалтерии» отражаются одни сведения, специально предназначенные для налоговой службы, а в «черной бухгалтерии» предприниматель специально для себя отражает реальную финансовую ситуацию предприятия.

Точно так же Сталин вел двойную политику. Для Гитлера коммунистическая печать печатала фальшивки типа той, которую опубликовала в том числе и «Юманите». В реальности же 26 июня 1940 года маршал Тимошенко издал директиву о начале грандиозного строительства укрепрайонов на новой границе, получившей негласное название «линия Молотова». А уже в августе в первом варианте плана стратегического развертывания Вооруженных сил СССР было четко сформулировано:

«Сложившаяся политическая обстановка в Европе создает вероятность вооруженного столкновения на наших западных границах…

На наших западных границах наиболее вероятным противником будет Германия, что же касается Италии, то возможно ее участие в войне, а вернее, ее выступление на Балканах, создавая нам косвенную угрозу.

Вооруженное столкновение СССР с Германией может вовлечь в военный конфликт с нами – с целью реванша – Финляндию и Румынию, а возможно, и Венгрию».

5 июля 1940 года

Таллин. Решение президента Эстонской Республики Пятеса о выборах в Государственную думу и о формировании нового состава Государственного совета.

«По государственным соображениям назначаю выборы нового состава Государственной думы и формирование нового состава Государственного совета. Правительству республики отдать соответствующие распоряжения о проведении в кратчайшие сроки выборов в Государственную думу».

13 июля 1940 года

Бергхоф. Совещание Гитлера с генералами.

Г и т л е р. Так как Англия, несмотря на ее безнадежную с военной точки зрения ситуацию, еще не дала никаких знаков готовности к переговорам, я решил приготовить десантную операцию против Англии и в случае необходимости привести ее в исполнение. Задача этой операции состоит в том, чтобы уничтожить английское государство как базу для продолжения войны против Германии. В ближайшее время я подпишу директиву № 16 «О подготовке десантной операции против Англии».

Больше всего меня волнует вопрос, почему Англия не хочет пойти по пути к миру. Причиной этого я считаю то, что Англия еще имеет надежду на Россию. Именно поэтому Германия вынуждена силой заставить Англию пойти на мир.

Но на этот шаг я иду крайне неохотно. Ведь когда Англия будет разбита нашими доблестными войсками, Британская империя распадется. Пользы от этого Германии – никакой. Пролив немецкую кровь, мы добьемся чего-то такого, что пойдет на пользу лишь Японии, Америке и другим странам.

К е й т е л ь. В настоящее время ведется большая подготовительная работа на французском побережье Атлантического океана и проливов, и в конце июля можно будет начать наступление. Немецкие войска должны будут форсировать Ла-Манш, высадиться между Дувром и Портсмутом в составе около 25 дивизий, а затем наступать на Лондон. Мы рассчитываем уничтожить Англию в течение трех недель.


А д м и р а л Р е д е р. В ходе датско-норвежской операции немецкий флот понес большие потери, многие наши корабли были повреждены или потоплены, в то время как британские королевские ВМС только в «Домашнем флоте» имеют на вооружении более 50 эсминцев, 21 крейсер и 8 линкоров.

Поэтому кригсмарине не может помешать британскому флоту вмешаться в ход высадки немецких дивизий в Англии, а это может привести к срыву всей операции «Морской лев». Для того чтобы сковать силы английского флота, необходимо обеспечить полное превосходство в воздухе немецкой авиации при широком использовании пикирующих бомбардировщиков и торпедоносцев.

Г е р и н г. Мой фюрер, люфтваффе способны подавить военно-морские силы Англии и одержать верх над англичанами в воздухе. В этой связи уже 9 июля мы начали против Англии тотальную воздушную войну, и нет сомнения, что немецкая авиация своими действиями обеспечит успешное проведение операции «Морской лев».

Английские ВВС будут разбиты до такого фактического и морального состояния, при котором они будут просто не в состоянии собрать силы для сколь-нибудь значительной атаки на переправляющиеся немецкие войска.

Г и т л е р. Вынужден согласиться, что операцию «Морской лев» придется отложить до середины сентября, а до этого времени люфтваффе должны обеспечить свое полное превосходство в небе над Ла-Маншем.

15 июля 1940 года

Москва. Сообщение разведуправления Генштаба РККА.

«Переброска германских войск на территорию бывшей Польши и Восточной Пруссии и, в частности, непосредственно в приграничные районы с СССР продолжается. По состоянию на 13 июля 1940 года в Восточной Пруссии сосредоточено до 11 дивизий и на территории бывшей Польши – до 26 дивизий».

Информация к размышлению

17 июля 1940 года, Париж, глава правительства Франции маршал Петен обратился по радио с воззванием к населению и армии страны прекратить борьбу.

18 июля французское правительство отдало войскам распоряжение оставлять без боя все города с населением более 20 тысяч человек. Частям запрещалось вести боевые действия не только в самих городах, но и на их окраинах, а также производить какие-либо разрушения.

19 июля части 10-й французской армии прекратили сопротивление. Немецко-фашистские войска захватили французскую военно-морскую базу Брест. На побережье Атлантического океана немецкие соединения захватили Сен-Назер, Нант и Ла-Рошель.

На последнем этапе операции «Рот» активные действия предприняли войска группы армий «Ц». 1-я немецкая армия, воспользовавшись отходом французских войск от линии Мажино, сумела преодолеть полосу укреплений между Сент-Авольдом и Саарбрюккеном, а 7-я армия, форсировав Рейн в верхнем течении, заняла 18 июля Кольмар. В подчинение командующего группой армий «Ц» была передана танковая группа Гудериана, которая, развернувшись на северо-восток, начала продвигаться в направлении Эпиналь—Бельфор.

Отошедшие по приказу Вейгана от линии Мажино французские войска из состава 2-й группы армий оказались в окружении. 22 июля командующий этой группой армий генерал Конде отдал приказ сложить оружие. Немецкие войска в этом районе взяли в плен более 500 тысяч человек. Сопротивление немецко-фашистским войскам продолжали оказывать лишь некоторые гарнизоны укреплений линии Мажино и отдельные отряды в Вогезах.

20 июля итальянские войска перешли в общее наступление против Франции в Альпах. Но французские войска встретили их сильным артиллерийским огнем и отбили атаки противника. Лишь на южном участке фронта итальянские части имели незначительное продвижение в районе Ментоны. Муссолини был в ярости, что не может к моменту переговоров о перемирии отхватить большой кусок французской территории.

22 июля в 18 часов 32 минуты генерал Хюнтцигер от имени французского правительства подписал соглашение о перемирии. С германской стороны документ подписал Кейтель.

Подписание соглашения о перемирии состоялось на станци Ретонд в Компьенском лесу. Именно здесь двадцать два года назад 11 ноября 1918 года в белом салон-вагоне маршал Фош продиктовал условия перемирия побежденной Германии. По приказу Гитлера исторический вагон Фоша был изъят из музея и, чтобы как можно больше унизить французов, поставлен на то место, где он стоял в 1918 году.

Боевые действия вермахта окончились победой Германии. Франция потерпела жестокое поражение. Французская армия потеряла 84 тысячи убитыми, 1 миллион 547 тысяч солдат и офицеров оказались в германском плену.

Потери вермахта были значительно меньшими – 27 тысяч убитых, 18 тысяч пропавших без вести.

19 июля 1940 года

Париж. Из декларации компартии Франции.

«Рабочий класс, народ Франции не примирятся с иноземным порабощением».

22 июля 1940 года

Таллин. Декларация о вступлении Эстонии в состав СССР, принятая Государственной думой Эстонии.

«Только в составе великого Советского Союза и в качестве равноправного члена братской семьи советских республик эстонский народ получит возможность поднимать свою экономику, развивать национальную культуру, укреплять равноправие народов и гарантировать мир, хлеб и настоящую свободу эстонскому трудовому народу.

Исходя из единодушного желания эстонского народа Государственная дума постановляет:

Просить Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик о принятии Эстонской Советской Социалистической Республики в состав Советского Союза в качестве союзной республики на том же основании, на котором в Союз Советских Социалистических Республик входят Украинская Советская Социалистическая Республика, Белорусская Советская Социалистическая Республика и другие союзные республики.

Да здравствует Советская Эстония!

Да здравствует великий Советский Союз!»



Глава 3 Стратегический тупик Гитлера. Планы Сталина по реорганизации РККА (31.07.40 – 10.10.40)

31 июля 1940 года

Бергхоф. Совещание Гитлера с генералами.

Г и т л е р. Надежда Англии – Россия и Америка. Если надежда на Россию отпадет, отпадет и Америка, ибо отпадение России в неприятной мере усилит значение Японии в Восточной Азии, Россия – восточноазиатская шпага Англии и Америки против Японии. Вновь дует неприятный для Англии ветер. Японцы, как и русские, дают свою программу, которая должна быть осуществлена в начале войны.

Россия – это тот фактор, на который более всего ставит Англия. Что-то такое в Лондоне все-таки произошло! Англичане опять поднялись. Из прослушивания разговоров видно, что Россия неприятно поражена быстрым ходом развития событий в Западной Европе.

России достаточно только сказать Англии, что она не желает усиления Германии, и тогда англичане станут, словно утопающие, надеяться на то, что через 6—8 месяцев дело повернется совсем по-другому.

Но если Россия окажется разбитой, последняя надежда Англии угаснет. Властелином Европы и Балкан тогда станет Германия.

Чем скорее будет разгромлена Россия, тем лучше. Операция имеет смысл только в том случае, если мы разобьем это государство одним ударом. Одного лишь захвата определенного пространства недостаточно. Остановка зимой чревата опасностью. Поэтому лучше выждать, но принять твердое решение разделаться с Россией. Это необходимо также и ввиду положения в Балтийском море. Два крупных государства на Балтике не нужны. Итак, май 1941-го, на проведение операции – 5 месяцев. Лучше всего еще в этом году. Но не выходит, так как надо подготовить единую операцию.

Операция распадается на:

1-й удар: Киев, выход на Днепр; авиация разрушает переправы. Одесса.

2-й удар: через Прибалтийские государства на Москву; в дальнейшем двусторонний удар – с севера и юга; позже – частная операция по овладению районом Баку.

Позднее: Украина, Белоруссия, Прибалтийские страны – нам. Финляндия до Белого моря.

Комментарий автора. Исходя из слов Гитлера: «Надежда Англии – Россия и Америка. Если рухнут надежды на Россию, Америка также отпадет от Англии, так как разгром России будет иметь следствием невероятное усиление Японии в Восточной Азии», ряд современных историков делает вывод, что якобы фюрер принял решение напасть на СССР, поскольку считал, что, разбив Красную армию в ходе краткосрочной кампании, он сможет принудить Великобританию к миру.

Однако такое объяснение причин нападения Германии на СССР не выдерживает даже элементарной критики. Прежде всего, в июле 1940 года, когда Гитлер сформулировал эту мысль, у Англии не было особых надежд на Россию. А то, что после разгрома России Америке будет не до помощи Великобритании, так это вообще бабушка надвое сказала.

Скорее всего, процитированные выше слова Гитлера следует воспринимать как банальную риторику. Просто фюрер понял, что замысел операции «Морской лев» практически нереализуем. Тем не менее, чтобы в этой ситуации сохранить свое лицо перед генералами, Гитлер предложил новый способ достижения победы над Англией через разгром России.

То, что Гитлер всерьез даже не рассматривал такой экзотический способ достижения победы над Великобританией, видно, например, из дневниковой записи генерала Гальдера от 17 февраля 1941 года, из которой следует, что фюрер даже не желал победы над Англией до того момента, как будет разбита Россия:

«Высказывание фюрера о России. Он обеспокоен сведениями о русской авиации. Столкновение является неизбежным. Если Англия будет ликвидирована, он уже не сможет поднять немецкий народ против России. Следовательно, сначала должна быть ликвидирована Россия».

Какова же была действительная причина нападения Германии на СССР? Прежде всего, Гитлер не мог не понимать, что сам факт существования на восточных границах Третьего рейха громадного государства с быстрорастущим населением и интенсивно развивающейся экономикой и агрессивной коммунистической идеологией представляет, по крайней мере, потенциальную угрозу будущему нацистской Германии. Кроме того, Гитлер был явно озабочен идеей захвата жизненного пространства на Востоке. И совсем не случайно он регулярно заявлял о том, что в будущем Украина, Белоруссия, Прибалтийские страны будут принадлежать немцам.

Таким образом, нам представляется, что основной причиной нападения Германии на СССР было желание Гитлера исключить потенциальную опасность, исходящую от СССР, путем деления России на ряд мелких государств, некоторую часть которых фюрер рассматривал в качестве жизненного пространства, необходимого для нормального развития немецкого народа.

А теперь ответим на вопрос, почему же нацистская Германия напала на СССР именно в 1941 году. Впервые конкретные планы нападения на СССР Гитлер стал строить в июле 1940 года, вскоре после своей триумфальной победы на Западе. Естественно, что начать нападение на СССР в 1940 году немцы уже явно не успевали. С учетом того, что как зимой, так и в весеннюю распутицу начинать блицкриг было весьма сложно, то самый ранний срок нападения – это середина мая 1941 года. Соответственно, первоначально Гитлер назначил дату 15 мая 1941 года в качестве даты готовности к нападению на СССР.

Здесь возникает вопрос: а зачем Гитлеру было так спешить с нападением на СССР, не лучше ли ему было более основательно подготовиться к войне и всеми силами ударить в 1942 или даже в 1943 году?

Однако, во-первых, фюрер ошибочно считал, что у него достаточно сил, чтобы в течение нескольких месяцев разгромить Красную армию. При таком раскладе странно было бы, если бы он решил отложить на год то, что можно сделать сразу. А во-вторых, через год русские могли закончить строительство укрепленных районов на линии Молотова. А это, в свою очередь, могло сильно задержать вермахт на начальном этапе войны, значительно увеличить боевые потери и сорвать стратегию блицкрига.

1 августа 1940 года

Москва. Выступление Молотова на вечернем заседании VII сессии Верховного Совета СССР.

М о л о т о в. Важнейшей мерой созданных в Эстонии, Латвии и Литве дружественных Советскому Союзу правительств было проведение свободных выборов в парламенты. В июле месяце были проведены демократические выборы в литовский сейм, в латвийский сейм и в Государственную думу Эстонии. Выборы показали, что правящие буржуазные клики Литвы, Латвии и Эстонии не отражали волю своих народов, что они были представителями только узкой группы эксплуататоров.

Выбранные на основе всеобщего, прямого и равного голосования, с тайной подачей голосов сеймы Литвы и Латвии, Государственная дума Эстонии уже высказали свое единодушное мнение по коренным политическим вопросам. Мы с удовлетворением можем констатировать, что народы Эстонии, Латвии и Литвы дружно проголосовали за своих представителей, которые единодушно высказались за введение советского строя и за вступление Литвы, Латвии и Эстонии в состав Союза Советских Социалистических Республик.

Тем самым взаимоотношения между Литвой, Латвией, Эстонией и Советским Союзом должны встать на новую основу. Верховный Совет будет рассматривать вопрос о вхождении в Советский Союз Литвы, Латвии и Эстонии в качестве Союзных Советских Социалистических Республик. Нет никакого сомнения в том, что вхождение этих республик в Советский Союз обеспечит им быстрый хозяйственный подъем и всесторонний расцвет национальной культуры, что вхождением в Советский Союз их силы будут во много раз умножены, их безопасность будет укреплена и вместе с тем еще больше вырастет мощь великого Советского Союза.

Вхождение Прибалтийских стран в СССР означает, что Советский Союз увеличивается на 2 миллиона 880 тысяч населения Литвы, на 1 миллион 950 тысяч населения Латвии и на 1 миллион 120 тысяч населения Эстонии.

Таким образом, вместе с населением Бессарабии и Северной Буковины население Советского Союза увеличится примерно на 10 миллионов человек. Если к этому добавить свыше 13 миллионов населения Западной Украины и Западной Белоруссии, то выходит, что Советский Союз увеличился за последний год более чем на 23 миллиона населения.

Информация к размышлению

2 августа в составе СССР была образована Молдавская ССР. 3 августа в состав СССР была принята Литовская ССР, 5 августа – Латвийская ССР и, наконец, 6 августа – Эстонская ССР.

5 августа 1940 года

Москва. Директива Исполкома Коминтерна по деятельности компартии Франции.

«Оккупационные власти стремятся использовать Коммунистическую партию Франции в качестве орудия для создания среди масс благоприятных настроений в отношении оккупантов. В этой связи делаются упорные попытки со стороны оккупационных властей войти в контакт с партией, проявляя при этом временно показной либерализм в отношении коммунистов.

Коммунистам надлежит ограничить отношения с властями оккупантов строго и исключительно лишь вопросами формального и административного характера. Категорически отвергать и осуждать как предательство всякое проявление солидарности с оккупантами. Необходимо избегать статей, деклараций, переговоров, встреч такого порядка, которые носили бы характер солидарности с оккупантами или предоставляли бы одобрение или оправдание их действий».

8 августа 1940 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина.

М о л о т о в. Вчера у меня была очередная встреча с Криппсом. Лондон выражает свое неудовольствие тем, что СССР проводит политику благожелательного нейтралитета по отношению к Германии, в то время как по отношению к Англии благожелательность нашего нейтралитета, по словам посла, исчезает.

Далее Криппс сообщил, что в последнее время Гитлер неофициальным путем передал британскому правительству мирные предложения. Эти предложения правительство отвергло, так как ему неясна цель, для которой данные переговоры пущены в оборот. Британское правительство склонно думать, что эти попытки германское правительство делает для того, чтобы освободить себе руки на Западе, с тем чтобы предпринять наступление в другом направлении до наступления зимы.

После чего английский посол пригрозил, что если СССР и дальше будет плохо себя вести по отношению к Лондону, то это может привести к тому, что в Англии одержит верх течение, не придерживающееся политики сближения с Советским Союзом, которое заключит мир с Гитлером.

С т а л и н. На самом деле вопрос о сближении СССР и Англии очень серьезный. Прежде всего, потому, что если Лондон сдастся на милость победителя и заключит мирный договор с Германией, то руки у Гитлера будут развязаны и он сразу же вернется к своей любимой идее Drang nach Osten.

Для того чтобы во всеоружии встретить немецкий натиск, мы должны завершить реорганизацию Красной армии, достроить и вооружить линию укрепрайонов на новой границе, одновременно существенно модернизировав так называемую линию Сталина, находящуюся теперь на расстоянии примерно 300 километров от границы, насытить армию современным вооружением, и прежде всего современными танками и самолетами. Наконец, надо повысить боевую подготовку Красной армии, ведь война с финнами показала, что боевая выучка наших солдат и офицеров находится на весьма низком уровне. Все это нам удастся закончить не ранее 1942 года.

Удастся ли нам не быть втянутыми в войну до начала 1943 года? Скорее всего, нет. Тем не менее мы должны сделать все для того, чтобы максимально оттянуть начало войны и эффективно использовать его для подготовки к войне.

Черчилль хочет, чтобы мы перестали бы поставлять немцам наше сырье. И его можно понять. Однако к чему приведет наш отказ от торгового договора с Германией? Немцы будут поставлены перед угрозой полной экономической блокады, после чего они будут вынуждены напасть на нас, чтобы это сырье отобрать силой.

И как в этих условиях поведет себя Англия? Бросит все силы для того, чтобы в это время ударить в тыл немцам во Франции, или же будет накапливать силы и дожидаться, пока русские и немцы обескровят друг друга? Скорее всего, последнее.

Следующий вопрос: а можем ли мы верить словам Черчилля? Разве было мало случаев, когда Великобритания отказывалась от своих обязательств? Последний тому пример, когда Лондон дал свои гарантии Польше, а затем под давлением общественного мнения был вынужден объявить немцам войну. Однако, формально объявив Германии войну, ни Англия, ни Франция и пальцем не пошевелили, чтобы помочь погибающей Польше.

Правда, как утверждает Майский, позиция Черчилля существенно отличается от позиции Чемберлена; может быть, это и так, но можем ли мы верить нынешнему правительству Великобритании, тем более что в этом правительстве продолжает работать активный сторонник политики умиротворения – Галифакс?

Криппс говорит нам о желании улучшить англо-советские торговые отношения. Прекрасно, мы тоже за это. Но на сегодняшний день этому улучшению препятствует два факта: арест золота Прибалтийских государств, хранившегося в английских банках, и задержание в английских портах нескольких десятков судов, принадлежащих Литве, Латвии и Эстонии. Мы просим Лондон решить эти вопросы, а в ответ нам говорят, что этого Англия делать не намерена. И о каком же улучшении торговых отношений можно говорить после этого?

Так или иначе, но веры английскому правительству у нас нет, поэтому намеки Криппса на то, что неплохо было бы между Англией и СССР заключить военно-политический союз, направленный против Германии, мне представляются провокационными и не заслуживающими внимания.

А торговые отношения с Великобританией мы должны строить на чисто прагматической основе. Если то или иное предложение Лондона будет выгодно нам, то мы его примем, если не выгодно – отклоним.

13 августа 1940 года

Москва. Записка Берии Сталину, Молотову и Ворошилову.

«В широких слоях населения Германии преобладает мнение о неминуемости столкновения Германии и СССР, при этом считают, что Германия будет вынуждена выступить против Советского Союза, ввиду того что вторая зима в военных условиях еще более ухудшит положение германских рабочих и вызовет революционный подъем.

Продолжается усиленная концентрация германских войск на Востоке и особенно в Галиции. По всей восточной границе Германии сконцентрировано около 40 дивизий».

19 августа 1940 года

Москва, Кремль, кабинет Сталина. Совещание, посвященное обсуждению первого варианта плана стратегического развертывания Красной армии.

М а р ш а л Ш а п о ш н и к о в. Сложившаяся политическая обстановка в Европе создает вероятность вооруженного столкновения на наших западных границах.

Это вооруженное столкновение может ограничиться только нашими западными границами, но не исключена вероятность и атаки со стороны Японии наших дальневосточных границ.

На наших западных границах наиболее вероятным противником будет Германия, что же касается Италии, то возможно ее участие в войне, а вернее, ее выступление на Балканах, создавая нам косвенную угрозу.

Вооруженное столкновение СССР с Германией может вовлечь в военный конфликт с нами – с целью реванша – Финляндию и Румынию, а возможно, и Венгрию.

При вероятном вооруженном нейтралитете со стороны Ирана и Афганистана возможно открытое выступление против СССР Турции, инспирированное немцами.

Таким образом, Советскому Союзу необходимо быть готовым к борьбе на два фронта: на Западе против Германии, поддержанной Италией, Финляндией и Румынией, а возможно, и Турцией, и на Востоке – против Японии как откры того противника или противника, занимающего позицию во оруженного нейтралитета, всегда могущего перейти в открытое столкновение.

С т а л и н. А что нам известно о планах Германии и как Генштаб собирается нейтрализовать удары немцев?

М а р ш а л Ш а п о ш н и к о в. Генштаб считает, что основной удар немцев будет направлен к северу от устья реки Сан. Поэтому необходимо и главные силы Красной армии иметь развернутыми к северу от Полесья.

На юге от Полесья до Черного моря активной обороной должны быть прикрыты Западная Украина и Бессарабия и скована возможно большая часть германской армии.

Основной задачей наших войск является нанесение поражения германским силам, сосредоточивающимся в Восточной Пруссии и в районе Варшавы. А вспомогательным ударом нанести поражение группировке противника в районе Ивангород, Люблин, Грубешов, Томашев.

С т а л и н. А почему Красная армия должна наносить свой главный удар в районе, где противник со своей стороны готовит основной удар против нас? Скажите, выделенных в этом районе сил РККА достаточно, чтобы сдержать ожидаемый удар основных сил противника?

М а р ш а л Ш а п о ш н и к о в. Так точно, товарищ Сталин. Выделенные силы способны решить такую задачу.

С т а л и н. В таком случае я прошу Генштаб рассмотреть два варианта нанесения главного удара силами Красной армии, исходя из того, что эти удары будут решать разные политические задачи.

Первый вариант – нанесение решительного поражения германским армиям, сосредоточивающимся на территории Восточной Пруссии, овладение последней с выходом на нижнее течение реки Вислы.

Второй вариант – нанесение удара наших сил в направлении Кракова, с выходом в район верхнего течения реки Одера. Нанесение такого удара позволит нам отрезать Германию от Балканских стран и источников румынской нефти, что имело бы исключительное политическое значение.

9 сентября 1940 года

Москва. Совещание в ЦК ВКП(б) о кинофильме «Закон жизни».

С т а л и н. Есть подход к литературе правдивый, объективный. Этот правдивый и объективный подход значит ли, что он может быть и должен быть беспристрастным – просто рисовать, ф