Александр Александрович Тамоников - Тени прошлого. Расплата

Тени прошлого. Расплата 1060K, 168 с.   (скачать) - Александр Александрович Тамоников

Александр Тамоников
Тени прошлого. Расплата

Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

А. Тамоников


Глава 1

Современный Афганистан, 3 сентября, среда


Пикап «Форд» и внедорожник «Ниссан» по серпантину преодолели последний перевал и вышли на небольшое плато, когда начало темнеть. Здесь, в восьмидесяти километрах от города Файзабада, было жарче, чем в Кабуле, откуда с утра вышли машины. Впереди, у зубастых вершин северного перевала, закрывающего выход к приграничной реке Пяндж, появились огни. Вскоре автомобили подошли к селению Капур.

На въезде в кишлак стояли мужчины в национальных одеждах, все с оружием. «Форд» встал в нескольких метрах от них. «Ниссан» замер слева. Из пикапа вышел благообразный человек лет шестидесяти. За ним появился другой, немного моложе.

Один из местных жителей подошел к гостям и обратился к тому, который был старше:

— Салам, уважаемый господин Гасани!

— Салам, Абан!

Мужчины обнялись.

Потом местный раис Абан Санхаб поздоровался и с Гамалем Кадиром, помощником Валида Гасани.

— Рад вас видеть в этом месте, забытом Всевышним. Ваш дом, господин Гасани, ждет вас, но в нем так пусто, неуютно.

— А как же Самина? Она бездельничала все это время? Или ты воспользовался ситуацией и перетащил ее к себе?

— Как можно, господин Гасани? Самина — ваша наложница, рабыня. Как я мог или кто-то другой посягнуть на чужую собственность?

— Так почему в доме неуютно?

Местный наркобарон не без зависти вздохнул и сказал:

— Ваш дом самый большой в кишлаке. Самине тяжело поддерживать его в надлежащем виде. Конечно, она постоянно находилась в нем, общалась лишь с моей женой, когда у нее возникала потребность в пище или в чем-то ином. Мы поставляли ей все, что было нужно. Рабыня, конечно, подготовила бы дом к приезду хозяина, но мы, подчиняясь вашему приказу, не сообщили ей дату и время. Только час назад моя жена передала Самине, что ей следует приготовиться к появлению ее господина. Поэтому предлагаю пройти в мой дом. Там поужинаем и обсудим дела. — Санхаб сложил на груди руки, поклонился и добавил: — Но здесь вы хозяин, вам и решать.

— Хорошо! — сказал Гасани. — Пойдем к тебе. Пусть кто-нибудь укажет водителям место стоянки машин и помещение для отдыха охранников.

— Разве вы не возьмете их в свой дом?

— От кого им здесь защищать меня, Абан? Достаточно того, что рядом со мной будет Гамаль.

— Слушаюсь, господин.

Абан Санхаб повел Гасани и Кадира в свой дом. Его помощник Рауф Карбани занялся размещением охраны высокого гостя, прибывшего из Кабула.


В большой комнате, расположенной в довольно крупном каменном здании, все было готово к ужину. На ковре, постеленном сверху кошмы, красовалась новая скатерть. На ней стояли чайник с зеленым чаем, пиалы, вазы со сладостями. У входа держалась женщина в темном с тазиком теплой воды. Мужчины обмыли руки, вытерли их полотенцем, услужливо поданным Санхабом. Потом они присели на ковре вокруг скатерти, оперлись на подушки, разбросанные вокруг.

— Жарко у вас здесь, — недовольно проговорил Гасани.

— Я распорядился, — ответил Санхаб. — Сейчас мои люди включат второй генератор и кондиционеры. Станет прохладно, уютно.

— Почему они не сделали этого раньше? — Гасани всем, чем только мог, показывал свое главенствующее положение.

— Мы, господин, привыкли обходиться без кондиционеров. У нас не так много соляры, чтобы жечь ее впустую.

Гасани посмотрел на Санхаба и спросил:

— Ты экономишь на собственном уюте?

— Нет, никакой экономии. Просто соляру сейчас и в Файзабаде достать в нужном количестве непросто. Но на время вашего нахождения здесь ее хватит. Вы и ваши люди не будете испытывать никаких неудобств. — Он спохватился, взялся за чайник, разлил по пиалам напиток, который еще не остыл.

Мужчины сделали по глотку, закурили.

Свет стал ярче. Заработал мощный японский кондиционер.

— Мы недолго задержимся в Капуре, Абан, — сказал Гасани. — Дождемся проведения сделки, посмотрим, как все пройдет, получим деньги, обсудим сроки поставки новой партии и уедем. В Кабуле дел по горло.

— Понимаю. Как скажете, господин Гасани.

— Надеюсь, ты предупредил покупателя о моем приезде?

— Да, господин, как и было договорено. Я беседовал с господином Давроном. Он ждет сеанса связи с вами.

— Хорошо.

— Прикажете подать мясо?

— Да.

Хозяин дома хлопнул в ладоши.

Появилась та же женщина, его супруга.

— Миргул, подавай ужин!

Она поклонилась, пятясь, вышла из комнаты. Вскоре женщина принесла мужу и гостям большой чан с дымящимся мясом, теплые лепешки, овощи и, конечно же, целый ворох всевозможной зелени. Она забрала чайник, пиалы, опустила в мешок содержимое пепельниц и так же молча, кланяясь, проявляя почтение, удалилась.

— Как твои дети, Абан? — спросил Гасани, выглядывая кусок пожирнее.

До него никто не решался запустить пальцы в блюда.

— Все хорошо, благодаря Всевышнему. Растут здоровыми.

— У вас один воздух лечит.

— Это так.

— У тебя два сына и дочь?

— Да, сыновья Ахмад и Харун, десяти и восьми лет, а также дочь Зирка. Ей четырнадцать недавно исполнилось.

Гасани наконец-то выбрал кусок, отправил его в рот, прожевал и заявил:

— Прекрасное мясо, тает во рту и прожарено в меру.

— Молодого барашка специально к вашему приезду зарезали, а готовить жена умеет.

— Это да. Мастерица. Четырнадцать, говоришь, дочери?

— Да, господин Гасани.

— Через два года замуж выдавать. Нашел ей достойного жениха?

— Нет. В Капуре это невозможно. В Файзабаде есть варианты, но я пока этим делом не занимался. Успею.

Гасани кивнул на Кадира.

— С моим помощником породниться не желаешь? У него внуку семнадцать лет. Как раз партия.

— Я бы с удовольствием, но как на это смотрит сам господин Кадир.

— Хорошо смотрит, — заявил Гасани. — Ведь так, Кадир?

— Надо поглядеть на девушку.

— Это вы между собой решите. Получится или нет — на все воля Всевышнего.

Мужчины усердно принялись за кушанья.

После ужина жена Санхаба убрала все со скатерти, оставила на ней только чистые пиалы и пепельницы.

Гасани потянулся и заявил:

— Вот сейчас мне гораздо лучше. Никакого толку от перекусов по дороге.

— Я рад, что вам понравилось, — учтиво проговорил Санхаб.

Подошел его помощник Карбани и доложил:

— Господин Гасани, ваши люди накормлены, размещены в отдельном помещении для отдыха.

— Хорошо. Сам поужинал?

— Я не голоден.

— Ну что ж, тогда за дело. — Он взглянул на Санхаба. — Говори, Абан.

— У нас все готово. Два плота, пара курьеров, по сто килограммов героина и эфана. Наш таджикский друг Умед Даврон обещал перевести сумму сразу же по получении товара.

— С ним я отдельно поговорю. Значит, товар, плоты, курьеры готовы?

— Да, господин Гасани. Мы можем переправлять груз хоть сегодня. Вот только…

— Что вот только?

— Пяндж сегодня сильно волнуется.

— Предлагаешь перенести сделку?

— Да, так будет спокойнее.

— А ты уверен, что завтра река успокоится?

— Возможно, не завтра, но долго волна не продержится. Обычно в этом месяце выпадают один-два дня дождливой, ветреной погоды.

— Посмотрим. — Гасани приказал вызвать курьеров.

За ними отправился Курбани.

Вскоре два немолодых, но крепких афганца предстали перед грозным начальником. Гасани узнал их. Они чаще всего и переправляли наркоту на территорию Таджикистана.

Он улыбнулся:

— Салам, Сабир и Рашид.

Курьеры тоже знали Гасани.

— Здравствуйте, господин, — ответили они в один голос, слегка поклонившись.

— Что вы должны сделать? — спросил Гасани.

Курьеры Сабир Батар и Рашид Махами переглянулись.

До сего времени курьеры делали одну и ту же работу. Этот вопрос был странным и неожиданным. Но он, видимо, был задан неспроста. На него следовало отвечать.

Это сделал Батар, считавшийся старшим в этой двойке:

— Мы, господин, должны переправить груз через Пяндж к берегу напротив таджикского селения Ами. Там передать его людям господина Даврона. Мы знаем их в лицо. После нам следует вернуться и спрятать плоты.

— А если вас встретят пограничники?

Курьеры вновь переглянулись:

— Этого не может быть. Перед отправкой господин Карбани связывается с тем берегом. Мы выходим на реку только при получении гарантий безопасности.

— И все же? Вдруг пограничники решат закрыть коридор? У начальника заставы может возникнуть масса причин на это. Скажем, Даврон поскупился и заплатил меньше, чем было оговорено. На заставу внезапно нагрянула проверка. Или еще хуже — там появился отряд спецназа, оповещенный о темных делах.

Батар пожал плечами и сказал:

— Тогда мы должны будем сбросить груз в воду и сдаться, если до этого нас не пристрелят.

В разговор вступил Санхаб:

— Господин Гасани, вы рассматриваете вариант, который даже теоретически не может возникнуть. У Даврона крепкие связи с начальником заставы, покровители на самом верху. Если кто-то и решится провести перехват товара, то Даврон узнает об этом раньше всех и подаст сигнал тревоги. Мы работаем с ним не один год, и сбоев никогда не происходило. Кроме одного. Наша лодка перевернулась. Но это было из-за того, что переправа проходила в плохих погодных условиях, при большой волне…

Гасани прервал Санхаба:

— Мне известны подробности того случая. Но разве пограничники не могут попытаться захватить груз?

— Начальник заставы получает хорошую долю. Даврон не скупится. Платит столько, сколько надо.

— Хоп. — Гасани откинулся на подушку и ткнул пальцем в сторону курьеров. — Ждите у дома. Решение вам будет сообщено отдельно.

Курьеры поклонились и покинули комнату.

Гасани спросил у Санхаба:

— Мобильная связь устойчивая?

— Когда как, но в основном устойчивая. Если что-то не так, вы можете воспользоваться спутниковой станцией.

— Я это знаю, Абан.

— Извините!

Гасани достал современный японский телефон, покосился на Санхаба и осведомился:

— У Даврона номер прежний?

— Да.

— Отлично.

Гасани постучал по экрану, убавил громкость, приложил аппарат к уху.

— Слушаю! — раздался знакомый голос.

— Салам, Умед, это Гасани!

— Салам, господин Гасани! Я ждал вашего звонка.

— Как дела, Умед?

— Благодаря Всевышнему хорошо. Надеюсь, у вас так же?

— Жаловаться пока не на что. Мне тут доложили, ты готов принять товар.

— Да, мои люди в Ами, наблюдатели на высотах, коридор проплачен, берег пуст, на реке тоже никого нет, вот только волна сегодня.

— Большая?

— Да не сказать, чтобы большая, но вы не хуже меня знаете норов этой реки.

— Ты тоже, как и Абан, склоняешься к тому, чтобы перенести переправу?

— Это решать не мне. Я готов принять товар. А высылать его или нет…

— Понятно. Коридор у тебя проплачен только на сегодня?

— По времени. На три часа. Мои наблюдатели уже доложили о снятии двух фронтальных постов. Решение за вами, господин Гасани. Повторюсь, я готов принять товар и завтра же отправить всю сумму на оговоренный счет.

Гасани ненадолго задумался, потом отрезал:

— Переправу переносим на завтрашнюю ночь. Или дальше, пока не успокоится Пяндж.

— Я вас понял. Хорошо. Пусть будет завтра.

— Тебе людей не снимать, Умед.

— Конечно. Я и вопрос с начальником заставы решу.

— Прекрасно.

— Хотел бы знать, когда ожидается следующая партия?

— Тебе мало того, что получишь?

Таджикский наркоторговец ответил:

— У меня появился солидный покупатель в Польше. Он готов брать много товара, до тонны в месяц.

— Вот как? — удивился Гасани. — Поляк, говоришь?

— Да.

— До тонны товара?

— Да. В месяц.

— Что за поляк? Куда он собирается девать такое количество наркоты?

— Вы должны были слышать о нем. Это небезызвестный в наркобизнесе человек по прозвищу Рафаэль.

— Рафал Кубияк?

— Да, он.

— Но Кубияк до недавнего времени приобретал наш наркотик в России для переправки его в Европу через Украину и Прибалтику.

— Все верно.

— Почему сейчас он решил изменить установившуюся схему?

— Деньги, господин Гасани. У нас товар стоит в десять раз дешевле, чем в России, а большие партии — в пятнадцать. Кубияк решил производить закупки напрямую.

— Он что, имеет полную свободу действий и в России, и в Таджикистане?

— Точно сказать не могу, но, по-моему, он объединил свой бизнес с кем-то из влиятельных российских наркобаронов. Иначе ему просто не дали бы работать.

Гасани добавил:

— Его просто завалили бы. Неважно, где именно, на Украине, в России, Прибалтике или в родном доме. Все же мне не очень нравится такой поворот.

— Товар ваш, вам решать, кому и сколько продавать.

— Я не об этом. Увеличить поставки мы можем. Не сразу, постепенно, но сумеем. Я не хочу потерять такого надежного партнера, как ты.

— За меня не беспокойтесь.

— Хоп! Но тогда партия, которую я планирую к переправе на следующей неделе, пойдет только после стопроцентной предоплаты. Сначала деньги на счет, затем товар. Пойми, Умед, это не против тебя. Мера предосторожности в связи с меняющейся обстановкой. Как она наладится, мы сможем перейти на прежний режим оплаты.

— Хоп. Согласен. Вы сможете на следующей неделе в два раза увеличить партию?

— Это двести килограммов героина и столько же эфана?

— Героина можно меньше. Поляк интересуется преимущественно эфаном.

— Он не дурак. Знает, что сейчас проще продавать, в курсе, что за эфаном службы по борьбе с наркобизнесом охотятся не так рьяно, как за героином и даже марихуаной.

— Да, господин Гасани, этот Кубияк не глуп.

— Насчет резкого увеличения следующей партии я тебе сейчас ответить не могу. Надо говорить со специалистами на заводе. Но думаю, что мы решим этот вопрос.

— Поляк готов взять и больше.

— Я это учту. Но если у Рафаэля разыгрался аппетит и он хочет брать много наркотика, то не следует ли нам, Умед, поднять цену?

— Не знаю, что и сказать. Как бы не спугнуть.

— А где еще поляк возьмет столько наркоты? Благодаря моим усилиям, которые, кстати, обошлись мне в крупную сумму, заводы наших конкурентов подверглись воздушным атакам Сил по поддержанию безопасности в Афганистане. Сейчас только у меня зеленый свет на торговлю в данном районе. У соседей же, которые тоже работают с благословения американцев, эфан почти не производится. Там люди работают по старинке, ориентируются на традиционные наркотики — героин, гашиш, марихуану.

— И все же я подумал бы насчет повышения цен? — проговорил Даврон.

— Подумай, Умед. И я поразмыслю. Решение сообщу завтра.

— Хоп, я понял, господин Гасани.

— Тогда все. До связи, Умед!

— До связи, господин Гасани! Рад был слышать вас!

Гасани отключил телефон, бросил на подушку, обвел всех взглядом.

— Слышали?

Мужчины утвердительно кивнули.

— Интересная ситуация получается. Я, как наверняка и вы, слышал о господине Рафале Кубияке. Он крупный торговец, бизнес у него большой. То, что этот господин вышел на новый уровень, меня не удивляет. Он действительно мог поладить с русскими наркоторговцами и получить возможность закупать товар непосредственно в Таджикистане. Интересно то, как отреагировал Даврон на мое предложение повысить цену. Не находишь, Гамаль? — Гасани взглянул на помощника.

Тот пожал плечами и сказал:

— Таджик, видимо, не хочет менять устоявшиеся правила. Он и так имеет очень хорошие деньги. За что? За прием товара, его хранение и переброску. Он ничем не рискует, не несет никаких значимых затрат.

Гасани усмехнулся.

— Я охотно поверил бы в это, если бы не знал Даврона. Умед не упустит шанса заработать большие деньги. А тут объявляется поляк, готовый покупать огромные партии. Даю голову на отсечение, что Даврон уже поднял для Рафаэля цену. Оттого в его голосе и не было ноток энтузиазма, когда я предложил увеличить нашу. Хитрый и умный Даврон рассчитывал прилично подзаработать на пустом месте. Я лишу его этого дохода, получается, если вздую цену.

— Неплохой приработок, — проговорил Санхаб. — Если на килограмм накинуть всего десять долларов, то при закупке тоннами это уже многие тысячи.

— Нет, Абан, Даврон мелочиться не будет. Он накинет на килограмм не меньше пары сотен, а это уже миллионы. При этом вся работа по производству, содержанию заводов лежит на нас. Мы платим за безопасность, труд рабочих и лаборантов, доставку наркотика сюда, хранение. Справедливо это?

— Нет, конечно, — ответил Санхаб. — Но Даврон пользуется тем, что внутри страны мы не сдадим наркоту и по сто тысяч за тонну. Даже за пятьдесят с трудом. Это никакой прибыли, чистые убытки.

Гасани поднял палец и заявил:

— Так точно. Но сейчас ситуация меняется. Если Даврон хочет заработать на поляке, то он попадет в зависимость от нас. Ему нужно много наркотика, особенно эфана, который в больших объемах делаем только мы на заводе в Гаране. Других поставщиков он не найдет. Героина сколько угодно, но не эфана. Посему мы можем смело поднимать цену. Я сделаю это. Никуда наш дорогой друг Даврон не денется. Будет брать эфан по той цене, которую установим мы. Но и наглеть особо не надо. Мы отдавали килограмм за пятьсот долларов, теперь будем брать по восемьсот. Это нормально, справедливо.

— Не слишком ли? — произнес Кадир.

— Нет. Но я еще просчитаю все, возможно, увеличу цену круче. Снизить-то ее мы всегда сможем. Подведем итоги. Переправка готовой партии завтра в двадцать три часа, естественно, в зависимости от погоды. А сейчас, братья, отдых.

Наркодельцы поднялись.

Гасани кивнул Санхабу и сказал:

— Благодарю тебя за сытный ужин. Все было очень вкусно. — Он взглянул на своего помощника. — Ты, Гамаль, идешь со мной, остальным спокойной ночи. Не надо нас провожать, Абан.


Двухэтажный особняк находился рядом с домом Санхаба. Усадьбы имели единый сад. Металлическая сетка делила участок пополам. Гасани и Кадир направились к ней по саду.

У калитки они остановились.

Гасани повернулся к помощнику и спросил на чистом русском языке:

— Как тебе показалось, Василий, Санхаб до нас знал о выходе Рафаэля на Даврона?

— Несомненно, Виктор Игнатьевич.

— Я тоже так думаю. Ни на кого нельзя положиться. Впрочем, доверять кому-либо я и не собираюсь, заставлю всех играть по моим правилам.

Василий усмехнулся:

— Не сомневаюсь.

— Идем. — Гасани перешел на пушту.

Они подошли к дому. На террасе горел свет, дверь была открыта. Возле нее стояла невысокая женщина. Лицо ее было закрыто ввиду присутствия чужого мужчины. Но белая одежда не скрывала точеной фигуры.

— Салам, господин, — сказала она и поклонилась Гасани.

— Салам, Самина, — ответил тот и обернулся к Кадиру: — Ты, Гамаль, занимай большую комнату первого этажа. Мы с Саминой пойдем в спальню. Отдыхай. Двери закрой.

— Понял. Все как всегда.

— Да, все как всегда.

Гасани взял женщину за руку и спросил:

— Все ли готово для приема хозяина, Самина?

— Да, мой господин.

— Ты соскучилась?

— Да, мой господин.

— Никто не обижал тебя в мое отсутствие?

— Что вы? Кто посмел бы?..

— Да, верно. Пойдем. Тебе придется сегодня хорошенько потрудиться, хотя я и устал с дороги.

— Я сделаю все, что пожелаете, хозяин.

— Молодец. Конечно, сделаешь, потому что если не получится, то отведаешь плети. Иди вперед.

Гасани с наложницей поднялись на второй этаж. Там располагались кабинет наркоторговца, гостевая комната, большая спальня с туалетом и ванной. Не самое обычное для афганцев жилище. Гасани строил его с учетом собственных прихотей, позаботился об удобствах. Под Кабулом у него был другой дом, отвечающий всем традициям, обычаям и привычкам истинного правоверного.

В спальне Гасани снял национальную одежду и бросил на ковер возле широкой кровати. Самина кинулась подбирать вещи.

Он забрал из шкафа спортивные шорты и майку, прошел в ванную. Минут пять стоял под теплым душем, смывая дорожную пыль и усталость. Обтерся махровым полотенцем. Подумал, надел только шорты и посмотрел на себя в зеркало.

Да, годы давали о себе знать. Кожа сморщилась, на макушке проплешина, короткие волосы седые, как снег. Бородка точно такая же.

Гасани вздохнул. Как же быстро летит время! Когда-то он был молод. В тридцать два года уже подполковник в Главном штабе Сухопутных войск, квартира в Москве, молчаливая, покорная жена, учительница, хранительница домашнего очага.

Гасани усмехнулся. Его денежное довольствие было вполне достойным по тем временам. Можно и семью содержать, и погулять. Так он и делал.

Тогда и познакомился с Джафаром Исмаилом. Молодой афганец приехал учиться в советский вуз, но быстро прогорел на торговле наркотой и был выдворен в свою страну.

Потом подполковник Гусаков, подающий большие надежды, попал в 40-ю армию. Пристроился неплохо, в оперативном управлении штаба. В Кабуле встретился с Исмаилом.

Гасани вышел из ванной.

Самина в прозрачном пеньюаре стояла возле разобранной постели. Струи прохладного воздуха слегка колыхали ее распущенные, черные как смоль волосы. Она было хороша, и Гасани почувствовал желание. Но его надо было разогреть. Годы уже не те.

Он довольно крякнул, указал на постель и распорядился:

— Сбрось балахон и ложись. Не прикрывайся.

Наложница подчинилась.

Самина досталась Гасани случайно и дешево. Талибы захватили кишлак, убили родителей мужа, его самого и их ребенка. Самина в то время находилась в соседнем селении у какой-то родни. Вернулась, а семьи нет, дом сожжен.

Она пыталась покончить с собой, но выжила, стала безразличной ко всему и подалась в Кабул. Там ее приметили и захватили люди Исмаила. Потом Джафар подарил женщину Гасани. Наркоделец отправил наложницу сюда, в селение Капур, чтобы проводить время не в одиночестве.

Гасани прошел к секретеру, открыл крышку. За ней виски, коньяк, дорогие вина и русская водка, которую он предпочитал. Рядом фужеры, бокалы, стаканчики, рюмки.

Гасани взял бутылку «Особой», свинтил крышку, налил в фужер сто пятьдесят граммов, залпом выпил. На тарелке лежали орешки. Но Гасани не стал закусывать, прикурил сигарету, обернулся и залюбовался телом наложницы.

Самина готова была сделать все, что желал хозяин. Знала, что перечить ему не стоит, себе дороже выйдет. Не дай Всевышний в чем-то не угодить этому старику.

На стене висела плеть. Гасани пускал ее в ход, когда что-то получалось не так, как он хотел, даже если в этом никакой вины наложницы не было. Она получала за все, да так, что потом неделями отлеживалась в этом проклятом особняке. Маргул, жена Санхаба, в эти дни ухаживала за ней.

— Очень красиво, — проговорил Гасани, сбросил шорты, подошел к кровати, лег рядом с наложницей и приказал: — Работай!

Самина старалась, и у нее все получалось.

Но их близость длилась недолго. Удовлетворение сопровождалось болью в паху. Трижды проклятый простатит мучил его последние десять лет. Самина съежилась на краю постели. Однако на этот раз Гасани не стал ее бить. Сказывались усталость, водка и удовольствие, пусть и полученное с болью.

— Не бойся, не трону. Утром посмотрю, как будешь стараться, а теперь марш на пол. Спать!

У кровати со стороны окна был разложен матрац. Наложница тихо сползла на свое место. Наркоторговец же раскинулся на кровати и уснул.


Самина очень боялась утра. Но, к ее немалому удивлению, их близость на сей раз прошла вполне нормально. Правда, ей пришлось буквально облизывать хозяина, но ее нежные ласки быстро удовлетворили его.

Он даже похвалил ее:

— А ты сегодня молодец. Я думал, не сможешь. — Наркоторговец оттолкнул от себя Самину и приказал: — Свари кофе покрепче. Так, как я люблю.

— Слушаюсь, мой господин.

Она хотела надеть пеньюар, но Гасани запретил:

— Нет. Я хочу видеть тебя голой.

— Но, господин, сюда может войти ваш помощник.

— Без разрешения не войдет. Готовь кофе. Но сначала подай мне пачку сигарет, зажигалку и пепельницу.

Самина суетилась на кухне, Гасани лежал в постели, курил и думал о делах. Он твердо решил обозначить Даврону новую цену, превышающую прежнюю на триста долларов за килограмм эфана. Понятно, что таджик начнет торг. На двести пятьдесят можно будет согласиться, но ни цента меньше.

Самина принесла поднос с чашкой кофе.

Гасани наслаждался напитком и второй раз за утро, что было необычно, похвалил наложницу:

— Ты отлично варишь кофе. Я доволен.

— Я счастлива, что угодила вам, мой господин. Извините, наверное, я не должна задавать вопросов, но мне надо знать, что у нас еще на сегодня, чтобы быть готовой к исполнению любых ваших желаний.

— Занимайся обычными делами. Надеюсь, что я проведу здесь только одну ночь. А чтобы держать себя в тонусе, иногда посматривай на плеть. — Гасани рассмеялся и велел подать ему одежду.

— Ту, в которой вы приехали?

— А ты что, успела постирать ее? По-моему, ты занималась другим делом.

— Ночью, когда вы уснули, я постирала и высушила вашу одежду.

— Даже так? Хорошо. Давай ее сюда.

— Завтрак, господин?

— Без меня. Я позавтракаю у Санхаба.

— Да, господин.

Он оделся и пошел в дом местного наркоторговца. Стрелки на золотых часах Гасани показывали десять утра.


День сегодня выдался солнечным, жарким. Уже сейчас было не менее тридцати градусов. Значит, с полудня до захода солнца воздух прогреется до все тех же сорока. Странно, здесь вроде горы, должно быть прохладно, но жарче, чем в центре. Причем намного, градусов на десять.

Санхаб ждал гостя в саду у старой яблони. Под ней стоял небольшой топчан, устланный кошмой и ковром, окаймленным подушками. Местный наркоторговец после обеда любил поваляться в тени.

— Салам, господин Гасани, — сказал он.

— Салам, Абан. А ты чего здесь? Насколько я знаю, ты приходишь сюда после полудня.

— Вас ждал.

— Что-нибудь случилось?

— Слава Всевышнему, ничего не произошло. Погода жаркая, но безветренная, Пяндж спокоен. У нас тут старик один живет. Он силен в приметах. Я говорил с ним. Старик сказал, что ночью будет тепло и тихо.

— Это хорошо. То самое, что нам и надо. Ты вышел встречать меня, чтобы сообщить это? Мог бы спокойно сказать и за завтраком. Кстати, он готов?

— Конечно, господин Гасани.

— Мои люди?..

— Они уже позавтракали, проверили машины, искупались в пруду, сейчас у себя.

— Так чего ты вышел?

— Я хотел узнать ваше решение по цене на товар.

Гасани усмехнулся:

— Вижу, этот вопрос не дает тебе покоя. Почему?

— Тревожусь.

— Основания?..

— Как бы не потерять клиента.

— Ты не знаешь моего решения, а уже боишься?

— Но вы сами говорили о повышении цен.

— А еще я говорил, чтобы ты подумал об этом.

— Я подумал.

— Каков же результат твоих умозаключений? — В голосе Гасани звучали иронические нотки.

— Думаю, не стоит повышать цену. Если и поднять, то не намного.

— Не намного, это на сколько?

— Долларов на тридцать-сорок.

— Понятно. Я услышал тебя, теперь оглашу свое решение. Мы поднимаем цену на триста долларов.

— Что? — Глазки Санхаба забегали. — Но ведь это…

Гасани прервал подельника:

— Что, Абан? Ты теряешь свою долю, обещанную тебе Давроном втайне от меня?

Санхаб изобразил негодование:

— Как вы могли так подумать обо мне, господин Гасани?

— Как мог? Очень просто. Подумал, да и все. Но если это не так, то хорошо.

— У меня нет никакой доли с торговли в Таджикистане.

— А чего так? — с явной насмешкой спросил Гасани. — Ты упускаешь удобный случай. Ведь мог бы договориться. Если это не в ущерб Даврону, то он заплатил бы тебе, и никто не узнал бы об этом.

— Я работаю с вами, а не с Давроном.

— Прекрасно. Тогда тебе не о чем волноваться.

— Но поляк?..

Гасани вновь прервал подчиненного:

— Что поляк? Никуда он не денется. Это Даврону придется умерить аппетит. А может, Рафаэль и согласится покупать наркоту на условиях Умеда. Это не наше дело и чужой интерес. Мы должны получать максимум прибыли. Ты когда-нибудь слышал о Карле Марксе?

— Что-то слышал.

— Но «Капитал» его не читал, конечно?

— Я вообще редко читаю.

— А вот это, Абан, плохо. В книгах содержатся знания. Если помножить их на опыт, то результатом будет успех во всех твоих делах. Вот если бы ты читал «Капитал», то знал бы, что главная задача любого бизнеса — получение максимально возможной прибыли. Или что-то в этом роде. Я изучал «Капитал» давно.

Санхаб заметно поник.

— Присядь, Абан, — предложил ему Гасани и сам опустился на топчан. — Хорошо здесь.

— Надо как можно быстрее уладить с Давроном новые условия.

— Не вижу проблем.

— Вы сами позвоните ему?

— Ты можешь это сделать.

Санхаб вздохнул:

— Нет, лучше вы.

— Хорошо. — Он достал сотовый телефон, набрал номер. — Салам, Умед.

— Салам, господин Гасани. Мы правильно поступили, что перенесли сделку.

— Мы?.. — Гасани рассмеялся. — Ладно, пусть будет так. Значит, сегодня в двадцать три!

— Да.

— Но я звоню тебе не только по предстоящей сделке.

— Вы о Рафаэле?

— Да. Мы готовы поставлять ему эфан в больших количествах. Через тебя, естественно. Еженедельно или с какой-то иной периодичностью. С этим определюсь, как заеду на завод. Остается один вопрос по нашему взаимовыгодному сотрудничеству.

— Какой?

— Цена, Умед.

— Цена? — Таджикский наркоторговец изобразил удивление.

— Да, дорогой.

— Вы решили повысить ее?

— Именно.

— На сколько?

— На триста долларов за килограмм. Для Рафаэля цена эфана составит восемьсот долларов. — Ему показалось, что таджик потерял дар речи. — Эй, Умед? Что-то со связью?

— Но, господин Гасани, это грабеж.

— Вот как? А по-моему, грабеж — брать товар за бесценок. У нас производство, все проблемы с властью, мы рискуем жизнями, наши затраты настолько высоки, что едва окупаются. Прибыль совсем невысокая. Ты же зарабатываешь на нашем товаре в разы больше, при этом практически на пустом месте. Очень выгодно быть посредником, не так ли?

— Но без меня вы не сдадите свой товар.

— Ошибаешься. Ты не один такой в Таджикистане. Есть еще люди в Узбекистане, Туркмении. Да в принципе и выйти напрямую на Рафаэля труда не составит.

Даврон умел думать быстро.

— Хоп, я понял вас. Признаю, что ожидал повышения, но триста долларов — это слишком много.

Гасани усмехнулся и сказал:

— Мы друзья, Умед. Назови ту сумму, которая не сильно ударит по твоему бездонному карману.

— Хотя бы сто, даже сто пятьдесят долларов.

— Нет!

— Двести!

— Нет!

— Вы выкручиваете мне руки, дорогой друг.

— Это бизнес, Умед. Как говорится, ничего личного.

— Дорого!

— В общем, так. Я готов уступить пятьдесят долларов. Семьсот пятьдесят — это последняя цена.

— Мне надо подумать.

— А смысл, Умед? Рафаэль наверняка ждет от тебя ответа. Если ты затянешь с ним, то реально можешь потерять очень выгодного клиента.

— На героин цена тоже поднимется?

— Пока нет.

— Хоть так. Я согласен.

— Хоп. Наведаюсь на завод, сообщу тебе, когда, как часто и какими партиями мы сможем переправлять эфан, а ты окончательно реши вопрос с поляком.

Даврон вздохнул:

— Я свяжусь с ним сейчас же.

— Сегодня в двадцать три мы переправим подготовленную партию. Какой сейчас она кажется мизерной, да, Умед?

Таджик не ответил на это провокационное заявление.

— Да, в двадцать три, в установленном порядке, — проговорил он. — Мои люди смотрят за рекой. Там все спокойно. С начальником заставы все вопросы решены.

— Ты будешь сам контролировать переправу?

— Нет. На это у меня есть помощник.

— А я, пожалуй, посмотрю на работу курьеров и твоих людей.

— Это ваше дело.

— До связи, Умед.

— До связи, господин.

Гасани выключил телефон, взглянул на Санхаба и заявил:

— Вот и все. Мне пришлось чуть снизить цену, но семьсот пятьдесят долларов куда лучше, чем пятьсот. Я прав?

— Да, конечно, господин Гасани, вы поистине мудрый человек.

— Оставь это. Мы с тобой покурили. Пора и позавтракать.

Санхаб встал:

— Прошу в дом, господин Гасани.

Тут к ним подошел Гамаль Кадир и спросил:

— Господин, вы забыли обо мне?

— Думал, еще спишь, не хотел будить. Но раз ты пришел, то пойдем. Господин Санхаб приглашает нас на завтрак.

— С удовольствием, — проговорил Кадир.


Во второй половине дня Гасани изъявил желание лично посмотреть на Пяндж. Санхаб по извилистой тропе провел его на берег. Чтобы осмотреть противоположную сторону, нужна была оптика. Санхаб заранее подумал об этом и захватил с собой бинокль.

Гасани оглядел таджикский берег, широкую тропу, ведущую к кишлаку Ами.

Он не увидел ни одного человека, отдал Санхабу оптику и спросил:

— Где спрятаны плоты?

— Внизу, как раз под нами, заводь. Она не видна с того берега. Там плоты, лодочные моторы, весла, все, что нужно для переправы.

— Товар?..

— Его спустят, как стемнеет.

— Река пока спокойна. Что будет ночью?

— То же самое. По крайней мере, со слов старика, знающего приметы.

— А если он ошибается?

Санхаб вздохнул и ответил:

— Тогда придется вновь переносить переправу.

— Логично, но нежелательно. Мне надо ехать в Гаран, на завод, а не торчать тут.

— Мы управимся и без вас.

Гасани взглянул на подельника:

— Да?

— Прежде вполне справлялись.

Гасани прошелся взглядом от восточного поворота русла до западного, за которым находилась таджикская пограничная застава.

— Начальник заставы оповещен, что груз пойдет ночью, не так ли? — осведомился он.

— Конечно.

— Так почему сейчас пограничники не выставлены на этом участке, не прикрывают Ами?

— Не могу знать. Впрочем, Даврон говорил, что у начальника заставы много проблем.

— На службе или в личной жизни?

— На службе. С личной жизнью у него все в порядке. В каждом селении по жене. Неофициальной, естественно. Да еще и на заставе он держит молодую женщину. Заместитель начальника тоже живет на широкую ногу.

— А что со службой?

— Острая нехватка солдат. В прошлом месяце четверо дезертировали. Призыв идет с трудом. Не желают таджики служить.

— Это плохо, — проговорил Гасани.

— Что же в этом плохого, мой господин?

— А то, что нехватка таджиков может быть перекрыта подразделениями с российской базы. Тогда наш Даврон вряд ли договорится о коридоре.

— До этого, думаю, не дойдет. Неужто русским заняться больше нечем, кроме как вновь выходить на блокаду границы? Они в Таджикистане не для этого. Раньше да, стояли заслонами за заставами. Сейчас их задача — недопущение прорыва границы крупными формированиями. А таковых на нашей стороне просто нет.

— Пока нет. Уйдут американцы, талибы двинутся в Среднюю Азию, но сперва займут весь Афганистан, — проговорил Гасани. — Остановить их правительство не сможет. Оно и само недолго задержится у власти после вывода Сил по поддержанию безопасности. Денег чиновники наворовали достаточно, не на одну жизнь хватит. У всех счета за границей, дома, да не такие, как у нас, виллы на берегу моря в Испании или Греции. Но не будем загадывать. На все воля Всевышнего.

— Да, господин Гасани.

— Жарко, а нам еще надо подниматься наверх. Но тут уж ничего не поделаешь. Придется потерпеть.

Наркоторговцы поднялись к кишлаку Капур.


В десять часов вечера они опять спустились на ту же самую площадку, укрылись, подготовили мощные ночные бинокли. Четверо мужчин из селения пронесли мимо них мешки с товаром. За ними прошли курьеры.

Через сорок минут помощник Санхаба встал у прожектора, установленного на тропе. Гасани посмотрел на реку. Пяндж спокойно нес свои воды.

Облака затянули все небо, не позволяли свету луны пробиваться к земле. Это было на руку наркоторговцам.

Карбани подал световой сигнал — три короткие вспышки, одна длинная, еще две короткие. С дальних холмов, расположенных за кишлаком Ами, кто-то ответил ему тем же.

— Все в порядке, — проговорил Санхаб.

— А чего ты шепотом?

— По реке звуки разносятся далеко.

— Мы же выше.

— Все равно.

Ровно в одиннадцать Санхаб мигнул фонариком вниз. Тут же зашелестели компактные, но мощные японские моторы. Плоты, разрезая водную гладь, один за другим пошли к противоположному берегу.

За западным изгибом виднелся свет. Это горели фонари на заставе. Весь остальной берег застилала сплошная мгла.

Плоты преодолели реку. Тут же объявились люди Даврона, забрали мешки и бегом потащили их к селению.

Плоты отошли от берега. Курьеры развернули их, завели моторы и пошли обратно.

Как только они оказались на афганской стороне, сотовый телефон Гасани завибрировал.

— Слушаю!

— Это помощник господина Даврона. Подтверждаю прием товара.

— Передай Умеду, чтобы утром были деньги.

— Непременно. — Таджик отключился.

Внизу люди снимали моторы с плотов, прятали все в тайники.

Гасани и Кадир вернулись в особняк.

— Выезжаем в десять часов утра, после праздничной молитвы, — сказал помощнику Гасани. — Отправимся в Гаран. До завтрака предупреди Намрая, чтобы ждал нас и держал Рамиди с Бегри при себе. Повод — совещание.

— Слушаюсь, господин Гасани. — Кадир усмехнулся.

Гасани спросил по-русски:

— Тебе очень весело, Василий?

— Нет, не особо. Вот будь у меня под боком такая же красавица, как у вас, то я был бы вполне счастлив.

— Потерпишь до Кабула.

Бывший прапорщик развел руками и заявил:

— Куда ж деваться? Служба есть служба.

— За которую ты получаешь гораздо больше любого российского генерала.

— И гораздо меньше любого российского чиновника.

— Откуда тебе знать, сколько получает чиновник?

— А мне достаточно видеть, какие хоромы они возводят в той же Испании.

— Ты еще смотришь Интернет?

— Иногда это полезно.

— Все. Станцию в режим ожидания, браслет сигнала на запястье и спать! Спокойной ночи.


Глава 2

В среду, 3 сентября, в селение Маргин въехала серая «Тойота», у которой была разбита левая фара. За рулем сидел Фади Дугани, бывший сержант-десантник Федор Драгин, попавший в плен к душманам в далеком 1987 году.

Взвод, в котором он служил, вылетел на проведение разведки в район кишлака Тахарак. Управлял «Ми-8» экипаж капитана Фролова. Вертолет неожиданно попал под обстрел душманов и был поврежден. От пулеметных очередей, пробивших борт, еще в небе погибла половина взвода старшего лейтенант Павлова.

Посадка в ущелье оказалась столь жесткой, что выжившие десантники не сразу пришли в себя. На земле они подверглись атаке душманов, сопровождавшейся гранатометным и пулеметным обстрелом. В результате полегли все, кроме капитана Фролова, старшего лейтенанта Павлова, сержанта Драгина и пулеметчика Евгения Голубева. Они в бессознательном состоянии были взяты в плен.

Дальше судьба их сложилась по-разному. Голубев погиб при попытке к бегству. Павлова и Драгина выкупил старейшина одного из кишлаков, дабы женить на женщинах, потерявших мужа и жениха.

Фролова спасло то, что до вылета с разведвзводом он с экипажем и медицинской бригадой вывез из Тахарака мальчишку, у которого развился перитонит. Военные медики спасли ребенка, отец которого оказался братом главаря банды, захватившей капитана в плен. Он вернул Фролова отцу того паренька.

Пока офицеры и сержант находились в плену, начался вывод советских войск. Они вынуждены были остаться в Афганистане, не смогли бежать и позже, так как рухнул Советский Союз, а в демократической России их никто не ждал.

Пленники приняли ислам. Владимир Фролов стал Видадом Файдаром, женился на хорошей девушке по имени Иман, у них родились и выросли сын и дочь. Во время ее свадьбы пара американских самолетов, якобы охотившихся за бандой талибов, нанесла удар по кишлаку Урдун, где проходил обряд. Под бомбами погибли жена и дочь Файдара.

Теперь Фролов, он же Файдар, жил с семьей сына Гафара в селении Кундар, расположенном в двадцати километрах от Кабула. Он ничего не знал о судьбе Павлова, Драгина и Голубева.

Их встреча произошла случайно, еще до страшной трагедии, когда Файдар с сыном отвозили товар в Кабул. Иман, ее двоюродная сестра и дочь ткали ковры. Видад занимался ремонтом бытовой техники, вязал корзины, резал по дереву.

Его увидел сержант Драгин.

Он и Павлов оказались в Кабуле, обзавелись семьями и содержали дукан, то есть небольшой магазин. Драгин-Дугани увидел Фролова в лавке торговца Фарани, но подошел к нему позже в кафе. Они проехали в дукан Павлова-Павара и отметили встречу. Это было накануне свадьбы.

После трагедии Фролов решил отомстить американцам. Друзья вызвались помочь ему. Капитан с сержантом 30 августа сбили «F-15», но не тронули летчиков, спускавшихся на парашютах.

Лейтенант Козырев попал в лапы к душманам на год позже, в восемьдесят восьмом. Тогда колонна, вышедшая из расположения советского мотострелкового полка, доставляла афганским коллегам продовольствие и боеприпасы. Она попала в засаду.

Козырев отбивался как только мог. Но проклятая граната, брошенная главарем банды Амиром Табраем, лишила лейтенанта сознания. Он был доставлен в горное селение, на базу душманов. Ухаживать за ним взялась дочь Табрая Ламис, которая влюбилась в пленного офицера. Он тоже не остался к ней равнодушен.

Советские войска ушли за речку. Козырев остался, тоже принял ислам, стал Муштаком Хазани, женился на Ламис. После войны с талибами он устроился в селении Маргин, расположенном в двадцати километрах от Кабула, и жил очень неплохо.

Муштак Хазани открыл в Маргине автомастерскую, которая пользовалась успехом не только у местных жителей. К нему приезжали клиенты даже из Кабула. Он качественно, надежно ремонтировал поддержанные иномарки, которые заполонили столичный рынок с приходом американцев и их союзников.

Его сын тоже не бедствовал. Он имел чайхану.

Хазани очень любил своего внука Саида. Тот в понедельник, 14 августа, пошел с такими же ребятами на холмы, находившиеся в двух километрах от Маргина. Мимо них пролегал маршрут американского мобильного патруля на двух бронированных машинах.

Тарек Газай, сын соседа Муштака, взял с собой старое охотничье ружье с единственным патроном, хотел пальнуть по мишени. Когда же появился патруль, мальчишки решили попугать американцев. Тарек случайно выстрелил.

Начальник патруля лейтенант Дин Корни воспринял это как нападение, хотя видел, что на холме дети. Пулеметчик открыл огонь из крупнокалиберного «браунинга». Внук Хазани погиб на месте, его двоюродный брат, пятилетний Будур, получил тяжелое ранение в руку, которую впоследствии пришлось ампутировать.

Американцы и местные власти, покорные им, обвинили во всем родителей мальчишек. Ни слова сожаления или соболезнований, только очередная угроза. Мол, так будет со всеми, несмотря на пол и возраст, кто посмеет поднять руку на доблестных американских солдат.

Хазани тоже решил мстить. 18 июля этот профессиональный военный с помощью своего сына Анвара и его товарища устроил засаду. Они спрятались у тех же холмов и пустили в ход одноразовые гранатометы, оставшиеся после войны с талибами. Погиб весь патруль лейтенанта Корни. У американцев не осталось ни единого шанса.

Как ни старалась местная полиция, как ни охотились за злодеями янки и служба безопасности, но никаких улик против Хазани и других мужчин, проживавших в селении Маргин, так никто и не обнаружил.

Ничем не смог помочь и Абдурахман Зияк, агент Национального директората безопасности, проживавший в селении. Его, как говорится, профессионально обвели вокруг пальца.

В итоге нападение было списано на диверсионную группу талибов, которые все чаще стали появляться в центральных провинциях.


«Тойота» остановилась у мастерской Хазани. На улице стояла старая иномарка корейского происхождения, видимо, ожидавшая своей очереди. Внутри стучала киянка, работал какой-то механизм.

Дугани вошел в мастерскую.

Его увидел один из работников, выключил станок для балансировки дисков, подошел к посетителю.

— Салам, уважаемый! Проблемы с машиной?

— Салам! Прошу простить, не знаю вашего имени.

— Дауд. Я работаю здесь. Так что у вас случилось?

— От встречной полосы камень отлетел, фара разбилась.

— Машина какая?

— «Тойота».

— К сожалению, уважаемый, у нас только мастерская, а не магазин запасных частей.

— У меня есть новая фара, надо только поставить ее.

— Тогда другое дело. Двести афгани, и я заменю фару. Где машина?

— На улице.

— Ступай к ней. Сейчас я возьму инструмент и подойду.

Но Дугани не спешил.

— Это же мастерская Муштака Хазани? — осведомился он.

— Да, а что?

— А сам хозяин на месте?

Работник подозрительно посмотрел на клиента:

— Тебе-то какое дело? Надо фару поменять? Или ты ищешь Хазани?

Дугани обезоруживающе улыбнулся:

— И то и другое. Не волнуйся, брат, я с добром к Хазани.

— Кто вас разберет.

— Так здесь хозяин?

— Здесь. Вон у верстака карбюратором занимается.

— Он вместе с вами работает?

— В этом есть что-то удивительное?

— Все-таки хозяин. — Дугани протянул работнику ключи от машины и двести афгани. — Ты пока, брат, замени фару. Новая на заднем сиденье в упаковке. А я с твоим работодателем поговорю.

Дауд принял ключи, деньги и крикнул:

— Муштак!

Хазани повернулся.

— К тебе тут человек.

— Ко мне? — Он протер ветошью руки. — Ну, проходи, человек, раз ко мне.

Дугани подошел к нему:

— Салам, господин Хазани.

— Просто Муштак. Салам. Кто ты, откуда, зачем я тебе нужен?

— Шумно здесь.

— Я привык.

— Разговор у меня к тебе, Муштак.

— Мы знакомы?

— Нет.

— Не знакомы, и разговор? Насчет машины?

Дугани улыбнулся:

— Нет. На другую тему.

— Ладно, пойдем во двор, там тень, тихо, прохладно.

— Это другое дело.

Хазани и Дугани прошли во двор, сели на топчан, устланный кошмой и стоявший в тени развесистой чинары.

— Говори. Кстати, я так и не услышал твоего имени.

— Фади Дугани из Кабула.

— Говори, Фади.

Он был буквально ошеломлен, когда этот человек вдруг выдал на чистом русском языке:

— Позволь теперь поприветствовать не Муштака Хазани, а лейтенанта Козырева Михаила Александровича, заместителя командира роты материального обеспечения мотострелкового полка, дислоцировавшегося во время войны восьмидесятых годов у селения Хакар.

— Козырева? — переспросил Хазани.

— Именно. Или я что-то напутал?

— Кто ты?

— Я тоже бывший советский военнослужащий, сержант разведывательной роты отдельного десантно-штурмового полка, который стоял в Шергане.

Хазани пришел в себя:

— Значит, тоже русский?

— Да, сержант Драгин Федор, ныне Фади Дугани.

— Почему остался в Афгане?

— Потому, что на год раньше тебя попал в плен со своим взводным старшим лейтенантом Павловым, командиром экипажа «восьмерки», перебрасывавшей нас на разведку, капитаном Фроловым и рядовым Женей Голубевым, ныне покойным.

— Как вы попали в плен?

Дугани достал пачку сигарет, Хазани свою. Мужчины закурили. Сержант рассказал невеселую историю и добавил:

— Вот так, лейтенант, мы с Павловым и Голубевым оказались у духов. О Фролове не знали. Совсем недавно я случайно увидел его в Кабуле. Ты слышал о свадьбе в Урдуне, на которую американцы сбросили бомбы?

— У нас об этом только и говорят.

— Это дочь Фролова выходила замуж.

— Вот как? Соболезную. У меня самого погиб внук.

— Я в курсе и тоже приношу соболезнования. Фролов и ты потеряли близких, но отомстили американцам за их смерть.

Хазани сделал вид, что не понял собеседника.

— О чем ты, сержант?

— Ты уничтожил американский мобильный патруль, мы с Фроловым недавно приземлили «F-15».

— Ты хочешь сказать, что тридцатого числа вы сбили американский самолет недалеко от Гарана?

— Точнее, Фролов сбил. Это он стрелял из ПЗРК, я был на подхвате.

Хазани внимательно посмотрел на Дугани и заявил:

— Складно у тебя, сержант, все получается. Я уничтожил патруль, вы — самолет. Полная ерунда. Я не имею никакого отношения к гибели американцев у холмов. По официальной версии, они попали в засаду талибов, которые объявились тут.

Дугани улыбнулся:

— Сомневаешься? В принципе глупо доверять первому встречному. Но все, что я рассказал о себе и о своих друзьях, правда.

— Я тебя выслушал. Дальше что?

— А ничего, лейтенант. Фролов посчитал, что надо бы встретиться с тобой. Все же мы земляки и должны держаться вместе. Хотя не все. Есть и среди нашего брата подонки, которые сами ушли к духам.

— Замена фары — повод для нашей встречи?

— Да.

— Хоть это похоже на правду. В остальном я тебе не верю. Повторяю, никакого отношения к уничтожению патруля не имею. Что еще? Мне работать надо.

— Я слышал, что тебя взяли в плен духи полевого командира Амира Табрая, дочь которого Ламис выходила тебя и потом стала твоей женой. Это правда?

— Да, но об этом знают очень многие.

— Многие меня не интересуют. Твой тесть был известным полевым командиром. Он должен знать таких главарей банд, как Вазир Арезу и Бакар Гуртани. Ты поспрашивай у тестя, не брали ли они когда в плен у селения Аран, что в Уджерском ущелье, четверых раненых русских. Трех десантников и одного пилота. Сравни с моим рассказом. Тогда, может, и поймешь, что говорил правду.

— Допустим, ты тот, за кого себя выдаешь. Что из этого следует?

— То, что нам надо держаться вместе. Если, конечно, ты пожелаешь этого. Еще вот что. Если Амир Табрай владеет информацией по некоему Валиду Гасани и его помощнику Гамалю Кадиру, то мы были бы благодарны за передачу ее нам.

— Валид Гасани и Гамаль Кадир. Кто это вообще такие?

— Наши земляки, хотя называть их так мне очень не хочется. Гасани в прошлом подполковник штаба армии Гусаков, Кадир, его помощник — прапорщик Конденко. Они переметнулись к духам при выводе войск, сейчас активно торгуют наркотой, в основном переправляют ее в республики Средней Азии. Но это только предположение.

— Почему вас интересуют эти подонки?

— Хороший вопрос. Потому и интересуют, что они подонки.

— Я поговорю с тестем.

Во двор заглянул работник Дауд и сказал:

— Я поменял фару. Все нормально.

Хазани кивнул:

— Хорошо, Дауд, продолжай работу. Я скоро подойду.

Работник ушел.

Хазани посмотрел на Дугани и повторил:

— Я поговорю с тестем. Где, если что, мне найти вас? Как позвонить? Или ты сам приедешь?

— Можно позвонить, но я думаю, что тебе захочется встретиться с земляками. Это нормальные мужики. Они вынуждены жить здесь, но остались русскими, не продали свою честь. А найти нас просто. — Дугани достал из кармана карту Кабула, развернул ее, ткнул пальцем в маленький крестик на ней. — Вот месторасположение нашего дукана. Надумаешь приехать, лучше предупреди, чтобы мы собрались и ждали.

— У тебя все, сержант?

— Так точно, товарищ лейтенант. Кстати, десантник Павар-Павлов учился в одном городе с тобой. Это тоже можно проверить через твоего тестя. У него наверняка остались обширные связи.

— Твоя машина готова, можешь ехать.

— Благодарю. Удачи!

— Тебе того же.

— Да, запиши номер моего телефона.

— Говори.

Дугани назвал цифры, Хазани забил их в свой телефон.

Козырев-Хазани проводил Драгина-Дугани до ворот.

— Счастливого пути.

— Спасибо. Ждем от тебя хотя бы звонка.

— А если не позвоню?

— Дело, конечно, твое. Но я уверен в том, что мы еще увидимся.


Хазани вернулся в мастерскую, но работа не пошла. В голове гудели мысли о том, что он сейчас услышал.

Муштак позвал работника:

— Дауд!..

— Да?

— Я сейчас уйду, сегодня не буду, вы тут с Асимом справитесь. Мастерскую сам закрой.

— Хоп! Все сделаем как надо, не волнуйся. Если что, позвонить можно или ты будешь сильно занят?

— Звони.

— До свидания.

— До завтра.

Хазани переоделся и пошел к дому своего тестя Амира Табрая, бывшего полевого командира душманов.

Тот лежал на топчане, пил чай, увидел зятя, удивился и спросил:

— У тебя сегодня нет работы, Муштак?

— Салам, отец. В мастерской всегда много работы. Но сегодня день особый.

— Вот как? Присядь, выпей чаю и объясни, что в сегодняшнем дне такого особенного?

Хазани сел. Табрай налил ему чая.

Муштак отпил глоток и сказал:

— Только что ко мне приезжал один русский.

— Русский? — удивился Табрай.

— Да. Он говорил очень интересные и странные вещи.

— Что конкретно?

Хазани передал тестю весь разговор с Дугани.

Табрай отставил пиалу, ненадолго задумался, потом проговорил:

— Да, странно все это. Приезжает, значит… как его?

— Фади Дугани или Федор Драгин.

— Этот Дугани точно русский?

— Без сомнения. Уж я-то отличу земляка.

— Весьма информированный земляк. Не подстава ли это спецслужб? Ведь дело по нападению на американский патруль так и не раскрыто.

— Потому я и пришел к тебе.

— Значит, он и его друзья знают обо мне. Об Арезу и Гуртани я не только слышал, знал их. Сейчас они уже в ином мире, но раньше мне приходилось тесно общаться с ними.

— А о пленении русских у Астара, в Уджерском ущелье ты знаешь?

— Я знаю, что у Арезу и Гуртани были пленные. У первого — летчик, у второго — десантники. Они были взяты в районе дислокации советского штурмового полка и вертолетной эскадрильи, приданной ему. Подожди-ка!.. Командиром боевой группы у Арезу был Амин Кадари. Насколько мне известно, он здравствует и по сей день. Больше того, у меня есть номер его телефона.

— Откуда?

— Встретились как-то случайно в Кабуле, когда я ездил на базар.

— Позвонить можешь?

— Придется. Надо же проверить этих твоих земляков. — Табрай достал сотовый телефон.

Электроника быстро входила и в афганские семьи.

Табрай включил громкую связь.

— Да? — услышали мужчины.

— Салам, Амин, это Табрай!

— Салам, Амир, рад тебя слышать!

— Я тоже рад. Как здоровье, дела?

— Слава Всевышнему, все хорошо. Признаюсь, не ожидал твоего звонка. Значит, у тебя ко мне серьезное дело. По пустякам ты не стал бы меня беспокоить.

— Дело, Амин, такое. Я знаю, что у Арезу был в плену русский летчик.

— Был. Его потом передали Гарану, брату Арезу. До этого он вывез сына Гарана на базу русских, где ему спасли жизнь. Дальнейшая его судьба мне неизвестна.

— А как получилось, что вы взяли пленных?

— Случайно. Арезу должен был встретиться с Бакаром Гуртани. Мы переночевали у Тахарака, с утра вышли к Астару. Гуртани был рядом. Вдруг над ущельем появилась русская «вертушка». Пулеметчик открыл огонь. Он повредил вертолет, и пилот едва сумел посадить его. Половина взвода и командир экипажа выжили и заняли оборону. Мы их атаковали. Русские не могли долго отбиваться. У нас были осколочные выстрелы к РПГ и пулемет. В общем, разгромили мы взвод. Взяли трех десантников и пилота. Вот так это было. Потом Гуртани попросил отдать ему десантников. Арезу так и сделал. Гуртани занимался продажей оружия. Он обещал нам хорошую скидку в обмен на русских. Командиры договорились. Мы взяли пилота, Гуртани — десантников.

— Для чего они ему понадобились? — спросил Табрай.

— Этого не знаю. Скорее всего он хотел их продать или публично казнить.

— Но не казнил?

— Слышал, что нет, продал или просто отдал кому-то.

— А фамилию пилота не помнишь?

— Капитан Фролов.

— Понятно.

— Почему ты спрашиваешь об этих людях?

— Извини, Амин, этого сказать не могу. Значит, о десантниках ты знаешь лишь то, что Гуртани не казнил их, а продал?

— Продал или отдал. Но был слух, что один из них пытался бежать, его пристрелили. Двое других приняли ислам, женились. Вроде бы сейчас они живут в Кабуле.

— Двое других — это кто?

— Амир, я не знаю их фамилий. Только звания — старший лейтенант, сержант и рядовой-пулеметчик.

— Значит, по слухам, они обосновались в Кабуле?

— По слухам. Впрочем, ты можешь спросить у Сулеймана Кубаяка.

— Я его не знаю.

— Это бывший водитель и начальник охраны Гуртани.

— Как я спрошу незнакомого человека?

— Я сам позвоню ему прямо сейчас. Он теперь живет в Кабуле, работает в каком-то департаменте.

— Значит, у тебя есть связь с ним?

— Да, с недавнего времени. Мы случайно увиделись в ресторане.

— Слушай, Амин, прошу, узнай у Сулеймана о пленных. Кто такие? Как выжили, чем сейчас занимаются?

— Узнаю. По Фролову же могу сказать, что американцы разбомбили кишлак, где как раз происходила свадьба его дочери. А недавно кто-то сбил «F-15». Да так, что не оставил никаких следов, как и в случае с мобильным патрулем.

— Когда позвонишь?

— Как только поговорю с Кубаяком.

— Сделай, пожалуйста, это побыстрее.

— Хорошо.

— Я жду.

— Так ты не скажешь, зачем тебе эти русские?

— Не могу, Амин. Это не моя тайна.

— Все перевернулось в этом мире. Ладно. Лишние знания только вредят. До связи!

— Жду! — Табрай отключил телефон и проговорил: — Похоже, к тебе действительно приезжал сержант, попавший в плен у Астара.

— Не факт, но похоже. Еще он просил информацию о неких Гасани и Кадире. Тебе что-нибудь известно об этих людях?

Табрай усмехнулся.

— Известно ли мне о Валиде Гасани? Странно, что ты не слышал о нем.

— Почему?

— Гасани — это бывший подполковник из штаба 40-й армии, Гусаков, по-моему. Кадир был помощником Гасани еще на службе. Это прапорщик Конденко, если я правильно помню. Беглый подполковник развернулся после вывода войск. Он занимается наркоторговлей, его прикрывают высокие чины в правительстве и кто-то из коалиции. Этот оборотистый человек быстро разбогател. Сейчас у него отель и ресторан в Кабуле, дома в разных местах страны, завод по производству наркоты где-то под Файзабадом. Еще особняк в приграничном селении Капур. Это в восьмидесяти километрах севернее Файзабада, у реки Пяндж.

Хазани удивился такой осведомленности тестя и спросил:

— Извини, отец, а откуда это все известно тебе?

— От человека, который на него работает. Это Джафар Исмаил. Я знавал его отца. Кстати, Урдун американцы разбомбили из-за того, что в день свадьбы там скрывался как раз отряд Исмаила. Янки охотились за ним. Вот только убили они мирных жителей, а Исмаил со своими людьми ушел.

— Где ты видел этого Исмаила?

— Недавно он заезжал ко мне ненадолго. Ты был в мастерской. Тогда мы и поговорили. Исмаил все жаловался, что Гасани стал меньше платить. Я посоветовал ему бросить эту грязную работу, но он меня не послушал. Ладно, это его дело.

— Ты удивил меня.

— Чем, Муштак? Тем, что я в курсе некоторых событий? Это неудивительно, учитывая, какую жизнь я прожил.

— Если подтвердится, что на меня выходили действительно русские, то могу ли я передать им информацию о Гасани?

— Да сколько угодно. В конце концов, и Гасани с помощником русские. Если кому-то удастся прижать этих ублюдков, то я буду только рад. Ради личного обогащения они не пощадят никого. Афганистан не стал их второй родиной. Гасани желает здесь заработать, только и всего. Потом он вместе с американцами уберется из страны, бросит семью и всех своих подельников.

— Благодарю, отец, я понял тебя. Остается дождаться звонка Назари.

— А что потом? Поедешь в Кабул?

— А ты как поступил бы на моем месте?

Табрай вздохнул и ответил:

— Поехал бы. Но не забывай о Ламис и сыне. Обо всех нас, твоих родственниках.

— Никогда не забуду.

Телефон Табрая издал сигнал вызова.

— Да!

— Это Назари!

— Не ожидал, что ты так быстро позвонишь.

— Дело оказалось плевым. Интересующие тебя люди проживают в Кабуле, район Матаб. У них дукан в центре.

— Это точно те люди?

— Да. Мой человек знает их, помнит еще с захвата. Он случайно оказался в центре, зашел в этот дукан. Командир взвода и сержант точно те самые люди, которые были когда-то взяты нами.

— Я понял тебя, Амин. Спасибо.

— Да не за что, Амир. Обращайся, если что.

— Еще раз благодарю. До свидания.

— До свидания.

Табрай отключил телефон, посмотрел на зятя и сказал:

— Все подтвердилось. К тебе приезжал сержант, когда-то взятый в плен отрядом Гуртани.

— Понятно, — проговорил Хазани. — Спасибо, отец. Пойду я.

— В мастерскую?

— Нет, домой. На работе справятся Дауд и Асим.

— Перед тем как встретиться с земляками, хорошенько подумай, Муштак. Не просто так приезжал к тебе бывший сержант. Вопрос в том, для чего им понадобилась информация по Гасани. Если Файдар-Фролов и в самом деле сбил американский самолет, то это означает, что твои земляки вышли на тропу войны. Думаю, они готовят какую-то акцию. Вот и решай, надо ли тебе это. Жизнь постепенно нормализуется. Да, мы потеряли нашего Саида, но Дия беременна, скоро родит нам внука и правнука.

Впервые за долгое время Хазани улыбнулся:

— Или внучку и правнучку.

— Потом еще родит. Наследник должен быть. Так что думай, Муштак, нужна ли тебе чужая война.

— Я подумаю, отец, обещаю.

Табрай махнул рукой.

— Все это пустое. Знаю я тебя. Ты все равно поедешь в Кабул.

— В Кабул мне так и так придется ехать. Запчасти нужны, инструмент новый, дистиллятор надо заменить, да и зарядное устройство тоже.

— В общем, я в твои дела не лезу, решай сам, только будь осторожен, не дай втянуть себя в авантюру, которая погубит нас всех.

— Вот это, отец, обещаю!

— Слово?

— Слово!

— Тогда я спокоен. Ты русский офицер. Твое слово крепкое.


Хазани пошел домой.

— Муштак, ты? Не заболел ли? — с тревогой спросила Ламис.

— Ты удивлена, что я не на работе?

— Да, это странно.

— Я не заболел.

— Устал? Полежишь в комнате?

— Нет, Ламис, я не устал.

— Что-то произошло?

— Ко мне приезжал гость из Кабула.

— Гость? Кто такой, могу знать?

— Можешь.

Он рассказал жене обо всем, что сегодня случилось.

— Зачем шайтан принес сюда этого Дугани? У него нет семьи, детей, дел? — воскликнула жена.

— У его друга погибла дочь.

— Ах да, прости.

— Мне-то за что тебя прощать?

— Значит, отец узнал, что гость действительно тот, за кого выдает себя?

— Да.

— Ты решил встретиться с русскими, которые раньше тебя попали в плен?

— Да.

— Жена не может запрещать что-либо мужу. Но попросить вправе.

Хазани обнял супругу и заявил:

— Я знаю, о чем ты хочешь попросить, и обещаю, что все будет нормально.

— Когда думаешь ехать?

— Да завтра с утра и поеду. Сначала по своим делам. Надо кое-что закупить для мастерской. Потом к землякам. Еще следует узнать у Анвара, не нужно ли ему чего.

— Ты не возьмешь его с собой? С ним было бы спокойней.

— Нет. Ему пока незачем знать все то, о чем я рассказал отцу и тебе. Пусть спокойно работает в чайхане.

— Хорошо. Что мне приготовить в дорогу?

— Ничего не надо. Да и какая тут дорога? Ехать всего двадцать километров. В городе я пообедаю и поужинаю. Сейчас дойду до чайханы Анвара.

— Хорошо.

— Как чувствует себя Дия?

— Неплохо. Ее часто тошнит, но так и должно быть.

— Хорошо, что она забеременела.

— Да, но Саида я не забуду никогда.

— Хоп. Я пошел.

— К обеду-то будешь?

— Я же иду в чайхану. Вряд ли Анвар отпустит отца без хорошей порции плова или кебаба.

— Ну да, конечно.

— Не скучайте.

— По дому работы много, скучать некогда.

— Это хорошо. Больше дел, меньше дурных мыслей.

— От которых никуда не спрятаться.

Хазани промолчал, выбрался на улицу, прошагал через кишлак, вошел в чайхану.

Анвар увидел его и сразу же подошел. Его глаза тревожно блестели.

— Что случилось, отец?

— Ничего. Просто решил проведать тебя, посмотреть, как идут дела. Надеюсь, ты ничего не имеешь против?

— Как может сын иметь что-то против отца? Проходи, пожалуйста. Кушать будешь?

— Ты ведь все равно не отпустишь меня без угощения.

— Это так. Что подать? Плов, шашлык, кебаб?

— Кебаб, две порции.

— Хорошо. Чай и сладости принесут сейчас, а кебаб я сделаю сам, придется немного подождать.

— Я не спешу.

Анвар ушел.

Хазани устроился на небольшом топчане, достал сотовый телефон, отыскал в контактах номер сержанта, нажал клавишу вызова.

— Да! — тут же ответил знакомый голос.

— Салам, Фади. Это Хазани!

— Муштак, рад слышать. Я был уверен, что позвонишь. Проверил нас?

— Да.

— Это хорошо.

— Я не только проверил вас, но и получил информацию, касающуюся предателя Гасани.

— Даже так? Оперативно работаешь.

— Думаю завтра приехать в Кабул.

— Отлично! Где наш дукан, ты знаешь. Во сколько ждать?

— Где-то в полдень. Мне надо еще решить свои проблемы по мастерской.

— Я мог бы помочь.

— Пока обойдусь, дальше посмотрим.

— Хоп. В двенадцать мы будем ждать тебя.

— До встречи.

— До встречи, брат.

Последние слова услышал Анвар, который принес чай и сладости.

— Ты с кем-то собираешься встретиться, отец? — спросил он.

— Да, я завтра еду в Кабул. Собственно, пришел узнать, не надо ли что купить для тебя.

— Нет, у меня вроде все есть. Ты по запчастям поедешь?

— Да.

— Я тебе не нужен?

— Нет. Не в этот раз.

— Хорошо, пей чай. Скоро будет готов кебаб.

Хазани указал сыну на место рядом и спросил:

— Помнишь, мы говорили об открытии чайханы у дороги, где арык за селением?

— Помню.

— Ну и что?

— Я все обдумал. Ты, конечно же, прав. Надо открывать.

— Хорошо. Занимайся этим. Дед поможет с землей, денег дам. К следующей весне у нас должна быть вторая чайхана.

— Успеем и раньше, если формальности решим.

— Все решим. Было бы желание, а оно есть. Нельзя останавливаться на достигнутом. Ты всегда должен иметь перед собой цель. Тогда жизнь наполнится смыслом, скорбь утраты притупится.

— Я не забуду Саида.

— Никто не забудет.

Анвар посмотрел на Хазани и осведомился:

— А у тебя, отец, есть цель? Почему ты не расширяешь мастерскую?

— Всему свое время, сын. А цель? Насчет этого поговорим попозже. Ладно, ступай, а то твой помощник не успевает обслуживать посетителей.

— Да, отец.


Дугани вошел в магазин.

Павар, как обычно, восседал за прилавком, просматривал газету.

— А вот и я. Вы не ждали?

Павар взглянул на него и осведомился:

— У тебя повысилось настроение, Фади? Неужели Фарани сделал нам большую скидку?

— Нет, но отдал товар по нормальной цене. Мы спокойно можем набросить процентов пятнадцать-двадцать, и все равно будет дешевле, чем у других. Но дело не в этом.

— В чем же?

— Звонил Муштак Хазани, он же лейтенант Козырев.

Павар оживился:

— Вот как? Честно говоря, не ожидал. По крайней мере, так быстро. Судя по твоей физиономии, он решил-таки встретиться с нами?

— Да, завтра в полдень подъедет и подвезет нам кое-какую информацию по Гасани.

— Вот как?! Это уже очень интересно.

— Не забывай, Бакир, у него тесть — весьма влиятельный человек.

— Да, господин Табрай в свое время пролил много крови наших солдат и офицеров.

— Это было давно. Очень много бывших полевых командиров, воевавших против нас в восьмидесятые годы, сейчас на нашей стороне. Теперь они понимают ошибочность того противостояния.

— Лучше бы они еще в те времена поняли, что мы не враги им. Но что было, то было. Так, значит, Козырев будет здесь завтра, около полудня?

— Да.

— Надо позвонить Файдару, сказать, чтобы подъехал, и приготовиться к встрече гостя.

Дугани отмахнулся.

— Нечего готовиться. Хлеб есть, водка тоже, тушенка, зелень. Что нам еще надо?

— А если Хазани не пьет?

— Ага! Точно так же, как и мы с тобой. Несмотря на то что являемся правоверными. Да простит нас Всевышний.

— Не простит, даже не надейся.

— Значит, я попаду в ад. Хотя после того, через что я прошел на этой земле, там мне точно хуже не будет.

— Не говори так.

— Мне позвонить Файдару или ты сам сделаешь это?

— Ты разгружай машину, я позвоню.

— Давай.

Дугани принялся перетаскивать коробки, сумки, ящики.

Павар вызвал по телефону Файдара.

Тот ответил сразу:

— Салам, Бакир.

— Салам, Видад. Тут Дугани позвонил Хазани, то есть Козыреву. Тот обещал приехать завтра в полдень. И не с пустыми руками, а с информацией по предателям.

— Нормально. Хазани, живущий в каком-то кишлаке, больше осведомлен, чем вы, находящиеся в Кабуле?

— Ты забыл, кто у него тесть.

— Ага! Тогда понятно.

— Тебе тоже надо бы подъехать. Если, конечно, сможешь.

— Приеду. Посмотрю на человека, уничтожившего мобильный американский патруль и не оставившего ни единого следа.

— А ему, я уверен, будет интересно посмотреть на тебя.

— Что ж, познакомимся, поглядим друг на друга. Завтра в полдень буду, Бакир.

— Ты вот что, чтобы не привлекать ненужного внимания, оставь свою машину где-нибудь в переулке, прилегающем к площади.

— Мог бы и не говорить. Конечно, я оставлю машину в стороне.

— Тогда до встречи.

— До встречи.

Павар выключил телефон и принялся помогать Дугани.

Вечером к Хазани зашел Амир Табрай.

Семья уже поужинала.

Ламис предложила отцу перекусить.

— Спасибо, дочь, я сыт, а вот чаю выпью с удовольствием, пока буду говорить с твоим мужем.

— Да, отец, я все принесу.

Табрай и Хазани устроились в большой комнате. Муштак был немного удивлен приходом тестя. Обычно в это время тот уже спал.

— Что-то произошло, отец? — спросил Хазани, устраиваясь на ковре.

— Озадачил ты меня своими земляками.

— В каком смысле?

— Насчет Гасани.

— Но ты же узнал, что надо.

— Люди Арезу и Гуртани — не единственный источник информации. Есть другие, которые знают больше. К ним я и обратился.

Ламис принесла чайник, пиалы, сладости, пепельницу и тихо удалилась.

— Зачем тебе надо было?

— Мне? Вовсе нет. Тебе и твоим землякам.

— Да, их интересуют предатели.

— Эх, Муштак, я ведь очень неплохо знаю тебя. Ты встретишься с русскими и пойдешь с ними. Человек, однажды начавший войну, никогда не заканчивает ее. Теперь у тебя вполне мирная профессия, но ты не останешься в стороне.

— Я не так уверен в этом, как ты.

— Не откажешься. Но слушай, что мне еще удалось узнать.

— Слушаю, отец.

— Мне уже было известно, что Гасани владеет заводом по производству наркотиков, расположенным где-то у Файзабада. Теперь я точно знаю, что это заведение находится в селении Гаран, в пяти километрах на восток от города. Завод не самый большой. Гасани организовал там производство не только героина, но и нового наркотика эфана, которым очень интересуются в Европе. Я не знаю, что это за дрянь, но она, видимо, имеет очень хороший сбыт. Ее делает только Гасани. Узнав об этом, я подумал: а почему именно он занимается этим эфаном? Ведь у него много конкурентов. Однако другие вырабатывают только героин и марихуану. Я связывался с серьезными людьми в Кабуле. Они прояснили ситуацию. Деятельность Гасани прикрывают американцы.

— Гасани и американцы? — с удивлением проговорил Хазани.

— Да, Муштак. Могу сказать, что он часто контактирует с американским полковником Райли Бенсоном.

— А это еще что за птица?

— Внешне ничего примечательного. Старший офицер управления тыла, начальник одного из отделов. Вот только особенного, секретного. Ты в курсе, что у американцев действуют целые программы по разработке и внедрению новых синтетических наркотиков, которые доставляются в Кабул самолетами. Имеются веские основания считать, что именно отдел полковника Бенсона и занимается этим грязным делом.

— Но точной информации по отделу, как я понимаю, нет.

— Отдел секретный, Муштак. Точной информацией я не располагаю, но скажи, для чего Бенсону и его помощнику сержанту Элфи Дину контактировать с наркоторговцем Гасани? Тот не имеет отношения к талибам, хотя и не враждует с ними. Они его, кстати, тоже не трогают. Может, ты помнишь, что весной к Файзабаду прошло большое формирование талибов?

— Как же, помню. Там шли тяжелые бои. Правительственные войска с немалым трудом сумели отстоять город и отогнать орду.

— Вот именно, что всего лишь отогнать. Талибы не понесли значительных потерь. А ведь правительственные войска прикрывала американская авиация. Она нанесла несколько мощных ударов, но почему-то совсем не там, где надо было.

Хазани вздохнул и сказал:

— Это как раз в их стиле. Бить не туда, куда надо. Поднять шумиху.

— Я бы сказал, не бить туда, куда надо. Но ладно, шайтан с ними, с этими проклятыми янки. Интересно другое. Талибы подошли к Файзабаду через Гаран и даже внимания не обратили на завод Гасани. Там было складировано достаточно много нового наркотика. Но талибы прошли мимо. Ты можешь себе представить, чтобы они упустили возможность захватить такой ценный товар?

— Нет.

— Значит, талибы не должны были трогать ни завод, ни наркотик. Кстати, Бенсон якобы не раз тайно бывал в Пакистане, а затем и в Кандагаре.

— Это очень странно. Американец в Пакистане — еще ладно, но в Кандагаре? Там его могли на куски порвать. Ладно, давай пока оставим в стороне связь американца с талибами. Мне больше интересно то, что он контактирует с Гасани. Если есть эта связь, то понятно, почему правительство и служба безопасности не препятствуют Гасани и другие наркоторговцы не занимаются эфаном. Эта наркота прямым ходом идет в Таджикистан, оттуда попадает в Россию и на Запад.

— Насчет Запада не уверен, а в Россию попадает точно. Это выгодно американцам, которые спят и видят, как насолить Москве.

— Понятно, отец. Что-то еще?

Табрай отпил глоток чая, прикурил сигарету и сказал:

— Еще я узнал, где проживает Гасани со своим помощником. Его семейный дом в Даграми, пригороде Кабула. — Табрай достал листок бумаги. — Вот и адрес. Улица Шардар, двадцать четыре.

— Так это недалеко от базы американцев.

— Рядом. В каких-то пятистах метрах. Так что Гасани может чувствовать себя спокойно в Даграми.

— Он ведь еще владеет отелем и рестораном?

— Да, но они зарегистрированы на подставных лиц. Никакой связи с Гасани обнаружить не удалось бы. Подставные владельцы давно уже в Албании, под контролем людей Гасани.

— Да это не просто наркоторговец, а какой-то теневой монстр, опутавший страну сетями своего бизнеса.

— Он и есть монстр. Поэтому хочу предупредить. Если твои земляки решили выйти против него, то они должны знать, что Гасани очень опасен. За ним большая сила.

— Вот только открыто эту силу ни Гасани, ни его покровители применить не смогут. Первым, кто кинет Гасани в случае возникновения у него серьезных проблем, станет его американский куратор полковник Бенсон. Ему совершенно не нужен шум вокруг их тайной подрывной деятельности. Так что сила-то есть, но это не каменная стена, а всего лишь глиняный дувал.

— Я бы не был так самоуверен.

— А я, отец, не самоуверен. Посуди сам, если вдруг у Гасани начнутся проблемы, что в первую очередь сделает Бенсон?

— Он попытается снять эти проблемы, но ты прав, без шума.

— А если ему не удастся снять проблемы и они будут только нарастать?

Табрай посмотрел на зятя.

— Ты уже планируешь действия против Гасани? По-моему, это дело русских из Кабула.

— Я просто размышляю.

— Бенсон, пожалуй, прикроет бизнес Гасани.

— Он тихо уберет его.

— Вопрос в том, Муштак, кто создаст такие проблемы Гасани? Твои новые друзья? Три человека? Или четверо, если к ним присоединишься ты?

— А разве ты не поможешь нам? Есть и другие люди, которые ненавидят американцев. Они же сбросили тебе информацию? Почему? Только ли потому, что когда-то вместе с тобой воевали против Советов? А может, причина все же в том, что они, как и ты, разочаровались в новом правительстве, поняли, что американцам в Афганистане нужен не порядок, а хаос, чтобы обеспечить очередное нашествие талибов? Теперь уже с прицелом на Таджикистан, Узбекистан, Туркменистан? Янки пришли сюда, чтобы подмять эти республики, навредить России. Плевать им на то, что станет с Афганистаном. Главное, чтобы заполыхали границы России. А они потом умоют руки. Как сделали это в других регионах.

— Я не хочу углубляться в политику.

— Но ведь я прав?

— Возможно. Однако противостояние даже с одним Гасани — слишком опасная затея, имеющая мало шансов на успех.

Хазани улыбнулся и проговорил:

— Но мы с твоим сыном Бакаром при небольшой помощи Рахима из Баджи уничтожили американский мобильный патруль, вооруженный до зубов, и не оставили за собой никаких следов. Скажи, ты поверил бы в это, если бы не знал, что так оно и было?

— Скажу честно, Муштак, нет, не поверил бы.

— Вот видишь. Значит, нет ничего невозможного. Не существует ситуации, из которой нет выхода, просто мало кто умеет найти его.

— Мне все понятно. Ты пойдешь с русскими!

— Я еще не решил.

— Решишь. — Табрай вздохнул и спросил: — А помнишь, у Арби я едва не убил тебя? Всевышний сохранил твою жизнь.

— Для того чтобы я делал добро. Кстати, о возможностях тех людей, которые вышли на меня. Это ведь один из них сбил американский самолет.

Табрай поднял ладони.

— Все! Вы, русские, отчаянные парни. Вы умеете воевать. Это никто никогда не отрицал. Но и меня пойми, Муштак. Ты стал моим сыном. Я не хочу терять тебя. Береги себя, Муштак. Теперь насчет помощи. Рассчитывай на меня во всем. Старый душман Амир Табрай еще много чего может сделать.

— Спасибо, отец!


Глава 3

В пятницу, 5 сентября, Гасани проснулся в семь часов утра. После завтрака и праздничной молитвы, прошедшей в большой комнате дома местного торговца, он с отрядом охранения выехал из Капура.

Кадир, находившийся за рулем пикапа, спросил:

— На завод?

— Да.

— Он сегодня не будет работать как минимум до обеда, а то и весь день.

— Ты мне это говоришь? По-твоему, я хуже тебя знаю, как важна пятничная молитва? Но нам нужны не работники, а те люди, которые управляют ими. Тебе назвать их имена?

— Не надо.

— Ты особо не спеши, пусть помолятся.

— До Файзабада восемьдесят километров. По такой дороге это полтора часа пути. Потом еще сам город, плюс пять километров до Гарана. Мы доберемся туда не раньше полудня.

— Это нормально. Сегодня не так жарко, не заметил?

Кадир взглянул на бортовой компьютер:

— Тридцать восемь градусов.

— Да? А я думал, прохладнее.

— В салоне двадцать четыре. Вполне нормально.

— Ладно, достаточно болтовни. Смотри за дорогой и охраной, чтобы не отставали.

— «Ниссан» идет в пяти метрах от нас.

— Пусть так.

Гасани открыл бардачок, где в специальном кассетнике находились компакт-диски. Он подыскал, что хотел, вставил диск. Салон наполнился современной западной музыкой. Эти диски ему доставлял полковник Бенсон.

Местные мелодии Гасани на дух не переносил. Но когда надо было, слушал внимательно, изображая наслаждение. Ему приходилось вести даже не двойную, а тройную жизнь. Как, впрочем, и бывшему прапорщику. Было ради чего. Это получалось у них совсем неплохо.

Дорога была ужасной, сплошные перевалы и серпантины. Так продолжалось примерно час. Затем машина вышла на трассу, идущую от Файзабада на Кабул. Бесконечные повороты прекратились. Дорога имела асфальтовое покрытие, далекое, конечно, даже от среднего качества, но все же не щебенчатое.

Почти тут же машины вошли в древний город Файзабад, расположенный на правом берегу реки Кокча. Несмотря на незначительное количество населения, всего-то немногим больше сорока пяти тысяч, он был самым крупным в провинции Бадахшан, являлся ее столицей.

Под городом работала соляная шахта, ремесленники изготовляли здесь шерстяные вещи. Но главное состояло в том, что тут была своя гидроэлектростанция.

Впрочем, Гасани все это совершенно не интересовало.

В 12.10 машины въехали в совсем небольшой, дворов на сорок, кишлак Гаран, главной достопримечательностью которого кроме мечети, естественно, было двухэтажное производственное здание, стоявшее на окраине у тутовой рощи. Туда и подъехали пикап с внедорожником.

Гасани имел привычку не предупреждать о своем приезде людей, зависящих от него. Исключение составляла перевалочная база, расположенная в Капуре. Поэтому у ворот приезжих встретил только охранник, вооруженный винтовкой «М-16».

Он знал Гасани в лицо и засуетился, не понимая, что делать, открывать ворота или бежать в сторожку, оповещать начальство.

Гасани и люди, сопровождавшие его, вышли из машин.

Главарь банды наркоторговцев взглянул на охранника, улыбнулся и сказал:

— Салам, брат. Что ты так разволновался?

— Салам, господин Гасани. Вы появились так неожиданно, что я едва свое имя не забыл. Что прикажете?

— Во-первых, убери винтовку. Она иногда стреляет, а ствол смотрит на нас.

— Да, простите, господин. — Охранник забросил «М-16» за спину.

— Во-вторых, ступай в помещение и сообщи о моем приезде раису Намраю. Передай, что я жду его у ворот. Пусть он придет вместе с Сафалем, ответственным за охрану, начальником цеха Рамиди, с Турияром и, конечно же, с химиком Бегри. Запомнил?

— Да, господин Гасани, вы назвали все руководство завода.

— Выполняй!

— Слушаюсь!

Из калитки высунулась смуглая физиономия второго охранника, но тут же исчезла, что вызвало смех у охраны Гасани.

Главарь оборвал их веселье:

— Посмотрел бы я на вас, окажись вы на месте этих ребят. Прекратить ржать, как лошади!

Сразу же наступила тишина.

К нему подошел Кадир:

— А здесь, господин Гасани, намного прохладнее, чем в Кабуле. Термометр показывает всего двадцать градусов.

— Я это заметил.

— А ведь от Капура всего лишь восемьдесят километров.

— Горы.

— Да. А почему мы не заезжаем внутрь? Не пропускают аскеры Намрая?

— А что нам делать там без руководства завода? Или ты хочешь прогуляться по пустому цеху?

— Нет, здесь лучше.

— Тогда не задавай глупых вопросов.

— Так уж сразу и глупых.

— Кадир!.. — повысил голос Гасани.

— Прошу прощения, саиб, виноват, исправлюсь.

Гасани покачал головой:

— Исправится он. В войсках, что ли?

— Исправляются не только в войсках, но там с этим все было просто. Накричит начальство — ответ один: мол, виноват, исправлюсь. Вот и вся недолга.

— Ты еще не забыл службу?

— Нет. Неплохая была служба, спокойная, ни разу не пыльная.

— Благодаря мне.

— Я это помню. Как и все то хорошее, что вы для меня сделали.

— Это правильно. Надеюсь, ты и дальше не забудешь, что не только твое благополучие, но и жизнь, полностью зависит от меня.

— Не забуду, конечно. Неужели я враг себе?

Появились три подержанные иномарки, встали веером на площадке у ворот. Из них тут же вышли люди, вызванные Гасани.

К нему подошел Хамид Намрай, руководящий заводом, приложил ладонь к груди и заявил:

— Салам, уважаемый господин Гасани!

— Здравствуй, — ответил наркоделец и легонько обнял его. — Всех собрал?

— Да, они перед вами.

Гасани кивнул людям, взглянул на Намрая и распорядился:

— Что ж, веди в свой кабинет. Разговор предстоит серьезный.

— Слушаюсь, господин Гасани, — проговорил Намрай и приказал охраннику, торчавшему у ворот: — Открывай!

Ворота отъехали в сторону.


Все прошли внутрь, через цех на второй этаж, где размещались служебные помещения, в том числе и кабинет начальника объекта.

В нем стояли два стола, рабочий и для совещаний, кресло руководителя, стулья. По углам сейф и шкаф с документацией, в окне кондиционер. Сейчас его не было необходимости включать.

Гасани устроился в кресле руководителя. Рядом с ним уселись помощник Кадир и Намрай, далее разместились все остальные.

Второй охранник услужливо принес пепельницы, спросил, подать ли чай. Гасани ответил утвердительно, и охранник исчез.

Главарь наркобанды бросил взгляд на Намрая:

— Докладывай, Хамид, как у вас тут дела.

Намрай поднялся и проговорил:

— Жаловаться, саиб, не на что. Завод работает в две смены. Сегодня исключение по понятным причинам. Завтра все будет как обычно. Сырье есть, снабженец Заир Турияр старается.

Турияр поднялся, ожидая похвалы.

Но Гасани махнул рукой и сказал:

— Это его работа, за которую он получает неплохие деньги. Садись, Заир. Что еще?

— Готовим очередную партию. К среде, думаю, отправим ее в Капур, крайний срок — четверг.

— Так в среду или в четверг?

Вопрос застал Намрая врасплох. Грозный господин Гасани привык к точным ответам.

— В четверг, саиб. Но если будут ваши указания, то отправим в среду.

— Отправляй в четверг, — разрешил Гасани. — Заранее предупреди Санхаба.

— Я всегда предупреждаю его.

— Хорошо. Хочу знать, сколько сейчас мы можем делать эфана в неделю?

Все посмотрели на начальника цеха Дави Рамиди.

— Норму, сто килограммов героина и столько же эфана.

— Это при работе в две смены?

— Рабочие что? Их дело маленькое — фасовать порошок.

— Сколько длится рабочий день?

— Двенадцать часов, — ответил Намрай.

— Это получается, что одна смена работает шесть часов?

— Да, с одним выходным в пятницу.

— А в сутках двадцать четыре часа. Я хочу знать, сильно ли загружены рабочие в эти шесть часов?

— Они работают в обычном режиме.

Гасани усмехнулся:

— Это значит спустя рукава. Полчаса стоят у станков, потом столько же времени курят, так?

— Не совсем. Перерыв на обед есть. Еще по десять минут перекура каждый час.

— А зачем держать две смены, когда с этим объемом справилась бы и одна? Какой смысл платить лишним людям? Или тебя это особо не заботит, ведь деньги даю я?

— Извините, многое, почти все в нашей работе зависит от господина Бегри.

Химик-албанец встал, откашлялся и сказал:

— Я делаю ту норму, которая установлена господином Намраем.

Гасани кивнул:

— Это понятно. А мог бы делать больше?

— Ненамного.

— Почему?

— Лаборатория устарела, оборудование не эффективно. Оно работает, но на нем можно делать лишь то, что мы производим сейчас, от силы килограммов на десять больше.

— Значит, оборудование устарело?

— Оно справляется с нормой.

— А если требуется увеличить выпуск продукции? Причем очень солидно? Одного только эфана на двести килограммов в неделю?

— В этом случае необходимо полностью заменить все оборудование, оснастить лабораторию новейшими приборами и аппаратурой, а также выделить мне не менее двух профессионально подготовленных помощников, — сказал Бегри.

— Мне нужен список всего, что ты назвал.

— Мне составить его прямо сейчас? — спросил химик.

— Странный вопрос, Бегри. По-твоему, я приехал сюда, чтобы просто посмотреть на завод, который сам и создавал? Мое время очень ценно. Естественно, прямо сейчас и здесь. Впрочем, если надо, ты можешь выйти, посмотреть еще раз на свое хозяйство и сориентироваться на месте. Мы подождем.

Охранник внес поднос с чайником, пиалами и пепельницей. Он начал было разливать чай, но Гасани сказал:

— Ты свободен!

Охранник кивнул, поклонился и быстро удалился.

Бегри продолжил:

— Список у меня уже готов. Честно говоря, надоело работать с оборудованием, которое давно пора отправить на свалку.

— Давай свой список.

— Он в лаборатории. Если позволите, принесу.

— Я же сказал, ты можешь выйти. Какое еще дозволение тебе надо?

— Извините, я быстро!

Гасани проводил химика взглядом, перевел его на снабженца и спросил:

— Заир, ты справишься с обеспечением производства?

— Справлюсь, господин Гасани. Сырья вполне хватает.

— Отлично. — Гасани повернулся к Гази Сафалю, заместителю Намрая.

Заодно этот человек исполнял обязанности начальника охраны. Он отвечал за безопасность не только объекта, но и груза во время транспортировки, контролировал автомобильный парк.

— А ты сможешь обеспечить охрану больших партий?

— Охрану обеспечу, а вот с машинами проблема. Из трех грузовиков на ходу всего один. У нас старая техника, господин. Ремонтировать ее негде. В Файзабаде это можно сделать только в мастерских при ГЭС, но там своих забот хватает. Да и светиться лишний раз нежелательно, — ответил Сафаль.

— Я понял. Нужны новые машины.

— Необязательно новые, можно подержанные, но не более чем трехгодовалые, с небольшим пробегом. Лучше корейские. Китайские дешевле, но в наших условиях они быстро рассыплются. Все же в Южной Корее качество заметно лучше.

Во время совещания Гамаль Кадир делал заметки в дневнике. Он не доверял ноутбуку.

— Записал? — спросил у него Гасани.

— Так точно. Оборудование, аппаратура, машины.

Вернулся Бегри, передал главарю список, отпечатанный на двух листах.

— Неплохо, — проговорил Гасани. — А аэродинамическую трубу в придачу ко всему не надо?

— Нет, труба не нужна. Первоначально список был намного короче. Исходя из нового объема, я добавил кое-какое оборудование.

— Интересно, сколько все это может стоить?

— Думаю, не очень дорого. Все оборудование довольно простое, самое обычное для химических лабораторий и производств.

— Зачем тебе три компьютера?

— Чтобы управлять процессом в автономном режиме через специальную программу.

— Ладно, я в этом ни черта не разбираюсь, покажу специалисту. Ты еще говорил о помощниках, да?

— Да. О подготовленных помощниках.

— А сам не можешь обучить людей? Неужели афганцы тупее албанцев?

— Я могу, но на это уйдет определенное время.

Гасани усмехнулся, помахал списками и осведомился:

— А это все появится по мановению волшебной палочки? На поиск, закупку и доставку всего того, что ты затребовал, тоже потребуется время. Вот и используй его.

Намрай подал голос:

— Извините, саиб, у вас появился крупный оптовый покупатель эфана?

— Опять глупый вопрос. За каким шайтаном мне тратить деньги, если некуда сбыть наркотик?

— Еще раз извините, я действительно сказал глупость.

— Слишком много глупостей я слышу. Следующий вопрос таков. Потребуется ли реконструкция здания для установки нового оборудования?

Все участники совещания опять посмотрели на начальника цеха, но ответил Бегри:

— Только помещение лаборатории. Его надо увеличить и установить наконец кондиционер, хотя бы один.

— Понятно. Свободны все, кроме Намрая и Бегри. Но территорию не покидать. Возможно, вы еще будете нужны.


Оставшись с помощником, начальником завода и химиком, Гасани проговорил:

— Для вас особая информация. У нас есть крупный оптовик на эфан. Поэтому проведем модернизацию производства. Где у тебя спутниковая станция, Хамид?

— Тут, в сейфе.

— Работает?

— Конечно. У нас с мобильной связью плохо. Можно сказать, вообще никак, поэтому…

Гасани перебил подельника:

— Давай сюда свою станцию!

— Слушаюсь! — Намрай открыл сейф, достал миниатюрную японскую спутниковую станцию, настроил ее и доложил:

— Господин Гасани, связь со спутником устойчивая. Значит, вы можете позвонить в любую точку земного шара.

— Нет, в любую мне не надо. — Он взял трубку с клавишами, набрал длинный номер.

Через несколько секунд абонент ответил:

— Слушаю.

— Салам, Махдум. Гасани тебя беспокоит.

— Валид! Салам, дорогой, рад слышать. Как твои дела?

— Да, как видишь, живой пока.

— Не скромничай. Не просто живой. Я слышал, ты процветаешь. Весь новый наркотик подмял под себя.

— С помощью друзей.

— Очень хорошо, когда есть такие друзья.

— Вдвойне хорошо, когда есть еще и те люди, которые покупают эту дурь.

— Ты прав. Как я понимаю, у тебя ко мне дело, не так ли?

— Да.

— Говори, помогу, чем смогу.

— У тебя обширные связи среди промышленников Пакистана, ты вхож к министрам.

— Все это так, но ты озвучь просьбу.

— На словах не передать. Я вышлю на твой электронный адрес список необходимого мне оборудования, аппаратуры, приборов и машин. Да-да, не удивляйся. Я решил расширить производство.

— Говорю же, процветаешь, но почему на электронный адрес? Ты же знаешь, что в последнее время компьютерная почта — не самый надежный способ обмена конфиденциальной информацией.

— Мой помощник использует код, который тебе известен.

— Это другое дело. Что требуется от меня?

— Подобрать в Пакистане оборудование, которое будет перечислено в списке, сосредоточить его на одной из твоих баз и переправить ко мне в Гаран.

— Это к Файзабаду?

— Да.

Абонент в Пакистане взял паузу, потом проговорил:

— Я постараюсь помочь тебе, но вот вопрос с переброской…

— Разве у тебя нет коридоров на границе?

— Сейчас они обходятся очень дорого.

— Ты же знаешь, Махдум, я за ценой не постою.

— Пересылай список. Я посмотрю и дам окончательный ответ. В том числе и по сумме.

— Мой помощник может отправить его прямо сейчас.

— Хорошо, пусть пересылает немедленно.

— Тогда я свяжусь с тобой…

Крупный пакистанский торговец, имеющий сеть легальных и подпольных баз, славившийся тем, что мог достать все, прервал Гасани:

— Я сам позвоню тебе.

— Хорошо. Ты сможешь дать ответ сегодня?

— Да я тебе через пару часов позвоню. Я же прекрасно понимаю, что за оборудование тебе нужно.

— Хоп. Буду ждать.

— До связи, Валид!

— До связи, дорогой! — Гасани перевел станцию в режим ожидания вызова, пододвинул ее помощнику и распорядился: — Держи постоянно при себе, Гамаль.

— Да, господин.

Кадир усмехнулся, но главарь не обратил на это внимания или сделал такой вид.

Намрай предложил:

— Может быть, мне послать человека домой, чтобы там быстро приготовили обед?

— Быстрее будет, если ты отправишь людей в Файзабад и они привезут обед из ресторана.

— Там дорого, господин Гасани.

Главарь изобразил недоумение:

— Значит, так ты встречаешь гостя? А не должен ли ты, Хамид, исполнять любые мои желания? Или традиции и обычаи здесь уже не действуют? Ты установил в Гаране свои порядки?

— Нет, что вы, извините.

— Не нравится мне твое поведение, Хамид. Такое ощущение, что ты в чем-то провинился и неумело пытаешься скрыть свой проступок. Говори, что произошло.

Намрай приложил руки к груди.

— Клянусь, господин мой, ничего не произошло, и я ни в чем не виноват. Просто ваш приезд и все, что за ним последовало, оказалось несколько неожиданным для меня.

— Ты оторопел?

— Да. Это вы точно выразились.

— Я всегда стараюсь выражаться предельно точно. Привычка, знаешь ли, еще с молодости.

— Да, господин.

— Так мне долго ждать?

— Еще раз извините. — Намрай вышел.

В кабинете остался Бегри, который вроде бы безразлично смотрел на все, происходящее здесь.

— О чем мысли, Ардит? — спросил Гасани.

Бегри взглянул на него:

— Да вот думаю, кого привлечь в помощники. Если вы в состоянии быстро справиться со своим делом, то у меня так не получится. Первый попавшийся на роль ассистента не подойдет. Вот и перебираю в уме, кого выбрать.

— Хоть наметки есть?

— Можно попробовать Наима Вазаха и Макира Бахтара. Это серьезные мужчины, они сейчас в охране. Вообще-то, между нами говоря, служба здесь поставлена из рук вон плохо. Да вы это и сами наверняка заметили, пообщавшись с парой охранников, которые сегодня несут службу на заводе.

Гасани кивнул и заявил:

— Да, впечатление они произвели убогое. Особенно тот охранник, который стоял на воротах. Но раз вся служба здесь устроена таким вот образом, то это значит, что люди, названные тобой, ничем не отличаются от других.

— Я уже сказал, они, по крайней мере, ведут себя достойно. Бахтар в свое время учился в Кабуле, Вазах грамотный, сам ума набирался. Он проявляет интерес к химии.

— К производству, ты хотел сказать? — Гасани сразу заподозрил неладное.

— Нет. Просто он иногда берет у меня учебники.

— Зачем ему это?

— Интересно. Так он объясняет. В этом нет ничего особенного. Я в юности тоже увлекался химией. Мои родители хотели видеть меня военным, но я поступил на химический факультет университета. А позже эта наука стала для меня всем.

— Я знаю, что ты не женат. Это тоже из-за химии?

— Трудно быть мужем, когда постоянно думаешь о работе и находишь удовлетворение в ней.

Гасани оживился и спросил:

— Не хочешь ли ты сказать, что женщины тебя совершенно не интересуют?

— Только как объекты удовлетворения естественных потребностей.

— Хорошо, что хоть так, а то я уже подумал, будто ты импотент.

— Нет, — с усмешкой ответил Бегри. — Я сплю с женщинами, вернее с одной, которую присылает ко мне господин Намрай, но живу работой.

— И платой за нее.

— Да, конечно. Это естественно. Я мечтаю когда-нибудь открыть собственную лабораторию, свой научный центр.

— Здесь, в Афганистане?

— Мне все равно, лишь бы не мешали работать.

— Здесь не советую. В Афганистане, Бегри, все твои научные познания будут всегда ограничены разработкой новых наркотиков. Другая химия, к сожалению, здесь никому не нужна. Так что, закончив работу со мной, поезжай к себе на родину, а лучше в какую-нибудь западную, развитую страну, даже в США. Вот там ты развернешься. Денег много не потребуется. В тех краях умеют ценить талант.

— Да, но там и строго карают за все, связанное с наркобизнесом.

— Никто не узнает, чем ты занимался раньше. Но пока об этом рано говорить. Еще как минимум лет пять тебе предстоит работать на этом заводе.

— Кстати, господин Гасани, моим новым ассистентам тоже придется платить.

Гасани поморщился и заявил:

— Это не твоя забота, Ардит. Ты получаешь свои пять тысяч долларов?

— Да, благодарю.

— Вот и получай. Ассистентов я тоже не обижу. Не в моих привычках ущемлять людей, которые верно служат мне.

— Это мне известно.

— Ты сделай из охранников ассистентов, а с оплатой их работы вопрос решим быстро.

— Благодарю. Мне уйти?

— Ты не хочешь пообедать со мной?

— Но я не занимаю того положения, чтобы быть удостоенным такой чести.

— Нет, Ардит, ты заблуждаешься. Я могу обойтись без Намрая, Сафаля, Рамиди, Турияра, заменить их на других людей, а вот иного специалиста твоего уровня найти будет очень сложно. Если вообще возможно. Создание эфана — это ведь лично твоя заслуга.

Бегри смутился, пожал плечами и проговорил:

— Это результат постоянных изысканий. Я случайно вывел формулу эфана.

— Ньютон, насколько я помню, тоже случайно вывел один из своих законов. Вот только не могу сказать, какой именно. Там что-то с яблоком связано.

Бегри улыбнулся и пояснил:

— Закон всемирного тяготения. По преданию, Ньютон открыл его, после того как ему на голову упало яблоко. Он в это время сидел в тени, под деревом.

— Вот-вот. Но это не случайность, Ардит, а закономерность, результат работы острого ума. Разве на нашей планете мало людей, которым на головы падают яблоки, груши, да мало ли чего еще. Но никому, кроме Ньютона, и в голову не пришло подумать, а почему, собственно, это происходит. Так и твое открытие. Ты еще много получишь за него. Вот наладим крупное, серьезное производство, и ты увидишь, насколько щедрым я могу быть.

— Еще раз благодарю.

— Так что, Бегри, здесь, на заводе, ты лицо самое важное. К тебе должно быть особое отношение. Признаюсь, я упустил этот момент, но мы все исправим.

— Может, я даже смогу жить в своем доме?

— А где ты живешь сейчас?

— В гостевой пристройке дома Намрая.

— Полнейшее безобразие! У тебя будет свой дом, женщины на твой выбор, все, что пожелаешь, при условии преданности мне и нашему делу.

— Это я обещаю!

— Верю.

Пришел Намрай и сказал:

— Господин, я послал людей в Файзабад. Они привезут кушанья из лучшего ресторана.

— Это хорошо. Но ты мне ответь на такой вопрос. От кого зависит производство эфана?

Руководитель завода слегка опешил и промямлил:

— От всего коллектива.

— И от тебя, конечно, в первую очередь.

— Я же являюсь начальником объекта.

— Да, ты и эфан придумал, так?

— Нет, господин, его придумал Ардит Бегри.

— Ты непосредственно руководишь работой лаборатории, где изготавливается наркотик?

— Нет, наш товар делает Бегри. Руководство его работой не входит в круг моих обязанностей.

— А что произойдет, если Бегри не сделает порошок?

— Такого не может быть.

— А ты представь себе, что не захотел он больше работать, да и все.

— Но вы сами знаете, что ему будет за это?

— Знаю, но давай-ка допустим, что Бегри вдруг предпочтет умереть, чем работать на нас?

Намрай совсем растерялся:

— Ну, не знаю.

Гасани повысил голос:

— Зато знаю я. Производство остановится. На поиски нового специалиста такого уровня уйдут месяцы. За это время мы потеряем всех наших покупателей эфана. Героин ты еще сможешь сделать, это не так сложно, но без эфана твой завод встанет.

— Я не понимаю, почему вы говорите это.

— А почему человек, от которого зависит наше благосостояние, весь наш бизнес, ютится в какой-то пристройке твоего дома, как пес в конуре, и получает женщину, которую ты подсовываешь ему, как сучку?

— Но, господин Гасани…

Главарь приподнялся:

— Никаких «но», Намрай! В Гаране есть дома на продажу?

— Да. Пара штук есть.

— Меня интересуют не хижины, а хорошие дома.

— Один есть. Хозяин собирается переехать в Кабул. Собственно, он уже уехал, продажей занимается его брат.

— Так. Этот дом должен купить ты.

— Я?..

— Да, ты, Намрай. И передать его Бегри. Это первое. Второе: ты должен доставлять ему женщин из Файзабада, которых он пожелает, а не подкладывать местную шлюху. Естественно, если наш скромный Бегри изъявит такое желание, а он, думаю, так и сделает. Наконец, третье. Здесь все должно быть подчинено обеспечению работы и отдыха этого специалиста. Он — главная фигура на заводе. С сего момента только я принимаю какие-либо решения, касающиеся его. Другими словами, Намрай, Бегри теперь подчинен напрямую мне. По первому же требованию нашего химика ты обязан предоставлять ему возможность связаться со мной. Ты все понял?

Руководитель завода, обескураженный таким поворотом дела, закивал и промямлил:

— Да, господин, я все понял, но…

— Что?

— Мне купить дом за свои деньги?

— Можешь из общих, но позже я вычту эту сумму из твоего вознаграждения.

— Понятно. И проституток оплачивать мне?

— Нет. Женщин будет оплачивать сам Бегри. Он станет получать удовольствие, ему за это и платить. Но только за услуги шлюх, самых элитных в Файзабаде. За доставку их сюда отвечаешь ты лично. Люди, которых Бегри отберет для подготовки, должны полностью подчиняться именно ему. Ты обеспечишь им комфортные условия проживания. Вопросы, Хамид.

Намрай угодливым голосом проговорил:

— Какие тут могут быть вопросы, господин Гасани. Ваш приказ, разумеется, будет выполнен.

— Не сомневаюсь в этом. Распорядись принести еще чаю.

— Слушаюсь! — Проклиная все на свете, жадный Намрай вышел из кабинета.

Бегри взглянул ему вслед и заметил:

— Господин Намрай очень зол.

— Плевать.

— Это вам легко.

— Я говорю не о себе. Тебе плевать, зол он или добр. Не сомневайся, Намрай сделает все так, как надо. И гонор свой умерит. Я его давно и хорошо знаю.

Охранник принес еще чаю, а через час из ресторана был доставлен обед. Блюда по восточному обычаю стояли на ковре. Люди Намрая постарались. Они привезли мясо молодого барашка, кебаб, другие кушанья, много зелени. Намраю пришлось оплатить счет, при первом же взгляде на который у него нервно дернулось веко.

После обеда Гасани, Намрай, Сафаль и Бегри опять пили чай.

В 15.10 явился Кадир, помощник Гасани, и доложил:

— На связи Пакистан, господин.

— Отлично, давай станцию.

Кадир протянул боссу трубку аппарата, принесенного с собой.

— Да, Махдум.

— Валид, я поработал по твоей просьбе, — ответил Аламир.

— Что скажешь?

— Скажу, что все есть, только в разных местах. Одно в Пакистане, другое в Индии, третье в Корее. Но я принимаю заказ.

— Сколько тебе потребуется времени на его исполнение?

— Недели две. Это на закупку. Передачу в Афганистан обсудим дополнительно, когда все то, что тебе нужно, будет находиться у меня в Гултане.

— Какова сумма?..

— Я вышлю тебе счет.

— Но примерно сказать можешь?

— С учетом всех моих затрат и небольшого процента сделка обойдется тебе где-то в триста тысяч долларов. Да, плюс-минус двадцать тысяч.

— Это меня устраивает, но оборудование должно быть новое, качественное. В эту сумму ты включил машины?

— Да.

— Какие выбрал?

— Я знаю ваши дороги. Мне известно, какой именно груз обычно перевозится в твоих фургонах. Поэтому предлагаю пару недорогих, всего по сорок тысяч долларов, корейских полноприводных грузовиков «КИА». Это небольшие, проходимые, надежные машины. Экономные, что немаловажно.

— Дизеля?..

— Да.

— Согласен. Две машины «КИА». Их цена должна быть учтена в общей сумме.

— Да, ты все увидишь в счете. Там подробно расписаны расценки, указана сумма. Она не будет совпадать с итоговой, которую ты перечислишь мне. Не удивляйся, пожалуйста, по этому поводу. Свой процент я афишировать не стал. Еще вот что, Валид. Я хотел бы получить предоплату в размере тридцати процентов.

— Ты сомневаешься в моей платежеспособности? — осведомился Гасани.

— Да что ты! Но мы живем в таком неспокойном мире. Сегодня ты делаешь заказ, а завтра тебя могут унести на кладбище.

— Сплюнь, Махдум.

— У нас это не принято. Ты уж извини, но я сказал то, что есть. Эти слова относятся не только к тебе. В нынешнее время долгая и спокойная жизнь не гарантирована никому.

— Я не в обиде. Ладно. Ты получишь предоплату завтра же. Реквизиты в счете указаны?

— Там другие. Те, которые необходимы для полной оплаты по получении товара. Тридцать процентов брось на мой личный счет. Он тебе известен.

— Ох и хитрый ты человек, Махдум.

— А как иначе, Валид? В Пакистане еще много работы. Ты понял, что я имею в виду. Но с каждым годом становится все сложнее. Служба безопасности теперь не та, что раньше. Через пару лет надо будет отходить от дел. Хочу встретить старость на одном из островов Тихого океана. В покое и молитвах.

— В окружении прекрасных русалок, да?

— Русалки меня никогда не интересовали. Я вообще не понимаю, что это такое, а вот насчет женщин посмотрим. Конечно, они будут. Вопрос в том, для чего. С этим определимся.

Гасани рассмеялся и заявил:

— Ты сохранил чувство юмора.

— Без него жизнь превратилась бы в сплошные серые будни.

— Значит, планируешь уйти на покой?

— Да. Интуиция мне подсказывает, что ты тоже не намерен долго оставаться в Афганистане.

— Отвечу твоим же словом — посмотрим. В принципе лет через пять здесь будет нечего делать.

— Если так называемые Силы по поддержанию безопасности не бросят Афганистан на растерзание талибам еще раньше.

— Со всеми можно договориться и при всех работать.

— Но не с этими фанатиками.

— Не будем спорить. Ты бросил счет на мою электронную почту?

— На ту, с которой принял заказ.

— Прекрасно. Завтра предоплата будет на твоем счету. Когда мне позвонить тебе, узнать, как продвигается дело?

— Это лишнее, Валид. Я сам свяжусь с тобой перед переправкой товара в Афганистан. Где-то через две, от силы три недели.

— Хоп! Договорились. Да хранит тебя Всевышний.

— И тебя, мой друг.

Гасани отключил связь, бросил трубку помощнику и приказал:

— Верни станцию хозяину, вызови сюда снабженца Турияра и принеси мой кейс.

— Слушаюсь!

Явился снабженец и спросил:

— Вызывали, господин?

— Мне всегда нравился этот очень умный вопрос. Его постоянно задают люди, точно знающие, что их вызывали.

Турияр смутился:

— Извините, господин Гасани.

— Да что вы тут все, издеваетесь? Кому нужны эти извинения?

— Я слушаю вас, — проговорил снабженец.

— У тебя, Заир, пятнадцать суток на то, чтобы завезти на склад сырье, необходимое для выпуска не менее трехсот килограммов эфана в неделю. Запас сырья должен быть постоянным. Это в твоих силах?

— Да, но нужны деньги, господин Гасани. Теперешнего бюджета на новые нужды не хватит.

Гасани притворно вздохнул и заявил:

— Надо же, всем нужны деньги. Вот ведь какая беда!

— Как же без них, господин Гасани? — воскликнул Турияр.

— Ладно. Сколько?

— На месяц примерно сто тысяч долларов.

— Не много ли?

— Много, — согласился снабженец. — Но ведь вы знаете торговцев. Они держат цену, когда мы берем у них малые партии. Стоит запросить больше, они тут же прикидывают, что нам это очень нужно, и тут же поднимают цену.

— Но есть и другие торговцы, которые наверняка пожелают перехватить заказ у конкурентов.

— Это так. Но только в начале. Потом они поднимут цену еще выше. Да и особо афишировать закупки небезопасно. Люди из НДБ есть даже в таких отдаленных районах. В эту контору вербуют кого только можно. Народ соглашается работать на них, потому как те платят, пусть и немного. А жить в провинции сейчас тяжело. Впрочем, как и везде. У одного моего знакомого еще год назад была отара в две тысячи голов, и что?..

Гасани прервал снабженца:

— Меня не интересует, что произошло с твоим знакомым. Сто тысяч много, дам пятьдесят. Ты уж потрудись, Заир, уложиться в эту сумму.

— Я постараюсь, господин, но…

— Представишь отчет по закупкам на эту сумму, тогда я, может быть, что-то добавлю. Ты только меньше в собственный карман клади.

Турияр изобразил возмущение:

— Как можно, господин Гасани? Я честный человек. К тому же у меня хорошая зарплата. Зачем мне воровать у вас? Возьму доллар, лишусь работы и останусь ни с чем.

— Нет, Заир, если ты попадешься на воровстве, то лишишься не только работы, но и головы. Это касается всех.

Пришел Кадир, принес кейс. Гасани взял его, отвернулся, чтобы никто не видел, какой код он набирает. Главарь наркоторговцев открыл дипломат, бросил на ковер пять пачек стодолларовых купюр.

— Забирай, Заир. И не забудь отчитаться.

— А как насчет дополнительных расходов по расширению лаборатории? — поинтересовался Намрай, с жадностью глядя на пачки долларов, упакованных в кейсе.

— Это определит Ардит Бегри. Посчитает нужным расширяться, получит деньги. Сумма, положенная на этот месяц, вам перечислена. Бюджет пока не увеличивается.

— А подготовка помощников? — тихо спросил Бегри.

Гасани закрыл дипломат и проговорил:

— Ты сначала выбери людей, подготовь их, проверь. На это время за ними сохранится ставка охранника. Потом мы обсудим, сколько они будут получать.

— Я понял, господин.

— Ну и хорошо. Вроде все решили. Поговорили с нужными людьми, заказали то, что нам требуется, обсудили весь круг вопросов. Очень хорошо пообедали от души, за что спасибо тебе, Хамид.

Намрай изобразил улыбку:

— Для гостя ничего не жалко.

Гасани усмехнулся:

— Вот это правильно. Так и должно быть. Все, господа, мы уезжаем.

Гасани поднялся. Встали и все остальные.

В Даграми, пригород Кабула, машины вошли в 21.20. Пикап уперся в ворота, сделанные в высоком заборе усадьбы Гасани. «Ниссан» встал позади.

К дому подъехали два «Хамви» американского патруля. Рядом располагалась военная база коалиции, окрестности которой усиленно охранялись. Начальник патруля знал Гасани и приветствовал кивком.

Ворота открылись. Машины въехали в обширный двор, вымощенный брусчаткой.

Гасани сразу же отправился в дом. Помощник жил по соседству и пошел к себе. Три охранника присоединились к своим напарникам, которые охраняли усадьбу во время отсутствия хозяина. Остальные на подержанной «Мазде» поехали в город по своим домам. Для них на сегодня служба закончилась.

Гасани встречала старшая жена, сорокалетняя Ягана, которой можно было дать все шестьдесят. Именно она должна была это делать. Таков был порядок, установленный старинными традициями.

Но Гасани отнесся к ней холодно.

— Где Сурия? — спросил он.

Так звали его двадцатилетнюю жену.

Ягана поморщилась и заявила:

— Сидит в своей комнате. Где ей еще быть?

— Скажи ей, что я приду. Ужин подай в кабинет. Я еще поработаю.

Он прошел в кабинет, сел в кресло, прикурил сигарету, достал сотовый телефон, набрал номер.

Ему тут же ответили:

— Салам, господин Гасани.

— Салам, Джафар. Я в Кабуле. Завтра в десять утра быть у меня! Одному, без сопровождения.

— Понял, буду. Спокойной ночи, господин!

— И тебе того же. — Гасани отложил телефон.

Вскоре Ягана принесла ужин. Затем главарь наркоторговцев принял душ и прошел в комнату молодой жены.

Примерно в это же время Гази Сафаль, заместитель Намрая, осмотрел двор своего дома и улочки, прилегающие к нему. Потом он спустился в подвал, достал из тайника небольшой аппарат, похожий на сотовый телефон, включил его. Высветился экран с клавиатурой.

Сафаль быстро набрал текст:

«Гани от друга. Сегодня у нас был Гусак. Он планирует расширение производства эфана. Сделал заказ в Пакистан на новое оборудование и технику. Подрядчик — Махдум Аламир. Сроки исполнения — заказа две-три недели. Химику поручено подготовить двух ассистентов».

Он перекурил и получил ответ:

«Другу от Гани. Сообщение получил. Благодарю. Желательно узнать точную дату, время и маршрут переброски заказа Гусака, выяснить, с чем связано расширение производства эфана».

Сафаль передал сигнал получения сообщения, выключил аппарат, положил его в тайник. Перехвата он не опасался. Специальная спутниковая станция кодировала сообщения, формировала импульс и выстреливала его на антенну спутника.

Закончив с этим, Сафаль прошел в женскую половину, где его с нетерпением ждала жена Зия.

Рабочий день, полный сюрпризов, закончился и у него. Наступила ночь.


Глава 4

В четверг, 4 сентября, после молитвы и завтрака Хазани вышел во двор вместе с женой.

— Тревожно мне, Муштак, — сказала она.

— Почему? Обычная поездка. Куплю запчасти, встречусь с земляками и вернусь домой.

— Вот эта встреча и беспокоит меня.

— Напрасно. Что в ней такого? Познакомимся, посидим.

— Почему ты не хочешь взять с собой Анвара?

— У него, Ламис, в чайхане работы много. Незачем отрывать сына от дел.

— Ты знаешь, у меня такое же чувство, как тогда…

— Когда именно?

— Когда ты с моим братом ушел к холмам. Потом все узнали, что там был уничтожен американский патруль.

— Не забывай, что тот патруль застрелил нашего внука. Убийцы должны были поплатиться за это. Мы их покарали.

Ламис вздохнула и сказала:

— Но вы рисковали жизнью.

— Так ведь все обошлось. Разве нет?

— Один раз обойдется, второй, а на третий может и не повезти.

— Я прошу тебя не волноваться. Наверное, ты давно заметила, что твой муж — взрослый человек. Он хорошо знает, что делает.

— А ведь ты едешь к тем людям, которые сбили американский самолет!

— Почему ты так решила?

— Женское сердце чувствует. Его не обманешь.

— А ты вспомни, Ламис, что до этого сделали американские летчики?

— Я помню. Это ужасно, но не можешь же ты один мстить за всех. Или решил уйти из мирной жизни и вернуться на войну?

— Такая вот мирная жизнь и заставляет мужчин уходить на войну. Но я тебе обещаю, что обдумаю свое решение, не забуду о семье.

— Вчера поздно вечером приходил отец. Вы долго разговаривали. Он знает, для чего ты едешь в Кабул?

Хазани улыбнулся и ответил:

— Конечно, знает. Я еду за запчастями, расходными материалами, оборудованием для мастерской.

— Я имею в виду русских.

— И о них знает.

— Он одобрил твое решение?

— Отец даже помог мне.

Ламис прижалась к мужу и сказала:

— Вы, мужчины, все такие. Только о себе думаете.

— Ламис, ты говоришь не то.

— Возможно. Потому что не хочу потерять тебя. Ведь нас соединил Всевышний.

— Вот! Правильно. Нас с тобой действительно соединил Всевышний. Он милостивый и милосердный и сохранит нас друг для друга. Но ладно, дорогая, поехал я.

Ламис поцеловала мужа и направилась к воротам.

Хазани сел за руль, завел автомобиль.

Жена открыла ворота. Пикап выехал со двора и пошел по улице Маргина.

Хазани не спешил. Он доехал до Кабула за полчаса, посетил несколько мелкооптовых магазинов запчастей, купил все то, что ему требовалось. Для перевозки дистиллятора, весьма крупного по размерам, Муштаку пришлось нанимать грузовик.

К полудню он управился с делами, двинулся к центру столицы и несколько раз проехал мимо того самого магазина. Это был обычный дукан, каких на площади много. Только вот рядом с ним зияло пустотой место пожарища. Там уже велись строительные работы, но то, что тут произошла такая беда, было заметно.

Хазани свернул на поперечную улочку. Ему повезло. Слева на встречной полосе оказалось место для стоянки. Он тут же вывернул руль и застопорил движение. Раздались сигналы возмущенных водителей. Но они гудели больше для того, чтобы просто заявить о себе. Никто не высовывался из кабин, не кричал, не возмущался, не ругался. Потому как в подобной ситуации поступил бы точно так же.

Хазани наконец-то воткнул свою длинную машину между двумя потрепанными легковушками и заглушил двигатель. Он посмотрел в зеркало заднего вида, вышел из пикапа, тут же захлопнул дверцу и прижался к ней. Транспортный поток был плотный, машины шли в нескольких десятках сантиметров друг от друга. Хазани поставил «Ниссан» на сигнализацию, выбрал момент, перебежал улицу и оказался на площади.

На этот раз перед входом в дукан стоял мужчина. Тот самый, который приезжал к нему в мастерскую. Хазани вспомнил его имя — Фади Дугани, когда-то сержант-десантник Федор Драгин. Он посмотрел на часы. Было 11.53.

Он вышел к Дугани ровно в полдень.

Бывший сержант отметил этот факт и заявил:

— А ты пунктуален, Муштак.

— Стараюсь. Салам.

— Салам, друг. Заходи.

— Кто в магазине?

— Старший лейтенант Павлов — Бакир Павар и капитан Фролов — Видад Файдар. Те самые люди, о которых я уже говорил тебе.

— Как здесь, спокойно?

— Ты о чем?

— У меня машина на улочке, в кузове запчасти. Не разворуют?

— Кузов закрыт?

— Да.

— Тогда будь спокоен, не разворуют. Вот если бы твои запчасти лежали открыто, тогда, думаю, ты недосчитался бы многих из них. Местные подростки — сущие чертенята, но на взлом не пойдут.

— Хорошо.

— Проходи, лейтенант. Я осмотрюсь на всякий случай и подойду.

Хазани вошел в магазин. Посреди помещения стоял складной стол, вокруг него — военные брезентовые стулья. На нем чайник, чашка с конфетами-подушечками, пиалы, пепельница, две пачки сигарет.

При появлении Хазани двое мужчин поднялись.

— Лейтенант Козырев? — по-русски спросил один из них.

— Когда-то лейтенант Козырев, сейчас Муштак Хазани.

— Салам, брат.

Этот человек подошел к гостю первым, пожал ему руку и представился:

— Я капитан Фролов, сейчас Видад Файдар.

Павар тоже назвался и сказал:

— Ну а Фади Дугани, или сержанта Драгина, ты видел перед входом. Проходи, пожалуйста, присаживайся.

— Ты уверен, что вас не пасет Национальный директорат безопасности?

— А ты уверен, что он не пасет тебя?

— Ни разу не замечал.

— Вот и мы ничего подобного не замечали. Да расслабься, лейтенант, ты у своих.

Хазани присел на неказистый с виду, но очень удобный стул. Сели и его собеседники.

Павар разлил чай по пиалам и проговорил:

— Пока остановимся на этом.

В дукан вошел Дугани, захлопнул дверь, выставил табличку «Закрыто». Потом он сел на свободный стул, взял пиалу.

Какое-то время мужчины пили чай. Хозяева заведения присматривались к гостю, он — к ним.

Затем Файдар спросил:

— Так американский патруль — твоя работа?

— А если да, то что?

— Отлично сделано.

— Ты тоже отменно приземлил «F-15».

Офицеры рассмеялись.

— Кстати, ты ведь в Рязани учился? — спросил Файдар.

— Да, в автомобильном. В восемьдесят восьмом окончил.

— А наш Павар в восемьдесят шестом — десантное.

Тот кивнул и сказал:

— Было дело. Неплохой город, чистый, ухоженный, вот только курсантов слишком много. Три военных училища для такого города — это перебор.

— Поэтому вы со связистами постоянно свары устраивали?

— А хрен его знает почему. У меня был хороший друг в училище связи. Там и для ВДВ спецов готовили. Какая-то хреновая традиция была.

А с вами мы жили мирно.

— Да.

Павар и Хазани повели разговор о годах своей курсантской молодости. Вспоминали многое, больше по мелочам, касающимся расположения улиц, женских общежитий, кинотеатров. Они словно проверяли друг друга. Впрочем, так оно и было. Файдар дал друзьям выговориться.

За это время Дугани сменил два чайника, потом ударил ладонью по столу и заявил:

— Все, мужики, достаточно, а то вы сейчас дойдете до того, что встречались с одной и той же девушкой. Все это было в незапамятные времена. Война давно закончилась. Та, настоящая.

— Все только начинается, друзья, — проговорил Дугани.

— С талибами дрался? — спросил Файдар гостя.

— Да, — кратко ответил тот.

— Где? Под чьим началом?

— У нас был отдельный отряд ополчения, защищавший сразу три кишлака. Пришлось отступать, ушли за Саланг. Там командовал Ахмад Шах Масуд. В окружение вместе с женой угодил. Она всегда со мной рядом была. Потом наступление. Американцы.

— Ты говоришь о жене. Это та самая дочь известного полевого командира Амира Табрая, которая влюбилась в тебя и спасла от смерти?

— Да. Она изменила всю мою жизнь. Давайте не будем о ней говорить.

— Извини, я просто уточнял, — сказал Файдар.

— Я слышал, что ты теперь в очень хороших отношениях с главарем банды, взявшей тебя в плен. Это правда? — подал голос Павар.

— Он мне отец. Еще вопросы будут?

Файдар улыбнулся:

— Извини еще раз, друг. Мы действительно задаем тебе слишком много вопросов.

— Это так. Давайте к теме.

— Согласен, — сказал Файдар. — Ты говорил мне по телефону, что сумел получить информацию о Валиде Гасани и его шестерке Гамале Кадире?

— Да, есть кое-что.

— Этот Гасани, в прошлом подполковник штаба 40-й армии Гусаков Виктор Игнатьевич — настоящий подонок. Как и его неизменный помощник прапорщик Василий Конденко, ныне Гамаль Кадир.

— Я в курсе.

— Что ты узнал о них? — спросил Драгин.

— Как ни странно, довольно многое. Главная заслуга в этом принадлежит моему тестю Амиру Табраю. Он поднял свои старые связи и выяснил весьма интересные вещи. Не сомневаюсь в том, что большая часть вам уже была известна, но, уверен, есть и то, о чем вы не знаете.

— Так расскажи. — Файдар протянул ему пачку сигарет.

Хазани взял одну, прикурил:

— Расскажу, но сначала растолкуйте мне, чем вас так заинтересовали эти предатели.

— Чем, спрашиваешь? — проговорил Павар. — Да хотя бы тем, что эти козлы снюхались с американцами, имеют связи и с талибами, а главное — занимаются массовыми убийствами.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Хазани.

— Этот самый Гасани — крупный наркоторговец. Тебе ведь известно, что его товар убивает гораздо больше людей, чем война.

— Это смотря какая война.

— И смотря сколько наркоты.

— В общем, он интересует вас исключительно как наркоторговец. Но таких уродов здесь, в Афганистане, многие сотни, если не тысячи. Весь север страны живет за счет продажи дури. Да и в других регионах этого добра хватает.

— Да, — подтвердил Файдар. — Но только один из них русский. К тому же, как ты знаешь, он сам свалил из войск при выводе, в восемьдесят девятом, еще на службе ввязался в мутные дела с наркотой. Да и его прапорщик самый настоящий предатель. В то время, когда мы загибались в плену и ждали своего последнего часа, эти шакалы набивали собственные карманы. Но главное даже не в этом. Перед бегством Гусаков был старшим офицером оперативного управления и имел доступ к секретным материалам. Он за вполне приличную сумму сдал духам тех наших ребят-инструкторов, которые должны были поддерживать боевую готовность правительственной армии. Среди них оказались парни их разведуправления, внедренные в банды. Почти всех казнили моджахеды или талибы, пришедшие позже. Так что на Гасани много крови наших офицеров. Он должен ответить за все! Или ты не согласен?

— Согласен, — сказал Хазани. — Теперь мне ясно, почему вы вышли против этих ублюдков.

— Пришла твоя очередь.

Хазани затушил окурок, отодвинул пустую пиалу.

— Слушайте. — Он рассказал новым знакомцам все, что узнал от тестя.

При упоминании Исмаила Файдар слегка побледнел и заявил:

— Погоди-ка! Ты говоришь, что двадцать четвертого августа, в день свадьбы, когда погибли мои жена и дочь, в селении находился отряд, подчиненный непосредственно Гасани?

— Да, отряд Джафара Исмаила. Это на его уничтожение вышла пара «F-15». Прими мои искренние соболезнования. Американцы действовали так, как привыкли. Им было плевать на мирных жителей, на свадьбу. Они имели задачу уничтожить банду, вот и крушили все подряд. Но убили только мирных жителей. Исмаил со своими людьми успел скрыться в зеленке.

Файдар сжал кулаки и заявил:

— Этот Исмаил умрет!

Павар попытался успокоить друга:

— Куда он денется, Видад? Если этот тип служит Гасани, то мы накроем и его.

— Да. Продолжай, пожалуйста, Муштак.

Все то, что Хазани рассказал вслед за этим, буквально ошеломило Файдара и его друзей.

— Откуда у тебя данные по перевалочной базе и заводу? Где ты взял адрес Гасани?

— Все оттуда же, от тестя, точнее сказать, от его знакомых.

— А он у тебя не советник президента? — спросил Дугани.

— Я оценил твою шутку, Драга. Могу я тебя так называть?

— Да сколько влезет.

— Так вот, шутку оценил, отвечаю серьезно. Старик Табрай, к сожалению, не советник президента, но связи у него очень обширные. Даже в Национальном директорате безопасности.

— Да ты и твой тесть для нас просто бесценная находка! — воскликнул Павар.

— Или подстава, — проговорил Файдар.

Новые знакомцы Хазани замолчали, глянули на него.

Муштак прикурил новую сигарету и спокойно проговорил:

— Подстава, говоришь, капитан?

— Слишком много ты узнал за какой-то вечер.

— Тебе это не нравится. Мне надо было выждать с недельку, да?

— Тебе не дали это сделать.

Хазани вскочил.

— Послушайте, вы, братья по оружию! — В его последних словах прозвучала изрядная доля сарказма. — Какая на хрен подстава? Кто на кого вышел, я на вас или вы на меня?

— Мы на тебя, — ответил Файдар. — Но что это меняет? Ты просто не успел. Мы опередили.

Дугани выглядел растерянным.

— Да вы что, мужики? Какая подстава? — проговорил он.

— Помолчи! — приказал Файдар, продолжая в упор смотреть на Хазани.

— Я-то помолчу, но вы несете откровенную хрень!

— Помолчи, я сказал! — повысил голос Файдар. — Сиди спокойно.

— Сижу.

Файдар тоже прикурил сигарету и заявил:

— А как тебе, Муштак, вот такой расклад? Ты реально отомстил за своего внука, но НДБ или янки все же вычислили тебя. Видимо, хотели арестовать и предать суду, но тут вдруг кто-то сбил «F-15». Между этими событиями менее двух недель. В НДБ сидят не самые глупые люди. Тем более под кураторством специалистов из ЦРУ. Меня подозревают, но доказать ничего не могут. Тогда какая-то особо умная голова просчитывает, что мы, русские, постараемся встретиться. Они ничего не предпринимают либо вербуют тебя, обещают за сотрудничество скосить срок. Но в любом случае не шумят и дожидаются приезда в Маргин Драги. Тебе впаривают дезинформацию и заставляют выйти на связь с нами. Ты приезжаешь, мы встречаем тебя как дорогого гостя. Ты же потом сдаешь наш разговор. Американцы точно знают, кто сбил их самолет. Но брать нас не имеет смысла, если мы нацелились на Гасани. Нам дадут выйти на него, и тогда повяжут. После этого НДБ и ЦРУ раструбят на весь мир, как раскрыли тайную террористическую организацию, обязательно курируемую из Москвы. Они выставят Гасани и всех его подельников носителями западной демократии и вообще отличными парнями, которые мечтали о светлом будущем Афганистана. Что скажешь, Муштак?

Хазани повернулся к Дугани и спросил:

— Скажи, Драга, почему ты не предупредил, что здесь, среди своих… — на последнем слове он сделал ударение, — я могу услышать подобный бред? Если бы я заранее знал об этом, то послал бы всех вас к черту и продолжал заниматься своими делами.

Файдар усмехнулся и сказал:

— Хороший ход, но ты не ответил на мой вопрос.

— Набить бы тебе, капитан, морду за такой вопрос, но мы люди почтенные, более того, военные. Хочешь получить ответ, изволь. Допустим, ты прав. После нападения на патруль меня вычислили, но ведь почему-то не арестовали. Тому есть масса свидетелей, весь кишлак. Почему не взяли, если просчитали? Непонятно. Ведь ни НДБ, ни американцы не могли даже предположить, что менее чем через две недели ты собьешь их самолет. Они наверняка не знали и о том, что в день свадьбы в Урдуне окажется отряд Исмаила. Если бы янки имели точную информацию по отряду, то уничтожили бы его еще на подходе к селению. Но в НДБ и ЦРУ сидят провидцы. Они наперед знают, что, когда и где произойдет. Хотя в этом случае ты не приземлил бы «F-15». Ладно, пусть они провидцы не во всем, но каким-то образом просчитали, что подобное может произойти и мы обязательно встретимся. В этом случае меня пасут, вас тоже. Но не трогают, знают, что вербовка не прокатит. Их предсказания сбываются. Ко мне приезжает сержант, я лезу из кожи, чтобы достать информацию, приезжаю к вам. Тут по идее нас всех и должны потихонечку замести. А уже потом устроить спектакль с захватом при нашем якобы нападении на завод Гасани. На хрен американцам усложнять себе жизнь? Взяли бы здесь и подняли бы шум о проведении успешной операции по нейтрализации банды террористов, специально внедренных русской разведкой при выводе войск. В плен мы попали не просто так, обзавелись семьями, воевали против талибов и даже подставили своих близких. Все специально. Но неужели только ради того, чтобы уничтожить Гасани? Не ожидал я от тебя, капитан, такого.

Павар смущенно кашлянул и заявил:

— Слушай, Видад, ты реально сморозил глупость.

Его поддержал Дугани:

— Согласен со старлеем.

— Да, похоже на то, — согласился Файдар. — Ладно, лейтенант, ты уж извини.

— Это как? Ты ведь оскорбил меня.

— И что теперь? Драться будем?

— Да заканчивайте вы гнилые базары, — выкрикнул Павар. — Угомонитесь.

— Без пузыря теперь точно не обойтись, даже без пары литров. Я принесу водку и закуску, — проговорил Дугани.

Хазани покачал головой.

— Я не буду. За рулем. Да и желания особого нет. Поеду домой. Ваша цель — Гасани, его помощник и, думаю, Исмаил. Вы получили всю информацию, необходимую для того, чтобы зацепиться за этих гадов и замочить их. Вам понадобится всего пара снайперских винтовок, хорошая позиция и момент, когда Исмаил явится к своему хозяину в Даграми. А он точно там нарисуется. Использовать его отряд Гасани может только для охраны своего товара. Значит, он должен ставить людям задачи. Впрочем, вы сами можете разработать план. Дерзайте, а я поехал.

— Обиделся, — сказал Павар.

— На обиженных воду возят. Или, как говорили у нас в полку, хрен на них кладут, — отпарировал Хазани.

— Да не обижайся ты, лейтенант, — проговорил Дугани. — Не так разговор пошел, бывает.

Файдар поднялся и сказал:

— Извини еще раз, лейтенант. После того как я собственными руками вытащил из-под завалов голову жены и половину тела дочери, нервы стали ни к черту.

Хазани посмотрел на этого человека, пережившего столько страданий.

— Ладно. Проехали. Никаких обид. Но я вам больше не нужен. С Гасани вы вполне в состоянии разобраться и сами. Достаточно установить наблюдение за его особняком и прибить, как раскроется. Раз прапорщик постоянно с ним, то и ему пулю в лоб. Заодно и Исмаилу, если придет. Их прямо там, в Даграми валить надо. Я бы так поступил. Но дело ваше. Рад был познакомиться. Может, наша следующая встреча окажется по-настоящему дружелюбной. Поехал. Удачи.

— Подожди, Муштак, — сказал Файдар.

— Что еще?

— Ликвидировать предателей мало. Надо разрушить весь их преступный бизнес. Это завод, на котором производятся наркотики, и база, откуда они переправляются в Таджикистан, а потом и дальше, в Россию.

— Почему это должны сделать мы?

— А кто еще?

— Интересное дело получается, капитан. Правительству плевать на то, что наркоторговля расцвела пышным цветом по всему Афганистану. Чиновникам — вообще на все, что не касается их кармана. А мы, стало быть, герои, защитники страны?

— У тебя погиб внук, но наверняка будут другие. У нас у всех есть и дети, и внуки. Ты хочешь, чтобы наркотик погубил их?

Хазани присел на прежнее место и сказал:

— Что мы вчетвером можем сделать? У Гасани в подчинении куча народа, вооруженная охрана, целый отряд боевиков. А что мы?

В разговор вступил Павар:

— Если действовать с умом, то многое. Здесь главное — ненависть и желание давить эту сволочь.

— Как я понимаю, вы собираетесь создать боевую группу и начать партизанскую войну против Гасани и его бизнеса. Да?

— Да. Мы можем привлечь к этой войне наших сыновей, их друзей, создать крупный отряд, — ответил Файдар. — Мы сделаем это, невзирая на то, пойдешь ты с нами или нет.

— Я буду думать.

Файдар кивнул:

— Думай, лейтенант, голова на то и дана. Откажешься, в обиде не будем, поймем, согласишься — хорошо. Решай. Я бы посоветовал тебе по пути домой проехать мимо бывшего Дома советско-афганской дружбы. Да не просто так, а остановиться и пройтись по его внутренностям. По тому, что от него осталось. Там ты увидишь такое, что поможет тебе подумать о смысле бытия.

— Я учту твой совет, капитан.

— Тогда до связи. Прошу, сообщи мне свое решение.

— Да, конечно. До связи.

Хазани внял совету капитана и проехал к бывшему Дому советско-афганской дружбы. Когда талибы захватили Кабул, они расстреливали его с особым рвением, но до конца разрушить не смогли. Сейчас он представлял собой пятиэтажное здание с черными глазницами вместо окон. Повсюду пробоины от снарядов, отметины от пуль. Вокруг груды мусора.

По ним бродили какие-то тени. Назвать этих сгорбленных, тощих существ людьми можно было только условно. Все они находились на грани жизни и смерти, страдали наркозависимостью.

Хазани хотел было поехать домой, но все же зашел в коридор с помещениями по бокам. У самого его начала сидел на корточках человек в черных шароварах, такой же темной, жутко грязной рубахе, обросший так, что видны были только глаза, нос и рот. Волосы свалявшиеся, давно не мытые. Из сандалий торчали длинные черные ногти, загнутые вниз. Такими же страшными были и его руки, которые лежали на коленях и дрожали.

Человек протянул к Хазани дрожащую руку:

— Дай денег!

— Зачем?

— А ты не видишь? Мне надо. Вот моему брату, который лежит в комнате за стеной, уже ничего не требуется, а мне нужно. Совсем немного, сто афгани.

— Я могу купить тебе хлеб, кебаб, накормить. Хочешь?

— Не надо хлеба, кебаба, ничего, кроме дозы. Иначе я умру.

— Я дам тебе сто афгани, если ты ответишь на мои вопросы.

— А ты кто, полицейский?

— Разве я похож на полицейского? Неужели он стал бы говорить с тобой?

— Ладно, спрашивай.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

Такой ответ крайне изумил Хазани. Он дал бы этому человеку лет пятьдесят, никак не меньше.

— Всего двадцать?

— Исполнится в октябре. Брату было двадцать два.

— Что с ним?

— Он умер.

— Почему не хоронишь?

— Нет сил, денег, вообще ничего, кроме ломки. Смерть рядом. Я ее вижу. Но она не может подойти. Ты мешаешь. Ты мой спаситель.

— Как вы с братом оказались здесь?

— Это длинная история. У нас была большая хорошая семья в Герате. Мы уехали сюда на заработки. Нанялись к торговцу наркотиками. Он обещал хорошо платить нам, а вместо денег стал давать сперва анашу, а потом героин. Все окуталось туманом. Получил дозу — работаешь, как вол, устанешь — дадут еще, и так двадцать часов. Потом похлебка, ночевка в сарае. Когда мы не смогли больше работать, хозяин выгнал нас. Мы пришли сюда. Здесь таких, как мы, много.

— Но для покупки наркотиков нужны деньги. Где вы их берете, если сделать ничего не можете?

— Хорошие люди помогают. Приходит человек, дает героин, пять доз, одну себе колешь, четыре продаешь, пока есть силы. На ночь таблетки. Вчера он не появился. Сегодня мне очень плохо. Есть недалеко торговец. Ему нужны деньги. Но ты ведь здесь не случайно, да?

У наркомана иногда пробивались проблески сознания.

— Не случайно, — подтвердил Хазани.

— Значит, тебе нужен тот человек, который сделает грязную работу, да? Не ищи никого, я исполню все, что ты хочешь. Не надо денег, дай дозу. Приду в себя, поговорим.

— Что ты можешь сделать?

— Все, что ты скажешь.

— А если я велю тебе вырезать целую семью?

— Вырежу, но с тебя по пять доз за каждого человека.

— Женщин, стариков, детей?

— Без разницы. Мне только доза для начала нужна, чтобы в себя прийти. Без нее я ничего не могу. А получу кайф, называй адрес, давай еще дозу, и пойдем. Расчет на месте. Кайф я должен перед бойней получить, знать, что он у меня есть.

— Ты убьешь всех?

— Убью, клянусь.

— И много здесь вас, вот таких, готовых за дозу на все?

— Много. Но тебе нужен я. Зачем другой, если есть я?

— Как часто вас нанимают?

— Больше ничего не скажу. Давай кайф или деньги.

— Ты не человек, а зверь.

— Вот как заговорил! Уходи. Пока еще есть выход. Заору, прибегут братья, в клочья тебя порвут.

— Так уж и порвут? Такие же, как ты?

На улице послышался шум автомобильного двигателя.

Наркоман забыл обо всем, выдохнул и полез к выходу.

— Наконец-то. Слава Всевышнему, — простонал он.

Хазани вышел на улицу.

У дома скопилась уже довольно большая толпа наркоманов. Рядом стояла санитарная машина без номеров. Из окна на толпу смотрела женщина европейского типа в аккуратной белой шапочке.

А далее произошло нечто невообразимое. Дверца машины приоткрылась. Из салона к наркоманам полетели ампулы, упаковки таблеток, пузырьки с порошком, пакеты с одноразовыми шприцами. Люди, кидавшие наркоту, переговаривались между собой на английском языке.

Хазани не верил своим глазам. Медики раздают наркотики? Это немыслимо. Но факт. Наркоманы отталкивали друг друга, хватали пакетики, таблетки, ампулы и шприцы, запихивали под рванье, отползали, чтобы все это у них не отняли те, кому не досталось. Эта вакханалия длилась минут десять.

Наконец-то эти самые медики извели все свои запасы. Санитарный автомобиль рванул с места и скрылся в переулке. А наркоманы потянулись назад.

Хазани опять увидел своего знакомого. Ходить тот уже не мог, полз, удерживая под рубашкой солидный запас наркоты. Он даже не взглянул на Хазани, наверное, забыл о нем.

Спустя несколько минут улица опустела. Еще через пять и в здании все стихло.

Хазани решил еще раз посмотреть дом, зашел в тот же проем. Его недавний знакомый уже валялся у стены. Глаза его были закрыты. Рядом разорванный пакет. Бедняга наконец-то получил свой кайф.

Хазани заглянул в комнату, где, по словам наркомана, находился его брат. Скорчившееся мертвое тело лежало у оконного проема.

Хазани вышел из помещения и зашагал по коридору. Под его ногами что-то хрустнуло. Он наклонил голову, вгляделся, увидел раздавленный шприц. Пол был усыпан ими, пустыми ампулами, обертками.

Кто-то застонал справа. Муштак заглянул в комнату. Там маятником качался подросток лет пятнадцати, по пояс голый, на сгибе руки кровь, ниже и выше — синяки и дорожки от уколов. Он что-то мямлил.

— Эй, — окликнул его Хазани.

Но подросток ничего не слышал. Он только поднял глаза, в которых Хазани увидел ужасающую пустоту. Долго ли проживет этот парень? Где его родители?

Он пошел дальше. Вот несколько мужчин, восседающих на битом кирпиче. Локти тоже в крови, рядом шприцы, ампулы. В углу молодой человек, при виде которого Хазани едва не вскрикнул. Тот был очень похож на его сына Анвара.

Молодой человек увидел Хазани, усмехнулся, опустил голову, затем поднял ее и разразился звериным рыком. Он выкинул вперед руки, словно пытаясь достать чужака, и свалился навзничь.

Хазани рванул прочь из этого ада. Он отошел от страшного дома, прикурил сигарету и заметил, что руки его дрожат. Муштак понял, для чего новые знакомые посоветовали ему поехать сюда. Они хотели, чтобы он увидел, что наркота делает с людьми.

А ведь смертельное снадобье может прийти и в их поселок. Подкатит вот такая машина. Медики-убийцы раздадут людям ампулы и шприцы или объявят об эпидемии и срочной вакцинации. Вместо лекарственного средства они вколют наркотик, да такой, который тут же вызовет зависимость. Что тогда?

А ведь эта санитарная машина принадлежала американцам. Может, не только им одним. Здесь находились и войска других стран НАТО. Получалось, что они специально раздавали дорогостоящую наркоту. Зачем?

Ответ мог быть только один. Цель этих миротворцев состояла в том, чтобы убить как можно больше людей. По городу наверняка уже распространилась информация о том, что здесь можно получить бесплатную дозу.

Да, американцы знали, что делали. Они прикрывали свою подлость гуманными целями. Сто против одного, что такая вот их миссия на бумаге, в отчетах значилась как оказание помощи наркоманам. Или вообще никак.

Они подкармливали наркоманов, следовательно, держали их в полном подчинении. Вот тебе готовые сотни смертников. Вовсе не надо ждать прихода талибов. Требуется дестабилизировать обстановку в северных провинциях — без проблем. Достаточно отправить туда этих безумцев. Они будут убивать за дозу. Потом американцы прикончат всех их как террористов. Затраты минимальные, эффект большой.

Мировая общественность хочет видеть, как в Афганистане идет борьба с талибами? Пожалуйста, нет ничего проще. Достаточно подъехать сюда, забрать десятка три мужчин, вколоть по дозе, умыть, одеть, сунуть в руки оружие, направить на мирный кишлак и после бойни уничтожить их.

Из соображений гуманности можно и не допустить бойни. Уважаемые телезрители, вот банда талибов, вот кишлак. Еще несколько минут, и они устроят кровавую резню. Но тут появляется доблестный американский спецназ и крошит талибов в мелкую капусту.

У Хазани не на шутку разболелась голова. Он сел в пикап, доехал до ближайшей чайханы, выпил чайник крепкого чая.

В этом заведении находились вполне нормальные, здоровые люди. Они не подозревали, что в любой момент могут оказаться заложниками западной демократии, чтоб она провалилась вместе с этой коалицией.

Хазани вспомнил единственный свой месяц службы в полку. Разве тогда советское командование планировало что-либо подобное? Да тогда только за мысли об этом любой начальник мигом угодил бы за решетку. А сейчас?

Хазани почувствовал, что задыхается. Он расплатился, вышел на улицу, сел за руль и остановился только у родного селения, рядом с тутовой рощей. Муштак вышел из машины, постоял в тени дерева, успокоился.

Теперь он понимал своих земляков. Кто-то должен выступить против наркоторговцев. Пусть сначала это будет небольшая группа, которая нанесет первый удар.

Потом сопротивление усилится. Афганцы доверчивы, но не глупы. Многие из них прекрасно понимают, что для американцев они никто. Тем нужно одно — создать проблемы России через дестабилизацию обстановки в бывших советских республиках Средней Азии. Чем больше трудностей, тем лучше.

Надежд на то, что поднимется весь народ, питать, конечно, не следует. Но силы, которые в состоянии сорвать коварные планы Вашингтона, проявят себя. Да и сама Россия в стороне не останется. В Афганистане наверняка работают боевые группы.

В провинции Кандагар проживает племя хату, выступившее против талибов и американцев, недавно успешно поработал российский спецназ. Местные СМИ, естественно, умалчивали об этом, но весьма правдоподобные слухи дошли до Кабула.

Для кого-то они так и остались досужими сплетнями, но не для Хазани. В том, как проводились операции, четко просматривалась тактика действий российских сил специального и особого назначения.

Интересно, как им удалось перебросить на плато «Ми-24» и «Ми-8»? Один только этот факт подтверждал, что Москва внимательно смотрит за тем, что происходит в Афганистане. Спецы работают.

Хазани прервал размышления, достал сотовый телефон и вызвал Дугани.

Тот ответил сразу же:

— Да, Муштак.

— Я принял решение.

— Слушаю, лейтенант.

— Я с вами.

— Я нисколько не сомневался в том, что твое решение будет именно таким.

— Что я должен делать?

— Я сейчас на выезде. Вернусь, поговорю с Файдаром. Потом мы свяжемся с тобой. Скорей всего тебе вновь придется приехать к нам.

— Приеду.

— Посмотрел на Дом дружбы?

— Да. Только не спрашивай, какое впечатление произвело на меня все то, что я там увидел.

— Я и не спрашиваю, знаю. Извини, дела, до связи!

— До связи! — Хазани отключил телефон, прошел к машине.

В 16.10 он подъехал к мастерской.

Работник Асим увидел хозяина, подошел к машине и спросил:

— Как съездил, Муштак? Все ли привез, что нам нужно?

— Да, а где Дауд?

— Отгоняет отремонтированную машину на задний двор. У нас сегодня хорошая выручка.

— Это радует.

Работник посмотрел на Хазани и заявил:

— Вот только по тебе этого не видно.

— Чего не видно?

— Того, что рад выручке. Ты какой-то не такой, как всегда.

— Устал.

— Ну так иди домой, мы вдвоем тут вполне управимся. Сами закроем мастерскую.

Подошел Дауд:

— Салам, Муштак.

— Салам.

— Что у нас в кузове?

— Все, что нужно.

— Удачно скупился?

— Да. Грузовик с дистиллятором не приходил?

— Он был еще до обеда. Это ты задержался.

— Смотрели аппарат?

— Конечно. Наконец-то у нас будет нормальный дистиллятор.

— Разгружайте машину.

Асим что-то сказал Дауду. Тот внимательно посмотрел на Хазани и осведомился:

— Что-то произошло, Муштак?

— Ничего не произошло.

— Асим прав, ты выглядишь довольно странно. Были неприятности с поставщиками или полицией?

— Нет. Все нормально.

— Не хочешь говорить, и не надо. Хотя не забывай, что мы не только твои работники, но и друзья.

— Я это знаю, поэтому и прошу не задавать ненужных вопросов. Я домой. Как разгрузитесь, закройте мастерскую. Загоните туда пикап. Завтра отдых.

Дауд кивнул.

— Сделаем.

До дома Хазани прошел пешком.

Жена думала, что он подъедет на машине, поэтому вздрогнула, увидев его в калитке.

— Ой, Муштак. Что произошло?

— Да ничего, дорогая.

— Ты без машины.

— Недавно приехал. Ее сейчас разгружают Дауд с Асимом. Я не стал ждать.

— Проголодался?

— Нет.

— Ты ведь встречался с земляками. Они, конечно же, накормили тебя.

— Я еще и обедал в кафе.

— Что, и ужинать не будешь?

— Позже, вместе со всеми. — Хазани присел на топчан.

Жена опустилась рядом. Она тоже заметила мрачное настроение мужа.

— Не хочу быть назойливой, но скажи: почему ты такой невеселый?

Хазани ответил:

— Я сегодня, Ламис, видел такое, от чего был в шоке.

Женщина испугалась:

— Что ты видел?

— Давай не сейчас. Потом расскажу, хотя не уверен, надо ли тебе знать это. Сейчас я хочу принять душ.

— Вода в бочке так нагрелась на солнце, что недавно я разбавляла ее холодной. Чистое полотенце в душевой. Ты проходи в дом, сними одежду, я дам тебе свежую.

— Хорошо.

Тут к ним подошел сын.

— А ты почему не в чайхане, Анвар?

— Приходил Дию проведать. В чайхане все в порядке. Еще я наведался к роще и арыку. Там действительно очень хорошее место для новой чайханы. Можно и кафе поставить.

— Кафе здесь не пойдет, сын. Это в городе они привычны, для кишлака чайхана будет в самый раз. Да и большой разницы между ними нет. Главное — удобное и уютное место, быстрое обслуживание и, естественно, вкусная еда.

— С этим проблем не будет. Вот только как землю взять?

— Я уже говорил, это дед решит. Я поговорю с ним, а он — с главой поселения. Сначала в аренду возьмем, потом выкупим.

— А стройматериалы?..

— В Кабуле.

— В Баджи сосед Горая сарай сносит. У него можно доски, щиты дешевле взять.

— Откуда узнал о Горае?

— Дед заходил в чайхану, пил чай, рассказывал. Мне кажется, он все на свете знает.

— Все на свете знает только Всевышний, но если Горай действительно сносит сарай, то, конечно, выгоднее купить материалы у него. А дед не сказал, почему он постройку убирает?

— Новый сарай поставить хочет, побольше, с загонами для коз.

— Он решил завести коз?

— Так дед сказал.

— Вообще-то мысль хорошая. Козье молоко полезное, оно будет пользоваться спросом и в Баджи, и у нас. Ладно, я понял тебя, ступай на работу. Ужинаем в восемь часов.

— Буду. А у тебя все в порядке, отец?

Хазани повысил голос:

— Да что вы все ко мне пристали? Я в полном порядке.

— Ясно. Машину из мастерской перегнать?

— Не надо. Она завтра все равно не понадобится. С утра молитва, потом отдых. Да, забыл спросить, как Дия?

— Ее надо бы к врачам свозить.

— А что?

— Боль в животе.

— А наш лекарь чего говорит?

— Да ничего. Причины не знает, говорит, надо пить отвар. Оставил сухой травы какой-то. Но он же не профессиональный медик.

— В понедельник забирай машину и вези Дию в больницу. Там хорошие врачи.

— Хоп. Так я и сделаю. А тебе в понедельник машина не нужна будет?

— Даже если и понадобится, то возьму у Дауда. Но думаю, что в понедельник мы с дедом займемся оформлением земли у рощи.

— Хорошо. — Анвар ушел.

Хазани спросил жену:

— Ты сама смотрела Дию?

— Да, но так ничего и не поняла. Беременность вроде бы проходит нормально, она выглядит здоровой. Боли у нее появляются, только когда наклонится или резко повернется.

— В больницу ее. Тебе надо ехать с ней. Анвар мужчина, он может не понять, что надо будет делать.

— Да, конечно. Я поеду вместе с ними.

Пятничный день прошел празднично, как и должно. Молитва, сбор мужчин у мечети, обсуждение дел насущных.

Потом Анвар позвонил в Кабул, в больницу. Медики готовы были принять беременную женщину. Дия начала готовиться к поездке в столицу, хотя и просила мужа оставить ее дома, уверяла, что боль прошла.

После завтрака пришел Табрай.

В первую очередь он поговорил с Дией, потом подошел к Муштаку и заявил:

— Есть разговор.

— Тогда давай пройдем в тень, отец. Здесь жарко.

Они устроились на топчане.

Ламис принесла мужчинам неизменный чай, сладости, пепельницу.

Табрай закурил и спросил:

— Ты встречался с русскими?

— Да.

— И как прошла встреча?

— В общем, нормально.

— Кто твои новые друзья, как они показались тебе?

— Достойные люди.

— Чем вызван их интерес к Гасани и его бизнесу?

Хазани ответил прямо. Скрывать что-либо от старого вояки не имело никакого смысла:

— Они хотят уничтожить его и тот бизнес, которым занимается этот негодяй.

— Вот как? — воскликнул Табрай. — Неплохо. У них есть люди? Машины? Вооружение? Прикрытие во властных структурах, в полиции?

— Машины обычные, такой же пикап, как у нас. Насчет оружия не знаю, но если бывший вертолетчик Файдар смог сбить «F-15», то оно наверняка есть. А вот насчет людей?.. Их пока трое. Но они планируют привлечь к борьбе своих сыновей, родственников.

Табрай посмотрел на зятя.

— Ты сказал, что их пока трое. Значит ли это, что ты не присоединился к ним?

— Я согласился быть с ними.

— Понятно. Тогда вас четверо. Пока. А информацию, полученную от меня, ты им передал?

— Конечно.

— Их не смутили масштабы деятельности Гасани, его положение, связь с американцами, местной властью?

— Ты знаешь, нет. Они ожидали чего-то подобного. Хотя удивления было достаточно.

— Все же твои земляки решили выступить против наркоторговца?

— Да.

Табрай вздохнул и заявил:

— На это способны только русские. Но ладно. Ты взрослый мужчина, уже и седина побила голову, к тому же из того же народа, что и они. Иного решения от тебя ждать не стоило. Хотя я и надеялся, что ты откажешься.

— Я согласился, отец, значит, буду с ними до конца.

— Не сомневаюсь.

— Я могу рассчитывать на тебя?

Табрай улыбнулся.

— Конечно. Если тебя убьют, а я до этого не отправлюсь в мир иной, то позабочусь о Ламис. Она ведь любимая дочь.

— Я не в этом смысле.

— Да понял я все. Какую помощь ты хочешь получить? Если оружие, то схрон в твоем распоряжении. Если информацию, то она у тебя будет. Комплектование отряда? Здесь тебе самому придется говорить с мужчинами из нашего рода. Думаю, они тебе не откажут. Только ты Анвара в ваши дела не вмешивай. Вдруг вы оба погибнете? Нельзя обезглавливать семью.

— Анвар останется здесь.

— Это правильно.

— Спасибо, отец. Сейчас я и представить не могу, что когда-то мы с тобой были смертельными врагами. Но извини, мне пора в мастерскую. Я вчера привез запчасти, надо все разложить, приготовить дистиллятор. А у работников сегодня выходной.

— Да, конечно, но задержись на минутку.

— Что такое?

— Помнишь, когда ты выходил на американский патруль, то для алиби якобы ночевал у моего друга, сын которого — майор НДБ? Именно ему подчинены агенты, работающие в нашем районе.

— Да, помню. По-моему, его зовут Мохаммад Даяр.

— Да, отец — Мохаммад, а сын — Гани Даяр.

— Тоже помню, а что?

— Я говорил с ним по телефону.

— С Гани или Мохаммадом?

— Сначала с отцом, затем с сыном.

— Ну и?..

— Ты задаешь нетактичные вопросы, Муштак.

— Извини, отец. Ты слишком уж заинтриговал меня.

— Пока еще нет. Все интриги впереди. Гани Даяр — порядочный человек. Да, он служит в Директорате национальной безопасности, но искреннее желает освободить Афганистан и от американцев, и от талибов. Я не могу рассказать про него все. Это не моя тайна. Но я узнал от него нечто такое, что очень важно для тебя. Он, как ты понимаешь, владеет достоверной информацией.

— Я весь внимание, отец.

— Держи. — Табрай дал зятю листок бумаги. — Прочитай, запомни и сожги.

Муштак прочитал то самое письмо Гани от друга, посмотрел на Табрая и спросил:

— Что это, отец?

— Ты запомнил текст?

— Да.

— Тогда сожги бумагу.

Хазани щелкнул зажигалкой, и листок превратился в пепел.

— Так что это было, отец? Похоже на донесение агента внедрения.

Табрай утвердительно кивнул:

— Это и есть донесение. Письмо адресовано некоему Гани. Это ни о чем тебе не говорит?

— Так зовут майора Даяра. Так это донесение от агента, работающего где-то под боком у Гасани?

— Да. Кто такой Гусак, ты понял?

— Это просто. Гасани когда-то был подполковником Гусаковым.

— Верно. Гусак — это Гасани.

— Но неизвестно, куда он приезжал. Что такое эфан, производство которого он решил расширить? Ясно, что наркотик, но какой? Я не знаю, кто такой Махдум Аламир. Ясно лишь, что он находится в Пакистане. Что за химик? У тебя есть объяснения?

— Конечно, иначе зачем я показывал бы тебе секретный документ, вернее сказать, копию такового? Гасани приезжал на свой завод, в кишлак Гаран, расположенный в пяти километрах от Файзабада, ближе к пакистанской границе. Эфан — действительно наркотик нового поколения, очень сильный и коварный. Зависимость возникает после первого же применения. Его можно нюхать, курить, глотать в таблетках, колоть, смешав с водой. Махдум Аламир — крупный торговец, живущий в Пакистане. Его основная база находится в городе Гултан, в ста пятидесяти километрах севернее Пешавара. Но есть и другие в нескольких крупных городах, в том числе и в Исламабаде. Весьма богатый и влиятельный человек. Торгует всем, на что есть спрос, кроме самой наркоты. От нее он держится в стороне. Но почти все наши дельцы закупают у него оборудование для производства отравы. Из всего этого следует, что Гасани решил увеличить производство эфана на заводе в Гаране, где необходима реконструкция. Теперь насчет химика. У Гасани есть специалист по производству дури. Славится как талантливый ученый, вот только мозги у него повернуты не в ту сторону. Я не исключаю, что этот химик даже не думает о том, какой вред наносит сотням тысяч людей. Ему главное, чтобы его работа давала результат. Какой, не важно. Он с таким же успехом изобрел бы и препарат против смертельной болезни, занимался бы этим с тем же рвением. Но на родине его недооценили, а вот Гасани предоставил сносные условия для работы. Этого человека зовут Ардит Бегри. Он родом из Албании, да и сейчас является гражданином этой страны. Оттуда его и привезли люди Гасани. Но вернемся к заводу. Для расширения производства требуется дополнительное оборудование, помещения, аппаратура, различные приборы, которых полно в любой лаборатории. С ассистентами тоже понятно. Бегри не в состоянии один тянуть повышенный план. Отсюда заказ Аламиру. Будь уверен, он поставит Гасани все, что тот запросил. По срокам не все ясно. Скорее всего они договорились где-то на две-три недели. Финансовые подробности нас не интересуют. У Гасани есть деньги, чтобы купить все, что ему надо.

— Это тебе разъяснил майор Даяр?

— Мохаммад. Но информация, естественно, от майора. Однако более ни о чем, касающемся работы Гани, не спрашивай. Ответа не будет.

— Я понял тебя, отец.

— И что конкретно ты понял, Муштак?

— Начинать работу надо в Гаране и в Капуре.

— Да, начать надо там. Закончить можно будет на заводе либо на перевалочной базе. Там, где в подходящий момент окажется Гасани. Но это решать тебе и твоим друзьям.

— Благодарю, отец! Ты воистину великий воин.

— Нет, Муштак. Может, и был когда-то. Сейчас я дряхлый старик, которому следует думать о переселении грешной души в мир иной. — Он улыбнулся. — Но я сохранил неплохие связи, еще не утратил влияние и авторитет, пусть это и нескромно сказано. Я рад, что могу помочь вам. Но все. Иди в мастерскую. А я еще посижу здесь.

— Да, отец!

Хазани вышел за ворота, достал сотовый телефон, вызвал Дугани.

Тот ответил сразу же:

— Салам, Муштак, рад тебя слышать.

— Салам, Фади. Есть новая интересная информация.

— Отлично. Срочная?

— Не так чтобы сломя голову лететь в Кабул. Я буду в понедельник, отдам сноху в больницу, потом заеду к вам.

— Значит, восьмого числа?

— Да.

— Примерно во сколько?

— Где-то до обеда.

— А что со снохой? У нас есть связи среди медиков, можем помочь.

— Не надо. Обойдусь. Надеюсь, со снохой ничего страшного.

— Тогда до встречи, Муштак. Я всех наших предупрежу.

— До встречи.


Глава 5

Наступила суббота, 6 сентября.

В 9.50 небольшой внедорожник въехал на улицу Шардар, расположенную в Даграми, пригороде Кабула. Она заканчивалась тупиком. Дорогу закрывала ограда, тянущаяся вокруг дома номер 24.

В ней массивные ворота. За ними двухэтажный дом, справа и слева другие строения, пирамидальные тополя, развесистые чинары.

Водитель внедорожника посигналил.

Из калитки вышел охранник, второй остался внутри. Он следил за происходящим через окно-бойницу.

Охранник подошел к машине.

— Салам, уважаемый.

— Салам.

— Вы к хозяину?

— Ты догадлив, воин.

— Как представить вас?

— Ты не в курсе, кто я такой?

— Извините, но я всего лишь неделю служу у господина Гасани.

— А он не предупреждал, что к десяти часам я должен к нему приехать?

— Но имени гостя не называл.

Водитель усмехнулся.

— Тогда и тебе незачем знать, кто я. Передай хозяину, что приехал человек, которого он ждет. И побыстрее!

— Слушаюсь! — Охранник ушел.

Спустя три минуты ворота открылись, и тот же парень жестом показал, что можно въезжать.

Внедорожник въехал во двор, остановился у бассейна. Из воды выбрался пожилой, но еще крепкий мужчина в плавках.

Он накинул на себя халат, подошел к визитеру.

— Салам, Джафар.

— Салам, господин Гасани.

— Вот решил немного освежиться.

— Это хорошо.

— Хочешь, искупайся и ты.

— Нет, благодарю.

— Тогда пойдем в дом. Где сейчас твои люди?

— В Кабуле. Я отпустил их к семьям.

— Правильно, — сказал Валид Гасани и пошел к центральному входу большого дома.

Джафар Исмаил двинулся за ним.

У двери они сбросили обувь и вскоре оказались в главной комнате мужской половины. Пол здесь был укрыт дорогим ковром ручной работы. На окнах-бойницах висели цветастые занавески, в углах стояли шкафы и сундуки. Все так, как и положено в доме мусульманина.

Мужчины прилегли на ковер, оперлись о подушки, разбросанные по нему. Появилась женщина в белом одеянии. Ее лицо закрывал такой же платок, край которого она прикусывала зубами, чтобы он случайно не упал.

Женщина молча постелила между мужчинами клеенку, расправила на ней скатерть, принесла чайник, пиалы, сладости. Потом она отошла и встала у двери. Ее черные глаза были устремлены на хозяина дома.

— Ты чего ждешь, Ягана? Насчет завтрака?

Она кивнула.

Гасани взглянул на Исмаила и сказал:

— Я уже завтракал. Ты будешь?

— Нет, — ответил гость. — Благодарю, я тоже уже позавтракал.

Гасани махнул рукой. Женщина все поняла и вышла из комнаты.

Хозяин дома разлил чай по пиалам. Мужчины закурили.

— Я вот зачем позвал тебя, Джафар. До меня дошли слухи, что в Урдуне, откуда ты чудесным образом сумел вывести отряд перед ударом американских бомбардировщиков, среди населения растет недовольство. Люди возмущены тем, что полиция и НДБ не предпринимают никаких мер по расследованию трагедии, приключившейся в кишлаке.

— Вы об ударах американцев по свадьбе?

— Да. Местные жители требуют расследования.

— Они ничего не добьются. Американцы заявили, что нанесли удар по селению потому, что приняли молодежь, стреляющую на свадьбе, за отряд боевиков. Тамошние правоохранители даже открывать дело не станут.

Гасани отпил глоток чая, усмехнулся и проговорил:

— Я бы не был так самоуверен. Если возмутятся все родственники погибших, то это коснется не только Урдуна. Шум поднимется в десятке населенных пунктов, докатится и до Кабула. Тогда американцы вынуждены будут дать отмашку полиции на проведение расследования. А они уже заявили, что «F-15» имели целью отряд террористов, который находился в Урдуне в день свадьбы. Местные жители прекрасно знают, что ты останавливался у Рашида Умбара.

— И что? У него много кто останавливается. Он торговец. Человек одинокий. Полиция ничего не добьется от него. Рашид — старый лис, которого вокруг пальца не обведешь. А местные его не тронут, раз не прибили до сих пор.

Гасани затушил окурок, допил чай, поставил пиалу на скатерть и заявил:

— Полиции-то он ничего не скажет, да она и усердствовать особо не будет. А вот если к нему заявятся те самые люди, которые сбили американский «F-15»? Это не полиция, не НДБ, а мстители. Церемониться они не станут.

Исмаил внимательно посмотрел на Гасани и спросил:

— Вы считаете, что «F-15» сбил кто-то из родственников селян, погибших при бомбардировке?

— Это же очевидно. Ясно и то, что эти персонажи являются профессионалами. К тому же у них есть выход на торговцев серьезным оружием, значит, имеются и деньги. ПЗРК стоит дорого. К сожалению, по факту уничтожения «F-15» следствие не выявило даже подозреваемых. Этот факт лишь подтверждает, что действовали профессионалы.

— Если наша полиция и поймает мелкого воришку, то только с поличным и случайно. На проведение следственных действий у них ума не хватает. Конечно, я утрирую, но в принципе вы сами знаете, как работают наши стражи порядка. Национальный директорат безопасности — структура куда более серьезная, но у нее хватает проблем с работой по талибам. Их крупные отряды все чаще приникают в центр страны и проводят акции устрашения либо какие-то боевые действия против Сил по поддержанию безопасности.

— Все верно. Но те ребята, которые сбили «F-15», так и не найдены. А это кто-то из родственников жителей кишлака, погибших при бомбежке.

— Вы хотите провести собственное расследование? — с усмешкой спросил Исмаил.

Наркоторговец отрицательно покачал головой:

— Это мне совершенно не нужно. Конечно, я очень хотел бы узнать, что за герой уничтожил американский самолет и сделал это безупречно. Уж поверь мне. Я знаю, что говорю. Работа профессионала высокого уровня. Но нам нельзя высовываться. Ты едва не засветился в Урдуне. Я до сих пор не могу понять, как тебе удалось вывести отряд в зеленку, когда за ним охотились американские бомбардировщики.

— А мне хотелось бы узнать, почему американцы пытались уничтожить отряд, подчиненный мне и работающий на вас. Вы ведь всегда действовали под их прикрытием.

Гасани сощурил глаза и спросил:

— Ты это на что намекаешь, Джафар?

— Ни на что. Я удивляюсь, почему американцы хотели уничтожить наш отряд. Вот и все.

— Джафар, в тебе тлеет искра подозрения. Мол, не хотел ли я, используя американцев, избавиться от тебя и твоего отряда. Ведь так?

— Нет. Если бы мы были без груза, тогда я, наверное, так и подумал бы. Но мы везли сырье для завода. Зачем уничтожать то, что принадлежит вам, за что вы заплатили неплохие деньги?

— Способность мыслить ты не утратил. Это уже хорошо.

— Вы хотите унизить меня?

— Нет, что ты. Извини, если сказал не то. Теперь насчет атаки твоего отряда. Его сдал в НДБ какой-то агент.

— В Урдуне?

— Не знаю. Может, там, не исключено, что в другом селении. Вам пришлось идти через несколько пунктов. Не так уж и сложно установить, где твои люди останавливались той или иной ночью. Но не исключено, что агент НДБ сидит в Урдуне. Впрочем, это неважно. Он нам больше не страшен.

— Почему? Агент ликвидирован?

— Нет. Просто мы больше не будем использовать Урдун. Значит, агент, находящийся в нем, не представляет для нас никакой угрозы. А вот наш достопочтенный друг Рашид Умбар теперь стал очень опасен. Повторюсь, на него могут выйти те персоны, которые сбили «F-15». Они могут узнать о том, что американцы охотились за твоим отрядом. Для этого им достаточно будет поговорить с местными жителями. Следовательно, эти типы проведают и о том, что отряд останавливался у Умбара. А он в курсе и о тебе, и обо мне. Да, Рашид считался надежным человеком. Так оно и было до случая с этой свадьбой. Если Умбар попадет в руки противника, то сдаст нас. Начнут его на куски резать, он и запоет. А мы как раз начинаем новый этап в работе. Мне в настоящий момент, да и позже, совершенно не нужны не только лишние, но и вообще никакие проблемы.

— Могу я узнать, о каком новом этапе деятельности идет речь?

— Конечно. Ведь тебе придется принимать в нем самое активное участие. Дело заключается в следующем, мой дорогой друг Джафар… — Гасани ввел Исмаила в курс затеи с эфаном и добавил: — Тебе, Джафар, в этом отводится далеко не самая последняя роль, о которой я, собственно, и хотел переговорить с тобой.

Исмаил почуял дополнительную, весьма немалую выгоду, тут же прибодрился и заявил:

— Слушаю вас, господин Гасани.

— Тебе надо передать своим бойцам, чтобы они в течение недели скрытно перебрались в Гаран. Обустройство на территории завода. Оружие отсюда с собой не брать. Личный транспорт использовать можно, но лучше добираться не на нем. Из Кабула до Хабада ходит автобус, из Хабада в Файзабад — тоже. Там много и частного транспорта. Из Файзабада до Гарана нетрудно добраться и пешком. Это всего пять километров.

Исмаил кивнул:

— Понял. Это сделаем. Что дальше?

— Как только соберешь отряд в Гаране, вооружишь его и будешь ждать отправки к границе с Пакистаном. Твоим людям предстоит сопровождать груз оттуда до завода, а в дальнейшем охранять ценный товар при транспортировке на базу в Капур.

— У моих воинов возникнет вопрос. Смогут ли они навещать свои семьи?

— Сперва мы отладим производство и поставки, потом решим этот вопрос.

— И еще…

Гасани прервал Исмаила:

— А еще, Джафар, ежемесячное вознаграждение твоим людям с началом поставок наркотика в Таджикистан увеличится вдвое. Ведь ты это хотел узнать?

Исмаил рассмеялся и заявил:

— Вы читаете мои мысли.

— Поверь мне, это несложно.

— Мое вознаграждение?..

— Также увеличится вдвое. Ты будешь получать тридцать тысяч долларов в месяц. Возможны дополнительные поощрения. Но это только для тебя.

— Хоп. Это хорошо.

— Итак, ты оповестишь своих людей о переброске в Гаран, а потом тебе придется сделать еще одно дело в Урдуне.

— Убрать Умбара?

— Да. Ты сделаешь это лично, тихо. После чего отправишься в Гаран, где займешься подготовкой отряда к решению новых задач. Можешь ехать туда на своей машине. Но учти, засветишься в Урдуне, подпишешь себе смертный приговор.

— Господин Гасани, не надо мне угрожать.

Наркоторговец изобразил удивление:

— Ты о чем? Кто тебе угрожает? Я всего лишь предупреждаю, что ошибка может стоить тебе очень дорого. Жизни.

— Я могу взять с собой напарника?

— Нет! Устранение Умбара должен провести ты один. Это приказ! — отрезал Гасани.

— Понятно.

— Думаю, ты уже сегодня сможешь оповестить своих людей о новом задании.

— Да, это несложно.

— Прекрасно, тогда Умбаром займись этой же ночью.

— К чему такая спешка?

— Ты понял меня? — повысил голос Гасани.

— Да, господин.

— Тогда выполняй приказ и не задавай лишних вопросов. Сразу же после устранения Умбара отправляйся в Гаран. Тебя там встретят со всеми полагающимися почестями. Однако своим особым положением не злоупотребляй. Не лезь в дела руководства завода и особенно специалиста Ардита Бегри.

— Нужен он мне! Лишь бы обеспечили всем необходимым. Кстати, я могу держать в Гаране наложницу?

— Она у тебя есть?

— Обзаведусь ею в Файзабаде. Я слышал, что там с этим проблем нет.

— Заведешь наложницу ты, потом захотят женщин твои подчиненные. Что получится в итоге? Не завод, а бордель!

— Но без женщин нельзя, господин Гасани. Вы и сами это прекрасно знаете.

— С собой никого не привозить! Нужна будет баба, обратишься к Хамиду Намраю. Он обеспечит. Так же и с бойцами отряда. Они будут иметь возможность периодически снимать напряжение. Но никакого борделя, это ясно?

— Ясно, господин Гасани.

— Что ты так смотришь на меня? Недоволен?

— Я думаю о другом.

— Угу. Кажется, я догадываюсь, о чем именно.

Исмаил усмехнулся:

— Говорю же, вы читаете мои мысли.

Гасани хлопнул в ладони.

Появилась старшая жена. Наркоторговец кивнул на чайник и пиалы, потом приказал:

— Убери!

Женщина поклонилась, собрала все и унесла.

Гасани прошел к шкафу, внутри которого находился сейф, открыл его, взял пачку долларов, ополовинил ее, вернулся к полевому командиру, бросил перед ним деньги и заявил:

— Здесь пять тысяч долларов! Это тебе за Умбара и на первое время в Гаране.

— Благодарю, господин.

— У меня все. Вопросы?

— Нет вопросов. Завтра в полдень я буду в Гаране встречать своих воинов. Умбара отнесут на кладбище. Одна просьба. Не забудьте, пожалуйста, предупредить о моем приезде и полномочиях руководство завода, а то как бы между нами недоразумений не случилось. Терпеть не могу, когда мне пытаются хамить или выказывают пренебрежение. В таких случаях рука сама тянется к пистолету.

— Об этом мог бы и не напоминать. Склерозом я еще не страдаю. Значит, вопросов нет?

— Один, пожалуй, все же есть.

— Слушаю.

— Мы будем поддерживать связь между собой?

— Только по срочной необходимости.

— Каким образом? С мобильной связью там всегда проблемы.

— У Намрая есть спутниковая станция. Но использовать ее разрешаю только в экстренных случаях.

— Понятно. Больше вопросов нет.

— Ступай. Счастливого пути.

— Благодарю, господин.

Исмаил вышел из дома, сел в машину, выехал из тупика и остановился у небольшого дукана. Он купил пять блоков сигарет, качественного кандагарского чая, кое-что из продуктов долгого хранения.

Командир отряда вернулся в машину, достал сотовый телефон, набрал номер Али Будри, своего заместителя.

Тот ответил сразу:

— Салам, Джафар. Рад слышать.

— Салам, Али. Не спеши радоваться.

— Что-то случилось?

— Ничего особенного. Отряду предстоит долгая работа.

— Насколько долгая?

— Это зависит от Гасани.

— Да, тот всегда использует нас по полной программе. Что надо делать?

— Обзвонить всех наших. Начиная с завтрашнего утра пусть поодиночке на автобусах и попутках выезжают через Хабад в Файзабад, дальше пешком до Гарана. Что там находится, ты знаешь.

— Знаю.

— Вот на завод наши люди и должны прибыть. Чтобы поднять настроение тебе и им, сразу скажу, что за не особо пыльную работу в Гаране каждый воин будет получать по полторы тысячи долларов в месяц. Ты, естественно, больше, порядка двух.

— Эта новость действительно поднимет настроение наших людей.

— Я завтра буду там. Все подготовлю к встрече. Позабочусь, чтобы наши воины, и уж тем более мы с тобой не нуждались ни в чем.

— Это тоже хорошо.

— Оружие не брать. Ничего лишнего. Одежда обычная, документы настоящие. Легенды, кто и зачем едет в Файзабад, пусть придумают сами. На переброску неделя. Как понял?

— Понял. Гаран — это ведь жуткая глушь…

— Что именно тебя беспокоит?

Будри вздохнул и пояснил:

— Женщины.

— Они будут, пусть и не постоянно.

— Хоть так. Хоп, Джафар, все сделаю, в течение недели отряд переберется в Гаран.

— Тогда все. Связь больше не поддерживаем.

— Даже в экстренных случаях?

— Ни в каких.

— А если у кого-то возникнут проблемы при перемещении?

— Пусть этот человек сам их и решает.

— Понял. До встречи в Гаране.

— До встречи. — Исмаил отключил телефон и подъехал к кафе, в котором иногда обедал.

Мальчишка-прислужник услужливо открыл дверку машины.

— Салам, господин Исмаил.

— Салам, Берды. Хозяин у себя?

— Да, господин.

— Посмотри за машиной.

— Конечно, господин.

Исмаил бросил подростку монету. Тот поймал ее на лету, заулыбался и заявил:

— Я хорошо буду смотреть за машиной, не беспокойтесь.

Исмаил зашел в кафе. Один зал здесь был оформлен в европейском стиле, другой — в восточном, местном.

Хозяин заведения сидел за стойкой, увидел клиента, радостно вскинул руки.

— Джафар! Салам, дорогой! Давненько ты не заезжал к нам.

— Салам, Рафкат. Дела, знаешь ли.

— Понимаю. Что покушаешь? Для тебя все, что угодно. Ты мой самый дорогой гость. Для тебя все за счет заведения.

— Хитрый ты, Рафкат! Знаешь, что если у тебя возникнут проблемы с конкурентами, то я быстро решу их. За это ты должен не только кормить меня. Но об этом мы поговорим отдельно, не сейчас. У меня нет времени.

— Ты скажи, чем тебя угостить.

— Давай шашлык, да побольше, четыре порции, и все, что к нему прилагается.

— У меня отличная шурпа. Такую можно только в Самарканде найти.

— Ты у нас узбек?

— Нет, я такой же пуштун, как и ты.

— Извини. Хоп, пусть будет шурпа.

— И шашлык с зеленью.

— И шашлык.

В 14.40 Исмаил, сытый и довольный тем, что не пришлось платить, поехал к себе. У него была жена и двое детей, но полевой командир благоразумно отправил их в Пакистан, где имел собственный хороший дом в небольшом городе.

Его жилье на холме внешне ничем не выделялось среди других. Внутри же имелась красивая отделка и дорогая мебель. Спутниковая тарелка была установлена так, что соседи не могли ее видеть.

Был в его доме и тайник. Исмаил вскрыл его. Внутри лежали автомат, снайперская винтовка, пистолеты разных модификаций и калибров, глушители к ним, ручные гранаты, патроны, снаряженные магазины, коллекция ножей, форма спецназа США с сорванными знаками различия, бронежилет и защитный шлем, несколько радиостанций и сотовых телефонов.

Он положил в сумку форму, разгрузочный жилет, радиостанции дальнего и ближнего радиуса действия, телефон. Подумал, спрятал в потайном кармане пистолет «ПМ» с двумя обоймами и глушителем, повесил на пояс нож в чехле. С этим вышел из подвала, завалил тайник мусором.

Потом Исмаил принял душ, включил кондиционер и лег на матрац, расстеленный у окна. Градусник показывал двадцать девять, не так уж и много. Но не было ветра, и в доме стояла духота.

Исмаил заставил себя уснуть.

Проснулся он в восемь вечера, перекусил запасами, привезенными с собой, оделся в чистое, проверил документы, паспорт, водительское удостоверение, пластиковую карту торгового агента одной из самых крупных кабульских компаний. Вышел в просторный двор, сел во внедорожник, завел двигатель, включил кондиционер.

Исмаил достал сотовый телефон, хотел набрать номер Умбара, но не стал делать этого. Если он позвонит Умбару, не заподозрит ли старый прохвост неладное? Исмаил и так подставил старика, когда пришел к нему вместе со своим отрядом. Тот понимал, что Гасани не в восторге от того, что он до сих пор пребывал на этом свете. Умбар знал, что отряд Исмаила подчинен наркоторговцу. А это потенциальная угроза.

Старик хитер. Сразу почует неладное. Нет, звонить не стоит. Лучше застать его врасплох. Живет он на отшибе. Есть дорога вдоль зеленки и в ней самой, уходящая в горы. Грунтовки к лесу от кишлака нет, только тропа. Да и приближение внедорожника не останется незамеченным.

Тогда остается что? Придется доехать до зеленки, до того места, которое не будет просматриваться из Урдуна, спрятать машину и дальше идти пешком. Это километр, максимум два. Ерунда. Так он скрытно выйдет прямо на участок Умбара. А дальше — дело техники.

Однако действовать надо будет крайне осторожно. Если соседи заметят Исмаила, то ему неизбежно придется валить и их, а сделать это тихо не удастся. На шум сбегутся селяне, перекроют ему пути отхода.

Он должен тихо проникнуть в дом Умбара. Для этого нужна причина. Старик не из тех, кто радушно принимает таких гостей, как Исмаил. Если ему Гасани прикажет, то да, пустит. А сам — нет. Но повод найти недолго.

В кармане Исмаила лежала пачка стодолларовых купюр. Он усмехнулся. Вот и найден неплохой повод для душевной беседы. Командир отряда отсчитал тысячу долларов, положил отдельно.

Нож в чехле, висящий на поясе, подозрения не вызовет. Холодное оружие для афганца — как карандаш для художника. Оно всегда при нем.

Он включил навигатор и повел внедорожник по узким, петляющим улочкам. Через полчаса Исмаил выбрался на оживленную дорогу и тут же свернул на трассу Кабул — Газни. Он проехал по ней три километра и ушел на грунтовку, ведущую на восток.

Исмаил включил ближний свет, двигался со скоростью не более двадцати километров в час. Проклятая грунтовка изобиловала такими рытвинами, что в них легко можно было оставить колесо и разбить подвеску даже у надежной и крепкой японской машины.

По навигатору он определил место, дальше которого ехать не следовало, остановился. Теперь ему предстояло на всякий случай укрыть машину. Тут мало кто ездил, но где гарантия, что никто не появится прямо сейчас?

Исмаил прошелся вдоль зеленки и в ста метрах нашел прореху в кустарнике, за которой находилась небольшая поляна. Там можно было не только поставить машину, но и развернуться. Он загнал автомобиль на поляну, взял с собой пистолет, деньги, документы, сориентировался и начал подъем на холм. С его вершины Исмаил увидел огни селения Урдун.

Он не спешил, знал, старик раньше десяти спать не ложится. Главное, чтобы его никто не заметил.

За тутовой рощей и виноградником тянулся дувал, окружавший участок Умбара. Из окон большого и крепкого дома пробивался свет.

Вот и тыловые ворота, из которых выходил его отряд, спасаясь от американских бомбардировщиков. Тогда им повезло. «F-15» только начали заход на дом и улицу, где проходила свадьба. Там было большое скопление народа. Молодежь устроила стрельбу и спровоцировала американцев на нанесение удара.

Пилоты отвлеклись, потеряли драгоценное время. Они вышли на отряд, но тот нырнул в зеленку и резко ушел влево, в узкий глубокий овраг. Поэтому бомбы, сброшенные «F-15», легли поверху, повредили изрядное количество деревьев, но не причинили никакого вреда боевикам.

А дальше летчики просто потеряли цель. Бросать бомбы куда ни попадя они не стали, ушли на базу и наверняка доложили, что уничтожили крупный отряд талибов.

Ну и черт с ними. Везет сильному. И тому, о ком не забыл Всевышний.

Исмаил перепрыгнул через дувал, осторожно прошел по двору. Он осмотрел сад, заглянул в сарай, даже в уличный туалет, потом дошагал до центральных ворот, приоткрыл калитку, посмотрел на улицу.

Там никого не было. Жители близлежащих домов уже легли спать.

Он подошел к центральному входу, подумал, завернул за угол, оказался у окна, через которое пробивался свет, и постучал в стекло.

Колыхнулась занавеска, и двор осветил яркий луч фонаря.

Исмаил едва успел заслонить глаза ладонью, чтобы не ослепнуть.

— Кто здесь? — услышал он голос хозяина дома.

— Это я, Рашид, Исмаил.

— Джафар? — удивился старик. — Какого шайтана?

— Разве так у нас принято встречать гостей?

— Ты чего как вор?

— Так надо. Открой дверь.

— Ты один?

— Да.

— Хоп, давай к задней двери.

Исмаил зашел за дом. Створка приоткрылась, за ней тянулась цепь. В темноте стоял человек с винтовкой, ствол которой был виден.

— Да я это, Рашид. Один.

— Зачем пришел?

— Я от господина. Он приказал мне вручить тебе подарок.

— Смотри, если с тобой есть кто-то еще, пристрелю обоих!

— Что с тобой, Рашид? Чего ты боишься?

Умбар отбросил цепь, открыл дверь и захлопнул ее, как только Исмаил вошел в дом.

Они прошагали в комнату.

— Салам, Рашид, — сказал Исмаил.

— Салам, Джафар. Да, я действительно боюсь тех людей, которые могут отомстить мне за родственников, погибших от американских бомб.

— Ты-то здесь при чем? Почему они должны отомстить именно тебе?

— По селению все больше распространяются слухи о том, что американцы разбомбили свадьбу из-за твоего отряда, который скрывался у меня. Я все чаще слышу призывы разобраться со мной. Завтра с утра собирался уехать отсюда к брату в Герат.

— Гасани ничего не знает о твоих планах.

— А я плевать хотел на твоего Гасани. Это он подставил меня. Я хоть и стар, но пока еще очень хочу жить. Да и твоему хозяину спокойней будет, если я уеду. Ведь я не стал бы молчать, если бы меня как следует прижали.

Исмаил усмехнулся и заявил:

— Все-таки Гасани обладает даром предвидения. Он словно знал, что ты собираешься с утра уехать, и прислал меня к тебе сейчас, ночью.

Умбар почувствовал угрозу, сжал винтовку.

— Ты, Джафар, давай без резких движений. А то…

Исмаил перебил его:

— Да брось ты, старик. Сам посуди, если бы мне надо было убить тебя, стал бы я показываться? Дождался бы, пока ты уснешь, прошел бы в дом и удавил бы тебя в собственной постели.

Умбар посмотрел на него.

— Да, ты прав. Тогда зачем приехал?

— Я уже говорил, передать тебе кое-что от Гасани.

— Что?

— Компенсацию за те неудобства, которые ты испытал по его вине.

— Компенсацию?.. Говори ясней.

— Да деньги он велел тебе передать. Так, чтобы в селении никто не знал о моем появлении. Поэтому я и пришел ночью со стороны зеленки.

— Сколько денег?

— Тысяча.

— Афгани?

— Долларов.

— Долларов? Это хорошие деньги. С чего вдруг Гасани так расщедрился?

— Так я доставил ему товар, который был в отряде, когда мы отсиживались у тебя. От его продажи и деньги.

— Давай!

— Конечно! — Исмаил достал пачку стодолларовых купюр, протянул Умбару.

Тут жадность сыграла со стариком злую, роковую шутку. Он решил пересчитать деньги, проверить их, повернулся к свету, спиной к Исмаилу. Потом Умбар начал смотреть купюры на свет.

Исмаил глянул, плотно ли закрыто окно. Да, со двора ничего не видно. Он тихо вытащил нож, сделал шаг вперед, свободной рукой схватил старика за воротник и резко дернул на себя. Умбар завалился на Исмаила. Тот знал, как убивать людей, сделал почти незаметное движение вооруженной рукой. Старик уронил доллары на пол, опрокинулся на спину, задергался в судорогах. Из его горла потекла черная кровь.

Исмаил осторожно, стараясь не испачкаться, обошел тело, собрал деньги, осмотрелся, убедился в том, что не оставил следов. Он знал, что односельчане найдут старика не скоро. Его убийство они наверняка возложат на родственников жителей кишлака, погибших от бомбардировки.

Полиция примет эту версию или придумает какую-то свою. Может, и не успеет. Селяне уже завтра до захода солнца похоронят старика. Могилу вскрывать они не дадут никому. Да никто и не будет пытаться.

Но как же Гасани угадал с Умбаром! Он послал Исмаила убрать старика за несколько часов до его бегства. Может, Гасани знал, что Умбар собирается уносить ноги? Нет, это вряд ли. Тогда он предупредил бы Исмаила об этом, чтобы тот не дал ему уйти.

Он умный. Советское военное училище и академию заканчивал. Целый подполковник в штабе у русских был. Это примерно то же самое, что и афганский генерал.

Исмаил убедился в том, что все в порядке, выключил в доме свет. Пусть соседи думают, что старый Умбар отошел ко сну.

Он вышел в сад, около полуночи сел в машину и закурил.

Потом Исмаил достал сотовый телефон и позвонил своему господину.

— Слушаю, — тут же ответил Гасани. — Что у тебя, Джафар?

— Умбар мертв.

— Как?

— Какие-то негодяи перерезали ему горло. Скорее всего это сделали родственники селян, погибших при бомбардировке. Они прознали, что американские самолеты атаковали кишлак из-за того, что старик принял у себя отряд талибов, пришли к нему и прикончили.

— Убийцы не оставили никаких следов?

— Убийство — очень серьезное преступление, несмотря ни на какие смягчающие обстоятельства. Кроме официального уголовного преследования оно влечет за собой и кровную месть. Так что местным жителям обязательно надо было убрать следы. Так они и сделали. Но я уверен и в другом. Когда жители кишлака обнаружат тело Умбара, они не будут особо горевать и расстраиваться по поводу его гибели. Похоронят старика, на этом все и закончится. Селяне не захотят расследования. И уж тем более им не нужно, чтобы полиция нашла преступника.

Гасани усмехнулся и заявил:

— Ты все правильно рассчитал, молодец. Умбар свободно пустил тебя к себе?

— Нет, но я нашел слабое местечко в его характере. Кстати, утром он собирался уехать в Герат к брату. Вы, господин, оказались на высоте, как и всегда. Нам было бы очень трудно достать его там.

— Бежать хотел, шайтан? Этого следовало ожидать, но я думал, что он сначала попытается продать дом. Ладно, теперь это уже неважно. Тебя-то самого, я надеюсь, никто из местных не видел?

— Нет. Меня никто не видел, господин.

— Очень хорошо. Выезжай в Файзабад. Тоннель через Саланг на ночь будет закрыт, но там большая стоянка. Поспишь в машине.

Исмаил оказался у ворот завода в половине одиннадцатого следующего дня. Он остановил машину напротив сторожки, посигналил.

Появился охранник, подошел к автомобилю.

— Салам, уважаемый! Позвольте узнать, кто вы и к кому приехали.

— Салам, воин!

Такое обращение польстило рядовому охраннику. Он расплылся в улыбке.

Визитер продолжил:

— Я — Джафар Исмаил, прислан на завод господином Гасани. Или ошибся адресом?

— Что вы? Здесь ошибиться невозможно. Вы правильно приехали.

— Документы смотреть будешь?

— Это сделают другие люди. Подождите, пожалуйста, немного, я сообщу о вас начальству.

— Ты скажи обо мне Намраю, остальные меня не интересуют. Он ведь сейчас на месте?

— Да, как и всегда.

— Давай побыстрей!

— Слушаюсь! — Охранник побежал в сторожку, тряся штурмовой винтовкой.

Исмаил усмехнулся, вышел из машины и пробурчал себе под нос:

— Воин! Где только берут таких героев? Хотя кого еще можно нанять в этой дыре?

Вскоре появился мужчина солидного вида, протянул руки.

— Салам, уважаемый Джафар! Господин Гасани предупредил о тебе. Я рад, что ты доехал благополучно.

— Надеюсь, ты подобрал достойное жилье для меня и моих людей, которые будут прибывать сюда?

— Для тебя, Джафар, отведен целый дом. Он справа. Небольшой, но крепкий, уютный. Рядом с объектом. Для твоих людей помещение готовится. На это уйдет никак не более суток.

— Что за помещение?

— Оно находится в производственном корпусе, на втором этаже, отдельное, со всеми удобствами. Это бывшая бухгалтерия и какой-то отдел. Наши люди сделали там перегородки, сейчас ставят двери, окна, вешают занавески. В каждой комнате будут жить по два-три человека.

— Ладно, как все подготовишь, я посмотрю. А сейчас покажи мой дом. Да, где я могу поставить машину?

— Во дворе дома, можно и на территории завода. Здесь хоть на улице брось, никто не подойдет.

— Я это решу позже.

Намрай показал Исмаилу дом, комнаты которого были обставлены в восточном стиле. Чистые, уютные.

— Ну и как? — спросил Намрай.

— Мне понравилось.

— Я рад.

— Где спутниковая станция?

— В моем кабинете.

— Мне надо связаться с господином.

— Хорошо, пойдем на завод.

В кабинете Намрай включил станцию и вышел в коридор.

Исмаил набрал номер Гасани.

— Салам, Джафар! — ответил тот.

— Салам, господин Гасани! Я на месте.

— На месте, это в Гаране?

— Да.

— Хорошо. Как встретили тебя?

— Я доволен.

— Отдыхай с дороги, привыкай к новым условиям, знакомься с руководством. Твои люди предупреждены?

— Да. Как вы и приказывали, к концу недели они будут здесь.

— Прекрасно. Что-нибудь еще?

— Нет.

— Тогда до связи, Джафар.

— До связи, господин Гасани.


Глава 6

Вечером воскресенья, 7 сентября, в дом Хазани пришел Табрай. Он поговорил с Ламис, потом попросил Муштака отойти во двор. Там они сели на привычный топчан. От чая, предложенного Ламис, мужчины отказались.

— К завтрашней поездке в Кабул все готово? — спросил Табрай.

— Да, — ответил зять. — В больнице ждут Дию. Она пройдет полный осмотр. Ламис и Анвар поедут с ней, а я присмотрю и за мастерской, и за чайханой.

Табрай неожиданно проговорил:

— Придется и тебе ехать, Муштак.

Хазани не без удивления взглянул на тестя:

— Почему? В Кабуле справятся и Ламис с Анваром.

Табрай прикурил сигарету.

— Дело не в этом. Есть новая срочная информация для твоих друзей по Гасани и его делам.

— Слушаю, отец.

Старик улыбнулся и заметил:

— Ты уже весь в деле. Значит, так. Во-первых, из достоверных источников мне стало известно, что расширение производства эфана в Гаране связано с тем, что таджикский компаньон или покупатель, как угодно называй, некий Умед Даврон получил солидный заказ. Сделал его крупный торговец поляк Рафал Кубияк, он же просто Рафаэль. Он готов покупать большое количество этой дури для распространения в основном в Европе. Рафаэль имеет очень влиятельных покровителей во всех государствах Европы. Во-вторых, точно установлено, что налет американской авиации на Урдун был связан с попыткой уничтожения отряда Джафара Исмаила, отиравшегося там в ночь перед свадьбой дочери твоего товарища. Ответ на вопрос о том, почему американцы атаковали отряд, подчиненный Гасани, который поддерживает тесные связи с полковником Бенсоном, довольно прост. Разведка штаба западной коалиции получила дезинформацию. Мол, отряд Исмаила — одна из крупных банд «Талибана», планировавшая террористические акты против солдат и офицеров НАТО. В-третьих, Гасани вчера утром у себя в усадьбе, расположенной в Даграми, принимал этого Джафара Исмаила. После чего тот отправился в Гаран и сегодня благополучно туда прибыл. Есть предположение, что он отдал приказ своим боевикам тоже перебраться в Гаран, на завод, принадлежащий Гасани. Одному Исмаилу там делать нечего. Из этого следует вполне естественный вывод. Гасани перебрасывает отряд Исмаила в Гаран для обеспечения безопасности получения из Пакистана оборудования, заказанного у тамошнего торговца Махдума Аламира. Потом эти люди будут сопровождать готовый наркотик на базу, расположенную в кишлаке Капур. Оттуда осуществляется переправка товара через Пяндж в Таджикистан. У Исмаила двадцать головорезов. Это сила. Люди у него подготовленные, все имеют боевой опыт.

— Это все? — спросил Хазани.

— Мало?

— Нет, отец, к сожалению, слишком много.

— Твои друзья говорили, что им нужны люди. Ты можешь рассчитывать на Бакара и Салаха, братьев твоей Ламис. Они уже взрослые люди, у них есть сыновья, которые в случае чего прокормят семью. Еще на Рахима Горая. Ты ведь помнишь такого?

Хазани улыбнулся:

— Еще бы, конечно.

— Он до сих пор обижается на тебя за то, что ты выделил ему второстепенную роль. Рахим хотел убивать американцев, а ты заставил его вытягивать мины на дорогу.

— Кто-то должен был сделать и это. Пусть не обижается. Он же воин, должен знать, что в бою у каждого свое место.

— Да. Ну вот теперь все, кажется.

— Я понял. Поеду в Кабул с семьей, но надо ли говорить о встрече с друзьями?

— Это уже твои дела. Ламис, конечно же, моя дочь, но твоя жена. Вот ты с ней и разбирайся.

— Спасибо тебе, отец!

— Не за что.

— Скажи-ка мне вот что. Ты помог мне в случае с патрулем. Это объяснимо. Американцы убили твоего правнука. А сейчас почему ты решил поддержать людей, совершенно незнакомых тебе?

Табрай затушил сигарету, вздохнул и проговорил:

— Муштак, в молодости я воевал с русскими, то есть с тобой и твоими друзьями. Теперь я понимаю, что это была ошибка. Пришло время хоть как-то исправить ее. Прошлое нельзя изменить, но можно попробовать искупить свою вину. Нам не следовало воевать с русскими. В этом случае в Афганистане не было бы такого кошмара, который начался с момента ухода вашей армии. Но ладно, это эмоции. — Табрай поднялся, оперся на посох и пошел к выходу.

«Сильно он сдал за последнее время», — подумал Муштак.

Из дома вышла жена и спросила:

— А что, отец уже ушел?

— Да, только что. Если он нужен тебе, беги, догонишь.

— Нет, никакой срочности. — Она присела рядом с мужем и проговорила: — Я не должна задавать подобные вопросы, но никак не могу удержаться и все-таки спрошу, хорошо?

Хазани обнял жену.

— Эх, Ламис, ну почему ты никак не желаешь исполнять местные законы своего народа?

— Я исполняю их.

— Да, конечно, только как-то очень уж по-своему. Ладно, спрашивай, что хотела. Но я не обещаю, что ты получишь ответы.

— Что ж, не получу, значит, так тому и быть. Скажи, Муштак, что ты опять задумал? Какие дела у тебя с отцом?

— Они касаются только нас и никого больше. Я ничего не задумал.

— За тебя думают твои новые друзья?

— Ламис, ты узнаешь все, клянусь, но чуть позже, когда придет время. Кстати, завтра я поеду в Кабул вместе с вами.

— Это решение ты принял после разговора с отцом?

— Ну и что? На то он и отец, чтобы наставлять. А ты что же, не хочешь, чтобы я поехал с вами?

— Хочу, но ты в лучшем случае проводишь нас до больницы, а потом исчезнешь.

— Не сразу. Сперва я узнаю, что за диагноз поставят врачи, если, конечно, не потребуется длительного обследования, без которого определить болезнь невозможно.

— Ты поедешь к друзьям?

— Сперва с вами, в больницу, а потом к друзьям. Но не стоит говорить об этом вслух.

— Даже сыну?

— Прежде всего твоим подругам и соседям, в общем, посторонним людям.

— Я никогда и никого не посвящаю в наши семейные дела.

— Однако весь кишлак знает, что ты и Анвар в понедельник везете Дию в столичную больницу. Нет, я не упрекаю тебя. Сказать об этом мог Анвар и даже твой отец. Нашим соседям не надо знать о том, что делаю в Кабуле я. Это уже небезопасно.

— Ну вот!.. Взял и испугал меня. У тебя это неплохо получается, Муштак.

— Ламис, ты моя единственная и самая любимая женщина. Я не пугаю тебя, говорю то, что есть. Все это совсем не означает, что мне грозит гибель. Просто лучше лишний раз промолчать.

— Ты не скажешь мне, что вы с друзьями задумали в Кабуле?

— Нет.

— Но хоть…

Хазани прервал жену:

— Ламис, вскоре я наверняка уеду. Меня не будет неделю, может, две или даже месяц. Ты должна знать, что я обязательно вернусь.

Женщина вздохнула и спросила:

— А без этих вот приключений обойтись никак нельзя? Мы не можем жить простой мирной жизнью? Хотя я сказала откровенную глупость. Смерть внука Саида разделила нашу жизнь на «до» и «после».

Хазани крепко прижал к себе жену.

Но Ламис тут же пришлось уйти. Ее позвала Надия.

Хазани проводил жену взглядом, достал телефон, вызвал Дугани.

Тот ответил сразу же:

— Салам, Муштак. Рад слышать тебя.

— Салам, Фади. У меня есть новая интересная информация по наркоторговцам и уточнение по основной причине бомбардировки Урдуна. Впрочем, этот момент особого интереса не представляет.

— Понятно. Надо встретиться. Мне подъехать в Маргин?

— Нет. Завтра с утра я повезу невестку в больницу.

— Ты решил сам поехать?

— Да. Так вот, в больнице я проведу какое-то время, попытаюсь узнать диагноз, если его сразу смогут поставить врачи, и останусь без машины. Она будет нужна жене и сыну.

— Мне подобрать тебя?

— Ты все на ходу схватываешь.

— На что учили. Но точного времени, как я понимаю, ты назвать не можешь.

— Конечно, нет. Никто не знает, что и как будет в больнице.

— Тогда так. Освободишься, еще раз позвони мне. Я подъеду.

— Договорились.

— Кстати, завтра и Файдар будет в Кабуле.

— Хорошо.

— Все, до связи, Фади!

— До связи!

Утром в понедельник, 8 сентября, Хазани с семьей выехал из Маргина. Спустя двадцать минут они уже были у больницы, расположенной на окраине Кабула. Медики приняли Дию и вместе с Ламис увели в приемный покой. Мужчин они попросили остаться в холле.

Около часа Хазани с сыном ждали известий от медиков. Наконец к ним вышла Ламис.

— Ну и что?.. — Анвар бросился к ней.

— Ничего страшного, сын. Жизни Дии не угрожает опасность. Но для того чтобы она благополучно родила, нужна операция.

— Операция? — воскликнул Хазани.

— Да, что-то там надо удалить. Но не жизненно важное. Я в медицинских терминах не разбираюсь. Если бы не беременность, то и резать ничего не надо было. Но врачи заверили меня в том, что это не сложная и нисколько не опасная операция.

— Сколько она будет стоить? — спросил Хазани.

— Операция, содержание в больнице — две тысячи афгани. Если в общей палате, где лежат от восьми до десяти человек, то по десять афгани в сутки. Платить надо через бухгалтерию.

— Нам нужна отдельная палата.

— Признаюсь, Муштак, я не сказала доктору об этом, да и неудобно разговаривать с чужим мужчиной.

— Он врач.

— Все равно. Этот человек и так не очень-то хотел говорить со мной. Отвечал односложно и быстро.

— Я пойду и решу! — воскликнул Анвар и спросил: — Как его имя?

— Доктор Багази, — ответила Ламис.

Хазани остановил сына и сказал:

— Ты возбужден. Давай пойдем вместе, но с врачом буду говорить я!

Анвар послушно кивнул. Перечить старшим в Афганистане не принято. Это правило свято соблюдалось даже в семье бывшего советского офицера.

Они нашли врача в кабинете. Оказывается, тот являлся заведующим отделением.

— Позвольте? — спросил Хазани.

— Входите.

— Салам, уважаемый доктор.

— Здравствуйте, почтеннейшие. Как я понимаю, вы родственники пациентки, только что доставленной к нам?

— Да, — подтвердил Муштак и кивнул на сына. — Это ее муж, а я его отец.

— Садитесь, пожалуйста. Что вас интересует? По-моему, я все сказал матери пациентки.

Хазани присел на стул перед рабочим столом Багази и проговорил:

— Доктор, у Дии был сын. В июле мы потеряли его. Но Всевышний не оставил нас своей милостью. Женщина снова забеременела. Я хочу, чтобы она родила без проблем, ни в чем не нуждалась, чтобы у нее была отдельная, хорошая палата, питание, обеспечение всеми необходимыми медикаментами. Я хочу, чтобы за ней смотрели и операцию провели лично вы. В общем…

Врач прервал Хазани:

— Я прекрасно вас понял. Скажу прямо, у меня много дел и низкая зарплата. Я могу сделать все, что вы желаете, но вам придется заплатить. Поймите меня правильно.

— Сколько? — спросил Хазани.

— Тысячу долларов. Тогда я вам гарантирую, что через неделю максимум вы заберете отсюда совершенно здоровую женщину. Более того, мы проведем ряд дополнительных обследований, касающихся беременности.

— Хорошо. Но если ваши гарантии по не зависящим от вас обстоятельствам не подтвердятся? Ведь человеческий организм — это не машина. С ним всякое может произойти.

Врач улыбнулся и заявил:

— Уверяю вас, все будет хорошо. У Дии Хазани не то заболевание, которое могло бы повлиять на ее жизнь и здоровье. Да и ребенку, которого она вынашивает, особая беда не грозит. Мне придется долго объяснять, почему мы должны сделать операцию. Скажу только, что она необходима для облегчения родов.

— А без операции роды могут быть сложными? — спросил Анвар.

— Да, гораздо сложнее, чем после оперативного вмешательства.

— Все понятно, — резюмировал Хазани. — Я согласен заплатить вам тысячу долларов прямо сейчас. Естественно, без учета оплаты стандартных услуг и обычного расчета через бухгалтерию. Но я хочу, чтобы мы могли навещать Дию в любое время.

— Да хоть ночуйте в палате. Я распоряжусь, и там поставят вторую кровать. Однако вы должны понимать, что находиться рядом с женщиной могут только муж, вы и ваша жена. Больше никто.

— Да, конечно. — Хазани передал врачу деньги.

Тот положил их в карман халата и проговорил:

— Я немедленно отдам все необходимые распоряжения и лично буду вести пациентку.

— Договорились.

— Вы пока побудьте в коридоре. Отдельные палаты у нас на втором этаже. Санитар скажет вам, в какую именно поместят госпожу Хазани. Это займет определенное время. Сами понимаете, помещение надо подготовить.

— Да, конечно, доктор, — сказал Хазани и спросил: — А какие продукты мы можем приносить для Дии?

— В приемном покое есть перечень. Для вас можно будет расширить его. — Врач быстро заполнил бланк, передал Муштаку. — Вот это можете приносить.

— Понятно, спасибо, доктор.

— Не беспокойтесь, все будет хорошо.

— Еще раз спасибо.

Хазани с Анваром спустились на улицу, где под навесом, закрывающим ее от солнца, очень жаркого сегодня, их ждала Ламис.

— Ну и что?.. — спросила она у мужа.

Хазани все объяснил жене.

— Тогда я останусь с дочерью, — сказала Ламис.

— И я, — сказал Анвар.

Хазани улыбнулся и заявил:

— Не думаю, что это необходимо. Вдвоем находиться в больнице — лишнее. Всем нам надо работать и за домом смотреть. Но разбирайтесь сами. Как решите, так и будет.

— А ты к друзьям? — спросила жена.

— Да.

— Отец, нам нужна будет машина, — проговорил Анвар.

— Она останется у вас. Все, мои дорогие, я пошел. А вы уж тут пока без меня.

Он вышел за ограду больницы, достал сотовый телефон, вызвал Дугани.

— Салам, Фади!

— Салам Муштак! Я как раз ждал твоего звонка. Как дела со снохой?

— Слава Всевышнему, ничего серьезного, хотя и предстоит операция.

— Не понял. Как это — ничего страшного и операция?

— Фади, это тебя не касается.

— Да, конечно. Извини. Где ты сейчас находишься?

Муштак назвал адрес больницы.

— Понял, знаю, где это, бывал там. Ты не с доктором Багази общался?

Хазани удивился и подтвердил:

— Да, с ним. Вы знакомы?

— Он знает родственников моей жены. Иногда мы встречаемся. Я позвоню ему.

— Да мы вроде все обсудили.

— Он взял деньги?

— Да.

— Ты не обижайся на него и не подумай, что он рвач. У доктора большая семья, а зарплата, сам понимаешь…

— Да я не в претензии, Фади. Мне главное, чтобы сноха была здорова.

— Багази обещал вылечить ее?

— Да, он сам будет смотреть за Дией и лично проведет операцию.

— Тогда тебе не о чем волноваться. Оставайся там, где находишься, я выезжаю.

— Хоп. Жду. — Хазани отключил телефон и прикурил сигарету.

Он глядел на людей, тянущихся в больницу. Их было много. Устроила власть жизнь, когда болезни и эпидемии буквально косят народ. Причем это здесь, в столице. Что уж говорить о провинциях?

«Тойоту» Дугани Хазани увидел через полчаса. Она остановилась недалеко от больничных ворот.

Хазани двинулся туда. Дугани вышел из машины. Они обнялись.

— Рад видеть тебя, лейтенант, — с улыбкой проговорил бывший сержант.

— Я тоже. Поедем в дукан Павара?

— Да, там мы сможем спокойно поговорить.

— Хорошо.

Они сели в машину.

— Файдар приедет? — спросил Хазани.

— Он уже в магазине, — ответил Дугани.

— Хорошо.

— А что, у тебя действительно есть новая ценная информация?

— Да.

— Твой тесть опять постарался?

— Он.

— Странно, что этот матерый душман помогает нам.

— Ничего странного. Табрай осознал всю ошибочность противостояния с нами в восьмидесятых годах.

— Это немудрено, особенно если вспомнить все те беды, которые захлестнули Афганистан после вывода советских войск. Бывшие полевые командиры сейчас считают, что воевали зря, в ущерб своей стране.

— Это давно уже и наша страна, Фади.

Дугани вздохнул:

— Да, но знаешь, мне безумно хочется побывать в России, хоть одним глазком взглянуть на березовые рощи, на наши реки. Да ладно. Не стоит об этом.

— Может, и посмотрим еще.

— Хотелось бы. Так, подъезжаем. Я высажу тебя у въезда на площадь, дальше пройдешь пешком.

Хазани посмотрел на Дугани и спросил:

— Есть подозрения, что дукан пасут?

— Мы проверялись. Слежки нет, но страховка, как говорится, не бывает лишней.

— Эту страховку нам всем надо было применить десятилетия назад.

— Теперь об этом, лейтенант, говорить поздно.

Дугани остановил «Тойоту» возле одного из многочисленных кафе, расположенных на улице, выходящей на площадь.

— Здесь будет в самый раз.

— Да. Я тоже посмотрю, не проявляет ли кто ненужного интереса к магазину.

— Посмотри.

Хазани вышел, Дугани продолжил движение.

Бывший лейтенант обошел площадь. Он заглядывал в магазины, приценивался к товарам уличных торговцев, одновременно оценивал обстановку и ничего подозрительного не заметил.

Через несколько минут Муштак прошел в дукан, где его встретили Павар и Файдар. Земляки обнялись по восточному и русскому обычаю, как лучшие друзья. Павар предложил всем пройти в дальнюю комнату, скрытую от взглядов с улицы. Дугани, как и раньше, закрыл магазин, выставил табличку с соответствующей надписью и занялся чаем.

Мужчины устроились на ковре.

— Что у тебя нового, лейтенант? — поинтересовался Файдар.

— Может, позволите сначала чаю выпить?

— Извини. Драга, ты где?

Из подсобки вышел Дугани с чайником, разлил напиток по пиалам, устроился рядом с товарищами.

— Информация у меня такая, господа хорошие… — Хазани рассказал все, что ему передал тесть.

Бывшие советские военнослужащие внимательно выслушали его.

— Теперь понятно, что задумал этот шакал Гасани. Он будет спокойно производить наркотик здесь, под прикрытием местных властей и американцев. Крупные партии отравы пойдут отсюда в Таджикистан, оттуда — в Россию и Европу. Но я думаю, что этому поляку… как его?.. — спросил Павар.

— Рафаэлю, Рафалу Кубияку, — подсказал Хазани.

— Вот-вот, специалисты США дали ему зеленый свет вовсе не для того, чтобы он травил немцев, французов, итальянцев да тех же поляков. Можно нисколько не сомневаться в том, что это спланированная акция по экспансии наркотиков в Россию. Дальше они вряд ли пойдут. Губить молодежь просвещенного Запада американцам совершенно не нужно, она и без этого вымирает. А вот Россия — это совсем другое дело. В Вашингтоне кто-то в очередной раз затеял большую и очень грязную игру против России. Свою роль в ней исполняет и Гасани.

— Добавь к этому, что он когда-то был советским офицером. Значит, что? Обязательно поднимется шум о расколе в российском обществе, полетят заявления о том, что эта страна сама губит себя. Нет никакого международного заговора наркокартелей. Просто бывший советский подполковник, естественно, ярый приверженец демократии, борец за справедливость, в те времена не посчитал возможным воевать в Афганистане. Он перешел на сторону душманов и со временем начал мстить уже российской власти, ненавистной ему. Американцы же и их марионетки, в том числе и кабульские, понятия не имеют о том, что Гасани в одиночку объявил России войну, — проговорил Дугани.

Файдар зло процедил:

— Кто бы ни задумал эту мерзкую игру, есть ли в ней политика или нет, но бизнес Гасани должен быть уничтожен. Мы это сделаем.

— Вместе с самим Гасани, его шестеркой Кадиром и всеми их подельниками, — добавил Дугани.

— Верно, — сказал Файдар, прикурил сигарету и продолжил: — Информация же по отряду Исмаила, Муштак, уже не актуальна. Я по своим каналам узнал, кто скрывался в Урдуне в день свадьбы. Но тестю твоему спасибо.

— Тебе не хочется знать, что вез с собой отряд? — спросил Хазани.

— Ну почему же. Хотелось бы для полноты картины, но это уже вряд ли возможно. Скорее всего нам не удастся выяснить и еще один момент. Кто сдал этот отряд американцам, представил его бандой талибов?

— Почему же? Я думаю, многое способен рассказать Рашид Умбар. Кстати, он же вполне мог являться агентом американской разведки. Только у него были достоверные данные о том, что к нему должен прибыть отряд Гасани и уйти в определенное время.

— Отряд могли увидеть жители селения, — возразил Павар.

— Местные жители не сотрудничают с янки, — заметил Файдар. — Это проверенный факт. Исключение составляет… нет, вернее сказать, составлял Рашид Умбар. Он жил отстраненно. У него частенько собирались некие темные личности. Это я проверил сам. На этих гостей никто никогда не стучал даже в полицию. А тут вдруг в НДБ и в штаб коалиции откуда-то пришли такие вот интересные данные по отряду Исмаила.

Хазани посмотрел на Файдара:

— Почему ты сказал «составлял Рашид Умбар»?

— Потому и сказал, что торговца Рашида Умбара односельчане вчера похоронили.

— Он умер? — воскликнул Хазани.

— Угу. Правда, нашелся человек, который помог ему с этим. В субботу. Жители кишлака случайно нашли труп. По селению давно ходил слух о том, что Умбар связан с талибами и американцами. Дескать, именно он виновен в бомбардировке селения. Так говорили родственники жениха, оставшиеся в живых. Они хотели спросить с Умбара. Но кто-то опередил их и ночью перерезал торговцу горло.

— Так, может, это родственники погибших и сделали? Кто-то из них?

— Полиция так и решила, начала расследование и тут же прекратила его. Следов убийца или мститель не оставил никаких. Значит, это безнадежное дело. Но Умбар имел привычку закрываться в своем доме. Проникнуть к нему без разрешения можно было, лишь взломав стальную дверь, выбив окно или выдрав решетку. Согласитесь, незаметно и тихо это не сделаешь. Но в доме Умбара нет никаких следов взлома. Значит, он впустил убийцу сам. Никому из местных жителей Умбар не открыл бы. Они уже пытались разобраться с ним, хотя пока только грозили. Но и это испугало его до такой степени, что он собирался бежать из кишлака. В доме были найдены подготовленные, собранные сумки. Поэтому можно утверждать, что Умбар впустил к себе человека Гасани. Тот имел приказ убрать субъекта, вокруг которого пошла такая шумиха. Теперь тот самый отряд, из-за которого погибли моя жена и дочь, Гасани переправляет к границе с Пакистаном, в Гаран, где у него завод по производству наркотиков. Это делается скрытно. Двадцать духов должны добраться туда в течение недели, общественным транспортом, без оружия.

— Оружия у наркодельцов наверняка полно и в Гаране, и на перевалочной базе в Капуре. С замыслом Гасани все понятно. Вопрос в другом. Что будем делать мы? — проговорил Павар.

— Как что? — воскликнул Файдар. — Выполнять задачу, которую мы поставили себе ранее, заниматься ликвидацией Гасани, Кадира, всего руководства наркокартеля и перевалочной базы. Теперь еще и банды Исмаила. В принципе ничего не изменилось, не считая усиления охранения завода и товара.

Павар усмехнулся и заявил:

— Мелочь, конечно, двадцать головорезов вдобавок к тем, которые постоянно сидят в Гаране и Капуре. А это еще рыл сорок, вряд ли меньше. Что для нас четверых какая-то рота духов?

— Ты забываешь, Бакир, что силы Гасани разбросаны. У наркоторговца в Гаране и Капуре не сорок рыл, а около двадцати. Это с курьерами, грузчиками, основной охраной. По моим данным, завод вообще сторожат шесть человек, не считая их начальника охраны, — сказал Файдар, взглянул на Хазани и осведомился: — У тебя какие данные по этому поводу?

— Мне известно лишь то же самое, что и тебе. Охрана завода — шесть человек. Ими командует некий Сафаль, а всем предприятием — Намрай. Рабочих там порядка двух десятков. К производству наркотика они отношения не имеют, фасуют его, грузят. Там есть химик, албанец Ардит Бегри. Он собирается взять к себе в ассистенты двух охранников. По перевалочной базе достоверной информации пока нет. Знаю, она расположена в небольшом кишлаке, удаленном от других населенных пунктов, вряд ли хорошо оберегаемом. Его просто не от кого охранять. Возможно, мы получим нужную информацию и по Капуру. Уже сейчас ясно, что отряд Исмаила переправлен прежде всего для обеспечения безопасного получения груза из Пакистана и доставки его на завод. Усилена защита объекта. Скорее всего охрану получит и снабженец. Ведь теперь ему придется перевозить большие партии сырья. Надо прикрывать и переброску эфана из Гарана в Капур. Не исключено, что Исмаил отправит несколько человек на охрану складов перевалочной базы. Файдар совершенно прав в том, что отряд его будет разбросан. Но только после того как завод, оснащенный новым оборудованием, начнет выпускать те объемы эфана, которые нужны торговцу.

Дугани допил чай, отставил пиалу и предложил:

— А давайте, мужики, устроим этим ублюдкам засаду между границей и Гараном. За грузом наверняка пойдет весь отряд Исмаила. С ним несколько местных жителей. Возвращаться они будут на паре грузовиков. Два выстрела из РПГ, и нет духов. На тех, кто уцелеет, хватит автоматов. Господин Гасани сразу умоется. Нет оборудования и новой техники. Отряд Исмаила отбыл на небеса. Когда его прихвостни в Гаране узнают об уничтожении каравана, они сто пудов ломанутся в Файзабад и дальше. А мы тут же и завод по кирпичикам разнесем из того же РПГ. А что? По-моему, неплохая идея. С этой задачей под силу справиться и четверым.

Файдар усмехнулся и заявил:

— Идея, сержант, была бы неплохая, если бы перед нами стояла задача уничтожения завода и отряда Исмаила. Да, она вполне выполнима. Но у нас куда более широкие замыслы. Необходимо уничтожить весь бизнес Гасани вместе с ним самим и шакалом Кадиром. Если мы решим проводить такую локальную акцию, то ничего по-настоящему важного не достигнем. Более того, эта операция неминуемо приведет к гибели всей нашей группы. Гасани поднимет своих людей в Файзабаде, полицию в Пакистане. Мы разгромим караван, уничтожим завод и окажемся в ловушке в Гаране. Оттуда идут всего три дороги — на Файзабад, до Капура и к границе. Больше никаким образом к селению Гаран не подойти, да и оттуда не выбраться. Эти дороги можно быстро блокировать малыми силами. Да и какой смысл в этой акции? Уничтожим колонну, Исмаила со всеми его головорезами, разрушим завод, перебьем все начальство, а толку? Потом нас там завалят. Гасани быстро восстановит производство, сделает новый заказ, подберет отряд охраны. Потеряет он еще месяц, потом все наверстает. Так что, сержант, твоя идея неплоха для решения конкретной задачи, но совершенно неприемлема как этап реализации общего замысла.

— Тогда нам четверым там, в районе Файзабада, ловить нечего, — проговорил Дугани.

— Да, четверым с этим делом не справиться. Посему надо придумать, как сформировать боевую группу численностью хотя бы человек в десять. Но нужны опытные бойцы, уже воевавшие.

— Где бы еще взять десять человек, имеющих большой опыт ведения боевых действий, готовых выступить против официальных властей и Гасани, которого те прикрывают? Нет, думаю, это нереально. К тому же нам нужно оружие? — Он махнул рукой.

Хазани же, напротив, лишь улыбнулся.

— Не такая уж это и сложная задача, Фади, — сказал он, наливая себе чай. — Я могу привлечь как минимум трех человек, получивших боевой опыт в войне с талибами, неплохо дравшихся в горах. Двое из них участвовали в уничтожении американского патруля. Вместе со мной это уже четыре хороших бойца. Прошу прощения за нескромность. Если подсуетиться, то можно найти еще пару надежных людей.

— Я столько не наберу, но двоих приведу точно, — сказал Файдар. — Сына и племянника. После бомбардировки они и без меня рвутся отомстить проклятым американцам.

Павар развел руками.

— У меня, к сожалению, такой возможности нет. Могу лишь сына привлечь, но если мы погибнем, то семья пропадет.

Дугани вздохнул и заявил:

— У меня та же ситуация. Хотя кого-нибудь, может, и найду.

— Если только посторонних и надежных. Сыновей не привлекаем, чтобы было кому семьи кормить в случае чего. Оружие у меня есть. Разное, — сказал Хазани.

Все посмотрели на него.

Он улыбнулся и заявил:

— Только не надо ни о чем расспрашивать. Это не моя тайна. Но оружие будет. Есть «Мухи», РПГ, пулемет, автоматы, винтовки, даже мины.

— Это те, которые твой человек вытаскивал на дорогу перед головной машиной патруля? — спросил Павар, заметно повеселев.

— Да. Кстати, не муляжи, боевые противоднищевые мины. Машины у нас тоже есть. Пока Гасани переправляет отряд, ожидает заказ из Пакистана, нам надо сформировать свою боевую группу, выработать конкретный план действий, исходя из общей задачи, продумать варианты проникновения к объектам в провинции Бадахшан. Последнее, думаю, будет самым трудным. Хотя я уверен, что мой тесть поможет нам решить и этот вопрос.

— Меня сильно смущает и настораживает то обстоятельство, что твой тесть, в прошлом полевой командир душманов, на совести которого не один десяток жизней советских парней, фактически обеспечивает всю деятельность нашей группы.

Хазани пожал плечами и сказал:

— Если вы не доверяете Табраю, считаете, что он не мог осознать ошибочность своих действий в восьмидесятые, то вам следует убрать из группы и меня. Я поднимусь и уйду. Вы же можете спокойно продолжать делать то, что задумали. Даю слово, о вас никто не узнает. Это решать вам. Я не буду ни на чем настаивать.

— Не следует обижаться, Муштак. Но в словах Бакира есть доля правды. А посему, чтобы снять все вопросы насчет доверия, предлагаю всем нам встретиться и поговорить с самим Амиром Табраем, — сказал Файдар.

Это предложение удивило всех.

— Кто против этого? — спросил бывший вертолетчик.

Возражений не было.

Тогда Файдар повернулся к Хазани и спросил:

— Как думаешь, Муштак, пойдет твой тесть на встречу с нами?

— Даже не знаю, что и сказать, — проговорил Хазани. — Должен согласиться, но за него я говорить не могу. Он заявил, что будет помогать нам информацией. У него есть люди в НДБ, в полиции, во власти. Они располагают сведениями, которые, как вы убедились, подтверждаются на деле. Если это общее решение, то я поговорю с тестем.

Файдар взглянул на Павара и спросил:

— Ты против общения с Табраем?

— Нет.

Капитан перевел взгляд на Дугани:

— Ты, сержант?

— Нет.

— Решено. Поговори с тестем, Муштак.

— Хорошо.

— На том и порешили. Отобедаем?

— Так у нас ничего готового нет. У меня, признаюсь, не имеется никакого желания стоять у плиты. Не мужское это дело.

Файдар улыбнулся.

— Зачем же готовить, Фади? Сходи в кафе, возьми шашлычка, лепешек, здесь подогреем.

— Не стоит, — сказал Муштак. — Вы как хотите, а я пообедаю где-нибудь у больницы или потом, уже дома.

— Тогда, Фади, отвези Муштака к больнице.

— Это без проблем.

Бывшие советские военнослужащие поднялись, пожали друг другу руки.

— Ты отзвонись, Муштак, — попросил Павар. — И, пожалуйста, не обижайся. У каждого человека может быть свое мнение.

— Проехали, Бакир.

— Удачи тебе.

— Всем нам удачи.

Дугани доставил Хазани к больнице.

В палату к невестке Муштак не пошел, позвал жену.

Ламис вышла к нему в белом халате, который очень шел ей. Еще бы платок снять.

— Ну и как вы устроились? — спросил Хазани.

— Хорошо, Муштак, все в полном порядке. Доктор Багази устроил все в лучшем виде. Палата просторная, чистая, постели широкие, туалет и душевая отдельно, кондиционер, телевизор.

— Анвар сейчас с Дией?

— Нет, пошел в магазин за фруктами. Ты же знаешь, как наша невестка любит мандарины.

— А ей можно?

— Ей все можно.

— А настроение у Дии какое?

— Успокоилась. Доктор все объяснил ей, растолковал, что, как и зачем будет делать. К палате приставлена медицинская сестра, но доктор Багази обещал сам навещать Дию, проконтролировать анализы, провести обследование и сделать операцию.

— Сложная операция?

— Нет. Анвар поедет домой. Я буду с невесткой.

Хазани посмотрел на жену и уточнил:

— Постоянно?

— Нет, конечно. Мне надо и хозяйством заниматься. Первое время, а потом в день операции. Этого достаточно. Нет необходимости сидеть здесь безвылазно. Будем проведывать.

— Это ты так решила?

— Это я у тебя совета прошу. Решения принимает глава семьи. — Ламис улыбнулась.

— Ты правильно решила.

— А вот и Анвар.

Хазани-младший притащил несколько пакетов всяких продуктов, в основном фруктов. Он уже знал, что на первые дни с женой останется мать, отнес покупки в палату. Следом за ним туда ушла Ламис.

Потом отец и сын прошли к машине. Анвар сбегал за сигаретами, и они поехали домой.

В Маргине Анвар остановил пикап у мастерской.

— Может, все-таки домой, отец? — спросил Анвар. — Здесь твои работники справятся и без тебя.

— Ты занимайся чайханой, я посмотрю, что здесь и как, потом встречусь с твоим дедом. Увидимся дома вечером.

— Как скажешь.

Хазани прошел в автомастерскую. Асим возился с крылом «Фольксвагена». Дауд курил на лавке у зарядного устройства, к которому были подключены два аккумулятора.

Он первым увидел Хазани, поднялся и сказал:

— Салам, Муштак.

— Салам, брат. Как дела?

— Нормально. Выручку уже сделали. Заезжал недавно какой-то тип на новеньком «Лексусе». Умудрился у кишлака пробить сразу два колеса. Торопился, был готов заплатить серьезные деньги, лишь бы побыстрее двинуться дальше. Как будто мы без этого не сработали бы. Но если клиент хочет платить больше, то отказываться глупо.

Подошел и Асим:

— Салам, хозяин.

— Прекрати! Какой я тебе хозяин?

— Как дела с Дией?

Дауд хлопнул себя по лбу:

— Вай, бестолочь! О главном не спросил.

— Вроде все хорошо. Устроили жену Анвара в отдельную палату, за ее лечение взялся заведующий отделением. Он и операцию сделает.

— Операцию? — воскликнул Асим. — Значит, дело не простое?

— Доктор сказал, что операция совсем не сложная. Ее надо сделать, чтобы она потом без проблем родила.

— Анвар с женой остался? — спросил Дауд.

— Нет, там Ламис. Сын привез меня и поехал в чайхану. Кстати, вы обедали?

— Да.

— Вам и сегодня придется работать без меня.

— Да тут и работы-то особой нет.

— Возможно, мне придется уехать на довольно длительное время.

— Что-нибудь случилось? — спросил Асим.

— Землякам надо помочь.

Асим усмехнулся и протянул:

— Понятно. Наш героический Муштак и его друзья вновь возвращаются на войну, так?

— Неважно.

— Ладно. Наверное, мы должны обеспечить тебе хоть какое-то алиби.

— Надо избежать подозрений агента НДБ Абдурахмана Зияка. Если кто-то будет мной интересоваться, особенно он, говорите, что я где-то здесь, только что был, поехал куда-то ремонтировать машину. Не думаю, что Зияк постоянно будет интересоваться мной, у него своих забот хватает, но подстраховаться надо. Сможете? С меня двойная оплата за все эти дни.

— Зачем так говоришь? Почему двойная? Тебе надо помочь. Мы все сделаем, Зияка проведем и работу организуем.

— Насчет двойной оплаты не спорьте. Вы получите деньги заранее.

Дауд пожал плечами:

— Если хочешь платить, то мы не против. Деньги лишними не бывают. Один вопрос, Муштак.

— Да.

— Тебе на войне твоей помощь не потребуется? А то закроем мастерскую и поедем с тобой.

Асим вторил товарищу:

— Это так, Муштак. Мы отправимся с тобой, куда скажешь, и сделаем то, что велишь.

Хазани улыбнулся и заявил:

— Я знаю, что на вас, братья, можно положиться, но ваша помощь мне пока не требуется.

— Ты сказал «пока», — заметил Дауд. — Значит, может возникнуть такая ситуация, что мы понадобимся тебе?

— Не знаю. Все возможно. Но думаю, что обойдусь.

— А ты не думай. Нужна помощь, так и скажи.

— Если возникнет острая необходимость, не сомневайтесь, скажу.

— Слово?

— Слово.

— Хорошо.

Хазани прикурил сигарету и заявил:

— Я пошел, а вы работайте. Перед отъездом зайду. Если он будет откладываться, приду и останусь с вами.

— Ты хозяин, тебе решать.

— Ладно, до свидания, братья!

— Счастливо тебе, Муштак.

— Счастье уже не вернется в мой дом. Но спасибо.

Он докурил сигарету и нарочно пошел мимо усадьбы Абдурахмана Зияка.

Тот находился во дворе, увидел Хазани, тут же вышел к калитке:

— Салам, Муштак.

— Салам, Абдурахман.

— Как дела?

— Слава Всевышнему, все хорошо.

— Хорошо ли? Слышал, невестка у тебя приболела и ты отвез ее в больницу.

— Много ты слышишь, Абдурахман. Это чисто природное любопытство или нечто другое?

Глазки агента НДБ забегали.

— А что особенного я сказал? То же самое, что говорят другие люди. Женщины разговаривали о Дии, я случайно услышал.

— С невесткой все нормально. Требуется несложная операция. Правда, Дии придется провести в больнице довольно долгое время. Но ничего страшного нет.

— Понятно. Ты не работаешь сегодня?

— А у тебя что, опять грузовик сломался?

— Нет, ездит пока. Ты мне его хорошо отремонтировал.

— Купи другой. Этому «ЗИЛу» бегать недолго осталось.

— Как встанет, так и заменю. Кстати, ты не в курсе, где можно недорого приобрести подержанный грузовик тонн на пять?

— На рынке.

— А у тебя нет знакомого торговца?

— Так тебе любой продаст. При чем здесь знакомства?

— Этот самый любой такую рухлядь всучит, что потом слезами умоешься, а продавца уже не найдешь. Знаю я этих торговцев подержанными машинами!

— Так новый грузовик купи. Деньги у тебя есть. Да, дороговато, зато потом лет десять забот с машиной знать не будешь. Она не только окупится, но и заработок принесет.

Агент скривился и заявил:

— Ай, Муштак, окупаться она будет постепенно, а отдавать за нее придется всю сумму сразу, целиком. В кредит дороже выйдет, вообще обдерут. Нет, мне нужен подержанный грузовик, недорогой, но надежный.

— Такого, Абдурахман, не бывает, чтобы и недорогой, и надежный.

— Ладно, сам найду.

— Ищи. Аллах тебе в помощь.

— Значит, вы с Анваром одни остались в доме?

— И что?

— Без женщин плохо.

— Ничего, управимся. Смотри, у тебя бараны из загона вышли.

Зияк обернулся.

— Ай, шайтан! Опять ограду сломали. Что за скотина?! Не бараны, а тараны какие-то. — Он бросился загонять отару в ветхий загон.

И здесь жадность Зияка приносила ему только проблемы.

Хазани покачал головой и прошел к дому тестя.

Амир Табрай сидел на топчане, в тени дерева.

— Салам, отец.

— Салам, сын. Что там, в Кабуле?..

— Все нормально. — Он рассказал о помещении Дии в больницу, договоре с врачом, о том, что Ламис первые дни побудет с невесткой.

Табрай кивнул.

— Это понятно. А что на встрече с друзьями? Да ты проходи, присаживайся, чаю попей. За ним и расскажешь, если посчитаешь нужным.


Глава 7

Хазани устроился рядом с названым отцом, взял пиалу, которую Табрай наполнил чаем, отпил глоток, прикурил сигарету и проговорил:

— Да, встреча с друзьями состоялась. Я передал им информацию, полученную от тебя. Кстати, в Урдуне убит Рашид Умбар.

— Месть кого-то из родственников селян, погибших при бомбежке?

— Нет.

— Откуда такая уверенность?

— Умбар сам впустил убийцу в дом. Никому из местных жителей он не открыл бы. Умбар боялся, что они могут прибить его, собирался бежать в Герат.

Табрай кивнул и заявил:

— Значит, это сделал тип, посланный Гасани. Тот испугался, что народ узнает, кто останавливался у Умбара, и поднимет шум, а он торговцу наркотой совершенно не нужен, особенно сейчас.

— Мы тоже пришли к такому выводу.

— Это мог сделать и Исмаил, перед тем как отправиться в Гаран.

— Ты говорил, что знаешь его.

— Ты уже убедился в том, что я знаю многих людей.

— Что он собой представляет?

— Наемный убийца, которому без разницы, на чьей стороне стоять. Отец его был человеком достойным, воевал против вас. Потом командовал крупным отрядом, действовавшим против талибов. Сын сначала был с ним, потом ушел в горы вместе с группой, подчиненной ему. Позже он заявлял, что поступил так по приказу Масуда, но это ложь. Какое-то время вел мирный образ жизни, пока не познакомился с Гасани. Как это произошло, мне неизвестно. Знающие люди говорили, будто их кто-то свел. Но это неважно. Он вновь собрал свой отряд и стал выполнять задания Гасани. Они касались не только перевозки наркотиков. Исмаил частенько выполнял и другие заказы торговца отравой. Например, устранял конкурентов. Я знаю, что его отряд полностью вырезал кишлак у Джелалабада. Бойня была представлена как нападение талибов, но устроил ее Исмаил.

— И после этого ты общался с ним? — воскликнул Хазани.

— Да, общался. Знаешь, Муштак, почему я знаю очень многое из того, что неведомо НДБ и тем более национальной полиции? Потому, что поддерживаю хорошие отношения со всеми. Даже с теми негодяями, которых готов придушить собственными руками. Со временем я понял, что убить какого-то подлеца можно легко, а вот получить информацию, которая не менее губительна для ублюдков разного рода, очень тяжело. Для этого надо обладать связями и во власти, и в стане противника, к которому несомненно относятся и Гасани с Исмаилом. С годами приходит мудрость. Я уже не могу воевать открыто, но пока еще способен сделать так, что мой враг подохнет и без моего личного участия.

— Ты сказал о связях во власти. Это майор Гани Даяр?

Табрай посмотрел на зятя и спросил:

— Зачем тебе знать это?

— Мы решили создать боевую группу для уничтожения Гасани, его подельников, завода и перевалочной базы. Кроме оружия и людей нам очень нужны разведданные, которые мы сами получить не сможем. Знание всех деталей, касающихся Гасани, позволило бы нам действовать эффективно и одновременно по всем объектам. Лишь в этом случае мы можем рассчитывать на успех и избежать потерь.

— Это, конечно, так. Сколько человек вы можете собрать?

— Если со мной пойдут Бакар, Салах, Рахим Горай из Баджи, то всего получится девять бойцов.

— Считай еще и моего племянника Ахмада Рубая.

— Мужа Ясман?

— Да.

— Но он вроде как держится в стороне от всяких рисковых дел.

— Был в стороне, до того как по милости американцев его внук Будур стал инвалидом.

— Ты что, говорил с ним?

— Он говорил со мной.

— И о чем, если не секрет?

— Какой от тебя, Муштак, может быть секрет? Ахмад был у меня сегодня утром. Сидел на том самом месте, которое сейчас занимаешь ты. Сначала разговор был о жизни, о том, что надо бы Будуру протез купить. Потом Ахмад вдруг сказал, что ты, Муштак, — настоящий мужчина, а сам он — тряпка.

Хазани удивился и спросил:

— Что это он вдруг так?

— Муштак, мол, наказал американцев за внука, а я даже пальцем не пошевелил, чтобы отомстить за Будура. Спрашивал, почему ты не взял его с собой, когда пошел на патруль. Затем сказал, что ему нужно уехать.

— Куда?

— В город. Он хотел убить там хоть одного американца.

— Это глупо.

— То же самое сказал ему я и намекнул, дескать, если хочешь отомстить, подожди. Не исключено, что такая возможность тебе скоро представится. Ахмад начал расспрашивать, но я ничего ему не сказал. Он попросил не забыть его. Я обещал.

— А что может Ахмад? Он же не воевал.

— Воевал. Правда, недолго, особо ничем не отличался, но кое-какой опыт все-таки имеет. Кроме того, он неплохо водит автомобиль, а главное — родом из Файзабада и провинцию знает хорошо. Его отец жил мирно, не воевал ни против Советов, ни против талибов, но охотником был знатным. Он часто брал с собой сына, пока тот не уехал в Кабул. В случае действий у Файзабада Ахмад станет едва ли не самым ценным бойцом.

— Да. Это очень хорошо. Неожиданно, но приятно. Значит, мы можем выставить пять человек. Это уже десять бойцов, четверо из которых русские.

— Трое офицеров, один десантник. Должен тебе признаться, что во время войны в восьмидесятые мы боялись этих людей. Они наносили нам очень ощутимые удары.

Хазани затушил окурок и заявил:

— Ты не ответил по поводу Гани Даяра.

— Тебе скажу. Но это должно остаться между нами.

— А как же насчет разведданных?

— Погоди, выслушай сначала. Ты знаешь, что Мохаммад Даяр, отец майора — мой друг. Он вырастил достойного сына. Гани — честный человек. Он служит не за привилегии, деньги и чины, искренне желает, чтобы в стране наконец-то наступил мир.

— Разве это возможно в Национальном директорате безопасности, контролируемом американцами?

— Трудно, но возможно. Хотя был момент, когда Гани сорвался. Ему стало известно, что начальство прикрывает преступную деятельность некоторых влиятельных лиц. Он объявил отцу, что уходит со службы. Тому пришлось долго говорить с ним, убеждать в том, что он может принести много пользы тем силам, которые тоже стремятся к установлению мира.

— Получается, что майор НДБ теперь работает на тебя?

— Нет, сын, он работает на страну.

— Не от него ли ты узнал о делишках Гасани?

— И от него тоже.

— Но чем майор может быть полезен нам? Даяр сидит в директорате, собирает донесения стукачей. Не исключено, что о делах в провинции Кабул он знает много, но о Файзабаде?..

То, что ответил старый Табрай, буквально шокировало Хазани:

— У Гани есть надежный агент на заводе Гасани в Гаране.

— Что?.. — Муштак застыл.

— Ты рот закрой, сын, а то как-то неудобно. Солидный мужчина, а выглядишь как ребенок, впервые увидевший новую игрушку.

— Но это… даже не знаю, что и сказать.

— Не надо ничего говорить.

— Кто этот агент?

— Ты не поверишь, заместитель руководителя завода, одновременно начальник его охраны.

— Гази Сафаль?

— Да. Но это между нами.

— Конечно. Вот так поворот! Это же коренным образом меняет дело.

Табрай усмехнулся и спросил:

— Ну и как? Старый душман еще на что-то способен?

— Не ожидал, отец. Но станет ли Даяр помогать? Ведь нам потребуется информация в режиме реального времени, значит, постоянная связь с ним либо напрямую с Сафалем. А это смертельно опасно.

— Конечно, я не могу ничего обещать от имени Гани, но думаю, что он согласится.

— О таких вещах нельзя договариваться по телефону.

— Зачем телефон? Старик Табрай может поехать в Кабул, проведать внучку в больнице, заодно навестить своего старого друга Мохаммада. Ничего подозрительного не будет, если тогда же к отцу заедет сын.

— Ох и хитер ты, отец.

— Об этом мы уже говорили. К Мохаммаду мы с тобой должны поехать вместе. Это вполне объяснимо. Я не могу управлять автомобилем. Вот там, в доме друга, все и решим.

— А если Гани откажется?

— Если откажется помогать, то и мешать не будет. Это уж точно. Только одно условие, Муштак.

— Какое?

— Если Гани согласится помочь вам, то наверняка потребует, чтобы на связь с ним выходил только один человек, ты. Никто другой не должен знать о нем. Хотя Гани может решить по-другому, напрямую вывести вас на Сафаля.

— Я не смогу сказать о нем даже друзьям?

— Думаю, не сможешь. Но посмотрим.

— Когда мы поедем к Мохаммаду.

— Прямо сейчас.

— Да? Тогда я звоню Анвару, чтобы подогнал пикап.

Табрай улыбнулся и заявил:

— Какой же ты нетерпеливый. Я же пошутил. Встречу еще надо организовать, спланировать по времени. Для этого мне придется позвонить Мохаммаду. Он переговорит с Гани. На это уйдет какое-то время. Но на подготовку у вас есть как минимум две недели.

— Уже меньше. А еще надо сформировать отряд, где-то всем встретиться, подумать, как добираться до Файзабада. Оружие подобрать, подготовить тайники в машинах. Открыто стволы не повезешь.

— Все можно и нужно делать одновременно. Схрон в твоем распоряжении. Завтра с утра к тебе подойдут Бакар, Салах и Ахмад. С Рахимом переговоришь по телефону. С нашими определишься. Можешь вызвать сюда друзей, лучше не всех, а старшего вашей группы. Ночью посмотрите схрон, отберете нужное оружие. В общем, примерно так. А я тем временем договорюсь о встрече с майором Даяром.

— Ты не против встречи с моими друзьями или с кем-то из них?

— Не против, если надо.

— А если Мохаммад скажет, что завтра надо к нему подъехать?

— С утра встречу он точно не назначит. С нашими поговорить успеешь. Твоего командира может встретить и Бакар.

— Я все понял.

— Тогда иди к себе. Я знаю, что Ламис осталась с невесткой. В доме Ясман. Она поможет Надии. Естественно, при женщинах никаких разговоров!

— Отец!..

— Ладно, не обижайся. Я поговорю с Мохаммадом и расскажу тебе о результатах, чтобы ты мог планировать свою работу. Зайду сам. Ты в мастерскую не пойдешь?

— Нет.

— Там Дауд и Асим. Они знают, что надо делать? Я имею в виду не ремонт машин.

— Знают.

— Хоп. Ступай и хорошенько подумай, куда и когда подъехать твоему капитану. Не забывай смотреть, что делает Зияк. Этот проныра часто появляется там и тогда, где и когда его не ждут.

— Я уже встречался с ним сегодня. У него хватает забот по хозяйству. Некогда ему шарахаться по селению.

— Не надо недооценивать его. Пусть донесение данного типа и попадает на стол к тому же Даяру, все же лучше не давать этому шакалу повода для подозрения.

— Да, отец.

— Встретимся.

Хазани кивнул и пошел к своей усадьбе.

У калитки на улице он встретил Ясман.

Женщина прикрылась платком. Муштак, конечно, близкий родственник, но не муж, значит, лица видеть не должен. Во всяком случае при сельчанах.

— Салам, Муштак, — сказала она и чуть поклонилась.

— Салам, Ясман.

— Я заходила помочь твоей дочери приготовить обед и ужин.

— В курсе, спасибо.

— Не за что. Как там Дия?

— Нормально.

— Ламис у нее осталась?

— Да.

— Хорошо. Я пойду. Если надо будет, пусть Надия придет и скажет.

— Спасибо еще раз. Мы обойдемся.

— До свидания.

— До свидания, Ясман. — Хазани вошел в дом.

Его встретила дочь и спросила:

— Проголодался, отец? Приходила тетя Ясман, помогла мне сделать плов. По-моему, получилось очень хорошо и вкусно.

— Я виделся с Ясман. А насчет плова, так он у тебя и без посторонней помощи всегда получался отменным.

— Нет. Я все думала, что чего-то не хватает. Тетя подсказала, что надо положить в плов немного плодов с того куста, который растет у нас на улице. Вот уж никогда бы не подумала, что именно эти ягоды придают кушанью такой вкус и аромат. Я накрою в большой комнате?

— Лучше на улице.

— Хорошо. На топчан принести?

— Давай на топчан.

— А ты не знаешь, Анвар не собирался приехать раньше?

— Он ничего не говорил об этом.

— Ладно. — Девушка ушла.

Хазани достал сотовый телефон, вызвал Дугани.

— Да, Муштак? — сразу ответил тот.

— Я в Маргине, поговорил с отцом.

— Результаты есть?

— Конечно. Я вот чего звоню. У меня завтра с утра собираются родственники, которые готовы войти в отряд. Неплохо было бы, чтобы приехал Файдар.

— Почему Файдар?

— Так он ведь у нас старший.

— Кто тебе сказал?

— Но ведь Файдар капитан.

— Он летчик, а нам, сам понимаешь, предстоит действовать на земле. Поэтому группу возглавил Павар. У него большой опыт разведывательно-диверсионной работы.

— Пусть тогда приезжает Павар.

— Да, я скажу ему.

— Передай Бакиру, что ему придется задержаться в Маргине.

— А это с чем связано? — спросил бывший сержант.

— С одним местом. Надо, чтобы Павар побывал там и посмотрел.

— А конкретнее сказать не можешь?

— Схрон с оружием.

— Ого! — воскликнул Дугани. — Это очень интересно. Там есть из чего выбрать?

— Есть.

— Прекрасно.

— Как я узнаю, приедет Павар или нет?

— Я сейчас на складе. Минут десять мне загружаться, полчаса на дорогу до дукана. Минут через сорок-пятьдесят, максимум час он позвонит тебе.

— Хоп. Договорились. До связи.

— До связи.

Надия сперва принесла тазик с водой и полотенце, затем тарелку плова, зелень, лепешку, чайник с чаем, пиалу, чистую пепельницу.

Муштак с удовольствием отобедал и похвалил дочь:

— Такого вкусного плова я еще не ел. Может, тебе поработать в новой чайхане Анвара?

— Мне скоро замуж выходить, отец.

— Весной следующего года. Как раз тогда у нас с помощью Всевышнего и появится новая чайхана. Я завидую твоему будущему мужу.

— Я буду стараться для него.

— Так и должно быть.

В половине пятого приехал Анвар, и Надия пошла встречать брата.

Хазани же прошел в глубину двора, достал сотовый, набрал номер тестя.

— Да, — ответил Табрай.

— Говорил с друзьями. Жду ответа. Подъедет Павар.

— Павар? Речь шла о Файдаре.

— Старшим в группе будет Павар. Потому как он офицер-десантник, командовал разведывательным взводом.

— Понятно. А я поговорил с Мохаммадом. Тоже жду, что он мне ответит.

— Как Мохаммад отнесся к твоей просьбе?

— Не без удивления, но в принципе с пониманием. Он задавал мне вопросы, на которые я, естественно, ответить не мог.

— Он не обиделся?

— Мы уже давно не обижаемся друг на друга.

— Но отец поговорит с сыном?

— Да. Мохаммад позвонил ему и пригласил домой после работы. Гани обещал заехать, время не уточнил. Сегодня мы узнаем, с нами будет майор или предпочтет остаться в стороне. Последнее маловероятно, но возможно.

— Я понял. Значит, оба ждем. Может, ты придешь к нам?

— Ноги что-то разболелись, Муштак, побуду дома.

— Лекарства нужны?

— Не надо. Ты же знаешь, что я лечусь народными средствами.

— Хорошо.

Через сорок минут, когда Хазани прогуливался по саду, его сотовый телефон сработал сигналом вызова.

— Слушаю, — ответил он.

— Это Павар.

— Рад слышать.

— Когда завтра мне подъехать к тебе? Как лучше это сделать, чтобы не попасть в поле зрения вашего стукача?

— Заезжай в мастерскую в восемь утра. Работники покажут, где я живу, подскажут, как пройти в усадьбу садами.

— Хорошо. Ты говорил, что мне надо будет задержаться?

— Да.

— Вечером я смогу вернуться домой?

— Нет. Ночью мы посмотрим схрон. Так что ты останешься у меня до утра.

— Понял. Значит, завтра в восемь утра в мастерской.

— Да.

— До встречи!

— До встречи, Бакир! — Хазани отключился и тут же позвонил работнику.

— Да, Муштак, — ответил Дауд.

— Вы еще на работе?

— Конечно. Время-то раннее, шести нет.

— Слушай меня внимательно. Завтра открой мастерскую в семь тридцать. В восемь к тебе подъедет клиент из Кабула. На какой машине, не знаю, это неважно. Он спросит меня. Ты загони его автомобиль как бы на ремонт, а человеку подскажи, как задворками пройти ко мне.

— Это чтобы вездесущий Зияк не видел?

— И он тоже.

— Хоп. Сделаю так, как ты сказал. Но откуда я узнаю, что это и есть тот самый человек, которого ты ждешь?

— Тебе и не надо узнавать. Это мое дело.

— Понял.

— Счастливо.

— И тебе тоже.

Хазани гулял по саду до наступления сумерек. Затем прошел в дом, поужинал, помолился, устроился в большой комнате. Анвар и Надия рано пошли спать.

Телефон хозяина дома провибрировал сигналом вызова в 21.40.

— Не спишь, Муштак? — спросил Табрай.

— Как я могу спать, отец, если с нетерпением ожидаю вестей от тебя?

— Все хорошо, Муштак. Гани согласился помочь вам, но конкретное взаимодействие он пожелал обсудить лично с тобой. Этого я в принципе и ожидал.

— Когда мы можем встретиться?

— Что у тебя по друзьям?

— Павар завтра в восемь утра будет в селении. День он проведет в моем доме, а ночью мы отправимся в схрон.

— Хорошо. Гани будет ждать нас в доме отца тоже в восемь, но вечера, в среду, десятого сентября.

— Отлично. Успеем и с Паваром, и с Гани.

— Вроде все.

— Да, спасибо, отец!

— Еще рано благодарить меня.

В шесть часов утра Хазани был уже на ногах. Его опередила дочь Надия, занимавшаяся приготовлением завтрака.

Муштак привел себя в порядок и прошел во двор. В тандыре потрескивали дрова, из него иногда появлялись языки пламени. Надия готовилась печь лепешки.

Он достал сотовый телефон, нашел в памяти нужный номер, набрал его. Послышались длинные гудки.

— Да, — ответил мужской голос.

— Салам, Рахим.

— Кто это?

— Муштак Хазани из Маргина.

— Муштак? Извини, не узнал. Салам, дорогой. Как твои дела?

— Мои нормально. Как у тебя?

— Да тоже все хорошо, слава Аллаху.

— Помнишь, у холмов ты сетовал, что я отвел тебе второстепенную роль, не дал принять непосредственное участие в нападении на патруль?

— Почему ты вспомнил об этом?

— Потому, что появилась новая работа.

— Ты решил отправить на небеса еще один патруль? — осведомился Рахим.

— Нет, дело гораздо сложнее. Я собираю людей, на которых мог бы положиться во всем.

— Ты правильно сделал, что позвонил мне. Я готов пойти с тобой куда угодно.

— Благодарю. Сможешь к девяти часам подъехать ко мне домой?

— Смогу. В девять буду. А много ли ты собрал людей?

— Пока это мои родственники Бакар, Салах и Ахмад Рубай.

— Это муж Ясман, племянницы Амира Табрая?

— Да. Но есть и другие люди.

— Это получается уже группа.

— Говорю же, дело гораздо сложнее и опаснее, нежели нападение на мобильный патруль.

— Так даже лучше. А то я без настоящего дела уже готов выть на луну. Все же я воин, а не чабан.

— Значит, будешь?

— Сказал же. Подъехать прямо к центральным воротам?

— Ты будешь на машине?

— Э-э, зачем машина? Конь куда надежнее. Он не подведет в самый неподходящий момент.

— Тогда подъезжай к винограднику, который за дувалом моего участка.

— Хоп, понял.

— До встречи. — Хазани отключил телефон.

В 7.25 в селение въехала черная «Мазда», остановилась возле ворот автомастерской. За рулем сидел Павар.

Дауд услышал шум двигателя, вышел из помещения.

Павар покинул салон, подал руку Дауду.

Тот пожал ее и спросил:

— Ты к Муштаку, уважаемый?

— Да. Он велел мне оставить машину здесь. Работник мастерской — судя по всему, это ты — должен показать мне, как задворками пройти к участку Хазани.

— Все верно. Я открою ворота. Ты загоняй машину и ставь ее на яму.

— Она не требует ремонта.

— А мы и не собираемся ее ремонтировать.

— Если только посмотреть подвеску, а то что-то снизу постукивает, когда я держу скорость от сорока до шестидесяти километров.

— Посмотрим. — Дауд открыл ворота.

Павар загнал машину в мастерскую.

Потом мужчины вышли на улицу.

Дауд показал визитеру на проулок между двух участков и заявил:

— Иди туда, перед виноградником налево и прямо до пятого участка. Он принадлежит Муштаку.

— Понял. Он предупреждал тебя, что машина может простоять в мастерской до завтрашнего утра?

— Ты не волнуйся. Как надо, так и будет.

— Хоп. Смотрю, ты не слишком разговорчив.

— Больше молчишь, меньше проблем.

— Верно мыслишь. Значит, прямо в проулок?

— Да. Пройди улицу побыстрее. Есть тут у нас один слишком глазастый шакал.

— В курсе. Спасибо, пошел. — Павар двинулся в проулок.

Работник достал сотовый телефон, набрал номер Хазани.

— Салам, Муштак!

— Салам, Дауд!

— Твой друг приехал, машина его в мастерской, сам пошел вдоль задних дувалов к твоему участку. Только что свернул на дорогу.

— Я понял тебя. Благодарю.

— Не за что, Муштак. Лишь бы это был тот самый человек, которого ты ждешь.

— Разберемся.

— Не позвонишь?

— Если это чужак, то ты услышишь кое-что и без телефона.

— Понял. Удачи.

Получив сообщение работника, Хазани прошел за дувал, оттуда позвонил Табраю. Старик не спал с рассвета.

— Салам, Муштак.

— Салам, Амир. Как здоровье? Ноги прошли?

— Да, с помощью Аллаха. Как я понимаю, пришел твой десантник, не так ли?

— Да. Ты подойдешь?

— Буду где-то через полчаса.

— Можешь не завтракать. У нас Надия что-то необычное готовит.

— Хорошо. Она молодец. Была бы счастлива в браке.

— Жених ей нравится. Она не имеет ничего против свадьбы.

— Ты в свое время показал пример. Теперь на традиции в нашей семье особо не смотрят.

— Ну почему же?.. Извини, отец, на подходе Павар.

— Ты узнал его?

— Конечно.

— Хоп. Встречай.

Подошел Павар, поздоровался с Хазани.

Тот посмотрел на часы и заметил:

— Ты приехал даже чуть раньше.

— Пунктуальность сейчас, думаю, не так важна. Раньше — это не позже.

— Пройдем в дом?

— Пройдем.

— Дочь угостит тебя завтраком.

— Я понимаю, что отказываться нельзя, но перекусил перед дорогой. Меня жена без завтрака из дома не отпускает. Так что только чай.

— Пусть будет чай. В дукане сейчас кто? Дугани торгует?

— Ага, как же! Заставишь его. Я сына своего там посадил, Амина. Пусть сам привыкает, да и люди к нему присматриваются. Думаю, нас долго не будет в Кабуле.

— Смотря как сложится обстановка. Проходи.

Мужчины вошла во двор.

Надия, лепившая в тандыр тесто, тут же закрыла лицо платком.

Хозяин дома и гость сели на топчан.

Надия закончила с тестом и спросила:

— Подать завтрак, отец?

— Только чай, завтрак позже. Ты накорми Анвара и скажи ему, пусть идет в свою чайхану.

Девушка принесла клеенку, скатерть, расстелила их, поставила чайник, пиалы, пепельницу, сладости, положила пару горячих лепешек, кивнула отцу и удалилась.

— Дочь на выданье? — спросил Павар.

— Да. Весной свадьбу справим.

— Счастья ей.

— Спасибо. Но давай по делу. Я подобрал четверых бойцов. Это сыновья Табрая, человек из соседнего селения и свояк, как у нас говорят.

Павар улыбнулся и уточнил:

— Бойцов?..

— Именно, Бакир. С двумя я выходил на уничтожение американского патруля, третий много воевал с талибами. Четвертый ценен другим. Это Ахмад Рубай, муж двоюродной сестры моей жены.

— Чем же именно он ценен?

— Тем, что родом из Файзабада.

— Вот как? — воскликнул Павар.

— Вот так! Более того, отец у него был знатным охотником и брал с собой сына. Так что Ахмад знает местность у Файзабада, в том числе и кишлак Гаран, как свои пять пальцев. Ему известны тропы, о которых не ведает больше никто.

Павар кивнул.

— Да, это очень ценный боец. Значит, с тобой пять человек?

— Пять.

— У Файдара — племянник, Драга подтянул одного мужчину.

— Кто такой?

— Тахир Калояр, грузчик у оптового торговца Фарани.

— Почему этот Калояр решил пойти с нами?

— Есть причина. У него была семья. Жена, сын, дочь. Как только в страну вошли американцы, они, как ты помнишь, стали активно перекрывать все подходы к Кабулу. Сбросили с вертолета мины в районе селения Бади. Некоторые из них, в том числе противоднищевые, попали на грунтовку, что шла от селения. Минировали американцы ночью. Утром семья Калояра на машине родного брата его жены выехала из Кабула. Все они проведывали ее родных, живущих там, и попали на противоднищевую мину. В живых никто не остался.

Хазани тяжело вздохнул и проговорил:

— Опять американцы. Сколько же горя они принесли нам!

— Много. С того времени Калояр живет один и горит желанием отомстить.

— Я его хорошо понимаю. Значит, люди у нас есть?

— Да, группа небольшая, но вполне способная решить ту задачу, которую мы поставили перед собой. Мне надо бы посмотреть на твоих бойцов.

— Я знал, что ты этого захочешь. Они подойдут. — Хазани посмотрел на часы. — Да, будут минут через двадцать. Один может немного задержаться. Это тот, который из кишлака Баджи. Придет и мой тесть.

— Сам Амир Табрай?

— Да. Ты узнаешь от него много интересного, касающегося нашей операции. Ночью мы с тобой подберем оружие, необходимое нам. Схрон здесь, совсем недалеко. Он передан в полное мое распоряжение.

— Кем передан?

— Табраем. Это его оружие. Из схрона я брал те самые «Мухи», которыми мы с Бакаром и сожгли американские «хамви».

— Там даже одноразовые гранатометы есть?

— Там много чего есть. Точнее сказать, все, что нам потребуется.

— Не напрасно Драга настаивал на встрече с тобой. Словно чувствовал, что в тебе мы обретем и друга, и сильного союзника.

— Дугани — умный мужчина. Наверное, он был очень хорошим солдатом.

— Сержантом! Да, когда-то я посылал его на разведку самых сложных и тщательно охраняемых объектов. Он всегда справлялся с заданием. Мы проиграли всего один бой. Да и то по чистой случайности. У заброшенного селения Астар в Уджерском ущелье.

— Не вини себя. Ты сделал все, что только мог.

— Да, и в результате оказался здесь, а не в России. Сейчас я, конечно, с удовольствием посмотрел бы на родной город, на училище, но жить вернулся бы сюда. И не только потому, что у меня тут семья.

— Понимаю, я бы тоже вернулся, и не только потому, что здесь семья и могила внука.

Через калитку центральных ворот во двор вошел Табрай.

Хазани встал. Его примеру последовал и Павар.

Старик, опираясь на посох, подошел к ним.

— Бакир, позволь представить тебе моего тестя Амира Табрая, — сказал Муштак.

— Салам, почтеннейший господин Табрай. Я давно и много наслышан о вас. — Павар протянул старику руки.

Тот пожал их и сказал:

— Салам, Бакир. Муштак тоже много говорил мне о тебе и твоих товарищах. Не называй меня господином Табраем. Просто Амиром. Знаешь, когда ожидаешь перехода в мир иной, иногда хочется, чтобы люди обращались к тебе так же, как в молодости.

— Хорошо, Амир.

— Ну и славно. Наши еще не подошли?

— Уже должны. Но я пока ничего не слышал.

Тут же сработал сигналом вызова телефон Хазани.

— Да, — ответил он.

— Салам, Муштак.

— Салам, Бакар.

— Я, Салах и Ахмад на месте.

Хазани посмотрел на часы. Ровно девять. Все точно!

— Должен подъехать Рахим. Его не видно?

— Пока нет. Сейчас в винограднике мы трое.

— Хорошо, мы сейчас подойдем. Мой друг и Табрай.

— Отец тоже будет?

— Таково его желание.

— Хоп. Подожди-ка. Вот и Рахим. Ведет за собой коня. У него что, не хватает денег на машину, хотя бы подержанную?

— Сам подумал, о чем спросил? Его конь стоит дороже нового джипа. Просто не привык он к технике.

— Ясно. Мы ждем.

Табрай, Хазани и Павар вышли в виноградник.

Сыновья и Рахим Горай увидели старика Табрая и почтительно поклонились ему. Потом мужчины обнялись.

Хазани познакомил их с Паваром и сказал:

— Вот наше войско, Бакир.

Тот посмотрел на афганцев. Все статные, сильные, в глазах ни тени страха, решительность и спокойствие.

— Очень приятно.

Хазани обратился к родне и другу:

— Братья, вы знаете, для чего я собрал вас по рекомендации нашего уважаемого отца.

— В общих чертах, — сказал Бакар. — Мне известно лишь то, что нам предстоит работа против наркоторговцев в районе Файзабада.

— Больше пока вам знать не надо. Мне же необходимо спросить, готовы ли вы выступить со мной и моими друзьями?

— Странный вопрос, — проговорил Рахим. — Для чего тогда лично я ехал сюда из Баджи?

— Готовы, Муштак. С тобой пойдем куда угодно и против любого врага, — за братьев и родственников ответил Бакар.

Табрай держался в стороне, не вступал в разговор.

Хазани продолжил:

— Бакир Павар, стоящий перед вами, тоже русский. Во время войны восьмидесятых годов он, как и я, раненным был взят в плен и остался здесь. Так поступили и его товарищи. В подробности вдаваться не буду, скажу лишь, что Бакир Павар, он же старший лейтенант ВДВ Борис Павлов, командовал взводом разведывательной роты отдельного десантно-штурмового полка. Имеет огромный опыт разведывательной и диверсионной работы в горно-пустынной местности. Он является старшим группы, в которую вступил и я. Кроме нас в ней еще два русских. Это бывший командир вертолета «Ми-8» и сержант-разведчик. Познакомитесь при встрече. Ими привлечены двое надежных людей. Теперь скажу о том, почему формируется боевое подразделение, каковы его задачи. — Хазани довел до друзей историю, приключившуюся с советским подполковником и прапорщиком, предавшими родную страну.

Он поведал товарищам о бизнесе Гасани и банде Исмаила, о заводе в Гаране и перевалочной базе в Капуре. Рассказал о планируемом расширении производства у Файзабада, переправе огромных партий наркотика в Россию и дальше, на Запад. В общем, Муштак рассказал мужчинам все, что они должны были и могли знать в настоящий момент.

— Вот такие дела, братья. Если кто-то посчитает, что работа слишком опасная, принуждать не будем. Каждый волен поступать так, как подсказывает ему совесть, — заявил он.

— Зачем ты так говоришь, Муштак? — возмутился Рахим из Баджи. — Зря обижаешь нас! Здесь нет тех, кто пришел по принуждению. Надо уничтожить бизнес Гасани вместе с главарями, значит, мы это сделаем. Ведь тяжелая наркота пойдет не только в Россию. Прикажут американцы, и тот же Гасани заполнит ею местный рынок. Я не хочу, чтобы мои внуки и правнуки стали наркоманами, поэтому буду драться с бандой Гасани.

Бакар Табрай поддержал Рахима.

Хазани посмотрел на Рубая.

— Ахмад! Я знаю, ты человек мирный…

— Не продолжай! — прервал его муж дочери Табрая. — Без меня вам у Файзабада не справиться. Я знаю, как скрытно подойти к Гарану, откуда можно долгое время наблюдать за селением без риска быть замеченным. Я подскажу, как выйти к заводу, мне известны дороги к Пянджу, в том числе и к Капуру. Я там не был, но рядом ходил. А главное, мне известно, как уйти от Гарана, минуя Файзабад и Хабад. Есть дорога, давно уже всеми забытая. По ней на пикапах или внедорожниках можно выйти к селению Домир, оттуда относительно безопасно добраться до перевала Саланг, миновать тоннель, а потом доехать до Кабула. К тому же я недолго, но воевал с талибами. А наркоторговцы еще хуже. Не сомневайтесь во мне.

Павар улыбнулся и заявил:

— Как можно сомневаться в тебе, Ахмад! Ты будешь самым ценным человеком в нашей группе.

— Это, конечно, не так, но полезен буду.

— Отлично. С тобой нам просто неслыханно повезло.

— Везет обычно тем, кто стоит за правду и добро, — подал голос Табрай.

— А как же те мерзавцы, которые творят зло? Им тоже иногда так везет, что просто диву даешься! — проговорил Салах.

— Это не везение. Всевышний продлевает им жизнь, дабы сильнее стали их мучения, когда придет время отвечать за содеянное.

Возражать никто не стал, хотя утверждение Табрая казалось довольно спорным.

— По-моему, вы обговорили то, что было нужно. Дальше скажу я. Благословляю своих сыновей Муштака и Ахмада на святую борьбу за добро. От имени моего друга Наиля Горая благословляю и Рахима. Велю всем вам заниматься обычными делами, но находиться в готовности. По первому же приказу быстро собраться и действовать. Насчет оружия и техники позабочусь лично я. Вы поняли меня, дети?

— Да, отец! — ответили все в один голос.

Табрай отошел в сторону и заявил:

— Я все сказал.

Павар кивнул.

— Спасибо, Амир. Сейчас все могут разойтись по домам. Прошу остаться ненадолго Ахмада. Уважаемый Амир Табрай, разумеется, вправе поступать так, как он захочет.

Табрай улыбнулся и сказал:

— Я тоже пойду. Встретимся, когда ночь опустится на кишлак.

— Тебя проводить, отец? — спросил Муштак.

— Не надо, сын. Сам дойду.

— Я провожу, — сказал Рахим.

— Хорошо.

Бакар, Салах и Табрай с Рахимом пошли по дороге в обход дувалов. Коня Горай повел с собой.

Павар, Хазани и Ахмад Рубай прошли в дом, устроились в большой комнате.

Надия принесла чай, сладости и спросила:

— На сколько человек мне приготовить обед?

— Если придет Анвар, то на четверых.

— Брат сказал, что будет в чайхане до вечера. Еще ему надо зайти к главе поселения.

— Ясно, тогда на троих. И обед, и ужин.

— Хорошо. Во сколько будете обедать?

— В два часа. Ужин в восемь.

— Я поняла, отец. Все приготовлю. Кушать в столовой будете или здесь?

— Посмотрим, Надия. Потом скажу, — ответил Хазани.

Девушка покинула комнату.

Хазани разлил чай по пиалам.

Павар взглянул на Рубая и спросил:

— Скажи, брат, ты действительно так хорошо знаешь местность в районе Файзабада, что сможешь скрытно подвести группу к Гарану?

— Да, — коротко ответил тот.

— А мы можем добраться до Гарана тем путем, который ты предложил для отхода?

— Можем, если ты планируешь операцию только в этом селении.

— А в Капур?

— В Капур из Гарана незаметно не пройти. Обратно — легко, а вот скрытно подойти к перевалочной базе невозможно.

— Понятно. Значит, придется идти через Саланг на Хабад и далее к Файзабаду.

— Сам Файзабад мы обойти сможем.

— Как?

— У тебя есть карта?

У Павара ее не было.

Карту, карандаш и ластик принес Хазани.

Ахмад расстелил карту на полу, взял карандаш, склонился над ней и сказал:

— Смотри, офицер. Через перевал нам в любом случае придется проходить. С оружием это, конечно, небезопасно, но охрану в принципе можно купить, да несет она службу далеко не так рьяно, как это предписывается инструкциями. Да оно и понятно. За день, пока не действует комендантский час, через тоннель проходит тысяча машин. За всеми не уследишь. Далее мы добираемся до Хабада. Город небольшой, спокойный. Военных там нет. Полиция в основном думает о том, как бы снять деньги с населения. Так что если нас и остановят, то только для того, чтобы взять долларов по двадцать. Так раньше было, и сейчас ничего не изменилось. После Хабада мы уйдем вот на эту трассу. — Рубай прочертил линию по дороге, о которой говорил, потом поставил на карте точку и продолжил: — А вот здесь, в пяти километрах от города, есть грунтовка, которая тянется через северный перевал. Довольно сложный, но проходимый серпантин. За перевалом находится плато, с него есть выход на дорогу Гаран — Капур.

— То есть от завода к перевалочной базе?

— Точно так. Для наблюдения надо пройти по ущелью и выбраться на вершину перевала. Оттуда Гаран как на ладони. А завод находится ближе к перевалу. Его тем более будет хорошо видно.

— А атаковать его откуда можно?

— Обстрелять — да, провести прямую атаку — нет. Для штурма надо спуститься по тропе, которая тянется восточнее кишлака, обогнуть его, выйти к дороге, по ней добраться до селения и атаковать сам завод.

— Ладно, — проговорил Павар. — Как действовать, решим на месте.

— Убедился, что я знаю округу Файзабада?

— Да. Благодарю. Можешь заниматься своими делами.

— Прошу учесть, что я еще неплохо стреляю. Все же часто охотился с отцом и однажды одним выстрелом снял с террасы, удаленной от позиции более чем на пятьсот метров, снежного барса, вогнал ему пулю точно в глаз. Это без оптики, из старого ружья.

— Я учту это.

— До свидания.

— Еще раз спасибо. До свидания.

Рубай поднялся, взглянул на Хазани и спросил:

— Мне через заднюю калитку выйти?

— Зачем? Иди через центральную.

— А если проныра Зияк увидит?

— Ну и шайтан с ним. Ты мой родственник, наши жены — сестры. Ты можешь хоть жить у меня. До этого нет никому никакого дела.

— Хоп! Пошел.

— И держи, Ахмад, сотовый телефон всегда включенным.

— Я понимаю.

Горай ушел.

Мужчины закурили.

— Да, — сказал Павар. — Ты подобрал хороших людей. С оружием, уверен, тоже все будет в порядке. Твой тесть — известный вояка.

— Если бы он мог, то пошел бы с нами.

— Знаешь, Миша. — Павлов перешел на русский. — Сейчас мне даже не верится, что когда-то мы воевали друг против друга. Насмерть бились.

— Да, ты прав. Теперь, как ни странно, наши главные враги тоже русские.

— Это не русские, а мрази без национальности и родины. Вроде складывается пока все неплохо. Одно только напрягает.

— Что, Боря?

— Работать придется вслепую. Наблюдение — это хорошо. Но что оно даст? Допустим, мы узнаем, когда основная партия наркоты пойдет в Капур, на чем, сколько людей будет в охранении. Но успеем ли среагировать до того, как отряд Исмаила выйдет к перевалочной базе?

— Не беспокойся. У нас будет информатор на заводе.

У Павара округлились глаза от удивления.

— Как? Что ты сказал?

— На заводе есть человек, который обеспечит нас самой полной информацией.

— Откуда?

— Вот это я ни тебе, ни кому-то другому сказать не могу. Не имею права. Мне завтра встречаться с сотрудником НДБ. У него есть агент на заводе. Этот человек и станет работать на нас. Если, конечно, завтра ничего не изменится.

— Ну ты даешь!

— Это не я.

— Табрай?

— Да.

— Слушай, а есть нечто такое, что не может сделать твой тесть?

Козырев вздохнул и ответил:

— К сожалению, Боря, есть. Табрай не может вернуть мне внука.

— Извини, я не хотел задевать эту больную тему.

— Не извиняйся. Ладно. В общем, информатор у нас будет.

— Это очень хорошо. Считай, полдела. Нам надо продумать, как добраться с оружием до Файзабада, вернее, до того места, которое твой родственник указал для обхода города с севера.

— Это так. У меня пикап «Ниссан», у Файдара точно такой же. Этого достаточно. В кузове моей машины оборудован тайник, там можно спрятать часть оружия. Такой же надо сделать и в пикапе Файдара. Для этого ему придется пригнать свой «Ниссан» ко мне в мастерскую. На работу уйдет не больше двух дней.

— Сделаем. Но два пикапа с десятком мужчин наверняка привлекут внимание американских патрулей еще до Саланга. От местной полиции можно откупиться, а вот от американцев не получится. И тогда…

Козырев прервал Павлова:

— Надо думать, старлей, как пройти и не попасться. Понятно, что колонной идти нельзя. Не стоит держать в машинах более двух человек.

— Как же тогда добираться всем остальным?

— А если так же, как и бандиты Исмаила? Тот отдал приказ своим людям идти поодиночке, использовать общественный и попутный транспорт.

— Идея неплохая. Вот будет прикольно, если в одном автобусе окажутся наши люди и бандиты Исмаила.

— Это вряд ли. Банда уже начала переброску, к пятнице завершит ее. Мы же приступим в понедельник, пятнадцатого числа. Неделя нам не потребуется. Шесть человек доберутся до Файзабада за два дня. Заказ Гасани будет готов в лучшем случае шестнадцатого числа. Пусть день уйдет на переправку груза из Пакистана в Гаран. На производство увеличенной партии наркотика тоже понадобится время.

— Сколько?

Козырев с недоумением посмотрел на Павлова.

— А мне откуда знать? Агент скажет.

— А если заказ будет выполнен раньше? Или на производство потребуются всего сутки? Тогда может получиться, что мы выйдем к главному объекту поздно, когда товар уже уйдет на перевалочную базу. Там, я уверен, он тоже не станет долго лежать, будет сразу скинут в Таджикистан. Тогда нам придется ждать переправы следующей партии. А это могут быть дни и даже недели. Поэтому я считаю, что начало выдвижения к Файзабаду следует назначить на субботу, тринадцатое число.

Козырев улыбнулся и заявил:

— Ты начальник, как скажешь, так и будет.

— Да, тринадцатого сентября. При выходе к дороге Гаран — Капур группу следует разделить.

— Здесь я полностью с тобой согласен. Задачу по транспорту с наркотой целесообразней решить на подступах к перевалочной базе. Сперва уничтожить груз и охрану, потом атаковать Капур.

— А если боевики попытаются уйти?

— Ну и хрен с ними. Это же обычные контрабандисты. Чтобы закрыть канал доставки наркоты в Таджикистан из Капура, достаточно завалить проход с плато к реке. Но на это нам потребуется взрывчатка.

— Посмотрим в схроне. Там вроде были итальянские фугасы направленного действия. А спуск от Капура к реке скалистый. Если взорвать камень, то обломки засыплют к чертовой матери весь проход от селения до реки.

— Ладно, с этим тоже окончательно определимся после твоей встречи с человеком из НДБ. Завтра во сколько?..

— Извини, Боря, об этом я тоже не могу говорить. Таковы условия человека из директората. Скажу лишь, что утром в четверг я буду у тебя в дукане и доложу обо всем.

— Хорошо.

— Тогда обедаем и отдыхаем. Дочь подготовит тебе место в спальне. Душ рядом с сараем, это сзади дома. После ужина, как стемнеет, пойдем к схрону. Подберем оружие.

— Хоп. Договорились.


Глава 8

В тот же вторник, 9 сентября, к воротам, проделанным в каменном заборе усадьбы наркобарона Гасани, подъехал седан «Форд». Со стороны могло показаться, что водитель подержанной иномарки прибыл откуда-то из провинции и заблудился. Но ворота большой усадьбы разъехались, как только мигнули фары машины.

Седан вкатился в обширный двор с фонтаном, вымощенный разноцветной брусчаткой, и остановился. Из него вышли двое мужчин европейской внешности, одетых в легкие бежевые костюмы.

Тут же к ним навстречу двинулся хозяин усадьбы.

— Здравствуйте, господин полковник! Я рад приветствовать вас в своей скромной усадьбе.

Полковник Бенсон, начальник секретного отдела управления тыла штаба Сил по поддержанию безопасности в Афганистане, усмехнулся.

— Здравствуй, Валид! — Он обвел рукой двор усадьбы и поинтересовался: — Ты называешь скромным все это? Даже я в Штатах не могу позволить себе такое. У меня там нет и половины того, что есть у тебя здесь.

— Так у вас в Штатах цены просто заоблачные, господин Райли.

— Это верно.

Гасани пожал руку водителю и сержанту Элфи Дину, помощнику полковника Райли Бенсона, повсюду сопровождавшему своего босса.

Сержант не выказал особого восторга. Он криво посмотрел на усадьбу, на охранников, застывших у сторожки, потом уставился на Гасани.

— Прошу в дом, уважаемые гости, — заявил тот. — К вашему приезду мои люди зарезали молодого барашка и приготовили такой шашлык, которого вы нигде больше не отведаете.

Бенсон вновь усмехнулся и заявил:

— Слушай, Виктор, давай оставим все эти восточные церемонии. Ты же русский, я знаю ваш язык, так что говори на нем.

— Как прикажете, господин полковник.

— Называй меня по имени. Да и на «вы» как-то неудобно. Ты ведь старше меня.

— На «ты» непривычно.

— Ничего. Ко всему люди привыкают. В дом, говоришь? На ковры, под кондиционеры?

— Да, там жена уже готовит для нас угощение.

— Терпеть не могу есть сидя или лежа на ковре. Сейчас относительно прохладно, можно посидеть и на воздухе, просто в тени.

— Хорошо. Мы можем устроиться в беседке, в саду. Там тень, ветерок, стол, скамейки.

— Да, с удовольствием.

Валид Гасани, он же Гусаков Виктор Игнатьевич, бывший подполковник Советской армии, прекрасно понимал, почему американец не пожелал зайти в дом. Тот соблюдал меры повышенной предосторожности. Внутри могли быть жучки и скрытые камеры. Причем такие, которые не обнаруживались средствами контроля, используемыми американцами в Афганистане.

Полковник знал, что наркобарон вполне мог позволить себе приобрести самое современное и защищенное оборудование. Поэтому и выбрал беседку. Такие хитрые штуки вряд ли могли стоять там специально. Обычные камеры и внешняя прослушка фиксировались сканером.

Гусаков кивнул своему помощнику, бывшему прапорщику Конденко, и распорядился:

— Василь, скажи жене, чтобы подала чай в беседку у пруда. Туда же по готовности и шашлык.

— Слушаюсь, шеф!

Гусаков провел американских гостей в сад, внутри которого блестел голубой гладью пруд, вода в котором была наполнена всякой химией, чтобы не зеленела. Между молодых яблонь стояла деревянная пятиугольная беседка средних размеров с крупным столом посредине. Скамейки, тянувшиеся по всему ее периметру, были обиты поролоном и покрыты толстой тканью.

Бенсон присел на почетное место, напротив входа. Слева устроился Гусаков. Сержант Дин положил на стол кейс, достал из него прибор с тарелкой-антенной и коротким штырем, включил и начал сканирование.

Гусаков улыбнулся и заявил:

— Ты не доверяешь мне, Райли? Поэтому и в дом не пошел?

— Я никому не доверяю, Виктор.

— Даже своему сержанту?

— Никому. Кроме, пожалуй, жены, да и то потому, что она второй год покоится на кладбище. Мертвым можно доверять. — Он рассмеялся.

— Все в порядке, сэр, — доложил сержант.

— Держи аппаратуру включенной.

— Да, сэр.

— И присаживайся.

Сержант подчинился.

Подошел Конденко и сообщил:

— Чай уже несут, шашлык будет готов через пять минут.

Гусаков указал ему на место рядом с собой.

— Садись.

Конденко присел, покосился на аппаратуру Дина.

Тот улыбнулся и спросил:

— Тебя что-то не устраивает, Василий?

— Нет. Если устраивает шефа, то меня тем более.

— Правильный ответ.

Конденко сжал зубы. Ему очень не нравилось заносчивое поведение американского сержанта. Этот самый Дин был моложе Конденко как минимум лет на пятнадцать, а все туда же, показывал свою исключительность. Ладно бы полковник, а то сержант.

Гусаков заметил это и спросил:

— Василий, ты не в настроении?

— Нормально все.

— Тогда убери недовольство с физиономии. У нас гости, и встречать их мы обязаны дружелюбно.

Конденко изобразил ухмылку и адресовал ее сержанту.

Дин усмехнулся и сказал:

— Видел бы ты, на кого сейчас похож.

— А ну прекратить комедию! — неожиданно рявкнул Бенсон. — Мы здесь по серьезному делу. Прошу… нет, требую от всех вести себя подобающим образом.

Помощники замолчали. Гасани кашлянул. Тон Бенсона ему не понравился. В конце концов, в своей усадьбе хозяин он, а по-господски введет себя американец.

Впрочем, что еще от них ждать? Повелители мира, исключительная нация, не пойми из кого состоящая. Собрался когда-то в Северной Америке всякий сброд из Европы, отнял у индейцев земли, завез рабов из Африки и давай их гнобить.

Так можно стать богатым. Сейчас о демократии пищат, а сто шестьдесят лет назад негров продавали, как скотину. Демократы хреновы.

Но они нужны. Без них сейчас в Афганистане никак. Да и уйти отсюда можно будет только вместе с ними. Без американцев талибы быстро все к рукам приберут, заодно и горло перережут, так, чисто для потехи.

Жена Гусакова принесла чай. Мужчины выпили по чашке.

Потом слуга доставил в беседку шампуры с дымящимся, хорошо прожаренным мясом, лепешки, зелень, различные приправы.

Бенсон наелся, откинулся на спинку скамейки и заявил:

— Да, ничего не скажешь, шашлык отменный!

— Может, виски, Райли?

— Какой сейчас виски, Виктор? Раньше надо было предлагать. Впрочем, я отказался бы. Дело требует трезвой головы.

— Так что за дело?

Слуги убрали со стола, жена Гасани протерла его, поставила новый чайник, чистые пиалы, пепельницы.

— Помощники могут прогуляться, — распорядился Бенсон.

Конденко и Дин переглянулись.

Полковник повысил голос:

— По-моему, я ясно сказал, помощники свободны.

— А как же аппаратура? — спросил сержант Дин.

— Я разберусь.

— Справа от дома есть бассейн, там можно поплавать, — сказал Гусаков.

— Бассейн, это хорошо, — проговорил Дин и поднялся.

За ним встал Конденко. Они пошли к главному дому.

— Так о чем пойдет разговор, Райли? — спросил Гусаков.

— Как идут твои дела по налаживанию бизнеса с Рафаэлем?

Гусаков удивился. Этот чертов американец хорошо осведомлен.

— Нормально, — ответил он. — Заказал в Пакистане дополнительное оборудование, грузовики, легкие, но проходимые, кучу всякой мелочи для лаборатории. Но ты сам понимаешь, мы слишком дешево отдаем эфан, чтобы даже при увеличении производства и сбыта иметь солидную прибыль. Конечно, она увеличится…

Американский полковник прервал Гусакова:

— Меня не интересует твоя прибыль. Получай столько, сколько можешь заработать. Мне доля не нужна, и так есть где отбить свое.

— Так в чем же тогда твой интерес?

— Ты погонишь эфан в Таджикистан, оттуда в Россию, так?

— Я — только в Таджикистан. Куда он пойдет дальше, мне неизвестно. Даврон говорил, что Рафаэль якобы планирует основную часть нового наркотика отправить в Европу.

— Вот именно, что якобы. Весь эфан, скажу тебе по секрету, поляк будет продавать в России. У Европы и так хватает проблем. А вот России добавить их не помешает. Мы сделаем это.

— Мне без разницы.

Бенсон изобразил удивление и спросил:

— Тебе безразлична судьба твоей родины?

— У меня, полковник, как и у тебя, родина там, где заднице теплее.

Бенсон рассмеялся и выдал:

— А ты циник.

— Так жить проще. Но что-то я не пойму сути дела. Если у тебя нет интереса в продаже Даврону эфана и уже определено, где им станет торговать пан Кубияк, то, собственно, о чем разговор?

— Мне не нужна доля в твоем бизнесе, но интерес есть.

— Так и знал. В чем?

— Ответь сначала на ряд вопросов.

— Если смогу.

— Сможешь.

— Задавай.

— Когда ты должен получить дополнительное оборудование из Пакистана? Видишь, я даже не спрашиваю, от кого и как.

— Ты уже и так наверняка все знаешь.

— Неважно. Ответ, пожалуйста.

— Ориентировочно с шестнадцатого по двадцатое число. Это если пакистанский поставщик уложится в обозначенный срок. Но никак не позднее двадцать четвертого.

— Будем считать, что он уложится. Сколько времени тебе потребуется на подготовку партии килограммов в триста? Ведь именно столько ты планируешь поставлять в Таджикистан еженедельно, не так ли?

Гусаков покачал головой и спросил:

— Зачем задавать вопросы, на которые ты сам и отвечаешь?

— Виктор, не слышу!..

— Обычная партия в сто килограммов уже готова, двести специалист с помощником сделают за пару суток.

— Значит, где-то к двадцать третьему сентября ты отправишь первую укрупненную партию в Капур?

— Да, — подтвердил Гусаков. — Триста килограммов эфана и столько же героина. Порядок оплаты товара тебе доложить?

— Не надо. Успокойся. Ты сейчас поймешь, почему я переспрашиваю, и сразу изменишь отношение к нашему сотрудничеству.

— Я слушаю. И я спокоен.

— Хорошо! Почему я задал эти вопросы? Потому, что вместе со своей наркотой ты должен будешь переправить в Таджикистан еще и дополнительный груз.

— Вот как? Могу я знать, какой именно?

— Если я промолчу, то твои люди наверняка вскроют контейнер, в котором он будет прислан на твою перевалочную базу. Чтобы они не портили упаковку, я скажу, что будет в ней. Еще триста килограммов наркотика, но специального. Он называется SPP-4 «Хотспот». Это синтетический препарат четвертого поколения.

— Ты сказал, что контейнер будет отправлен на перевалочную базу?

— Да. Когда ты сообщишь мне точную дату переправки своего товара в Таджикистан, для этого будет использован вертолет. Надеюсь, площадка для посадки у Капура найдется?

— Найдется. Но это…

Бенсон усмехнулся и заявил:

— Только не говори мне о трудностях и дополнительных затратах. За прием и переправку этого контейнера в Таджикистан ты лично получишь тридцать тысяч долларов. Но при условии, что сам проконтролируешь доставку его Умеду Даврону. Не исключено, что с тобой в Капур полечу и я.

— Даже так? Тебе очень важно отправить этот «Хотспот» в Россию?

— Иначе я не разговаривал бы с тобой.

— Это будет одноразовая сделка?

— Нет. «Хотспот» будет доставляться тебе в Капур регулярно, одновременно с партиями твоей наркоты.

— И каждый раз я буду получать по тридцать тысяч долларов?

— Да.

— Интересно, что это за «Хотспот»?

— И не пытайся узнать! Это чревато.

— Я не идиот, чтобы подставлять себя под вас, американцев.

— Тем более что только от нас зависит, покинешь ты Афганистан богатым человеком или останешься здесь нищим. Ты знаешь, что наши спецслужбы в силах отыскать и заблокировать любые счета во всех странах мира, кроме России. Но вряд ли ты держишь деньги там. Уж куда-куда, а туда тебе точно дорожка закрыта. Все ясно, мой друг?

— Да, полковник, мне все ясно.

— Прекрасно. Это то, о чем я и хотел переговорить с тобой.

— О дате переброски партии эфана и героина сообщить лично тебе?

— Да, лично мне.

— Каким образом?

— По телефону. Все просто. Набираешь номер и говоришь любую фразу, в которой должны быть дата и время прибытия товара в Капур. Например: «Наш общий друг приезжает двадцать восьмого числа в полдень». После этого к перевалочной базе пойдет вертолет.

— Понял. Вопросов нет.

— Ты даже не спросишь, когда именно я переведу на твой счет тридцать тысяч долларов?

— Ты уже сказал, как только общий груз попадет к Даврону.

— Правильно. Профессионалы всегда понимают друг друга. Скажи, Виктор, если бы ты не остался в Афганистане, то, наверное, сейчас мог бы занимать неплохую должность в России?

— Сейчас я был бы уже на пенсии.

— Но до генерала дослужился бы?

— Это без проблем. После Афгана я закончил бы Академию Генерального штаба и ждал бы большие золотые звезды на погоны и лампасы на брюки. Вскоре мой генеральский мундир висел бы в какой-нибудь трехкомнатной квартире в Москве. А я получал бы пенсию, на которую мог бы содержать сварливую жену и любовницу средней паршивости.

— Да, совсем не радужная картина. Ты правильно сделал, что решил изменить свою жизнь.

— Тем более что момент для этого был самый подходящий.

— Да. Но все, Виктор. Спасибо за угощение. Не обессудь, наш разговор записан для подтверждения договора, отступление от которого карается очень строго. Не подумай, пожалуйста, что я тебе угрожаю.

— Никак нет, ты просто предупреждаешь.

— Очень приятно иметь дело с умным человеком. Проводи меня.

Гусаков и Бенсон прошли к фонтану, где их ждали помощники.

Перед тем как сесть в машину, полковник взял Гасани под руку и сказал:

— Очень тебя прошу, Виктор, держи меня в курсе дел. Теперь они у нас общие.

— Да, конечно, Райли.

Гусаков проводил взглядом «Форд», присел на скамейку под платаном и задумался.

К нему подошел Конденко и спросил:

— Что-то не так, шеф?

— Да как тебе сказать, Гамаль. — Бывший подполковник вновь перешел на пушту. — Бенсон решил использовать нас.

— В каком смысле?

— В прямом. — Гасани довел до помощника суть разговора с американским полковником, не упомянув о личном гонораре.

— Так это же хорошо! — воскликнул Кадир.

Наркобарон посмотрел на помощника.

— Ты считаешь?

— Конечно. Дополнительный груз балласта гарантирует нашу безопасность. НДБ, полиция, потенциальные конкуренты, даже талибы не посмеют помешать нам в осуществлении трафика эфана. Залог безопасности в американском «Хотспоте». Интересно, что это за дурь такая, если ею занимается лично полковник штаба Сил по поддержанию безопасности? Стоило бы нам заполучить хоть несколько граммов этой наркоты.

— Даже не думай. Иначе сам превратишься в порошок. С американцами шутки плохи.

— Похоже, они под завершение своего военного присутствия здесь решились на масштабную акцию по внедрению синтетики в Россию. А это значит, что «Хотспот» обладает чудовищной убойной силой, дешевизной и соответственно привлекательностью.

— Янки никогда не прекращали наркотическую экспансию в Россию, — проговорил Гасани.

— Но если сам Бенсон курирует какие-то триста килограммов дури, то это значит, что доставка в Россию «Хотспота» сравнима с крупным терактом.

— Это не наше дело. В том, что Бенсон напрямую влезает в наш бизнес, действительно заключена гарантия моей и твоей безопасности. Но мы обошлись бы и без него. Я не уверен, что в следующий раз он не затребует переброску тонны синтетики. А это дополнительные расходы на плоты, курьеров, на охрану, в конце концов. Бенсон не пошлет американский спецназ охранять свой груз. Он возложит всю ответственность на нас.

— Но полковник должен финансировать переброску синтетики.

— Помнишь, как у нас раньше говорили? Должен, но не обязан. Бенсон прекрасно осведомлен о Рафаэле, более того, как я понял, поляк работает под непосредственным контролем янки. Отказать ни в чем мы ему не можем. Иначе не покинем этот чертов Афганистан. Кстати, если мы воспротивимся, то полковник обещал заблокировать все наши счета. Это значит, что американцы нас с тобой оставят здесь на растерзание местных дикарей. Наши деньги положат себе в карманы Бенсон и те персоны, которые стоят над ним.

Кадир почесал бороду и спросил:

— Ты серьезно считаешь, что Бенсон может пойти на столь решительный шаг?

— Ох, не знаю, Гамаль.

— Нет, вряд ли. Ведь «Хотспот» будет доставляться нам. Вдруг мы присвоим эту наркоту и уйдем с ней в горы? Там нас американцы не достанут. А с Давроном мы договоримся. Особенно когда американцы начнут отвод последних сил из страны. Тогда продажа «Хотспота» возместит наши потери от блокировки счетов.

— А дальше жить ты тоже в горах будешь?

— Зачем? В том же Капуре. Можно южнее. С талибами, если придут, найдем общий язык. Да и новый завод наладим.

— Ладно. — Гасани махнул рукой. — Пока причин для сильного беспокойства нет. А дальше поглядим, как взаимодействовать с Бенсоном. Что у нас по заказу?

— Я сегодня не связывался с Аламиром.

— Так свяжись.

— А стоит ли надоедать ему? Тем более что сроки еще не вышли. Даже минимальные.

— Выпить хочешь? — неожиданно спросил Гасани.

Кадир немало удивился и уточнил:

— Что?.. Выпить?

— У тебя со слухом плохо?

— Но это очень неожиданно.

— Так хочешь или нет?

— Да, можно, только потом как в глаза охране смотреть?

— А ты не смотри. Можешь у меня остаться.

— Если только водки.

— А я ничего другого и не пью. Идем в дом.

Закончив разговор с Хазани, Павар достал сотовый телефон, набрал номер Файдара.

— Ты в Маргине? — спросил тот.

— Да.

— Ну и как дела?

Павар рассказал другу последние новости.

Файдар удивился:

— Вот чего я себе даже представить не мог.

— Я тоже. Но Муштак подготовил нам еще один сюрприз.

— Что за сюрприз?

— Он включил в группу своего родственника, который родился и вырос в Файзабаде. Его отец был охотником. Сын часто ходил с ним на промысел. Этот Ахмад заверяет, что знает все тропы в районе Файзабада и Гарана.

— Да, приятный сюрприз. Получается, что Муштак делает всю нашу работу.

— С помощью тестя.

— Это удивительно. Главарь банды душманов в восьмидесятые годы сейчас на нашей стороне. Более того, он дает нам своих сыновей. Кто бы мог тогда, во время войны, подумать, что такое возможно? Но ладно. Значит, у нас теперь есть проводник. Это очень хорошо.

— Как стемнеет, мы пойдем в схрон, выберем оружие. Кстати, Ахмад подсказал путь отхода, минуя Файзабад.

— А что, есть такой?

— Сказал, есть. Он проводит по нему группу на машинах.

— Ты знаешь, меня даже настораживает то обстоятельство, что все идет так гладко.

— Если бы не старик Табрай, у нас была бы куча проблем.

— Это так. Как ты вывезешь оружие?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Тебе надо будет пригнать свой «Ниссан» в Маргин, в автомастерскую Муштака. Его люди сделают тайник в кузове. У Хазани такой же «Ниссан», он уже оборудован для перевозки стволов. Так что оружие вывезем. Часть ты с Драгой, остальное Муштак.

— Надо подготовить план доставки.

— Возможно, нам и здесь поможет Табрай. Завтра Муштак и этот старик встречаются в Кабуле с человеком из НДБ. Не исключено, что тот подаст какую-нибудь идею. После встречи послезавтра, в четверг утром, Муштак приедет в дукан. Тогда и определимся, как и когда будем действовать. У Муштака здесь четверо бойцов. С учетом твоего племянника и товарища Драги получается десять человек. Нормально. Если мы установим контроль за обоими объектами…

Файдар прервал Павара:

— Давай об этом послезавтра.

— Хорошо.

— Ты когда думаешь вернуться?

— Завтра утром.

— А встреча Хазани с человеком из спецслужбы?

— Вечером.

— Когда мне отогнать машину?

— Думаю, послезавтра. Тайник люди Хазани сделают быстро, оружие мы загрузим еще скорее.

— Понял тебя.

— У меня все, Видад.

— Это даже больше, чем все! Спасибо Муштаку и Табраю.

— Передать?

— Передай.

— Хоп. До встречи!

— Удачи!

В 22.10 Хазани и Павар вышли с участка Муштака, миновали сад, виноградник, арык и оказались в роще. Хазани двигался уверенно. Да и немудрено. Он хорошо знал, куда идти.

Мужчины вышли на поляну, осмотрелись, прислушались. Кругом стояла тишина.

Хазани взглянул на Павара и спросил:

— Определишь, где схрон?

— Смеешься? Днем еще попробовал бы, а ночью, да в траве?..

— Ты и днем не нашел бы его. — Хазани включил небольшой фонарь, сориентировался, вышел точно к нужному месту, присел, раздвинул траву.

Рядом устроился Павар.

— Видишь нору? — спросил Муштак.

— Да, похоже на работу суслика.

— Похоже.

Хазани воткнул в нору ломик, захваченный из дома, вытащил скобу и сказал:

— Теперь помогай, старлей.

Вдвоем они подняли крышку.

— Надо же! Я действительно и днем не нашел бы, — заявил Павар.

Мужчины спустились по лестнице и оказались в небольшом подземном закутке.

— Где арсенал? — спросил Павар.

— Впереди.

— Но там стена.

Хазани осветил лаз и сказал:

— Вот вход в основной схрон.

— Неплохо сделано.

Они пролезли в помещение, где оба включили фонари.

Павар присвистнул, увидев массу оружия и боеприпасов на стеллажах и в ящиках, стоявших на земле.

— Ни хрена себе! — воскликнул он по-русски. — Вот это я понимаю! Отличный схрон. Здесь случайно небольшого ядерного заряда нет?

— Нет. Ты прикинь, что нам нужно.

— Так, вижу гранатометы. Возьмем два «РПГ-7».

Сколько здесь выстрелов к нему?

— Достаточно.

— По три на трубу хватит. Еще пару «РПГ-18» «Муха».

— Два «РПГ-7», по три выстрела к каждому, — сказал Хазани, снял со стены гранатометы, положил ближе к лазу, туда же отправил две сумки с выстрелами.

— Пулеметы, — продолжил Павар. — «ПК» и «РПК». Берем по одному. К «ПК» коробку с лентой на сто патронов, к «РПК» — четыре магазина. Одну «СВД» и пару магазинов к ней.

— Может, боеприпасов взять побольше?

— Не надо, лишний груз. Так, «АКМ» и «АК-74».

Гранатометчиков двое, столько же пулеметчиков. Значит, берем по три «АКМ» и «АК-74». К ним тоже по четыре магазина. Черт, для них придется брать сумки.

— А тут и разгрузочные жилеты есть.

— Серьезно?

— Вон на нижней полке левого стеллажа, где ручные гранаты.

— Превосходно. Гранаты. Возьмем десять штук «РГД» и пять «Ф-1», этого хватит. Не вижу фугасов.

— Смотри на правый стеллаж.

— Ага. Есть. К фугасам нужны детонаторы, огнепроводные шнуры или зажигательные трубки. Шнуры лучше.

— Они рядом с минами. — Хазани осветил нужное место.

— Ты против патруля какие использовал? — спросил Павар.

— Противоднищевые американские «М-70». Есть мощнее, но они тяжелые, а нам с Бакаром надо было тащить их два километра. Думаю, мины будут лишними, — сказал Хазани. — Дорога от Гарана до Капура каменистая. Это значит, что надо брать и ломы, иначе мины не заложишь. Лишняя суета при наличии гранатометов.

— Ты прав, — согласился Павар. — Тогда, кажется, все.

Они перенесли оружие и фугасы к гранатометам. У лаза образовалась солидная куча всякого военного добра.

Павар довольно проговорил:

— С этим можно повоевать, даже имея против себя рыл сорок. Охраны с отрядом шакала Исмаила может быть и больше. Но основную часть мы выбьем как раз из РПГ и из пулеметов.

— Все?

— Да.

— Тогда перетаскиваем все ко мне домой. К схрону на машине скрытно не подъедешь.

— Это ходки четыре.

— Меньше. Анвара возьмем.

— Ладно, не будем терять время.

Хазани и Павар захватили с собой часть оружия и вышли наружу. На поляне они вновь прислушались, осмотрелись. Обстановка не изменилась.

Мужчины закрыли схрон и понесли гранатометы и два автомата с магазинами в селение.

С помощью Анвара, сына Муштака, они управились за три ходки. Арсенал сложили в сарае, накрыли кошмой, сверху бросили сено, навоз.

— Не спалишься?

— Нет. Даже если нагрянут полицейские, то растаскивать сено они не будут, поленятся, а собаку обманет запах навоза.

— Так они тебя заставят раскопать.

— Нет, они вообще не сунутся ко мне. В случае чего тесть поможет.

— Я совсем забыл о Табрае. Он у тебя может все!

— Не все, но очень многое.

— Да, бывший полевой командир. С ума сойти.

— Не сходи. Ум пригодится, когда с уходом американцев сюда заявятся талибы. С ними воевать только с умом можно. Это они прут в лоб, ни о чем не думая.

— На то и фанатики.

— Все, сейчас в дом на отдых.

— Днем выспался.

— Тогда лежи тихо и планируй операцию. Ты командир группы, это твоя работа.

— Без данных, которые ты получишь от сотрудника НДБ, это невозможно.

— Почему? Предварительный план выработать можно. А вообще, делай все, что хочешь, только по двору не шарахайся и другим спать не мешай.

— Ладно, не беспокойся. Я умею заставлять себя спать. Могу и работать без сна, но не более двух суток. Потом с ног валюсь, а препаратов из боевой аптечки нет.

Анвар сразу же после укрытия арсенала ушел в дом. Хазани и Павар перекурили на топчане и в третьем часу ночи прошли в большую комнату, где Надия постелила две постели. Через двадцать минут оба спали.

Мужчины проснулись в 6.30, приняли душ, оделись, помолились.

Надия подала завтрак.

Павар отправил в рот кусок брынзы, прожевал его и проговорил:

— Я тут вот что подумал, Муштак. А не перегнать ли Файдару свой пикап сегодня? Меня проводишь, его встретишь. В мастерской это ни у кого не вызовет подозрения. У вас будет возможность обсудить ситуацию. Ты подбросишь его в Кабул, когда поедешь на встречу с сотрудником НДБ.

Хазани кивнул.

— Неплохая идея. Мои работники сразу же приступят к оборудованию тайника, а то шайтан его знает, как сложится обстановка.

— Тогда я звоню ему?

— Давай.

Павар набрал номер Файдара.

Тот выслушал его и сказал:

— Почему мы сразу не просчитали подобный вариант? Передай Муштаку, что я буду часов в одиннадцать.

— Хоп, передам.

Хазани слышал этот короткий разговор.

К ним присоединился Анвар.

— Как у тебя дела? — спросил Хазани после традиционного приветствия.

— Все хорошо, отец. Ходил насчет земли под чайхану к главе поселения. Он сначала поломался немного, рассчитывая мзду получить, потом обещал оформить документы.

— Чем же ты его напугал, что он от взятки отказался?

— Не чем, а кем. Ты прекрасно знаешь этого человека.

— Понятно. Ты предупредил этого типа, что Табрай создаст ему кучу проблем?

— Нет, сказал, что если дед сделает один звонок в Кабул, то главе поселения придется не только оставить должность, но и какое-то время провести за решеткой.

— Но это же чистой воды блеф. Да, твой дед способен на многое, но не влияет на судебную систему. Точнее сказать, он делает это не так, как представляется неосведомленным людям.

Анвар усмехнулся и заявил:

— Плевать. Главное, что глава поселения испугался и обещал в кратчайшие сроки подготовить все документы.

— Будем арендовать землю?

— Нет, дед сказал, что надо ее выкупать.

— Это правильно. Земля всегда в цене.

Закончив с чаепитием, мужчины зашагали по селению. Дом Зияка они обошли. Того, похоже, не было дома, так как во дворе сидела на топчане его жена. В присутствии мужа она никогда не позволяла себе этого. Вернее сказать, пакостный Абдурахман Зияк позволял женщине выходить из дома только по нужде.

Анвар двинулся к чайхане, Павар и Хазани зашли в мастерскую. Там уже вовсю трудились работники.

— Дауд! — позвал одного из них Хазани.

Тот подошел.

— Салам, Муштак.

— Салам, брат.

Мужчины обнялись.

Затем Хазани спросил:

— Как тут без меня?

Дауд усмехнулся и проговорил:

— Провокационный вопрос задаешь, Муштак. Скажу, что справляемся без проблем, значит, ты нам тут вообще особо не нужен. Отвечу, что справляемся с трудом, значит, не проявляем должного рвения. А в общем, все нормально.

— Хорошо. Мой друг сейчас уезжает.

— Я посмотрел подвеску, двигатель, кое-что подкрутил, сальник заменил.

— Так теперь стука не будет? — спросил Павар.

— Не будет. У тебя было разбалансировано колесо. Оттого и стук. Я все отрегулировал, так что можешь ехать спокойно.

— Сколько я должен за ремонт?

Дауд взглянул на Муштака и отошел в сторону.

— Ты о чем это, Бакир? Какие деньги? — спросил Хазани.

— Но человек-то трудился.

— Не беспокойся, мои работники получают достойную зарплату.

— Благодарю. Спасибо, Дауд, — крикнул он в спину работнику.

Тот повернулся, улыбнулся и сказал:

— Счастливого пути.

Павар выгнал «Форд» на улицу и двинулся в сторону Кабула.

Хазани присел на скамью, позвал работников:

— Дауд, Асим, подойдите, пожалуйста.

Мужчины подошли, присели рядом с хозяином.

— Тут такое дело, братья. Вы делали тайник в кузове моего «Ниссана». Он получился хорошим, надежным. Сегодня, где-то часа через два, до обеда, подъедет еще один мой друг на таком же пикапе, как у меня. Надо и в нем сделать такой же тайник. Один в один.

— Сколько у нас времени на это? — спросил Дауд.

— Сроков не определяю. Как сможете, так и сделаете.

— Нужен лист металла по размерам кузова. Обрезки у нас есть, труба тоже.

— Лист?..

— Да. Как же без него? Еще петли для крышки.

— Минуту. — Хазани вызвал Павара.

— Да? — ответил тот.

— Ты еще не доехал?

— Так прошло всего десять минут. Что-то случилось?

— Созвонись с Файдаром, скажи, чтобы по пути в мастерскую заехал на рынок, купил стальной лист с размерами и рельефом кузовного, а также две металлические петли. Только не китайского производства.

— Хорошо, все передам.

— Давай! — Хазани отключил телефон, посмотрел на работников и сказал: — Будет лист и петли, готовьте материал.

— Мы можем тайник к завтрашнему полудню сделать.

— Делайте. И проверьте состояние пикапа. Подкрутите или замените все, что потребуется. Ему, как и моей машине, предстоит пройти немало серпантинов.

— У тебя резина новая, неизвестно, какая будет у друга.

— Значит, он купит новую. Или это сделаю я. Разберемся.

Тут сотовый телефон Хазани сработал сигналом вызова.

Муштак посмотрел на экран, увидел номер Файдара.

— Салам, Видад, — сказал он и вышел на улицу, где связь была лучше.

— Салам, Муштак. Мне звонил Павар. Я выезжаю к тебе.

— А Бакир сказал, чтобы ты рифленый лист металла купил?

— И петли, не китайские.

— Купил?

— Да, только что. Металл мне вырезали точно по размеру кузова и рисунок подобрали такой же, не отличить.

— Лист не окрашенный?

— Нет.

— Ладно, покрасим сами. Значит, ты выезжаешь?

— Да, через полчаса буду у вас.

— Хорошо. Жду.

— Ты сам в мастерской?

— Да.

— До встречи.

— До встречи.

Хазани вернулся в мастерскую и объявил работникам:

— Мой друг купил все, что надо, и выезжает из Кабула. Через полчаса обещал быть здесь. Лист надо будет покрасить.

— Без проблем, — ответил Асим.

В 12.20 подъехал Файдар. Машину он загнал на яму под тельфер.

Прибежал сын Асима, посланный отцом посмотреть за домом агента НДБ. Мальчик подтвердил, что Зияк с утра отправился в город. Когда вернется, никто не знает, но пока он в Кабуле.

— Отлично! — похвалил паренька Хазани и сунул ему несколько денежных купюр. — Купи себе в лавке конфет.

— Не балуй его. Он выполнял повеление отца, а не деньги зарабатывал, — сказал Асим.

— Ты в детстве хотел конфет?

— Хотел.

— Получал?

— Мало.

— Хочешь, чтобы и сын тоже получал мало? Времена меняются, Асим.

— Ладно. — Отец повернулся к сыну и распорядился: — В лавку и домой! Конфеты раздели среди всех братьев и сестер, понял?

— Да, отец!

— Беги!

Сын Асима убежал.

— Идем ко мне, — сказал Хазани Файдару. — Там поговорим, пообедаем. Вечером отвезу тебя обратно в Кабул.

— Добро.

Муштак повернулся к Дауду.

Тот поднял ладони и заявил:

— Ничего не объясняй, все и так понятно. У тебя гость, работаем мы.

— Поаккуратней с тайником. Зияка в мастерскую не пускать ни под каким предлогом. Даже если стукач силой полезет посмотреть, что у нас внутри.

— Если он полезет, я ему его шальную морду так разукрашу, что жена родная не узнает, — с угрозой в голосе проговорил Дауд.

— Бить не надо. Но и пускать нельзя. Все, братья, мы пошли.

— Удачи вам. Да хранит вас Всевышний.

— Я буду завтра.

— Хоп, Муштак. За работу не беспокойся. Сделаем как надо.

После обеда в дом Муштака пришел Табрай и поговорил с Файдаром. Больше всего старика интересовало, как бывшему капитану удалось сбить американский «F-15».

Удовлетворив любопытство, Табрай спросил:

— Почему вы с другом не расстреляли американских пилотов в воздухе? Ведь у вас была такая возможность.

— Я считаю, что это было бы подло, — ответил Файдар.

— Что? — Табрай искренне удивился. — Это говорит мне человек, у которого американские летчики убили жену и дочь! О какой подлости идет речь?

— Знаешь, Амир, я сам в прошлом пилот, командир вертолета, тоже не раз подвергся обстрелу, но никогда не вел огонь по мирным кишлакам. А если в кабине «F-15», сбитого мной, находился экипаж, тоже не бомбивший беззащитные селения? Разве эти люди должны отвечать за действия тех подонков, которые уничтожили свадьбу?

Табрай покачал головой и заявил:

— Мне непонятен твой гуманизм. Какая разница, кто находился в кабине бомбардировщика? Любой экипаж, получив приказ, без всяких раздумий открыл бы огонь по женщинам и детям.

— Значит, у нас разные понятия в этом вопросе.

— Сразу видно, откуда ты родом. Как только американцы не просчитали, что пилотов сбитого самолеты могли пощадить только русские. Тогда поиск резко упростился бы.

— Меня подозревали, но не нашли улик, — сказал Файдар.

— Плохо искали. А ты рисковал, капитан, причем не только собой.

— Я сделал то, что считал нужным.

— Это, конечно, твое право, но недооценивать врага нельзя. Ладно, знаю, что благородство у вас в крови, в этом я смог убедиться на примере своего зятя. Оружие подобрали?

— Да, отец, — ответил Муштак.

— Хорошо. Пора собираться.

В 19.00 «Ниссан» с Хазани, Табраем и Файдаром выехал со двора и двинулся в сторону Кабула. В город они прибыли через двадцать минут. Файдар высадился на окраине. До дома он должен был добраться сам.

Мужчины простились, и Хазани повел машину к дому Мохаммада Даяра, старинного друга тестя.

Хозяин встречал гостей у ворот особняка. Молодая девушка открыла створку, и пикап встал во дворе.

Табрай обнялся с Даяром-старшим, представил Хазани.

— Так вот какой у тебя зять, — проговорил Даяр.

— Достойный человек, Мохаммад.

— Ламис другого и не выбрала бы. Прошу ко мне.

Все прошли в крепкий каменный дом. Молодая девушка, внучка Даяра от дочери, принесла в большую комнату чай, пиалы, пепельницу. Мужчины поговорили.

В 20.00 в калитку вошел майор Национального директората безопасности Гани Даяр, познакомился с гостями, устроился у скатерти, выпил пиалу чаю. Все это время он оценивающе поглядывал на Хазани.

— Что-то не так, господин майор? — спросил Муштак.

Даяр, внешне весьма строгий, неожиданно улыбнулся и сказал:

— Все нормально. Разговор у нас короткий, но предметный. Давай, Муштак, забудем чины и звания. С этого момента мы делаем одно дело. Так что обращайся ко мне на «ты», тем более что я еще и гораздо моложе тебя.

— Хорошо. Что имеешь сказать, Гани?

— Начну с заказа Гасани. По нашим данным, он будет выполнен в ближайшее время. Люди торговца Аламира уже активно занимаются организацией коридора в границе. Да и оборудование стандартное. Для его приобретения не требуется большого труда. Для уничтожения базы Гасани, усиленной отрядом Исмаила, вам понадобится не менее двух групп по пять-шесть человек, хорошо вооруженных и профессионально подготовленных. Но это ваши проблемы. Информацию будешь получать ты, Муштак, и больше никто. — Майор встал, взял кейс, оставленный у входа, открыл его и извлек компактный прибор. — Для этого я передаю тебе портативную спутниковую станцию, импульсный сигнал которой нельзя ни перехватить, ни тем более запеленговать. Она работает в двух режимах — голосовой телефонной связи и телеграфа. Во втором случае на станцию будет приходить сообщение, которое после прочтения должно быть стерто. — Даяр показал Хазани, как пользоваться аппаратом, и продолжил: — Такая же штука есть у агента Сафаля. Тебя он будет называть Воин, себя — Друг. Особо предупреждаю, что о нем должен знать только ты. Агента не раскрывать даже своим ближайшим друзьям! Это ясно, Муштак?

— Ясно, Гани.

— На информацию Сафаля можно положиться. Она всегда будет своевременной и полностью достоверной. Еще о Сафале. Как только вы окажетесь у Гарана, тебе надо будет сообщить ему, что вы на месте. После чего связь по необходимости. Тебе вызывать его лишь в крайних случаях. Он сам сбросит все, что вам необходимо. Продумайте вариант, при котором агент не только не пострадал бы при штурме, но и не засветился бы. Хотя я думаю, что он сам подскажет вам, как это сделать.

— Хорошо. Я понял. Есть вопрос.

— Слушаю.

— Даже не вопрос. Мне нужен совет.

— Давай.

— Для того чтобы отработать базу Гасани, нам в первую очередь надо добраться до окрестностей Файзабада. Как это безопаснее сделать на двух пикапах «Ниссан»?

Даяр достал из кейса папку, передал ее Хазани и сказал:

— Здесь пропуска НДБ. Это, конечно, подделка, к настоящим я доступа не имею, но вполне надежная. Полиция не отличит. Американцы же вообще вникать не станут. Так что, используя эти пропуска, вы сможете проехать до места, нужного вам.

— Это очень ценный подарок. Спасибо, Гани.

— Не за что. Обо мне знаешь только ты. Об агенте тоже. Надеюсь, больше никто не услышит об этом. Иначе меня ждет смерть.

— Никто ни о тебе, ни об агенте не узнает, даю слово. Мне непонятно, Гани, почему ты идешь на такой риск.

— Без комментариев. Вы особо с переброской не затягивайте. По данным Сафаля, в Гаране уже собрался почти весь отряд Исмаила, не хватает двух человек, которых ожидают в субботу. Боевики размещены в производственном корпусе, не считая главаря. Тому выделен дом рядом с заводом. Если заказ будет выполнен раньше срока, то его доставка из Пакистана в Гаран — дело одного дня. Албанец Бегри, который производит эфан, подготовил ассистентов. Они смогут сразу же приступить к работе. Да, еще вот что. Гасани у себя дома общался с американским полковником Райли Бенсоном. Встреча была запланирована заранее. Это говорит о том, что Бенсон проявляет интерес к предстоящей сделке. На складах подразделения, которое подчинено его отделу, сосредоточен какой-то секретный груз, недавно доставленный из США. Это может быть связано между собой. Если узнаю, сообщу. У меня все. Есть вопросы, отвечу.

Хазани указал на станцию и осведомился:

— Ее держать постоянно включенной?

— Да, в режиме ожидания. Частый прерывистый сигнал означает вызов на связь в режиме телефона, сдвоенный редкий — телеграф.

— Я понял.

— Тогда я поехал.

— Неужели ты даже не поужинаешь, сын? — спросил Мохаммад.

— Нет, отец, благодарю, дома поужинаю.

— Я провожу тебя.

Майор Даяр пожал руки Табраю и Хазани, потом вышел из комнаты.

Мохаммад проводил сына, вернулся, взглянул на Хазани и сказал:

— Ты уж не подведи Гани, Муштак.

— Не подведу.

— Хорошо.

Табрай с Хазани должны были остаться ночевать у Даяра. Поэтому для них заранее была приготовлена комната.

Перед сном Хазани вышел во двор, по сотовому телефону вызвал Павара и сказал:

— Буду завтра, не раньше одиннадцати часов.

— Новости есть?

— Да. И кое-что еще.

— Ты вновь интригуешь всех нас.

— А как же без этого, Бакир? До встречи.

— До встречи.

Хазани отключил телефон, выкурил сигарету и отправился на отдых.


Глава 9

Хазани приехал на площадь, где находился магазин Павара и Дугани, за час до полудня, в четверг, 11 сентября. Он оставил пикап на знакомой улочке и прошел к дукану.

Там находился Павар.

Хазани поздоровался с ним и спросил:

— А где остальные?

— Дугани будет минут через пять. Он с утра у человека, которого привлекает в группу. Они окончательно договариваются. Файдар тоже вот-вот должен появиться.

— Понятно.

— Как сноха?

— Нормально.

— Чаю выпьешь?

— С удовольствием.

Пока они пили чай, одновременно подъехали Дугани и Файдар.

После традиционного приветствия сержант закрыл двери магазина, и все прошли в заднее помещение.

— Ну и что скажешь, Муштак? — спросил Павар.

— В общем, так… — Хазани довел до друзей суть вчерашнего разговора с майором НДБ, показал спутниковую станцию, объяснил принцип ее действия.

— Значит, она работает и как телефон, и как телеграф? — уточнил Павар.

— Да.

— Хорошо. Связь обеспечиваешь только ты?

Хазани кивнул и подтвердил:

— Только я. Таково условие нашего помощника. Я не имею права разглашать кому бы то ни было, кто он, и называть имя агента.

— Но ведь этот агент нужен офицеру НДБ живым, — проговорил Дугани.

— Да, конечно.

— И как мы, штурмуя завод, будем разбирать, кто есть кто? В бою валишь всех подряд. Тебе это прекрасно известно.

— Мы согласуем этот вопрос на месте. Напрямую с агентом. В конце концов, это его безопасность, вот пусть он о ней и думает, — ответил Хазани, улыбнулся и добавил: — Это еще не все. — Он вынул из кармана и положил на скатерть два пропуска НДБ.

— Ни хрена себе! — не удержался Дугани. — Это то, что я думаю?

— Сам не видишь?

— Пропуска, дающие право проезда по территории страны без досмотра?

— Да. Сразу предупреждаю, они поддельные. Майор не мог рисковать и давать нам настоящие. Но, по его заверению, липа очень качественная. Так что нам надо внести в пропуска модели, марки, номера машин и двигаться вперед.

— А вот номера могут потом погубить нас, если кто-то их запомнит, — сказал Павар.

Хазани вновь улыбнулся и заявил:

— Я подумал об этом. У меня есть номера со списанных, старых машин. Я как-то по случаю приобрел пресс, не помню уже, кто подогнал. Могу сделать любые номера.

— Это другое дело. Не хотелось бы оказаться в руках янки или того же НДБ даже после успешного проведения операции, — сказал Павар. — Так, с машинами, оружием, номерами вопрос решен. Теперь по личному составу. — Он взглянул на Хазани.

— У меня четверо бойцов. Ну и я сам соответственно, — доложил тот.

— У меня один. — Файдар как-то смутился.

— И я одного привел, — сказал Дугани.

— Значит, всего десять. Разделяемся на две подгруппы. Они, по сути, уже определились сами собой. Это Муштак с его воинами и все остальные.

— Можно, конечно, и так, но я думаю, что целесообразней комплектовать подгруппы не по родственным или личностным признакам, а по задачам, которые предстоит решать каждой из них, — проговорил Хазани.

Павар кивнул и сказал:

— Тоже верно. Тогда сперва определяемся с задачами, а потом — с подгруппами, которые будут работать по объектам. Первая и главная цель — это завод в Гаране.

— Вот там как раз будет необходим Ахмад Рубай, — сказал Хазани. — Он выведет подгруппу на хребет, на позиции наблюдения, а в дальнейшем — непосредственно в кишлак, откуда начнется штурм завода. Там же нужен я для связи с агентом. Еще командир, то есть Павар, а также гранатометчик и пулеметчик. И вообще, на завод надо, по моему мнению, направить шесть человек. В Капуре и четверо справятся.

— Да, там мы из засады расстреляем машины с грузом и охраной, — согласился Павар. — Люди, обеспечивающие переправу товара, вряд ли готовы к отражению нападения. У них другая работа. Так что сильного сопротивления в самом Капуре не будет. За что умирать жителям приграничного кишлака? За ту мелочь, которую платит им Гасани? Или за его товар? Если кто и выступит, то много их не будет. А вот на заводе придется попотеть. Следовательно, принимаем вариант Хазани. Шесть человек идут на завод, четверо — на перевалочную базу.

— Вот бы нам выманить Гасани с Кадиром туда. Чтобы раз и навсегда закрыть вопрос и по предателям, и по их бизнесу, — проговорил Муштак.

— Как ты их заманишь? — спросил Дугани. — Хотя на переправку первой крупной партии Гасани с помощником могут и заявиться.

— Надо бы знать, будут они там или нет.

— Об этом тоже с агентом поговорить надо. Не исключено, что он придумает повод для прибытия наркоторговцев в Гаран, — сказал Муштак.

— Да, — согласился Павар. — Поговори. Теперь другой вопрос. Когда начнем переброску группы? В машинах поедут четверо.

— Пятеро, — поправил Хазани. — Нам нужен будет Ахмад.

— А я думаю, что Ахмаду Гораю надо первому самостоятельно выдвинуться в заданный район, посмотреть его, подготовить место для проживания бойцов. Иначе они просто заблудятся. Там местность сложная, — заявил Павар.

— Хорошо, — согласился Хазани. — Ты прав.

Павар продолжил:

— Если исходить из того, что заказ Гасани будет выполнен за две недели, то груз может быть на заводе где-то семнадцатого или восемнадцатого числа. До двадцатого, максимум двадцать второго будет произведена партия наркоты. Значит, нам надо быть у объектов до понедельника, пятнадцатого сентября.

— С датой согласен, — сказал Файдар. — Но какой смысл сразу направлять вторую подгруппу в Капур? Что ей там делать пять-семь дней? Да и засветиться можно. Увидит какой-нибудь местный охотник чужаков, и все, провал операции.

— А позже, когда начнется производство крупной партии, Гасани может провести проверку дороги от Гарана и Капура.

— Маловероятно.

— Гасани, конечно, подонок, но профессионал. Он просчитает все варианты возможного развития событий. Тогда мы не сможем бросить вторую группу к Капуру. Это ни в коем случае не заставит нас отказаться от работы, но существенно ее осложнит. Да, на заводе у нас будет больше людей. Да, мы сможем атаковать конвой с грузом в начале дороги на перевалочную базу одновременно с заводом, но вот к Капуру подойти будет проблематично. Серпантин могут наглухо закрыть всего несколько человек. А что делать второй подгруппе? Во-первых, спокойно, без суеты выбрать место засады, подготовить позиции для атаки, провести ночную разведку подходов к Капуру, по возможности самого селения, троп, ведущих к Пянджу, определить место закладки фугасов. Надежно спрятать пикап будет непросто. К тому же это мы рассчитываем, что на производство крупной партии наркоты уйдет двое-трое суток, а реальные сроки могут быть и меньшими. Расширение лаборатории наверняка уже проведено. Оно не связано с поставкой оборудования. Сырье завезено. Химик со своими помощниками тоже мог что-то произвести. Может, им надо будет подготовить килограммов сто для первой партии? Этого мы не знаем.

— Можем узнать, — сказал Хазани и кивнул на станцию.

Все посмотрели сначала на Муштака, потом на портативный аппарат, похожий на телефон.

— Шайтан, а ведь точно, — воскликнул Дугани. — Ты же можешь запросить данные у агента.

— Сейчас попытаюсь сделать это. Вот только как лучше на него выйти, через телефон или телеграф?

— Ты брось ему сообщение с вопросом, — посоветовал Павар. — Он ответит, если это важно для него.

— Хоп. Пробуем. — Хазани вспомнил инструкции майора Даяра, включил станцию, перевел ее в режим телеграфа.

На экране высветилась клавиатура.

Муштак вбил номер и начал писать: «Другу от Воина. Необходима информация. Первое: когда планируется доставка оборудования от Махдума Аламира? Второе: сколько времени уйдет на производство крупной партии эфана? Третье: ориентировочная дата отправки эфана на перевалочную базу?»

Хазани показал текст друзьям.

— Махдум Аламир — это посредник? — спросил Дугани.

— Да, пакистанский торговец.

— Ясно. А ты, значит, Воин?

— Так было решено майором.

— Вроде нормально. Отправляй, — сказал Павар.

Хазани нажал на стрелку, и на экране тут же высветилось:

«Процесс успешно завершен. Информация на приемнике абонента».

— А если он не сможет сразу ответить? — спросил Дугани.

— Хороший вопрос. Не сможет сразу, ответит позже.

Но станция уже через несколько минут издала сдвоенный пронзительный сигнал.

— Что это? — спросил Дугани.

— Агент выходит на связь в режиме телеграфа.

— Ага! И что он сообщает?

На экране высветилось:

«Воину от Друга. Вопросы преждевременны. Ответов нет. Вам желательно быть у завода. Вызов в телеграфном режиме».

Аппарат автоматически отключился, но текст остался.

Хазани зачитал его, затем включил функцию «скрыть», нажал на знак, текст исчез. Экран потух.

— Вот так. Вопросы преждевременны, ответа агент сейчас дать не может. Но желательно, чтобы мы находились в районе Гарана, у завода, — проговорил Муштак.

— Тогда делаем так. Переброску, как и планировали, начинаем в субботу, тринадцатого числа. Завершаем пятнадцатого. — Он взглянул на Хазани и продолжил: — Первыми уходят твой Ахмад и еще кто-нибудь из родственников. За субботу и воскресенье должны уйти все, в понедельник быть в ожидании. Когда я смогу забрать свой «Ниссан»?

— Приеду, посмотрю, что там с тайником, загружу оружие, позвоню. Тогда и приедешь, — ответил Хазани. — Лучше с утра и не с Дугани. «Тойота» уже засвечена, как и «Мазда». Риск небольшой, но есть. А нам он не нужен вообще никакой, даже минимальный.

— Я найду машину, — сказал Дугани.

— Хоп. Пусть так, — заявил Павар. — Но пятнадцатого числа пикапы должны уйти из города. Я поеду с Файдаром. Дугани отправится с тобой, Муштак. Тебе придется забрать его в Кабуле.

— Без проблем.

— Ждем звонка о готовности машины Файдара. А в субботу, Муштак, двое твоих людей должны убыть к Файзабаду.

— Я все понял.

— Тогда давайте пообедаем?

— Спасибо, я дома поем, — отказался Хазани. — Мне еще Табрая из больницы забирать. Возможно, и жену.

— Да, конечно.

Все поднялись, обнялись, Дугани открыл магазин.

Хазани прошел к машине, двинулся в путь и через полчаса остановился напротив входа в больницу.

Он заглушил двигатель, увидел тестя и жену, сидевших на скамейке, подошел к ним.

— Салам, Ламис!

— Салам, Муштак!

— Как Дия?

— Слава Аллаху, все хорошо. Операцию сделали.

— Уже?

— Сегодня утром. Длилась она всего двадцать минут вместе с подготовкой.

— И что после операции сказал доктор?

Ламис улыбнулась:

— Все будет хорошо.

— Ты устала. Тебе надо домой.

— Дию выпишут через два дня. Дома она полежит еще с неделю. Так что я останусь. Теперь, когда душа спокойна, я отдохну и в палате.

— Все же, может, домой? А к Дии пришлем Анвара?

— Он пусть подъедет, проведает жену. Она соскучилась.

— Значит, останешься?

— Да, Муштак.

— Хорошо. Тебе лучше уехать. Но я не буду оспаривать твое решение. — Он взглянул на тестя и сказал: — Мы можем ехать. Вот только Дию проведаю.

— Не надо, Муштак, — сказала Ламис. — Дия сейчас спит. Вы езжайте и не скучайте.

— Легко сказать. Ладно, отец, едем?

— А что, у тебя есть срочные дела в Маргине?

— Можно сказать и так.

— Хоп. Едем.

Табрай и Хазани попрощались с Ламис и дочерью и отъехали от больницы.

— Как прошла встреча? — спросил старик.

— Хорошо. Я даже связался с Сафалем.

Табрай взглянул на зятя.

— В этом была необходимость?

— Во-первых, возникли вопросы по планированию, во-вторых, мне хотелось просто проверить работу станции.

— Результат?..

— Станция работает отлично. А вот информации мы не получили, так как Сафаль на данный момент не обладает ею. Но он посоветовал нам быстрее перебраться к заводу.

— Какое решение принял ваш командир Павар?

Хазани рассказал, что они запланировали.

Табрай кивнул:

— Хорошо. Это правильное решение. Ахмад Рубай должен первым пойти к Файзабаду. Кого хочешь отправить с ним?

— Думаю Рахима. Следующими, в воскресенье — Бакара и Салаха.

— Разумно. А сам, значит, в понедельник, с одним из своих друзей и оружием?

— Да. Все просчитываю, когда Файдар сможет забрать свой пикап, уже набитый оружием.

— Половину того арсенала, который вы отобрали, лучше доставить в мастерскую и уже там спокойно уложить в тайник. А забирать пикап следует днем, когда жизнь в кишлаке оживленна. Надеюсь, вы додумаетесь до того, чтобы не пригонять сюда «Тойоту» и «Мазду», которые уже были здесь?

— Файдар приедет на другой машине. Хотя я не вижу ничего странного в том, что приехала бы «Тойота». Мы ремонтировали ее, могли что-то сделать некачественно, клиент остался недоволен и вернулся.

Табрай усмехнулся и заявил:

— Это вы-то некачественно? Что-то я не помню случая, чтобы кто-то предъявлял вам претензии по ремонту. Этот факт, кстати, не остался без внимания Абдурахмана Зияка. Шансов на то, что он заметит «Тойоту», мало, но они есть. А вам надо избежать даже малейшего подозрения со стороны агента НДБ. Гани Дияр, конечно, прикроет доклад, но ведь тот может попасть и к заместителю майора. А нравы в НДБ как в стае шакалов. Там каждый пытается подсидеть коллегу, тем более начальника, чтобы продвинуться по службе. Так что решение по другой машине правильное.

За разговорами они незаметно доехали до Маргина, миновали чайхану Анвара.

— Отец, я должен заехать в мастерскую, — проговорил Хазани.

— Должен, так заезжай.

— Ты со мной? Я долго не задержусь.

— Нет. Пройдусь пешком.

— Далековато.

— Ты считаешь меня таким древним?

— Нет, но возраст почтенный. Мало ли что.

— Если что-то произойдет, люди помогут. Надо было остановиться у чайханы, передать Анвару, чтобы съездил в больницу.

— Я ему позвоню и отдам машину.

— Хоп.

Хазани остановился у автомастерской. Табрай пошел по улице, Муштак шагнул в помещение. На яме стоял «Ниссан» Файдара. Им занимался Дауд, Асим ремонтировал подержанный «Мерседес».

— Салам, братья, — поздоровался Хазани.

— Муштак, салам, — воскликнул Дауд, спрыгнул с кузова пикапа, подошел к хозяину вместе с Асимом.

Мужчины обнялись.

— Как дела? Откуда этот немец появился? — спросил Хазани, указывая на «Мерседес».

— Не поверишь, торговец из Герата пригнал. Там не могли определить, почему движок не тянет. У него в Кабуле родственники, они ремонтировались у нас и посоветовали нашу мастерскую.

— Что-нибудь сложное?

— Нет. Не могу понять, почему мастера в Герате не смогли определить, что у двигателя просто залегли кольца. Но надо менять поршни и пару шатунов, подобрать вкладыши. Не самая простая работа, но и особенного ничего нет. За выходные сделаю.

— Хорошо.

— Да вот еще деньги, которые мы брали за проделанную работу. Ты все занят, передать некогда.

Хазани взял деньги, взглянул на Дауда и спросил:

— Что по пикапу?

— Сегодня закончу.

— Так быстро?

— Ничего сложного нет. Тем более опыт имеется. Это с твоей машиной возились долго, пока прикидывали, где, как и что сделать, а сейчас я работал как по лекалу.

— Это вообще отлично. Теперь такой вопрос. Кому-нибудь деньги нужны?

— Мне не надо, — ответил Дауд. — Ты платишь столько, что я даже откладывать могу. Скоро начну новый дом строить.

— Я тоже обойдусь.

— Ну, как хотите. Я вам зарплату выдам в понедельник.

— Почему? Обычно давал в начале месяца.

— Так уеду я, Дауд. Или забыл?

— Да, точно. Ты только береги себя, Муштак.

Хазани улыбнулся и заявил:

— Без работы в любом случае не останетесь. Мастерская перейдет Анвару. Я велю ему не увольнять вас.

— Да разве мы об этом? О тебе, а не о работе беспокоимся.

— Спасибо. Но не стоит. Я уеду и вернусь. Все будет как прежде. Ладно, вижу, у вас порядок. Я пошел.

— Удачи, Муштак.

— И вам, братья.

Хазани прошел домой.

Его встретила дочь Надия.

— Салам, отец, кушать будешь?

— Да.

— Тогда я принесу воды и полотенце. Скажи, куда подать еду? В столовую или на топчан?

— В столовую. Дед заходил?

— Да, но ненадолго. Сказал, что с Дией все хорошо, а мама осталась в больнице. Я так рада, что Дию больше не будут мучить боли!

— Вовремя мы к докторам обратились.

— Да, отец. — Девушка ушла.

Хазани присел на топчан, достал сотовый телефон, вызвал Горая, живущего в соседнем кишлаке Баджи.

— Салам, Рахим!

— Салам, Муштак!

— Тебе завтра утром, часам к семи, надо быть у меня.

— Понял. Буду.

— Возьми документы.

— Начинаем?

— Да.

— Прекрасно.

— До завтра.

— До завтра.

Потом Хазани позвонил Рубаю и сказал:

— Завтра тебе надо будет уехать к Файзабаду.

— Уже завтра?

— А что, есть дела?

— Подождут. Я поеду один?

— Нет, с Гораем. Он будет у меня часам к семи. В это время подходи и ты. Я довезу вас до Кабула.

— А как же пятничная молитва?

— В Кабуле помолимся.

— А Зияк не насторожится?

— Да плевать на него. У меня дочь в больнице. Я могу поехать к ней в любое время. Даже в праздничную пятницу. Тебе она племянница, а Горая стукач не знает.

— Я понял. В семь утра буду.

— Документы не забудь.

— Куда без них.

Наконец, Хазани вызвал на связь Файдара.

— Твоя машина будет готова уже сегодня, — заявил он.

— Оперативно.

— Мои люди стараются. В воскресенье подъезжай, забирай. Груз будет в тайнике.

— Хорошо, понял.

— И еще, Видад, передай Павару, что я решил отправить первых двух человек не в субботу, а завтра. Довезу их до Кабула, там помолимся, и они поедут дальше.

— Чем обосновано это решение?

— Мы не знаем, сколько времени потребуется нашим людям для переезда к Файзабаду. Расчет проводили по благоприятному варианту. А если возникнут проблемы? Вдруг автобусное сообщение где-то временно прервано?

— Понял. Все правильно. Странно, что мы не подумали об этом раньше. Считаю, что Павар согласится. Если нет, то тебе придется работать по принятому плану.

— Само собой.

— В воскресенье когда подъехать?

— Лучше днем, в самый разгар, когда люди меньше всего обращают внимание на приезжих.

— Хорошо. Подъеду в полдень.

— Хоп. До связи.

— Тебя не будет в мастерской?

— Скорее всего подойду. Если не придется отвлекать Зияка. В общем, по обстановке.

— Мне проверить тайник?

— Да, тебе придется сделать это. Работник покажет, где он и как открывается.

— Это сложно?

— Нет. Для посвященного.

— Ладно. До связи.

Хазани отключил телефон.

Надия вынесла таз с теплой водой, полотенце.

Муштак умылся, утерся, прошел в столовую.

Там Надия уже расстелила скатерть.

Он пообедал, немного отдохнул и прошел в усадьбу Бакара, старшего сына Табрая, с которым расстреливал американский патруль.

Говорили они недолго и вскоре разошлись.

В 6.30 следующего дня, то есть в пятницу, 12 сентября, на усадьбе Хазани появился Горай, ведущий за собой коня.

Муштак проснулся раньше и в это время находился во дворе.

— Салам, брат, — воскликнул Рахим, за спиной которого висел карабин.

— Салам. Ты раньше времени.

— Раньше — не позже. Хотя говорят и по-другому, лучше поздно, чем никогда. Но это не в нашем случае.

— Ставь коня под навес, дай ему воды, сена. Там всего в избытке. Потом поговорим.

Горай завел коня под навес, вышел оттуда, держа карабин в руках.

— А это что? — спросил Хазани.

— Это, Муштак, незаменимая вещь, когда надо всадить пулю в бандита с расстояния в километр. Восьмимиллиметровый британский «Ли-Энфилд». Старый, но надежный.

— Мы подготовили все оружие, которое нам понадобится.

— Карабин не помешает.

Появился Рубай, поприветствовал товарищей.

— Я уложил половину арсенала в пикап. Сейчас заедем в мастерскую, там перегрузимся и отправимся в Кабул на праздничную молитву. После нее вы двинетесь к Файзабаду. Поначалу планировалось отправить вас в субботу, но я хочу знать, сколько реально отнимет времени путь до заданного района, — сказал Хазани.

— Ты мой карабин в свой пикап положи, — попросил Горай.

— Ты знаешь, где оружие, положи сам туда свою пушку.

— Хоп.

В начале восьмого «Ниссан» Хазани выехал со двора. На улице уже было людно. В кишлаках встают рано. На пикап никто не обратил внимания.

Перегрузка в мастерской заняла двадцать минут. Потом друзья продолжили путь. В 7.50 они въехали в Кабул и вскоре уже были в большой мечети. Праздничная молитва длилась до 11 часов.

После нее Хазани отвез Горая и Рубая на окраину, где находились автобусная станция и стоянка таксистов-частников. Там он оставил друзей. Сам вернулся в Маргин.

Зияк так ничего и не заподозрил, не объявился у дома Хазани.

Муштак доложил Павару об отправке первых двух бойцов.

Вечером его старый телефон издал сигнал вызова. Звонил Рубай.

— Мы на месте, — доложил он.

— Быстро.

— Мы воспользовались частником. Сперва доехали до окраины Файзабада, потом пешком вернулись назад, к нужному месту. Здесь, в двухстах метрах от дороги, за скалистым утесом есть песчаная просторная площадка. Пикапы войдут без проблем, и их не будет видно. Позже пройду до дороги из Гарана на Капур, посмотрю, как она.

— Хоп. Вас по пути следования кто-нибудь проверял?

— Нет. Всем нашим людям лучше использовать частников. За лишние десять долларов те без проблем обойдут любые посты.

— Учту. Завтра постарайтесь пройти до хребта, у подножия которого находятся кишлак Гаран и завод. Оцените обстановку и идите назад. В субботу и воскресенье вечером к вам подъедут сыновья Табрая, а также люди из Кабула. Их надо встретить. В понедельник появимся мы.

— Я все помню. Хребет посмотрю, обстановку уточню. Ты хорошего напарника мне дал. С Рахимом не соскучишься. Человек с юмором.

— Да, он такой.

— У меня пока все.

— До связи, Ахмад. Поаккуратней там, все же в Гаране около тридцати боевиков.

— Я всегда осторожен. Иногда даже больше, чем надо. До связи.

Хазани тут же переключился на Павара, доложил о прибытии первых двух бойцов в заданный район. Этот факт немного удивил бывшего старшего лейтенанта.

— Неплохо, — сказал тот. — Следующих своих людей ты отправишь в воскресенье, так?

— Да.

— А нам следует посылать своих в субботу.

— Да, и как посоветовал Ахмад, лучше с частником.

— Я все понял. В воскресенье, как отправишь своих, жди Файдара. Он приедет с другом Дугани.

— Значит, Анвару придется вывозить своих. Но это решаемый вопрос. Я встречу Файдара. Машина готова, оружие загружено.

— Хоп, Муштак. Пока все идет по плану.

— Да. Вот только агент молчит.

— Значит, ему нечего сказать нам.

— Согласен. До связи, Бакир.

— Давай!

Хазани отключил телефон, вызвал из дома Анвара и сказал, что тому надо будет вывезти в Кабул Бакара и Салаха.

— В воскресенье? Это хорошо. Может, к этому времени и Дию выпишут. Я заберу ее.

— Ты завтра с утра езжай в больницу и привези мать. Она устала, а Дия уже может оставаться одна.

— Если мать согласится. Ты ведь знаешь ее характер.

— Скажешь ей, что я приказал вернуться. Она послушается.

— Скажу. — Анвар усмехнулся.

— Ты чего?..

— Ничего, отец. Так, своему!

— Ну-ну. — Хазани неожиданно ударил себя ладонью по лбу. — Вот шайтан!

— Что такое? — встревожился сын.

— Подожди! — Муштак встал, отошел к дувалу, вызвал Павара.

— Да, — ответил тот.

— Бакир, мы не продумали, как поддерживать связь между подгруппами. Упустили, что мобильники там могут не работать.

— А ведь верно. Но вряд ли мы получим еще одну спутниковую станцию.

— Она и не требуется. А вот обычную радиостанцию дальнего действия нам необходимо приобрести.

— Согласен. Я поручу это Драге, он найдет.

— Лучше японскую «DR-100» или хотя бы «DR-90».

— Определимся. Станция будет. Хорошо, что ты подумал об этом.

— Я тоже так считаю. У меня все.

— До связи.

Хазани вернулся к сыну.

— Что такое, отец? — спросил тот.

— Ничего, забыл кое-что важное.

— Хорошо, что вспомнил.

— Да, вовремя.

В субботу к Файзабаду отправились друг Дугани Тахир Калояр и племянник Файдара Батыр Бехтури. В воскресенье Анвар вывез в Кабул Бакара и Салаха.

Позже на машине, ведомой незнакомым Хазани молодым человеком, приехал Файдар. Парень тут же вернулся обратно. Капитан посмотрел тайник, научился его открывать и отправился в Кабул.

Вечером того же дня, 14 сентября, Хазани получил доклад Ахмада о благополучном прибытии бойцов, установлении наблюдения за заводом и всем кишлаком Гаран. Муштак сообщил об этом Павару. Они установили время завтрашнего выезда руководящего состава группы.

Ламис так и не приехала домой, несмотря на приказ, но Муштак воспринял это спокойно. Он действительно лучше всех знал характер жены.

Поэтому в 8 утра понедельника, 15 сентября, в дорогу его провожали Анвар с Надией. В 8.30 он в условленном месте подобрал Дугани, и пикап пошел к выезду из города. Файдар с Паваром выехали в 7.20.

Все пока шло по плану.

До места, обозначенного Рубаем, они добирались не спеша, с остановками, и затратили на это почти шесть часов.

В 13.00 Хазани достал сотовый телефон. Уровень связи был низкий, всего одна отметка, но хоть так. Муштак набрал номер. Послышались гудки. Уже лучше.

— Салам, друг! — ответил Павар.

Говорить было можно, пусть и с трудом.

— Салам, Бакир. Мы на подъезде.

— Хорошо. На дороге стоит Рубай.

— Понял. Я… — Связь прервалась.

Но и услышанного было достаточно.

Спустя двадцать минут Дугани, сменивший Хазани за рулем в Хабаде, воскликнул:

— Человек на обочине.

— Вижу. Это Ахмад.

— Тот, который из местных?

— Да.

— Значит, мы прибыли?

— Почти. Тормозни рядом с Ахмадом.

— Понятное дело. — Дугани остановил «Ниссан».

Рубай запрыгнул на заднее сиденье.

— Салам, братья! Как доехали?

— Без проблем.

— Ну и слава Всевышнему.

Хазани представил мужчин друг другу.

— Видишь прореху слева в кустах? — спросил Рубай.

— Да, — ответил Дугани.

— Давай туда.

— А проедем?

— Командир и капитан проехали.

— Ну да, они же раньше появились.

— Во сколько? — спросил Хазани.

— Час назад.

Дугани вывернул руль, проехал кювет, полосу кустарника, вышел на узкую дорогу, зажатую склонами больших холмов.

— Теперь сто метров прямо и направо. Впрочем, по-другому тут и не получится.

Дугани улыбнулся и спросил:

— Зачем тогда говорить?

«Ниссан» въехал на площадку, где уже стояла машина Файдара. Муштак и Дугани подошли к товарищам, поздоровались, обнялись.

Тут Хазани разглядел в расщелине что-то наподобие шалаша.

Файдар перехватил его взгляд и пояснил:

— Это место для отдыха, сооруженное Рубаем и Гораем. Тесновато, но пойдет.

— Я не вижу двух человек.

Файдар кивнул и сказал:

— Они ведут наблюдение за заводом. Это Салах Табрай и Батыр Бехтури, мой племянник.

— Они что, пешком шли до позиций?

— Не светить же машину. Да она и тут может пригодиться.

Подошел Павар, указавший Дугани, куда поставить машину.

— О чем разговоры? — спросил он.

— Муштак удивился, что наблюдатели пошли пешком к позициям над Гараном, — ответил Файдар.

— Это больше десяти километров, — воскликнул Хазани.

— Меньше, — заявил Павар. — Дорога от нашего поворота уходит левее, после Файзабада принимает еще севернее. Напрямую до позиций около восьми километров. Для подготовленных людей часа три ходьбы, если идти спокойно, без напряга. Одно плохо, связи с ними нет. Но она будет.

— Вы взяли две радиостанции?

— Да, «DR-90». Одна будет у подгруппы, которая выйдет к Капуру, вторую возьмет с собой следующая смена наблюдателей. Это Тахир Калояр и Ахмад Рубай. К двадцати трем часам мы будем знать обстановку на заводе и в кишлаке Гаран. Впрочем, нам ее доложат и Салах с Бехтури, которые к этому времени должны будут вернуться.

— Хорошо. По подгруппам определились?

— Хотел посоветоваться, — сказал Павар. — Нам надо вместе решить, кто и где будет работать.

— Ясно. Расчет тот же?

— Пока да. Но не исключено, что агент внесет в него коррективы.

— Мне надо сообщить ему, что группа на месте. Возможно, мы получим новые разведданные.

— Да.

— Хоп.

Хазани достал из рюкзака портативную спутниковую станцию, включил режим телеграфа, набрал текст:

«Другу от Воина. Десять человек на месте. До Гарана восемь километров. Мы мобильны, хорошо вооружены. Есть ли у тебя для нас информация?»

Хазани показал текст друзьям и отправил его.

— Наши наблюдатели с оружием? — спросил Хазани, переведя станцию в режим ожидания.

— Да.

Спутниковая станция неожиданно издала частые короткие сигналы.

— Интересно! Агент выходит на связь по телефону, — проговорил Муштак, включил нужный режим и сказал: — Салам, Друг! Это Воин.

— Салам, Воин! Сообщение получил, где вы находитесь, примерно представляю.

— Мы установили наблюдение за объектом.

— Это хорошо. Значит, общую обстановку я могу пропустить. По задаче. Информация следующая. Заказ выполнен. Все завтра будет доставлено к границе и скорее всего в течение дня перевезено на завод. Лаборатория готова к расширению, ассистенты прошли экзамен, специалист доволен. Они уже подготовили сто килограммов эфана. Семнадцатое число уйдет на установку и наладку нового оборудования. Хозяин требует сразу же начать производство. Он торопится. Эфана и героина должно быть по триста килограммов. Это максимум два дня работы. Следовательно, вполне вероятно, что уже к вечеру девятнадцатого числа вся партия будет готова. Из разговора начальника завода и Исмаила, командира отряда, прибывшего для усиления охраны груза и объекта, следует, что эфан пойдет двадцатого либо двадцать первого числа в грузовике «КИА». Две такие машины должны прибыть вместе с оборудованием в сопровождении внедорожника Исмаила «Сузуки». Сколько человек будет отряжено на охрану, сейчас сказать не могу. Думаю, не больше десяти. Уточню, сообщу.

— Вопрос, Друг.

— Слушаю.

— Ты сказал, что отряд Исмаила прибыл для охранения завода и груза. Означает ли это, что боевики Исмаила не имеют задачи охранять перевалочную базу?

— Пока об этом речи не было. Скорее всего люди Исмаила на охрану Капура не поедут. В этом нет никакой необходимости.

— Узнать, каково охранение в Капуре, в твоих силах?

— Я уже узнал. Там старший — Абан Санхаб, у него есть помощник Рауф Карбани, два основных курьера, четверо запасных. Число грузчиков из местных жителей установить не удалось. Но много их быть не может. В Капуре всего-то дворов двадцать. Это не воины, хотя стрелять, понятно, умеют. Обученной, подготовленной охраны на базе нет.

— А склад?

— В Капуре?

— Да.

— Если и есть, то в усадьбе Санхаба, который, по непроверенным данным, втайне от хозяина иногда переправляет опий-сырец в Таджикистан. Но малое количество. Повторяю, по непроверенным данным.

— Где размещены боевики Исмаила?

— Второй этаж основного здания завода, правое крыло. Сам Исмаил в доме, рядом с объектом. Охрана завода — четыре человека, после того как двоих определили в ассистенты специалиста Ардита Бегри.

— Всего четыре человека?

— Хозяин уверен в безопасности объектов. В принципе он имеет на это основания.

— Значит, нападения он не ожидает?

— Уверен, нет.

— Как считаешь, сколько человек могут эффективно отработать завод с уничтожением людей Исмаила и руководства?

— При проведении внезапного штурма с этой задачей вполне справятся человек семь. Но при условии наличия хотя бы одного гранатометчика, располагающего как минимум тремя выстрелами. Главное — уничтожить второй этаж здания.

— Но на втором этаже наверняка почти постоянно находишься и ты, — проговорил Хазани.

— Это так. Но долго ли мне спуститься, зная время штурма? О своей безопасности я побеспокоюсь сам. Пока все. Вопросы еще есть?

— Нет.

— Тогда в следующий раз тебя вызову я.

— Понял. Но если у меня возникнут дополнительные вопросы?

— Лучше бы их не возникало. Ладно, присылай сообщение. Но только в экстренном случае, пожалуйста.

— Конечно.

— До связи, Воин!

— До связи, Друг!

Хазани отключил станцию, передал Павару суть переговоров.

— Значит, если десять боевиков Исмаила уйдут из Гарана, то на базе останутся столько же? — спросил тот.

— Да. Получается так, но это ориентировочный расчет. Исмаил может бросить на охрану больше или меньше людей.

— Может. Доставка двадцатого или двадцать первого. Значит, в это время мы должны быть готовы к штурму как здесь, так и в Капуре.

— Агент говорил о семи бойцах, необходимых для проведения успешного штурма завода.

— Где нужны семь, там справятся и шесть. Ясно. Хорошо, что установлена связь. Давай-ка теперь определимся с подгруппами. — Павар подозвал Файдара и Дугани.

В ходе обсуждения было решено, что первая подгруппа, штурмующая завод, будет состоять из командира Павара, его заместителя Хазани, Батыра Бехтури, Тахира Калояра, Салаха Табрая и Ахмада Рубая. Во вторую подгруппу под командованием Видада Файдара были назначены Фади Дугани, Рахим Горай и Бакар Табрай.

Каждая подгруппа получила по одному гранатомету «РПГ-7» с тремя выстрелами. Пулемет «ПК» взял Дугани, Бехтури достался «РПК», снайперская винтовка — Калояру, остальным — «АКМ» и «АК-74». Несмотря на то что Рахим Горай повсюду таскал свой карабин, ему выделили две «Мухи».

Вечером была произведена замена наблюдателей. Первые из них сообщили, что банда Исмаила почти всегда находится в здании завода. Караульную службу посменно несут четыре местных охранника. Руководство завода постоянно находится на объекте, выезжает только на обед. Для боевиков пища доставляется из кишлака. Исмаилу вечером привозили женщину.

Павар принял решение 16-го числа снять наблюдение, так как предстояло произвести переброску групп непосредственно к рубежам подготовки штурма, конкретно к Капуру и в ущелье, расположенное севернее Гарана. Это дело было запланировано на вечер, когда в кишлаке и на заводе заработают генераторы электропитания, глушившие посторонние звуки, в том числе и шум работы автомобильного двигателя.

Файдару предстояло начать выдвижение в 18 часов, чтобы в 20.00 прибыть в район перевалочной базы. В это время в кишлаке Капур тоже будут работать дизельные генераторы.

Агент вышел на связь в полдень вторника, 16-го числа, вновь в режиме телефона.

— Воин, это Друг!

— Салам, Друг!

— Салам. Заказ на границе, за ним выехал начальник завода с несколькими боевиками Исмаила.

— Это заметил наш наблюдатель.

— Хорошо. Перед отъездом Намрай говорил по сотовому телефону с Гасани. О чем, неизвестно. Затем он провел короткое совещание. Отправка крупной партии наркотиков назначена на восемь утра субботы, двадцатого числа. Техника — грузовик «КИА» и внедорожник «Сузуки». Прикрытие каждой машины — пять боевиков. Вооружение разное. «АК-74», «РПК», гранатометы «Муха», снайперские винтовки. На движение уйдет два часа. В десять колонна должна прибыть в Капур. Переправка через Пяндж предварительно в воскресенье, двадцать первого числа.

— Я понял, — ответил Хазани. — Мы сегодня выходим на рубеж штурма. Что посоветуешь по заводу?

— У меня неплохая новость для вас. В пятницу после праздничной молитвы из кишлака уедет снабженец Заир Турияр. Он должен заказать сырье, необходимое для производства следующей партии. Исмаил выделяет ему охрану из трех боевиков. Еще один человек заболел. У него высокая температура, с ним возится санинструктор. Это означает, что двадцатого числа на заводе останутся семь боевиков Исмаила вместе с ним самим. Один из них обороняться не сможет по состоянию здоровья. Теперь по плану штурма. Есть дорога, проходящая через хребет, который тянется восточнее Гарана. Я вышел бы к объекту именно оттуда и провел штурм, имея главной целью второй этаж производственного корпуса. Сделал бы это в районе десяти часов.

— Я понял тебя, Друг, — сказал Хазани. — Мы обязательно учтем твой совет. Готовимся к работе двадцатого числа. Просьба предупредить, если боевики что-то изменят.

— Само собой.

— Благодарю, Друг, до связи!

— До связи, Воин!

Хазани передал Павару суть разговора с агентом.

Бывший старший лейтенант собрал всех, довел расчет по личному составу подгрупп, вооружению, времени выдвижения.

— У Капура решение по месту засады и порядку действий примет Видад Файдар. Здесь соответственно я, — заявил командир. — Смену наблюдателей не производить. Не стоит гонять их туда-сюда, если первая подгруппа пройдет к этому посту. Окончательный план действий доведу двадцатого числа, после отхода колонны с товаром от завода. Если не изменится общая обстановка. Сейчас обед, подготовка и выдвижение. Вопросы ко мне?

Таковых не было.

Далее все действовали по плану. Файдар и Павар взяли себе те самые позывные, которые использовали во время войны, в далеких восьмидесятых годах.

В 18.00 Файдар выгнал на дорогу Гаран — Капур свой «Ниссан» и не спеша повел его по серпантинам.

Спустя два часа Муштак Хазани направил пикап к той же дороге, пересек ее и спустился в неглубокое ущелье. Через 20 минут он остановил машину у утеса, под постом наблюдения.

В то же время сигналом вызова сработала обычная радиостанция дальнего действия Павара.

— Дубрава на связи.

— Тридцать третий на месте.

— Что за место?

— Поворот к кишлаку, где-то в пятистах метрах от него.

— Для засады подходит?

— С этим определюсь позже. Будем смотреть местность. С данной позиции видим кишлак. Работают два или три генератора, людей не замечаем.

— Технику спрятать есть где?

— Да, аппендикс есть, вполне хороший, не самый глубокий, ровный, закрытый кустарником.

— Принял. Работай по своему плану.

— Время терять даром не будем, чуть подождем и начнем.

— Как определишься окончательно, доложи.

— Да, Дубрава. Конец связи!

— Конец!

Переговорив с Паваром, старший лейтенант вызвал с вершины Рубая, одного из наблюдателей. Тот немедленно вылез из трещины, заросшей растительностью. Это произошло так неожиданно, что бойцы встрепенулись, схватились за оружие.

— Спокойно, — сказал Рубай. — Свои.

— Ты как призрак, — заявил Павар и вытер пот со лба.

— А я и есть призрак.

Хазани указал на трещину и спросил:

— Там что, тропа?

— Да. Ею лет пять никто не пользовался. Следов никаких нет. Как и в ущелье. Я там на всякий случай посмотрел.

— Что на заводе?

— Пока тихо, но весь народ на месте. Ждут колонну. Какой-то тип постоянно выходит с кем-то на связь, думаю, с начальником завода.

— Надо бы посмотреть дорогу через перевал восточнее Гарана.

— Это только утром.

— Далеко она отсюда?

— Километрах в трех.

— Возьмешь машину. Заодно проверишь, пройдет ли она через перевал.

— По серпантину пройдет точно, а вот по ущелью — не знаю. Может, где-то есть заваленные участки.

— Вот это нежелательно.

Ахмад поднял глаза к небу и заявил:

— Все во власти Всевышнего.

— Это так.

— Я на пост?

— Да, и сообщи мне о том, что происходит внизу.

— Слушаюсь, командир! — Ахмад быстро дошел до трещины и исчез в кустах.

Люди уселись около пикапа, поужинали, на сухом спирте сварили чай.

В 21.20 радиостанция сработала сигналом вызова.

— Колонна прибыла, — доложил Тахир. — Сейчас идет разгрузка. Химик принимает какие-то ящики. Все руководство и Исмаил рядом с ним.

— Понятно.

Позже прошла информация, что сразу же после разгрузки рабочие начали ставить оборудование в лаборатории. Так продолжалось всю ночь.


Глава 10

Три дня прошли спокойно.

Файдар доложил, что его подгруппа выбрала и оборудовала позиции штурма вражеской колонны, отработала уничтожение прохода к реке и действия при возможном сопротивлении.

Наблюдение показало, что мужчины в Капуре вооружены плохо. Только у нескольких человек, обретающихся больше в особняке, принадлежащем местному главарю Санхабу, имелись автоматы и пистолеты. У остальных при себе оружия не было, но дома наверняка хранились охотничьи ружья и карабины.

Все мужчины здесь жили с семьями. Активного противодействия с их стороны не ожидалось, так как это неминуемо привело бы к гибели женщин, детей, стариков.

Подгруппа Файдара была готова к отработке колонны и объекта в целом.

У Гарана обстановка тоже пока оставалась прежней. 17-го и 18-го числа производство работало в две смены. В пятницу, 19-го числа, вышла только первая, да и то пробыла на заводе всего до десяти часов утра.

Из этого Павар сделал вывод, что специалист Бегри с помощью ассистентов и нового оборудования успел сделать необходимое количество новой наркоты. Это подтвердил и агент, вышедший на связь в режиме телеграфа.

Бойцы Павара и Файдара провели праздничную молитву в полевых, так сказать, условиях.

Уехал из Гарана снабженец Турияр с тремя боевиками Исмаила.

Наступило утро 20-го числа.

Началось оно с вызова агента по телефонной связи.

Услышав частые прерывистые сигналы, Хазани снял трубку и сказал:

— Салам, Друг!

— Салам! Обстановка изменилась.

— В чем дело?

— Звонил Гасани, предупредил, что прилетит в Капур с каким-то гостем.

— Гасани с гостем в Капур?

— Да.

— Что за гость, не знаешь?

— Это может быть только один человек, американский полковник Райли Бенсон.

— С ним, значит, прилетит и его помощник сержант?

— Скорее всего.

— У них наверняка будет охрана.

— У американцев охраны не будет. Им лишние глаза и уши ни к чему. А вот у Гасани кроме Кадира может быть пара боевиков.

— Плюс пилоты. Как я понимаю, гости прибудут на вертолете?

— Больше не на чем. Если только на воздушном шаре.

— Юмор оценил. Плохая новость. Силы боевиков в Капуре увеличиваются, у нас же там всего четыре человека.

— Ничем не могу помочь.

— Это понятно. Все?

— Нет. В связи с прилетом Гасани с гостем отправка груза в Капур перенесена на девять часов вместо восьми, запланированных ранее. И еще. Колонну должен был вести Али Будри. Теперь старшим на перевалочную базу поедет сам Исмаил. Больной боевик по-прежнему в плохом состоянии. Теперь все.

— Понял. Сбрось сообщение о выходе колонны.

— Хорошо. Удачи!

— До связи! — Хазани отключил станцию, сплюнул на камни и забористо выругался по-русски, что вызвало удивленные взгляды афганцев.

— Ну не твою мать?!

Павар тревожно спросил:

— Что случилось, Муштак?

Хазани объяснил ситуацию.

Выругался и Павар.

— Надо же, какой прокол, — заявил он. — Все основные цели противника сосредотачиваются в Капуре, а мы усиленную подгруппу оставили здесь.

— Надо Файдара предупредить.

— Да, конечно. Я как чувствовал, что не может все идти так гладко. Вот и нарисовалась проблема. — Он расчехлил «DR-90» и вызвал командира второй подгруппы: — Тридцать третий, ответь Дубраве.

Файдар отозвался сразу же:

— Тридцать третий на связи.

— Изменение в обстановке.

— Слушаю.

Павар передал товарищу информацию по Гасани и гостю.

— Не вижу особых оснований для беспокойства, — спокойно сказал Файдар. — Позиции выбраны с таким расчетом, что я могу голосом управлять бойцами. Мы в состоянии одновременно уничтожить и три цели. Так что одной больше или меньше — не так уж и важно.

— Американский вертолет сбивать нельзя.

Уйдет сигнал тревоги на базу, и сюда заявится целая эскадрилья.

— Мне нечем сбивать его. Да я и сам все понимаю.

— Это хорошо.

— Значит, выход колонны переносится на час?

— Да.

— Исмаил нарисуется здесь? Это не просто хорошо, а даже очень. Он, сука, получит то, что давно заслужил.

— Аккуратнее там! Если что-то пойдет не так, уходите в горы, отсекая преследование. Потом свяжемся, найдем способ, как забрать вас из любой точки.

— Не волнуйся, Дубрава, решай свою задачу. Мы справимся.

— И все же береги себя и людей.

— Так было всегда. До связи!

— До связи!

Хазани взглянул на Павара и спросил:

— Что Файдар?..

— Он спокоен, усиление противника воспринял без эмоций. Обещал справиться.

— Ему главное, не допустить выхода боевиков из машин, нацелить снайпера на Гасани, его помощника и заморского друга.

— Все он понимает. Только беспокойно мне что-то. Знаешь, во время войны приходилось бывать в таких ситуациях, когда шансы выжить практически равнялись нулю, но я и тогда так не тревожился.

Хазани улыбнулся.

— Это возрастное, Бакир. Мы уже не те, что в восьмидесятые. Я имею в виду… ну ты понял.

— Понял. Готовим нашу группу. Выход в десять. Наблюдателя пока держи на вершине. Снимем его в девять двадцать.

— Хорошо.

Американский многоцелевой вертолет появился с юга. Он шел на предельно малой высоте, практически над дорогой, пронесся над площадкой, которую контролировали бойцы Файдара.

— Что с ним делать будем? — спросил Дугани. — Подорвем к чертовой матери, как только сядет?

— Нет! — отрезал Файдар. — Сработает система оповещения об атаке. Ты хочешь, чтобы через час тут была куча вражеской авиации? Нет, Драга, подрывать «вертушку» нельзя.

— Неужели мы оставим ее целой?

— Зачем же? Сигнал тревоги передается системой оповещения через бортовую радиостанцию. Экипаж вряд ли будет сидеть в кабине, выйдет. Посмотрим, как пилоты поведут себя. Если они сунутся обратно в вертолет, мы их завалим. А потом, когда отработаем цели, я выведу из строя эту «вертушку», и будет она тут ржаветь, пока местные жители на винтики не разберут.

Вертолет тем временем сделал пару кругов, завис над площадкой, расположенной в каких-то ста метрах от позиции подгруппы Файдара, и медленно приземлился. Из него вышли всего три человека.

Дугани узнал двоих и сказал:

— Это Гасани и Кадир. Третий, по-видимому, полковник Бенсон. Без охраны. Почему?

— А для чего им охрана? Они здесь чувствуют себя в полной безопасности, — заявил Файдар.

От кишлака уже бежали люди.

Расстояние позволяло бойцам слышать их голоса.

— Салам, господин Гасани, — заявил старший из них и развел руки в стороны. — Салам, господин…

— Просто господин полковник, — подсказал Гасани.

— Салам, господин полковник! Мы рады…

Гасани прервал этого типа:

— Не стоит, Абан.

— Это Абан Санхаб, — проговорил Файдар. — С ним его люди. Сколько их? Так, шесть человек. Еще двое катят тележку. Значит, гости с грузом прилетели.

— Абан, на борту контейнер весом триста килограммов. Снять его и доставить к дому! — распорядился Гасани.

— Слушаюсь, господин мой! Немедленно исполнять приказ, лентяи!

Афганцы сняли с борта контейнер, установили его на тележку и скопом покатили ее к ближайшему особняку.

Пилоты вышли из «вертушки» и направились к тому же дому.

Файдар включил радиостанцию.

— Дубрава, здесь Тридцать третий.

— На связи, — ответил Павар.

— У нас только что приземлился американский вертолет. На борту были три пассажира — господин Гасани с помощником Кадиром и американец в штатском, но по выправке заметно, что военный. Похоже, это полковник Бенсон.

— Охрана?

— Нет. Только пассажиры и три члена экипажа, которые двинулись к дому Санхаба. Он встречает гостей. С ним еще шестеро. Выгрузили из вертолета тяжелый контейнер, довезли до дома Санхаба.

— Значит, вертолет в настоящий момент пуст?

— Да. Я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Я выведу его из строя, и на авиабазе не получат сигнал тревоги. Жду появления колонны.

— Справитесь?

— Да.

— Гасани с помощником и Бенсоном валить!

— Само собой.

— В десять часов мы начинаем выдвижение к Гарану.

— Удачи!

— Это вам удачи. У нас тут обстановка складывается благоприятная.

Файдар отключил станцию, передал по команде:

— Табраю подготовить «РПГ-7», Дугани забрать у Горая «Мухи» и мой «АКМ», оставив «ПК». Гораю держать на прицеле гостей и главаря местной банды.

Бойцы второй подгруппы передали друг другу вооружение.

Файдар подозвал к себе Горая. Тот подполз к нему по узкой канаве.

— Да, командир?

— У тебя сложная задача. Надо отстрелять четверых бандитов.

— Гасани с помощником, американца и местного говоруна?

— Так точно. Получится?

— У меня в магазине пять патронов, а целей четыре. Один патрон останется. Не сомневайся, ты увидишь, как стреляет Рахим Горай.

— Посмотрю. Все по местам!

Колонна, состоящая из грузового «КИА» и внедорожника «Сузуки», прошла 70 километров. Исмаил посмотрел на часы: 10.42.

Он вызвал на связь Гасани. Бывший советский подполковник ответил:

— Да, Джафар?

— Салам, господин Гасани.

— Салам.

— Мы на подъезде, минут через пятнадцать выйдем к перевалочной базе.

— Хорошо. Мы встретим вас.

— У вас все спокойно?

В голосе предателя прозвучали нотки удивления:

— А что здесь может быть неспокойного? Кроме жары, все нормально.

— Хоп. До встречи.

— До встречи.

Получив сообщение начальника конвоя, Гасани повернулся к американцу, прихлебывавшему виски, и сообщил:

— Колонна с грузом на подходе, господин полковник.

— Прекрасно.

Они сидели на топчане у дома Санхаба.

Тот отошел на минуту, вернулся и доложил:

— Я связывался с Умедом Давроном. На таджикской стороне все в порядке. Завтра ночью для переправы будет открыт коридор, прогноз погоды благоприятный.

— А ты поинтересовался у Даврона, перечислил ли он нам деньги? — спросил Гасани.

— Конечно. До вечера вся сумма будет в банке.

— Проверишь счет, Гамаль, — велел Гасани Кадиру.

— Да, командир.

Американец усмехнулся и заявил:

— Ты очень практичный человек, Виктор. Запросил у таджика предоплату?

— Мы не так богаты, как вы, чтобы доверять товар кому бы то ни было.

— Наш товар окупится стократ.

— Наш тоже. Но больше всех на этом заработает Рафаэль.

— Не будь таким скрягой. Ты тоже получишь очень неплохой куш. Никто не останется в проигрыше.

— Только мне достанутся крохи, — проговорил Санхаб.

— Что? — повысил голос Гасани. — Да на твои крохи можно содержать целый гарем в Эмиратах.

— На это у меня денег нет…

Гасани перебил местного торговца:

— Замолчи, Абан! — Он взглянул на американца и предложил: — Пойдем, встретим колонну?

— Жарко, подъедут сами.

— Ну что ж, оставайся здесь, а я с помощником пойду, обещал.

— Ладно, идем вместе.

Гасани кивнул Санхабу:

— Ты, Абан, с нами.

— Да, господин. Охрану взять?

— А у тебя есть воины?

— У меня есть вооруженные люди, а стрелять умеет каждый афганец.

— По кому? Ты видишь угрозу?

— Нет.

— Тогда пусть твои бойцы остаются здесь и охраняют контейнер. — На слове «бойцы» Гасани усмехнулся.

— Слушаюсь!

— Пилоты обедают? — спросил Бенсон.

— Да, господин генерал.

Американец поморщился:

— Не генерал, а полковник.

— Так это сейчас, скоро генералом будете. Большим человеком.

— А сейчас я, по-твоему, маленький человек?

— Извините ради всего святого. Я не хотел вас обидеть.

Гасани зыркнул на местного торговца:

— Что-то ты сегодня все не в тему говоришь. Обкурился, что ли?

— Нет. Даже не прикоснулся к гашишу.

— А то я по глазам твоим не вижу.

Четверо главных действующих лиц пошли к вертолету. Машины должны были встать рядом с ним. Внедорожник еще мог подойти к особняку Санхаба, а вот грузовик из-за множества канав и валунов — нет. Он мог в первой же канаве повредить подвеску или потерять колесо.

Рахим Горай в это время взял на прицел Гасани, перевел карабин на Кадира, далее на американца и Санхаба. Он довольно цокнул языком и слился с оружием в одно целое. С этого момента для него существовали только цели.

Бакар Табрай показал Файдару большой палец. Это означало, что «РПГ-7» заряжен и готов к бою. Дугани дал знак, что и «Мухи» готовы к применению. Бывший капитан Фролов передернул затвор «ПК», дослал патрон в патронник, прижался к прикладу. Все замерли, ожидая команды.

Гасани с помощником, американцем и Санхабом подошли к вертолету, когда со стороны серпантина послышался надрывный рев двигателей.

Американец не расставался с флягой, делал из нее один глоток за другим. Гасани прикурил сигарету. Они стояли в линию в десяти метрах от вертолета.

Из-за поворота показался запыленный «Сузуки», за ним — грузовик «КИА».

— А вот и наш груз, — проговорил Гасани.

В это время все и началось.

Файдар бросил в эфир:

— Дубрава, я Тридцать третий. Мы работаем. — Он тут же отдал приказ: — Огонь!

Не успели автомобили выровняться в шеренгу, как из кустов к ним метнулись две молнии. Бакар Табрай выстрелил в грузовик из «РПГ-7». Фади Дугани из «РПГ-18» пальнул в «Сузуки».

Внедорожник подпрыгнул от мощного взрыва, грохнувшего в салоне, и вспыхнул как спичка. Мгновенно воспламенился и фургон «КИА». По кабине горящего грузовика ударил пулемет Файдара.

Машины, груз и охрана были уничтожены. Погиб и Исмаил.

Гасани, Кадир, Бенсон и Санхаб от взрывов отшатнулись назад, но не упали на землю, что могло бы спасти их. Неожиданность удара ввела этих господ в ступор.

В работу вступил Рахим Горай. Он за шесть секунд произвел четыре выстрела. Все наркодельцы и их американский покровитель получили по пуле между глаз. Они практически одновременно рухнули на грунт.

Отстрелявшись, Горай взглянул на Файдара. Тот поднял большой палец. Да, такого мастерства в стрельбе он еще не видел.

Из домов на улицу выскочили люди. Охрана у контейнеров схватилась за оружие. Прибежали американские летчики с пистолетами в руках. Файдар дал по ним длинную очередь из «ПК». Бакар Табрай перезарядил «РПГ-7» и запустил кумулятивную гранату в окно дома Санхаба. Это его действие, по сути дела, и решило исход боя.

Американские пилоты, не пострадавшие от атаки, рванули бегом к валунам, лежавшим на склоне, подальше от этого кошмара. За ними неслись охранники. Четверо из шести, двое остались у загоревшегося здания. В том же западном направлении немедленно ломанулась толпа, состоявшая из женщин, детей, мужчин, стариков.

— Прекратить огонь! Пусть уходят, — крикнул Файдар.

Из самого большого дома выскочила молодая женщина, не очень-то похожая на мусульманку. Она была в открытом халате, босая, но с двумя объемными сумками, и побежала не за толпой, а в обратном направлении.

— А это что еще за чудо? — воскликнул Дугани.

Рахим, поглаживая карабин, сказал:

— Наверняка наложница Гасани. Это его дом. Только он мог позволить себе построить здесь такой особняк. — Он повернулся к Файдару и спросил: — Ну так что, капитан, сделали мы духов?

— Сделали. Теперь быстро с фугасами к тропе, заложите заряды, протяните шнур. Я к контейнеру, посмотрю, что за хрень притащил сюда американец. Это явно его груз.

— А доложить Павару не желаешь? — спросил Дугани.

— Успею. Вперед, бегом марш! И аккуратнее. Следить за обстановкой. Гораю прикрывать!

Табрай и Дугани взяли с собой гранатомет, захватили сумку. Они прижались к северному склону и за вертолетом двинулись к тропе, спускавшейся к Пянджу.

Файдар, внимательно смотря по сторонам, пробежал до контейнера, возле которого лежали трупы двух афганцев. Открыть упаковку не составило труда. Внутри оказались три мешка. В каждом из них находился сероватый порошок, похожий на героин. Но это был не он. Порошок крупнее. Что-то синтетическое, наверное, новое. На мешках надписи на английском: «Осторожно! Препарат СПП-4». Или коротко: «Хотспот».

— В натуре дурь новая, — воскликнул Дугани, подошедший к товарищу. — Килограммов триста, наверное, будет.

— У них все было по триста, и эфан, и героин.

— До хрена денег потеряли.

— Кто?

— А?.. Ну да. Хотя бы те же таджикские наркодельцы, их покупатели.

— Они — да. Что с фугасами?

— Заложили, детонаторы вставили, шнур протянули. Бакар Табрай ждет сигнала.

— Рвите скалу к чертовой матери, оставшиеся выстрелы по особняку Гасани. И на позиции. Я работаю с вертолетом.

— Понял, капитан! — ответил Дугани-Драгин по-русски. — Рвем все к едрене фене! — Саид, поджигай! — приказал он Бакару.

— Ты что, Фади? Я не Саид, — заявил тот.

— Все равно поджигай! И ко мне!

— Начальник, да?

— А то!

Файдар дошел до вертолета, когда сзади прогремело два взрыва. Далее раздался грохот камнепада.

Он оглянулся. Там, где была высокая скала, теперь клубилось облако пыли. Обрушившиеся камни завалили всю тропу до реки вместе с площадкой и заводь с тайником.

Едва Файдар забрался в вертолет, прошел в кабину. В принципе все эти машины одинаковы. Бывший пилот отключил портативную радиостанцию, выдернул провода управления, переговорных устройств. Потом он открыл окно, вышел из «вертушки» и бросил в кабину гранату.

Прогремел взрыв. Когда рассеялся дым, вертолет имел причудливую форму. Лопасти, шасси, грузовой отсек остались на месте, а вот кабина пилотов практически исчезла. От нее остался только остов.

Сзади прогремели два взрыва. Это Дугани с Табраем выпустили по дому Гасани последние выстрелы из гранатометов. Особняк предателя также взялся огнем.

Ни американских пилотов, ни местных жителей видно не было. Возвращаться они явно не спешили.

Файдар дошел до позиции, включил радиостанцию «DR-90»:

— Дубрава, здесь Тридцать третий.

— На связи. Только быстро давай! Мы у объекта.

— У нас полный порядок. Техника, банда и наркота уничтожены. Есть контейнер с какой-то синтетикой, привезенный на вертолете. Исмаил, Гасани, Кадир и американец ликвидированы, вертолет поврежден, тропа завалена, особняки двух главарей подожжены. Начинаем отход к Гарану.

— Принял. Ну и мы начинаем штурм завода.

— Удачи! — сказал Файдар и крикнул своим бойцам: — К машине! Уходим!

«Ниссан» Павара под удивленными взглядами редких прохожих медленно прошел через Гаран и встал у площади перед заводом.

Хазани вызвал на связь Сафаля.

Агент ответил по телефону:

— Слушаю.

— Это Воин. Мы недалеко от завода. Какова обстановка на объекте?

— Начальники завода и цеха в кабинете Намрая. Туда же иду я. Люди Исмаила также пребывают на втором этаже. Три их окна крайние справа. Четыре охранника по моему приказу находятся в своем помещении и у ворот. Этих людей, если не окажут сопротивления, не стоит убивать. Они ничего плохого никому не сделали.

— Разберемся. В цеху?

— Смена шесть человек.

— Склад?

— Правые ворота первого этажа. Но там почти ничего нет.

— Тебе, Друг, не в кабинет надо идти, а в подвал, и чем быстрее, тем лучше.

— Я уже понял это.

— Да, еще про помещение, где находятся люди Исмаила. Это одна комната?

— По-моему, я уже говорил об этом. Там фанерные перегородки. Больной боевик отделен от других.

— Уходи в подвал.

— Да.

— Сколько тебе потребуется времени?

— Я уже у входа.

— Мы начинаем.

— Да поможет вам Всевышний!

Хазани отключил станцию, уложил ее в кейс, Павар поставил его под ноги. Муштак передал ему суть разговора.

Старший лейтенант быстро принял окончательное решение и распорядился:

— Выезжаем на площадку, не сближаясь с воротами. Муштак, ты тут же бьешь из гранатомета по второму этажу. Если перегородки фанерные, то хватит двух выстрелов — в первое и третье окно. За десять секунд ты должен уничтожить группу Исмаила. Далее переведешь огонь на окно кабинета. — Павар повернулся к Бехтури: — Батыр, ты из «РПК» обстреливаешь ворота и сторожку. Если охрана откроет ответный огонь, бей на поражение. Одновременно с обстрелом я, Салах Табрай и Ахмед Рубай врываемся на завод. Работников не трогаем, уничтожаем выживших боевиков Исмаила, а также руководство завода. Ну и всех тех, кто окажет сопротивление. Вопросы?

Вопросов не было.

— Тахир, тебе общее прикрытие из «СВД», а сейчас за руль! Быстро! — приказал Павар Калояру.

Хазани с Калояром поменялись местами. Муштак зарядил гранатомет, оставил при себе сумку с двумя выстрелами. Бойцы передернули затворы и почти одновременно доложили о готовности.

— Вперед, братья! — отдал команду Павар.

«Ниссан» рванул к площади и резко остановился напротив ворот. Штурмовая группа вылетела на площадку, укрылась за машиной.

Хазани встал, поднял на плечо гранатомет. Грохнул выстрел, кумулятивная граната ушла в проем правого окна. Одновременно со взрывом ударил «РПК» Бехтури.

Охранники в сторожке и у ворот не пострадали. Бехтури взял немного выше. Герои бросили оружие и метнулись к кишлаку.

В это время прогремел второй взрыв в третьем окне. Из проемов повалил дым.

Калояр занял позицию прикрытия. Штурмовая группа Павара ринулась к заводу. Оттуда с криком ужаса выскочили шестеро мужчин в спецовках. Уходили простые рабочие. Дорога была открыта.

Павар и его бойцы ворвались в цех. Там было пусто. Станки не работали.

Бойцы осторожно поднимались по лестнице. Слева тишина, справа дым. Тут из него вдруг ударил автомат. Стрелок бил вслепую, он не видел целей. А вот вспышки выдали его с потрохами. Не раздумывая, Павар бросил вправо наступательную гранату. Грохнул взрыв, автомат умолк.

Командир указал Табраю и Рубаю, чтобы посмотрели кабинет, сам же бросился в задымленную и начавшую гореть часть здания. Двери выбиты, перегородки покорежены.

В коридоре Павар споткнулся о труп боевика, того самого, который стрелял. Осколки «РГД» разорвали его тело. В помещениях тоже лежали трупы в разных позах. Павар шел аккуратно, старался следить за обстановкой. Духи могли притворяться, хотя в этом сплошном аду, при огромном давлении, созданном в помещении кумулятивными гранатами, шансов выжить почти не было.

Так оно и оказалось. Павар не нашел ни одного уцелевшего человека. Он видел, как разгорается правое крыло, и быстро двинулся в левое. Откуда навстречу ему вышли Салах Табрай и Ахмад Рубай.

— В кабинете два трупа, — доложил Салах.

— Так и должно быть. Боевики Исмаила уничтожены.

В коридор вышел Хазани, сменивший пустой «РПГ-7» на «АКМ».

— Похоже, мы сделали дело? — спросил он.

— Да.

— Стоп! А лаборатория?

— Почему агент не сказал о ней?

— Ложись, — крикнул Павар, интуитивно почувствовав опасность.

Бойцы рухнули на пол в тот момент, когда из крайнего правого проема левого административного крыла второго этажа ударил автомат. Пули прошли над головами людей Павара.

Хазани выстрелил в ответ. Боевик, видимо, один из лаборантов, вынужден был укрыться. Тогда Муштак поднялся, сделал несколько шагов и забросил в проем две гранаты.

Взрыв потряс здание. Раздался душераздирающий вопль.

Павар приказал Табраю и Рубаю прикрывать его и Муштака, вести наблюдение за участком перед заводом. Бывшие советские офицеры ворвались в задымленное помещение и разошлись по сторонам. В густом дыму они увидели двух афганцев. Один с разорванным затылком лежал у стеллажа. Второй повис на узком металлическом столе. Его белый халат был распорот осколками. Хазани проверил этого человека. Тот был мертв, о чем лейтенант и сигнализировал командиру группы.

Вопли же продолжали лететь из угла лаборатории. Раненый мужчина орал, не переставая. Это мог быть только специалист-химик, албанец Бегри.

Павар подошел к нему. Бегри сидел в углу и засовывал кишки в разорванный живот. Глаза его вылезали из орбит. В них горели безумие и боль. Рот был открыт. Из него вытекала кровь. Павар выстрелил в голову албанцу.

Хазани подошел к нему и спросил:

— Отмучился?

— Я чего-то не понимаю, Муштак. Почему этот одаренный человек, албанец, пошел в наркобизнес? Со своими мозгами он мог бы лечить людей, делать новые лекарства, но создал эфан.

Муштак вздохнул и проговорил:

— Во всем виноваты деньги, Бакир. Здесь он наверняка зарабатывал очень хорошо. А что ему светило в Албании, на мирном, так сказать, поприще? Трудился бы, сделал бы чудо-препарат против рака, а кто-то из друзей или начальства присвоил бы это изобретение. Либо его вообще не признали бы. А тут ему дали все для работы. Уверен, он не понимал до конца, что делает. Но заслужил смерть и получил ее. Но почему все-таки агент не предупредил нас о лаборатории?

— Так мы сами знали, что она есть и в ней три человека.

— Да, но по боевикам Исмаила, по начальству он все в подробностях расписал, а о химиках этих долбаных и словом не обмолвился. Нет, что-то здесь не так. А ну-ка свяжись с ним. Пусть выйдет к нам.

— Надо ли, Бакир?

— Надо. Я не успокоюсь, пока не узнаю причину молчания агента. А если НДБ ведет с нами двойную игру?

— Табрай…

Павар прервал Хазани:

— Не говори о тесте. Его тоже могут использовать втемную. За столом сидят очень крупные игроки.

— Ты не должен выдать его. Он не согласится на контакт с тобой.

— А с тобой?

— Мы договаривались лишь о связи.

— Так связывайся, чего гадать.

Хазани покачал головой, вызвал агента.

— Слушаю тебя, Воин, — ответил тот.

— Пара вопросов, Друг.

— Давай.

— Ты в порядке?

— В полном, не считая пулевого ранения в мягкие ткани ноги.

— Ты ранен?

— А как еще мне отмазаться, когда пойдет разборка по поводу ликвидации завода в Гаране? По стольким трупам?

— Значит, это ты сам выстрелил себе в ногу?

— Да, но из оружия, которое при заводе не числилось. Это пустяки. Тебя еще что-то интересует?

— Да. Нас едва не завалил один из ассистентов Бегри. Как ты объяснишь, что не предупредил нас о том, что лаборанты вооружены и могут оказать сопротивление?

Сафаль вздохнул и сказал:

— Я думал, это пройдет незамеченным.

— Ты думал? Значит, специально не дал мне информацию по лаборатории?

— Клянусь, не знал, что у ассистента есть оружие. Скорее всего оно было занесено в лабораторию тайно. Возможно, это сделал Исмаил, который довольно часто общался с ассистентами.

— Ладно, этого ты не знал, но насчет Исмаила предупредить мог? Тем более что тот крутился около ассистентов?

— Мог. В общем, Воин, я имел задачу не только самому уйти из-под удара, но и вывести из-под него Бегри. Таково было распоряжение майора. Для чего он ему нужен, не знаю. Я попытался это сделать. Хотел вывести химика из лаборатории, но не успел. Вернее, албанец задержался. При ассистентах я ему об опасности по понятным причинам сказать не мог. А когда он освободился, вы начали штурм. Я ушел, Бегри остался. Если бы мне заранее удалось увести албанца из лаборатории, то вы имели бы информацию по ней. Позже связаться с вами я не имел возможности. Ваша станция была переведена в режим передачи.

— Да ты что? А как же я?.. Шайтан, я мог тебя вызвать, а ты меня нет!

— Именно так. Извини, что невольно подставил вас. Теперь уходите. Чем быстрее вы отойдете от Гарана, тем больше будете иметь шансов благополучно добраться до Кабула. И не ищи меня, не найдешь. Все, связь прекращаю. — Агент выключил спутниковую станцию.

Павар все слышал, сплюнул на пол и заявил:

— Ну и черт с ним. Нам нет никакого дела до интереса этого майора из НДБ. Уходим!

Павар подал сигнал, и его люди вышли с территории завода. Они шагали осторожно, держа на прицеле ближайшие дома кишлака. Но Гаран словно вымер. Это было на руку бойцам Павара.

По пути Хазани открыл ворота склада и бросил внутрь последние две гранаты. Хотя это было уже неважно. Завод теперь долго не начнет работать, если будет вообще.

Подгруппа Павара загрузилась в пикап. За руль сел Хазани, развернул «Ниссан». Сзади устроился знаток местности Ахмад Рубай.

— Давай, Муштак, по дороге, по которой прибыли. Где свернуть вправо, я скажу. Держи скорость километров в сорок. Иначе можем пропустить поворот, — сказал он.

— А как найдет поворот Файдар со своими людьми?

— Я объясню.

Павар включил обычную станцию дальнего действия:

— Тридцать третий, здесь Дубрава.

— На связи, — ответил Файдар.

— Вы где?

— Прошли тридцать километров от бывшей перевалочной базы. Пока полет нормальный.

— Понял. Вам надо свернуть в ущелье, по которому на Гаран выходили мы.

— Погоди. Вы уже закончили?

— Да. Объект уничтожен.

— Отлично.

— Так вот, уйти в ущелье, затем на серпантин. Погоди-ка. — Павар взглянул на Рубая.

Тот сказал:

— Повернуть налево и дойти до поворота направо, где мы на кустарнике оставим ориентир — платок. Далее по единственной дороге на Дамир.

Павар передал Файдару инструкции Рубая и спросил:

— Ты все понял, Тридцать третий?

— Да. Неясно только, куда двигать после Дамира.

— Мы дождемся вас, не доезжая кишлака.

Не забудь захватить ориентир.

— Мог бы и не говорить.

— До связи.

— До встречи.

Павар отключил «DR-90» и сказал Хазани:

— Пока все идет нормально.

Следуя распоряжению Павара, Муштак вывел «Ниссан» в ущелье, прошел до серпантина, одолел перевал и двинулся по маршруту, уточненному Ахмадом Рубаем. В 14.10 подгруппы встретились у кишлака Дамир. Бойцы обнялись.

— Странно, столько времени после работы на объектах прошло, а американской авиации не видно, — заявил Файдар. — Янки должны бы обеспокоиться отсутствием связи с «вертушкой» полковника Бенсона.

— Я думаю, Видад, что Райли Бенсон прикрыл вылет к Капуру своими полномочиями либо указал, что берет вертолет как минимум на сутки, — ответил Павар. — Он наверняка хотел посмотреть, как его груз будет доставлен в Таджикистан. А переправа назначена на завтрашнюю ночь. Так что отсутствие поиска вполне объяснимо. Через сутки на базе в Баграме поднимется изрядный шум. Но сегодня, как мне кажется, ничего не будет.

— А связь? — спросил Хазани.

— Связь вполне могла быть не предусмотрена. Полковник Бенсон выполнял специфические обязанности и мог игнорировать общие правила. Кроме того, его начальство вполне может находиться не здесь, а в США.

— Тогда мы можем спокойно ввернуться домой. У местных жителей нет средств связи, чтобы сообщить о нападении на завод, тем более их лишены обитатели Капура, которые до утра точно не вернутся в кишлак. Радиостанцию вертолета вместе со всем оборудованием Файдар вывел из строя. Без нее пилоты не в состоянии сообщить о нападении.

— Тогда продолжим путь.

Павар подозвал Рубая и спросил:

— Ахмад, как мы поедем дальше?

— А тут, командир, дорога одна, через Дамир к Салангу. Примерно двести пятьдесят километров. Трасса сложная, но для «Ниссанов» вполне проходимая.

— Но мы не можем выходить к тоннелю, где я хотел оставить людей, чтобы они добирались домой самостоятельно.

— Есть у дороги к Салангу небольшое селение. Там можно оставить.

— В небольшом селении шесть человек?

— В кишлаке большой базар. Туда съезжается много народа. Особенно в субботу и воскресенье. А у нас сегодня именно суббота.

— Но будет ли работать базар вечером? Раньше девятнадцати часов мы вряд ли выйдем в селение, указанное тобой.

— Базар закроется, но торговцы и покупатели останутся на ночь. Я бывал там. После торгового дня у селения всегда остается целое скопление машин. В ночь ехать опасно, люди ждут утра. Там много частников, ищущих свой заработок.

— Принято, — решил Павар. — Людей оставим у базара, машины пройдут тоннель сегодня же. До закрытия успеем проскочить.

Хазани улыбнулся и заявил:

— Да мы и после закрытия проедем с нашими-то пропусками.

— Что-то после случая с лабораторией у меня нет прежнего доверия к Даяру, — проговорил Павар.

— Напрасно, — отрезал Хазани. — Если бы не он, то мы не смогли бы настолько успешно отработать объекты. Если бы он вел двойную игру, хотел уничтожить объект и главарей, но не желал, чтобы в директорате узнали, кто посягнул на Гасани, то нас точно уничтожили бы люди из НДБ. Первую группу они подловили бы на выезде из Гарана, вторую — в ущелье за северным хребтом. Никто и никогда не нашел бы наших трупов. Была группа, которая нанесла удар по Гасани, и исчезла. Нет, видимо, Даяр хотел через агента вывести Бегри из наркобизнеса. Причина известна только ему. И потом, не сбрасывай со счетов моего тестя.

— А что, его убрать Даяр не мог?

— Мог бы. Но позже друзья Табрая докопались бы до истины, и тогда Даяру наступил бы конец. Он прекрасно понимает это. К тому же Табрай — друг его отца.

— Ладно, — отмахнулся Файдар. — Базарить можно, сколько душе угодно, а время идет. Доберемся до дома, встретимся в нормальной мирной жизни, значит, Даяр не враг. А на нет и суда нет. Последний бой принять успеем. Едем!

Два «Ниссана» прошли Дамир и двинулись на запад. Вскоре водители сделали остановку. Бойцы уложили оружие в тайники.

У селения Кара-Юр, о котором говорил Ахмад, действительно было много машин и народа. Люди сидели на корточках между автомобилей, пили чай, ужинали. С машин по одному, незаметно для посторонних глаз сошли Бехтури, Калояр, братья Табраи, Горай и Рубай.

Потом пикапы двинулись к Салангу. Тоннель они прошли без проблем и в 20.15 были уже в Кабуле.

Дугани пересел к Файдару. Хазани повел машину к дороге Кабул — Газни.

Без десяти девять Муштак подъехал к воротам своего дома и посигналил.

Встречать его выбежала вся семья. Впереди Ламис, за ней Анвар, Надия и даже Дия, выписавшаяся из больницы.

Ламис повисла на шее мужа.

— Наконец-то ты вернулся, — прошептала она.

— Я же обещал, Ламис.

— Ты не представляешь, что я пережила за эти дни.

— Представляю, но все закончено.

Ламис уступила место сыну и дочери.

Муштак поцеловал Дию и спросил:

— Как у тебя дела, дочь?

Невестка улыбнулась:

— Все хорошо, отец.

— Ну и превосходно.

Женщины бросились готовить душ и ужин. Анвар занялся машиной. Хазани же набрал по сотовому телефону номер тестя.

Тот ответил не сразу:

— Муштак? Салам, дорогой. Не ожидал. Почему не предупредил?

— Сюрприз хотел сделать.

— Ты знаешь, от таких сюрпризов может сердце остановиться. Как дела?

— Все отлично.

— Завтра поговорим. Сегодня тебе не до этого.

— Хоп. Буду ждать.

— Погоди. А наши где?

— У Саланга. Трое завтра должны подъехать.

— Я предупрежу их семьи, а то слишком много шума будет.

— Ты старший в роду, тебе решать.

— Отдыхай!

Остаток вечера Хазани провел, как говорится, в кругу семьи.

Утром он встал позже обычного, в восемь часов. Табрай уже пришел и ждал его во дворе. Хазани умылся, вышел к тестю.

— Салам, отец!

— Салам, Муштак!

Они обнялись и сели на топчан, куда Ламис принесла чай.

— Ну, рассказывай, сын. — Табрай прикурил сигарету.

Хазани посмотрел на него и сказал:

— Так ты наверняка уже все знаешь через своего друга Мохаммада.

— Знаю, но не все.

Хазани рассказал о недавних событиях.

— Значит, Гасани с Бенсоном притащили в Капур синтетический наркотик? — проговорил Табрай.

— Судя по всему, да. Полковник воспользовался своим влиянием на Гасани. Но что об этом теперь говорить, отец? Ни наркоты, ни Гасани, ни отряда Исмаила, ни перевалочной базы, ни завода больше не существует.

— Да, вы, конечно, лихо поработали.

— Кстати, твои сыновья, Ахмад, Горай, вообще все афганцы ни в чем не уступали нам. Настоящие воины. А Горай — вообще герой. Видел бы ты, как он спокойно и быстро упокоил Гасани, Кадира, американского полковника и местного наркоторговца. За считаные секунды. Четыре выстрела, столько же трупов. У любого пуля в голове. Это не каждому профессиональному снайперу под силу.

Табрай улыбнулся и сказал:

— Вот видишь, а ты заставил его таскать мины у холмов. Он легко мог перестрелять весь расчет одного «хамви» и без подрыва.

— Он уже не обижается. Кстати, от наших ничего не было? Как они в Кара-Юре?

— Уже в Кабуле. Бакар звонил десять минут назад. Там сейчас отец Рахима, Наиль с племянником. У них фургон. Я сказал, чтобы все наши вернулись домой с Наилем. Предупредил и его. Заберет наших. Так что все в порядке.

— Хорошо. А то неспокойно на душе было.

— Что еще интересного?

Хазани рассказал о том, как агент скрыл от него информацию по лаборатории.

— Это было сделано по приказу Гани Даяра, — заявил он.

— А твой друг, командир вашей группы, подумал, что майор ведет двойную игру?

— Да.

— Успокой его. Никакой двойной игры не было.

— А ты не знаешь, американцы не начали поиск своего вертолета?

— Нет. Бенсон получил его в полное свое распоряжение аж на двое суток. А Гасани и Кадир кому нужны? Только получателю наркоты в Таджикистане. Еще их покровителю Бенсону, который отправился на небеса вместе с ними. Так что все хорошо.

— Но вертолет и трупы рано или поздно найдут.

— Найдут. Гасани, Кадира и Синхаба похоронят местные жители. Тело полковника не дадут закопать пилоты.

— Тогда начнутся активные поиски. Тем более что одновременно с атакой на Бенсона был уничтожен и завод Гасани.

— Ничего особенного не произойдет, Муштак. Зачем американцам раскрывать связь их полковника с афганской наркомафией, да еще бывшими советскими предателями? Они представят все примерно так. Дескать, полковник Бенсон получил по своему каналу информацию, касающуюся работы его отдела. Сведения оказались очень ценными. Поэтому он вылетел на встречу с информатором лично, без охраны и, как это часто бывает, попал в засаду коварных и беспощадных талибов, специально выманивших туда старшего офицера армии США. Не удивлюсь, если труп Бенсона будет обезображен в традициях фанатиков.

— А пилоты? Как они могли выжить?

— Их проинструктируют, что сказать. Те же талибы уничтожили и перевалочную базу конкурента Гасани, случайно завалили спуск к реке. Они же и завод отработали. Агент подтвердит все, что надо. Так что, дорогой Муштак, во всем окажутся виноваты фанатики. Это очень удобно для американцев. Да и выгодно, так как создает видимость активной борьбы с ними. Пусть твои друзья не волнуются.

— Я передам им твои слова.

— Это как знаешь.

Через два часа подъехал фургон. Прибыли Бакар, Салах Табрай и Ахмад Рубай. Рахим вышел у дома Муштака, забрал своего коня и поехал на нем восвояси.

Хазани отошел к дувалу, набрал номер Павара.

— Салам, Бакир!

— Салам, Муштак!

— Наши люди дома.

— Наши тоже. Похоже, все прошло успешно.

— Я говорил с Табраем. Опасаться Гани не стоит.

— Да я и сам это уже понял. Извини, если говорил обидные слова о твоем тесте.

— Пустое. Что дальше-то?

— Поживем — увидим, Миша, — по-русски ответил старший лейтенант Павлов. — Но закапывать топор войны рано. Согласен?

— Согласен, Боря. Вы там, если что, только шепните.

— Шепнем, Миша. Обязательно. Мы же одна семья, не так ли?

— Так!

— Оружие мы складируем у себя. Ты не против?

— Нет.

— Тогда до связи, друг!

— До свидания! — Хазани отключил телефон и задумался.

— Да, закапывать топор войны еще рано. Пригодится! — сказал он самому себе и пошел к жене, появившейся во дворе и улыбающейся ему.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • X