Владимир Александрович Паутов - Операция «Возмездие»

Операция «Возмездие» 1478K, 305 с.   (скачать) - Владимир Александрович Паутов

Владимир Паутов
Операция «Возмездие»


Пролог

3 ИЮНЯ 2006 ГОДА. СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА «РЕЙТЕР».

Сегодня утром недалеко от посольства России в Багдаде захвачены несколько российских дипломатов. Ответственность за похищение взяла на себя террористическая организация «Консультативный Совет моджахедов».

* * *

25 ИЮНЯ 2006 ГОДА. СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАЦИОНННОГО АГЕНТСТВА «РЕЙТЕР».

Международная террористическая организация «Аль-Каида» разместила в Интернете сообщение о казни четырех сотрудников российского посольства, захваченных в Ираке.

* * *

29 ИЮЛЯ 2006 ГОДА. ИНФОРМАЦИОННОЕ АГЕНТСТВО «РИА-НОВОСТИ».

Президент Российской Федерации подписал закон, вносящий изменения в ряд законодательных актов РФ, направленных на борьбу с терроризмом. Кроме того, глава государства дал указание российским специальным службам предпринять все меры для поиска и уничтожения преступников, совершивших злодеяние.


Часть первая. Цель оправдывает средства

Ирак. Багдад. 2006 год. Середина декабря


Генерал Генри Шелтон, начальник центра боевого планирования Главного управления войск специального назначения армии США, проводил инструктаж бойцов отряда «Дельта». Около пятидесяти солдат сидели в ангаре и внимательно слушали своего начальника. Генерал стоял перед огромным экраном, на который был выведен подробный план Багдада и его окрестностей.

— Итак, парни, операцию начнем ровно в час ночи. Нам предстоит захватить одного из руководителей повстанческого движения — некоего Омара Абдаллу Дада. Действовать надо максимально быстро, но осторожно. По нашим данным, он с небольшой охраной, предположительно десять человек, находится в деревне Ар-Руфуш. — Генерал лазерной указкой показал на схеме месторасположение населенного пункта и затем продолжил: — Это приблизительно в десяти милях к западу от международного аэропорта Багдада.

— Простите, сэр, данные точные или, как всегда, приблизительные? — спросил кто-то из солдат.

— Информация получена из трех источников: от местной резидентуры ЦРУ, Агентства национальной безопасности и представителя МВД Ирака. Эти сведения подтверждены и нашей армейской разведкой. Прошу также учесть, что еще ни разу ни один спецназ не действовал в плотно населенных городских кварталах миллионного мегаполиса. За нами наблюдают десятки, может, и сотни пар неприятельских глаз. Сами понимаете, что, если мы пойдем на своем транспорте, то противник узнает о нас раньше, чем нам удастся блокировать объект. Поэтому выезжаем на обычных микроавтобусах. «Хамви» остаются на базе. Прошу помнить, что мы профессионалы и должны работать ювелирно. Счет времени будет идти на секунды и минуты. Всего на операцию отводится полтора часа. Более нельзя. Район буквально кишит бандформированиями. Все понятно? Вопросы?

— Сэр, разрешите вопрос! — раздался голос.

— Да, рядовой! — разрешил генерал.

— Сэр, почему бы, если нам известно точное местонахождение главаря боевиков, не уничтожить его ударом высокоточного оружия? Зачем он нужен живым?

— Приказ Белого дома! — коротко ответил генерал Шелтон и после некоторой паузы продолжил: — А приказы не обсуждаются! Насколько мне известно, этого Абдаллу подозревают не только в нападении на наших солдат, но и в похищении полгода назад сотрудников посольства России. Президент попросил помочь русским. А то они после Афганистана, где им хорошо надрали задницу, теперь всего боятся. Ну что, парни, поможем русским?

— Поможем, сэр! — со смехом закричали солдаты.

— Тогда за дело, парни! Вы сделаете это! Да прибудет с нами Господь!

* * *

Колонна из пяти микроавтобусов и одного черного внедорожника «тойота» ровно в час ночи выехала из ворот военной базы, расположенной в «Зеленой зоне» Багдада на острове Ум-аль-Ханзар. Проследовав путепроводом Аль-Джейдрийя, машины выехали на автостраду, ведущую к международному аэропорту иракской столицы.

Автобан ярко освещался. Обычно оживленная в дневные часы, сейчас, в это позднее ночное время, магистраль была пустынной. Правда, со стороны аэропорта изредка на большой скорости проносились полицейские машины с включенными проблесковыми маячками.

Колонна микроавтобусов американского спецназа заняла самую середину дороги и на большой скорости понеслась к аэропорту. В головном джипе находился генерал Шелтон. Он решил лично руководить операцией по захвату важного главаря иракского сопротивления.

Когда до места съезда с трассы оставалось несколько километров, колонна выехала на участок трассы, где не было освещения. Во время недавнего подрыва грузовика с мощным зарядом большое количество столбов электропередачи буквально превратились в щебень.

Именно находясь на этом неосвещенном участке автобана, генерал в боковые зеркала увидел, как сзади, словно ночные призраки, появились большие черные машины. Они обозначили свое присутствие миганием фарами дальнего света и прерывистыми сигналами клаксонов. Видимо, сидевшие в черных «субурбанах», очень желали, чтобы им немедленно уступили дорогу. Естественно, колонна микроавтобусов с бойцами отряда «Дельта» не обратила внимания на настойчивые сигналы.

Тогда три огромных черных «субурбана» с тонированными боковыми стеклами легко обошли колонну слева и, когда головной джип оказался впереди генеральской «тойоты», водитель резко подрезал военный автомобиль. Солдат, управлявший «тойотой», круто вывернул руль, и его внедорожник выскочил на обочину. Джип вскользь налетел на заградительное ограждение и отскочил на самый центр дороги. Солдат надавил на тормоз, но было поздно. «Тойоту» развернуло, и она остановилась поперек магистрали. В джип тут же врезался микроавтобус. На дороге образовался затор. Из баков разбившихся машин на асфальт начало вытекать топливо. Из-под капота микроавтобуса повалил дым. Потом там что-то щелкнуло и в клубах сероватого дыма блеснуло пламя огня. Из разбитых машин стали выскакивать все, кто в них находился. Генерал Шелтон не получил серьезных травм, но сильно ушиб правую ногу. Среди бойцов спецназа тяжело пострадавших также не было. Генерал вовремя покинул свой «командный пункт», так как несколько секунд спустя после того, как Генри Шелтон удалился от джипа, автомобиль вспыхнул, словно факел. Но на этом злоключения отряда «Дельта» не закончились.

Тем временем, пока солдаты приходили в себя после неожиданной аварии, из одного «субурбана» выскочили три человека, одетых во все черное. Они вскинули вдруг непонятно откуда взявшиеся короткоствольные автоматы и открыли ураганный огонь по автомобильным скатам микроавтобусов, не пострадавших в дорожном происшествии. После этой внезапной атаки нападавшие моментально запрыгнули в свой внедорожник, водитель которого тут же до отказа нажал на акселератор. Мощная машина, взвизгнув резиной по асфальту, резко рванула с места и через секунду скрылась в темноте неосвещенного участка дороги. На трассе остались два догоравших автомобиля и несколько микроавтобусов с продырявленными колесами.

* * *

Генерал Шелтон находился в ярости. Особенно он рассвирепел, когда узнал, кто сорвал так тщательно разработанную лично им операцию. Генри Шелтон сидел в кабинете своего коллеги и давнего знакомого — генерал-лейтенанта Роберта Хэксли, являвшегося начальником регионального разведывательного управления коалиционных сил в Ираке. Они были знакомы более десяти лет и потому доверяли друг другу.

— Роберт, ты можешь сказать, как мне оправдываться? Какие-то частные охранники! Что за бардак здесь творится?

— Видишь ли, Генри, парни из частных военных компаний в Ираке выполняют львиную долю самых опасных заданий. Они вместо наших солдат обеспечивают первую линию защиты на дорогах, несут службу на блокпостах и контрольно-пропускных пунктах возле дипломатических представительств, офисов иностранных фирм и прочее. Наши потери минимизированы благодаря этим парням.

— Ты их защищаешь? — с плохо скрываемым раздражением спросил Шелтон.

— Нет, дружище, я просто констатирую реальное положение дел, — спокойно ответил генерал Хэксли. — Конечно, они привносят некий хаос и бардак, но…

— Твое «но» мне может стоить карьеры! Кстати, Роберт, у тебя есть конкретная информация по данному эксцессу? Так кто же нам сорвал операцию?

— Это были парни из «Блэк Вотар», пожалуй, самой известной своими подвигами из всех военных частных компаний, находящихся здесь!

— Что за подвиги?

— Приблизительно месяц назад их конвой расстрелял семнадцать мирных жителей на главном перекрестке в западном Багдаде за то, что те не уступили им дорогу. Вот так, Генри! Вам повезло, а то бы….

— Мне от этого не легче! Ведь срыв операции — это удар не только по престижу спецназа США. Нам задачу ставил президент!

— Ой ли? — скептически улыбнулся Хэксли.

— Не сам, конечно, президент, но… — Шелтон многозначительно закатил глаза вверх. — Ну ничего! Я найду на них управу! Я этих подлецов сотру в… — генерал не успел договорить, во что же он собирается растереть тех, кто сорвал операцию, которой руководил потому, как в кабинет начальника регионального управления армейской разведки шумно вошли два незнакомых Генри Шелтону человека. Один был обычным. Ничего в его внешности в глаза не бросалось. Зато второй имел колоритную наружность: выше среднего роста, крепкий, с мощным торсом, лысым черепом и большим шрамом на правом виске. На глазах у него были темные очки.

— Ну и какое наказание вы нам уготовили, сэр? — громко прокричал крепыш, обращая свои слова, конечно же, генералу Шелтону.

— Доброе утро, господа! — быстро проговорил Хэксли. — Разрешите представить! Мистер Клинт, резидент ЦРУ! — Хэксли указал на человека, который стоял немного впереди своего скандального напарника. — Генерал Генри Шелтон, начальник Центра боевого управления войск специального назначения! — хозяин кабинета указал рукой на вставшего из кресла генерала Шелтона. — А это… — Роберт Хэксли с каким-то небольшим трепетом взглянул на крикливого гостя. — А это… — повторил он, но человек с лысым черепом и шрамом на виске не дал ему договорить.

— Просто «Полковник», ко мне все обращаются именно так — «Полковник»! — бесцеремонно перебил шумный гость генерала Хэксли. — Кроме того, я начальник регионального отделения частной военной компании «Блэк Вотар», и это мои парни, генерал, испортили вам настроение! Что же вы нам уготовили, сэр? Какую такую кару? — с небольшим сарказмом в голосе спросил он Генри Шелтона.

После этого «Полковник» снял очки и уставился на генерала спецназа. Того даже передернуло от этого пронзительного взгляда, особенно от неподвижного, почти черного зрачка правого глаза. Только спустя несколько секунд Шелтон вдруг догадался, что это не живой глаз, а искусно сделанный протез. «Полковник» тем временем стоял напротив генерала спецназа и, вперив в него сверлящий взгляд, спокойно ждал ответа. В кабинете возникла напряженная пауза, которую прервал генерал Хэксли.

— Джентльмены, а не выпить ли нам? «Полковник», вы не изменили своим давним вкусам?

— Трудно менять то, к чему привык, Роберт! — фамильярно ответил тот генералу.

Роберт Хэксли открыл холодильник, достал оттуда бутылку виски и бутылку русской водки. Виски он налил Шелтону, резиденту ЦРУ и себе, а полковнику наполнил почти целый стакан водки, которую тот выпил сразу и залпом, вызвав искреннее удивление генерала Генри Шелтона. Несколько минут все сидели, молча потягивая из стаканов спиртное. «Полковник» достал сигару и, откусив зубами один из ее концов, прикурил. Он сделал глубокую затяжку. Тишину первым нарушил резидент ЦРУ Питер Клинт.

— Я очень сожалею, джентльмены, о вчерашнем инциденте. Парни «Полковника» сопровождали в аэропорт очень важного человека с секретным грузом. У них вызвало подозрение, что ваша колонна движется как-то своеобразно и не желает уступать место, поэтому они… Ну, короче говоря, я и «Полковник» приносим вам свои искренние извинения. — Он многозначительно взглянул на своего спутника. Тот усмехнулся краешком губ и кивнул в знак согласия.

— Ваши парни чуть было не перестреляли нас! — с обидой в голосе сказал генерал Шелтон.

— Но ведь не перестреляли же! — хохотнул «Полковник». — Ну и потом мы принесли свои извинения.

— А что делать мне с вашими извинениями? Отослать их в Белый дом? — с сарказмом спросил генерал Шелтон.

— Нет, что вы! — весело засмеялся резидент Клинт. — Думаю, сегодня вечером личность, за которой прибыл отряд «Дельта», будет у вас, генерал, и вы сможете доложить, что операция прошла успешно!

— А вы, мистер Клинт, знаете, за кем мы приехали?

— Генерал не напускайте на себя лишнюю секретность! Сегодня же некий араб по имени Омар Абдалла Дад, известный также как Абу Нур и Паук, будет на нашей военной базе. Не так ли, «Полковник»? — посмотрел выжидающе на своего спутника резидент Клинт.

— Думаю, часа в четыре вечера по местному времени! — утвердительно кивнул тот в ответ.

— Что ж, джентльмены, считаю инцидент исчерпанным? Позвольте нам откланяться. Дела! — Резидент ЦРУ и его спутник встали. Генерал-лейтенант Хэксли как радушный хозяин проводил их до дверей кабинета.

— Роберт, ты считаешь их обещание серьезным? — с сомнением в голосе спросил генерал Шелтон, когда резидент и сопровождавший его самоуверенный охранник из «Блэк Вотар» по кличке «Полковник» вышли.

— Безусловно, Генри! — коротко бросил Хэксли.

— Почему такая уверенность?

Генерал-лейтенант в ответ только пожал плечами. Ведь для того, чтобы аргументированно объяснить свою уверенность, Роберт Хэксли должен был бы рассказать коллеге длинную историю о человеке с прозвищем «Полковник», которого знал не понаслышке, так как сам служил когда-то под его командованием.

* * *

Резидент ЦРУ в Ираке и его спутник «Полковник» выполнили свое обещание. Как было условлено, в половине пятого вечера бойцы из частного охранного агентства привезли на военную базу пленного араба, который в действительности оказался тем, за кем охотилась группа «Дельта». Конечно, генерал Шелтон был несказанно удивлен столь оперативной работе. Он не понимал, как же могло так получиться, что группа элитного спецназа после нескольких попыток не смогла захватить одного из руководителей иракского сопротивления, а какая-то частная военная компания сделала это без особых усилий.

Генерал Генри Шелтон так и не узнал всей правды. Ну не мог же резидент ЦРУ Питер Клинт рассказать ему, что Омар Абдалла Дад, которого «успешно» захватили парни «Полковника», был давним агентом американской разведывательной службы. И если бы не приказ из Лэнгли, то арабский полевой командир продолжал бы свою борьбу против коалиционных сил.


Таджикско-афганская граница.

Река Пяндж. 2007 год. Начало марта


Время приближалось к полудню, когда в кишлак Вахшак, расположенный на берегу реки Пяндж, въехали два автомобиля. Один был большой белый джип. На его дверях была нарисована эмблема ООН. Другой автомобиль, судя по номеру, принадлежал местной полиции. Как только белый джип остановился, из него выскочил водитель-афганец. Он, учтиво кланяясь, открыл заднюю дверь автомобиля. Из его салона на землю вальяжно сошел мужчина в белом легком костюме. Этим важным гостем был резидент ЦРУ в Кабуле Джордж Ламберт.

Пока американец разминал ноги, затекшие от долгой езды, на площади появились вооруженные люди. Они подошли к сопровождавшим резидента ЦРУ афганцам и о чем-то стали с ними говорить. Через несколько минут беседы всех гостей препроводили в единственный в кишлаке каменный дом.

Во дворе под абрикосовым деревом стояла обычная, сделанная из дерева и тростника, тахта с расстеленным на ней ковром, на котором восседал бородатый мужчина средних лет. Он был в пятнистом камуфляже американского образца и в национальном головном уборе. При виде важного гостя хозяин дома излишне быстро вскочил на ноги и резво поспешил навстречу американцу.

— Салам алейкум, салам алейкум, сахеб! Как здоровье? Прошу, прошу! Проходите! Как доехали? — радушно восклицал хозяин, пропуская гостя вперед. Он кому-то подал знак рукой и после того, как к нему подбежал один из охранников, что-то сказал тому на ухо. Афганец почтительно поклонился и тут же исчез.

— Проходите, проходите! Присаживайтесь! Сейчас чай принесут!

Резидент Ламберт, не снимая обуви, прошел по пушистому ковру и повалился на тахту.

— Салам, салам! Устал! Дорога дальняя! Ну, господин Ахмет, вам звонили? — сразу приступил к делу американец.

— Да сахеб, мне звонили из Кандагара!

— Замечательно! У вас все готово?

— Да! — коротко бросил афганец.

— Вы отправили на ту сторону своего человека, как мы договорились!

— Мы сделали все, как вы просили, сахеб!

— Прикажите своим людям, чтобы завтра они сильно пошумели на сопредельном берегу и….

Гость хотел еще что-то добавить, но замолчал, так как во двор вошли несколько афганцев. Они несли в руках подносы, на которых стояли большие и маленькие пиалы, тарелки с зеленью, фруктами, лепешками. Вслед за ними два человека внесли котел с пловом и большое блюдо с вареной бараниной, аромат которой заполнил весь двор. Кушанья были поставлены на ковер перед гостем и хозяином.

— Угощайтесь! — сказал Ахмет и жестом руки пригласил своего гостя попробовать местное угощенье.

— Господин Ахмет, вы лично несете ответственность за проведение операции! — сказал американец после небольшой паузы. Афганец кивнул в знак подтверждения. После этого разговор уже не возобновлялся. Гость молча и сосредоточенно занимался поглощением яств, выставленных радушным хозяином. Прошло минут тридцать, прежде чем американец насытился и прервал свою затянувшуюся трапезу.

— Господин Ахмет, мне хотелось продолжить разговор в другом месте! Может, вы пригласите меня в дом?

Хозяин тут же вытер губы полотенцем и встал с ковра. Резидент ЦРУ кивнул одному из прибывших с ним афганцев. Тот мгновенно подал ему небольшой черный кейс. После этого Ахмет и американец вошли в дом и поднялись на второй этаж, где находился кабинет хозяина. Там они продолжили разговор, усевшись в кожаные кресла.

— Итак, господин Ахмет, цена операции чрезвычайно высока, и ее провал будет считаться разрывом в наших деловых отношениях со всеми вытекающими последствиями. Вы понимаете меня? — гость, говоря эти слова, пристально и многозначительно смотрел в глаза афганцу.

— Я понял, сахеб! Не стоит беспокоиться! Тем более, что я лично участвую в операции. — спокойно ответил Ахмет.

— Хорошо! Тогда у меня к вам большая просьба. Этот человек встретит вас на той стороне. — Гость достал из нагрудного кармана пиджака фотографию и протянул ее хозяину. — Так вот, проследите, чтобы он навсегда покинул наш бренный мир, даже если его не убьют русские пограничники.

После этой необычной просьбы американец поставил портфель на столик, открыл его и пододвинул к афганцу. Увидев содержимое кейса, Ахмет радостно заулыбался.

— Сто тысяч долларов — это плата за операцию, как мы договаривались. И еще двадцать тысяч я добавляю вам как премию за мою просьбу. Да, кстати, чтобы у пограничников не возникло никаких подозрений, можете оставить на том берегу весь порошок.

— Но там ведь его будет на десять тысяч долларов! — удивился афганец.

— Не жадничайте, Ахмет! Иногда надо много потерять, чтобы потом приобрести в тысячу раз больше! Поэтому не вздумайте меня обдурить!

Хозяин дома не стал возражать. Он потрогал пачки долларов и, закрывая портфель, тихо сказал: «Не извольте беспокоиться, господин Ламберт, сделаю точно так, как вы просите!»

После этого гость положил фотографию человека, приговоренного к смерти, в серебряную тарелку, стоявшую на столе, и достал зажигалку. Огонь стал медленно пожирать плотную бумагу. Американец внимательно следил до тех пор, пока она не превратилась в пепел.

* * *

Начальник разведотдела пограничного отряда с нетерпением ожидал возвращения своего заместителя, который вчера поздним вечером выехал на один из участков границы. Майор вошел в кабинет и рухнул на стул. Он был уставшим, голодным и мокрым с ног до головы.

— Ну, как дела? — даже не поздоровавшись, встретил прибывшего офицера полковник.

— Все пошло не так, как мы планировали! Нам сообщили, что пойдет группа из пяти человек, а их оказалось больше двадцати, — ответил заместитель.

— И что?

— Пришлось вступить в бой!

— Трупы есть?

— Да!

— Теперь надо ожидать проверок. Будут спрашивать, почему открыли огонь, почему не задержали?

— Так они сами сразу начали стрелять…

— Ладно! Отдохнешь и на мое имя напишешь подробный рапорт о действиях засадной группы.

Заместитель начальника разведки отряда ответил: «Есть!» и вышел из кабинета.

* * *

Через два дня после засады, когда пограничники были вынуждены вступить в бой, в особый отдел погранотряда позвонили из Москвы.

— Полковник Никитский беспокоит! — представился звонивший. — Звоню по поручению заместителя директора. К нам поступила жалоба из Комитета госбезопасности Таджикистана на начальника разведки отряда и его заместителя. Наши коллеги обвиняют их в превышении должностных полномочий. В инциденте двухдневной давности погиб сотрудник таджикской службы безопасности, который был внедрен в банду. Он предоставлял очень ценную информацию.

— И что они хотят? — взволнованно спросил начальник особого отдела. Он давно знал начальника разведки отряда. Много лет назад они лейтенантами начинали службу на границе большой страны под названием СССР. В Афганистане в то время стояли Советские войска. Воевать там пришлось не только офицерам и солдатам Ограниченного контингента, но досталось и пограничникам. Будущий начальник разведотдела отряда еще тогда проявил себя с самой лучшей стороны. Он несколько раз с пограничным спецназом ходил на сопредельную территорию и принимал участие в ликвидации бандформирований, действовавших рядом с нашей границей. Афганские мятежники даже назначали большое денежное вознаграждение за голову разведчика. Это был достойный и честный офицер, которого уважали и командиры, и подчиненные. Поэтому просьба о том, что надо арестовать начальника отдела и его заместителя, ошеломила особиста.

— Как арестовать? — переспросил он, так как не мог поверить тому, что услышал. — Как арестовать? Это боевые офицеры. Начотдела награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды и орденом Мужества, его заместитель имеет два ордена Мужества. Я не понимаю!

— А вам не следует ничего понимать! Вы должны выполнить приказ! Они превысили служебные полномочия и должны нести ответственность за свои действия. Понятно? Здесь разберутся что и как!

— Вы понимаете, что это такое? Отдел фактически будет обезглавлен и не сможет нормально работать!

— Повторяю, ваше дело, товарищ полковник, выполнить приказ! — резко ответили на том конце провода.

— Устный приказ выполнять не буду! — решительно ответил особист.

— Хорошо! Вам по телексу вышлют соответствующий ордер. После ареста и начальника отдела, и его зама надо немедленно этапировать в Москву.

В наушнике раздались короткие гудки. На том конце провода отключились. Начальник особого отдела еще долго сидел за столом с телефонной трубкой в руке. Письменный приказ об аресте офицеров пришел буквально через четверть часа.


Афганистан. Провинция Гильменд.

Заброшенный кишлак Сийах-Аб.

2007 год. Май


Заброшенный карьер недалеко от кишлака Сийах-Аб имел внушительные размеры. Работы на нем были остановлены сразу же после начала гражданской войны. Склоны его за десятилетие простоя успели основательно покрыться зарослями густых колючих кустарников. От карьера в направлении на юг вела довольно хорошо укатанная грунтовая дорога. Через двенадцать километров она упиралась в автомагистраль Кандагар-Гиришк, связывавшую два главных города соседних провинций.

Въезд в карьер закрывала основательно проржавевшая металлическая конструкция, много лет назад бывшая шлагбаумом. Здесь же в окружении низкорослых деревьев стояла единственная уцелевшая глинобитная хижина. Ее окружал высокий дувал[1]. Выглядела хижина довольно ухоженной, будто в ней кто-то постоянно проживал. Большой внутренний двор между хижиной и дувалом сверху был затянут армейской маскировочной сетью, которая днем создавала тень от жарких полуденных лучей солнца. Вдоль стены хижины ровным рядком выстроилась целая батарея двадцатилитровых пластиковых канистр, наполненных или водой, или какой-то другой прозрачной жидкостью.

Было около четырех часов утра. Солнце только-только начало подниматься из-за горной гряды хребта Шах-Максуд[2], озаряя первыми лучами безжизненную каменистую пустыню.

Утреннюю тишину неожиданно нарушил скрип открываемой двери. На пороге глинобитной лачуги появился человек. Он внимательно осмотрелся и вернулся в мазанку. Внутри было темно.

— Собх бахайр[3], сахеб[4]! — сказал афганец лежавшему на тростниковом лежаке человеку и замер в ожидании.

— Доброе утро, Афзаль! — пробурчал тот в ответ. После чего буквально вскочил с лежака, бодрым шагом подошел к висевшему на веревке медному кувшину с водой и стал энергично умываться.

— Буди остальных! — командным тоном сказал человек, закончив утренний туалет.

— Все уже встали, Моманд сахеб! Ждут ваших распоряжений! — учтиво ответил Афзаль.

— Хорошо! Скоро прибудет транспорт, Афзаль. У нас осталось еще много сырья, и сегодня его надо обязательно вывезти. Хозяин приказал как можно быстрее доставить груз в Кандагар!

— Хорошо, сахеб! — Афзаль чуть поклонился и вышел во внутренний двор. Там под чахлыми деревьями на пожухлой траве сидели и лежали человек двадцать — двадцать пять. Они были очень разнообразно одеты: кто-то — в национальной афганской одежде, кто-то — в армейском камуфляже, некоторые — в обычных гражданских костюмах. Объединяло их то, что они все имели при себе автоматы. Недалеко на земле лежали заряженные ручные гранатометы.

— Твоя группа, Шервали, — обратился помощник Моманда к сидевшему на циновке афганцу, — идет в охранение. Остальные на погрузку. Сейчас должны подойти машины!

— Понятно! — коротко ответил человек по имени Шервали. Он встал. Вслед за ним с земли тут же поднялись двенадцать человек. Они взяли в руки автоматы и группами по трое молча разошлись по постам, которые располагались вокруг карьера на возвышенных местах.

Позиции боевого охранения были хорошо оборудованы и тщательно замаскированы. Даже с воздуха не имелось возможности их увидеть. На каждом посту находились крупнокалиберные пулеметы с большим запасом патронов, достаточное количество ручных гранат и зарядов для гранатометов. Перевалочный склад опиума-сырца требовал надежной охраны, так как сырья для производства героина здесь было очень много. Мешки с опиумом, который свозили не только со всей провинции Гильменд, но и из соседних Нимроз и Фаррах, лежали в несколько рядов на дне карьера.

Ровно в пять на грунтовой дороге, ведущей к кишлаку Сийах-Аб, показалась колонна автомобилей. Вернее, вначале появилась пыль. Она поднималась высоко в воздух, поэтому, еще не видя сами автомобили, Ахмад Моманд понял, что транспорт скоро прибудет на склад.

— Афзаль! — окликнул он своего помощника. — Зови всех, сейчас начнем погрузку. — И, немного подумав, добавил: — Да, и охрану сними! Оставь по одному человеку на каждом посту, остальные пусть идут сюда!

— Господин, может, не стоит снимать охрану? Мало ли что? — начал возражать афганец своему хозяину.

— Делай, что я сказал! — резко оборвал его Ахмад Моманд.

— Хорошо, кумондон сахеб, под вашу ответственность! — Афганец чуть поклонился, взял портативную радиостанцию, чтобы передать полученное распоряжение охранникам.

Колонна в туче пыли въехала в кишлак. Прибывшие автомобили представляли собой огромные трехосные грузовики «мерседес» с высокими наращенными деревянными бортами. Всего прибыло шесть машин. С ними была охрана из десяти человек на трех пикапах с крупнокалиберными пулеметами, установленными в кузове.

— Салам алейкум! — поприветствовал прибывших охранников Ахмад Моманд. — А почему всего шесть грузовиков? У нас здесь опий, собранный за последние два месяца. Это почти пятьсот тонн! Хозяин приказал вывезти все к пятнице!

— Успеем, кумондон сахеб! Успеем! — ответил один из прибывших афганцев.

— За один день успеешь? Ты что, Гользай, с ума сошел? — возмутился Ахмад Моманд.

— Так все равно больше машин нет! Из других районов также надо вывозить сырье. Большой заказ поступил. Хозяин решил выполнить его любой ценой, и цена очень хорошая! — засмеялся Гользай. — Мы по двадцать тонн забросим в каждую машину. Ну и в пикапы, если что… положим по четыреста килограммов, итого: сто двадцать тонн. За четыре рейса вывезем! Сутки — и опорожним твой склад! Не волнуйся!

— А если какие-то непредвиденные обстоятельства?

— Какие, какие там еще обстоятельства? Кто создаст тебе эти обстоятельства? Американцы? Не смеши меня, кумондон! Они сейчас сидят в Кандагарском аэропорту и носа из него не кажут. Эти вояки так напуганы последними потерями под Гардезом и в Лашкарге, что теперь вообще никогда и нигде не станут проводить операции. Это тебе, брат, не шурави[5]! Помнишь, как их кандаке махсус[6] гонял нас по провинции?

— Не помню! Я тогда под Джелалабадом воевал в районе Хайберского перевала[7]! — коротко бросил Моманд.

— Да, было время. Жить было интересно, воевать было интересно. Шурави были настоящими воинами, а американцы — так…

— Это точно, русские воевать умели! Ладно, потом будем предаваться воспоминаниям! После погрузки ты будешь отвечать за опиум. Мое дело — покупать у крестьян сырье, складировать его и охранять здесь, — усмехнулся Моманд.

— Бесйор хуб[8]! Тогда начнем погрузку! — весело прокричал Голзай и дружески хлопнул Ахмада по плечу. — Отправлять будем попарно. Две машины загружаем, и они уходят в Кандагар. Один пикап идет в охране. Я пойду во второй паре. Третью ты отправишь сам! Согласен?

Моманд ничего не сказал, а только кивнул в ответ. Гользай подал знак рукой, и тут же два первых «мерседеса» начали разворачиваться. Они не стали съезжать вниз к самому складу, так как потом, перегруженным сверх всякой нормы, им было бы очень трудно взобраться по крутому подъему наверх. Водители открыли задний борт кузова, и работа закипела. Афганцы почти бегом стали переносить мешки с опиумом-сырцом в грузовые машины. Они трудились, словно муравьи, не останавливаясь для отдыха ни на минуту. Через полчаса работы первый грузовик до самого верха был забит мешками с опиумом. Еще полчаса спустя загрузили и вторую машину.

— Давай, пошел! — крикнул Гользай. Автомобили, надрывно взревев двигателями и выбросив из выхлопных труб в воздух облака черного дыма, тронулись с места. Они двигались очень медленно и осторожно, сильно раскачиваясь даже на очень маленьких ямках и колдобинках. У Моманда сердце замирало, когда он увидел, какой опасности подвергается груз, ведь в любой момент перегруженные автомобили могли завалиться на бок или перевернуться.

«Довезли бы без происшествий! — подумал Ахмад Моманд. — До Кандагара путь не близкий. Ну, Бог не оставит нас!»

К шести часам утрам еще два «мерседеса» покинули склад. Под загрузку встала последняя пара машин. Два предпоследних грузовика пылили в паре километров от кишлака. Они ехали друг за другом на расстоянии не более ста метров. За ними следовал пикап охраны. Когда «мерседесы» скрылись из виду, Ахмад Моманд потер руки от удовольствия, так как задание хозяина было практически выполнено на треть.

«Теперь можно немного и отдохнуть! — подумал он. — После такой напряженной работы я и мои люди заслужили немного плова с бараниной и по пиале горячего чая! Сделаем перерыв на полчаса, а потом закончим! В график мы укладываемся!»

Моманд подал знак рукой.

— Перерыв!

Все охранники, которые занимались погрузкой, закончили работу. Афганцы быстро расселись на расстеленные циновки и ковры. Помощник Моманда бегом принес большой котел с пловом. Приятный аромат приготовленного риса и вареной баранины распространился по двору. Ахмад Моманд даже не успел притронуться к рису, как к нему подошел Афзаль с телефоном в руке:

— Кумондон, сахеб, хозяин звонит.

— Салам алейкум, ака[9]! Слушаюсь, ака! — с некоторым подобострастием в голосе залепетал Ахмад Моманд в трубку мобильного телефона.

— Салам, Ахмад, салам! Гользай доложил, что он в пути. Все нормально? — раздался в трубке голос хозяина.

— Да, ака! Думаю, к утру вывезем все!

— Хорошо! Завтра к тебе прибудет мой помощник. Он привезет деньги для расчета с охраной! И готовьтесь принимать новое сырье! — В трубке раздались короткие гудки.

Моманд передал телефон Афзалю и хотел уже продолжить прерванную трапезу, но не успел…

* * *

Около двух часов ночи четыре десантно-транспортных вертолета «Блэк Хок» вылетели с военной базы американских войск, дислоцирующихся на аэродроме под Кандагаром. Набрав высоту, они взяли курс в западном направлении.

В вертолетах находились солдаты первой роты разведывательного батальона 82-й воздушно-десантной дивизии армии США. Хотя разведчики находились в Афганистане уже второй год, никто из них не имел практического опыта участия в боевых действиях, кроме командира роты капитана Клауса Рейли, который, будучи лейтенантом, успел поучаствовать в операции «Буря в пустыне».

Несмотря на отсутствие реального боевого опыта, солдаты разведбата пребывали в приподнятом настроении. Им надоело сидеть без дела, надоело смотреть фильмы, надоели ежедневные занятия по тактической и физической подготовке, надоели пустые разговоры о жизни и службе. Десантникам хотелось настоящего боя, хотелось проявить себя в деле. Им всегда говорили, что они суперсолдаты лучшей армии мира, самой оснащенной, самой современной и оттого непобедимой, а потому бойцы разведбата считали себя эдакими «киборгами», способными решить любую задачу. Никто из них не думал о смертельной опасности, которая может подстерегать любого из солдат в настоящем бою. Никто не помышлял о том, что может не вернуться из этой «прогулки».

Накануне вылета командира роты вызвали в штаб дивизии. Капитан Клаус Рейли прибыл точно в назначенное время.

— Подойдите к карте! — обратился подполковник Шорт, начальник разведки дивизии, к командиру роты.

— По нашим данным и по информации, полученной из вышестоящего штаба, в провинции Гильменд в районе нежилого кишлака Сийах-Аб у афганцев имеется большой склад с опиумом и, возможно, с оружием и боеприпасами. Склад тщательно замаскирован и хорошо охраняется. Он расположен в заброшенном карьере: 92-й километр Кандагарской трассы, четырнадцать километров северо-восточнее развилки дорог Лашкаргах и Гиришк. — Начальник разведки кончиком карандаша указал на карте перекресток дорог и затем расположение склада. После этого он включил проектор и вывел на большой белый экран крупным планом карту местности. — Рассмотрим более подробно рельеф района, в котором предстоит работать нашим парням.

В этот момент в его кабинет без стука вошел полковник Клиффорд, начальник гарнизона американских войск, дислоцирующихся в провинции Кандагар.

— Добрый вечер, господа! Удивлен, что мне становится известно о планируемой операции в последнюю очередь. Все-таки я командир военной базы. Вертолетчики готовятся к вылету, а у меня никаких сведений. Все-таки я отвечаю за солдат гарнизона, и вы, джентльмены, так же находитесь в моем подчинении.

— Простите, сэр! Это моя недоработка! — ответил подполковник Шорт.

Офицеры дивизии с неприязнью относились к начальнику гарнизона полковнику Расселу Клиффорду за его высокомерие и грубость. Многие видели, что полковник более всего обеспокоен личными интересами, чем выполнением своих прямых служебных обязанностей. Среди солдат и офицеров военной базы даже ходили слухи, что полковник Клиффорд занимается контрабандой, но доказательств ни у кого не имелось.

— Ладно, подполковник, не оправдывайтесь! — грубо буркнул в ответ Клиффорд. — Продолжайте!

Почти полчаса командир роты и офицеры штаба дивизии изучали район предстоящих боевых действий. Полковник Клиффорд также внимательно слушал и даже иногда задавал уточняющие вопросы относительно времени вылета, начала операции, численности посылаемой на операцию группы десантников.

— Итак, капитан Рейли, задача роты и приданного саперного взвода будет следующей: послезавтра утром роте с приданым взводом предстоит вылететь в указанный район, захватить склад и уничтожить его. Готовность — час ночи. Вылет — ровно в два! Вам все ясно? Руководить операцией буду лично я! С ротой также вылетит и майор Фишер! Он на месте станет координировать действия роты, минометного взвода, саперов и вертолетчиков! Таким образом, на подготовку у вас имеется почти два дня. Вопросы есть?

— Нет, сэр! — ответил капитан, вытянувшись по стойке «смирно».

— Желаю успехов! — бросил через плечо начальник гарнизона Клиффорд, выходя из кабинета.

— Тогда идите и готовьте своих парней! — приказал начальник разведки дивизии.

— Задержитесь, капитан! — вступил неожиданно в разговор до этого молчавший представитель Разведуправления Министерства обороны. Командир роты, начальник разведки дивизии и его заместитель удивленно посмотрели на полковника Фроста.

— Простите, господа офицеры, но я должен внести некоторые изменения в план операции. Проводить ее мы будем не через два дня, а перенесем на более ранний срок! Сейчас три часа пополудни. Роте следует быть в полной боевой готовности к часу ночи завтрашнего дня. Времени у вас и ваших парней десять часов.

— Сэр, но… — только начал подполковник Шорт, однако представитель Разведуправления не дал ему развить вопрос:

— Без объяснений, джентльмены! Все вопросы после завершения рейда. О сроках операции знаем только мы: вы, подполковник Шорт, майор Фишер, командир роты капитан Рейли и я. Утечка информации о переносе будет считаться пособничеством противнику со всеми вытекающими последствиями. Всем все понятно?

— Да, сэр! — хором ответили начальник разведки дивизии, его заместитель и командир роты.

* * *

Ахмад Моманд так и не приступил к завтраку. Неожиданно на совершенно безоблачном небе он увидел маленькие черные точки. Чуть меньше минуты афганец продолжал внимательно вглядываться в горизонт. То, что это не птицы, он догадался почти сразу. Ему даже не понадобился бинокль для того, чтобы его опасения подтвердились.

— Афзаль! — громко крикнул Ахмад Моманд. — Рацию мне! Быстро! И передай всем мой приказ: приготовиться к встрече незваных гостей!

— Слушаюсь, кумондон!

Моманд схватил трубку принесенной его помощником портативной радиостанции.

— Орел, орел, как меня слышишь? Прием!

В трубке раздались специфические звуки: шипение, треск — и только потом послышался голос:

— Барс, я Орел слышу тебя нормально! Прием!

— Вертолеты! Идут в вашем направлении! Прием!

— Я их тоже наблюдаю! Кажется, прошли мимо! Сейчас…

Однако связь с Гользаем неожиданно прервалась. Из его доклада стало понятно, что колонну атаковали вертолеты. Там, где она должна была сейчас находиться, появились клубы черного дыма.

Ахмад Моманд, как завороженный, смотрел на тучи дыма, пыли и огня, которые столбом поднимались над колонной. Его оцепенение длилось всего лишь мгновение. Он быстро сорвался с места, схватил свой автомат и с криком: «Тревога!» бросился вниз по дороге в карьер, в котором под маскировочной сетью стояла с установленными в кузовах крупнокалиберными пулеметам пара пикапов «тойота».

Моманд был опытным бойцом, начавшим воевать почти двадцать лет назад пятнадцатилетним мальчишкой с Советскими войсками, поэтому сразу понял, что нападение на колонну — это только начало боевых действий, а основные события развернутся в кишлаке и карьере. И Ахмад не ошибся в своих предположениях.

«Но почему сейчас? Ведь хозяин заверил, что американцы сидят на базе и не планируют воевать», — лихорадочно соображал он, пробираясь к пикапу.

Внезапно с ближайшего к кишлаку горного склона ударили пулеметы, которые фланговым кинжальным огнем заставили всех, кто был на площади и около глинобитных хижин, в панике искать укрытие от смертоносного свинцового ливня. Сразу несколько афганцев, убитых наповал, упали на каменистую землю. Тяжелораненые корчились в пыли и кричали от боли. Шум стоял невообразимый. Вслед за пулеметами к делу подключились гранатометы и минометы. Буквально в течение короткого времени после начала атаки было уничтожено передовое охранение склада и захвачены два сторожевых поста.

Ахмад Моманд, несмотря на плотный огонь противника, оказался целым и невредимым. Он каким-то чудом добрался до пикапа и заскочил в кабину. Там была установлена мощная радиостанция. Она постоянно находилась в режиме ожидания. Афганец схватил гарнитуру, нажал кнопку вызова и ему тут же ответили. Ахмад Моманд громко прокричал в микрофон: «Хозяин, хозяин, нападение на склад! Колонна атакована вертолетами!» Однако на том конце оказался секретарь. Тот не сразу понял, откуда звонок, кто говорит. Пока до секретаря дошло, о чем идет речь, безвозвратно ушли драгоценные секунды и минуты.

— Что там у тебя! — услышал Моманд в трубке голос хозяина.

— Ака, нас атаковали американцы!

— Какие американцы? Они должны были только… — Но договорить хозяин не успел.

Ахмад увидел, как фонтанчики пыли, поднимаемые входящими в землю пулями, быстро устремились в сторону пикапа. Вот они добрались до его автомобиля, и в ту же секунду свинцовым дождем зацокали по капоту, оставляя на металле ровные дырочки. Четкой линией пули прошли по лобовому стеклу, крыше автомобиля и кузову. Ни одна из них не задела сидевшего в кабине афганца, но зато разнесла вдребезги радиостанцию. Ахмад Моманд оказался без связи. Оставаться в кабине пикапа было опасно и тогда, вывалившись наружу, он змеей заполз под пикап.

Паника среди афганцев после внезапного нападения длилась всего пару минут, не более. Американским десантникам удалось застать афганцев врасплох, но напугать пуштунов, а тем более заставить их сдаться было невозможно. Охранники опиумного склада воевали не первый год, а потому быстро пришли в себя и начали организованно оказывать сопротивление. Вот уже с левой окраины кишлака ударил их крупнокалиберный пулемет. Афганцы расползлись по дувалам, рассредоточились по краю карьера и стали отвечать на плотный огонь противника длинными очередями своих автоматов.

Ахмад Моманд находился под пикапом недолго. Вскоре он смог выбраться из-под автомобиля и пробраться к хижине возле въезда в карьер. Там держали оборону его помощник и еще несколько охранников. В изодранной одежде, весь в пыли и крови, Моманд перевалился через дувал. Он даже не заметил в горячности боя, что его левую руку от локтя до кисти посекло осколками то ли камней, то ли гранат.

— Кумондон сахеб, вы ранены! Давайте, перевяжу! — бросился к нему его помощник.

— Спасибо, Афзаль! Потом, все потом! — коротко бросил Моманд. Он припал к глиняному забору и стал внимательно рассматривать из укрытия горные склоны, с которых противник вел огонь по его людям. В бинокль было хорошо видно, что нападавших было не более двух взводов. Они ловко перебирались от камня к камню, умело маневрировали, меняли позицию и медленно подбирались к обороняющимся афганцам.

— Хотят подойти на бросок гранаты! Толково работают! Прямо почти как шурави. Сейчас еще те вертолеты, что по колонне отбомбились, пожалуют к ним для подкрепления, — рассуждал Ахмад Моманд. И действительно, его мысли оказались пророческими. Минут через десять около южного склона карьера зависли два больших транспортных вертолета, и из них стали десантироваться американские солдаты. Еще пара боевых винтокрылых машин в это время патрулировала окрестности кишлака, обеспечивая высадку десантников. Затем все вертолеты стали в круг и начали обрабатывать неуправляемыми реактивными снарядами и пулеметным огнем северные окраины кишлака, сам карьер и его склоны, где держал оборону афганский отряд, охранявший склад с опиумом.

«А ведь их кто-то навел на нас! Стало быть, среди окружения хозяина завелся продажный шакал?» — пришла в голову Моманда неожиданная догадка.

Американцы тем временем вели наступление сразу с двух направлений. После того как винтокрылые штурмовики улетели, отряд десантников, высадившихся на южном склоне карьера, прикрывая друг друга автоматным огнем и держа под обстрелом тех, кто оборонялся внизу, стали подходить к самому складу. Взвод, который первым начал атаку, старался прорваться к центру кишлака и оттуда, уже с противоположной стороны, хотел нанести удар по обороняющимся афганцам. С ближайшего горного склона по охранникам склада также велся интенсивный обстрел из пулеметов и автоматических винтовок. Практически отряд Моманда сражался в полном окружении. Положение складывалось критическое. Угроза полного разгрома и пленения становилась более чем реальной. Моманд связался по портативному переговорному устройству с командирами групп. Все они доложили, что несут большие потери.

— Нам надо продержаться час-полтора! Да поможет нам Бог! Помощь будет! Держитесь! — говорил он каждому командиру группы в конце разговора. И действительно меры уже были приняты: из основного места дислокации их отряда, который находился в двадцати пяти километрах от кишлака в окрестностях города Лашкаргах, спешила помощь не менее двухсот пятидесяти человек, хорошо вооруженных и опытных бойцов-пуштунов.

Тем временем бой продолжал разгораться. Американские десантники упорно рвались к центру кишлака, так как оттуда открывался самый удобный путь к карьеру, к складам, в которых лежало столько опиума-сырца, что произведенного из него героина хватило бы на город с населением в сто тысяч человек, включая стариков и младенцев. Однако пробиться было нелегким делом. Афганцы-охранники стояли насмерть. И не только потому, что они были обязаны это делать, просто опиум являлся для них единственным средством существования, опиум был источником жизни их семей, и они не обременяли себя гуманистическими мыслями о том, что героин кому-то приносил неисчислимые беды, страдания и гибель. Их не занимала в тот момент религиозная мораль и общечеловеческие ценности.

Положение обороняющихся афганских бойцов становилось с каждой секундой все хуже и хуже. Американцы прорвались к дороге, ведущей в карьер, и подожгли два большегрузных «мерседеса», стоявших под маскировочными сетями и потому не обнаруженными вертолетами во время атаки. Моманд вновь включил рацию и вызвал всех командиров групп на связь.

— Пропускайте американцев через себя в центр! Пусть они спускаются в карьер!

Его бойцы и без лишних слов поняли замысел Моманда: он хотел, чтобы американцы, оказавшись в карьере, попали бы в ловушку, и, когда подойдут основные силы его отряда, эту ловушку следовало бы только захлопнуть.

Хитрость Моманда сработала. Американские офицеры и солдаты имели слишком маленький опыт войны с пуштунами, и потому их не удивил тот факт, что сопротивление афганцев вдруг и внезапно прекратилось, будто они исчезли все и сразу. Кишлак, дувалы и глинобитные хижины вдруг и моментально обезлюдели. Разведчиков 82-й десантной дивизии также не насторожила и такая странность, что, когда они начали продвигаться к центру карьера, то со стороны противника не прозвучало ни единого выстрела и не было обнаружено ни одного тела убитых охранников. Никого из командиров десантников не посетил тогда вопрос: «Куда вдруг пропал противник? Почему нет тел убитых? Неужели мои парни так ни в кого и не попали за пару часов боя?»

* * *

Командир роты Клаус Рейли был очень доволен результатами боя. Первая серьезная операция роты — и такой впечатляющий успех. По радиостанции в режиме селекторной связи он быстро провел перекличку: «Командиры взводов, доложите об убитых и раненых!»

— Сэр, докладывает командир первого взвода: ранены два человека, убитых нет!

— Сэр, докладывает командир второго взвода: ранены шесть, все легко, убитых нет!

— Сэр, докладывает командир третьего взвода: раненых и убитых нет!

— Сэр, докладывает командир саперного взвода: раненых и убитых нет!

— Сэр, здесь командир минометного взвода, у меня все о’кей!

Капитан Рейли тут же связался со штабом дивизии и доложил о выполнении операции.

— Молодец, — услышал он голос начальника разведки, — минируйте склад. Через полчаса за вами придут вертолеты.

— О’кей, сэр! — весело ответил капитан. — Парни, через полчаса будут вертолеты. Работаем быстро! Саперный взвод минирует склад. Первый взвод занимает позицию наверху возле входа в карьер. Второй взвод обеспечивает безопасность посадки вертолетов. Третий взвод рассредоточивается на северо-западной окраине кишлака. Минометный взвод в готовности открыть огонь!

Однако быстрая и легкая победа сыграла роковую роль в дальнейших событиях. Она вскружила голову победителям, и командир роты забыл о тех предостережениях, которые высказал перед самым их отлетом полковник из Разведуправления. Он так и сказал капитану: «Уверен, что склад охраняется отрядом человек двадцать или тридцать. Для афганцев ваше нападение будет полной неожиданностью, поэтому они не будут долго сопротивляться. Но это не значит, что они убегут. Афганцы очень хитры и коварны, но главное — у них имеется хорошая мотивация. Помни, что с основной базы помощь прибудет к ним через два-три часа. Работайте быстро и без суеты. Обязательно займите господствующие высоты на окраинах кишлака, особенно на западном и северо-западном направлениях. Да и еще… — После небольшой паузы полковник добавил: — Не впадайте в эйфорию, капитан! Быстрый успех иногда может вскружить голову и сослужить плохую службу!»

Капитан Рейли тогда очень удивился, что полковник говорит с ним так, будто уже успел повоевать в Афганистане. Он эти слова офицера Разведуправления все время держал в голове, когда летел со своими солдатами на операцию, помнил о них в бою, но моментально забыл после его окончания, особенно когда взводные доложили о том, что убитых нет.

* * *

Для десантников, которые остались в боевом охранении и занимали позицию на склоне горы, стало полной неожиданностью, когда на них буквально обрушился шквал огня. Третий взвод разведроты первым принял на себя удар. Он попал под массированный фланговый обстрел. Солдатам практически негде было укрыться. Когда они попытались отойти к основным силам десанта в карьер, то их встретили плотным пулеметным огнем из развалин глинобитных хижин. В этом и заключалась военная хитрость афганцев.

Бойцы Моманда по приказу командира скрылись в заранее подготовленные щели под камнями, укрылись в кяризах и сухих колодцах. А потом, покинув по его команде свои убежища, они оказались за спинами американцев и после подхода основных сил ударили в тыл десантникам. Американские солдаты запаниковали, стали хаотично отступать, тем самым усугубляя свое положение. Третий взвод практически вывели из строя в течение десяти минут боя. Тем временем прибывшее к афганцам подкрепление плотно окружило кишлак.

Десантники, позиции которых были возле въезда в карьер, под натиском противника были вынуждены отступить, причем путь у них был только один: по дороге, ведущей на дно карьера мимо разбитых и чадящих грузовиков. Таким образом, они вместе с командиром роты, минометной батареей и саперами оказались запертыми внутри огромной каменной воронки.

Обстановка складывалась не в пользу американских десантников. Бой на горном склоне шел на глазах командира роты и всех бойцов, кто с ним находился.

Капитан своими глазами видел, как кричали от боли и страха молодые солдаты, когда афганцы безжалостно добивали раненых выстрелом в голову. Кровь буквально стыла в жилах, когда захваченным десантникам перерезали горло кривыми острыми как бритва ножами. Командир роты и его бойцы наблюдали тот бой, но ничем не могли помочь, так как сами оказались запертыми в ловушке.

Однако основным силам роты каким-то чудом удалось вырваться из карьера. Но афганцы смогли рассечь их на части и отрезать друг от друга. Для американцев наступил сущий ад. И, если бы не поддержка второго взвода, который должен был обеспечить посадку вертолетов, то удачно начатая операция могла бы вообще закончиться полным разгромом разведроты 82-й воздушно-десантной дивизии США.

Десантников обстреливали со всех сторон. Создавалось впечатление, что противник был везде. Американцы стали прятаться за глиняными стенами хижин и мешками с опиумом, которые использовали как защиту от пуль. Однако все эти укрытия слабо защищали солдат от смертоносного свинцового ливня. Вскоре вступили в бой крупнокалиберные пулеметы афганцев, затем к ним подключились минометы, по дувалам ударили ручные гранатометы, и положение американцев стало критическим.

Наконец из-за горного хребта появились транспортные вертолеты. Их прибытие было спасением для десантников. Один вертолет на небольшой высоте облетел карьер и завис над местом, где несколько часов назад высаживал группу разведчиков. Но приземлиться он не успел. Из кишлака по зависшему вертолету выстрели из ручного гранатомета. Снаряд попал точно в хвостовую балку винтокрылой машины. Вертолет стал вращаться вокруг своей оси и через пару минут упал в облако поднятой его винтами пыли.

Вторая машина в этот момент барражировала вокруг карьера. Его экипаж, увидев падение ведущего вертолета, видимо, решил обстрелять противника, а потому развернулся и лег на боевой курс. Но его сразу обстреляли из двух крупнокалиберных пулеметов. Даже при ярком солнечном свете было хорошо видно, как длинные очереди трассирующих пуль пунктирной линией устремились в сторону атакующего вертолета. Двигатель винтокрылой машины чуть захлебнулся и начал немного чадить. Вертолет резко вышел из сектора обстрела. Он стал медленно уходить в восточном направлении, дымя одним движком и теряя высоту.

* * *

Капитан Рейли был тяжело ранен в бедро. Санинструктор роты делал все необходимое, что облегчить страдания офицера: обезболивающий укол, тугая повязка. Командир роты находился в сознании, но из-за большой потери крови силы медленно покидали его, однако капитан держался. Он понимал, что без него молодые солдаты, впервые оказавшиеся в бою, причем сразу в такой жуткой переделке, могут запаниковать, а страшнее паники на войне ничего нет. Поэтому капитан держался и из последних сил и продолжал руководить боем. Взводным он приказал занять круговую оборону и на бросок гранаты не подпускать противника к дувалам, за которыми укрылись десантники.

Майор Фишер, заместитель начальника разведки дивизии, в этот момент руководил обороной на направлении горного склона, где уже погибли высадившиеся первыми десантники третьего взвода. Именно оттуда сейчас шел основной натиск противника. Майор подозвал сержанта.

— Макс, останетесь за меня! Я к командиру роты! — коротко бросил он и, прижимаясь к земле, быстро пополз к развалинам хижины, за которым находился раненый командир разведроты.

— Как он? — спросил майор санинструктора.

— Держится! Но необходима срочная эвакуация! Очень большая потеря крови!

Майор взял гарнитуру радиостанции и стал вызывать штаб дивизии. Это ему долго не удавалось сделать. Наконец штаб ответил. На связи почему-то оказался полковник Клиффорд.

— Сэр, — почти кричал в трубку майор, — необходима срочная эвакуация! Мы попали в окружение. Несем большие потери! Тяжело ранен командир роты. Один вертолет сбит. Другой поврежден! Сесть они не смогли. Вышлите еще! И обязательно с вертолетами огневой поддержки! Мы погибаем, сэр!

Ему что-то ответили, но майор в шуме боя не расслышал, а потому прокричал:

— Я не понял! Повторите!

Майор приблизительно полминуты внимательно слушал, а потом, нецензурно выругавшись, бросил трубку на землю. Он не стал ничего говорить удивленно смотревшим на него радисту и санинструктору. Майор не имел права пожаловаться младшим по званию на начальника гарнизона, несшего полную ахинею, из которой можно было понять, что вертолеты в ближайшее время не прилетят, а потому бойцам разведроты следует держаться самим и не паниковать.

* * *

Время давно перевалило за полдень, а бой в окрестностях кишлака Сийах-Аб еще продолжался. Американским солдатам ценой больших потерь удалось занять круговую оборону. Они прочно закрепились за дувалом. Бреши, образовавшиеся в нем от прямых попаданий снарядов из гранатометов, они заложили мешками с опиумом-сырцом, создав довольно крепкую баррикаду.

Ахмад Моманд не мог позволить своим бойцам уничтожить то, что стоило огромных денег и за что они отвечали головой. Он собрал командиров групп.

— Американцы спрятались за опиумом. Сами понимаете, что если мы будем продолжать обстреливать их, то потеряем большое количество сырья. Хозяин нас за это в яму с крысами посадит.

— И что делать? Отпустить их? — вразнобой закричали афганцы.

— Отпускать, конечно, не будем! Дождемся ночи и вырежем их всех! — усмехнулся Моманд.

— А вертолеты? Тут от Кандагара полтора часа полета, — сказал его помощник и выжидающе посмотрел на своего командира.

— До утра никто не прилетит и помощи им не будет. Они здесь все сдохнут! — жестко и уверенно сказал Моманд.


Афганистан. Кандагар.

Международный аэропорт.

Военная база коалиционных сил сектора «Юг». 2007 год. Май


Колонна из трех черных внедорожников на большой скорости двигалась со стороны города. Возле укрепленного бетонными блоками и огороженного колючей проволокой контрольно-пропускного пункта американской военной базы она затормозила. Из бойниц в бетонной стене сразу же, как только внедорожники остановились, показались стволы армейских автоматических винтовок.

Прошло несколько минут, прежде чем из бетонного укрытия показался дежурный сержант и направился к джипу, стоявшему в голове колонны. Он приближался медленно, с некоторой осторожностью, держа палец на спусковом крючке своей винтовки. Сержант остановился в метре от первого внедорожника и замер в ожидании. Ждать долго не пришлось. Стекла со стороны водителя и пассажиров почти одновременно опустились. Американский десантник сделал шаг вперед и внимательно посмотрел на пассажиров внедорожника. Внутри джипа находилось пять человек. У всех были черные густые бороды. Их темно-карие глаза смотрели сурово и настороженно. На коленях лежали автоматы советского производства с укороченными стволами. Сержант поочередно подошел к двум другим джипам. В каждом из них так же было по пять человек. Тогда американец отошел назад на несколько метров и громко спросил: «Кто из вас Абдольхамид Мохаммадзай?» Из джипа, стоявшего в середине колонны, раздался ответ на английском:

— Я!

— Хорошо, всем выйти, а вы останьтесь! — приказал сержант.

Однако никто не торопился выполнять его команду.

— Господин Мохаммадзай, прикажите своим людям покинуть джип! Я сам отвезу вас к полковнику! — вновь приказал сержант. На этот раз человек во втором автомобиле, сидевший рядом с шофером, что-то коротко сказал своим людям, после чего они моментально покинули салон джипа. Сержант подошел к машине и сел на место водителя. Он дал сигнал и, резко вывернув руль, лихо объехал стоявший впереди автомобиль. Внедорожники, оставшиеся на площадке, рванулись следом и сделали попытку прорваться, но были мгновенно остановлены американскими солдатами. Как только автомобиль с сержантом за рулем оказался на территории военной базы, проезд тут же оказался перекрытым опустившимся металлическим шлагбаумом. Охранники-афганцы не ожидали такой негостеприимной встречи. Они тут же выскочили из машин, начали что-то громко кричать и грозно размахивать автоматами.

Сержант взглянул в зеркало заднего вида и сказал сидевшему рядом с ним человеку: «Господин Мохаммадзай, прикажите вашим людям не бузить, а то у моих ребят могут сдать нервы, и они нашпигуют их свинцом!»

Афганец кивнул в ответ, достал из нагрудного кармана мобильный телефон. Он нажал на кнопку и, когда ему ответили, коротко бросил в трубку:

— Спокойно, братья! Все нормально! Ждите меня!

Минут через пять внедорожник остановился возле здания, где располагался штаб военной базы американских войск в зоне ответственности «Юг». Сержант вышел из машины. Вслед за ним салон автомобиля покинул и афганец.

— Прошу, господин Мохаммадзай, следовать за мной! — сказал американский десантник и открыл дверь штаба. Они прошли длинным коридором и поднялись на второй этаж. Там они остановились возле двери, на которой висела табличка с надписью «Полковник Рассел Клиффорд».

— Проходите, господин Мохаммадзай! — Сержант открыл дверь, пропуская афганца впереди себя. — Вам придется немного подождать! Полковник Клиффорд сейчас подойдет! Не желаете выпить?

— Спасибо, сержант! Я афганец и, хотя мне довелось учиться в Штатах, но я не смог привыкнуть к вашему обычаю пить во время деловых встреч! Если не трудно, дайте лучше горячего зеленого чаю!

— Хорошо, я сейчас распоряжусь! — ответил сержант и покинул кабинет, оставив пуштуна в одиночестве.

* * *

Полковник Рассел Клиффорд занимал две должности: он одновременно был и командиром военной базы, и начальником гарнизона американских войск в провинциях Кандагар и Гильменд. Пока в его кабинете в ожидании пребывал афганец, полковник в это же самое время направлялся на взлетную полосу. Через полчаса туда должен был приземлиться военно-транспортный самолет из Кабула с важным гостем на борту. Начальник гарнизона знал, что из Кандагара уже приехал человек. Сержант по рации доложил об этом полковнику Клиффорду.

— О’кей, сержант! Займите его на полчаса! — коротко бросил начальник гарнизона в трубку радиотелефона.

Открытый «ранглер» полковника, не притормаживая, на большой скорости вырулил на небольшую площадку, где обычно встречали прибывших гостей, как раз в тот момент, когда военно-транспортный самолет из Кабула по установленной глиссаде начал заходить на посадку. Полковник Клиффорд дождался его приземления и на своем «ранглере» по рулежной дорожке последовал за самолетом.

Двигатели транспортника еще работали, когда солдат подогнал к самолету трап. Бортовая дверь воздушного судна открылась, и в ее проеме показался человек, которого ждал Рассел Клиффорд.

— Хеллоу, Джордж! Как долетел? — весело, как старому знакомому, громко прокричал полковник, задрав голову вверх. Это было не удивительно, ведь они знали друг друга уже почти два года, хотя и принадлежали к разным ведомствам: один служил в воздушно-десантных войсках, а другой — в Центральном разведывательном управлении США. Но так получилось, что судьба, вернее, операция по наведению демократического порядка в Афганистане свела их вместе.

— Рассел, дружище, ты же знаешь, что я отвратительно переношу перелеты на транспортных самолетах! Никакого комфорта! А тут еще на подлете к аэропорту попали в жуткую болтанку! — начал жаловаться резидент ЦРУ. — Меня буквально выворачивало наизнанку! Но интересы государства требуют жертв, поэтому ничего не поделаешь!

— Лучшее средство от болтанки — это хорошая порция виски до того, как попали в нее! — хохотнул Рассел Клиффорд.

Глава резидентуры ЦРУ в Афганистане Джордж Ламберт осторожно спустился по трапу и после дружеского рукопожатия с полковником направился к его джипу.

— Рассел, афганец прибыл? — поинтересовался гость. — Мне сегодня же надо вернуться в Кабул.

— Да, Джордж! Он уже ждет нас в моем кабинете!

* * *

Афганский гость, о котором говорили американцы, в это время сидел в кабинете полковника Клиффорда и ждал новых «хозяев» провинции Кандагар.

Прибывший пуштун был хорошо известен американским спецслужбам как весьма влиятельная личность и не только потому, что еще несколько месяцев назад он был губернатором провинции Кандагар и стоял во главе самого большого пуштунского племени. Основная причина пристального внимания ЦРУ к Мохаммадзаю заключалась в том, что он считался крупнейшим подпольным оптовым торговцем наркотических средств в огромном регионе, объединявшем провинции Гильменд, Нимроз, Кандагар, Заболь и Урузган. Для американской разведки также не было секретом, что, будучи владельцем банка, Мохаммадзай тайно кредитовал производство героина. Этот пуштун по праву считался одним из самых богатых людей в Азии и мог считаться некоронованным королем южных и восточных провинций Афганистана.

Абдольхамид никогда не испытывал к американцам чувства симпатии и уважения. За время учебы в США он успел хорошо узнать менталитет янки. Ему не пришелся по душе их цинизм, жадность и меркантильность, которые они старались замаскировать пространными и демагогическими разговорами об интересах своей страны и мирового сообщества в целом. Даже будучи очень молодым и не опытным в жизненных проблемах человеком, Абдольхамид смог рассмотреть хищный блеск, появлявшийся в глазах его заокеанских «друзей», когда речь заходила об их скрытой личной выгоде, выражавшейся в виде определенной суммы долларов. В колледже за деньги можно было добиться многого: например, стать старостой класса, президентом совета и даже «круглым» отличником.

От внезапно нахлынувших воспоминаний Абдольхамида отвлекли звук открывавшейся в кабинет двери и громкий голос полковника Рассела Клиффорда.

— Господин Мохаммадзай, приветствую вас! Простите великодушно, что заставил ждать! Я встречал мистера Ламберта!

Мохаммадзай встал из кресла и сделал пару шагов в направлении вошедших американцев.

— Рад видеть вас, мистер Ламберт! Как долетели? — улыбнулся афганец, пожимая руку, протянутую ему резидентом ЦРУ.

— Спасибо, господин Мохаммадзай, все нормально! Думаю, мы не будем терять время на пустые вопросы и ответы на них, а приступим сразу к делу?! — сказал гость из Кабула.

— Тогда давайте пройдем в комнату отдыха! — предложил полковник Клиффорд, жестом приглашая гостей следовать за ним. — Прошу!

Командир военной базы открыл дверь, как радушный хозяин, давая возможность первым войти резиденту ЦРУ и афганцу. В комнате отдыха было довольно прохладно. Еле слышно работал кондиционер. На маленьком столике стояли бутылки со спиртными напитками и тут же с ними соседствовали небольшие вазочки, наполненные разными печеньями и другими местными сладостями. Пока гости полковника усаживались за столом, Клиффорд бросил в заварочный чайник большую порцию заварки и залил кипятком из электрического термоса, стоявшего там же на столике. Он знал, что его афганский гость пить виски или джин не будет, поэтому заранее заготовил все необходимое для чаепития.

Если сказать честно, то полковнику Клиффорду афганцы не понравились с первого дня своего прибытия в эту страну. Они казались ему грязными, ограниченными, нецивилизованными людьми, скорее дикарями, с которыми следовало говорить исключительно на языке силы или бомбовых ударов, а потом уже выдвигать свои условия. Ведение любых переговоров с противником полковник считал проявлением слабости. Но сейчас он обязан был любезничать с одним из таких дикарей, так как этот дикий пуштун являлся самым богатым человеком всего юга Афганистана, а деньги и богатство действовали на американского полковника просто магически. Наличие у кого-то большого количества долларов заставляли Рассела Клиффорда на время забывать о своих жизненных принципах.

— Что будете пить, мистер Ламберт? — На правах хозяина и в силу секретности переговоров полковник был вынужден лично обслуживать своих гостей. Солдата, который обычно делал это вместо полковника, он отпустил. — Итак, господин Мохаммадзай, вы чай, как всегда?

— Спасибо! — кивнул в ответ пуштун, налил в пиалу немного чая, сполоснул чашку, вылил в пепельницу и только затем налил себе полную пиалу чая.

— А мне, полковник, плесните треть стакана чистого виски и бросьте побольше льда! — чуть устало проговорил мистер Ламберт, откинувшись на спинку кресла. Клиффорд быстро выполнил заказ резидента и поставил перед ними на стол стакан со спиртным.

— Ну что, господа, начнем? — сказал резидент ЦРУ, одним глотком почти опустошив стакан. Он поставил его в сторону и достал из нагрудного кармана металлический футляр с сигарой.

— Простите, но я закурю! — Он прикурил и, прищурив глаз от крепкого, ароматного дыма, с удовольствием глубоко затянулся. — Итак, господин Мохаммадзай, мы крайне обеспокоены тем, что вы срываете поставки в оговоренных объемах и в установленные сроки. Деньги вам переведены! Ваш товар мы покупаем по завышенной цене. Да-да, по завышенной! Ну, а вы…

— Если господа считают, что у меня завышены цены, тогда покупайте товар у других поставщиков, — спокойно ответил афганец.

— Но ведь так нельзя вести бизнес! Вы пользуетесь тем, что являетесь монополистом! — раздосадованно вскричал резидент. Он даже как-то нервно стал мять в руках дымящуюся сигару, но быстро совладал с собой. — Ладно, не будем о цене! Что со сроками, и сохранятся ли объемы?

— Мистер Ламберт, я придерживаюсь договоренностей, но вы их не соблюдаете сами!

Резидент строго посмотрел на полковника Клиффорда, но тот совершенно не обратил внимания на многозначительный взгляд представителя ЦРУ.

— Мы договаривались с вами о поставках необходимых ингредиентов. У меня нет возможности приобретать их в нужном объеме!

— Сколько вам надо?

— Приблизительно тысяча восемьсот тонн.

— Да это тридцать железнодорожных цистерн! Вы с ума сошли, господин Мохаммадзай?

— Нет! Но у меня на складах скопилось много сырья. Для того, чтобы выполнить наши договоренности, мне необходимо именно такое количество!

— И как это все переправить? Это же десятки автоцистерн! Сопровождение! Охрана! Это целая операция!

— Не беспокойтесь, господин Ламберт. Вы доставьте только в Пакистан и договоритесь с тамошним правительством нам не мешать. Транспортировку и расходы я беру на себя!

— Хорошо. Я не обещаю сразу поставку в таких объемах, но постараюсь! Скорее, сделаем это поэтапно.

— Постарайтесь, постарайтесь, господин Ламберт! Это в интересах нашего долгосрочного и взаимовыгодного сотрудничества, — улыбнулся пуштун.

— Прекрасно! Сроки обговорим позже в рабочем порядке. Оплату за необходимый материал следует произвести заблаговременно и в полном объеме! — сказал резидент ЦРУ и выжидающе посмотрел на афганца, ожидая ответной реакции на свои слова. Он знал, что пуштун — опытный коммерсант и навряд ли станет оплачивать полностью товар, который получит по частям. Но неожиданно для резидента и полковника Мохаммадзай совершенно спокойно коротко бросил:

— Согласен!

Гость из Кабула с облегчением вздохнул и добавил:

— Перевод сделаете вот на эти два счета в равной сумме!

После этого он протянул афганцу карточку с необходимыми банковскими реквизитами. Полковник Клиффорд тем временем, затаив дыхание, наблюдал, как лихо резидент ЦРУ провел сделку на сто миллионов долларов. «Настоящий ковбой!» — с легкой завистью и небольшим восхищением подумал он о мистере Ламберте.

— Господин Мохаммадзай, — вступил в разговор полковник, — наши колонны, следующие с грузами продовольствия и горючего из Кабула, на пути следования постоянно подвергаются атакам талибов.

— Вы жалуетесь мне? — удивленно вскинул брови пуштун. — Но ведь американцы находятся в состоянии войны с талибами. Что же удивительного в том, что они нападают на ваши конвои?

— Однако у вас есть охранное предприятие, господин Мохаммадзай! — сказал полковник.

— Так в вашем распоряжении, мистер Клиффорд, целая воздушно-десантная дивизия! — парировал афганец. — К тому же моих охранников не хватит для обеспечения прохождения американских тыловых колонн.

— Просто мне кажется, что афганец быстрее договорится с афганцем! — улыбнулся полковник, пропустив сарказм пуштуна мимо ушей.

— Так вы хотите, чтобы я в качестве посредника договорился с представителями талибов и кочевниками о беспрепятственной проводке ваших тыловых колон по маршруту Кабул — Кандагар — Лашкаргах? — переспросил Клиффорда афганец.

— Вы меня совершенно правильно поняли, господин Мохаммадзай!

— Ну, вы же понимаете, что это мероприятие стоит определенных денег?

— Конечно!

— Думаю, что начинать следует с суммы… — После этих слов пуштун вынул из бокового кармана ручку, взял со стола салфетку, написал на ней цифру с внушительным количеством нулей и затем передал салфетку полковнику. Глаза начальника гарнизона округлились. Было видно, что он хотел сказать что-то весьма резкое, но сдержался. Полковник Клиффорд еще раз бросил взгляд на цифру и затем передал салфетку резиденту ЦРУ. Ламберт посмотрел и хмыкнул.

— Видимо, господин Мохаммадзай решил сыграть «фифти-фифти»! Не так ли, господин Мохаммадзай?

Сумма, которую запросил пуштун, не отличалась от той, какую запросили с него за поставку необходимых ему химикатов.

— Однако проблемы армии меня не интересуют! Это трудности мистера Клиффорда! — заявил Ламберт, возвращая салфетку полковнику. — А потом платежи будут проходить по разным ведомствам и каналам.

— Надо подумать, господин Мохаммадзай! — ответил Клиффорд и поднялся из кресла, давая тем самым понять, что разговор закончен. Полковник вышел из комнаты отдыха в кабинет, подошел к столу и по селектору уже хотел вызвать дежурного, но пуштун не торопился уходить.

— У вас есть вопросы, господин Мохаммадзай? — несколько раздраженно спросил полковник Клиффорд. Интуиция подсказывала ему, что сейчас будет поднята весьма нелицеприятная лично для него тема, и шестое чувство не подвело. Афганец, сидя в кресле и устремив взгляд на резидента ЦРУ Ламберта, сказал:

— Полковник, если мы с вами решаем общие проблемы и являемся как бы и где-то компаньонами, то не смогли бы вы каким-то образом воздействовать на десантников разведывательного батальона? За последние дни бойцы этого подразделения проявляют излишнюю резвость. Они по непонятной причине очень уж сильно активизировались! День назад, например, разгромили мой склад, уничтожили сырья почти пятьсот тонн. Заметьте, полковник, оплаченного уже сырья. Вы не выполняете свою часть нашего джентльменского соглашения! На чей счет прикажете записать издержки? Как будем делить убытки? Надеюсь, поровну? Кстати, вы меня информировали об одной дате начала операции, а ваши десантники провели ее на день раньше. Это значит, что вам армейские офицеры не доверяют, а стало быть, они специально ввели вас в заблуждение относительно начала операции.

На полковника Клиффорда в этот миг было страшно смотреть. Он побледнел, его нижняя губа от волнения и обиды чуть задрожала. Казалось, что через секунду он расплачется. Но этого не произошло. Полковник выдержал короткую паузу и после этого сказал:

— Мы решим этот вопрос, господин Мохаммадзай! Но должен поставить вам на вид, что вы и ваши люди не всегда выполняли свои обязательства перед американскими войсками, но я не ставил вам это в укор!

Полковник хотел еще что-то добавить, и он, наверное, еще долго говорил бы о проблемах взаимоотношений местного населения в лице господина Мохаммадзая и американских войск, но в разговор вступил резидент Ламберт.

— Господа, господа! Я знаю, о чем идет речь. Думаю, что данный вопрос мы обязательно обсудим, но в другой обстановке, когда времени будет побольше. Вы согласны?

— Хорошо, господин Ламберт! — недовольно ответил пуштун.

Полковник, стоя за спиной афганца, облегченно вздохнул и вызвал дежурного по штабу. Когда тот вошел в кабинет, Клиффорд приказал: «Сержант, проводите господина Мохаммадзая до КПП!»

* * *

С уходом афганца в комнате воцарилось молчание. Джордж Ламберт, поглядывая на полковника, самостоятельно налил себе в стакан изрядную порцию виски, бросил пару кубиков льда и, с удовольствием сделав большой глоток, вернулся в кресло. Усевшись поудобней, он закурил очередную сигару.

— Что за проблемы, дружище? Ты же здесь босс! Ты сам и черт, и бог на всем юге этой дикой страны! Разве десантники тебе не подчиняются?

— Джордж, это моя проблема! И я ее решу! — несколько удрученно ответил полковник Клиффорд.

— А что это вдруг наши парни стали столь активны? Им пообещали большие премиальные? — стал допытываться резидент Ламберт.

— Да тут один очень ретивый полковник прибыл из Багдада, представитель Разведуправления Министерства обороны.

— Из Багдада? Почему из Багдада? Какое отношение имеет Ирак к Афганистану?

— В том-то и дело, что никакого!

— Ну и…

— Мы, десантники, никакого отношения к Багдаду не имеем. А вот наши армейские разведорганы находятся в оперативном подчинении генерала Роберта Хаксли. Видимо, в Пентагоне решили, что Ирак и Афганистан — это один регион. Сам генерал в Ираке, а сюда с инспекционной проверкой прибыл его заместитель. Вот этот полковник и спланировал тот злосчастный рейд! О результатах ты слышал. Я присутствовал при постановке задачи командиру разведывательной роты. Операция должна была проводиться завтра, а потом ее взяли и перенесли на сутки вперед. Я узнал слишком поздно, когда парни уже высадились в районе и начали боевые действия.

— А что ты думаешь, почему вдруг перенесли дату операции? — настороженно спросил резидент. — Похоже, что пуштун прав и тебе не доверяют!

— Может, и так! — угрюмо откликнулся Клиффорд.

— Как его зовут, того ретивого полковника?

— Дэвид Фрост! Лазает везде, вынюхивает что-то, расспрашивает о чем-то! Не нравится он мне!

— И что, один какой-то полковник, пусть даже из Пентагона, может нам помешать?

— Не волнуйся, Джордж, я решу эту проблему! За этот участок отвечаю я!

— Решай, Рассел, решай, но быстро! Ну, а теперь давайте еще раз обсудим все детали наших общих дел.

Почти целый час резидент ЦРУ и полковник Клиффорд обговаривали до мельчайших подробностей план предстоящих мероприятий, с которыми каждый из них связывал не только свою дальнейшую служебную карьеру, но и личное благополучие.

Перед тем как сесть в самолет, Ламберт неожиданно спросил полковника:

— Дружище, а что у вас произошло с этим… как его… ну тем, что из Ирака?

— Фростом?

— Да, да, этим самым Фростом! Поговаривают, что он вам здорово расквасил нос и даже отобрал пистолет? — хохотнул резидент.

Клиффорда этот вопрос буквально вывел из себя. Лицо его побагровело, глаза налились кровью. Казалось, что полковник теряет контроль над собой. Такая реакция начальника гарнизона привело в смятение резидента. Ламберт даже немного перепугался.

— Ладно, дружище, успокойтесь! Я не хотел вас обидеть!

Однако полковник Клиффорд так разозлился, что еще долго не мог успокоиться даже после того, как резидент ЦРУ улетел обратно в Кабул, ведь о скандале, который произошел между Расселом и представителем армейской разведки, оказывается, говорили не только в гарнизоне.

* * *

Полковник Дэвид Фрост после прибытия в Кандагар с головой окунулся в боевую работу. Он проводил совещание с офицерами разведотдела 82-й воздушно-десантной дивизии. Представитель Разведывательного управления Министерства обороны нашел много недостатков в работе своих коллег. Полковник считал, что они очень пассивно действуют в зоне ответственности дивизии, мало используют информацию, полученную из Разведуправления, и практически не ведут оперативно-агентурную работу среди местного населения с целью внедрения в банды талибов своих людей и проникновения в сеть наркоторговцев.

Нужно сказать, что полковник за несколько дней, что находился в дивизии, завоевал огромный авторитет среди десантников. Особенно его стали уважать после того, как он днем раньше спас жизнь сотне американских солдат. К тому же его конфликт с начальником гарнизона еще более заставил бойцов дивизии уважать представителя вышестоящего штаба.

После того как один из двух транспортных вертолетов, высланных для эвакуации раненых и убитых солдат, был сбит, а второй поврежден, выяснилось, что других винтокрылых машин у разведывательного батальона нет. Центр боевого управления запросил помощь у начальника базы полковника Клиффорда, которому подчинялись все части ВВС американских войск, расположенных в международном аэропорту Кандагара. Начальник разведки дивизии связался с Расселом Клиффордом, но тот по какой-то надуманной причине отказал в этой просьбе. Тогда полковник Фрост взял роту десантников и выехал на вертолетную площадку, прихватив по дороге два экипажа летчиков. Пока вертолеты готовились к вылету, приехал начальник гарнизона полковник Клиффорд. Он приказал прекратить самоуправство и отменить вылет, так как вертолеты предназначены для решения других задач.

— Вы не скажите, каких задач и конкретно когда? — спокойно спросил его полковник Фрост.

— А это не ваше дело! — получил тот короткий, чуть грубоватый ответ от Клиффорда. Солдаты переглядывались между собой, летчики не знали, что делать в такой ситуации — то ли запускать двигатели, то ли…

— На взлет! — приказал им представитель Пентагона и сделал он это таким грозным тоном, что пилоты не посмели его ослушаться. Они бросились в кабины своих машин, а десантники дружно стали загружаться в вертолеты.

— Вы что творите? Кто позволил? Это преступление! Самоуправство! Да я за такие дела… — начал орать полковник Клиффорд, но его крик заглушил шум запущенных вертолетных двигателей. Далее произошло то, о чем, вспоминая потом, каждый десантник при встрече с полковником Фростом считал за честь удостоиться простого его взгляда, не говоря уже о рукопожатии.

Начальник гарнизона настолько рассвирепел, что его рука потянулась к кобуре. Он выхватил свой «Глок». Но это все, что Клиффорд успел сделать. Десантники потом долго обсуждали между собой тот конфликт, однако никто из них не мог припомнить, как получилось, что пистолет начальника гарнизона в мгновение ока оказался в руках полковника Фроста, а сам Клиффорд — на земле. После этого представитель Разведуправления разрядил «Глок», вытащил обойму и бросил пистолет себе под ноги. Затем полковник Фрост ловко запрыгнул в вертолет и приказал взлетать.

— Вот тебе и тыловая крыса, — говорили потом между собой солдаты и офицеры, когда речь заходила о полковнике Фросте. Теперь ни один разговор не начинался с того, чтобы десантники не вспомнили об этом необычном офицере из Центра, который был так не похож на тех, кто обычно приезжал к ним на инспекционную проверку.

* * *

Вечером того же дня, когда разведрота была эвакуирована с места боя, раненые отправлены в госпиталь, а убитые перевезены в холодильные камеры морга, полковник Фрост, усталый, весь в пороховой копоти, зашел в разведотдел дивизии. Там он нашел подполковника Шорта, начальника разведки, тихо подошел к нему и сказал:

— Генри, у меня есть к вам серьезный разговор!

— Хорошо, сэр! — ответил тот. — Пройдем в мой модуль или к вам?

— Давайте к вам, Генри, ваш модуль поближе. Но вначале я зайду в душ. Думаю, полчаса мне хватит, чтобы привести себя в порядок, — улыбнулся полковник и вышел из кабинета.

Встретившись возле штаба и пройдя почти через весь городок, Дэвид Фрост и Генри Шорт остановились возле модуля, в котором жил начальник разведки дивизии. Подполковник открыл дверь и как радушный хозяин пригласил гостя войти первым. Это был типичный модуль, предназначенный для старших офицеров армии США, которым в силу обстоятельств приходилось жить в полевых условиях. Он состоял из комнаты-спальни, маленького кабинета, кухни, туалета и душевой. После уличной жары внутри модуля, благодаря тихо работавшему кондиционеру, было свежо и прохладно.

— Садитесь, Дэвид! — указал хозяин на одно-единственное кресло, стоявшее за невысоким журнальным столиком. — Выпьете?

— Пиво! Желательно холодное! Хотя афганцы предпочитают в жару пить горячий зеленый чай с солью. Такой напиток очень хорошо утоляет жажду и отбивает желание пить.

— Вам довелось уже побывать здесь? — поинтересовался подполковник.

— Так… — получил хозяин уклончивый ответ, который можно было трактовать двояко: и да, и нет.

— Тогда попробуем чай по-афгански? — предложил начразведки.

— Не возражаю! — улыбнулся полковник Фрост.

Хозяин модуля ушел на кухню. Он отсутствовал несколько минут и вернулся оттуда с подносом в руках, на котором стояли электрический термос-чайник, две чашки и солонка.

— Действуйте, Дэвид! Я никогда не пил зеленый чай с солью, поэтому имею слабое представление, как его готовить, — сказал он, поставив все на стол. Полковник Фрост со знанием дела приступил к процессу заваривания чая по-афгански. Делал он это, как настоящий специалист: обдал чайник кипятком, дал немного постоять, затем слил воду, бросил туда две полные чайные ложки заварки, вновь налил кипятку и буквально сразу же, даже не дав напитку настояться, разлил его по чашкам, бросив в каждую по щепотке соли.

— Недурной вкус! — удивленно воскликнул начальник разведки, осторожно сделав небольшой глоток горячего напитка. Полковник Фрост с интересом наблюдал за реакцией офицера и медленно, маленькими глотками пил зеленый чай.

— Генри, у меня к вам очень серьезное дело, я бы даже сказал, опасное, — как бы ненароком вдруг прервал церемонию чаепития гость подполковника.

— Я весь внимание, Дэвид! — коротко бросил начальник разведки, не прекратив при этом пить горячий чай.

— Простите, Генри, что я вынужден затронуть неприятную и очень болезненную для вас тему, но мне известно, что ваш старший сын умер от передозировки героином.

Подполковник вздрогнул и замер с чашкой в руке.

— Да, это так! — выдавил он.

— Еще раз простите, что я разбередил вашу застарелую рану!

— Спасибо за сочувствие!

— Думаю, что вы крайне отрицательно относитесь к тем, кто занимается производством наркотиков, их сбытом, транспортировкой и прочее. Уверен, что не открою тайны, если скажу, что в Штаты поступает героин, выращенный на полях Афганистана.

— Не тяните, Дэвид! Давайте по существу! — довольно резко оборвал своего собеседника начальник разведки дивизии.

— Хорошо! Мне доподлинно известно, что в пакистанский городок Веш прибыли железнодорожные цистерны с ангидридом уксусной кислоты, который является химическим прекурсором, необходимым для производства героина. Завтра химикаты повезут в Афганистан. Маршрут из Пакистана до Кандагара только один. Я хочу, чтобы груз не дошел.

— Я не спрашиваю, Дэвид, откуда у вас эти сведения.

— И правильно делаете.

— Меня это мало волнует! Я считаю, что за изготовление даже одного грамма этой отравы надо сажать на электрический стул! Наши желания в данный момент совпадают, Дэвид. Что вы предлагаете?

— Организовать засаду на маршруте следования колонны.

— Засаду? Где, когда, какими силами? Ведь колонна наверняка будет охраняться!

— Конечно!

— Так какими силами, где и когда?

— Я, вы и еще мне нужно два человека.

— Да вы что, Дэвид, с ума сошли? Колонну минимум из двадцати — двадцати пяти автоцистерн, да с машинами охраны, это еще плюс пять или шесть… Вы фантазер! Сомнительно!

— Жаль, Генри. Тогда мне придется действовать самому.

— Подождите, Дэвид, я ведь не отказался от вашей затеи, но считаю ее фантастической и самоубийственной. Хотя, когда вы полетели вытаскивать моих парней, я слабо верил в успех и ваше возвращение, но… Ладно, давайте ваш план!

Полковник довольно улыбнулся и вытащил из небольшой кожаной папки карту провинции Кандагар. Развернув ее на столе, он взял карандаш.

— Вот в этом месте, — он указал на карте точку, — дорога начинает идти на подъем. Он довольно длинный. Скорость колонны здесь не будет превышать двадцать километров в час. По обе стороны дороги возвышаются две горы, видите? — Полковник вновь кончиком карандаша указал нужные точки. Начальник разведки утвердительно кивнул. — Склоны крутые, осыпаются под ногами. Между склонами расстояние не более пятидесяти метров.

— Да! Для засады лучшего места не найти, — подтвердил подполковник Шорт. Он недолго подумал и затем спросил: — А как вы намереваетесь покинуть базу, да еще на автотранспорте и с вооружением?

— Два джипа и один пикап будут стоять возле гражданского аэропорта. Насчет машин я договорился.

— Уже? — от удивления у начальника разведки дивизии брови поползли вверх.

— Да! И это не самое сложное.

— А если…

— «Если» не будет, Генри! Машины уже на стоянке. Я проверял! Оружие и боеприпасы также находится в джипах!

— Но нас могут задержать при выезде из аэропорта, — высказал сомнение подполковник.

— Не задержат! Я знаю, как выехать, минуя центральный въезд.

— Дэвид, вы меня не перестаете удивлять! Создается видимость, что вы уже здесь когда-то побывали. Откуда такие знания местности? Может, вы из…

— Успокойтесь, Генри, я не из ЦРУ и не из ФБР. Просто не люблю, когда люди считают, что деньги не пахнут, особенно героиновые.

— Хорошо, Дэвид! Я возьму своего заместителя — майора Фишера. Он себя ведь неплохо показал там, откуда вы их вытаскивали?

— Толковый парень! — В знак согласия полковник Фрост кивнул и тут же добавил: — Рядового Бобби Курека. Я с ним разговаривал, когда вы выходили из штаба.

— Согласен! Он из разведроты. Мне легче будет легендировать его отсутствие.

— А ваше отсутствие и Фишера?

— Планирование тактических занятий по разведывательным действиям в горных условиях ночью. Но ведь мы отлучимся на сутки, не более?

— Трудно сказать.

— В крайнем случае скажем, что пьянствовали у меня в модуле, придумаем что-нибудь. А потом через неделю части нашей дивизии заменяют. На наше место прибудет 101-я.

— Хорошо! Прошу соблюдать осторожность. Не болтать! Особенно ни единого слова полковнику Клиффорду.

— Согласен! Этот Клиффорд очень мутный парень. Про него здесь много говорят, причем только плохое.

Офицеры замолчали. Начальник разведки вышел на кухню и принес оттуда бутылку виски и пару стаканов. Не спрашивая разрешения, он щедро, не скупясь, налил крепкий напиток себе и гостю.

— Вот еще что, Генри! — Сделав большой глоток, полковник Фрост не поставил стакан, а повертел его в руках и вновь отхлебнул виски. — Надо было сказать сразу, но… Короче, колонну будут сопровождать парни из «Блэк Вотар». Нам предстоит…

— Прекратите, Дэвид! Это все сантименты и ламентации для сопливых мальчиков. Мы здесь не для того, чтобы претворять бредовые идеи наших толстосумов и некоторых сумасшедших сенаторов о привнесении американской демократии в средневековую страну. Главным нашим успехом считаю уничтожение склада с сотнями тонн опиума. Мне плевать, кто будет в машинах, главное, что они везут химикаты для производства наркоты. Когда выходим, Дэвид?

— Сегодня ночью. Ровно в двадцать три ноль-ноль. Груз прибывает рано утром на пакистанскую станцию Веш. На позициях мы должны быть затемно.

— А позиции разве не надо подготовить?

— Уже подготовлены!

Начальник разведки вновь удивленно вздернул брови.

— Дэвид, вот вы все так тщательно подготовили, а если бы я не согласился? Или, хуже того, доложил бы о вашем предложении куда следует? — При этом подполковник многозначительно повел глазами вверх.

— Генри, за те несколько дней, что нахожусь в дивизии, я успел понять, что вы стоящий офицер, честный и порядочный. Нисколько не сомневался в вас!

— Спасибо, полковник!


Афгано-пакистанская граница.

Автомобильная дорога

Кветта — Чаман — Спин-Бульдак — Кандагар. 2007 год. Вторая половина мая


По дороге, ведущей от пакистанской границы к небольшому афганскому населенному пункту Спин-Бульдак, двигалась колонна из двадцати многотонных автоцистерн. На афганском пограничном пункте при пересечении границы никаких неожиданностей не произошло. Как обычно, старший группы сопровождения груза предъявил все необходимые документы офицеру и таможенному инспектору, которые, тщательно проверив все бумаги, дали добро на дальнейшее движение.

Автоцистерны медленно двигалась по шоссе в сторону Кандагара. Дорога была довольно узкой, с разбитым покрытием, поэтому на ней можно было держать скорость не более 40 километров в час. Через некоторое время впереди показался небольшой городок Спин-Бульдак. Он протянулся вдоль кандагарской трассы почти на километр. Глиняные дувалы стояли почти возле самой дороги. Между ними и проезжей частью ютились маленькие дуканы[10], большинство из которых были закрыты. Колонна намеревалась проскочить этот захолустный городок без задержек, но пришлось сделать незапланированную остановку. У замыкавшего колонну автомобиля неожиданно спустил передний скат. При этом тяжелую машину настолько сильно стало бросать из стороны в сторону, что водитель с трудом смог удержать свой большегруз на дороге и не дать тому свалиться в кювет.

— Босс, — раздался в динамике радиотелефона голос одного из охранников, — у нас тут небольшое ЧП. Требуется короткая остановка.

— Что случилось? — немного взволнованно спросил старший группы сопровождения.

— Майк переднее колесо пробил!

— Черт возьми! — выругался охранник и, добавив еще пару крепких выражений, по рации передал короткий приказ. — Парни, всем стоп!

Автомобили, не глуша двигатели, остановились прямо на дороге, так как на обочину съезжать не решились. За десятилетия войны в Афганистане вдоль автомобильных трасс было установлено тысячи мин и фугасов. Об этом свидетельствовали остовы сгоревших танков, бронетранспортеров, грузовых автомобилей и армейских бензовозов, одиноко и тоскливо печальными монументы стоявших вдоль Кандагарской трассы.

Пока водитель менял колесо, его коллеги и охранники вышли из машин, чтобы размять ноги. Они стояли небольшими группами по два-три человека и о чем-то оживленно разговаривали, когда из ближайшего переулка выехал старый и настолько потрепанный пикап, что определить его марку было невозможно. Он повернул налево и направился по шоссе в сторону колонны. В нем сидели два человека. Пикап тихонько крался по асфальтовому покрытию, боясь съехать на обочину. Афганец вел свою старенькую машину так близко к автоцистернам, что водители и охранники были вынуждены, чтобы не оказаться под колесами пикапа, сторониться и освобождать дорогу. Афганец ехал очень осторожно и довольно долго. Его совершенно не пугали строгие окрики и угрозы охранников. Он медленно проехал вдоль всей колонны и, миновав ее, дал газу. Его старый пикап стал быстро удаляться по шоссе в сторону Кандагара.

Наконец спущенное колесо было заменено, и автоцистерны с джипами сопровождения продолжили свой путь. Старший группы охраны недовольно посмотрел на часы. Колонна начала выбиваться из графика. Чтобы хоть как-то наверстать упущенное время, он приказал увеличить скорость движения. Каждые тридцать минут начальник охраны по рации кому-то докладывал, что движение по маршруту проходит нормально.

После очередного сеанса связи старший группы отключил радиотелефон и, откинувшись на сиденье, стал смотреть в окно. Справа и слева от дороги, насколько хватало взгляда, простиралась пустынная местность с редкими пожухлыми деревцами и кустарниками — унылый и скучный пейзаж.

Начинался довольно длинный подъем. Самый опасный участок маршрута. По обеим сторонам от дороги находились две возвышенности: слева — гора Вучкайгар, справа — Торкотальгундай. Их высота достигала чуть более одного километра, однако склоны гор были очень пологими, именно поэтому подъем был чрезвычайно тягучим и трудным, особенно для большегрузных машин.

Автоцистерны с двадцатью пятью тоннами груза снизили скорость до десяти километров в час. Мощные дизельные двигатели, натуженно воя, работали на пределе. Колонна почти достигла отметки, с которой начинался спуск, и откуда дорога стрелой устремлялась к Кандагару, как автомобиль, идущий сразу за головным джипом, внезапно подбросило на пару метров вверх. Цистерну, ярко блестевшую на солнце своей отполированной, словно зеркало, металлической поверхностью, неизвестная сила разорвала точно посередине. Из емкости на асфальт вырвалась огромная масса перевозимой жидкости, которая бурным и неукротимым пенящимся потоком устремилась вниз по дороге навстречу ехавшим следом многотонным автомобилям. Половина развалившейся емкости стала медленно и неуклонно скользить вниз под уклон.

Шоссе в этом месте было таким узким, что две встречные большегрузные машины разъезжались с большим трудом. Искореженный кусок металла от разорванной цистерны развернулся поперек дороги и полностью перекрыл движение в обе стороны. Колонна остановилась. Из кабин на землю стали выпрыгивать водители и охранники. В этот момент в самом конце колонны что-то сильно бухнуло, сверкнула яркая вспышка, и еще одна автоцистерна также разломилась пополам. Следом за ней взорвалась машина, стоявшая в самой середине. Мощный поток жидкости вырвался из поврежденных цистерн. Зажатый с двух сторон горными склонами, он образовал настоящую бурную реку, которая, сбивая с ног людей, потащила их вместе с собой вниз по дороге. Началась паника, ведь от первого взрыва до третьего прошло всего-то несколько десятков секунд.

На маршруте движения колонны стала складываться критическая ситуация. Однако старший охранник сопровождения не растерялся. Видимо, поняв, что это не случайная авария, а спланированная диверсия, он бросился к рации и даже успел не только схватить трубку, но и нажать кнопку вызова, однако на этом его попытка закончилась. Вновь какая-то неведомая сила неожиданно отбросила охранника от джипа далеко в сторону. Он упал на обочину дороги. Резкая жгучая боль внезапно пронзила обе его ноги. Бронежилет, надетый под рубашку, на какое-то время продлил жизнь охранника, но не спас его от смерти. Буквально в следующую секунду от прямого попадания из гранатомета машина охранника подлетела на несколько метров вверх, загорелась и, на какие-то доли секунды зависнув в воздухе, огромным факелом рухнула на него, лежавшего на обочине дороги.

Объятый пламенем джип, казалось, сыграл роль сигнала для начала полного разгрома колонны. Как по команде, со склонов гор ударили крупнокалиберные пулеметы. Фланговый огонь был необыкновенно плотным. Пули, словно бумагу, прошивали стальные стенки цистерн, делая из них решето. По дороге метались водители и охранники, которые были обречены на гибель. Они умирали в жутких мучениях от воздействия неизвестной жидкости, многочисленными и мощными фонтанами бьющей из пробитых цистерн. Кто-то пытался вскарабкаться по крутому склону, но он осыпался под ногами, и люди вновь соскальзывали в ядовитую реку. Но, если кому-то все-таки удавалось спастись, взобравшись по крутому склону, то такие «счастливцы» все равно гибли под огнем пулеметов, которые свинцовым ливнем заливали все пространство вокруг разгромленной колонны, и никаких укрытий от этого смертоносного ливня в тот страшный миг не существовало.

Над дорогой стал подниматься густой белый туман с очень резким и едким специфическим запахом уксуса. Вслед за этим от трассеров бронебойных пуль загорелся бензин в джипах охраны. Огонь тут же перекинулся на автоцистерны и поджег вытекавшее из пробитых баков дизельное топливо. В воздух взметнулось огромной высоты пламя, и затем повалил черный-черный дым. Нападение на колонну было столь стремительным, что охрана не успела ничего предпринять и практически полностью погибла в течение нескольких минут после начала внезапной атаки.

Вскоре на шоссе с двух сторон — как в направлении пакистанской границы, так и к Кандагару — образовался довольно внушительных размеров автомобильный затор. Создавшуюся пробку невозможно было объехать ни по обочинам, ни по каким-либо другим дорогам.


Афганистан. Провинция Кандагар. 2007 год.

Вторая половина мая


Полковник Клиффорд сидел за столом в своем кабинете и нервно курил. Он пребывал в крайнем раздражении. В последнее время на него лавиной обрушились неприятности, причем они следовали буквально одна за другой. Самой крупной их них, конечно, была операция, которую проводила разведывательная рота 82-й воздушно-десантной дивизии. Правда, разведчики тогда понесли огромные потери: 36 человек убитыми и 60 человек ранеными. В придачу к этому во время боя были сбиты еще два вертолета. До сегодняшнего дня таких потерь коалиционные силы не знали. Полковник тяжело вздохнул и задумался: «Так было спокойно, тихо — и на тебе!» Теперь ему надо было как начальнику гарнизона отвечать на довольно неудобные вопросы Пентагона: почему такие большие потери, кто планировал операцию и взаимодействие и прочее. Чем больше полковник Клиффорд размышлял о своих проблемах, тем яснее понимал, что первопричиной неожиданно возникших проблем стал приезд из Багдада представителя Разведывательного управления — полковника Дэвида Фроста.

«Выскочил как черт из табакерки! Надо бы навести о нем справки», — размышлял полковник Клиффорд.

Полковник сделал глубокую затяжку, затем сложил губы трубочкой и выпустил тонкую струю дыма. К тому же Клиффорд не мог забыть и того унижения, которое претерпел от приезжего офицера — пощечина, что он получил на глазах солдат и офицеров разведроты, не давала ему спокойно спать. «Ладно, рассчитаемся еще!» — подумал полковник Клиффорд.

— Сэр, — обратился он, войдя в кабинет Клиффорда, — к вам посетитель!

Полковник недовольно взглянул на офицера. Начальнику гарнизона и так было трудно сосредоточиться на рапорте, который следовало написать по запросу Командующего объединенными силами, так как в голову упорно лезла одна и та же мысль о том, что прибывший из Багдада полковник Фрост имеет прямое отношение ко всем бедам и несчастьях, обрушившихся на голову Клиффорда. Он только начал успокаиваться и входить в обычный свой рабочий ритм, но доклад дежурного буквально взбесил полковника. Он вскочил с места и, скомкав лист бумаги, на котором даже не успел еще ничего написать, выбросил его в мусорную корзину.

— Что там случилось? Мне дадут наконец работать? К черту посетителей! — истерично стал выкрикивать полковник.

— Сэр, это Сэм Шепард из «Блэк Вотар»!

Начальника отделения частной военной компании Клиффорд не мог не принять. Охранник шумно вошел в кабинет полковника и закричал с порога:

— Рассел, ты чем здесь занимаешься? У тебя под носом жгут автоколонну в двадцать автоцистерн, а ты протираешь штаны у себя в кабинете! Мои ребята гибнут, а их некому вытащить из этой адской передряги!

— Ты что так раздираешься, Сэм? Говори толком и по делу!

— Я и говорю по делу! Мои ребята, как ты догадываешься, сопровождали груз! Кажется, это была твоя просьба?

— Не тяни! — грубо перебил своего собеседника полковник Клиффорд.

— Не доезжая до Кандагара, они попали в засаду! Я позвонил в штаб дивизии, но там какой-то полковник ответил мне, что военные не вмешиваются в дела частной охранной фирмы. Это, мол, ваше личное дело, и пусть, мол, голова болит у владельца груза. Вот и разбирайтесь с ним!

— Сэм, успокойся! Ты можешь толком объяснить, где они попали в засаду?

— Где-то на дороге от границы! Сам точно не знаю!

— Когда это произошло?

— Часа четыре назад!

— А откуда у тебя такие сведения?

— Начальник местной полиции сообщил! Дорога на Кветту забита до отказа. Пробка образовалась в обои стороны миль по пять.

— Кто напал?

— Ничего не знаю!

— Разберусь! Сам пока ничего не предпринимай! Езжай к себе!

— Хорошо, буду ждать! — Сэм покинул кабинет полковника.

После разговора с ним Клиффорд замер в кресле и стал внимательно всматриваться в окно, будто там он мог увидеть что-то такое, что помогло бы ему понять суть произошедшего на трассе Кветта — Кандагар. Из этого состояния его вывел звонок спутникового телефона. Полковник торопливо схватил трубку. На том конце был афганец, с которым недавно встречался резидент ЦРУ.

— Мистер Клиффорд, вы знаете, что колонна сожжена полностью?

— Да, господин Мохаммадзай, мне известно об этом происшествии!

— И что?

— Ничего! А собственно, почему вы обращаетесь ко мне?

— Понимаю! Но кто возместит мне убытки, ведь груз был полностью оплачен!

— Я не готов пока ответить на этот вопрос, господин Мохаммадзай! Давайте поговорим на данную тему немного позже. Я должен сейчас вылететь на место засады. Ведь там погибли в основном американские граждане, как вам известно.

— Хорошо! — коротко бросил афганец.

Полковник вызвал дежурного офицера и приказал тому подготовить к вылету санитарно-транспортный вертолет с бригадой спасателей. Затем он связался с командиром комендантской роты и распорядился выделить взвод солдат для охраны. Через полчаса все было готово и два вертолета вылетели к месту, где колонна автоцистерн и сопровождавшие их джипы частной охраны попали в засаду и были сожжены дотла неизвестными лицами.

* * *

«Как колонна могла попасть в засаду? Кто организовал нападение? Где нападавшие получили информацию? — в который раз полковник задавал себе один и тот же вопрос. — По документам вполне обычный груз дизельного топлива. Сопровождение неармейское. Да и Мохаммадзай заверял, что колонна пройдет нормально. Ведь вся провинция у него под контролем. О грузе знали несколько человек. Значит, информацию все-таки слили тем, кто организовал засаду! Как ушла, от кого! Ламберт? Бред!!! От меня? Еще больший бред!!! Значит, утечка произошла из окружения Мохаммадзая», — размышлял Рассел Клиффорд, сидя возле иллюминатора и посматривая вниз.

Вертолет находился примерно километрах в десяти от места засады, а результаты засады уже можно было увидеть даже с этого расстояния. В отсутствие ветра над горным перевалом черным столбом стоял дым. Трасса от Кандагара была забита автомобилями: грузовыми, легковыми, автобусами. Вертолеты сделали два круга над местом боя и затем пошли на посадку. Вначале они зависли над дорогой. Но посадку сделать там было невозможно из-за крутых и близкорасположенных друг к другу горных склонов. Имен поэтому полковнику, спасателям и солдатам взвода охраны пришлось десантироваться с высоты более четырех метров прямо на твердое асфальтовое покрытие трассы.

Оказавшись на земле, полковник сразу же почувствовал устойчивый запах уксуса. Жестом руки он дал команду саперам обследовать место возле сожженного джипа. Солдаты с миноискателями быстро проверили дорожное полотно и обочину возле внедорожника на наличие фугасов. Сержант махнул рукой, и спасатели осторожно двинулись вниз по дороге. Следом за ними пошел и полковник Клиффорд. Дизельное топливо уже почти выгорело и дыма стало меньше.

— Сэр! — обратился к полковнику сержант из саперного взвода. — Видимо, в цистернах была уксусная кислота, поэтому надо вызвать взвод дезактивации. Возможны отравления!

— Хорошо, сержант! — недовольно буркнул Клиффорд. Конечно, идти в глубь колонны было нельзя, и он это понимал. Полковник стоял на месте и равнодушно взирал на обугленные трупы охранников, лежавших по обочинам дороги, и остовы полностью сгоревших автоцистерн и джипов.

Ждать взвод химзащиты пришлось около часа. Команда спасателей и солдат химического взвода вместе с саперами медленно прошли до конца колонны, но не нашли ни одного живого или раненого.

— Сэр, — подошел к полковнику командир группы спасателей, — мы осмотрели все машины: живых нет! Эвакуация вертолетом невозможна! Летчики передали, что подходящей площадки здесь нет!

— Хорошо, лейтенант! Эй, капитан! — окликнул Клиффорд командира комендантской роты.

— Слушаю, сэр! — подбежав, ответил он.

— Выставляйте охрану! Лейтенант со своей группой остается с вами! Я вылетаю на базу! Эвакуационная бригада будет завтра утром. Никого не подпускайте к трупам!

— Слушаюсь, сэр!

— Проверьте внимательно близлежащие склоны! Постарайтесь найти позиции, откуда велся огонь по машинам.

— Слушаюсь, сэр!

— Да, саперы все проверили?

— Так точно, сэр!

— Что-нибудь обнаружили?

— Ничего, сэр! — ответил лейтенант из группы спасателей.

— На чем же тогда подорвался джип? — усмехнувшись, спросил полковник.

— Он подорвался на мине, сэр! Но мина была установлена под днищем автомобиля. Таким же образом были подорваны и несколько автоцистерн. В дорожном покрытии нет воронок!

От услышанного у полковника округлились глаза. «Это что же получается, джипы и наливники были заминированы? Диверсия?! Но это невероятно!!!» — подумал Клиффорд.

* * *

В вертолете, когда полковник возвращался на базу, его постоянно терзала мысль о том, что диверсия не могла осуществиться без человека, осведомленного во всех деталях и тонкостях доставки груза. Но гул вертолетных турбин и переговоры летчиков с диспетчером мешали Клиффорду сосредоточиться. Вообще, его отвлекало все: сам полет, ясное небо, хорошая погода, яркое солнце, земля под днищем вертолета. Успокоиться полковник смог только, когда оказался в своем кабинете. Там он плеснул в стакан изрядную порцию виски, сделал внушительный глоток, выкурил пару сигарет и заварил чашку крепкого кофе.

После этого полковник Клиффорд первым делом набрал номер дежурного по штабу дивизии. Когда на другом конце провода ответили, он спросил грозным тоном:

— Вы что-нибудь знаете о нападении на колонну? Ах, слышали? Ваша часть всего в двадцати пяти километрах, так какого черта не была выслана помощь нашим парням?

Вместо ответа наступила какая-то заминка. Видимо, на том конце провода кто-то у кого-то забрал трубку телефонного аппарата. Интуиция не обманула полковника Клиффорда. Действительно, в наушнике раздался голос, принадлежавший другому человеку.

— А кто это говорит? — услышал начальник гарнизона вопрос, который буквально взбесил его.

— Кто говорит? Да я… Да…

— Вы зря так распаляетесь, сэр! Я полковник Фрост! По имеющейся у меня информации, колонна была неармейская. К тому же в автоцистернах находилось не дизельное топливо, как это было задекларировано в таможенных документах, а уксусная кислота. Вы знаете, что эти вещества используются в производстве героина?

Полковник Клиффорд молчал и только тяжело дышал, стараясь унять охватывающие его гнев, ненависть и страх одновременно. Тем временем его собеседник продолжал:

— Эта колонна перевозила грузы частного лица, поэтому пусть это частное лицо само побеспокоится о безопасности своих грузов и их доставке! Я не понимаю, почему вас так взволновало столь нередкое для этих мест происшествие? Это во-первых! Во-вторых, сэр, следовало бы разобраться, кому предназначался груз. В-третьих, почему за его безопасность отвечали сотрудники частного охранного агентства. Ведь, насколько мне известно, командование базы поддерживает с руководством агентства связь. Разве не так? Вот бы в чем надо разобраться!

— Разберемся! — буркнул полковник Клиффорд и нажал кнопку отбоя. — И с твоим длинным носом разберемся! — еле слышно проговорил он после небольшой паузы, задумчиво постукивая телефонной трубкой по подбородку.

* * *

На КПП сержант был крайне удивлен, когда за рулем военного джипа «хамви» увидел командира базы полковника Клиффорда. Обычно тот никогда не выезжал за пределы аэродрома без охраны. Полковник вообще очень редко покидал военную базу, поэтому сержанта и поразило, что Клиффорд решился на такой героический шаг. В городе всегда находилось много боевиков, вернее было сказать, они никогда не уходили из Кандагара, так как все население города, от детей и до стариков, не проявляло радушия в отношении американских солдат. Да и сами американцы не церемонились с местными жителями, и когда те вдруг слишком близко подходили к постам, то открывали огонь из автоматов и пулеметов без предупреждения.

— Простите, сэр, — обратился к полковнику дежурный сержант, обеспокоенный тем, что высокопоставленный офицер запросто мог угодить в плен к афганцам, — но вы сами приказали никого не выпускать без сопровождения!

— Сержант, поменьше разговоров! Поднимайте шлагбаум! — процедил сквозь зубы полковник. Сержанту не надо было приказывать дважды. Он давно служил на военной базе, к тому же это было не первое его дежурство. Сержант очень хорошо знал переменчивый, взрывной характер начальника гарнизона, когда незначительная шутка могла легко превратиться в суровое наказание. «Рисковый парень!» — с некоторой иронией подумал сержант, когда джип полковника, взвизгнув резиной, сорвался с места и рванул в сторону города.

Рассел Клиффорд и сам никогда не рискнул бы в одиночку выехать за пределы военно-воздушной базы, если бы не чрезвычайные обстоятельства. Ему надо было срочно встретиться с Сэмом Шепардом, начальник частного охранного предприятия «Блэк Вотар» в провинции Кандагар. Разговор с ним Клиффорд не хотел афишировать.

Именно сотрудники этого агентства сопровождали колонну автоцистерн. Вообще нужно сказать, что парни из данного охранного предприятия в армии не пользовались авторитетом, зато дурная слава следовала за ними по пятам. Десантники относились к «частным военным» довольно скептически и настороженно, можно сказать, презрительно, так как те не принимали участия в боевых действиях. В армейской среде ходило много слухов о том, что охранники из «Блэк Вотар» были замешаны в самых неблаговидных поступках: например, могли по договору с военным командованием охранять склады американских войск и одновременно с этим за деньги сдавать талибам время проводки тыловых колонн коалиционных сил. Поговаривали, что они обеспечивали сопровождение караванов с контрабандным оружием и наркотиками. Правда, прямых доказательств их неправомерных действий не имелось, а потому частное охранное агентство «Блэк Вотар» успешно делало бизнес в Афганистане, не обращая внимания на досужие разговоры.

Штаб-квартира отделения охранного предприятия находилась недалеко от военно-воздушной базы. Она располагалась в нескольких километрах южнее в бывшем ооновском городке, в котором в конце семидесятых годов прошлого столетия проживали сотрудники Организации Объединенных Наций. Когда-то там были водопровод, своя электростанция, теннисный корт, небольшая вертолетная площадка. Со временем инфраструктура ооновского городка пришла в запустение, но, после того как в нем разместились «блэквотарские» охранники, городок получил свою вторую жизнь. В нем был сделан капитальный ремонт и восстановлена инфраструктура. Территорию городка по всему периметру обнесли высоким железобетонным забором и установили специальные датчики, сигнализирующие о проникновении посторонних лиц внутрь жилого сектора. После того как безопасность была обеспечена, жизнь охранников из частной компании стала мало чем отличаться от условий их существования в Штатах. Этот небольшой участок земли в «дикой» стране превратился в маленький кусочек цивилизации, в котором царили порядки и нравы большой Америки: развлечения, выпивка и даже проститутки из местных девушек, которых в сексуальное рабство за пять-семь долларов продавали их же родители. Кстати, справедливости ради стоило сказать, что именно условия жизни сотрудников «Блэк Вотар» являлись одной из основных причин того, что американские солдаты недолюбливали своих соплеменников.

Весь путь от военно-воздушной базы до ооновского городка занял у полковника Клиффорда около пятнадцати минут. Он подкатил к самой проходной, и хотя было видно, что это военный автомобиль и принадлежит он армии США, железные автоматические ворота перед ним не открылись, и никто не выскочил ему навстречу.

Клиффорд нажал на клаксон и давил на него до тех пор, пока из проходной не вышел дежурный. Он был вооружен: на груди автомат советского производства, на поясе в кобуре пистолет, в нагрудных карманах ручные гранаты. В правой руке охранник держал бутылку пива. Было видно, что он навеселе. Чуть нетвердой походкой охранник приблизился к автомобилю полковника.

— Вы к кому, мистер? — несколько дурашливым тоном спросил он, делая вид, что не узнал того, кто сидел в джипе. Полковника этот нарочито фамильярный тон буквально вывел из себя, но он постарался сдержаться, чтобы не накричать на наглого охранника или не дать ему в морду. Клиффорд прекрасно понимал, что этому парню, по сути «солдату удачи», не страшен и сам черт, а тем более полковник армии США, пусть даже начальник гарнизона. Для «блэквотарцев» существовал только один царь и бог — это американские президенты, изображенные на долларе.

— Доложи, что прибыл полковник Клиффорд, — стараясь не нагрубить, спокойно сказал Рассел.

— Простите, сэр, не признал! — продолжил дурачиться выпивший охранник, делая небольшой книксен. После этого, прихлебывая пиво из бутылки, он двинулся к проходной. «Вот клоун!» — подумал полковник, поглядывая вслед удалявшемуся охраннику.

Массивные железные ворота стали медленно открываться. Полковник дождался, когда они полностью распахнулись, и только потом нажал на акселератор. Джип плавно тронулся с места. Осторожно объезжая лежавшие на дороге бетонные блоки, Клиффорд приблизился к стоявшему возле ворот охраннику. Тот вытянулся по стойке «смирно», приложил руку ко лбу и затем резко отбросил ее вперед, когда полковник проезжал мимо. Клиффорд усмехнулся и, не ответив на приветствие, проследовал к коттеджу, в котором проживал начальник охранного агентства.

Резиденция Сэма Шепарда была поистине королевской. В двухэтажном особняке имелось абсолютно все: горячая и холодная вода, душ, ванная-джакузи, холодильник, кондиционер в каждой комнате, спальня, кухня, гостиная, гостевая комната и кабинет. У полковника всякий раз возникало недоброе чувство зависти, когда он бывал в коттедже Сэма.

Остановив свой джип возле крыльца, Клиффорд легко соскочил на землю. Дверь он открыл не постучав.

— Сэм? — громко крикнул полковник, очутившись в гостиной. Вообще нужно сказать, что Клиффорд не знал во всех подробностях биографию Шепарда, но слышал, что тот когда-то служил в самом секретном подразделении армии США — группе «Дельта», и при выполнении важного задания был тяжело ранен. Кажется, это произошло где-то за границей, когда группа пыталась захватить русских диверсантов. Прошла та операция успешно или нет — полковник точно не знал. Однажды он пытался навести справки о Сэме у резидента Ламберта, но тот ответил, что сам толком ничего не знает, и даже посоветовал не проявлять особого интереса к личности мистера Шепарда, он прямо так и сказал: «Мистера Шепарда», дабы не нажить себе крупных неприятностей.

— Сэм! — вновь позвал полковник.

— Рассел, дружище, я сейчас спущусь вниз. Ты налей себе чего-нибудь и мне плесни полстаканчика виски! — раздался голос со второго этажа, где находилась спальная. Полковник улыбнулся, подошел к бару и выбрал непочатую бутылку «Джек Дэниелс». Откупорив ее, он налил себе совсем немного. Во второй стакан полковник плеснул изрядную порцию горячительного напитка. Когда Рассел делал глоток виски, на лестнице, ведущей на второй этаж, послышались шаги и тут же раздался веселый голос Сэма Шепарда:

— Дружище, ты бросил пить?

— Я за рулем! — коротко ответил полковник.

— С каких это пор ты не пьешь за рулем?

— С тех самых…

— Рассел, может, у тебя застой в… ну сам понимаешь где? — продолжал посмеиваться Шепард.

— Сэм, хватит молоть всякую чепуху! Я прибыл по делу! — довольно грубо оборвал его Клиффорд. Однако хозяин дома нисколько не обиделся. Грозный тон полковника развеселил Шепарда еще больше. Он расхохотался во весь голос.

— Дружище, ты болен! Тебе срочно надо поехать куда-нибудь отдохнуть, подлечить нервы! Поезжай на Гавайи или в Акапулько! Как тебе? Или вот что, Рассел, тебе неотложно нужна хорошая молоденькая девочка! Прямо сейчас, сию же минуту! Хочешь, я тебе устрою кисочку, скажем, лет четырнадцати, а лучше — двенадцати. Знаешь, эти аборигенки очень жадны до любви, когда их раскочегаришь! У тебя силенки на это дело еще остались, Рассел?

— Сэм, у тебя парни погибли, а ты развлекаешься с девкой! Это просто аморально! — укоризненно сказал Клиффорд.

— Не с девкой, Рассел, а с девками! Это во-первых! — потягивая из стакана виски, хохотнул Шепард. — А во-вторых, сэр, не надо морализировать! Бросьте свой менторский тон! Как мне известно, десантники недавно понесли о-о-о-очень большие потери. И вы, Рассел, к этому имеете непосредственное отношение! За что получили по морде! Не так ли? Поэтому помолчите! Ну и в-третьих! Что касается моих парней, то это их работа. Они знали, на что подписывались! А потом, я им уже ничем не могу помочь!

— Хорошо, Сэм, не будем упрекать друг друга.

— О’кей, Рассел! Ты привез деньги?

— Сэм, твои ребята не выполнили контракта!

— Мои ребята выполнили контракт и сейчас пребывают в виде трупов! Засада — это форс-мажор! Это как лавина, землетрясение, цунами! Мы не виноваты, что кругом шастают талибы, а наши славные армейские подразделения не могут с ними справиться. Не стоит обижать моих ребят, Рассел!

— Ты скажи об этом господину Мохаммадзаю!

— Мне за конвой платит не эта черножопая обезьяна, а ты, Рассел, и мистер Ламберт. Думаю, что и у тебя с ним здесь имеется личный интерес. Я не ошибся? — захмелевшим голосом проговорил хозяин дома и, сделав в очередной раз большой глоток виски, откинулся на спинку кресла.

— Когда ты выпьешь, Сэм, ты много болтаешь лишнего! — зло ответил полковник. — Кстати, зачем деньги твоим парням? Там, куда они отправились, баксы не нужны!

— Послушай, Рассел, еще одна такая пошлость — и я тебе с удовольствием набью морду, а потом по дороге на базу тебя застрелит какой-нибудь религиозный фанатик.

— Успокойся, Сэм! Я пошутил. — Полковник Клиффорд понял, что перегнул палку и решил сменить тему: — Давай подумаем, как могло произойти, что колонна напоролась на засаду.

— Уверен, Рассел, что эта была неслучайная засада! Нашу колонну ждали. Там, где она попала в передрягу, самое удобное место для нападения.

— Ты хочешь сказать, что нападавшие получили информацию заранее!

— Конечно! Я в этом нисколько не сомневаюсь!

— Но ведь о дате прибытии груза, времени выхода колонны знали всего лишь несколько человек.

— Вот именно, Рассел! Об этом знал весьма ограниченный круг людей. Можно даже посчитать: ты, я, Ламберт и этот… как его?

— Мохаммадзай!

— Вот, вот! Вспомни, Рассел, кто еще из твоих офицеров мог знать о грузе?

— Никто!

— Тогда включаем логику! Я чист, как слеза ребенка! Вы мне за это большие деньги платите! Теперь о Ламберте. Он, по-твоему, вне подозрений? — Шепард говорил совершенно трезвым голосом, хотя до этого уже успел изрядно нагрузиться спиртным. Он внимательно и пристально смотрел на Клиффорда. От этого пронизывающего взгляда полковник даже чуть поежился. Умение Шепарда мгновенно трезветь было его особенностью.

— Думаю, да, — коротко бросил полковник Клиффорд.

— Думаешь или уверен? — не мигая и не отводя глаз, спросил Сэм. Полковник задумался. Пауза затягивалась.

— Так что? — настаивал на ответе Шепард.

— Уверен! — коротко бросил полковник.

— Однако, сэр, долго вы принимали решение на столь короткий ответ! — поддел Клиффорда хозяин особняка. — Ну, хорошо, а ваш черный?

— Сомневаюсь! Ведь предоплата им уже сделана!

— Сумма большая?

— Немаленькая! Почти три миллиона долларов!

— Да-а-а… — задумчиво протянул Шепард.

— Ты не взял в учет случайную утечку! — высказал новое предположение полковник.

— Что ты имеешь в виду?

— А твои девки, Сэм? Ведь тогда, в спальне, когда мы с тобой обсуждали детали операции, как и сейчас, кто-то из них был!?

— Да, были! Но они не понимают по-английски, так… отдельные слова, и то те, которые надо говорить в постели мужчине.

— Тогда это прямо мистика какая-то! — нарочито отрешенно сказал полковник и задумался, искоса поглядывая на Шепарда.

— Ты на что намекаешь? — ответил Сэм и, обидевшись на двусмысленное высказывание Клиффорда, замолчал. Пауза длилась недолго, буквально пару минут.

— Знаешь, Сэм, у меня сейчас неприятности прямо идут чередой, как полосы на зебре! Но главное заключается в том, что они начались с приезда одного полковника из Разведывательного управления.

— Это какого полковника? Который твои сопли себе на кулаки намотал? — вскинул глаза на своего собеседника хозяин коттеджа.

— Да, да, тот самый, полковник Дэвид Фрост! Прибыл он недавно, а нос свой сует во все дырки! Вынюхивает что-то, лазает везде. Но десантники от него без ума. Слышал про разведроту?

— Слышал, — утвердительно кивнул Шепард.

— Вот так!

— Что «вот так»? Молодец! Смелый парень! Мне рассказывали, как он десантников вытаскивал из самой задницы, в которую они угодили не без помощи кое-кого. Да, Рассел? — подмигнул полковнику Шепард.

— С приездом этого полковника начались все наши беды!

— Ваши беды, Рассел, ваши — твои и мистера Ламберта! — тут же поправил собеседника Шепард.

— Хорошо, наши! Но деньги ты от нас получаешь регулярно, поэтому мои неприятности и твои тоже! Так вот, этот парень какой-то мутный. Всего-то несколько дней как приехал — и уже склад уничтожен, колонна разбита! Странные совпадения! Ты не находишь?

— Ты что хочешь, Рассел? Говори прямо, не тяни кота за хвост! — недовольным тоном проворчал хозяин дома.

— Ладно! Этого полковника надо… — Клиффорд чуть замялся, подыскивая нужное слово, что бы сделать со своим недругом.

— Убить, что ли? — вставил Сэм.

— Ну, убивать его пока рано, но вот изолировать его нужно бы! Твои ребята могут его захватить и…

— А где его держать? В городке опасно! Здесь глаз посторонних полно!

— Я думал, Сэм, что ты здесь полный хозяин и твое слово…

— Хозяин-то я хозяин, но у меня работает почти сотня аборигенов в гараже, столовой, в коттеджах убирают. Обязательно кто-то чего-то увидит или услышит.

— Хорошо! Тогда твое дело — его захватить, а где держать, я с нашим пуштуном договорюсь. Он выделит какую-нибудь мазанку в городе и сторожей своих даст. Но пару дней он должен у тебя перекантоваться!

— Согласен! Сколько? — коротко спросил Шепард.

— Десять! — последовал столь же короткий ответ.

— Рассел, поищи дураков в другом месте! Это полковник армии США! И не простой полковник, а из Разведывательного управления министерства обороны! Шум поднимется такой, что… — Сэм закатил глаза вверх.

— Война все спишет! Погибают не только солдаты! Только постарайтесь его не покалечить! Он мне нужен живой и здоровый! Хотелось бы с ним серьезно поговорить. Чувствую, что этот Фрост знает очень много.

— Так сколько, Рассел?

— Назови свою цифру, Сэм.

— Пятьдесят! — Шепард поднял руку с растопыренными пальцами. Полковник посмотрел в глаза своему визави и после небольшой паузы, вздохнув, ответил:

— Согласен!

— А как мы его прихватим?

— Я продумаю, — ответил полковник, поднимаясь из кресла.

— Только не затягивай, дружище, — провожая до двери своего гостя, посоветовал Шепард. — Да, и прими к сведению, я до тебя уже успел побывать там.

— Где? — полковник сразу не понял, о чем зашла речь.

— Там! — кивнул Сэм в сторону, где автоколонна нашла место своего вечного упокоения. — И обнаружил место одной из засад. Думаю, колонну расстреливали с двух сторон. Были профессионалы! На землю там, где стоял пулемет, что-то стелили. Возможно, брезент, чтобы гильз не осталось. Но парочку я нашел. Они залетели под камни. Стреляли из «Минигана»[11]. А этот шестиствольник можно раздобыть только на армейском складе.

— Ты не перепутал, Сэм? — Полковник резко повернулся и подошел почти вплотную к Шепарду.

— Нет, Рассел! Стреляли именно из пулемета М134, и такую машину, дружище, на плечах далеко не унесешь. Я к тому говорю, что у них был транспорт, а стало быть, они готовились заранее. Делай выводы!

На этом разговор полковника и руководителя отделения частного охранного агентства закончился. Возвращаясь на базу, Клиффорд все время думал о том, что ему сказал Сэм, и соглашался с ним: «Действительно, этот пулемет в руках далеко не унесешь. Ладно, сейчас дам команду, чтобы все дежурные смены на КПП доложили, кто выезжал позавчера за пределы гарнизона и кто сегодня возвратился».

Полковник вдруг почувствовал, как засосало под ложечкой. Так происходило всегда, когда у него появлялось предчувствие того, что ему удастся успешно разрешить возникшие проблемы. Полковник нисколько не сомневался, что находится в двух шагах от момента истины.


Ливан. Бейрут. 2007 Год. Начало июня


Хотя время приближалось к полуночи, но на ярко освещенных улицах Бейрута было очень многолюдно. Ночная жизнь в этом многоликом восточном городе только-только начинала вступать в свои права. Небольшие кафе и чайные уже почти до отказа были заполнены иностранными гостями и местной молодежью. Из открытых дверей доносились звуки восточной музыки вперемешку с модными песнями западных исполнителей. В престижные ночные клубы, в которых работали умевшие завести публику опытные диск-жокеи, стояли длинные очереди людей, желавших поразвлечься на танцевальных площадках.

Однако, несмотря на бурную ночную жизнь, возле самого фешенебельного пятизвездочного отеля ливанской столицы «Метрополь Палас» в этот час было необычайно тихо. Как правило, в этом отеле останавливались весьма солидные, богатые клиенты, приехавшие по делам бизнеса и не привыкшие праздно проводить время в ночных заведениях.

В холле отеля в такое позднее время практически никого не было, только за стойкой службы регистрации клиентов в мягком кресле одиноко скучал ночной портье, с трудом сдерживая зевоту. В дверях гостиницы от усталости страдал и томился швейцар. Шуршание шин по гравийной дорожке возвестило о том, что прибыл новый постоялец. Шофер чуть надавил на клаксон.

Служащий отеля, услышав звук сигнала, быстро устремился вниз по лестнице к гостевой площадке, на которой остановился длинный черный «кадиллак». Поправив на голове форменную фуражку, он услужливо открыл заднюю дверцу автомобиля и почтительно замер возле нее, ожидая появления гостя.

Из салона шикарного «кадиллака» вылез долговязый, среднего возраста мужчина. Он был одет в светлый дорогой костюм, в руке держал трость из красного дерева с большим набалдашником из слоновой кости. Опираясь на нее, гость двинулся к парадному входу вестибюля гостиницы.

Вновь прибывший клиент, не обращая никакого внимания на молодого швейцара, успевшего обогнать его и услужливо открыть парадную дверь, важно проследовал в холл отеля. Гость подошел к стойке регистратуры, где его уже ожидал портье.

— На меня забронирован номер!

— Господин…? — портье стал перебирать бумаги.

— Карвальо Торес!

— Да, да, да! Простите, господин Торес! Вот ваша пластиковая карточка. ваш номер…

— Спасибо! — буркнул господин Торес. Он взял карточку и быстрым шагом направился к лифту. За ним проследовал носильщик с багажом.

Апартаменты располагались на втором этаже. Поздний гость нашел их без труда. Подойдя к номеру, он достал из нагрудного кармана пластиковую карточку, открыл дверь и по-хозяйски вошел внутрь.

В апартаментах его ждал весьма радушный прием. В гостиной, как только господин Торес вошел, ему навстречу поспешил молодой человек лет тридцати — тридцати пяти. Он широко улыбался, сверкая зубами. Одетый в шикарный костюм от Версачи, мужчина смог бы походить на модель с обложек модных журналов для женщин или удачливого биржевого маклера с Уолл-стрит, если бы не его руки и фигура. Сильные крепкие пальцы, широкие плечи, мощный торс, огромные бицепсы, которые не смог скрыть даже пиджак, — все это говорило о том, что молодой человек не ходил по подиумам, демонстрируя модную одежду. По своим физическим данным он, скорее всего, служил в каком-нибудь фешенебельном ресторане «вышибалой» или работал охранником у важного босса.

— Добро пожаловать. Проходите! — поприветствовал он гостя.

— Как долетели? — раздался голос из-за высокой спинки кожаного кресла, стоявшего возле открытого балкона. После этого с его мягкого сиденья поднялся человек. Он был выше среднего роста, довольно крепкого телосложения. Голова его напоминала бильярдный шар. Она была так идеально побрита, что в ней даже отражался свет горевшей под потолком люстры. На лице возле правого виска имелся шрам.

— Не устали от дальней дороги? — продолжил лысый мужчина. Он хотел еще что-то сказать, но…

— Оставьте субординацию. Я же предупреждал вас, что никаких имен, званий, должностей и прочего, — недовольно, а потому очень резко оборвал его прибывший гость. — Устал чертовски! Плесните-ка мне, дружище, виски! — обратился он к молодому человеку. — Побольше, без содовой, но со льдом! Итак, называйте меня просто Карвальо Торес.

После этих слов господин Торес по-хозяйски сел в огромное обтянутое белой кожей кресло и небрежно взял стакан с крепким напитком, который услужливо протянул ему молодой человек.

— Как мне называть вас? — спросил Карвальо Торес своего собеседника, сделал большой глоток и от удовольствия закрыл глаза.

— Зовите меня Джоном, — ответил тот, — а его, — кивнул он в сторону своего товарища, — Джеком!

— Хорошо! — господин Торес с безразличием поднял брови. Затем он выпил до конца виски и поставил стакан на барный столик. Все молчали. Однако пауза длилась недолго.

— Давайте сразу к делу! У вас все готово, Джон? — спросил Торес. Он повернулся лицом к лысому мужчине, но тот ответить ему не успел, так как в дверь номера громко постучали.

— Это доставили мой багаж! — сказал Торес.

— Я приму! — вскочил со своего места Джек и почти бегом направился в холл. Он открыл дверь. В коридоре стоял носильщик с двумя большими чемоданами в руках.

— Позвольте, господин?

— Входите! — отступил в сторону Джек, пропуская в номер служащего отеля. Носильщик вошел и окинул взглядом апартаменты, ища глазами владельца чемоданов. Однако господин Торес даже не удостоил парня взглядом, хотя тот буквально обливался потом, когда тащил тяжеленный багаж по длинному коридору.

— Да, плакали мои чаевые! Зря только надрывался! — с досадой подумал носильщик.

— Поставьте чемоданы сюда! — указал Джек на журнальный столик в прихожей.

— Ну, что замер? — Он больно ткнул указательным пальцем носильщика в спину. Тот вздрогнул от резкого окрика и сильного толчка. После столь холодного приема парень быстро двумя руками подхватил один из чемоданов и хотел одним рывком поставить его на указанное место, однако у него ничего не получилось. То ли от волнения, то ли от усталости, но чемодан неожиданно вырвался из его рук и с сильным грохотом упал на мраморный пол холла. От удара он раскрылся, и на полированный мрамор выпали большие целлофановые пакеты с каким-то белым порошком и небольшой черный ящик, похожий на кейс, который также открылся. Из него по полу во все стороны с тихим звуком стали раскатываться разной величины красного, зеленого цвета, напоминавшие обычное стекло камешки.

Носильщик испугался своей неловкости и на мгновение замер. Он растерянно уставился на разбросанное по полу содержимое чемодана, но затем быстро пришел в себя, опустился на колени и начал суетливо собирать лежавшие на мраморе пакеты и рассыпавшиеся камни. Однако молодой человек успел сделать всего-то пару движений руками, потому что перед ним, чуть не наступив ему на пальцы, встал мужчина. Служащий, поднял голову и, виновато улыбнувшись, собирался принести извинения, но нахмуренные брови и жесткий взгляд остановили его. Носильщик почувствовал, как его схватили за шиворот форменной рубашки, как нашкодившего котенка, и подняли с пола.

— Вышвырни этого растяпу вон! — услышал он грозный окрик недавно прибывшего в гостиницу клиента.

— Простите! Я случайно! — чуть слышно оправдывался парень, обливаясь потом и стараясь скрыть дрожавшие от страха руки. Но его никто не слушал, а просто вытолкали из апартаментов, не заплатив чаевых.

«Теперь оправдываться перед менеджером?» — раздосадованно размышлял парень, машинально что-то перекатывая в руках. Его сердце екнуло от радости и неожиданности, когда, бросив взгляд на ладонь, он увидел на ней три камешка величиной с маленькую горошинку. Один из камней был красного, а два других — зеленого цвета. К тому же в правом кармане его форменного пиджака лежал еще и маленький пакетик с неизвестным белым порошком, который носильщик успел в суматохе незаметно украсть на всякий случай, как бы себе в награду за доставку багажа и неполученные чаевые. У молодого человека неожиданно возникло острое желание похвастаться своим неожиданным богатством перед портье. И он не удержался от соблазна:

— Смотрите, что у меня есть! — голосом заговорщика сказал носильщик и продемонстрировал украденные им камни. Про порошок он решил на всякий случай промолчать.

— Драгоценные? — спросил портье.

— Не знаю!

— Стекляшки! — скептически бросил подошедший уборщик.

— Где взял? — поинтересовался портье.

— Нашел!

— Где нашел? Украл, наверно, у кого-нибудь из клиентов?

— Говорю же, что нашел в коридоре возле грузового лифта! — соврал носильщик. Он уже начал жалеть, что похвастался и показал камни.

— И что ты будешь делать с ними? — поинтересовался портье.

— Не знаю, — пожал плечами носильщик.

— Хотя я тоже думаю, что это обычные стекляшки. Я на пляже точно такие же находил. Стекло от бутылок! Море и песок так шлифуют осколки, что они становятся точно такими, как у тебя! — сказал портье и, немного призадумавшись, посоветовал: — А ты сходи к ювелиру! Он точно скажет, драгоценные они или стекляшки.

— Хорошо! — ответил носильщик и бегом бросился в гардероб, на ходу снимая с себя форменную тужурку. Его смена закончилась. А тем временем в апартаментах господина Тореса шло обсуждение случая с чемоданом.

— Ну, что будем делать? Вы понимаете, что из-за этого растяпы вся наша операция может провалиться? Он же не полный идиот? — нервничал хозяин номера.

— Я постараюсь все уладить, — ответил Джек.

— Да уж постарайтесь! — коротко бросил господин Торес. Он вновь налил в стакан немного виски, плеснул туда же содовой воды, бросил кубик льда и направился на балкон. Опершись на перила, Карвальо Торес сделал небольшой глоток крепкого напитка и окинул взглядом город. Стояла полная луна.

* * *

Комиссара криминальной полиции Мохаммеда Фарраха ранним утром разбудил звонок телефона. Он с трудом открыл глаза и тут же взглянул на часы. Стрелки показывали ровно пять тридцать.

— Господи, кто в такую рань может звонить, кроме моего помощника, — недовольно пробурчал комиссар, сидя на краю кровати и пытаясь ногами нащупать тапочки. Телефон тем временем не переставая продолжал разрываться. Казалось, что он своим звоном успел переполошить весь дом.

— Слушаю! — хрипло сказал комиссар, подняв трубку.

— Господин комиссар! — услышал Мохаммад Фаррах голос своего помощника — старшего инспектора полиции Абделя Салеха. — Господин комиссар!

— Ну, слушаю, слушаю тебя, Абдель!

— Господин комиссар, сегодня ночью в одном из клубов был задержан некий Ахмет Коркмаз. Гражданин Турции. Работает носильщиком в отеле «Метрополь-Палас». При личном досмотре у него было обнаружено около двадцати пяти граммов чистого героина и три необработанных драгоценных камня, предположительно один рубин и два изумруда. Он говорит, что все это стащил у одного туриста из отеля, когда доставлял багаж в номер и случайно уронил чемодан. Этот турок также заявил, что чемодан того туриста был полон наркотиков. Кстати, он доставил в номер два таких больших чемодана.

— Хорошо, я сейчас выезжаю! Задержанный в комиссариате или…

— Господин комиссар, должен огорчить вас, но его застрелили!

— Как застрелили? Когда застрелили? Кто застрелил? Где? Ты же сказал, что он в участке и дает показания! — Комиссар так громко закричал, что разбудил жену.

— Что случилось, дорогой? Почему ты кричишь? Кого-то убили? — стала она задавать уйму вопросов.

— Спи, спи, милая! — улыбнулся комиссар жене и вышел с телефонной трубкой из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

— Докладывай, Абдель!

— Буквально три минуты назад, босс. Когда этого турка задержали, то местный инспектор сразу допросил его и потом уже вызвал меня. Я прибыл, уточнил кое-какие детали и хотел доставить его к нам в комиссариат. Мы вышли из ночного клуба, в котором его задержали. Я и еще один полицейский сопровождали парня до машины. Он вдруг упал. Мы даже не услышали выстрела. Пуля попала точно в сердце.

— Ладно, ничего не трогайте! Я сейчас приеду и разберусь во всем!

— Слушаюсь, господин Фаррах!

Комиссар полиции повесил телефонную трубку, вернулся в спальню, набросил халат и прошел в ванную комнату. Утренний туалет и завтрак не заняли много времени. Он уже давно привык к тому, что его могли неожиданно вызывать на службу в любое время суток. Конечно, с возрастом комиссар начал уставать от всего этого, но бросить работу в полиции он не мог, так как не представлял свою жизнь спокойной и размеренной, без бешеного ритма и ежедневной суматохи. Через двадцать минут комиссар полиции Фаррах был на месте происшествия.

Тело убитого лежало на асфальте возле дверей ночного клуба. Труп был накрыт белой простыней. Тут же стояла карета скорой помощи. Комиссар вылез из своего автомобиля и подошел к трупу. Его помощник тут же схватил край простыни и откинул в сторону. Комиссар внимательно осмотрел тело. Обычный молодой парень. Довольно красивое лицо, черные густые волосы. Если бы не маленькое отверстие на левой груди, то можно было бы подумать, что человек просто заснул, так как кровь на рубашке практически отсутствовала.

— Господин комиссар, стреляли, видимо, вон из тех кустов желтой акации, — указал рукой эксперт.

— Вы осмотрели предполагаемое место стрелка? — спросил комиссар.

— Да, господин Фаррах!

— Ну и что?

— Кроме примятой травы, ничего! Гильзу не нашли. Но стрелять могли только оттуда!

— Откуда такая уверенность?

— Это лучшая позиция для стрельбы! Потом расстояние для пистолета предельное.

— А убийца стрелял из пистолета?

— Из пистолета, господин комиссар. Характер входного отверстия, отсутствие выходного отверстия. Но точнее можно будет ответить только после проведения вскрытия.

— Хорошо! Абдель, — обратился комиссар к своему помощнику, — что он сказал по поводу наркотиков и камней? Где он их взял?

— У туриста в отеле «Метрополь-Палас» сегодня ночью.

— Едем в отель!

Комиссар Фаррах и инспектор Салех направились к полицейскому микроавтобусу.

— Отгонишь мою машину домой! Ты знаешь, где я живу? — спросил комиссар одного из полицейских.

— Да, господин! — ответил тот.

— Тогда держи! — залезая в салон микроавтобуса, комиссар кинул ключи от своего «мерседеса» полицейскому.

Дорога до отеля заняла четверть часа. Полицейские прошли в вестибюль отеля. Сотрудники гостиницы знали комиссара столичного управления криминальной полиции в лицо.

— Доброе утро, господин комиссар! — поспешил ему навстречу портье.

— Доброе, доброе! В каком номере остановился турист, которому ночью… как его зовут? Ахмад?.. — обратился комиссар к своему помощнику.

— Ахмет Коркмаз! — мгновенно откликнулся инспектор Салех.

— Второй этаж, номер-люкс! — ответил портье, почтительно кланяясь полицейским.

— Имя гостя?

Портье открыл книгу регистрации клиентов.

— Карвальо Торес!

— Откуда прибыл?

— Мы такие вопросы своим клиентам не задаем! — обиженным голосом ответил портье.

— Ладно! Он не выходил из номера?

— Нет, господин Фаррах!

— Хорошо! — комиссар кивнул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Через минуту он и его помощник стояли возле двери в апартаменты. Инспектор Салех постучал. Однако на стук никто не ответил. Тогда полицейский постучал значительно сильнее. Но и в этот раз за дверью номера царило гробовое молчание.

— Принесите запасные ключи! — приказал комиссар портье. Тот мигом бросился выполнять просьбу полицейского. Буквально через пару минут запыхавшийся от быстрого бега по лестнице портье принес пластиковую карточку-ключ.

— Открывайте!

Полицейские осторожно вошли в номер. Большой холл, в котором они оказались, был пуст.

— Господин Торес! — громко позвал комиссар и замер, но ответа не услышал. Тишина. Тогда он открыл дверь в гостиную комнату. Там тоже никого не было, но это только на первый взгляд, ибо, присмотревшись более внимательно, комиссар заметил, что кто-то неподвижно сидит на большом кожаном диване. Диван стоял лицевой стороной к балкону, и потому его высокая спинка почти полностью скрывала того, кто расположился на нем.

Комиссар вновь окликнул:

— Господин Торес!

И опять какой-либо ответной реакции на обращение полицейского не последовало. Мужчина на диване продолжал неподвижно сидеть и даже не сделал попытки обернуться. Тогда комиссар Фаррах приказал всем, кто с ним был, остаться в холле, а сам прошел в гостиную и обошел диван.

Сидевший на нем мужчина был спокоен и немного бледен. Казалось, что он спит, если бы не открытые глаза. Комиссар вытащил из кармана увеличительное стекло. Он внимательно осмотрел открытые участки тела мужчины. На сгибе локтя в районе вены комиссар обнаружил едва заметную точку, весьма напоминавшую прокол от иглы шприца. Полицейский чуть наклонился вперед, внимательно всмотрелся в зрачки мертвого мужчины, а в том, что он мертв, комиссар не сомневался. Начальник криминальной полиции даже точно знал, отчего умер клиент отеля.

— Абдель, вызывай карету скорой помощи. Да, и позвони в участок! Пусть выезжает оперативная экспертная группа, — приказал Фаррах своему помощнику.

Комиссар медленно прошелся по комнате. Он самым тщательным образом исследовал ее. Никаких явных следов борьбы не было заметно. В номере царил полный порядок.

— Эй, Хамид, — обратился комиссар к портье, — клиент вызывал в номер женщин?

— Нет, господин комиссар!

— Он был один?

— В номере были еще двое. Они уехали около часа ночи, если точнее, то без шести минут. Я как раз, когда они выходили из отеля, посмотрел на часы.

— Они вызывали такси?

— Да!

— Когда они поселились в номере?

— За день до приезда этого господина, — кивнул портье в сторону неподвижного тела.

— Ты их раньше видел?

— Да, господин комиссар! Один из них приезжает в отель каждые два месяца!

— Ты можешь описать его?

— Да, господин комиссар! Высокий, крепкого телосложения, на вид около пятидесяти лет, голова побрита, правый глаз отсутствует, поэтому всегда носит темные очки.

— Если он всегда в темных очках, то как ты определил, что у него нет глаза?

— Он два месяца назад, когда приезжал, при заполнении регистрационной карточки снял очки, видимо, света не хватало. Вечер был. Я успел заметить, что у него вместо правого глаза протез.

— Хорошо! А куда они собирались ехать, ты, случайно, не знаешь, Хамид?

— Случайно знаю, господин комиссар! Они вылетели ночным рейсом в Багдад.

— Ты это знаешь точно или предполагаешь?

— Они заказывали через нашу службу билеты до Багдада на ночной рейс.

— Спасибо, Хамид! Иди!

Портье сделал едва заметный поклон головой и вышел из гостиничного номера. Полицейские остались одни.

— Абдель, закрой дверь в номер! — приказал комиссар своему помощнику.

После этого шеф криминальной полиции достал мобильный телефон, набрал номер и нажал кнопку вызова. Когда ему ответили, комиссар коротко что-то сказал по-английски и отключил абонента.

Инспектор Салех удивленно посмотрел на начальника, но тот не обратил никакого внимания на изумленный взгляд своего подчиненного. Комиссар не считал нужным объяснять ему, что как только увидел лицо сидевшего на диване мертвого человека, то сразу узнал его. Начальник криминальной полиции имел с ним доверительные отношения и довольно часто выполнял личные просьбы весьма специфического характера. Ведь не мог же комиссар полиции Бейрута признаться своему помощнику, что уже давно сотрудничает с разведкой США, а мертвец на диване в номере самого фешенебельного отеля Бейрута — никакой не сеньор Карвальо Торес, а не кто иной, как Чарльз Уинтер — резидент ЦРУ в Ливане.


Афганистан. Кабул. 2007 год. Начало июня


Резидент ЦРУ в Кабуле Джордж Ламберт находился в крайне подавленном состоянии. Он собирался ехать на прием в Министерство внутренних дел, когда к нему в кабинет вошла секретарь и сообщила новость, которая не то чтобы очень сильно огорчила его, но до крайности удивила.

— Сэр, — сказала Кристи, — из Центра пришла телеграмма с печальным известием. В Бейруте несколько дней назад скончался резидент Уинтер.

— Сердечный приступ? — взволновано спросил Ламберт.

— В телеграмме причина смерти не указывается, но я связалась с Бейрутом, у меня там сейчас мой бывший друг в посольстве служит, так вот он сказал, что мистер Уинтер умер от передозировки героином.

Услышав обстоятельства смерти высокопоставленного сотрудника ЦРУ, Ламберт крайне удивился. Он давно знал Чарльза Уинтера и не замечал за ним тягу к наркотикам. У того были другие интересы.

Они познакомились в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли. Это произошло в кабинете их босса — начальника Оперативного директората. Хотя Ламберт и Уинтер работали в разных странах, но их связывали общие задачи. Оба резидента отвечали за выполнение важнейших мероприятий и планов Центрального разведывательного управления США. Им доводилось часто видеться в рамках реализации одной тайной операции, охватывавшей довольно большое количество стран. Буквально на днях Джордж Ламберт вернулся из Бейрута, где он встречался с резидентом Уинтером. И вдруг, словно снег на голову, сообщение о смерти коллеги, и не от сердечного приступа или в результате несчастного случая, а от передозировки наркотиков. Поверить в такой диагноз, хорошо зная коллегу по разведке, Ламберт не мог и не хотел. «Просто бред!» — думал резидент, вертя в руках сигару. Он даже не заметил, как раскрошил ее на мелкие кусочки.

— Кристи, а ваш друг вменяемый? Он не мог ошибиться?

— Ну, что вы, сэр! Он вполне адекватен, так как служит первым секретарем посольства!

— Хорошо! Идите!

Это трагичное сообщение динамично вплелось в цепь событий, событий неприятных, которые начались у него где-то с середины мая. На эту тему он даже разговаривал со своим приятелем — полковником Расселом Клиффордом, во время последней поездки в Кандагар. Тогда он летал туда по форс-мажорным обстоятельствам. В тот день одновременно произошли два из ряда вон выходящих случая. Со стороны даже могло показаться, что неприятностями, обрушившимися на резидента ЦРУ Джорджа Ламберта, дирижирует какой-то сторонний человек. Они произошли почти синхронно в один день. Когда он вспоминал о тех драматических происшествиях, то мурашки волнами начинали бежать по всему его телу. Вот и сейчас он почувствовал приступ внезапной паники и фатального страха перед будущим, так как был уверен, что череда неприятностей для него не закончились.

* * *

Был обычный рабочий день. Ламберт, как всегда, сидел в своем кабинете в посольстве и ждал звонка из Кандагара от полковника Клиффорда. Сам резидент уже сделал два звонка на кандагарскую авиабазу, где базировались американские части, но дежурный по штабу ответил, что полковник Клиффорд выехал по срочному делу и не может подойти к телефону. Мобильная связь, как назло, отсутствовала.

— Вот же паршивая страна! Здесь даже нельзя нормально поговорить по телефону! Будь прокляты эти горы! — ругался вполголоса резидент. Чтобы как-то унять нараставшее раздражение, он встал и прошелся по кабинету. Однако ходьба по комнате не успокоила Ламберта, а наоборот, у него вдруг появилась какая-та тревога. Непонятное беспокойство охватило резидента сразу же после его возвращения из Кандагара. Он не мог объяснить причину этой своей внезапно появившейся постоянной тревоги. Но главное заключалось в том, что это ощущение постепенно переросло в предчувствие опасности. Ламберт свое состояние связывал с набиравшей обороты специальной акции, в которой он играл непоследнюю роль. Это сложная многоходовая поэтапная операция, рассчитанная на довольно длительный период времени, была разработана в ЦРУ несколько лет тому назад. В данном специальном мероприятии принимали участие резидентуры почти всех ближневосточных стран, но в настоящий момент главные действия разворачивались в Ираке и Афганистане.

Внезапно раздавшийся сигнал спутникового телефона заставил резидента вздрогнуть. Он почти бегом бросился к аппарату, споткнувшись о ковер, лежащий на полу его большого кабинета. Ламберт при этом потерял равновесие, но удержался от падения, хотя сильно ударился коленом о кресло. Он громко выругался и схватил трубку телефона.

— Слушаю, Ламберт!

— Хеллоу, Джордж! Это Рассел!

— Ну, ну! Что там? Что случилось? Я полдня сижу на телефоне! У меня дел полно! А ты…

— Все очень паршиво, Джордж! Очень… настолько хреново, что ты себе даже не можешь представить! — перебил резидента полковник Клиффорд. — Колонна при подходе к Кандагару попала в засаду. Ее расстреляли и сожгли!

— Как расстреляли? Кто расстрелял? Почему сожгли? — начал задавать ничего не значащие вопросы растерявшийся вдруг резидент ЦРУ. Но это была его минутная слабость. Он быстро взял себя в руки:

— А охрана? Разве колонна шла без охраны?

— Охрана была, но…

— Что «но», Рассел?! Ты не понимаешь, что нас ждет?

— Тебя ждет, Джордж! Это твои дела! Я не могу обеспечивать подразделениями армии США охрану колонны с коммерческим, а не военным грузом. Если бы наши ребята попали в ту мясорубку, то меня в лучшем случае уволили бы без пенсионного содержания, а в худшем — посадили бы на электрический стул.

— Ладно, Рассел, не будем сейчас устраивать разборки, кто виноват! Думаю, этим займутся другие люди. Ты сам там был?

— Да!

— И что? Неужели…

— Да, Джордж, да! Ничего не осталось! Никто не выжил! Колонну расстреляли с двухсот метров из крупнокалиберных пулеметов и гранатометов. Тебе трудно понять, но из-под таких обстрелов, как правило, никто не выходит живым.

— Завтра, в крайнем случае послезавтра, буду в Кандагаре. По телефону всех вопросов не решить, особенно с этим, как его?..

— Мохаммадзаем, — подсказал полковник.

— Во-во, …заем этим самым! — огорченно буркнул резидент Ламберт и положил трубку. Постояв в раздумьях какое-то время, он направился в небольшую комнату отдыха. Там находились диван, пара кожаных кресел, журнальный столик, бар-холодильник и душевая кабина. Окон в комнате не было, но работавший кондиционер создавал приятную прохладу. Ламберт хотел выпить, чтобы немного успокоиться.

* * *

Из ворот военного госпиталя итальянского воинского контингента, входящего в коалиционные силы, выехали три автомобиля. Первым следовал армейский «хамви» со знаками принадлежности к американской военной полиции. За ним двигались микроавтобус и легкий бронетранспортер. С включенными проблесковыми маячками и спецсигналом автомобиль военной полиции обеспечивал беспрепятственное движение колонны по узким улицам афганской столицы. Машины быстро проехали по центру Кабула и устремились к столичному международному аэропорту. Вскоре колонна достигла намеченной цели, но в этот раз всегда заранее открытый шлагбаум для проезда столь важного кортежа на взлетно-посадочную полосу был почему-то закрыт. Автомобили остановились возле будки охранника. Из джипа военной полиции вылез долговязый рыжий сержант. Он подошел к афганскому солдату, охранявшему въезд на взлетное поле.

— В чем дело, обезьяна? Поднимай шлагбаум! Живо!

Однако тот даже не двинулся с места, а только сорвал с плеча автомат и истошным голосом прокричал: «Дриш!», что на пушту означало «стой!». Сержант удивленно взглянул на афганца и сделал шаг назад.

— Вызови офицера, болван! — потребовал американец, с опаской поглядывая на направленный в него ствол автомата. Однако солдат даже не двинулся с места. Сержант, поняв, что афганец его просто не понимает, подошел к микроавтобусу. Он что-то сказал сидевшему в кабине рядом с водителем пассажиру, после чего очень быстрым шагом, почти бегом, вновь направился к афганскому солдату. Сержант приближался к часовому с самыми серьезными намерениями, так как расстегивал на ходу кобуру своего пистолета. Трудно сказать, чем бы закончилось дело, ибо афганец не испугался столь решительно настроенного американского сержанта. Назревающий конфликт, грозивший перерасти в стрельбу с возможным кровопролитием, прервал приезд сотрудников министерства государственной безопасности и таможенной службы аэропорта.

— Полковник Абдоль Вали, начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и контрабандой оружия, — на довольно чистом английском языке представился подошедший к сержанту афганец. — С кем имею дело?

— Сержант Джонс, военная полиция США! Имею предписание сопроводить груз до борта самолета! Вы должны нас немедленно пропустить! — уверенно заявил американец.

— Сержант Джонс, — спокойно сказал афганский полковник. — Вы находитесь не в США, а на территории суверенного государства, поэтому вам должно вести себя подобающим образом и выполнять требования представителей местной власти.

В это время пока шел диалог, джип, микроавтобус и легкий бронетранспортер окружили вооруженные афганские солдаты.

— Ваши сопроводительные документы! — твердо сказал полковник Вали. Спорить было бесполезно, поэтому американский сержант протянул афганцу требуемые бумаги. Полковник взял их и стал внимательно изучать. Американец в это время обеспокоенно поглядывал на афганца и заметно нервничал.

— Полковник, мы везем тяжелораненого солдата! Каждая минута промедления для него смерти подобна! Прикажите пропустить нас!

— Не торопитесь, сержант! Сейчас мои люди и таможенники проверят ваши автомобили, груз, и если все будет в соответствии с документами, то вас пропустят. Только для тяжелораненого солдата слишком уж серьезный эскорт. Не думаю, что в Кабуле столь опасно ездить по улицам, что необходима такая охрана. Давайте наш осмотр начнем с микроавтобуса, — предложил полковник Вали.

— Вы не верите сопроводительным документам? — продолжал упорствовать сержант.

— Верю, но хотел бы лично пожелать вашему солдату скорейшего выздоровления!

Сержант замялся. По всему было видно, что ему очень не хотелось открывать дверь микроавтобуса.

— Вообще-то, полковник, этот автомобиль принадлежит итальянскому госпиталю. Нас просто попросили сопроводить его до аэропорта. Я не могу позволить… — Сержант Джонс встал спиной к двери автобуса, закрыв ее и практически не давая возможности сотруднику безопасности и работнику таможенной службы проникнуть внутрь салона.

— Не мешайте мне, сержант, выполнять свои обязанности, — перебил полковник Вали американца. — Повторяю еще раз, что вы находитесь на территории Афганистана, а не США. Командовать будете у себя дома. В противном случае я прикажу применить оружие.

Поняв, что спорить бесполезно, сержант направился к «хамви» с видимым намерением связаться по рации со своим руководством. Однако он вновь был остановлен жестким окриком полковника:

— Стоять, сержант! Не заставляйте меня применять оружие!

Американец резко обернулся и увидел направленный на него ствол пистолета. Черная дырочка дула смотрела ему точно в лоб. Сержант ничего не ответил. Он остановился, демонстрируя полное спокойствие, но желваки, игравшие на его скулах, и раздутые ноздри говорили о том, что сержант взбешен и ему очень трудно держать себя в руках.

Полковник Вали, не обращая внимания, на состояние сержанта Джонса, подошел к микроавтобусу, взялся за рукоятку двери, потянул на себя и без особых усилий откатил ее в сторону. Он поднялся на ступеньку и заглянул внутрь салона. Там никого не было: ни раненого солдата, ни медицинского персонала.

— Сэр, боюсь вас огорчить, но вы, кажется, потеряли по дороге своего тяжелораненого, а может быть, он сбежал? — с некоторым сарказмом и деланным удивлением спросил афганский полковник. Сержант никак не отреагировал на это язвительное замечание. Тогда полковник спустился на землю и что-то сказал своим коллегам. Те кивнули в ответ и бросились к джипу, на котором приехали. Буквально через минуту они вернулись. В руках одного из них была видеокамера, у другого — большой черный кейс.

— Приступайте! — сказал он своим подчиненным и сотрудникам таможни.

— Это беззаконие! На наши автомобили действует принцип экстратерриториальности. Вы, полковник, ответите за свои действия! — глухим голосом грозно сказал сержант.

— Не пугайте меня! Я у себя дома! Сейчас мы посмотрим, какими законными делами занимаетесь вы! — очень спокойно ответил полковник Вали.

Тем временем внутри салона микроавтобуса полным ходом шел досмотр, который фиксировался на видеокамеру. Вместо носилок с тяжелораненым внутреннее помещение было заставлено довольно объемистыми пластмассовыми коробами. Как только сотрудники таможни попытались их вскрыть, американский сержант вновь прервал свое молчание:

— Это — собственность Соединенных Штатов! Вы не имеете права вскрывать!

— Так это собственность Соединенных Штатов или итальянского правительства? По сопроводительным документам в салоне должен был находиться итальянский солдат.

К полковнику подошел старший инспектор таможенной службы.

— Господин Вали, посмотрите, что мы обнаружили!

Полковник подошел к открытым контейнерам. Один был полностью заполнен целлофановыми пакетами с белым порошком.

— Героин?

— Он самый! — ответил таможенник.

— По-вашему, сколько килограммов?

— Думаю, около ста пятидесяти — двухсот.

— По розничным ценам героинового рынка России или Европы это что-то около 60–80 миллионов долларов. Неплохая собственность, а, сержант! — подмигнул американцу полковник Вали. — Продолжаем!

Полковник направился к остальным контейнерам, которые выгрузили из микроавтобуса и поставили прямо на проезжую часть. Позади сотрудника министерства шел оператор с видеокамерой. Он безостановочно снимал все, что происходило с момента начала досмотра остановленных автомобилей.

Содержимое остальных контейнеров привело полковника Вали и сопровождавших его сотрудников в крайнее изумление. Этих людей, повидавших в жизни многое, трудно было чем-либо удивить, но…

В каждом из контейнеров находилось несколько прозрачных наполненных какой-то жидкостью сосудов, в которых были помещены внутренние органы: почки, легкие, сердца. Полковник почти минуту молча смотрел на находки.

— Я надеюсь, сержант, вы не станете утверждать, что все это органы домашних животных?

* * *

После долгого разговора с Расселом Клиффордом резидент Ламберт пребывал в комнате отдыха, где пытался сосредоточиться и обдумать, как ему оправдываться, ведь за сожженный груз предоплата была получена. Он только успел налить виски в стакан, как мобильный телефон заиграл популярную мелодию «Хеллоу, малышка Долли». Номер этого аппарата знали всего несколько доверенных человек, с которыми резидент лично поддерживал связь. Поставив стакан на столик, Ламберт вернулся в кабинет. На экране его айфона высветился номер патологоанатома итальянского госпиталя Тима Юниса. У резидента вновь неприятно защемило сердце: ведь с доктором была договоренность звонить только в самых крайних случаях, когда произойдет что-то экстраординарное. Видимо, такая внештатная ситуация произошла, иначе патологоанатом не стал бы беспокоить резидента ЦРУ.

— Слушаю!

— Сэр, у нас неприятность!

— Что там?

— Сэр, автобус с грузом задержали!

— Что-о-о-о-о-о? — заорал Ламберт. Он почувствовал, как кровь ударила ему в голову и в ушах что-то сильно забухало, голова закружилась, а перед глазами замелькали «мушки». Резидент даже схватился за стол, чтобы не упасть на пол.

— Сэр, что с вами? Почему вы молчите?

Видимо, молчание так затянулось, что звонивший начал волноваться.

— Где это произошло?

— Мне позвонил сержант Джонс и сказал, что их задержали полчаса, ну от силы сорок минут назад возле аэропорта.

— Почему он сразу не сообщил о задержании!

— Я не знаю, сэр!

— А кто задержал?

— Он сказал, что местная госбезопасность и таможня!

— Мне надо позвонить кое-кому!

— Постарайтесь, сэр, а то скандал будет очень громким.

— Не будет!

Ламберт нажал на кнопку окончания разговора. Он был в бешенстве, в отчаянии, в растерянности, и все это перемешивалось с чувством страха и какой-то безысходности. Резидент не понимал, как за столь короткий срок могли произойти два таких чудовищных провала в его безупречной многолетней работе.

«Боже мой, под угрозу срыва поставлено выполнение сложной многоходовой операции! Да меня за это… Господи, но если просочится информация о сегодняшнем инциденте, если журналюги узнают? — от этих мыслей у резидента вновь закружилась голова и противно засосало под ложечкой. — Действовать! Надо действовать! Так, так, так! Позвонить! Кому? Министру? Нет!!! Лучше начальнику управления кадров министерства госбезопасности».

Резидент Ламберт выбежал из кабинета и, перепрыгивая через две ступеньки, выскочил во внутренний двор посольства. От здания посольства до международного кабульского аэропорта было пять минут езды на автомобиле, поэтому он не стал брать с собой никого из сотрудников резидентуры. К тому же Ламберт не хотел, чтобы кто-нибудь из них вообще знал о происшествии возле аэропорта. По пути резидент ЦРУ успел позвонить нужным людям, которые могли урегулировать создавшееся положение и замять еще не разгоревшийся скандал.

Когда Ламберт прибыл на место, то увидел там сержанта военной полиции Джонса, водителей автомобилей и двух солдат охраны из итальянского воинского контингента. Возле микроавтобуса стояли открытые контейнеры. Через несколько минут возле резидента Ламберта остановился автомобиль, из которого вышел начальник управления кадров министерства госбезопасности Афганистана.

— А где же сотрудники госбезопасности и таможни? — удивленно спросил резидент ЦРУ.

— Они уехали, сэр! — ответил сержант военной полиции, моментально поняв, что Ламберт среди всех прибывших людей самый главный.

— Как уехали? Куда уехали? Кто они были? — старался как можно спокойнее спрашивать резидент, хотя чувствовал, что еще немного — и он сорвется на крик. Ламберт не понимал, что происходит. — Вы, сержант, видели документы тех, кто остановил машины? Запомнили, как зовут старшего?

— Он представился, сэр, как полковник Мохаммад… А вот дальше не помню! Документы он предъявил, но я не разбираю их каракули!

— Болван! Почему же вы в таком случае позволили им делать досмотр?

— Они заставили нас это сделать под угрозой оружия, сэр!

— Составить его словесный портрет сможете?

— Не знаю, сэр!

— Почему?

— Они, сэр, все для меня на одно лицо.

— Понятно! Ставьте контейнеры на место и продолжайте движение!

— Слушаюсь, сэр!

Когда автомобили уехали, резидент Ламберт повернулся к начальнику управления кадров министерства госбезопасности:

— Простите, господин Мохаммад Вали, но ваша помощь мне сегодня не понадобится.

— А что там было? — поинтересовался афганец.

— Это не ваше дело! — резко ответил американец. Он не боялся обидеть важного чиновника, который был многим обязан резиденту ЦРУ.

* * *

После задержания в столичном аэропорте груза с человеческими органами скандала в военном госпитале итальянского воинского контингента избежать не удалось. Он разгорелся мгновенно, будто кто-то поднес спичку к открытой бочке с бензином.

Резидент Ламберт даже не успел что-либо предпринять. Буквально на следующий день в Интернете появилась информационное сообщение о том, что в Афганистане имеют место изъятие у местных жителей донорских человеческих органов и отправка их в Европу и США. А затем через несколько часов на ресурсе You Tube был выложен документальный десятиминутный ролик, как афганская служба безопасности производит выемку контейнеров. Далее подробно демонстрировалось их содержимое с комментариями за кадром на английском языке. Затем камера наезжала крупным планом на номера автомобилей и лица американского сержанта и двух итальянских военнослужащих, сопровождавших автобус. У Джорджа Ламберта волосы на голове чуть не встали дыбом от увиденного ролика. Хотя все воинские части, дислоцировавшиеся в Кабуле, подчинялись генералу Томасу Крафту, но диктор за кадром безапелляционно заявил, что за всем этим стоит ЦРУ США. Конкретные фамилии, правда, не назывались, но шум поднялся необыкновенный. В тот же день сразу после демонстрации фильма посла США в Кабуле вызывали в МИД Афганистана и попросили дать объяснения по поводу обвинений, прозвучавших в фильме. Поэтому резидент не удивился, когда ему позвонили из Лэнгли.

— Мистер Ламберт! — сказал резиденту начальник Оперативного директората ЦРУ. — Что там происходит? Вы хотя бы понимаете, что этот скандал подрывает авторитет не только нашей организации, но и страны в целом? Как вы могли допустить? Лично президент США выразил свое недовольство. Разберитесь срочно! Или вы заняты другими делами?

— Что вы, сэр! Я…

— Ладно, ладно, Джордж! Работайте! Неприятность, конечно, большая, но ничто не должно повлиять на ход нашей основной операции. Сходите на пресс-конференцию! Успокойте этих борзописцев! Скажите, что все это сфабриковано для того, чтобы скомпрометировать нашу армию, ЦРУ и в целом США. Мы уже подключили своих друзей в афганском правительстве. Они пообещали, что в местных средствах массовой информации этот вопрос не будет освещаться. Но вы не сидите там сложа руки! Придумайте сами, как выбираться из задницы, в которую попали!

После такой выволочки, полученной от своего босса, резидент Ламберт был вынужден принять участие в еженедельной пресс-конференции командования объединенной группировкой союзных войск. Он не любил эти встречи с журналистами не потому, что боялся их, а просто считал, что никто из них не обладает какой-либо достоверной информацией, а все пользуются обычными слухами и сплетнями. Все эти пресс-конференции раздражали резидента. Но сегодняшняя встреча и вопросы одного неизвестного корреспондента, имя и фамилию которого Ламберт даже не запомнил, буквально привели резидента в шок.

Начало конференции не предвещало каких-либо неприятностей. Конечно, были довольно каверзные вопросы, но все они адресовались военному командованию. И вдруг уже почти в самом конце мероприятия слово попросил один журналист. Он сидел на самом последнем ряду.

— Господин Ламберт, как вы можете прокомментировать сообщение в Интернете относительно изъятия органов у афганцев и что за этим стоит ЦРУ. — После этого вопроса все журналисты как-то сразу заволновались, стали переглядываться, что-то выкрикивать.

— Организация, которую я здесь представляю, не имеет никакого отношения к итальянскому госпиталю. А вообще, это сообщение — полный бред! Обычная интернетовская утка! Грубая фальшивка! Комментировать просто нечего! Фантазии больного человека, желающего прославиться! Сообщение — это не доказательство! С таким же успехом я могу проинформировать участников пресс-конференции, что вы поставляете талибам необходимые компоненты для производства химического и ядерного оружия.

После этих слов все дружно рассмеялись. Улыбнулся и корреспондент.

— Однако кадры не похожи на фальшивку! Думаю, журналистское сообщество должно провести по данному сообщению независимое расследование. У меня имеется статистика об исчезновении людей в Кабуле. Преимущественно это молодые люди в возрасте от шестнадцати и до двадцати пяти лет. Недавно несколько тел нашли в окрестностях танкового полигона в районе столичного пригорода Пули Чархи. Причем у всех изъяты внутренние органы. Как вы можете это прокомментировать? — не унимался корреспондент.

— Никак! Я не вижу никакой связи между найденными трупами и организацией, которую представляю. У вас, дружище, больное воображение! Могу походатайствовать за вас перед командующим союзническими силами о выделении вам места в отдельной палате военного госпиталя. Вам следовало бы подлечить нервы!

Присутствовавшие в зале на пресс-конференции журналисты дружно засмеялись на удачную шутку Ламберта. Однако тот, в чей адрес была направлена острота резидента ЦРУ, похохотал вместе с другими, но от своих пристрастных вопросов не отступил.

— Господин Ламберт, а что связывает вас, резидента разведки США, с героиновым королем южных, юго-западных и восточных провинций Афганистана господином Мохаммадзаем? — неожиданно спросил настырный журналист.

Улыбка вмиг слетела с лица шефа резидентуры. Этот вопрос буквально выбил его из того настроя, в котором он пребывал после своей, как ему казалось, удачной шутки. Ламберт даже внутренне был уверен, что своим достойным ответом он поставил зарвавшегося журналиста на место. Однако пауза затягивалась, и все присутствовавшие на пресс-конференции участники, включая командующего союзническими войсками, с интересом смотрели на резидента в ожидании его ответа.

— Вопрос более чем странный, — сделал удивленное лицо Ламберт, — я никак не связан с этим господином.

— Тогда как вы объясните свою встречу с ним на военной базе США в Кандагаре неделю назад? — не унимался журналист.

— Что за бред?! — громко прокричал резидент.

— Это не бред, господин Ламберт! Моя газета располагает фотоснимками приезда этого человека на военную базу США. У нас есть фотографии, на которых сняты лично вы, господин Мохаммадзай и полковник Клиффорд, командир базы. Ваша встреча с наркобароном в кабинете полковника длилась более двух часов. После этого вы вылетели в Кабул! — Журналист задавал свой вопрос в полной тишине, так как все его коллеги с большим интересом наблюдали, как их брат по перу допрашивал сотрудника могущественного ведомства и тот при этом вел себя весьма неуверенно.

— Вы что мелете? — грубо ответил Ламберт.

— Господин резидент, может, вы решали вопросы о поставках уксусного ангидрида и азотной кислоты? Как известно, эти вещества являются химическим прекурсором, необходимым для производства героина. Кстати, не так давно между городами Спин-Бульдак и Кандагар была сожжена колонна из двадцати автоцистерн, перевозившая эти химические вещества. Это ваш груз, Ламберт? За такие дела, сэр, вам сидеть не в кресле резидента, а на электрическом стуле!

Резидент побагровел настолько сильно, что, казалось, вот-вот его хватит апоплексический удар. Он буквально задыхался от гнева и злобы, охватившей его. Ситуация складывалась для пресс-конференции нестандартно. Резидента ЦРУ спас сотрудник армейского бюро по связям с общественностью. Видя, что Ламберт попал в драматическое положение, он повернул к себе микрофон и сказал:

— Господа, на сегодня пресс-конференция генерала Крафта закончена ввиду отсутствия вопросов командующему. Мистер Ламберт проходит по другому ведомству. До свидания!

* * *

Ламберт возвращался в посольство в отвратительном настроении. Ему не давали покоя тот неприятный журналист, его наглое поведение и хамские вопросы.

«Подозрительный, очень подозрительный тип! Надо дать задание своим парням, чтобы они прощупали его: кто, откуда и прочее! Ну и поучили уму-разуму! Таких нахалов обязательно надо наказывать!» — раздумывал резидент, сидя за рулем посольского автомобиля. Но более всего Ламберта беспокоил не сам журналист, а тот факт, что на пресс-конференции представитель прессы продемонстрировал свою необычную осведомленность в вопросах, которые входили в разряд совсекретных.

«Надо провести и внутреннее расследование, ведь как-то этому щелкоперу стало известно о встрече с пуштуном, конвое груза», — продолжал размышлять шеф резидентуры, не очень обращая внимание на дорогу. Неожиданно, когда Ламберт выехал на перекресток с круговым движением, его джип получил средней силы удар в переднее правое крыло. Это было местное такси. Тут же вокруг аварии образовалась пробка, стали собираться прохожие и просто зеваки. Покинуть место столкновения резидент не мог, так как его автомобиль имел обычные номера, а не дипломатические. К тому же образовавшийся затор не давал возможности продолжить движение.

«Черт возьми! Прямо наваждение какое-то! Неприятности одна за другой! — подумал резидент. Воспользоваться своим зеленым паспортом он тоже не захотел. — Не хватало еще, чтобы в местной прессе поднялась шумиха — дескать, дипломат посольства США нарушает правила движения, а после сегодняшней пресс-конференции…» — Ламберт тяжело вздохнул.

— Господин, господин вина не мой! — на ломаном английском языке стал кричать подскочивший к нему высокий афганец. Это был таксист, который совершил столкновение с джипом американца. В Кабуле были своеобразные правила движения. Ламберт прекрасно уяснил тот факт, что в любом случае виновником аварии будет признан иностранец. Конечно, резидент ЦРУ мог подключить свои связи в МВД, но использовать их для такого мелочного дела не хотелось. Резидент решил дать таксисту долларов десять, чтобы закрыть это вопрос. Он открыл окно и, не выходя из машины, протянул афганцу пару банкнот. Таксист моментально схватил деньги, сказал: «Ташаккор!», что на местном языке означало «спасибо», и, получив, таким образом, почти месячный свой заработок, довольный уехал.

Ламберт продолжил свой путь. Он мог, конечно, вызвать другую машину, но до посольства было каких-то пятьсот-шестьсот метров.

— У вас все хорошо, сэр? — спросил резидента на въезде морской пехотинец. Солдат видел аварию. — А то я уже хотел вызвать дежурного и охрану.

— Да, Бобби, все о’кей!

Поднимаясь по лестнице в кабинет, Ламберт заметил на тыльной стороне ладони кровь.

«Надо же, поранился все-таки!» — подумал он. В комнате отдыха Ламберт промыл еле заметную ранку водой, смазал ее йодом и заклеил бактерицидным пластырем. После этого он сел в кресло, налил полный стакан виски, но успел сделать только один глоток. Неожиданно Ламберт почувствовал легкое головокружение. Потом у него в глазах резко потемнело, и он потерял сознание.

Утром следующего дня резидента ЦРУ Джорджа Ламберта нашли мертвым в его рабочем кабинете. Он сидел в кресле. На столе перед ним стояла открытая бутылка виски. Рядом на полу валялся пустой стакан. Прибывший из американского военного госпиталя врач констатировал смерть от обширного инфаркта.


Сирия. Дамаск. 2007 год.

Вторая половина июня

На контрольно-пропускном пункте «Танф» на границе между Ираком и Сирией вереницей стояли большегрузные автомобили вперемешку с легковыми машинами. Очередь продвигалась очень медленно. Шлагбаумы с той и другой стороны поднимались и опускались очень редко. Когда к длиннющему хвосту автомашин со стороны Багдада подъехал черный джип «Тойота Лэнд Крузер», очередь вообще застопорилась.

Из внедорожника вышли двое молодых крепких парней европейской внешности. Они явно очень торопились. Один из парней что-то сказал своему напарнику, и тот, кивнув в ответ, направился к пограничному пункту. Подойдя к иракскому пограничнику, он отвел офицера в сторону и стал быстро что-то тому говорить. Араб молчал и только кивал в ответ. В конце разговора парень ловко засунул в карман офицера банкноту в сто долларов. Через минуту черный внедорожник, ревя мощным мотором, на бешеной скорости несся в сторону Дамаска.

— Послушай, Макс, может, остановимся возле какой-нибудь забегаловки и перекусим? А то надоели эти сэндвичи! — обратился молодой человек, сидевший за рулем, к своему напарнику.

— «Полковник» не разрешал делать в пути остановки! Забыл, Фил? — ответил тот.

— Да ладно тебе, Макс! «Полковник» далеко! Мы ведь не будем ему говорить, что сделали короткий привал! — не унимался водитель джипа.

— Он проверит, Фил! Ведь на дорогу от Багдада до Дамаска нам отвели десять часов, а мы и так потеряли на границе больше получаса.

— Прекрати, Макс! Думаю, вопросов не будет. Дорога свободна, прибавим скорости и доедем до Дамаска в точно назначенное время. Но, если чуть запоздаем, то скажем, что по пути пробили колесо, пока меняли, то да се… — Но договорить Фил не успел. Как только он сказал о пробитом колесе, под багажником джипа что-то хлопнуло, причем звук был настолько сильным, что джип немного подбросило вверх. Внедорожник занесло вправо. Макс, сидевший за рулем, ударил по тормозам и с трудом удержал тяжелый джип на дороге, не дав ему улететь в кювет. Водитель остановил машину на обочине и вылез из салона. Следом за ним джип покинул и его напарник.

— Ну, Фил, и язык у тебя! Лучше бы молчал! — раздосадованно сказал Макс. Два задних ската джипа оказались пробитыми, и резина на них была разорвана в клочья.

— Вот же влипли! Ну, что теперь делать? — вновь выругался Макс. — Звони полковнику! — зло бросил он своему напарнику, будто тот был виноват в проколе колес.

Фил пожал плечами, мол, как скажешь, достал из нагрудного кармана рубашки мобильный телефон и набрал нужный номер. В трубке раздались гудки вызова. Однако никто не ответил.

— Полковник не берет трубку! — сказал он Максу.

— А ты вызывай, вызывай! — ответил тот своему напарнику. Фил вновь принялся набирать номер. Прошло минут пятнадцать, но ему так и не удалось соединиться с тем, кого они называли «Полковник».

— Что будем делать, Макс?

— Не знаю! Звони, боссу!

— Сигнал не проходит почему-то… — ответил Фил и смачно выругался.

— А ты не находишь странным, что одновременно лопнули два колеса? — поинтересовался Макс.

— Бывает и такое! У меня в Сомали был случай, когда пробитыми оказались все четыре. Правда, там мы попали в засаду.

— Ладно! Надо что-то придумывать!

На трассе было пусто. Правда, по параллельной полосе в направлении Багдада за все время, что они стояли, проехали два легковых автомобиля, но они даже не замедлили хода, когда Макс попытался их остановить.

Ситуация складывалась патовая. До ближайшего кемпинга, где можно было починить колеса, было километров сорок. Попутного транспорта не наблюдалось. С боссом соединиться не представлялось возможным. Макс и Фил находились в состоянии, близком к отчаянию. У них было очень важное и ответственное задание. В два часа пополудни им следовало быть в Дамаске. К тому же эти парни везли груз, который должны были передать Дональду Форстеру, важному человеку из посольства США в Сирии. Обычно этим занимались другие люди из «Блэк Вотар», но позавчера, когда они поздним вечером возвращались из бара, у них произошел конфликт с незнакомыми парнями, от которых им здорово досталось. «Полковник» не допустил их к поездке, поэтому в качестве курьеров были направлены Макс и его напарник Фил. Стычки и драки с местным населением и полицейскими считались у охранников из частного охранного предприятия «Блэк Вотар» чем-то вроде развлечения.

Время шло, а Макс с Филом сидели в джипе и тщетно пытались дозвониться до шефа, чтобы доложить о происшествии и получить инструкции на дальнейшие действия. Однако телефон босса молчал или вдруг приходил ответ, что абонент находится вне зоны вызова.

Максу надоело сидеть в машине, и он решил выйти на дорогу. Как только он покинул салон внедорожника, то сразу увидел, что по трассе к ним приближается огромный трейлер, на который был загружен гусеничный трактор. Макс тут же вспомнил, что именно этот тягач с прицепом первым стоял в очереди у шлагбаума. Он в отчаянии стал махать руками и громко кричать, не надеясь, что грузовик остановится. Но тот, к его радости, затормозил и припарковался в десяти метрах впереди внедорожника.

— Что, парни, непредвиденные трудности? — поинтересовался водитель, когда к кабине его трейлера подошли охранники из внедорожника. Он смотрел на них с высоты своего водительского места и улыбался. Покидать кабину и спускаться вниз шофер тягача явно не торопился.

— Вы англичанин? — вместо ответа спросил Макс.

— Нет, я не американец, и не англичанин. Я из Сербии.

— Это где? — поинтересовался Фил. Водитель трейлера усмехнулся, но отвечать не стал. Он спрыгнул на землю, подошел к джипу, обошел его.

— Не повезло вам, парни! Со мной такого никогда не происходило, чтобы сразу два колеса! Да, не повезло! — сочувственно покачал головой водитель тягача.

— Это точно! — отозвался Макс.

— До ближайшей мастерской километров тридцать! — сказал серб.

— Знаем! Мы уже посмотрели по карте! — вступил в разговор Фил.

— А техпомощь вызвать не пробовали? — поинтересовался водитель тягача.

— Какая тут техпомощь? — с огорчением откликнулся Макс.

— Да, действительно! Ну, тогда снимайте колеса, довезу вас до мастерской, там высажу, отремонтируете, наймете машину или такси и приедете обратно. Как вам мое предложение? — спросил серб.

Макс и Фил переглянулись. Предложение было заманчивым, но оставить груз в машине без присмотра они не могли. Когда их перед поездкой инструктировал босс, то он так прямо и сказал, что если с грузом что-нибудь случится, то он их лично порежет на куски и выбросит в Тигр. Зная крутой характер своего шефа, они сразу поверили его обещаниям, что тот разделает их, как говяжью тушу.

— У меня есть другое предложение: сгружаем твой трактор и загоняем на прицеп наш джип? — с надеждой в голосе спросил Макс. Водитель посмотрел на трактор, потом себе под ноги. Он явно тянул с ответом.

— Пока я буду с вами возиться, трактор разберут на запчасти или угонят, а мне надо сегодня доставить его в Саб-Бияр, — ответил водитель.

— Хорошо! Задаток за эту рухлядь тысяча баксов и сто тебе за работу. Тридцать километров туда, столько же обратно — всего шестьдесят. Потратишь от силы час времени! За один час ничего с твоим трактором не случится.

— Нормально! По рукам! — подумав еще полминуты, бросил водитель. Он быстро со знанием дела выдвинул аппарели, завел трактор и съехал на нем с трейлера. Тем временем Макс и его напарник сидели в джипе и наблюдали за действиями водителя. После того как трактор был припаркован на обочине дороги, Макс завел двигатель своей «тойоты» и осторожно загнал ее на трейлер. Водитель быстро зафиксировал джип крепежными ремнями. На все ушло минут десять.

— Готово! — весело сказал он. — Прошу в кабину.

Макс переглянулся со своим напарником.

— А что, джип закроем! Чего в нем париться? — с надеждой в голосе сказал Фил. Макс немного подумал. В принципе, действительно, никаких опасений за груз не было. Джип закреплен на прицепе, они будут в кабине, откуда через заднее стекло можно контролировать все, что происходит на грузовой платформе.

— Хорошо! — коротко бросил Макс.

В кабине трейлера было прохладно от работы кондиционера. Курьеры свободно расположились на переднем сиденье, которое было широким и просторным. Водитель тягача нажал на акселератор и плавно тронулся с места. Макс обернулся, чтобы посмотреть, как там стоит джип, и увидел, что на спальном месте позади передних кресел кто-то лежит, укрытый легким цветным покрывалом.

— Это кто? — повернулся он к водителю.

— Моя попутчица! — весело улыбаясь, ответил тот, заговорщически подмигнув при этом. — Чтобы скука в пути не одолевала!

— Понимаю! — ухмыльнулся Макс.

Трейлер выехал на асфальтовое полотно дороги и, быстро набирая скорость, устремился в направлении Дамаска.

* * *

Дональд Форстер, резидент ЦРУ в Дамаске, пребывал в хорошем расположении духа. Только что ему позвонили из Багдада и сообщили, что груз уже в пути. Правда, курьеры сменились, так как двое охранников, которые обычно осуществляли доставку, ранены в драке с местными жителями.

— А эти двое, что привезут груз, парни надежные? — поинтересовался резидент. — Главное, чтобы они не выбились из графика!

— Не извольте беспокоиться, сэр, все будет как всегда! — заверили Форстера.

Обычно груз, а это были, как правило, четыре больших пластиковых портфеля стального цвета, привозили в баню. Хотя в Дамаске было около тридцати общественных бань, но лучшей из них считалась «Нуреддин-аль-Шахир». Дональд Форстер арендовал там отдельный кабинет, в котором, удобно расположившись на кушетке с кальяном, он мог спокойно беседовать с нужными ему людьми и решать важные проблемы. Владелец бани был его давнишним агентом, поэтому резидент ЦРУ чувствовал себя здесь в полной безопасности.

Дональд Форстер возлежал на скамье, устланной старинными персидскими коврами, и потягивал ароматный дым из кальяна, когда в кабинет вошел банщик и, низко поклонившись, сказал: «Господин, к вам гости!»

— Впусти!

В кабинет вошли двое высоких мужчин. Дональд Форстер, даже не поздоровавшись, спросил: «Привезли? Почему опоздали?»

— На границе трудности возникли!

— Что за трудности?

— Обычная очередь!

— Так и надо говорить, болван, — недовольно буркнул резидент, — а то сразу — трудности. Опоздали? Тогда ждите, пока докурю кальян!

Резидент Форстер вновь закрыл от удовольствия глаза и сделал глубокую затяжку. Его состояние было близко к блаженству. «Наверно, так живут в раю после смерти!» — подумал он, получая наслаждение.

* * *

За дверями кабинета, который обслуживал банщик Мамдух, было очень тихо. Обычно гость каждые полчаса выходил париться и после каждой процедуры требовал горячий зеленый чай и свежий кальян. Но прошло уже часа два, как из отдельного кабинета никто не выходил. Банщик осторожно постучал в дверь.

— Разрешите, господин? — почтительно спросил он. Однако ответа не последовало. Тогда араб после нескольких секунд сомнений открыл дверь и решился войти. Его взору предстала странная картина. Гость лежал на скамье, запрокинув назад голову и не подавая признаков жизни. Рука, державшая мундштук кальяна, безвольно свешивалась вниз. Мамдух сильно испугался и стал медленно пятиться к выходу. Когда он уперся спиной в дверь, то резко повернулся на месте, рванул ее на себя и стремглав бросился вон из комнаты. Буквально через пару минут в кабинет вбежал хозяин бани. Он внимательно посмотрел на тело клиента и, тут же выхватив из кармана брюк мобильный телефон, стал трясущимися руками набирать номер.

— Пошел вон! — крикнул он банщику и, когда тот выскочил из кабинета, только после этого стал говорить по телефону:

— Алло, алло, это — посольство! Приезжайте срочно в хамом «Нуреддин-аль-Шахир»! Да, да! Мистер Дональд Форстер умер! Нет, полицию я еще не вызывал! Хорошо! Будет сделано!

После окончания разговора хозяин бани тихо вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь.


Ирак. Багдад.

Вторая половина июня. 2007 год

Питер Клинт, советник главы миссии США по политическим вопросам, сидел в кресле и смотрел в иллюминатор на панораму Багдада. Вид сверху был необыкновенно живописный. Река Тигр большой ползущей змеей пересекала всю иракскую столицу. Там, где русло делало замысловатую петлю, находилась так называемая «Зеленая зона». Этот городской квартал по праву считался самым безопасным местом не только в Багдаде, но и во всем Ираке. Здесь находилась различные правительственные и государственные учреждения, дипломатические, гуманитарные и прочие миссии, которые охранялись не только американскими солдатами и бойцами частной охранной компании «Блэк Вотар», но и сотрудниками иракской службы безопасности и местной полиции. Привилегированный столичный район окружала высокая стена с большим количеством контрольно-пропускных пунктов, обеспечивая спокойствие этого фешенебельного городского квартала. Здесь функционировали теннисные корты и бассейны, работали рестораны, кафе, ночные клубы, в которых вечерами отдыхали и развлекались американские солдаты и офицеры, сотрудники частных охранных компаний, свободные от службы. Тяжести войны не затрагивали этот привилегированный квартал, который жил своей обособленной жизнью. Но за пределами «Зеленой зоны» все менялось. Почти каждый день и каждую ночь в центре Багдада и на его окраинах гремели взрывы, раздавались пулеметные и автоматные очереди. Весь день и ночь в городе звучали сигналы автомобилей скорой помощи. Каждый день и каждую ночь на улицах иракской столицы проливалась кровь мирных жителей. Каждый день и каждую ночь за пределами «Зеленой зоны» в больницах умирали раненые иракцы из-за нехватки перевязочных материалов и медикаментов. Но эти проблемы мало интересовали советника посольства США Клинта.

В салоне самолета загорелось табло «пристегнуть ремни». Буквально через десять минут шасси коснулись бетонной полосы. Самолет подрулил к самому аэропорту, и к нему тут же подали трап.

Советник Клинт быстро прошел в зал прилета для важных гостей. Его дипломатический багаж не подлежал таможенному досмотру. На выходе из VIP-зала к советнику подошел лысый мужчина в больших черных очках. Это был начальник регионального управления американской частной охранной компании «Блэк Вотар». Его никто не называл по имени. Обычно все обращались к нему просто «сэр» или по фамилии Торнтон. Но чаще всего босс охранников частной компании любил, когда его величали: «Полковник». Среди сотрудников компании ходили слухи, что начальник регионального управления когда-то служил в каком-то секретном спецподразделении то ли армии США, то ли ЦРУ и на одном из секретных заданий его тяжело ранили. Он чудом выжил, уволился со службы, работал консультантом по военным вопросам президента какой-то страны на Ближнем Востоке, имел там неплохой бизнес и хорошие связи, но вот только досужие вымыслы это были или правда, никто толком не знал. Однако «Полковника» все уважали, так как усердие по службе он щедро оплачивал, но одновременно и боялись — очень уж скор он был на расправу.

— Как долетели, Питер? — фамильярно обратился «Полковник» к советнику посольства.

— Спасибо, «Полковник», слава богу! Не люблю я эти самолеты!

— Машина с сопровождением ждет! Все, как ты просил!

— Отлично! Пусть твои ребята возьмут мой багаж! — сказал советник и направился к выходу из аэровокзала.

«Полковник» подал знак рукой, и тут же к нему подошли два крепких парня в униформе сотрудников частной охранной компании «Блэк Вотар». Он что-то сказал им. Охранники взяли багаж советника и двинулись вслед за своим шефом. На улице их ждал Питер Клинт. После этого все направились к автостоянке, где стояли два черных «субурбана».

— Солидно! Ничего не скажешь! — ухмыльнувшись, сказал советник посольства.

— Дружище, мы по-другому не умеем работать, сам знаешь! Мои парни считают, что главным аргументом в споре на дороге — пистолет!

Советник посольства и «Полковник» сели во второй джип, и колонна тронулись в путь. Когда внедорожники выехали на трассу, то сразу заняли середину дороги. Хотя шоссе было почти свободным, однако «субурбан», двигавшийся впереди, постоянно уходил то вправо, то влево. Джипы буквально летели по дороге.

— Не слишком ли мы быстро едем, дружище? — осторожно спросил советник. Он много раз пользовался услугами «Полковника», но никак не мог привыкнуть к такому быстрому передвижению.

— Агрессивное вождение — это наша защитная мера. Никто лучше моих парней не может охранять своих клиентов. Или я не прав, Питер?

— Прав, конечно, прав, «Полковник»! Я разве спорю?

До Багдада было около шестнадцати километров, которое джипы покрыли за пять минут. Еще десять им понадобилось, чтобы доехать до виллы, на которой жил Питер Клинт. Она находилась в окружении сада за высоким каменным забором. Вилла располагалась рядом с дворцом бывшего президента Ирака, где сейчас разместилась американская дипломатическая миссия. Между дворцом и виллой советника стояли два блокпоста. Охрану на одном несли сотрудники «Блэк Вотар», а на другом — иракские полицейские.

«Субурбаны» остановились возле ворот виллы. Советник Клинт и «Полковник» вышли из джипа и направились к калитке, которая автоматически распахнулась при их приближении. Следом за ними шли охранники с чемоданами в руках. Все проследовали внутрь двора. Хозяин подошел к входной двери и открыл ее магнитным ключом.

— Проходи! — сказал он, пропуская «Полковника». Когда они прошли в гостиную, советник посольства спросил: «Пить что-нибудь будешь?»

— Нет! — последовал короткий вопрос. — Давай сразу о деле.

Тем временем охранники внесли чемоданы, поставили их на пол и стояли в ожидании дальнейших распоряжений своего шефа.

— Идите к машине, — приказал «Полковник».

Парни кивнули и ушли. Советник Клинт подождал, пока те закроют дверь, и затем поставил на стол кейс. Прежде чем открыть его, он обернулся к Торнтону.

— «Полковник», у нас не осталось нерешенных вопросов?

— Да, Питер! С ними покончено окончательно! Найти их будет невозможно! Думаю, надо окончательно рассчитаться с моими парнями. Они рисковали. А ты почти целый год водишь меня за нос! Мне пришлось платить ребятам из своего собственного кармана.

— У нас была договоренность на этот счет! Ты наш человек и потому знаешь, как мы работаем…

— Я ваш человек, поэтому и опасаюсь не получить денег! — саркастично заметил Торнтон.

— Главное, чтобы твои парни язык держали за зубами! — ответил советник.

— Хватит долбить об одном и том же! Сами поменьше болтайте! — разозлился «Полковник».

— Ладно, не будем ругаться! — примирительным тоном сказал Питер. После этого он открыл кейс, который был доверху забит пачками долларов в банковской упаковке.

— Здесь ровно миллион долларов!

— Это чаевые? Или, может, проценты, которые набежали за время, что ты тянул с выплатой? — недовольно и с нотками угрозы в голосе спросил Торнтон. Советник посольства сразу почувствовал резкую перемену в настроении «Полковника», поэтому поторопился успокоить его:

— Не стоит нервничать, дружище! Ты же знаешь, что с наличными даже у нашей фирмы есть проблемы.

— И что?

— А вот… — Советник подошел к одному из чемоданов, открыл его и повернул к своему визави.

«Полковник» заглянул внутрь, и его брови удивленно взметнулись вверх.

— Во втором столько же? — поинтересовался он.

— Да!

— Тоже афганский?

— Прямо из Кандагара!

— Неплохо! Это даже лучше, чем наличные!

— Я тоже так думаю!

Полковник открыл второй чемодан, долго смотрел на содержимое, затем одобрительно покачал головой и сказал:

— Кейс с деньгами и эти чемоданы я заберу завтра утром. У нас еще есть дела в городе. Придется выезжать за пределы «Зеленой зоны». Не хотелось бы рисковать. Мало ли что!

— Понимаю! Но у меня самого завтра дел по горло, поэтому часов в семь я уже буду на ногах. Не опаздывай!

— Договорились, Питер! До завтра! — Торнтон похлопал по плечу советника посольства.

— Успехов! — сказал тот на прощанье, закрывая за гостем дверь коттеджа.

* * *

Подъезжая на следующее утро к вилле советника посольства США, Торнтон внезапно почувствовал какое-то легкое волнение. «С чего бы это?» — подумал он. Остановившись возле ворот, водитель посигналил, но они не открылись. Тогда он еще раз нажал на клаксон, и вновь никакого движения.

«Странно!» — вновь подумал Торнтон. Он вышел из автомобиля и подошел к калитке, находившейся рядом с воротами. «Полковник» толкнул железную дверь, но она была заперта изнутри и потому не открылась. Торнтон нажал кнопку переговорного устройства и держал ее почти целую минуту. В ответ полное молчание. Тогда «Полковник» подал знак рукой. К нему тут же подскочили два охранника.

— Что-то никто не открывает калитку! Действуйте, парни!

— Ясно, сэр!

Тут же один их охранников плотно прижался спиной к забору, чуть присел и сложил ладони лодочкой. Второй поставил в сложенные руки левую ногу, чуть присел и, оттолкнувшись правой ногой от земли, легко перемахнул через забор. Пару секунд спустя калитка распахнулась перед Торнтоном.

— Прошу, сэр!

«Полковник» шагнул внутрь двора. Он быстро прошел к дому. За ним по пятам следовали охранники. Торнтон нажал на ручку двери и толкнул ее. Она не открылась. Тогда, не дожидаясь команды своего босса, один из охранников быстро взобрался по крыльцу на второй этаж, локтем сильно ударил по оконному стеклу, разбил его и после этого, открыв створку рамы, запрыгнул внутрь дома. Прошло еще минуты две-три, прежде чем дверь коттеджа открылась.

— Хеллоу, мистер Клинт! — войдя, громко позвал Торнтон. Но ответа не последовало. «Полковник» огляделся — ничего подозрительного его долгий и внимательный взгляд не обнаружил.

— Парни, осмотрите дом! — приказал Торнтон своим сотрудникам.

— Есть, сэр! — в один голос ответили охранники.

Они разошлись по комнатам. «Полковник» тем временем сел в кресло и стал ждать. В доме стояла какая-то гнетущая и тревожная тишина, которую нарушил раздавшийся со второго этажа голос охранника.

— Сэр, вам это надо видеть самому!

Торнтон встал и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Там находились спальная советника Клинта, его личный кабинет и ванная комната. Поднимаясь по лестнице, «Полковник» чувствовал необъяснимое беспокойство, нарастающее с каждым шагом, и предчувствие его не обмануло.

— Прошу, сэр, сюда! — позвал охранник из ванной комнаты.

Торнтон вошел. В большой ванной, наполненной водой, лежал советник Клинт. Его глаза были открыты, но он не подавал признаков жизни. Хотя «Полковник» сразу понял, что советник мертв, однако все равно положил два пальца на шею Питера Клинта в надежде прощупать пульс. Однако его ждало разочарование.

— Так, парни, — не оборачиваясь, сказал Торнтон, — прежде чем вызвать службу безопасности посольства и полицию, самым тщательным образом еще раз осмотрите дом.

— Что искать, сэр?

— Те два больших пластиковых чемодана, которые вы занесли в гостиную, и кейс из крокодиловой кожи с ручкой и замками желтого металла.

Охранники ушли, а Торнтон остался, чтобы еще раз внимательно осмотреть ванную комнату. Он не мог понять, почему и отчего вдруг умер еще вчера совершенно полный сил, здоровый мужчина. «Полковник» несколько лет знал советника посольства. Питер Клинт был неплохим спортсменом, хорошо играл в большой теннис, очень мало пил виски и практически не курил.

«Странно, очень странно!» — думал Торнтон, внимательно рассматривая тело советника и ванную комнату, при этом ничего не трогая руками. Его размышления прервал голос одного из охранников:

— Сэр, чемоданы здесь, внизу, в платяном шкафу!

— А кейс?

— Кейс не обнаружен, сэр!

— Вы внимательно все осмотрели?

— Да, сэр!

На улице тем временем послышались звуки сирены полицейской машины.

— Быстро уходим! — крикнул со второго этажа «Полковник». Он выскочил из ванной комнаты и бросился по лестнице вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Охранники уже стояли возле двери и ждали своего босса. Все трое вышли из дома и направились к калитке. Они уже собирались садиться в свой джип, когда их остановили местные полицейские и начальник службы безопасности посольства США.

— Доброе утро, мистер Торнтон! — обратился офицер безопасности к «Полковнику». — Что вы здесь делаете?

— А вы, мистер Брендон?

— Некто позвонил в посольство и местную полицию. Он сообщил, что на вилле нашего сотрудника произошел несчастный случай со смертельным исходом.

«Полковник», ни секунды не колеблясь, тут же ответил:

— Это звонил мой человек!

— Да, это я сделал сообщение! — мгновенно подтвердил слова своего шефа один из охранников. Торнтон одобрительно кивнул парню.

— И что произошло у мистера Клинта? — поинтересовался начальник службы безопасности.

— Он мертв! — коротко бросил Торнтон.

— Как «мертв»? — буквально остолбенев и чуть заикаясь, переспросил офицер Брендон.

— Как обычный мертвец! — зло буркнул «Полковник».

— Вы видели, как произошел несчастный случай? — поинтересовался сотрудник службы безопасности.

— Нет! Мы договорились с мистером Клинтом встретиться у него сегодня утром. Я подъехал к нему со своими парнями и обнаружил его в ванной мертвым.

— А кто же вам тогда открыл дверь, мистер Торнтон?

— Послушайте, Брендон, не задавайте идиотских вопросов. Я тороплюсь! Если у вас будут ко мне вопросы, то я готов вечером встретиться с вами.

— Хорошо! Я буду ждать вас в посольстве в восемь вечера!

«Полковник» кивнул своим охранникам, и те уже хотели загрузить чемоданы в багажник джипа, как начальник службы безопасности неожиданно остановил их своим вопросом:

— Простите, господа, не удосужитесь ли предъявить содержимое ваших чемоданов?

Охранники замерли на месте и вопрошающе посмотрели на босса. Тот снял свои очки и, чуть прищурив единственный глаз и поигрывая желваками скул, внимательно посмотрел на офицера посольства.

— Вы очень этого хотите? — угрожающим тоном спросил Торнтон.

— Конечно! Не думаю, что вы заходили к мистеру Клинту с этими чемоданами! Открывайте, открывайте, мистер «Полковник»! — с небольшой издевкой в голосе сказал офицер.

Сопротивляться было бесполезно, да и глупо. Торнтон это прекрасно понимал, хотя его парни сразу же напряглись, готовые в любую секунду по команде босса дать достойный отпор. Но одно дело перестрелять арабских полицейских, а другое — убить офицера безопасности посольства США. Ситуация складывались не в пользу «Полковника» и его людей.

— Хорошо! Подойдите сюда! Это можно видеть только вам! — глухим голосом с трудом проговорил Торнтон.

Начальник безопасности подошел к багажнику джипа, в котором уже лежали чемоданы.

— Открой, Уил! — приказал Торнтон.

Охранник, к которому обратился «Полковник», вытащил один чемодан и, не опуская его на землю, открыл крышку. Офицер Брендон взглянул внутрь и с некоторым изумлением посмотрел на Торнтона.

— Хорошая шутка! Не думал, «Полковник», что вы такой серьезный библиофил!

Торнтон вначале не понял некоего сарказма в словах офицера, но, увидев обескураженные лица своих охранников, подошел к джипу и посмотрел: чемодан был доверху набит книгами.


США. Штат Виргиния. Графство Фэрфакс.

Лэнгли. Штаб-квартира ЦРУ. 2007 год.

Вторая половина июня

Джеймс Неттелфильд как заместитель руководителя Оперативного директората ЦРУ и одновременно начальник Контрразведывательного центра имел большой круг профессиональных обязанностей. Он курировал деятельность всех разведрезидентур ЦРУ в странах Ближнего Востока, а также в Иране, Афганистане и Пакистане. Работы было много. В последнее время он практически не отдыхал. Вот и в этот уик-энд вместо поездки с семьей на Атлантическое побережье сидел за столом в своем рабочем кабинете и нервно мял пальцами сигару. Чиркнув спичкой, Джеймс закурил. Сделав с удовольствием глубокую затяжку, он выпустил дым и только после этого открыл объемистую кожаную папку. Там лежали две телеграммы, полученные в течение месяца. Хотя текст Джеймс помнил наизусть, но тем не менее он еще раз внимательно прочел их.

«Совершенно секретно.

Экземпляр единственный

Ливан. Бейрут»

Шифротелеграмма

Сообщаю, что сегодня, около 6 часов утра по местному времени, в номере отеля «Метрополь Палас» было обнаружено тело резидента ЦРУ Чарльза Уинтера. Причиной смерти по результатам медицинского вскрытия, проведенного в местном госпитале, является передозировка наркотическим средством, предположительно героином.

Заместитель резидента ЦРУ Кевин Оливер.

«Совершенно секретно.

Экземпляр единственный

Афганистан. Кабул».

Шифротелеграмма

Сообщаю, что сегодня, в 9 часов утра по местному времени, в своем рабочем кабинете обнаружено тело резидента ЦРУ Джорджа Ламберта. По результатам вскрытия, проведенного в военном госпитале, можно сделать вывод, что резидент скончался внезапно от острой сердечной недостаточности. После завершения необходимых процедур тело Джорджа Ламберта будет отправлено в США.

Заместитель резидента Вилли Кокс.

Джейсон Неттелфильд глубоко затянулся сигарой и задумался. Смерть двух резидентов американской разведки в течение двух недель казалась ему столь неожиданной, странной и подозрительной, что невольно стала причиной беспокойства. Конечно, такие происшествия всегда надо рассматривать не как случайное обстоятельство. И главное даже заключалось не в том, что умершие были резидентами ЦРУ, а просто все они являлись основными звеньями секретной и масштабной операции, разработанной и проводимой ЦРУ.

На Джеймса Неттелфильда была возложена ответственность за контрразведывательное обеспечение этого важного мероприятия, а руководил всем Джейсон Беннет, заместитель директора ЦРУ — человек осторожный, щепетильный и въедливый. Неттелфильд с ужасом представлял, какой шум поднимется в ведомстве в связи с этими несчастными случаями. Ведь босс наверняка свяжет смерть резидентов между собой, станет выдвигать самые фантастические версии.

«Случайное совпадение смерти резидентов, мистер Беннет, превратит в заговор спецслужб противника и прочее…» — размышлял Неттелфильд, поглядывая в окно. Он взял со стола кипу бумаг и конвертов. Обычно его рабочее утро начиналось с просмотра свежей корреспонденции. Неттелфильд быстро прочитывал информационные сообщения и телеграммы. Ничего не значившие депеши из многочисленных резидентур и служб не представляли собой особого интереса. Джеймс уже собирался отложить их в сторону, как его взгляд упал на телеграмму из Дамаска. Был виден только ее уголок. Неттелфильд осторожно вытянул телеграмму из оставшейся кучи конвертов. Шестым чувством он понял, что эта телеграмма с плохими новостями, и не ошибся.

«Совершенно секретно.

Экземпляр единственный

Сирия. Дамаск»

Шифротелеграмма

Сообщаю, что сегодня, около 12 часов пополудни местного времени, в отдельном номере арабской бани «Нуреддин-аль-Шахир» было обнаружено тело резидента ЦРУ Дональда Форстера. Причина смерти по результатам медицинского вскрытия, проведенного в местном госпитале, острая сердечная недостаточность.

Заместитель резидента ЦРУ Эван Вильсон.

Джеймс прочел полученную депешу еще раз. Содержание полученной шифровки из Дамаска привело начальника Контрразведывательного центра в полное смятение. От волнения он даже не заметил, как сломал пальцами дымившуюся сигару, и только, когда почувствовал на ладони боль от горячего пепла, бросил испорченную сигару в пепельницу, выругавшись при этом вполголоса.

Неттелфильд молча вертел в руках бланк телеграммы и, казалось, пребывал в полной прострации, так как не сразу услышал звонок аппарата внутренней телефонной связи. Звонили из секретариата директора ЦРУ.

— Слушаю! — сказал Джеймс.

— Мистер Неттелфильд, доброе утро! Вам следует незамедлительно прибыть к директору, — оповестил его приятный женский голос.

— Хорошо! — ответил Неттелфильд и положил трубку.

В приемной директора никого не было. Обычно все начальники управлений и директоратов приходили заранее, но сейчас Джеймс Неттелфильд пребывал в полном одиночестве. И это ему не понравилось. Джеймс присел в кресло, закинул ногу на ногу и стал ждать. Прошло не менее получаса, прежде чем в селекторе раздался голос директора ЦРУ Майкла Винсента Хайдена:

— Заходите, мистер Неттелфильд!

Начальник Контрразведывательного центра моментально вскочил из кресла и чуть ли не бегом проследовал в кабинет шефа американской разведки. Кроме самого директора там находился и его первый заместитель Джейсон Беннет. Директор Хайден был в крайнем раздражении, и это не могло укрыться от такого опытного оперативника, каким был Джеймс Неттелфильд. Шеф ЦРУ даже не предложил ему сесть, и все время разговора начальнику Контрразведывательного центра пришлось стоять, как нашкодившему школьнику перед строгим учителем.

— Джеймс, вам, видимо, очень трудно сидеть сразу на двух стульях? — усмехнувшись, начал разговор директор Хайден, намекая на то, что Неттелфильд, будучи заместителем начальника Оперативного директората, некоторое время назад активно убеждал руководство разведки в том, что именно он должен руководить и Контрразведывательным центром.

— Сэр, но мне кажется, я не давал вам повода… — начал только оправдываться Джеймс, но директор не дал ему даже договорить:

— В наших загранрезидентурах происходит черт знает что! За три недели внезапно скончались три резидента! Однако вы и ваш Центр молчите! Никаких аналитических записок, никаких докладов! И главное — я узнаю обо всем последним! Вы уверены, что наши резиденты скоропостижно скончались без чьей-либо сторонней помощи?

— Сэр, я собирался на днях подробно изложить суть происшествий, но мне надо было собрать необходимые данные…

— Джеймс, вы часом не переутомились? О таких происшествиях надо не только докладывать незамедлительно, но и проводить по данным фактам срочное расследование! Прошло почти три недели после смерти наших парней в Бейруте и Кабуле, а начальник Контрразведывательного центра молчит, словно в рот воды набрал! Мы по непонятным для нас причинам потеряли резидентов на самых важных направлениях. Что происходит? Вы можете дать объяснения? Я понимаю, что в Дамаске, Кабуле и Бейруте оперативная обстановка очень сложная, опасная, но как могло произойти, что три резидента внезапно скончались? Это что? Убийство или несчастный случай? Что с ними произошло в реальности? Я вас спрашиваю! Вы понимаете происходящее? Если нет, то, может быть, вам пора в отставку? Если это есть искусная игра противника, то нам надо знать, кто этот противник! Что ему известно о проводимой нами операции? Какие у него намерения? Мы находимся на передовом рубеже борьбы нашей страны за демократию! Мне звонил сам президент и интересовался этими случаями. За всю мою службу в ЦРУ я не помню, чтобы за столь короткое время мы потеряли сразу нескольких резидентов в ключевых странах. Джеймс, вы ставите под удар все наши мероприятия!

— Сэр, я собирался на днях…

— Да что вы долдоните: на днях, на днях! Я не желаю слушать ваших глупых оправданий, Джеймс! Немедленно вылетайте в Сирию, лично отправляйтесь в Афганистан, посетите Ливан! Надо разобраться с этим делом. Если причина их смерти — действительно, болезнь, то это одна сторона, а если нет? Тогда надо найти, кто спланирован убийства, задержать и наказать исполнителей! В суд мы их не потащим! Вы меня поняли, Джеймс? Завтра… нет, прямо сегодня вечером вылетайте в Багдад! Думаю, парни из Пентагона вам окажут содействие! Контроль возлагаю на моего заместителя, мистера Беннета! Докладывайте только ему! Это все! Желаю успехов!

Директор ЦРУ даже не протянул Джеймсу Неттелфильду руку на прощанье. Когда шеф разведки и его заместитель остались одни, директор Хайден спросил:

— Джейсон, что ты думаешь по поводу этих внезапных смертей?

— Сэр, у меня пока нет каких-либо версий и предположений! Надо разбираться! Но интуиция подсказывает, что таких совпадений не бывает!

— Мне не нравится этот Неттелфильд! Я бы давно его убрал, но за ним стоит вице-президент. Придется тебе заниматься этим необычным делом. Возьмешь в помощь моего личного представителя. Пусть работает пока неофициально. Но если понадобится, то ему будут предоставлены все необходимые полномочия, вплоть до разрешения действовать от моего имени и даже от имени президента. Вы меня поняли?

— Слушаюсь, сэр! Кстати, не извольте беспокоиться, но у меня с вашим представителем в процессе работы не возникнет никаких сложностей, так как знакомы мы уже где-то лет пятнадцать.

— Да, да я знаю, что вы познакомились в Турции. Вот и замечательно! Тогда я спокоен, что мне не придется знакомить вас! Кстати, Джейсон, обрисуйте ситуацию моему представителю лично. Адрес вам известен?

— Да, сэр, Майами…

— Замечательно, тогда вылетайте! Возьмите мой самолет!

— Слушаюсь, сэр!

— Действуйте и помните, что под удар поставлена операция, рассчитанная на долгосрочную перспективу. В случае ее успеха мы перекроим всю политическую карту мира в нашу пользу!

— Я полностью согласен с вами, сэр!

— Идите, Джейсон! И да поможет нам Бог!

* * *

Джеймс Неттелфильд звонил в Пентагон, чтобы договориться о вылете в Афганистан, когда в кабинет стремительно вошел Джейсон Беннет. Шеф Контрразведки, не прерывая разговора, указал гостю на кресло.

— Вылетаю через четыре часа, мистер Беннет! — встав из-за стола, доложил Джеймс Неттелфильд.

— Не фиглярствуйте, Джеймс! Вы еще не видели ролик из Интернета, который был там размещен и который мы смогли своевременно заблокировать. В противном случае вы вели бы себя сейчас несколько иначе. Если я продемонстрирую его директору Хайдену, думаю, что через секунду после просмотра вы станете безработным, и даже связи вашей жены вам не помогут. Но это в лучшем случае! В худшем — вы окажетесь в тюрьме!

Слова замдиректора ЦРУ несколько смутили Неттелфильда. Он даже сразу не нашел что ответить ему.

— Разрешите, я воспользуюсь вашим компьютером? — И, не дожидаясь ответа хозяина кабинета, замдиректора подошел к столу, вынул из нагрудного кармана пиджака флэшку и вставил его в компьютер.

Через минуту на экране появились кадры, как группа людей производит задержание автобуса скорой помощи, который сопровождает армейский джип. Однако комментарий, последовавший после того, как из санитарного автобуса достали специальные емкости, предназначенные для транспортировки человеческих органов, мог привести любого пользователя Интернета в состояние, близкое к помешательству. В объяснениях за кадром, дававшихся на английском языке, говорилось, что изъятием человеческих органов, занимаются американские хирурги, работающие в госпитале итальянского воинского контингента в Кабуле. Далее были продемонстрированы крупным планом номера автомашин, лица сопровождавших солдат, вскрытые емкости и несколько ящиков, в которых находилось большое количество белого порошка, упакованного в целлофановые пакеты. Невидимый комментатор утверждал, что белый порошок — это героин и что он также делается в химической лаборатории итальянского госпиталя под контролем резидента ЦРУ в Кабуле.

— Ну! Что вы на это скажете, мистер Неттелфильд?

— Я ничего не знал! — после буквально секундного замешательства ответил начальник контрразведки, но его конфуз не укрылся от опытного взгляда Беннета.

— Но ведь именно вы курировали резидентуру в Кабуле, и резидент Ламберт был назначен по вашей рекомендации. Разразится большой скандал, если вдруг выяснится, что вы, прикрываясь столь важной операцией ЦРУ, преследовали личную выгоду, а попросту торговали наркотиками и человеческими органами. Может, у вас есть что сказать, мистер Неттелфильд? — медленно говорил заместитель директора Джейсон Беннет, внимательно смотря прямо в глаза своему подчиненному.

— Нет, сэр, мне нечего пока сказать!

— Вы уверены?

— Да, сэр!

— Хорошо! Держите меня в курсе расследования! — Заместитель директора ЦРУ направился к выходу. Однако выйти из кабинета он не успел, так как дверь распахнулась и на пороге появилась секретарь Неттелфильда. Девушка была чем-то очень взволнована.

— Простите, сэр, — обратилась она к Джейсону Беннету, — звонят из Багдада. На проводе начальник службы безопасности посольства. Он просит соединить его с вами. Дело серьезное, сэр!

По взволнованному виду секретаря можно было сразу догадаться, что в Багдаде произошло какое-то неординарное событие.

— Ну так соедините, черт бы вас всех побрал! — почти закричал Неттелфильд. Он украдкой бросил взгляд на заместителя директора. Тот спокойно стоял возле двери и с интересом ждал продолжения. Хозяину кабинета в такой ситуации не оставалось ничего другого, как переключить телефон на громкую связь, чтобы Джейсон Беннет мог слышать разговор.

— Слушаю! — строго, стараясь изо всех сил не показывать охватившего его волнения, сказал Неттелфильд.

— Сэр, у нас несчастье! Понимаете… — На том конце провода произошла какая-то заминка.

— Не мямлите, черт вас возьми, докладывайте толком, что там произошло! — взорвался Джеймс.

— Сэр, сегодня, в семь часов утра по местному времени, у себя на вилле в ванной комнате обнаружено тело резидента Питера Клинта!

— Что-о-о-о?! — Неттелфильд заорал так неожиданно громко, что от его крика даже вздрогнул заместитель директора, который внимательно слушал происходивший разговор.

— Сэр, врач из военного госпиталя сказал, что, по предварительному осмотру, мистер Клинт скончался от сердечного приступа, но более точный диагноз смерти можно будет сделать только после вскрытия.

Неттелфильд в каком-то ожесточении бросил трубку на аппарат и буквально упал в кресло. Его лицо и шея стали багрового цвета. Казалось, что после такого неожиданного известия у него может произойти инсульт. Заместитель директора Беннет также находился в довольно растерянном состоянии.

— Это не случайность, мистер Неттелфильд, — нарушил первым наступившую паузу заместитель директора. — Еще как-то можно было объяснить смерть двух человек, три человека — очень подозрительно, но четыре — случайностью не назовешь! Я уверен, что это акция по целенаправленной ликвидации наших людей. Просматривается некая система. Не находите?

— Да, сэр! Сомнений нет, что работают высококвалифицированные специалисты.

— Кто это может быть: арабы, евреи, иранцы, русские, китайцы, корейцы? Кто, мистер Неттелфильд?

— Трудно сказать, сэр! Надо понять мотив!

— Думаете, он есть, мотив?

— А как же, сэр? Конечно, есть! Сэр, я обязательно разберусь, и негодяи, которые совершили эти гнусные преступления, понесут заслуженную кару!

— Успехов, мистер Неттелфильд!

— Спасибо, сэр!

— Начните с Багдада!

— Конечно, сэр! По свежим следам, как говорится, легче искать!

Когда заместитель директора ЦРУ покинул кабинет, Джеймса Неттелфильд вновь поднял трубку телефона, собираясь звонить в Пентагон, ведь надо было все переиграть. Ему удалось буквально в течение нескольких минут договориться с военными о своем вылете. Джеймс взглянул на часы. До отлета оставалось еще немного времени, чтобы успеть съездить домой и собрать необходимые для длительной командировки вещи.

«Да, ситуация складывалась весьма щекотливая и не в нашу пользу, именно потому ее следует решать быстро и желательно без ошибок», — размышлял он в машине на пути в аэропорт.

Через пару часов начальник Контрразведывательного центра ЦРУ Джеймс Неттелфильд уже находился на борту транспортного самолета ВВС США, который, взлетев ровно в семь вечера по вашингтонскому времени, взял курс на Багдад. Высокопоставленный сотрудник ЦРУ сидел в гостевом салоне транспортника, поглядывал в темное небо и был полон уверенности, что обязательно раскроет причину смерти четырех резидентов самого мощного разведывательного ведомства мира. По глубокому убеждению Джеймса Неттелфильда, никто и никогда не только не имел права поднять руку на сотрудников ЦРУ, защищавших интересы Америки, но даже словом и в мыслях нанести им моральный и нравственный ущерб.


США. Майами. Штат Флорида. 2007 год.

Вторая половина июня

Майами встретил Беннета палящими лучами солнца. Джейсон прошел на стоянку такси.

Представитель директора жил в южной части Майами, где находилось множество ночных клубов, баров, ресторанов и богемных магазинов. Этот небольшой уютный район с узкими извилистыми улочками и возвышающимися над ними кронами деревьев, большим количеством садов и парков, самыми престижными в США частными школами, историческими виллами и домами был самым любимым местом отдыха и обитания богатых американцев.

Таксист остановился возле небольшого, утопающего в зелени ухоженного сада, особняка, построенного приблизительно в начале прошлого века. Самого дома было не видно, так как его закрывал высокий побеленный каменный забор. Беннет расплатился с водителем, подошел к калитке и нажал кнопку вызова.

— Слушаю вас! — послышался в переговорном устройстве голос женщины, говорящей с сильным испанским акцентом. Это была горничная. Она давно прислуживала в особняке.

— Здравствуй, Эсмеральда! — сказал Джейсон. Его узнали сразу, так как девушка тут же ответила:

— Здравствуйте, мистер Беннет!

Замок щелкнул, калитка автоматически открылась, и замдиректора ЦРУ вошел внутрь. Пройдя по аккуратно посыпанной белой галькой дорожке, он оказался возле двухэтажной виллы с большой террасой. Там его ожидала горничная Эсмеральда.

— Прошу вас, мистер Беннет! — сказала она. — Вас ждут! Пройдите к бассейну!

Девушка указала рукой направление, куда следовало идти Джейсону, хотя он и без нее знал, где находится бассейн.

— Спасибо, красавица! — ответил он мексиканке с необыкновенно яркой внешностью. Не удержавшись, Беннет приблизился к девушке, крепко обнял ее и горячо прошептал на самое ухо: — Встретимся вечером?

Однако девушка ничего не ответила. Она ловко вывернулась из сильных рук Джейсона, кокетливо улыбнулась и скрылась за дверями дома. Беннет вздохнул и пошел в направлении бассейна.

В тени полупрозрачного навеса в шезлонге лежала красивая женщина. Она загорала без купальника. Женщина держала в руке стакан с напитком и медленно пила через трубочку жидкость беловатого цвета. Увидев приближающегося Беннета, она поднялась со своего шезлонга, накинула на плечи короткий халатик и пошла навстречу гостю. Джейсону всегда нравилась эта женщина. В ней, как ему казалось, не было недостатков. Она обладала необыкновенно привлекательной внешностью, очень красивой фигурой и огромным наследством. В придачу к этому красавица имела еще острый ум, твердый характер и огромную силу воли. К тому же девушка обладала холодным расчетом, аналитическим мышлением, устойчивой психикой, то есть качествами, присущими обычно представителям сильного пола. При встречах с ней Джейсон всегда немного робел и смущался. Это происходило от того, что он, вероятно, был просто влюблен в эту незаурядную, шикарную женщину, которая вот уже почти двадцать лет работала в ЦРУ и была личным помощником директора этого могущественного разведывательного ведомства США. Звали ее Камилла Рассел.

— Рада видеть вас, мистер Беннет!

— Джейсон, просто Джейсон, дорогая Камилла! Меня пугает ваш официоз, ибо я сразу начинаю думать, что чем-то обидел вас, — ответил Беннет, нежно обнимая красавицу за плечи и целуя ее в щеку.

— Я пошутила, Джейсон! Иди, переоденься! Эсмеральда проводит тебя и покажет, где взять плавки. Или ты предпочитаешь купаться без них? — весело засмеялась Камилла, заставив своей шуткой заместителя директора ЦРУ немного покраснеть.

Через четверть часа Беннет уже плавал в прохладной воде бассейна. Купание освежило его и сняло усталость, накопленную за время перелета. Не вытираясь, Джейсон расположился под полупрозрачным навесом на соседнем шезлонге рядом с Камиллой. После бассейна он чувствовал себя полным сил.

— Может, хочешь выпить? — предложила хозяйка дома.

— Нет! В такую жару?! А впрочем, что ты пьешь?

— Мохито, но без рома!

— Я, пожалуй, выпью мохито, но с ромом!

Джейсон Беннет и Камилла Рассел еще долго сидели возле бассейна, отдыхали, болтали о всякой ерунде, обсуждали светские сплетни и ни словом не обмолвились о политике и профессиональных делах.

Вечером они ужинали в саду. Специально приглашенный повар прекрасно приготовил на гриле медальоны из телятины. Мясо получилось нежным и сочным. Пили красное сухое вино «Ля Мондотт» 1998 года. После дружеского ужина Джейсон и Камилла слушали музыку, танцевали и наслаждались белым сухим шампанским «Брют Блан де Блан».

Утром Камилла Рассел проснулась рано. Эта привычка выработалась в ней с годами. Около получаса она занималась в тренажерном зале, а затем плавала в бассейне, морская вода которого менялась каждый день. После этого Камилла занималась собой в своей комнате и в девять часов утра она вышла в сад завтракать. Девушка сидела за маленьким сервировочным столиком и пила горячий кофе с молоком, когда из дома вышел Беннет.

— Доброе утро, Камилла! Простите, что разнежился у вас! Давно так долго не спал!

— Доброе утро, Джейсон! Завтракайте! Я буду ждать вас в доме! — улыбнулась хозяйка поместья и удалилась из сада.

Беннет съел пару поджаренных ломтиков хлеба с вишневым джемом и выпил чашечку крепкого черного кофе без молока и сахара. Через десять минут он входил в библиотеку, где его ждала Камилла Рассел. Молодая женщина сидела в кресле. Перед ней на столе лежала кипа газет и журналов на иностранных языках. Личный представитель директора ЦРУ в совершенстве владела несколькими из них: испанским, итальянским, французским и русским.

— Мне звонил директор Хайден и просил оказать вам содействие!

— Дело очень сложное, Камилла! В течение чуть более десяти дней за границей скончались три наших резидента. Причина смерти одного из них — передозировка героина, два других умерли от острой сердечной недостаточности.

— Четыре резидента! — поправила Беннета хозяйка особняка.

— Камилла, вы меня поражаете своей осведомленностью! Я и сам о происшествии в Багдаде узнал несколько часов назад! Откуда у вас информация? — искренне изумился заместитель директора ЦРУ.

— Мистер Беннет, я предпочитаю не разглашать свои источники! — улыбнулась Камилла.

— Вы правы! Короче говоря, четыре смерти за пару недель!

— Вы не верите, что это произошло естественным путем, и считаете, что здесь не обошлось без злого умысла и чей-то посторонней помощи? — спросила Камилла, вновь удивив Беннета своей проницательностью.

— Да! — коротко ответил заместитель директора ЦРУ.

— Странно! — чуть задумавшись, проговорила Камилла.

— Что вы находите странным?

— Ну, как же? Ливан, Сирия, Ирак. Логично было бы предположить, что четвертой страной будет, например, Иордания или Турция, наконец, Иран, а тут — Афганистан. Основным звеном в этой цепи странных смертей, безусловно, является Афганистан! — как бы подвела итог Камилла.

— И какой вы сделали вывод? — поинтересовался Беннет.

— Ну, об этом говорить еще преждевременно! — уклонилась от прямого ответа Рассел. — Кто будет руководить расследованием? Неужели мистер Неттелфильд?

— Как всегда, для вашей прозорливости нет границ! — искренне удивился гость.

— Вы поручили волку пасти овец!

— Почему такая неприязнь к заместителю руководителя Оперативного директората ЦРУ?

— А у вас к нему отношение не предвзятое? — вопросом на вопрос ответила Камилла. — Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: дело идет о поставках героина из Афганистана.

— Почему вы так считаете?

— Потому что из всех стран, в которых были ликвидированы резиденты, только в Афганистане производят героин.

— Вы правы, Камилла! Наша «фирма» проводит очень важную операцию…

— Я в курсе, Джейсон!

— А, ну да!

— Мне кажется, что не в интересах мистера Неттелфильда проводить расследование тщательно, так как наверняка он имеет свой интерес в этом деле, причем немалый, — рассуждая сама с собой, задумчиво проговорила хозяйка особняка.

— Вы считаете, что он…

— А почему бы нет, Джейсон? Он имеет неплохой куш. А если вспомнить скандал с задержанием в Кабуле машины с человеческими органами. Послушайте, какого черта наш резидент вмешался в ту ситуацию? А вы читали его ответы на пресс-конференции?

Беннет с удивлением и одновременно с восхищением смотрел на Камиллу Рассел: «И как только она успевает быть в курсе всех дел? Не зря, видимо, ей так доверяет директор Хайден!»

— Ваш Ламберт своими ответами дискредитировал себя. Это провал! Своим участием в том деле он косвенно признал, что мы имеем к этому отношение. Зачем он вмешивался? Представьте, какой резонанс вызовет в мире факт участия ЦРУ в торговле человеческими органами!

— Этот материал изъят полностью!

— Но кто-то его успел посмотреть?

— Ничтожное количество! Мы вовремя подчистили Интернет!

— Кстати, а вы, Беннет, не задавались вопросом: почему мистер Неттелфильд не сразу доложил директору Хайдену о череде внезапных смертей резидентов! Хотя должен был!

— Об этом вам рассказал директор? — спросил Беннет.

— Да! Он посвятил мне четверть часа вчера утром, как раз перед вашим приездом! — ответила Камилла.

— А на чем основываются ваши, как бы это сказать корректней, подозрения?

— Мистер Неттелфильд как начальник Контрразведывательного центра и заместитель руководителя Оперативного директората курирует все наши резидентуры на Ближнем и Среднем Востоке. Это его люди! Сам Бог велел ему организовать параллельную линию поставки героина! А если они не поделили прибыль или, скажем, не выполнили каких-то обязательств, или перешли кому-то дорогу?

— Но это маловероятно!

— Почему? Наркобизнес имеет очень строгие правила, и за их несоблюдение убивают!

— Не думаю, чтобы кто-то из наркодельцов осмелился поднять руку на сотрудников ЦРУ.

— Я согласна, но ведь есть исключения, если наркодельцы — сами сотрудники ЦРУ!

Беннет поморщил лоб, покачал головой, всем своим видом показывая, что высказанная Камиллой Рассел версия скорее из области фантастики.

— Кстати, вы читали заявление российского президента? — неожиданно спросила хозяйка особняка своего гостя.

— Какое? Он делал много всяких заявлений!

— Вот это! — сказала Камилла и положила перед Беннетом газету, в которой красным фломастером была обведена небольшая статья.

— Вы же знаете, что я не владею русским! — с нотками сожаления в голосе ответил замдиректора ЦРУ.

— Хорошо, я переведу! Но вначале давайте вспомним, что в июне прошлого года в Багдаде были похищены четыре сотрудника российского посольства.

— Помню! И что?

— А то, что русский президент дал указание российским спецслужбам принять все меры для поиска и уничтожения преступников, убивших русских дипломатов в Ираке! Об этом сообщает пресс-служба Кремля.

— И как, по-вашему, этот приказ связан со смертью наших резидентов?

— Никак! Но просто странное совпадение: приказ и последовавшая за ним смерть нерядовых сотрудников ЦРУ!

— Ну, что вы, Камилла! Террористы, которые похитили русских дипломатов, найдены нашими парнями и задержаны. Был суд над ними! А потом, как связать похищение русских и смерть наших резидентов? Вы, наверно, начитались детективов, мэм! — улыбнулся заместитель директора ЦРУ.

— Вполне возможно! — ответила очень серьезным голосом Камилла. — А что думаете вы, Джейсон?

— У меня никаких версий нет! Я высказал свои предположения Неттелфильду перед его отъездом в Багдад, поэтому просто повторю их, ибо ничего нового мне в голову за это время не пришло. Смерть четырех нерядовых сотрудников ЦРУ назвать случайной нельзя! — сказал Беннет и выжидающе посмотрел на Камиллу. Женщина в знак согласия с его высказыванием молча кивнула, и только после этого заместитель директора продолжил: — Если эти смерти неслучайны, то их можно считать акциями по целенаправленной ликвидации наших людей. Просматривается некая система. Не находите?

— С вашими аргументами трудно не согласиться! — кивнула Камилла.

— Ну, а теперь давайте конкретно! Директор Хайден назначил меня куратором расследования. Вам директор предоставляет полную свободу с самыми широкими полномочиями. Можете действовать даже от его имени…

— А… — Камилла выразительно подняла глаза вверх.

— Да-да, и это тоже, — ответил Беннет, при этом покачав головой и закрыв глаза. — Кроме того, лимит в финансовых средствах не предусмотрен!

— Хорошо, через несколько дней я вылечу в Ирак.

— Тогда у меня все! Благодарю за прекрасный прием!

Через полчаса заместитель директора ЦРУ был в такси. Еще через тридцать минут он садился в служебный самолет, чтобы вылететь в Вашингтон на доклад своему боссу.


Часть вторая. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит!

Подмосковье. 2006 год. Ноябрь

Осенью 2006 года День 7 ноября, хотя праздник Красного Октября уже официально был исключен из календаря, мы, как всегда, собирались встречать на дачном участке традиционными шашлыками, запеченной на углях картошкой, солеными грибами и квашеной капустой. В нашей семье и среди подавляющего большинства моих друзей и близких были свои традиции, обычаи и принципы, которые мы не собирались менять в угоду сумасбродным и непродуманным решениям «сильных мира сего», а потому и продолжали отмечать этот праздник, установленный нашими дедами и отцами.

В ожидании приезда мы с женой накрывали стол, когда на мобильном телефоне зазвучал сигнал вызова. Номер на дисплее мобильника не высветился. Обычно я никогда не отвечаю на вызов неведомого абонента, но в тот день почему-то пренебрег этим правилом.

— На проводе! — произнес я свою фирменную фразу.

— Желаю здравствовать и процветать! — раздалось в ответ пожелание, сказанное знакомым голосом. — Узнал, или представиться? — спросил меня звонивший.

— Узнал! Здравствуйте, дорогой товарищ генерал Климов!

— Не оставляешь мне никаких шансов стать богатым!

— Это почему же?

— Так ведь узнаешь всегда, хотя звоню редко.

— Ну, если причина твоей бедности, генерал, только в этом, то в следующий раз сделаю вид, что не признал. Хотя в народе поговаривают, что высшие офицеры ФСБ нынче очень даже не бедствуют в своих материальных и прочих запросах.

— Говорят-то, говорят, но я к таковым не отношусь.

— Все так утверждают, а потом, когда копнут… А что ты вдруг оправдываться начал, или мне показалось?

— Показалось!

— Ну, хорошо! Однако что-нибудь случилось? Ты ведь, Владимир Александрович, по пустякам не звонишь…

— Ладно, Саня, не заедайся! На службе с утра до вечера, света белого не вижу!

— Как раб на галерах?

— Именно!

— Так ежели ты сильно устал, то уволься и сиди на даче!

— Это как вы с Сокольниковым? А кто тогда будет обеспечивать вам прикрытие?

— Так если ты пенсионером станешь, нам тогда и прикрытия никакого не понадобится. Ну, что там у тебя приключилось? Говори, не тяни кота за хвост!

— Саня, ты, конечно, слышал, что в июне этого года наших дипломатов в Багдаде захватили в качестве заложников, а после убили?

— Ну, а как же не слышал? Правда, тела их не обнаружены, поэтому говорить, что их убили, вроде бы рановато.

— Убили, Саня, убили! У меня по этому поводу есть к тебе весьма серьезный разговор. Можно сказать, государственной важности!

— Так приезжай ко мне на дачу сегодня! Праздник отметим и поговорим о делах наших важных государственных! К тому же Димка вечером у меня будет.

— Спасибо, Саня, но не могу! Если возможно, то завтра вместе с Сокольниковым подскочите ко мне на Лубянку. Машину во сколько прислать? Ты уж прости, что праздник вам испорчу!

— Ладно, не говори глупостей! Если звонишь, значит, здорово вас там припекло!

— Здорово, Саня, очень здорово! Ну, до завтра! Привет семье и Сокольникову! Поздравления от меня всем!

В телефоне раздались короткие гудки, мой собеседник отключился.

— Кто звонил? — несколько взволнованно спросила жена, когда я вошел на кухню. Женскую интуицию обмануть невозможно, поэтому ее шестое чувство сразу же ей подсказало, что мой разговор по телефону был не рядовым, обыденным, а очень важным и необычным.

— Генерал Климов!

— Из ФСБ?

— Он самый!

— Ты его пригласил?

— Да!

— Приедет?

— Нет! Работы много! Но завтра пришлет за мной машину. Дело у него ко мне и Сокольникову срочное!

— Поедешь?

— А как же!

Жена вздохнула, но ничего говорить не стала. Она прекрасно понимала, что я не откажусь от встречи с генералом и соглашусь выполнить его просьбу, даже если эта просьба будет сопряжена с длительным отсутствием и опасностями. Да я и сам, если сказать честно, любил эти неожиданные звонки и необычные просьбы генерала Климова. Мы уже были знакомы с ним более пятнадцати лет, с того самого дня, когда он, будучи помощником председателя КГБ СССР, обратился с просьбой к генералу Корабелову — начальнику Главного разведывательного управления Генерального штаба, и попросил того о помощи. Мы, чтобы напомнить читателю, — это я, мои коллеги: Димка Сокольников, Алексей Чернышев и полковник КГБ Климов, — когда-то славно поработали в Турции, полностью разгромив одну суперсекретную лабораторию ЦРУ США. Правда, не все тогда вернулись домой после выполнения задания. Подполковник Чернышев навсегда остался лежать там, в чужой земле, но такая уж была наша работа, работа офицеров спецназа ГРУ — воевать в мирное время, воевать для того, чтобы это самое мирное время продолжалось как можно дольше.

Москва. Лубянская площадь.

2006 год. Ноябрь

Машина прибыла на дачу ровно в десять утра. До Фуркасовского переулка, откуда можно было попасть во внутренний двор здания ФСБ, я и мой друг Дмитрий Сокольников добрались за час. Дежурившие на воротах прапорщики даже не проверили наши документы. Машина замдиректора ФСБ остановилась возле одного из подъездов. Там нас встретил офицер.

— Здравия желаю, капитан Паутов! — сказал и, пропуская меня и Димку вперед, указал рукой в направлении лифта. Капитан нажал одну из трех кнопок, и лифт плавно двинулся вверх. Вскоре кабина остановилась. Двери лифта открылись.

— Прошу, товарищи! — сказал офицер.

Мы прошли по длинному коридору с массивными бронзовыми люстрами под потолком. Паркетный пол был застелен ковровой дорожкой, которая поглощала звук шагов. В этом здании все говорило о давно ушедшей эпохе: и бронзовые люстры, и дубовые двери, и натертый мастикой паркет, и ковровая дорожка. Такой дух обычно витает только там, где хотя бы чисто внешне сохранились славные традиции более чем семидесятилетнего исторического величия нашего государства. Я всем своим нутром чувствовал незримое присутствие здесь тех, кто, не жалея своих жизней, обеспечивал стране и народу спокойную, мирную жизнь, кто погибал за высокие идеалы и чей подвиг в силу специфики ведомства не всегда предавался огласке.

Капитан открыл перед нами тяжелую трехметровую дверь, и мы очутились в просторной приемной, окна которой выходили на площадь, где когда-то стоял памятник первому руководителю ВЧК, а сейчас вместо него была разбита большая круглая клумба.

— Проходите, проходите, гости дорогие! Как доехали? — Я обернулся на голос. К нам навстречу шел улыбаясь генерал Климов. Он был в военной форме, в которой я его никогда не видел.

— Сергей, — приказал генерал офицеру, — позвони в буфет, пусть нам принесут все, что нужно! Я не стал заранее стол накрывать, а то закуска вся заветрится! — уже обращаясь к нам, сказал Климов.

— Все правильно! Закуска заветрится, а водка нагреется! — засмеялся Сокольников, пожимая руку генералу. — Давненько мы с тобой не виделись! Опять наша помощь понадобилась? — продолжил Димка.

— Узнаю тебя, Дмитрий! Как всегда, быка за рога… — начал Климов.

— И в стойло! — закончил Сокольников.

— А помощь мне ваша очень даже понадобилась! Но не будем торопиться! — ответил Климов, жестом приглашая нас пройти в свой кабинет. Генеральские «апартаменты» оказались под стать приемной.

— А хоромы ничего! — сказал Сокольников.

— Ну, я все-таки замдиректора!

— Сколько мы уже не виделись? — поинтересовался Дмитрий.

— Погоди, Дима, дай посчитаю! — нахмурил брови генерал. Он поднял глаза к потолку и стал сосредоточенно думать. — Так ровно одну неделю! — захохотал Климов, обняв меня и Сокольникова за плечи.

— С прошедшим праздником! Как отметили? — поинтересовался Климов.

— Спасибо, Володя! Нормально посидели! Саня шашлыки отменные приготовил, на любой вкус: и свинина, и баранина, и даже печень, — ответил Сокольников.

— Работы полно! Так что извините! — генерал развел руками.

Генерал Климов возглавлял, пожалуй, самый ответственный и сложный участок работы Службы — он курировал борьбу с терроризмом. В его подчинении находились все оперативные службы и специально созданный для этих целей «Антитеррористический центр». Да и вообще хотелось бы сказать, что в данном ведомстве не занимались пустяками и мелочами, а обеспечивали государственную безопасность.

— Ладно, Клим, давай о деле! Для чего ты нас пригласил, ведь не для того, чтобы подлечить после праздничного застолья! — сказал Сокольников.

— А может, вначале за прошедший? — спросил генерал. В этот момент в его кабинет вошли две девушки в сопровождении капитана. Они принесли на подносах закуски и минеральную воду. Расставив тарелки и столовые приборы на столе, девушки удалились.

— Сергей, — обратился Климов к офицеру, — у меня очень важное совещание, поэтому ни с кем не соединять, но если только с директором, генпрокурором и президентом.

Капитан кивнул в ответ и молча вышел из кабинета, плотно притворив за собой дверь. Генерал-полковник тем временем прошел в небольшую комнату отдыха и из стоявшего там холодильника достал литровую бутылку водки, которая тут же заиндевела на теплом воздухе. Откупорив ее, Климов разлил по стопкам холодную сорокоградусную жидкость.

— С прошедшим! — сказал хозяин кабинета. Мы чокнулись стаканчиками, залпом выпили водку и поставили стопки на стол. Генерал налил еще. Второй тост мы подняли за здоровье всех своих близких и друзей, ну, а третий был, конечно, традиционным для людей нашего круга.

— А теперь и закусить можно! — предложил Климов.

— Ладно, Володя, ты же нас не для этого пригласил? Давай о деле! Тем более человек ты занятой, в любое время могут вызвать! — сказал я.

— Хорошо, давайте о деле, — согласился генерал. Он наполнил бокал минеральной водой и сделал большой глоток.

— Генпрокуратура России по факту убийства российских дипломатов в Багдаде возбудила уголовное дело. Тела не обнаружены, но в том, что они убиты, сомневаться не приходится. Контроль взял на себя лично президент через генерального прокурора. Событие это, как сами понимаете, беспрецедентное. Наши следователи впервые будут расследовать тяжкое преступление, совершенное на территории другого государства. По всем международным нормам и правилам следствие должны вести специалисты из той страны, где встретились преступник и жертва. Сами понимаете, что оперативное сопровождение будет вести иракская полиция.

— Вполне логично, — согласился я с генералом, — было бы глупо просить помощи у московской милиции, если бы нас, например, ограбили, скажем, в Милане или избили в Париже.

— Однако Ирак — это особый случай. Обстановка там сложная, местные правоохранительные органы работают не очень эффективно. Поэтому президент дал нам прямое указание найти виновных в убийстве и ликвидировать их.

— А президент как бывший сотрудник спецслужбы не объяснил вам, каким образом это сделать? — с неким сарказмом спросил Сокольников.

— Ладно, Дима, не ерничай! — ответил Климов.

— А почему бы мне не ерничать? За шестнадцать лет десять раз реформировали спецслужбы. А это означает, что после каждой реформы тридцать процентов «уходили», так кто же теперь ему будет выполнять поставленную задачу? — не уступал Сокольников.

— А у вас в ФСБ или СВР разве не осталось специалистов? — спросил я генерала. — Ты же сам курируешь антитеррористическую деятельность. У тебя вон в подчинении и «Альфа», и «Вымпел». По своим каналам вы устанавливаете конкретные имена террористов, процессуально доказываете их вину. Спецназ их задерживает и доставляет в Россию для осуществления справедливого возмездия через суд.

— Ты смеешься, Саня? Сейчас не советское время! В те годы «Вымпел» был подразделением Первого главного управления КГБ СССР, и, стало быть, бойцы готовились как разведчики-диверсанты для работы в глубоком тылу противника. «Альфа» вообще создавалась в рамках «Семерки»[12] для внутреннего использования. А в Ираке совсем другое дело!

— Да, Клим, ты прав! Ирак — это даже не Чечня! Но ты понимаешь, что все, что желает президент, незаконно! — усмехнулся Димка.

— Почему «незаконно»? Президент подписал закон, вносящий изменения в ряд законодательных актов РФ, направленных на борьбу с терроризмом. Поправки предусматривают, в том числе и возможность заочного осуждения лиц, совершивших тяжкие и особо тяжкие преступления, находящихся за пределами территории Российской Федерации и уклоняющихся от явки в суд. Эти же самые поправки разрешили использовать за рубежом спецназ для борьбы с терроризмом. Да, я еще не сказал. Наших следователей пригласили иракские коллеги. И американцы не стали возражать, чтобы специалисты из Главной военной прокуратуры поучаствовали в расследовании, — продолжил Климов.

— Погоди, погоди, Клим! Ты сказал, что американцы пригласили наших следователей? Как это понимать прикажешь? — спросил Сокольников.

— А так и понимать! Они везде хозяева! И вариант, что наш спецназ сам похитит подозреваемых за рубежом и привезет в Москву, маловероятен, — ответил я вместо генерала.

— А от нас-то что ты хочешь? — спросил Сокольников.

— Чтобы вы поехали в Багдад! — коротко ответил Климов.

В принципе, я предполагал, что генерал может попросить нас о какой-то консультативной помощи, ведь в советские годы в Ираке практически побывал весь личный состав нашего отдельного отряда специального назначения ГРУ. Мои офицеры находились там в качестве инструкторов по подготовке спецназа иракской национальной гвардии, а вот мне довелось готовить специалистов-диверсантов, которые являлись активистами правящей партии «Баас». Но предложение «поехать в Багдад» вызвало искреннее изумление не только у меня.

— А что же мы там будем делать, ловить террористов? — иронично заметил Сокольников.

— Я же говорил, что наши спецназовцы там работать не смогут!

— Это почему?

— Ну, во-первых, они языками не владеют! Во-вторых, исходя из первого, их невозможно будет залегендировать. Если же мы отправим туда подразделение «Вымпел» или «Альфа», то тогда они будут работать не только во взаимодействии с американцами, но и под их подчинением и контролем. Это для нас неприемлемо, — ответил генерал.

— А твое какое дело? Президент поставил задачу, которую надо выполнить. Пусть под американцами поработают! Какая разница, коли и так под ними вся страна лежит? — довольно резко возразил Сокольников.

— Лежать-то лежит, но… патриотизм, престиж страны…

— Понятно, понятно! Престиж страны, национальная гордость великороссов и прочую лабуду, особенно про патриотизм, ты, генерал, оставь для совещаний у президента, выступления на коллегии или доклада перед оперсоставом. Мой патриотизм «дерьмократы» обозвали последним прибежищем негодяев и распяли патриотизм мой и его вон патриотизм тоже растоптали, — кивнул в мою сторону Димка, — в августе 1991-го, когда мы с Саней и Алешкой Чернышевым после выполнения задания возвращались на родину. Даже спасибо не сказали, а вот статью уголовную пришить хотели! Помнишь или запамятовал?

— Ничего я не запамятовал! Помню! Все помню, словно вчера было. Так и я с вами там находился! Не забыл, — старался как можно спокойней ответить Климов, хотя было видно, что он так сильно разозлился, что на его лице появились красные пятна.

— А потом, мы что тебе, пожарная команда? У нас семьи есть, да и возраст, не пацаны уже давно!

— Так и в Сомали, когда в Могадишо в девяносто третьем «Дельту» трепали, вы также юнцами не были! — сквозь зубы процедил генерал.

— Здрасте вам! Вспомнил! Так, друг мой, это было тринадцать лет назад. А Сане, между прочим, пятьдесят в этом году стукнуло! — не утихал Димка.

— Не забыл! Не забыл! — буркнул Климов.

— А я в следующем году шестой десяток разменяю! — продолжил Сокольников.

— Помню, знаю, не забыл! Но ребята мои дорогие, ну некому, кроме вас, найти и наказать убийц, не-ко-му! — Генерал встал, подошел к окну и стал смотреть на площадь. Климов молчал, молчали и мы. Пауза затягивалась, а вместе с ней стала возникать какая-то напряженность. Генерал перестал смотреть в окно, прошелся по кабинету и вновь сел в кресло.

Конечно, отчасти Сокольников был прав: мы были уже далеко не в самой своей лучшей физической форме. А потом, у нас были семьи и погибнуть, зная, что государство не окажет абсолютно никакой помощи нашим женам, скажу честно, не хотелось. Мы давно уже были уволены из Вооруженных сил, практически изгнаны, выброшены из их рядов. Наш огромный боевой опыт офицеров спецназа Главного разведывательного управления не понадобился в эпоху перманентных реформирований армии по весьма прозаичной причине — мои и моего друга политические взгляды не соответствовали той либеральной вакханалии, что устроили в нашей стране люди, по какому-то недоразумению оказавшиеся во власти. Но с другой стороны я прекрасно понимал, что генерал Климов в своих рассуждениях абсолютно прав.

— Клим, ты понимаешь, что мы люди негосударственные, и наша незаконная деятельность будет подпадать под Уголовный кодекс страны пребывания. В случае нашего ареста мы не будем находиться под защитой дипломатического статуса. Ликвидация даже террористов — убийство! Или нам президент выдаст лицензию на данный вид деятельности? — прервал я затянувшуюся паузу. — Тут подумать надо, крепко подумать!

— Подумайте, но только не затягивайте с ответом! — попросил Климов. После этого он встал, давая тем самым понять, что наша встреча закончилась. Я взглянул на часы. Действительно, прошло уже два часа.

Почти весь обратный путь из Москвы на дачу мы с Сокольниковым промолчали. Каждый думал о предложении, сделанном нам заместителем директора Федеральной службы безопасности. Выходя из машины, я вопросительно посмотрел на Сокольникова. Он на мгновение закрыл глаза и чуть кивнул. Мне было этого достаточно. Я набрал на мобильном телефоне номер генерала Климова и, когда тот ответил, сказал всего одно слово: «Согласны!»

* * *

Через пару дней мы вновь встретились с заместителем директора ФСБ в его кабинете. Генерал Климов был очень доволен тем, что получил от нас «добро» и потому пребывал в отличном настроении.

— Ребята, сейчас мы едем в Администрацию президента на Старую площадь.

— На встречу с самим? — При этих словах Сокольников многозначительно поднял глаза к потолку.

— Нет, Дима! Поедем к представителю президента в силовых структурах — генералу Крикунову.

— Значит так, мы отсюда никуда не поедим! Зачем нам толкаться по коридорам администрации, сидеть в приемной, секретари, помощники, референты и прочий люд — это ведь лишние глаза и уши. Тем паче что там тебя знают. Разговоры пойдут, вот, мол, замдиректора ФСБ, курирующий антитеррористическое направление, привез с собой двух неизвестных. Сидели в кабинете, шептались. А так как президент официально уже озвучил свой приказ: найти и уничтожить, то не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить, кто мы и для чего приезжали. Короче, повторяю еще раз, что мы не поедем к генералу! — заявил Сокольников.

— Димка прав! — поддержал я друга. — Как-никак мы должны будем работать за пределами нашей страны нелегально, а столь щекотливое задание требует максимального соблюдения законов конспирации.

— Хорошо! — после короткого раздумья буркнул Климов.

Он направился к столу и, тяжело вздохнув, снял трубку с одного из множества телефонных аппаратов. На какое-то мгновение он в нерешительности замер.

— Клим, что случилось? — не удержался Сокольников. — Ты заместитель директора ФСБ, а ведешь себя….

— Эх, Дима, — усмехнулся генерал, — не пришлось тебе бывать в чиновниках. У них свои правила. Кто ближе к телу, тот и главный.

— Дожили! — хмыкнул в ответ мой друг. — Ладно, только ты не прибедняйся! Скольких ты председателей и директоров пересидел? Давай звони! К Крикунову мы не поедем. Пусть оторвет свою начальственную задницу и сам приедет. Ведь ему президент поручил координировать взаимодействия спецслужб?

Генерал Климов набрал номер.

— Приветствую вас, Николай Петрович! Это генерал Климов беспокоит. У нас встреча назначена ровно на двенадцать. Но думаю, что вам надо бы подъехать ко мне… Что, что? — Климов замолчал, и по мере того как он слушал своего собеседника, его лицо стало наливаться кровью.

— Ребята! — обратился он к нам. — Простите, бога ради, не могли бы вы на минуту выйти в приемную?

Я понимающе кивнул. Мы поднялись и вышли из кабинета. В приемной никого не было. Из-за плотно закрытой двери доносился голос замдиректора ФСБ. Разговор с представителем президента велся на повышенных тонах, но слов разобрать было невозможно, хотя понять, о чем шла речь, не представлялось таким уж трудным делом. Через пять минут дверь кабинета открылась и генерал Климов пригласил нас войти.

— Извините, что попросил выйти, но не хотелось, чтобы вы присутствовали при моих переговорах. Это не самое приятное в службе, — сказал Климов. По его лицу было видно, что разговор с представителем президента был тяжелым и неприятным. — Через полчаса обещал быть. Пойду вниз, встретить представителя президента.

Ждать долго не пришлось. Мы инстинктивно обернулись на шум открываемой двери. В кабинет входили генерал Климов и представитель президента.

— Здравствуйте, господа! — вместо привычного «товарищи» сказал представитель президента. — Генерал Крикунов! — представился он.

— Владимир Александрович обрисовал вам суть проблемы?

— Да! — ответил я.

— Он рекомендовал мне вас как профессионалов высокого уровня. Хотя у нас есть свои подразделения, способные справиться с поставленной президентом задачей, но…

Сокольников не дал закончить генералу Крикунову его вступительную речь, так как встал со своего места и довольно резко сказал:

— Знаете, господин представитель, мы не напрашивались выполнять задачу, поставленную вам лично президентом. У нас достаточно дел и здесь. А ехать за тридевять земель, чтобы собственной жизнью рисковать, особого желания нет. К тому же смею заметить, что мы дали согласие не на туристическую поездку.

Представитель президента буквально застыл с открытым ртом. Он был ошарашен Димкиными словами. Видимо, генерал Крикунов не привык к такому общению, когда кто-то мог вот так запросто перебить его на полуслове. Обычно все и всегда слушали генерала молча, так как понимали, что тот, кто имеет свободный вход в кабинет главы государства, может многое, и заполучить в лице представителя влиятельного недруга просто опасно. Однако для моего друга не имело никакого значения, кто находился перед ним. Димка вообще не переносил, когда его с первой минуты знакомства пытались поставить ниже плинтуса.

— Извини генерал, — обратился Сокольников к заместителю директора ФСБ, повернувшись к тому лицом, и, не обращая внимания на опешившего чиновника из администрации главы государства, продолжил: — Но я не совсем понимаю, для чего нас пригласили. Если в распоряжении представителя президента есть свои структуры и спецподразделения, то пусть с ними и выполняет приказ своего начальника. А мы в таком случае можем считать себя свободными.

Климов в этот момент сидел напротив, на диване, и не проронил ни слова в ответ на демарш Сокольникова. Генерал Крикунов также молчал. Представитель президента был растерян и даже немного подавлен. Ему не приходилось еще встречаться с человеком, который вел себя столь независимо и неподобострастно. Было видно, что генерала сильно разозлили слова моего друга. Лицо представителя в течение нескольких секунд сильно побагровело. Климов тем временем продолжал хранить молчание. Атмосфера в кабинете накалялась. Представитель президента был в смятении. Он не понимал, как себя вести в такой необычной для него ситуации и что делать. Он метнул гневный взгляд на заместителя директора ФСБ, как бы упрекая того, мол, что за наглецов он пригласил для выполнения ответственного государственного задания? Однако генерал Климов демонстративно отвернулся и смотрел в окно. Пауза затягивалась. Нарушил ее крик представителя президента. Он не заставил себя стесняться в выражениях, которыми «наградил» моего друга. «Наглец» и «негодяй», пожалуй, были самые мягкие ругательства, которые получил Сокольников в ответ на свое справедливое замечание.

Однако в момент ярости представителя президента произошел случай, о котором потом долго с восхищением вспоминал заместитель директора ФСБ генерал-полковник Климов. Пока чиновник из администрации распылялся от своего крика все больше и больше, Сокольников стал медленно приближаться к нему. На расстояние вытянутой руки Димка остановился. Затем он поднял свою правую руку, раскрыл ладонь и повернул ее в сторону разбуянившегося генерала. После этого Сокольников стал поочередно сгибать пальцы, оставив прямым только указательный. Чиновник удивленным взглядом уставился на Димкин палец. Мой друг тем временем приложил ладонь левой руки ко лбу генерала Крикунова, что-то прошептал и легонько толкнул чиновника. Представитель президента отшатнулся, сделал три шага назад, после чего медленно опустился в кресло. Сокольников так же спокойно сел на соседнее кресло напротив внезапно успокоившегося генерала. Однако на этом «чудеса» не закончились. Чиновник из администрации на минуту-две закрыл глаза. Казалось, что он заснул. Но это было не так. Вскоре его веки вздрогнули, потом разомкнулись, и генерал Крикунов под изумленный взгляд замдиректора ФСБ как ни в чем не бывало тихо и спокойно сказал:

— Ну, что сидим? Давайте займемся делами!

— Давайте! — миролюбиво улыбаясь, ответил Сокольников.

Должен добавить, что за долгие годы службы в отряде специального назначения Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооруженных сил СССР с нами каждые два года в течение нескольких месяцев работали психологи и психотерапевты, которых сейчас принято называть «экстрасенсами». Причем это были специалисты наивысочайшей квалификации. Все они трудились в секретном исследовательском институте Министерства обороны СССР и занимались проблемами человеческой психики, методами воздействия на нее, способами проникновения в подсознание человека для его программирования с целью принуждения к действиям в нужном направлении и в заданных параметрах. Это были очень тяжелые тренировки, доводящие иногда нас до полного нервного истощения, но интересы государства по обеспечению безопасности советского народа для нас считались превалирующими и главными. Мы были офицерами, и наша профессия заключалась в том, что мы добровольно принимали на себя обязательство в случае войны умереть ради того, чтобы остались в живых наши родные, знакомые и просто чужие нам люди. А такая особенность в нашей работе требовала от нас высокого профессионализма. Хотя свои навыки мы не должны были использовать в мирное время, но, видимо, Сокольников не захотел, чтобы из-за чиновничьего самодурства проведение намеченной операции было поставлено на грань провала. К тому же мы уже дали слово своему другу — генералу Климову — и не имели права подвести его. Именно в силу сложившихся обстоятельств Дмитрий был вынужден применить свой необычный навык. Нужно сказать, что Сокольников был самым способным среди офицеров и прапорщиков нашего отряда на занятиях по парапсихологии.

— Президент поручил мне координировать действия всех наших спецслужб и напрямую докладывать ему о ходе выполнения задания, — как ни в чем не бывало, говорил генерал Крикунов. — По имеющимся у нас данным, за похищением и смертью наших дипломатов стоит террористическая организация «Консультативный совет моджахедов».

Представитель президента еще добрых полчаса повествовал нам об обстановке в мире и внутренних трудностях, с которыми главе государства приходится ежедневно сталкиваться при исполнении своих обязанностей. Мы слушали эту «политинформацию» молча, ловя на себе многозначительные взгляды генерала Климова, по которым можно было понять, что он просит нас потерпеть и не перебивать важного гостя со Старой площади.

Наконец представитель президента выдохся и потому, закончив свой «ликбез», поинтересовался, есть ли у нас какие-нибудь вопросы и предложения по существу дела.

— Думаю, вы понимаете, что обстановка в Ираке очень сложная и работать там крайне непросто. На что мы можем рассчитывать? — спросил я генерала.

— Все возможности, которые есть в нашем распоряжении. Президентом даны соответствующие указания министру иностранных дел, директору Службы внешней разведки и Антитеррористическому центру ФСБ.

— Указания — это очень хорошо, но хотелось бы конкретики! — вступил в разговор Сокольников.

— Пожалуйста, что вас интересует? — доброжелательно ответил генерал Крикунов.

— Какими финансовыми ресурсами мы будем располагать? — поинтересовался мой друг.

— Пожалуй, это самый важный пункт нашей операции, — поддержал я его.

— Лимита нет! — коротко ответил представитель президента.

— Мы можем получить любую необходимую нам сумму наличными? — спросил Сокольников.

— Безусловно! На карту поставлен престиж страны. Мы не будем на этом экономить!

— Хорошо, очень хорошо! А как мы сможем воспользоваться деньгами?

— Вам будут выделены банковские карточки и наличные, которые вы сможете получить в посольствах России в Сирии, Ираке, Иордании, Кувейте, Иране, Ливии. За эту сторону нашего мероприятия беспокоиться не стоит.

— Детали мы отработаем отдельно! — вступил в разговор генерал Климов.

— Ладно! А теперь по поводу нашего гонорара! Нам бы хотелось знать, сколько мы получим за успешное проведение операции? — задал очередной вопрос Сокольников.

Представитель президента при этих словах поморщился и не удержался от сарказма.

— Но ведь это приказ главы государства! А престиж страны? Разве вам как россиянам не плюнули в душу этим терактом? Патриотизм, наконец? — вопросом на вопрос ответил Крикунов.

— Мы очень переживаем, что наши ребята погибли! И нам оскорбителен этот плевок в лицо нашей государственности, независимости, суверенитету и прочее, но в данный момент мы выступаем как наемные рабочие. И я, и мой друг, — кивнул Сокольников в мою сторону, — вынуждены на время командировки отказаться от прежней работы. Это во-первых! Во-вторых, про наш патриотизм вам генерал Климов подробно расскажет, если захотите.

— Свой гонорар определите сами! Правда, в разумном пределе! Считаю, что он не должен превышать шестизначную цифру в «евро»! — с трудом выдавил из себя представитель президента.

— Добро! — ответил Сокольников.

— Тогда до встречи! — сказал я, поднимаясь с кресла. — Думаю, нам надо будет встретиться на днях еще раз, чтобы детально обсудить предстоящую операцию! — обратился я к заместителю директора ФСБ генералу Климову.

— Конечно! — ответил он. Мы попрощались и покинули кабинет. Времени у нас было очень мало, а дел для подготовки оставалось еще много.

Москва — Милан — Рим — Амман — Багдад.

2007 год. Январь

Около шести часов утра по московскому времени в зале ожидания международного аэропорта Шереметьево женщина-диктор красивым голосом объявила, что началась регистрация пассажиров вылетающих рейсом итальянской авиакомпании «Alitalia» по маршруту Москва — Бейрут. В этот момент в вестибюль вокзала вошел мужчина. На нем была надета короткая дубленка. В правой руке он держал за ручку большую дорожную сумку на колесах. Ловко, словно спортсмен на горном слаломе, лавируя между людьми, человек устремился к стойке регистрации рейса на Бейрут. Он предъявил свой билет и паспорт. Через несколько минут, пройдя таможенный досмотр, человек в дубленке уже стоял возле пограничника, который, внимательно изучив паспорт, открыл перед пассажиром вход в свободную зону. Тот, минув госграницу, махнул кому-то на прощанье рукой, посмотрел на часы и направился в бар.

За стойкой стояла скучавшая девушка, так как в столь ранний час клиентов было очень мало, и, видимо, такое обстоятельство навевало на нее уныние. Посетитель огляделся. За столиками сидели несколько молодых пар, желавших уединиться, да на большом кожаном диване вальяжно развалился представительный седоволосый мужчина. Вошедший посетитель направился к нему и шумно уселся рядом.

— Все нормально?

— Да!

— Выпьешь?

— Водочки! Граммов эдак сто пятьдесят!

— Клим хотел приехать проводить!

— Ты не разрешил?!

— Как я могу не разрешить генералу, я просто попросил.

— Ну и правильно! А то генералы, жены, дети… — усмехнулся Сокольников, залпом выпив водку.

— Пошли на посадку! Спать хочется, сегодня целый день на ногах, — сказал я своему другу.

В самолете у нас были места в салоне первого класса. Пассажиров было мало. Я и мой друг летели в Ливан с чужими паспортами и чужими биографиями. Этими временными, но настоящими документами нас снабдил генерал Климов.

Я специально взял билеты в Бейрут на самолет итальянской авиакомпании, чтобы добираться до конечного пункта с двумя пересадками. Первую нам предстояло сделать в Милане, откуда мы должны были перебраться в Рим и уже из столичного аэропорта «Леонардо да Винчи» вылететь в Ливан.

Мы уселись в просторные мягкие кресла. Самолет запустил двигатели и стал медленно выкатываться на взлетную полосу. На табло зажглась надпись с просьбой пристегнуть ремни и не курить. К нам вышла очень симпатичная стюардесса-итальянка и, мило улыбаясь, напомнила о правилах поведения во время полета и в случае возникновения внештатных ситуаций.

Полет проходил нормально. Турбины самолета работали ровно и монотонно. За стеклом иллюминатора стояла непроглядная мгла. Вновь появилась стюардесса, которая приветливо улыбнулась и спросила, удобно ли нам. Затем она сказал, что кормить будут через сорок минут.

Через час в салон вошла девушка-бортпроводница. Она катила впереди себя тележку, на которой стоял наш завтрак. Конечно, европейская кухня была скудновата, да и порции невелики. Девушка поставила перед нами на столики то, что у них называется завтраком, и, одарив нас дежурной улыбкой, вышла из салона. Хорошо, что наши жены позаботились заранее, зная мой и моего друга аппетит. У Сокольникова в кейсе лежали прекрасные бутерброды с семгой, сырокопченой свиной колбасой, российскими сыром и термос прекрасного кофе. Моя супруга постаралась на славу, так как в своем саквояже я обнаружил большой пластмассовый судок с холодцом, баночку селедочки с зеленым луком, бородинский хлеб, нарезанное тонкими ломтиками сало, пакетики горчицы и хрена и бутылочка «Столичной» московского завода «Кристалл». После сытного завтрака и выпитой водки мы разложили кресла и, укрывшись пледами, крепко заснули.

Разбудила нас стюардесса, когда самолет пошел на посадку в международном аэропорту Милана и нужно было вновь пристегнуть посадочные ремни.

— Отдохнул? — спросил Сокольников.

— Никогда так не спал! Даже сон приснился! — ответил я.

В этот момент самолет тряхнуло. Это означало, что его шасси коснулись бетонной полосы. Он пробежал еще какое-то расстояние и начал подруливать к аэровокзалу. Мы благополучно прибыли в Милан.

Пограничный и таможенный контроль прошел для нас без проблем. Документы, предоставленные заместителем директора ФСБ, оказались безупречными. Получив багаж, мы с Сокольниковым покинули здание аэропорта и направились к стоянке такси. Очереди там не было. Мы наняли небольшой микроавтобус в качестве такси и попросили водителя отвезти нас в ближайший хороший отель. Через пятнадцать минут быстрой езды таксист остановился возле гостиницы «Novotel Milano Malpensa Aeroporto». Там мы сняли два отдельных номера.

Около девяти часов вечера мы встретились в баре отеля. Димка сидел за столиком и о чем-то мило беседовал с довольно симпатичной итальянкой. Когда я подошел, мой друг прервал разговор, улыбнулся девушке и, сказав: «Чао!», протянул ей десятидолларовую купюру. Итальянка, довольная, поднялась и, грациозно играя бедрами, пошла к барной стойке. Сокольников как потенциальный клиент ее уже не интересовал.

— Я еду в Рим завтра утром. Скоростные поезда отправляются ежечасно с семи часов утра и до восьми вечера. До Рима они идут около трех часов. Завтра в полдень выезжаешь ты! Билет возьмешь в кассе вокзала.

— А может, на самолете? — спросил Сокольников.

— Думаю, не стоит! Паспорт предъявишь при посадке, а по закону подлости, на регистрации девушка с хорошей памятью. Сразу вопрос появится, что это вдруг вчера у человека был один паспорт, а теперь другой? Конечно, маловероятно, но чем черт не шутит, а?

Сокольникова не ответил, но понимающе вскинул вверх брови, тем самым соглашаясь с моими доводами.

— Из Рима вылетишь итальянским бортом на Бейрут. Встречаемся с тобой через три дня в гостинице «Baghdad Airport Hotel». Будь здоров! Удачи!

— И тебе всего хорошего!

Я встал и покинул бар. В номере мне не понадобилось много времени, чтобы собрать вещи. Старые паспорта на имя молдавских бизнесменов я положил в специальную коробочку, напоминавшую фляжку. При попадании в чужие руки достаточно было просто открутить крышечку, чтобы документы превратились в темную жидкость со специфическим запахом спирта.

Ровно в десять часов вечера я лег спать, так как к семи утра мне следовало быть на железнодорожном вокзале, чтобы первым рейсом на комфортабельном скоростном экспрессе в качестве пассажира салона первого класса со скоростью более двухсот километров в час направиться в Рим.

Мое путешествие в итальянскую столицу прошло успешно. С железнодорожного вокзала Рима на такси я быстро добрался до международного аэропорта «Леонардо да Винчи». Самолет Иорданских королевских авиалиний отправлялся в Амман в половине одиннадцатого вечера. Я взял билет на рейс, после чего отправился в камеру хранения. Там в одну из ячеек мне следовало положить контейнер с паспортами, по которым я и мой друг прибыли в Италию, чтобы через двое суток по оставленным мной документам обратно в Россию вылетели два молдавских бизнесмена.

До Багдада мне пришлось добираться с пересадкой в иорданской столице. Самолет из Рима в Амман прибыл в три часа ночи. До отлета в Багдад у меня еще было почти два часа. Конечно, гулять по ночной иорданской столице я не захотел, а потому провел время в ресторане, в котором сидели такие же, как и я, скучавшие пассажиры, ожидавшие рейса в Багдад. Нужно сказать, что их было очень мало. События в этой арабской стране не создавали привлекательности ни для туристов, ни для бизнесменов.

Три часа, проведенных на борту самолета из Рима, два в аэропорту Аммана и еще полтора часа перелета из Иордании до Багдада очень утомили меня. Поэтому добравшись в половине шестого утра до номера гостиницы, я только смог принять душ и тут же рухнул спать.

Багдад. «Зеленая зона». Частная вилла.

2007 год. Январь

Прошел почти месяц нашего пребывания в Багдаде. Это время ушло на предварительную подготовку и обустройство в иракской столице. Мы арендовали виллу в так называемой «Зеленой зоне» Багдада, в которой находились государственные учреждения, посольства, жили дипломаты, высокопоставленные чиновники и состоятельные иракцы. Сокольников снял отдельную квартиру недалеко от столичного аэропорта и купил несколько автомобилей, зарегистрировав их на вымышленные имена. К тому же в нашем распоряжении имелось три гостиничных номера в отелях, расположенных в разных районах Багдада.

В Ираке я находился под именем Валдиса Круминьша, гражданина Латвии, прибывшего как представитель фирмы по производству предметов личного обихода. Сокольников работал под именем Гуннара Раудсеппа, гражданина Эстонии, который представлял фармацевтическую фирму и занимался поставками крупных партий медикаментов. В силу этого мы не могли без уяснения и изучения оперативной обстановки встречаться с кем-либо из сотрудников российской разведки. Ведь въезд и выезд из нашей дипмиссии наверняка находились не только под наблюдением иракской спецслужбы.

Итак, мы занимались изучением оперативной обстановки и поисками нужных связей. По этой причине Сокольников уехал в местный ночной клуб, в котором отдыхали офицеры коалиционных сил и сотрудники частных охранных предприятий. Там можно было приобрести необходимые знакомства среди американских военных, а потом, нам следовало отрабатывать свою легенду коммерсантов.

Вчера мной был отправлен запрос по материалам расследования, и теперь я ожидал ответ. Электронной почтой пользоваться было нельзя, поэтому генерал Климов принял весьма оригинальное решение. По его приказу специалисты-компьютерщики ФСБ разработали для нас алгоритм, с помощью которого мы могли бы выходить не только на сайт Службы, но и работать в ее локальной сети. Исключительно для нас там был размещен раздел, пользоваться которым могли всего три человека: я, Дмитрий Сокольников и генерал Климов.

Было около трех часов ночи. Я работал за компьютером, когда внизу раздался звук открываемой входной двери. Это приехал Димка Сокольников со своей ночной «рекогносцировки».

— Как прошел нынешний вечер? — поинтересовался я у своего друга.

— Ничего особенного, как и все предыдущие! Скажу только одно, что бардак здесь потрясающий!

— Что ты имеешь в виду?

— Работать можно спокойно! Контроля никакого! Хаос! Американцы сами не рады, что организовали все это! Наши документы никого не интересуют. Я тебе не рассказывал, что днем побывал в министерстве здравоохранения. Там такие хапуги и взяточники, что нашим коррупционерам у них поучиться бы надо. За баксы они что угодно сделают! Причем аналогичная ситуация почти во всех министерствах.

— Ты полагаешь, что мы сможем встретиться с резидентом СВР и офицером безопасности легально?

— Ну, в посольство ехать не стоит, а вот в городе можно! За резидентом, как, впрочем, и за другими сотрудниками посольства, никакого «хвоста» нет! «Наружка» не работает!

— Ты уверен!

— На сто пятьдесят процентов!

— Ладно! Ты читал документы по расследованию?

— Которые Клим прислал?

— Да!

— Ну и что?

— Думаю, автомобиль с дипломатами ждали. Это была заранее спланированная засада.

Сокольников был прав. Я думал так же. Микроавтобус без номеров возле нашего посольства сотрудники охраны наблюдали в течение нескольких дней.

— Меня только удивил тот факт, что похитители не стремились захватить одного человека, — продолжил рассуждать мой друг, — им нужно было именно несколько дипломатов.

— Чтобы их акция прогремела на весь мир. Считаешь, что они желали внимания и обсуждения своих действий на самом высоком уровне? — подхватил я мысль Сокольникова.

— А зачем? Их требования наш президент все равно не стал бы выполнять. Ну, это же несерьезно: вывести войска из Чечни! Они скорее потребовали бы освободить из тюрьмы своих товарищей, дать денег и т. д.

— Согласен! И еще меня удивляет тот факт, для чего похитители сразу же заявили о совершенной им казни?

— Скорее всего, им не нужны были переговоры, так как они не собирались отпускать наших ребят, — продолжал рассуждать Димыч.

— Вот то-то и оно! Похитители обозначились как исламисты, это — во-первых! Во-вторых, они позиционируют себя нашими врагами. В-третьих, не дожидаясь выполнения своих требований, не требуя денежного выкупа, они убивают заложников. Вопрос: зачем их похищали?

— Думаю, цель была у них одна — убить!

— Правильно! А требование — это просто маскировка! Но каков мотив убийства? Вот с этим надо разобраться.

— Кстати, ты заметил, что в показаниях многих свидетелей говорится, что недалеко от микроавтобуса всегда находился какой-то большой черный внедорожник.

— Только никто не назвал его марку, но это, по их заверениям, не был ни «тойота», ни «ниссан». Один из охранников посольства сказал, что он таких джипов в городе не видел, но они очень большие.

— Думаю, любителей огромных джипов в Багдаде не очень много?

— Я тоже так полагаю!

Сокольников тем временем заварил чай. Он вообще был большим мастером в этом деле. Димка поставил на стол поднос с чашками, бутербродами и пригласил меня к чаепитию. Только сейчас я вдруг почувствовал сильный голод, так как, засидевшись за компьютером, даже не заметил, как быстро пролетело время с того момента, когда что-то из съестного побывало у меня во рту. Димка пил только чай. Я же с удовольствием принялся за горячие бутерброды с колбасой и сыром.

— Спасибо, дружище! — поблагодарил я Сокольникова. — Нам обязательно надо поговорить и с офицером безопасности посольства, и с резидентом.

— Если надо, то встретимся! — откликнулся мой друг. — Обстановка нормальная. Никто ни за кем не следит. Всем на все наплевать. Конечно, вечером и ночью посложнее. Ночью патрули можно встретить и американские, и местной полиции, а еще есть опасность на обычных бандюков нарваться или на пьяных частных охранников, а эти похуже грабителей будут. Они, чуть что, не просто пистолет выхватывают, а сразу палить начинают. Уроды какие-то!

— Испугали?

— Нет! Просто констатирую как реальность, которую следует учитывать. Глупо помереть от пули дурака или урода.

Я кивнул в ответ и вновь вернулся к компьютеру, работавшему в режиме «ожидания». Пока мы беседовали, на предназначенной только мне и моему другу странице сайта ФСБ появилось сообщение от генерала Климова. В нем говорилось, что оперативная обстановка в Ираке нормальная. Я отправил подтверждение о прочтении и попросил передать в Багдад место и время встречи, которую назначил руководителю резидентуры СВР в Ираке.

Ирак. Багдад. 2007 год. Февраль — март

Хотя до столичного университетского городка, где была назначена встреча, можно было добраться минут за двадцать-тридцать, но мы решили выехать пораньше часа на два. Первым виллу покинул Сокольников. Он поехал на улицу Аль-Мутанабби, где находилось российское посольство. Моему другу следовало дождаться резидента и сопровождать того до места встречи. Димке выпала довольно сложная работа. Он должен был не только скрытно двигаться за машиной представителя разведки, но и контролировать, не ведет ли за резидентом наблюдение местная спецслужба. Самое трудное заключалось в том, чтобы ни наш резидент, ни кто-то другой не обнаружили дежурившего Сокольникова. Димка имел огромный опыт в этом деле. Правда, маскироваться ему приходилось в несколько иных условиях, в Афганистане, когда в случае обнаружения исход мог быть только одним — смерть.

Я выехал с виллы на улицу Аль-Мансур. Путь до места встречи мне был хорошо знаком. Через полкилометра я свернул на проспект Демешк, по которому добрался до улицы 14-го Июля. Там была развязка. Я взял правее и оказался на проспекте Яффа-стрит. Через восемьсот метров он переходил в улицу Аль-Джамахурия, которая вывела меня на центральную площадь Багдада — Ат-Тахрир. Объехав ее по кругу и минув парк Наций, я выехал на набережную Абу-Наваз и по ней устремился к университету. Конечно, к месту назначения можно было доехать намного быстрее, но короткая дорога не всегда бывает таковой на самом деле.

В сквере около университета в этот час было малолюдно. Оставив машину на стоянке, я прошелся по скверу. Все было спокойно. Недалеко от основного здания находились несколько кофеен. Я зашел в одно из них, присел на столик и заказал себе чашечку кофе. Вокруг ничего подозрительного не наблюдалось. До встречи оставалось сорок минут. В кармане рубашки беззвучно завибрировал мобильник.

— Слушаю!

— Он выехал из посольства, — услышал я голос своего друга, — минут через двадцать будет на месте. — Связь прервалась.

Вновь заработал телефон. Я поднялся из-за стола и вышел из кафе, на ходу вынимая из кармана мобильник.

— Подъезжаем! «Хвоста» нет! Работаем как договаривались! — сказал Сокольников и дал отбой.

На подходе к автостоянке я сразу увидел Димкин автомобиль. Его невзрачный на вид, подержанный, с 295 силами под капотом «Мицубиси Лансер» ехал позади белого джипа «тойота». Автомобиль сотрудника посольства зарулил на стоянку. Как только он затормозил, в его задний бампер въехал Сокольников. Димка сделал это очень умело. Он толкнул автомобиль резидента, но при этом не повредил свой «лансер». Джип дипломата также не пострадал. На стоянке в этот момент никого не было. Сокольников выскочил из машины и подбежал к сотруднику посольства, который осматривал свой автомобиль. Беседа моего друга с резидентом заняла не более минуты, после чего они оба сели в «лансер», и Сокольников повез нашего «гостя» на конспиративную квартиру в тихом переулке возле гостиницы «Палестин отель» между улицами Саадун и набережной Абу-Наваз. Это был закрытый со всех сторон зелеными насаждениями двухэтажный дом, в котором находились всего четыре квартиры с отдельными входами. Через двадцать минут Сокольников уже открывал дверь в квартиру.

— Прошу! — пригласил он резидента СВР. Тот прошел и огляделся. Апартаменты могли произвести впечатление на кого угодно: огромные, светлые, с большими окнами и высокими потолками, с дорогой мебелью. Гость присел на диван, но ждать ему долго не пришлось, потому что через пару минут в квартиру вошел я.

— Здравствуйте, Юрий Павлович!

— Здравствуйте! — ответил резидент. — С кем имею честь?

— Савл! — сказал я, протягивая руку.

— Очень приятно, Савл!

— Присаживайтесь, Юрий Павлович! Вам сообщили из Москвы на наш счет?

— Да, телеграмма пришла позавчера! Мне дали указание оказать вам содействие.

— Очень хорошо! У вас есть возможность сделать нам документы?

— Вам подойдут документы граждан Эквадора?

— Вполне!

— Скажем, корреспондента газеты «Экспресса».

— Это та, которая издается в Гуаякиле? — поинтересовался Сокольников.

— Да.

— Хорошо! — сказал я. — Бланки желательно пустые. Имена мы впишем сами.

Резидент понимающе кивнул.

— Когда документы будут готовы?

— Думаю, дней через десять.

— Юрий Павлович, нам надо не приблизительные сроки! Неделя для вас достаточно!

— Попробую, — вновь уклончиво ответил резидент, и его ответ мне не понравился.

— Но это не главная наша просьба, — продолжил я. — Юрий Павлович, насколько я знаю, среди захваченных дипломатов был и сотрудник вашего ведомства.

— Да, один из них был оперативником! — подтвердил руководитель российской разведки в Ираке.

— Так вот, мне бы хотелось знать, по какой линии он работал, круг его знакомых, агентура и ваша характеристика на этого сотрудника. Кроме того, сегодня же отправьте в Центр телеграмму следующего содержания: просим выслать данные на агентов, с которыми работал… Фамилию своего человека укажите сами!

Услышав мою третью просьбу, резидент удивленно вскинул брови:

— Но ведь это рутинная работа! Уйдет какое-то время, чтобы подобрать запрашиваемую информацию.

— Не волнуйтесь, Юрий Павлович, материалы готовы. В Центре ждут нашу команду, чтобы их выслать.

— За чьей подписью уйдет телеграмма? — спросил резидент.

— Подпишите моим именем.

— Савл? И все?

— Да. Телеграмма с грифом срочно и на имя директора Службы. А теперь расскажите мне о вашем сотруднике.

— Молодой, амбициозный в хорошем смысле, инициативный, способный оперативник. Правда, несколько увлекающийся, склонный к преувеличению и…

— Что означает ваше «увлекающийся и склонный к преувеличению»? — перебил я собеседника.

— Видите ли, он по молодости своей…

— Ничего себе «по молодости»! Ему под сорок было, — усмехнулся Сокольников.

— В нашем деле это еще юношеский возраст, — ответил резидент СВР. Конечно, он не мог знать, что в армейской разведке, особенно в спецназе ГРУ, пацаны в девятнадцать лет становились асами в своем деле.

— Так вот, — продолжил резидент, не обратив внимания на Димкину реплику, — был он по молодости горяч, а потому склонен несколько преувеличивать реальные события. Например, он посчитал, что находится на пути раскрытия большого заговора с участием США. По его мнению, американцы через стимулирование афганских производителей героина хотят дестабилизировать обстановку в арабских странах, начиная с Северной Африки. Для реализации своего замысла ему требовалось пятьдесят тысяч долларов на вербовку одного сотрудника из какого-то частного охранного предприятия. Конечно, средства выделены не были. Я не нашел в его донесениях толкового аргументирования, а потому не стал даже упоминать об этом в телеграмме в Центр. Мы беседовали еще около часа, затем расстались.

Будучи человеком дисциплинированным и опытным, резидент не рискнул задержаться с отправкой телеграммы. Глубокой ночью он получил из Москвы ответную депешу, подписанную директором СВР, в которой ему было строго предписано воспринимать все наши просьбы как приказ самого руководителя российской внешней разведки. В приложении к телеграмме находились дела агентов, с которыми работал похищенный сотрудник. Шифровальщик всю оставшуюся часть ночь и следующие полдня занимался раскодированием полученных документов, а после этого сотрудник технического отдела еще в течение нескольких часов занимался их оцифровкой.

* * *

Сегодня мне предстояло знакомство еще офицером безопасности посольства. В четыре часа пополудни Сокольников должен был забрать его возле Национального музея Ирака и отвезти на виллу. Димке. как и мне, довелось побывать в залах музея еще в те времена, когда в Ираке не было войны и на улицах Багдада не гремели взрывы, не убивали жителей города, и сотрудники частных охранных компаний не стреляли налево и направо по людям только лишь на том основании, что те были иракцами. Иракская столицы в те мирные годы была красивейшим городом арабского Востока, воспетым в сказках «Тысяча и одна ночь». За три года оккупации войсками коалиции город изменил свой цветущий облик до неузнаваемости: постарел, осунулся и превратился в обычный населенный пункт, очень и очень больной.

Во дворе послышался звук двигателя автомобиля. Я отодвинул штору и взглянул в окно. Возле входа Сокольников парковал свой «лансер». Через пару секунд из автомобиля вышли два человека: мой друг и его спутник. Времени, пока они шли к входной двери, мне вполне хватило, чтобы рассмотреть офицера безопасности посольства. Это был среднего роста человек, крепкого телосложения, лет сорока, худощавый, довольно симпатичный. Усы придавали ему несколько бравый вид, но щеголем он не выглядел. Когда Сокольников и его гость зашли в прихожую, я поспешил к ним навстречу.

— Добро пожаловать, Игорь Владимирович! — поприветствовал я гостя. — Прошу, проходите!

— Спасибо, — ответил офицер, проходя в гостиную.

— Зовите меня Савл. Перейдем сразу к делу. Уверен, что разговор у нас будет длинный, поэтому кофе, чай, бутерброды гарантирую. Если хотите, можно и что-то из крепких напитков.

— Я подумаю насчет крепких! — улыбнулся наш гость.

— Тогда рассказывайте, что, как, где, ну и прочее! — сказал я сотруднику СВР, наливая в стаканчики виски «Chivas Regal». Сокольников тем временем поставил на стол самую простую закуску, что имелась у холостяков. Мы выпили.

— Я не смогу рассказывать подробно, как были похищены наши сотрудники. Из наших посольских толком никто и ничего не видел. Все произошло очень быстро. Свидетели, на глазах которых произошло похищение, никакой интересной информации не дали. Охранники посольства, правда, обратили внимание на один микроавтобус, который несколько дней простоял возле посольства. Недалеко от него периодически останавливался большой черный внедорожник. Но марку и номера никто назвать не смог.

Информация офицера безопасности и отчет военного следователя совпадали относительно микроавтобуса и черного джипа.

— Вы имеете по этому делу контакты с местной полицией? — поинтересовался Сокольников.

— Конечно!

— Они вас держат в курсе расследования? — вновь задал вопрос Димка.

— В полиции мне говорят только то, что можно услышать от их пресс-секретаря.

— А что вы думаете по этому делу?

— Что могу сказать? Все случившееся — и похищение, и казнь — сделано по давно отработанной схеме: заявления в Интернете, ужасные сцены обезглавливания, ликующие крики палачей «Аллах акбар!».

— Вас что-то смущает? — поинтересовался Сокольников.

— Видите ли, я в Ираке второй раз, до этого был в Сирии, Ливане, Египте, Йемене…

— Богатый послужной список, — не удержался я.

— Арабы везде и всегда к нам относились с уважением.

— Может, это от воспоминания об СССР? — вставил Димка.

— Вполне вероятно! Сейчас, конечно, под влиянием американцев это отношение меняется. Но никогда арабы не старались избавиться от нашего влияния путем террористических акций. Своим похищением и казнью наших дипломатов нам вроде бы хотят продемонстрировать имеющееся у иракцев нежелание видеть в Ираке русских в любом качестве, так как мы якобы враждебны мусульманам. Это не их почерк!

— Хорошо! — согласился я с доводами офицера СВР. — Какие еще мысли?

— Мне кажется, что просматривается желание вбить клин в российско-американские отношения. Организаторы и вдохновители этого чудовищного теракта рассчитывают, что сработают рефлексы, оставшиеся от периода холодной войны, исходя из простой логики: если акция антироссийская, значит, ее совершили американцы; а если антиамериканская — то россияне. Лбами нас хотят столкнуть.

— Почему вы так решили? — спросил мой друг.

— Коалиционные силы с большим трудом справляются с ситуацией в Ираке. Местная власть недовольна таким положением дел, да и население его поддерживает. Разговоры ходят — мол, при Саддаме был порядок, а без него — бардак. Поэтому иракское правительство хоть и проамериканское, но все больше склоняется к тому, чтобы воспользоваться влиянием России на Ближнем Востоке, и в частности — в Ираке, а также в соседнем шиитском Иране, чтобы хоть каким-то образом стабилизировать ситуацию. К тому же требование похитителей: вывести российские войска из Чечни за сорок восемь часов — абсурд!

— Так кто же, по-вашему, может стоять за похитителями?

— Я не могу утверждать, но склонен считать, что это не арабы!

— Американцы, англичане, евреи, может, иранцы?

— Иранцев я исключаю! Им с Россией ссориться нельзя, особенно сейчас, когда они понимают, что после Ирака может наступить их очередь.

— Логично!

— Меня смущает и тот факт, что американцы очень быстро поймали организатора похищения наших сотрудников.

— И нас этот факт также смущает! Игорь Владимирович, у нас к вам есть просьба.

— Пожалуйста, буду рад помочь!

— Нам бы очень хотелось, чтобы вы активизировали свою работу среди полицейских, которые расследуют это преступление. Это же ведь можно делать с легальных позиций как офицеру безопасности посольства. Я понимаю, что арабы просто так информацию давать не станут, поэтому мы готовы предоставить вам любую нужную сумму, которая будет необходима.

Офицер СВР внимательно посмотрел на меня и недоверчиво улыбнулся.

— Зная, с каким трудом приходится пробивать деньги в Центре, боюсь, что вы столкнетесь с большими трудностями.

— Игорь Владимирович, главное — результат! На первое время мы вам дадим сто пятьдесят тысяч долларов. Если этой суммы не хватит, то добавим. Мы не ограничиваем вас в средствах. Повторяю: нам нужен результат.

После этого Сокольников открыл сейф, вытащил оттуда кожаный кейс и поставил его на стол. Я открыл портфель. Там лежали пачки американских долларов.

— Мы вам, Игорь Владимирович, дадим список вопросов, которые нам хотелось бы уточнить у комиссара полиции, или кто там занимается расследованием. Денег не жалейте. Отчет каждые три дня!

— Понятно! Но с расписками за полученные деньги будет сложно. Сами понимаете, что…

— Никаких расписок ни у кого брать не надо! Вы меня не поняли. Говоря об отчете, я имел в виду информацию, а не потраченные суммы.

Так, за разговорами прошла ночь. Офицеру СВР пора было возвращаться в посольство. Он уже собрался выйти во двор, как неожиданно остановился.

— Не знаю, Савл, поможет ли это вам, но где-то год назад наш сотрудник, ну которого… короче… Мы однажды сидели, выпивали, и он мне, как бы между прочим, сказал, что, мол, если у него выгорит одно дело, то он, вполне вероятно, пойдет на повышение. И меня обещал не забыть.

— И ничего конкретного!

— Я не стал расспрашивать. Сами понимаете, в разведке это не принято!

— Не принято — это точно! Ну, будь здоров, Игорь Владимирович! Дело очень серьезное! Вы ведь своим интересом к этому делу можете спровоцировать собственное похищение, поэтому перед каждым своим выездом оставляйте запись или сообщение у своего начальника: куда, с кем, во сколько и прочее. Каждый свой шаг документировать. Мало ли что? Будьте крайне осторожны!

— Постараюсь, Савл! Ну, если чуть что, вы же меня не бросите?

— Не бросим! Конечно, не бросим, Игорь! Мы своих не бросаем! — засмеялся Сокольников и легонько подтолкнул нашего гостя к двери.

* * *

Сообщение о пропаже офицера безопасности не стало для нас неожиданностью. В принципе, мы понимали, что своей активностью полковник Разумов заставит действовать истинных организаторов похищения, а потому повели игру «в ловлю на живца», где приманкой являлся офицер безопасности. Этот свой поступок я не считал безнравственным, так как для выполнения президентского приказа такие понятия, как мораль, чистые руки и прочие интеллигентские ламентации, мы отбрасывали начисто.

В условленном месте Сокольников увидел метку, оставленную резидентом СВР. Этот сигнал говорил о том, что меня или его вызывают на экстренную встречу. Для таких экстраординарных ситуаций у нас с резидентом была договоренность, когда и где мы должны встретиться. До назначенного времени оставалось два часа.

— Дима, придется ехать тебе! У меня сеанс с Центром!

На сервере ФСБ специально для нас должны были поместить информацию, которая после скачивания изымалась с ресурса. На ее перезапись мне отводилось пять минут, через тридцать минут сеанс повторялся, если я не успевал во время первого перебросить на свой носитель присланное сообщение.

— Не нравится мне эта срочность, Савл! Что-то случилось! Думаю, неприятности у Игоря Разумова.

— Давай не будем прежде времени волну гнать! — чуть раздраженно ответил я, хотя чувствовал, что Димка в своих предположениях, скорее всего, прав.

— Ты зря сердишься!

— Извини, Симон! Просто ты попал в самую точку! Не ожидал, что они так быстро клюнут на нашу приманку….

— Ладно, ты сам не гони волну! Встречусь, а после…

— Ну, давай! Как говорится, с Богом!

— Ты забыл, Савл, что в разведке добавляют: на Бога надейся, но и сам не плошай!

Сокольников уехал на встречу. Я тем временем вышел на сайт ФСБ и снял с него нужную информацию. Вообще, она меня несколько удивила, но открытием не стала. В сообщении говорилось, что в результате тщательного исследования видеоматериалов, в которых похитители выдвигают требования, эксперты Криминалистического института Центра специальной техники ФСБ установили, что за кадром звучит речь на английском языке. Кроме того, специалисты по лингвистике пришли к выводу, что человека, озвучивавшего требования похитителей на русском языке, можно идентифицировать как американца, именно американца, а не англичанина. Не знаю, какими методами устанавливали этот факт эксперты ФСБ, но я им поверил безоговорочно. За изучением полученных материалов меня и застал вернувшийся со встречи с резидентом Сокольников. Я слышал, как он вошел в гостиную, и потому сразу поспешил ему навстречу.

— Что там?

— Хреново! — ответил мой друг голосом, в котором явно звучали нотки тревоги.

— А если конкретно?

— Конкретно? Пропал Разумов прошлым вечером. Юрий Павлович сообщил, что тот уехал утром, отсутствовал в течение всего дня. Вечером не доложил о прибытии. Резидент тогда тут же оставил нам сигнал, который ты снял в десять утра.

— Что он думает по этому поводу?

— Он считает, что Игоря похитили. Мотивы и цели пока не ясны, но вполне вероятно, что потребуют выкуп. Сейчас в Багдаде много всякого уголовного отребья. К тому же он передал подробный график выездов Игоря на встречи, которые тот провел за время с нашей крайней встречи.

— Это хорошо! Надо нам обмозговать всю информацию, которая имеется в нашем распоряжении. Вполне вероятно, что ключик к похищению нашего коллеги там отыщется. А если это клюнули те, на кого мы и готовили приманку в виде офицера Разумова?

— И такое может быть, тогда у нас появится ниточка…

Мы решили устроить свой штаб на кухне. Нам предстояла длительная работа аналитического характера, а она требовала не только умственных усилий, но и затраты физических сил, которые можно было восстановить крепким кофе.

— С чего начнем? — спросил Сокольников.

— На-ка вот прочти то, что пришло из Центра! — Я положил на стол сообщение, полученное из Криминалистического института ФСБ.

— Занимательное открытие! — усмехнулся мой друг.

— Да уж, более чем занимательное!

— Теперь, Савл, давай посмотрим отчеты Игоря Разумова. Вернее, отчетами их не назовешь. Мы же его просили составлять их каждые три дня, а его похитили на второй день.

— Быстро его упаковали! Значит, он оперативно кому-то отдавил мозоль!

— Значит так! — откликнулся Димка. — Смотри! — сказал он, запустив флэшку, полученную от резидента. — На мониторе появился листок бумаги размером А4, исписанный убористым, аккуратным почерком.

— Молодец резидент! Переписывать не стал.

— Савл, у них в Краснознаменном институте имени Андропова учили не хуже, чем в нашей Военно-дипломатической академии.

Мы стали читать текст. Нужно сказать, что Игорь Владимирович Разумов делал все как надо: он четко записывал время выезда из посольства, имя и должность человека, с которым собирался встречаться, и даже его адрес и телефон. За два дня он успел много сделать. Как нам стало понятно из записки, в первый день после нашей обстоятельной беседы он побывал в комиссариате уголовной полиции Багдада, где встретился с комиссаром Хусейном Адхамом. Чуть ниже фамилии полицейского была сделана небольшая приписка: «алчен, жаден, хитер, коварен».

— Хорошая характеристика для комиссара полиции! — хмыкнул Сокольников.

Далее под цифрой «2» было написано: «В три пополудни у него намечена встреча с судьей окружного суда Багдада господином Аббасом Сабихом. Во второй день наш коллега ездил в ресторан, расположенной в “Зеленой зоне” иракской столицы, где обычно проводили время сотрудники частных охранных предприятий. После этого он не вернулся в посольство».

— Что ж, можно делать первые выводы?! — то ли спрашивая, то ли утверждая, сказал Сокольников.

— Нужно, Симон, нужно! И даже можно набросать план экстренных действий, ведь мы обещали не бросать Игоря! Смотри, что мы имеем… — Я взял лист бумаги и приготовился писать. — Разумов побывал у комиссара, потом у судьи, после этого он поехал в ресторан и пропал. — Я нарисовал три кружка, внутри каждого написал: «Комиссариат, суд, ресторан».

— А теперь прочти еще вот это!

На мониторе появился список имен как арабских, так и английских.

— Что сие значит? — поинтересовался Сокольников.

— Это имена людей, с которыми имел доверительные отношения убитый в июне прошлого года сотрудник разведки. Нас интересует охранник из частной компании. Так смотрим. Вот он охранник, некий Кевин Фраер! Не удивлюсь, если здесь окажется и наш комиссар полиции. Точно! И он здесь. Теперь смотрим, что получилось…

К трем уже имеющимся кружочкам я пририсовал еще два и вписал туда «комиссариат» и «охранник».

— Ну, кое-что вырисовывается?

— Да! Смотри: и там, и там «комиссариат» и «охранник». Вот Игорек и пошел в ресторан, чтобы найти этого самого охранника. До ресторана он не дошел! В лицо его знает только комиссар, — подвел итог Сокольников.

— Надо бы нам поторопиться, Симон, и навестить в первую очередь нашего комиссара полиции Хусейна Адхама.

* * *

Комиссар уголовной полиции Багдада господин Хусейн Адхам пребывал в отличном настроении. Завтра был день отдыха. Дела комиссара шли как нельзя лучше. Конечно, если говорить о делах, то речь шла не об уголовных, а скорее о коммерческих. Да и по-другому в стране, охваченной гражданской войной, где закон определялся человеком с ружьем, который одновременно являлся и прокурором, и судьей, и адвокатом, быть не могло. К тому же когда такой человек в придачу ко всему имел государственный статус и мог в силу своего положения применять закон сообразно собственному представлению о правах и обязанностях граждан своей страны.

Рабочий день подходил к концу. Комиссар бросил взгляд на стол, на котором кипой возвышались сводки о происшествиях. Преступность буквально захлестывала Багдад. Вечерами город переходил в руки бандитов, мятежников, террористов и прочих преступников. В пригороды столицы полицейские вообще старались не заезжать. Более-менее спокойно было в «Зеленой зоне». Здесь полиция, армейские наряды и патрули коалиционных сил вместе с бойцами частных военных компаний старались поддерживать порядок.

Комиссар Адхам вышел из кабинета и спустился на первый этаж. Дежурный полицейский тут же встал при виде начальника. Комиссар кивнул ему и чуть уставшим голосом проговорил:

— Завтра меня не беспокоить! Буду занят! Со всеми вопросами — к моему помощнику!

После чего вышел во внутренний двор. Там он сел за руль служебного автомобиля и выехал на улицу. Комиссар не собирался ехать домой. Он хотел провести сегодняшний вечер и ночь в обществе своей любовницы. Молодая красивая девушка, приехавшая в Ирак из далекой неизвестной Адхаму Украины, очень понравилась ему с того самого дня, когда он впервые увидел ее в одном подпольном ночном клубе, в который полицейские нагрянули для обыска. Владелец заведения немного зарвался и отсрочил ежемесячный платеж в кассу комиссариата, за что и был подвергнут жестокой экзекуции. Вот там господин Адхам и заметил необычную танцовщицу. Девушку завезли в Ирак обманом. Она собиралась ехать на работу в Израиль, но оказалась в подпольном борделе Багдада.

Мы подъехали к управлению полиции минут через десять после того, как его покинул комиссар. Я остановил автомобиль возле телефонного аппарата. Надо было позвонить и узнать, на месте ли еще шеф уголовной полиции. На телефонный звонок никто не ответил.

— Его нет! Что будем делать? — поинтересовался Сокольников.

— Идешь к дежурному и спрашиваешь, где сейчас комиссар.

— Хорошо!

Димка направился к дверям управления полиции. Через минуту я также вылез из машины и занял позицию возле входа в комиссариат. Сокольников тем временем подошел к дежурному офицеру и спросил, где можно увидеть его шефа. Полицейский плохо понимал по-английски, поэтому толком ответить ничего не смог, но то, что с ним говорили на английском языке, произвело на дежурного большое впечатление. Он вскочил со своего места и забегал вокруг Димки, приговаривая:

— Мистер, мистер! Простите! Добро пожаловать!

Видимо, это было все, что он мог сказать по-английски. Видя, что от дежурного он не добьется внятного ответа, Сокольников направился к выходу, когда его неожиданно на довольно сносном английском кто-то окликнул. Димка остановился. К нему подошел невысокого роста араб, который представился как помощник комиссара полиции Адхама.

— Вам нужен господин Хусейн?

— Да, хотелось бы с ним переговорить по важному делу, — ответил Димка.

— Он будет только послезавтра! — сказал помощник комиссара и так выразительно посмотрел на Сокольникова, что тот без лишних слов понял, как вести дальше разговор с этим арабским полицейским. Димка достал из кармана брюк двадцатидолларовую ассигнацию.

— Вы не могли бы, уважаемый, сказать, как можно найти комиссара? Но мне он нужен именно сегодня!

Глаза у помощника загорелись. Он довольно ухмыльнулся и еле слышно проговорил:

— Сэр, если вы добавите еще пару бумажек по пятьдесят, то я не только скажу, куда уехал шеф, но и лично укажу самую короткую дорогу туда, где он сейчас находится!

Помощник прекрасно знал, что комиссар имеет очень близкие отношения с американцами из частной охранной компании «Блэк Вотар». Сокольникова, естественно, он видел впервые, но безукоризненный Димкин английский и его уверенность сделали свое дело. Помощник понимал, что может вызвать гнев своего начальника, если вдруг окажется, что американцы приезжали по весьма важному вопросу, а он, будучи правой рукой комиссара полиции, не сообщил шефу об их визите. Такая ошибка могла поломать карьеру молодого и амбициозного иракца. А пополнять армию безработных в нынешних условиях ему очень не хотелось.

Сокольников молча вынул из кармана еще две пятидесятидолларовые бумажки и сказал:

— Получишь после того, как я увижу твоего босса!

Помощник, радостный и веселый от внезапно подвернувшегося крупного заработка, двинулся к выходу, крикнув дежурному, что едет на происшествие в район аэропорта.

На дорогу от управления до улицы Саадун, на которой находился дом, где комиссар снимал квартиру, мы затратили не более десяти минут. Его помощник нажал кнопку звонка на пульте вызова. Прошло больше минуты, прежде чем ему ответили.

— Это ты, Ганнам?

— Да, господин комиссар!

— Зачем приехал? Я же сказал, что только в крайнем случае! — раздраженным голосом громко сказал шеф уголовной полиции.

— К вам, господин комиссар, приехали очень важные гости, а вы сами мне говорили, что если… — начал испуганно мямлить помощник. Видимо, комиссар уже давно сотрудничал с оккупационными властями, и действие его помощника, ошибочно принявшего меня и моего друга за американцев, очень помогло нам. Поэтому, не сговариваясь, мы решили играть роль тех, с кем имел отношения комиссар полиции. Сокольников отодвинул в сторону Ганнама, встал напротив переговорного устройства, в котором была вмонтирована видеокамера, и уверенно сказал:

— Привет, комиссар! Открывай, дружище, дверь, у нас очень важное дело!

Твердость, небольшая развязность в поведении и повелительные нотки в голосе Димки сделали свое дело; они окончательно убедили шефа полиции, что перед ним действительно американцы.

— Вы от «Полковника»? — спросил он.

— От него, от него! Открывай! Он приказал нам произвести окончательный расчет! — продолжал блефовать мой друг. Видимо, Сокольников своей последней фразой попал точно в цель, так как после этих слов замок тут же щелкнул и тяжелая металлическая дверь открылась. Первым вошел мой друг, за ним — помощник комиссара, я замыкал процессию. В просторном холле нас встретил сам Хусейн Адхам. Он был в домашнем халате и тапочках на босу ногу.

— Прошу, господа! — пригласил нас комиссар в гостиную.

Мы прошли. Осмотрелись. В гостиной стояли небольшой столик, пара кресел и диван. Сокольников не стал, как говорится, ходить вокруг да около, а сразу спросил комиссара:

— Русский где?

В этот вечер фортуна буквально благоволила моему другу, поэтому на его прямой вопрос полицейский сразу ответил:

— У меня, в управлении!

— Он нам нужен! Мы его забираем! — тоном, не терпящим возражения, сквозь зубы процедил Сокольников.

— Прямо сейчас?

— Сию минуту!

— Но «Полковник» приказал мне держать его пока у нас! Он не предупреждал, что…

В этот момент мне стало понятно, что везение может отвернуться от нас. Надо было как-то спасать благоприятно складывавшуюся ситуацию. Решение пришло само по себе: я вынул из кармана толстую пачку стодолларовых купюр. Деньги произвели на комиссара и его помощника магическое впечатление.

— «Полковник» распорядился окончательно рассчитаться с вами, господин Адхам! Мы очень дорожим сотрудничеством с таким человеком! Кстати, сколько… — Я специально сделал паузу, так как не знал, получил ли комиссар задаток за свои услуги или нет, но он сам поспешил мне на помощь, торопливо подсказав:

— Мы не успели обговорить с ним сумму, он говорил что-то… — Я догадался, что сумма вознаграждения не была согласована, а потому сам определил ее.

— Что-то о двадцати тысячах долларов?

При этих словах я постукивал пачкой денег по ладони и смотрел прямо в глаза комиссару. У того от названной мной суммы глаза сделались как чайные блюдца. Видимо, он никогда не мечтал получить столько долларов за задержание сотрудника российского посольства. Адхам даже не смог ответить мне, а только качал головой в знак согласия. Его помощник вообще потерял дар речи и буквально остолбенел.

— Собирайтесь, господин комиссар! Едем! — подтолкнул его сзади мой друг.

— Да, да, да! Конечно! А…

— Деньги в обмен на русского! — сказал я, после чего комиссар тут же бросился в соседнюю комнату. Когда он открыл дверь, то в образовавшейся проем я успел увидеть, что на большой двуспальной кровати возлежит молодая девушка явно славянской внешности. Комиссар коротко бросил ей по-английски, что будет через час, на что юное создание никак не отреагировало. Видимо, девушка не испытывала особой радости от общения с этим арабом. «Дурочка, — подумал я, — наверно, предложили ей работу в Турции или Израиле, а оказалась в борделе проституткой».

Через пять минут Хусейн Адхам был готов к отъезду. Мы вышли во двор. Я сел вместе с комиссаром в его джип. Сзади нас расположился помощник. Сокольников последовал за внедорожником комиссара на «лансере». До управления мы ехали молча. Начальник уголовной полиции ловко зарулил на стоянку.

— Приехали! — сказал он и вышел из автомобиля.

Я двинулся вслед за комиссаром. Мой друг остался в машине. В холле управления господина Адхама встретил дежурный. Не обратив на него внимания, мы прошли мимо. Комиссар провел меня длинным коридором, в конце которого находилась лестница. Она вела вниз во внутреннюю тюрьму управления. Мы спустились в подвал. Он представлял собой большое прямоугольное помещение. По его периметру находились камеры. Комиссар подвел меня к одной из них и открыл своим ключом. Видимо, шеф уголовной полиции держал здесь арестованных по его усмотрению людей, доступ к которым имел только лично он. Комиссар первым вошел в камеру. Я последовал за ним. Помощник остался в коридоре.

Тюремная камера представляла собой тесную, метр на полтора, каменную клетку. В ней ничего не было: ни стула, ни лежанки, ни стола. На полу стояла грязная банка с водой. В одном из углов камеры в полу имелась дыра сантиметров двадцать в диаметре. По тяжелому, неприятному запаху, исходившему оттуда, я догадался, что это место для отправления естественной нужды арестованными. На полу сидел человек. При звуках шагов он поднял голову. Хотя в камере было темно, так как лампочка в сорок ватт, горевшая в коридоре под потолком, не давала должного освещения, узник сразу узнал меня. Я всегда считал, что в СВР служили отлично подготовленные профессионалы, и не ошибся. Офицер безопасности даже бровью не повел, хотя понял, что в моем лице к нему пришла надежда на спасение. Его самообладанию можно было позавидовать.

— Встать! — приказал ему комиссар. Игорь Разумов поднялся с пола. — На выход! — толкнул его полицейский. Офицер СВР вышел из камеры.

— Он ваш, господин… — не зная, как ко мне обратиться, сказал комиссар.

— Когда этот русский будет в машине, тогда и произведем окончательный расчет! — омрачил я преждевременную радость полицейского. Тот как-то недобро взглянул на меня. После этого он кивнул своему помощнику, который сразу же выхватил пистолет и направил его ствол на меня. Черная дырочка дула пистолета смотрела прямо в мой живот.

— Вы считаете, я поверил, что вы от «Полковника»? — засмеялся комиссар. — Да он вообще не знает о русском! Это моя инициатива! Деньги! — с угрозой в голосе прошипел господин Адхам. Приблизившись ко мне, комиссар залез в мой карман и вытащил оттуда пачку долларов. Постучав ею по ладони, как это полчаса назад делал я, он сунул деньги к себе в пиджак.

— Ганнам, иди к дежурному! Пусть пришлет сюда пару человек! — приказал комиссар своему помощнику.

— А как же вы, господин?

— Иди, иди! Я справлюсь! — ухмыльнулся Адхам, вытащив из-под мышки пистолет. Видимо, когда он одевался, то не забыл надеть оперативную кобуру и сунуть в нее оружие. Все учел хитрый комиссар, но не знал он одного, что имеет дело не просто с сотрудником посольства, за коего принял меня, а с бывшим офицером армейского спецназа Главного разведывательного управления. Ни комиссар, ни его помощник даже не успели понять, что произошло. Но когда шеф полиции очнулся, то обнаружил себя лежавшим на каменном полу, причем оружия у него уже не было. Он тряхнул головой и хотел встать на ноги, но не смог опереться на руку, в которой секунду назад держал пистолет, так как она сильно болела в локте. Комиссар хотел закричать, но я ногой наступил ему на губы и тихо сказал:

— Не делай этого, не надо! Понял? А то будет очень-очень больно! — Для убедительности своих намерений я так сильно придавил, что по подбородку шефа полиции потекла кровь. Глаза комиссара наполнились животным ужасом.

— Затащи этого в камеру! — кивнул я в сторону лежавшего помощника. Игорь тут же подхватил под мышки бесчувственное тело араба и затащил его в камеру.

— Вытри кровь и пошли! Одно слово — и ты труп! — предупредил я комиссара и выразительно указал глазами на помощника. Но господин Адхам был опытным полицейским. Комиссар сразу понял, что, после того как мы при его содействии покинем здание управления, он станет тем самым лишним свидетелем, которого за ненадобностью, как правило, ликвидируют.

Когда мы вышли в холл, там кроме дежурного офицера находились еще несколько полицейских. Во главе нашей процессии шел Игорь Разумов, за ним следовали я и комиссар. Как только мы поравнялись с оперативниками, то начальник полиции резко прыгнул в сторону, что-то крикнул и тут же упал на мраморный пол. Что он прокричал, я не понял, но то, что он сделает прыжок вправо от меня и обязательно упадет на пол, предположить было нетрудно. Моя реакция на действия комиссара была мгновенной. И хотя начальник полиции смог подать сигнал тревоги своим подчиненным, будучи еще живым, но только вот на пол приземлился уже его труп. В момент падения из кармана начальника выпала пачка долларов. Резинка на них лопнула, и ассигнации рассыпались возле тела убитого комиссара.

Находившиеся в зале полицейские не сразу поняли, что произошло. Пока они с удивлением смотрели, как возле головы их начальника расползается лужа крови, и на кучу непонятно откуда взявшихся долларов, мне хватило времени, чтобы разделаться с ними. Я толкнул Игоря к выходу, а сам, словно на стрельбище, с двух рук от бедра на бегу начал всаживать пули в остолбеневших полицейских. Правда, их замешательство длилось недолго. Они быстро пришли в себя, заметались по залу, попытались выхватить пистолеты, чтобы открыть ответную стрельбу, но все их попытки уже были тщетны.

Нужно сказать, что офицер безопасности не подвел меня в этих форс-мажорных обстоятельствах. Он открыл дверь и, увидев на улице «лансер», подал знак рукой. Сокольников, услышав выстрелы внутри здания, сразу понял, что мы влипли. Через секунду его автомобиль уже стоял возле выхода. Я с разгона залетел на переднее сиденье, и Димка до отказа надавил на педаль акселератора. Мотор взревел всей своей почти трехсотсильной мощью. После чего, взвизгнув резиной по асфальту и оставив на дорожном покрытии две черные полосы, наш «Эволюшн» сорвался с места и растворился в темноте ночного города.

* * *

Будильник мобильного телефона разбудил меня рано утром ровно в шесть. Вчера мы легли очень поздно. На виллу в «Зеленую зону» ехать было нельзя. Ночью там было полно патрулей, к тому же въезды в данный район перекрывались блокпостами, и запросто можно было нарваться на неприятности. Поэтому мы завезли офицера безопасности Разумова в посольство и отправились на одну из наших конспиративных квартир. По пути нам пришлось освободиться от автомобиля, так как он вполне мог быть зафиксирован камерой наружного наблюдения, когда Сокольников ждал нас возле полицейского управления.

Я не привык залеживаться в постели, поэтому тут же вскочил и принялся делать легкую разминку. Сокольников вышел из соседней комнаты.

— Доброе утро! Кофе будешь?

Вместо ответа я просто кивнул и продолжил делать гимнастику. Димка в это время гремел на кухне посудой. Минут через десять он пригласил на завтрак.

— Иду! — крикнул я из ванной комнаты. Сокольников постарался на славу: кроме хорошего крепкого кофе, аромат которого буквально заполнил всю нашу огромную квартиру, на столе стояли сковорода с яишницей-глазуньей и тарелка с горячими бутербродами. Только сейчас я вдруг почувствовал, как проголодался. Ведь практически за весь вчерашний день у меня не побывало во рту и маковой росинки. Несколько минут мы ели в полной тишине.

— Что ты думаешь по поводу вчерашнего? — первым спросил мой друг.

— Надо быть внимательней! Мы вчера были на грани провала! — ответил я Сокольникову.

— Но не оставлять же было Игоря?

— Об этом нет разговора! Хотя и нетрудно было предусмотреть что-либо подобное!

— Вот именно! — откликнулся Сокольников, и мы вновь замолчали.

— Дима, а что ты думаешь по поводу некоего «Полковника»? Очень уж часто он стал попадать в поле зрения, — прервал я вопросом нашу трапезу.

— Видимо, это кто-то из сотрудников посольства США, возможно, ЦРУ, — не задумываясь, выпалил мой друг. Мне нравилось это качество Сокольникова, основанное на его интуиции, — делать вывод моментально. И что самое главное, внутреннее чутье, которым обладал мой друг, его никогда не подводило.

— А как ты считаешь, с какой целью комиссар, зная, что Разумов — офицер российского посольства, и представляя, какой скандал вновь может разгореться после пропажи сотрудника нашего диппредставительства, захватил его?

— Трудно сейчас предположить, чем руководствовался комиссар. Спросить-то его мы уже не сможем благодаря тебе.

— Значит, Игорь своей настойчивостью в расследовании похищения сотрудников посольства и излишним интересом к предстоящему суду над похитителями наших парней вызвал чье-то неудовольствие. Видимо, он сам, не понимая того, слишком близко подобрался к каким-то важным фактам, о которых ему знать было не положено.

— Давай теперь подобьем итоги нашего расследования. Что мы имеем?

— Не очень много! Первое, на что следует обратить внимание, так это на человека, который именуется «Полковником». С ним был связан комиссар полиции, и для него он похитил Игоря. Нам также известно, что сотрудник СВР из числа четверых похищенных вышел на какого-то охранника, через которого получил какие-то важные сведения.

— Вполне вероятно, что именно из-за этого его и похитили?

— Возможно! Но почему тогда захватили четверых, а не его одного?

— Ты меня спрашиваешь?

— Ну а кого же?

— Трудно ответить на сей вопрос.

— Конечно!

— А ты сам что думаешь?

— Пока не знаю. Но меня смущает то, что американцы буквально за несколько месяцев вышли на похитителей и взяли их.

— Ну и что? Ведь они тоже умеют работать!

— Умеют!

— Савл, а что тебя беспокоит?

— Да все в этой истории как-то не вяжется. Если это американцы, то зачем было захватывать четверых. Арабы? Тогда требования, озвученные похитителями, просто смешны! Они сами понимают.

В это время по телевизору начали передавать последние известия. И без знания арабского языка мы поняли, что речь идет о ночном инциденте в полицейском управлении с нашим участием. К моему удивлению, помощник комиссара оказался живым. В новостях прошла информация о том, что на комиссариат было совершено нападение неизвестных, в результате чего погиб комиссар полиции и ранен инспектор уголовного розыска. В конце репортажа было продемонстрировано, как помощника выносят на носилках из комиссариата и грузят в карету скорой помощи.

— Ты смотри-ка, жив! — удивился я.

— Короче, нам надо поговорить с помощником комиссара, коли с самим комиссаром поговорить невозможно, — немого подумав, сказал Сокольников.

— Причем разговор не стоит откладывать. Считаю, что он должен состояться сегодняшним вечером.

— Согласен.

* * *

В больничной палате центрального армейского госпиталя, куда привезли помощника комиссара полиции, находилось еще несколько человек. Все они получили очень тяжелые ранения в результате подрыва начиненного взрывчаткой легкового автомобиля. Машина была припаркована возле одной из городских мечетей. Пострадало так много людей, что в больницах города не хватало на всех мест, поэтому несколько раненых отвезли в армейский госпиталь.

Помощник комиссара Ганнам с некоторым страхом посматривал на изувеченных соплеменников и с горечью раздумывал о своей судьбе, которая теперь, после смерти комиссара, имела весьма туманные перспективы. Его настроение еще более ухудшилось, когда он увидел, как в палату вошли два человека. Причем инспектор сразу узнал нас. Глаза помощника комиссара наполнились ужасом. Он попытался вскочить и закричать, но многозначительный жест Сокольникова, который ребром ладони провел по своему горлу, и настоятельный совет, произнесенный шепотом, чтобы не потревожить пострадавших в теракте: «Не делай этого, не надо!» — возымело свое действие. Инспектор буквально застыл в неудобной для себя позе, свесив одну ногу с кровати и опершись на руку.

— Только тихо! — повторил Сокольников и прижал указательный палец к губам, давая понять помощнику комиссара, чтобы тот не сделал опрометчивого поступка.

— Вставай! Поедешь с нами! — приказал я инспектору Ганнаму. Тот, не отводя от меня глаз, опустил обе ноги с кровати на пол и встал в полный рост.

— Одевайся и пошли! — приказал Сокольников и ткнул пальцем араба в спину. Инспектор, видимо, подумал, что Димка приставил пистолет, безропотно выполнил его приказ. Мы вышли в длинный коридор, который освещался двумя лампами. На медицинском посту никого не было. Госпиталь нам удалось покинуть без происшествий через запасной выход. На автомобильной стоянке нас ждал джип «Тойота», за руль которого я посадил офицера безопасности посольства Игоря Разумова.

— Документы у тебя с собой? — спросил я инспектора Ганнама. Тот с некоторой радостью в голосе ответил, что его удостоверение осталось в прикроватной тумбочке:

— Вы так быстро меня увели из палаты, что я не вспомнил о нем!

Но у меня в напарниках был очень опытный человек. На Сокольникова я мог положиться в любой ситуации. Вот и сейчас он усмехнулся и вынул из нагрудного кармана своей рубашки полицейскую карточку инспектора.

— Садись рядом с водителем! — приказал Димка Ганнаму. — В случае проверки скажешь, что едешь на место происшествия. И не вздумай дурить! Застрелю сразу! — пригрозил Сокольников и для пущей убедительности больно ткнул араба указательным пальцем в бок, поэтому тот ответил практически мгновенно:

— Да, да, да! Конечно!

— Трогай! — сказал я офицеру безопасности посольства. Весь путь от госпиталя до виллы мы ехали молча.

— Заезжай со стороны парка! — нарушил тишину Сокольников, когда мы уже почти были у места.

Автоматические ворота бесшумно открылись и наш автомобиль въехал внутрь двора. Сокольников первым покинул джип и встал возле двери, ожидая, когда покажется «наш» араб. Тот вылез из салона внедорожника и в сопровождении моего друга, испуганно озираясь по сторонам, двинулся в направлении виллы.

В гостиной Сокольников усадил полицейского в кресло и сам сел напротив. Мы с офицером безопасности разместились на большом кожаном диване, предварительно пододвинув его поближе к пленнику.

— Расскажи нам все, что знаешь о похищении русских дипломатов! — после недолгого молчания очень строго сказал Сокольников, пристально глядя прямо в глаза инспектора полиции.

— Я ничего об этом не… — только начал Ганнам, но мой друг не дал ему договорить:

— Ты не торопись! Поверь, у нас найдется много способов, чтобы тебя разговорить! Мне очень не хочется их применять. Подумай! Минуты на раздумья тебе хватит? А я пока приготовлюсь! — После этого Сокольников в подтверждение серьезности своих намерений достал из ниши журнального столика молоток, огромные клещи и пару гвоздей миллиметров по двести каждый. Он деловито разложил инструменты перед собой и, виновато улыбнувшись, посмотрел в глаза инспектору полиции. Затем, немного подумав, Димка достал из-под рубашки пистолет и также положил его на журнальный столик рядом с молотком. Психологический прием моего друга сработал безотказно. Араб, поняв, что Димкины слова из виртуальных угроз легко могут перейти в практические действия, не на шутку перепугался. Он даже не стал использовать предоставленную ему для размышлений минуту, так как тут же начал говорить по сути заданного вопроса:

— Да, да, да! Я расскажу все! Комиссар дал мне распоряжение выставить к русскому посольству бригаду наружного наблюдения. Мы должны были отследить въезд и выезд одного из сотрудников дипмиссии.

— За которым из них? — Я положил на стол перед Ганнамом четыре фотографии похищенных сотрудников посольства, он практически без раздумий указал на оперативного работника СВР и неожиданно замолчал.

— Продолжай! — вывел его из внезапно наступившего ступора Сокольников, дотронувшись до клещей и немного продвинув их по столу вперед. Инспектор вздрогнул от звука металла.

— Да, да, да! — протараторил он. — Моя бригада следила за ним в течение почти месяца. К тому же мы использовали камеры наружного слежения. Они установлены возле ворот и других выездов из посольства, а также по периметру всей территории дипмиссии.

— А комиссар не сказал, для чего уголовная полиция вдруг стала вести наблюдение за дипломатическими работниками? — спросил до этого молчавший офицер безопасности Разумов.

— Его об этом попросили американцы! — тут же сказал инспектор Ганнам. Его ответ нас не удивил. Мы просто были уверены, что именно «наши» заокеанские коллеги играли основную роль в похищении дипломатов российского посольства.

— Кто конкретно попросил? — вновь спросил Игорь.

— Я его не знаю!

— Это был резидент?

— Нет! Резидента Клинта я несколько раз видел. Это был не он!

— Тогда кто?

— Я его видел всего один раз, когда он приезжал к комиссару.

— Ты присутствовал при разговоре?

— Нет, они беседовали в кабинете комиссара без свидетелей.

— Тогда почему ты думаешь, что американцы попросили следить за русскими?

— Как только американец ушел, комиссар тут же приказал мне организовать наблюдение.

— Как ты думаешь, этот американец и комиссар давно знакомы или тогда они встретились впервые?

— Думаю, знакомы они давно!

— Комиссар получил от американца деньги?

— Да, но значительно меньше, чем дали ему вы.

— Ты считал?

— Нет! Но американец платил стодолларовыми купюрами, а его пачка была значительно тоньше вашей.

— Опиши подробно того американца.

— Вашего роста, — кивнул Ганнам в мою сторону, — очень крепкий физически, на вид около пятидесяти лет, был в темных очках, на правом виске и вниз по щеке шрам, голова побрита, чуть подергивает ею, говорит громко, будто плохо слышит.

— Он тоже из резидентуры?

— Нет, он является начальником регионального отделения частной военной компании «Блэк Вотар». Ее бойцы охраняют «Зеленую зону», членов нашего правительства, сопровождают и конвоируют важные грузы. Их здесь около тысячи человек.

— Откуда тебе известно о нем такие подробности, если видел его один раз?

— Комиссар рассказывал, я ведь родственник. Комиссар мне доверял!

— Так это люди комиссара похитили русских?

— Нет! Мы только вели наблюдение. Если бы это были люди комиссара, то без меня бы не обошлось. Я уже говорил, что комиссар мне очень доверял.

— Как ты думаешь, кто это сделал?

— Точно не скажу.

— Могли это сделать боевики Омара Абдаллы Дада?

— Паука? Не уверен!

— Почему? Ведь одно из требований террористов было вывод российских войск из Чечни.

— Я видел эту пленку. Но так арабы не говорят. К тому же в Багдаде все знают, что Паук — агент ЦРУ. Он получает от Штатов и деньги, и оружие! Без команды из Лэнгли он и шага не сделает.

— А теракты?

— Что «теракты»? Вы разве не знаете, что его люди не провели ни одного теракта против американцев? Против иракцев — это да! А американцев они не трогали!

— Кто же тогда стоит за похищением, по-твоему?

— Так американцы и стоят! Они захватили в декабре прошлого года Паука, но нам его не передали. Он сидел в Абу-Грейб[13] в американской зоне, в отдельной камере. Его возили на заседание суда, кстати, охранники из «Блэк Вотар». Вот так! Приговор ему выносил наш судья Аббас Сабих, а срок Паук отбывал у американцев.

— Разве его не казнили?

— Судья приговорил его к смертной казни, но по ходатайству уполномоченного по правам человека при ООН Пауку заменили смертный приговор пожизненным заключением.

— И где он сейчас?

— Не знаю, но вам до него не добраться!

— Это почему же?

— Уверен, что он в Штатах. Наверняка ему заменили имя, биографию, и живет Паук где-нибудь в Калифорнии, прикидывается эдаким добропорядочным гражданином Америки. — При словах, что мятежник стал добропорядочным американцем, инспектор не смог скрыть вырвавшийся наружу сарказм, перемешанный с еще большей завистью.

— Ладно, Ганнам, мы верим тебе!

— А что вы собираетесь со мной сделать?

— Подумаем!

— Не дадите ли мне воды, а то в горле пересохло? — попросил инспектор, обратив свою просьбу к Сокольникову как к человеку, сидевшему к нему ближе всех.

— Может, виски?

— Не пью! Я мусульманин!

— Хорошо!

Сокольников поднялся и вышел на кухню. Из гостиной было хорошо слышно, как он открыл холодильник и достал из него бутылку с холодной минеральной водой. Затем раздалось бульканье наливаемой в стакан жидкости. Когда Сокольников вернулся в гостиную, то оказался в ситуации, которую, в принципе, можно было представить, если оставляешь на столе напротив задержанного тобой человека пистолет. Так и получилось. На диване сидели я и офицер безопасности с поднятыми вверх руками. Как только инспектор увидел вошедшего Димку, тут же перевел ствол пистолета на него и приказал:

— Вам всем конец! Руки подними!

— А пить воду ты не будешь?

— Нет! Это я специально…

— Понял! Молодец! Какой же ты хитрый оказался!

— А ты думал, что я дурак? Второй раз на вашу удочку не попадусь! — самодовольно ухмылялся Ганнам. — Вы бы хоть мне наручники надели!

— Это мое упущение! — горестно произнес Сокольников.

— И твое последнее слово! — злорадным и грозным голосом продолжил за него инспектор Ганнам. Он нажал на спусковой крючок, целясь Сокольникову в голову. Однако выстрела не последовало. Ганнам надавил на курок еще раз, но пистолет молчал. Он несколько раз очень быстро стал нажимать на спусковой крючок, но в комнате, кроме щелчков ударного механизма пистолета, никаких других звуков не слышалось. Ганнам растерянно посмотрел на Сокольникова. Тот понимающе кивнул ему. Выстрела почти не было слышно. Пуля попала инспектору в грудь, точно в сердце. Полицейский не вскрикнул, но его удивленный взгляд остановился на красном пятне, которое медленно расплывалось на белой рубашке. Он даже не успел понять, что это его собственная кровь, так как был уже мертв.

* * *

Виллу, на которой был ликвидирован помощник комиссара, мы, естественно, покинули. Арендовал ее Сокольников по подложным документам на имя предпринимателя Энгина Хатака, который заплатил на год вперед. После нашего отъезда на ней внезапно начался пожар, и двухэтажный дом сгорел целиком. Огонь потушили, и в одной из комнат нашли практически полностью сгоревшее тело человека. Расследование было недолгим. Полиция быстро установила агентство, через которое был оформлен договор об аренде. Так как в спальной комнате нашли человеческие останки, то следствие пришло к выводу, что это как раз и есть арендатор виллы. Документов, по которым можно было бы идентифицировать личность погибшего и его принадлежности к какому-либо иностранному государству, обнаружить не удалось. Полиция, видимо, решила, что все сгорело в ужасном пламене пожара, и потому со спокойной совестью закрыло дело.

Мы переехали на новую конспиративную квартиру. Наша шикарная обитель находилась на улице Саадун, которая изобиловала новыми современными жилыми зданиями, изысканными виллами, шикарными ресторанами, культурными центрами и фешенебельными отелями. Апартаменты имели несколько выходов и находились недалеко от площади, с возвышающимся на ней памятником Неизвестному Солдату. Место очень оживленное и многолюдное, что было для нас очень удобно.

Прошло несколько дней с момента нашего переезда на улицу Саадун. Мы практически не спали и не отдыхали, так как все свои силы бросили на поиски человека, который был начальником регионального управления частной военной компании, известный нам под прозвищем «Полковник». Он мог о многом нам поведать. Иракский офис «Блэк Вотар» находился в «Зеленой зоне» Багдада, и найти его особого труда не составило, но вот человека, который соответствовал бы описанию, данному инспектором Ганнамом, там не оказалось. Мы усердно дежурили возле офиса, меняя друг друга каждый час, но наши усилия не имели успеха.

— Время уходит! Надо менять тактику поиска! Можно месяц сидеть возле офиса, а результат будет нулевым! К тому же нас могут элементарно засечь! — с некоторым раздражением сказал Сокольников. Конечно, мой друг был прав. Хотя мы старались вести себя осмотрительно, переодевались, но есть элементы в поведении каждого человека, жесты, мимика, привычки, которые так же индивидуальны, как и отпечатки пальцев.

— Что ты предлагаешь? — спросил я друга.

— Надо вечером сходить в ночной клуб, где собираются эти отщепенцы, на теннисный корт, в бассейн, в офицерский клуб — короче, надо расширить зону поиска!

— Согласен!

Нужно сказать, что, пользуясь своими легендами, я как представитель фирмы по производству предметов личной гигиены латыш Валдис Круминьш и Сокольников — поставщик медикаментов эстонец Гуннар Раудсепп, наработали неплохие связи с иракскими властями и тыловым ведомством коалиционных сил. И арабов, и военных очень привлекали наши поставки, так как цены на товары были значительно ниже рыночных, и никто особо не задумывался, почему вдруг так дешево продается то, что пользуется огромным спросом в стране, в которой идет война. Но коррупция — вещь удивительная, а иногда полезная. Она присутствует везде, где появляется личный интерес чиновника, будь он гражданским или военным. Ну, а в том, что арабы готовы продать за деньги все, что угодно, было обыденным делом. Однако алчность офицеров коалиционных сил, занимавшихся тыловым обеспечением, меня и моего друга поразила наповал: брали все — от рядового до генерала, разница заключалась только в толщине пачки ассигнаций. Кому-то хватало десятидолларовой бумажки, а кто-то требовал к себе внимания, выражавшегося в цифре с тремя, а то и четырьмя нулями. Поэтому нам не представлялось особого труда получить пропуска в те места, где обычно собирались старшие офицеры штаба коалиционных сил после военных будней, для того чтобы отдохнуть, отвлечься и расслабиться по собственному усмотрению: кто-то игрой в теннис, кто-то плаванием в бассейне.

Первый же день нашего расширенного поиска завершился для нас успешно. Такой удачи было трудно ожидать, но как говорится в русской пословице: «Везет тому, кто везет!» Сокольников вернулся тем вечером очень довольным. Я сам только приехал из офицерского клуба, куда ходил с одним знакомым американским майором из службы вещевого снабжения. Димка застал меня на пороге в ванную.

— Подожди пять минут! Хочу обрадовать неожиданным известием!

— Давай обрадуй!

— Был сегодня на теннисном корте в «Зеленой зоне» и видел там одного нашего очень давнишнего знакомого. Я не знаю, кто он сейчас, но, видимо, занимает довольно высокий пост.

— Что ты интригуешь? Говори толком!

— Помнишь, в Могадишо у нас был знакомый майор Хэксли?

— Это тот майор, который из военной разведки? По-моему, его звали Роберт!

— Так точно!

— Ты сказал, что он сейчас важная персона?

— Думаю, да! Два армейских джипа охраны. К тому же перед ним все так бегали. Спрашивать я не стал, мало ли?

— Все правильно! Он тебя видел?

— Нет.

— Новость, конечно, замечательная. Надо подумать, как ее реализовать.

Прежде чем начать обсуждение важного вопроса о том, как возобновить отношения с давним нашим знакомым, мы решили вначале поужинать. На приготовление еды времени много не понадобилось. Ужин длился минут сорок или чуть больше. Ели молча и не торопясь. Немного выпили виски, так как отечественной водки не имелось. Конечно, достать ее можно было, но мы решили не рисковать, дабы не вызывать излишнее любопытство окружающих и соседей, которые случайно могли бы увидеть пустую бутылку русской водки, а потому проявить бдительность и сообщить туда, куда бы нам очень не хотелось.

— Ну, Савл, есть план подхода к бывшему майору Хэксли? — спросил Димка после того, как на всякий случай включил приемник и поймал какую-то местную радиостанцию. Из динамика полилась заунывная арабская песня.

— Есть! Подойду к нему я. Сделаю это на теннисном корте. Договорюсь о встрече. А потом мы сделаем ему такое предложение, от которого он не сможет отказаться.

— Понял! Только ты его не напугай сразу большой суммой!

— Я его, дружище, не напугаю, а просто ошарашу предложенной суммой!

* * *

Через два дня я был на теннисном корте, расположенным в «Зеленой зоне» Багдада. За это время нам удалось познакомиться с главным менеджером спортивного комплекса. Его звали Хусейн Абдулхак. Это был общительный иракец, любивший, как и все арабы, деньги в виде долларовых ассигнаций и готовый за небольшую сумму выложить любую информацию. Конечно, я мог предложить ему энную сумму и спросить напрямую о Роберте Хэксли, но делать этого не хотел. Наверняка Абдулхак был агентом местной службы безопасности, но вполне мог быть завербован и ЦРУ. Правда, у Хусейна кроме жадности к деньгам была еще одна слабость: он очень страстно любил поиграть в карты и выпить за чужой счет. Воспользовавшись именно этими пороками менеджера, нам легко удалось завязать с ним отношения. Но для этого мне и моему другу пришлось проиграть алчному выпивохе пару сотен долларов и споить ему несколько бутылок дорогого виски, но игра стоила свеч. С помощью Хусейна мы скоро узнали, что за люди приезжают в клуб поиграть в теннис, в какие дни они это делают и с кем. Ни мне, ни Сокольникову даже не пришлось называть имя интересующего нас человека, ибо сам менеджер, будучи в подпитии и пребывая в хорошем расположении духа от удачи в карточной игре, выдавал столь много информации, что только успевай ее запоминать. Вот так мы получили очень подробные сведения о человеке, который нас интересовал более всего.

Роберт Хэксли приехал ровно в восемь утра, как и говорил менеджер клуба. От араба мы уже знали, что наш давний знакомый — большой начальник в американских оккупационных войсках. Конечно, я не принимал за чистую монету болтовню выпившего араба, но потом на деле оказалось, что он прав. Мистер Хэксли действительно приехал в сопровождении двух армейских джипов, которые остались на стоянке возле клуба. Роберта до самой раздевалки и потом до теннисного корта сопровождали два бравых вооруженных до зубов рейнджера. По обрывкам фраз, долетевших до моего уха, я понял, что мистер Хэксли — генерал. Это была большая удача для наших дальнейших розысков, но только в том случае, если нам удастся привлечь его к сотрудничеству.

Итак, генерал Хэксли в спортивном костюме и с ракеткой в руке уселся на скамейку и стал ждать напарника по игре, поглядывая при этом на ручные часы. Конечно, он не мог знать, что его спарринг-партнер сегодня не поспеет на утренний матч. Постоянным напарником генерала был первый секретарь посольства Италии Роберто Тоскани. Но, выезжая из посольства, итальянец попал в автомобильную аварию, ловко подстроенную моим другом. В результате дорожно-транспортного происшествия никто не пострадал, но машина первого секретаря дипмиссии с пробитым радиатором никуда ехать не могла. А вот Сокольников с места аварии скрылся.

На кортах в это раннее время играла всего лишь одна пара. Я сидел в кресле как раз напротив генерала Хэксли. Он еще раз бросил взгляд на часы и после этого стал кому-то звонить по мобильному телефону. Нетрудно было догадаться с кем генерал хотеть связаться. По его чуть разочарованному выражению лица я понял, что напарник генерала не приедет. Пока обстоятельства складывались в соответствии с разработанным нами планом.

Роберт Хэксли огляделся, и его взгляд остановился на мне. Он направился в мою сторону и, подойдя к скамейке, на которой я сидел, первым обратился ко мне:

— Доброе утро! Я вижу, вы тоже без напарника! Не сыграть ли нам пару сетов?

— С удовольствием! — ответил я и вышел на площадку.

У нас как-то сразу начала складываться довольно упорная борьба. Мы сражались за каждую подачу, будь она моей или моего соперника. Вместо двух сетов было сыграно пять. Я победил в двух, остальные остались за генералом Хэксли. Он был очень доволен результатом игры. После душа генерал пригласил меня пройти в бар.

— Давайте пропустим по стаканчику виски! Я угощаю, — добродушно предложил он как победитель. — Так как, мистер…?

Роберт Хэксли с некоторым любопытством поглядел мне в глаза и чуть улыбнулся. Мне даже показалось, что он, нет, не узнал меня, но какие-то воспоминания его посетили.

— Валдис Круминьш! — ответил я.

— Роберт Хэксли! — назвал себя генерал. — У вас, мистер Круминьш, неанглийское имя.

— Я бизнесмен из Латвии, мистер Хэксли.

— Далеко вы забрались!

— Дела торговые требуют вертеться!

— Конечно! У русских есть пословица, что волка ноги кормят.

— Есть такая! Мне довелось большую часть из своих сорока семи лет жить в Советском Союзе. Что делать…

— Мне было бы интересно поговорить с вами на эту тему, мистер Круминьш!

В баре мы выпили с генералом виски и условились через день встретиться на корте и сыграть еще.

— Мой напарник попал в автомобильную аварию, повредил ногу и навряд ли сможет выйти на площадку в ближайший месяц, — сказал генерал, когда мы выходили из бара.

— Да и мне хотелось бы взять реванш за сегодняшний проигрыш!

В назначенный день мы вновь встретились с генералом Хэксли на теннисном корте. Он был в прекрасном расположении духа.

— Вы готовы к реваншу? — радостно, как старому знакомому, издалека прокричал генерал, увидев меня разминающимся на площадке.

— Жду с нетерпением! — ответил я, приветственно махнув ему рукой.

Роберт Хэксли чуть попрыгал, поприседал, пробежал несколько кругов по площадке, помахал руками и только после этой легкой разминки вышел на корт.

Игра складывалась не в пользу генерала. Он сразу проиграл три сета подряд.

— Что-то сегодня у меня совсем не идет подача! — несколько удрученно сказал Хэксли.

— Да и с приемом у вас проблемы! — усмехнувшись, сказал я. Мое замечание, сказанное довольно развязно, несколько вывело генерал из себя, а мне это и нужно было. Я собирался не оттягивать время и сегодня же поговорить с Робертом, вернее, сделать ему предложение, от которого он не смог бы отказаться. По крайней мере, так полагали я и Сокольников. Мы прекратили игру и прошли в бар.

— Теперь позвольте угостить мне? — сказал я и подошел к стойке. Генерал уселся за столик, стоявший на открытой веранде. Бармен принял мой заказ. Через минуту он поставил перед нами бутылку дорогого коньяка и открытую коробку кубинских сигар, тех самых, что очень любил генерал.

— Давайте выпьем, мистер Хэксли! — предложил я и налил в большие пузатые рюмки ароматную жидкость. Генерал взял рюмку, легким круговым движением руки погонял в ней коньяк и только после произведенной процедуры сделал большой глоток. Затем он взял из коробки сигару, понюхал ее и закрыл глаза.

— Мои любимые, — тихо проговорил генерал. — Кстати, а я вас сразу узнал. За десять лет вы нисколько не изменились, мистер Браун! Ведь, если мне не изменяет память, вас звали именно так — Даниель Браун?

— Да и вы, Роберт, не изменились! Конечно, если не считать, что за столь короткое время стали генералом разведки. Блестящая карьера, дружище! Поздравляю!

— Спасибо Даниель! Или Валдис?

— Здесь я Валдис!

— Ну что же, Валдис — так Валдис! Кстати, ваш друг тоже жив и здоров! Я заметил его в клубе. Лицо его показалось мне знакомым, но вспомнил только сейчас, когда вас увидел. Прибыли с новым заданием?

— Меня поражает ваша проницательность, генерал!

— После нашей последней встречи в Могадишо вы и ваш напарник заставили меня стать осторожным и проницательным.

— Значит, наше знакомство не прошло даром?

— Вначале меня хотели уволить за утрату бдительности, но я сумел выкрутиться!

— Простите Роберт, но вы тогда нам здорово помогли своим вмешательством!

— Уверен, что да! Если бы вас задержал патруль, то наверняка нашли бы в машине оружие, проверили бы регистрационные документы, ну и прочее. А тут рядом в гостинице убили бывшего начальника охраны генерала Айдида. Назначили бы экспертизу оружия, ну и…

— Вы совершенно правы, Роберт! Поэтому хочу отблагодарить вас, хотя, как говорят русские: «Ложка дорога к обеду»!

— А вы юморист!

— Жизнь заставляет!

— Слушайте, Валдис, вы не думали, идя сегодня на встречу со мной, что я просто могу дать команду своим ребятам, и они вас арестуют?

— А почему, Роберт, вы не подумали, говоря сейчас мне эти слова, что я пришел один и меня никто не подстраховывает?

— Логично! Ладно, хватит словоблудий! У меня время ограничено! Вы же искали встречи со мной не для того, чтобы сказать: «Спасибо за давно оказанную услугу!»

— Нет, не для этого!

— Я приблизительно понимаю характер вашего задания! В том, что вы русские, я нисколько не сомневаюсь, — генерал Хэксли выжидающе посмотрел на меня. Ему было интересно увидеть мою реакцию на его слова о том, что мы русские. Но я никак не отреагировал.

— После Сомали я часто вспоминал вас, но как-то сомневался в вашей принадлежности к России. Ну, а сейчас убежден, что прав!

— И что же вас заставило сделать такой вывод?

— Почти год назад были похищены русские дипломаты. Президент Путин приказал своим спецслужбам найти исполнителей и уничтожить. А тут вы на меня вышли. Вот только непонятно, с чего вы решили, что я буду вам помогать?

— Роберт, вы умный человек, а потому я хочу сразу же сделать вам деловое предложение.

После этих слов я взял свой спортивный баул, расстегнул молнию и открыл его.

— Взгляните, Роберт!

Генерал бросил взгляд внутрь спортивной сумки. На его лице мелькнуло удивление, хотя он и попытался его сдержать.

— Роберт, здесь полмиллиона долларов наличными. Это аванс! За сотрудничество с нами вы получите еще два миллиона. Если хотите, мы можем перевести деньги на любой указанный вами счет в банке США, Англии, Италии, Швейцарии и так далее.

— Мы можем встретиться завтра? Я уже должен возвращаться, ровно в полдень у меня назначено важное совещание, — заметно волнуясь, сказал генерал.

— Хорошо! Где встретимся?

— Приезжайте ко мне в управление к десяти утра. Знаете, где оно находится?

— На военно-воздушной базе?

— Точно! Вас встретит на КПП офицер и проводит ко мне.

— Согласен.

— А вы не боитесь?

— Что вы меня все пугаете, Роберт? Нет, я не боюсь приехать к вам, ведь вы же офицер разведки, Роберт, а не коп! Возьмите мобильный телефон, позвоните мне завтра для подтверждения времени встречи. Буду на связи с девяти утра в течение пятнадцати минут. — Я протянул генералу Хэксли трубку, встал и вышел из бара, оставив под столом баул с пятьюстами тысяч долларов.

* * *

Сокольников страховал меня все время, пока я находился в спортивном клубе и беседовал с генералом Хэксли. После того как встреча закончилась, Димка на своем автомобиле сопровождал мой джип до самой квартиры, контролируя обстановку на предмет, есть ли за моей машиной слежка.

— Ну, как прошла встреча? — спросил он, плотно закрыв входную дверь.

— Знаешь, а он практически сразу вспомнил меня, да и тобой между делом интересовался. Он даже помнит наши имена! — ответил я.

— Молодец, хорошая память! Ты ему сделал предложение?

— Сделал! Он обещал подумать.

— Ну, если он сразу не поднял тревогу и не попытался тебя задержать, то, стало быть, есть шанс на успех?

— Вполне вероятно!

— Где следующая встреча?

— Он пригласил к себе в штаб.

— И ты согласился? — удивился Сокольников.

— А что ты предлагаешь?

— Но ведь там тебя без лишних слов стреножат. Он сдаст тебя ФБР и получит за это медаль конгресса США.

— А что делать? Он знает, что мы здесь. Он догадывается о нашем задании. Если говорить по существу, то без его информации мы вряд ли сумеем найти настоящих заказчиков и исполнителей. Без сомнения, к этой акции приложили руку американцы. Помнишь, сотрудник СВР, которого похитили среди тех четверых, имел какую-то сногсшибательную информацию?

— Савл, но идти самому очень рискованно! Деньги брать будешь?

— Полмиллиона я ему уже продемонстрировал и оставил!

— Ну и как реакция?

— Вроде бы не разволновался, но глазенки загорелись. Особенно, когда я еще пообещал в три раза больше.

— Хоть он и офицер, даже генерал, но все американцы по своей сути считают, что зарабатывать деньги любым доступным способом не стыдно, ибо в их понимании — это чистый бизнес.

— Короче, я ему мобильную трубку дал, сказал, чтобы звонил завтра с девяти утра, связь в течение пятнадцати минут.

— Надо будет взять с собой маячок.

— Возьму. Правда, если они решат меня захватить, то обыщут по полной программе.

— Но взять надо!

— Конечно. Правда, толку от этого будет мало. Ты же ведь не возьмешь приступом военно-воздушную базу США?

— Ох, не нравится мне все это! Не нравится, что ты завтра к нему пойдешь. Давай сделаем так: когда он тебе завтра позвонит, то ты предложи ему встречу на нейтральной территории.

— Так они и на нейтральной территории могут засаду устроить.

— Могут, все могут! Но не забывай, что там буду я — это во-первых. Во-вторых, у нас есть возможность за несколько часов выехать на место встречи, понаблюдать, проверить, обследовать. Генерал знает, что тебя просто так не возьмешь. Нескольких человек не хватит. К тому же он наверняка предполагает, что я буду на подстраховке. Поэтому ему надо проводить целую операцию по захвату с привлечением большого количества солдат, а это очень трудно скрыть.

— Почему ты так решил? Можно привлечь офицеров, переодеть их в гражданскую одежду или сотрудников ФБР.

— Глупости говоришь, Савл! Он армейский генерал, думаю, у него весьма предвзятое отношение к ведомству Гувера, а тем паче к ЦРУ. Управление у него небольшое. Его офицеры для таких дел, как захват, не подготовлены, они аналитики, разработчики, но не оперативники. Если, к примеру, взять солдат или рейнджеров, то этих молодых бычков за версту увидишь.

— В твоих словах, Симон, есть логика!

— Короче, переноси встречу! Он обязательно согласится! Я это чувствую всем своим нутром!

Практически вся ночь ушла у нас на обсуждение моей предстоящей встречи с генералом Хэксли, Мы почти до рассвета обговаривали детали и продумывали нестандартные решения в случае возникновения каких-либо форс-мажорных ситуаций. Но предусмотреть все невозможно, так как ход событий весьма часто зависит от обстоятельств, которые при обсуждении даже не приходили в голову, или всяких случайностей, иногда кардинально изменяющих добросовестно и тщательно продуманный план действий. Так получилось и в этот раз.

Телефон, который был передан генералу Хэксли, зазвонил ровно в девять часов утра. Его вибрирующий протяжный зуммер не разбудил нас, так как мы поднялись за час до звонка. Я выждал несколько секунд и только после этого нажал кнопку ответа.

— Слушаю!

— Встретимся через два дня в клубе. Мне еще нужно время подумать!

— Хорошо! — ответил я и дал отбой.

Из своей комнаты вышел Сокольников. Он слышал звонок мобильного телефона, но самого разговора — нет. Димка только краем уха захватил мою заключительную фразу: «Хорошо!»

— Что «хорошо»? Ты едешь на базу?

— Нет, Симон, не еду.

— А что так? — Димка сделал удивленные глаза.

— Генерал попросил об отсрочке, хочет еще немного подумать. Предложил встретиться через пару дней на теннисном корте.

— Спекся! — хохотнул Сокольников. — Считай, что он уже работает на нас!

— Это с какого бодуна ты так решил? Или генерал тебе приватно сообщил?

— Савл, он не хочет, чтобы ты приезжал к нему в штаб с кучей денег. Он клюнул, заглотнул нашу наживку по самые… — Характерным движением руки Димка показал, до какого уровня Роберт Хэксли повис на нашем крючке.

— Посмотрим! Но расслабляться нельзя!

— Мы все правильно рассчитали, Савл. Он не хочет, чтобы тебя видели в штабе, так как сразу возникнет много вопросов: кто ты, откуда ты, почему с тобой генерал встречается, что за толстый баул ты притащил? Он не дурак, понимает! А расслабляться нам не должно! Расслабление для нас, дружище, равносильно провалу.

— Тогда, Симон, будем отдыхать два дня? — довольно ответил я. Мне всегда нравилось обстоятельность Сокольникова при обсуждении даже самых мелких нюансов предстоящей работы. Мы были знакомы с ним много лет. Особенно данное качество моего друга проявилось в Афганистане, когда мы в составе отдельного отряда специального назначения ГРУ провели в этой стране почти восемь лет. Сокольников всегда был рассудительным, но в сложных непредвиденных ситуациях он менялся коренным образом и становился импульсивным, стремительным и немного безрассудным. В армейском спецназе всегда должны быть такие люди, которые при внезапно возникшей сложной обстановке должны уметь действовать быстро, как бы по наитию, интуиции, когда секунды на обдумывание — это непозволительная роскошь, способная привести всю группу или отряд к гибели. Именно человек взрывного характера мгновенно принимает решения, являясь примером для других. Вот таким и был мой друг, Дмитрий Серафимович Сокольников. Его импульсивность очень помогала нам, когда мы в течение более чем полугода охотились за иностранными наемниками из отряда «Черные аисты» в горах Кунара и Панджшерского ущелья, на Пизгаранском кресте и в зеленке под Кандагаром, в горном массиве Луркох и еще в очень и очень многих местах и районах Афганистана. Но это уже совсем другая история, о которой, может быть, если нам удастся остаться в живых и вернуться домой, я расскажу более подробно.

* * *

Генерал Роберт Хэксли приехал без четверти десять. В этот раз его никто не сопровождал. Он прибыл на белом внедорожнике с местными номерами. Генерал выглядел абсолютно спокойным. Выйдя из автомобиля, он сразу же направился в раздевалку, откуда вышел через пять минут в теннисном костюме. Я уже был на корте.

— Хеллоу, Валдис! — приветливо махнул он мне рукой. — Начнем?

— Привет, Роберт! — так же дружелюбно, как старому знакомому, ответил я. — Будем разыгрывать подачу?

— Вы у меня в прошлый раз выиграли всухую, поэтому подача моя! — шутливым тоном прокричал генерал.

— Согласен!

Мы сыграли пару сетов и при ничейном счете решили сделать перерыв. Я пригласил генерала на веранду, но он предложил пройти в небольшой мандариновый сад, где стоял круглый столик с двумя стульями. Мы направились туда. Глядя на нас со стороны, можно было подумать, что два игрока после проведенных сетов просто захотели отдохнуть под кронами деревьев. Покидая теннисный корт, я краем глаза заметил Сокольникова, который сидел в баре и о чем-то оживленно разговаривал с менеджером.

Когда мы расположились в тени мандариновой рощи, к нам тут же подошел официант. Я заказал чай, сладости и фрукты. Через несколько минут у нас на столе стояли два чайника с кипятком, баночки с зеленым и черным чаем, сухофрукты в меде, варенье из зеленых грецких орехов, мандарины, виноград, хурма, несколько бисквитных пирожных и песочное печенье.

— Роберт, вам какого чая?

— Давайте зеленый!

Я взял ситечко, насыпал в него чайную ложку сухого зеленого крупнолистового чая и после этого стал лить кипяток. Когда чашка наполнилась, я подал ее генералу.

— Можно подумать, что у себя дома вы являетесь большим специалистом в чайной церемонии, — пошутил генерал Хэксли.

— И не только! У меня большой опыт в приготовлении шашлыков!

— Я слышал, что это очень вкусное блюдо!

— Вот примите наше предложение, послужите еще какое-то время и уйдете обеспеченным человеком в отставку. Вот тогда приедете ко мне, и я вас, Роберт, угощу прекрасным бараньим шашлыком.

— Вы это серьезно? — громко засмеялся генерал.

— Серьезней не бывает!

Выпив по чашке чая и съев немного миндаля с медом, я хотел было приступить к обсуждению сделанного несколько дней назад предложению. Для нас генерал Хэксли был настоящим кладом ценнейшей информации. Но я не успел даже рта раскрыть, как неожиданно мой визави сам сделал мне такое предложение, которое, скажу искренне и честно, очень удивило, но удивило приятно.

— Послушайте, Валдис, у меня именно сегодня есть несколько часов свободного времени. Вашего напарника я видел в баре. Так вот, пусть он подгонит машину к южной части клуба. Там есть калитка. Обычно она закрыта. Но у меня от нее есть ключ. Мы выйдем через четверть часа и поедем на вашу конспиративную квартиру. Думаю, таковая в Багдаде имеется?

— Хорошо! — ответил я, вынул из кармана трубку мобильного телефона и позвонил Сокольникову. После этого мы посидели еще какое-то время, разговаривая на совершенно отвлеченные темы. Через пятнадцать минут, как было условлено, я и генерал поднялись и направились к незаметной среди густой зелени кустов рододендрона калитке. Роберт Хэксли достал ключ, открыл замок и толкнул калитку. Она без звука отворилась. Мы вышли на улицу. Буквально в десяти метрах от калитки стоял белый внедорожник Сокольникова. Увидев нас, он нажал на акселератор. Автомобиль, урча мощным движком, медленно подъехал к нам. Я открыл заднюю дверь и пригласил генерала сесть в машину. Он легко запрыгнул в салон.

— Хеллоу, Роберт! Как поживаете? — обернувшись, поприветствовал гостя Сокольников.

— Привет, Слободан! Ведь так, по-моему, вас звали в Сомали? — ответил генерал Хэксли.

— Вашей памяти стоит позавидовать!

— Спасибо за комплимент! Как мне сейчас обращаться к вам?

— Гуннар Раудсепп!

— Откуда вы на этот раз?

— Коммерсант из Эстонии! Я очень рад, Роберт, что вы решили помочь нам в столь сложной обстановке, — без обиняков сказал Сокольников и при этом внимательно посмотрел в зеркало заднего вида, где отражалось лицо нашего гостя. Димке было важно увидеть реакцию на свои слова. Генерал ничего не ответил, но лишь слегка приподнял брови, как бы говоря: «А что мне остается делать, ведь два миллиона долларов не валяются на дороге!»

— Куда едем? — этот вопрос уже был обращен ко мне.

— Аль-Джамиях, — коротко ответил я. Сокольников в знак согласия кивнул. Нужно сказать, что, даже оставаясь наедине, мы между собой говорили на английском языке. На русском общение происходило крайне редко. Нельзя было допустить ни малейшей оплошности, из-за которой приказ президента России мог бы быть не выполнен.

Улица Аль-Джамиях находилась недалеко от Багдадского государственного университета. Здесь жили иракцы среднего достатка, поэтому дома были довольно скромные. Мы снимали на этой улице квартиру в двухэтажном с тремя подъездами доме, в котором кроме нас проживали еще две семьи. Арендованная нами квартира была двухуровневой. Аргументом при ее выборе явилось наличие большого количества выходов.

— Проходите, Роберт! — открыв дверь, пригласил я генерала Хэксли. Американец смело шагнул через порог в наши апартаменты.

— Вот вы и попали в осиное гнездо! — сказал ему Сокольников.

— Да уж! Не ожидал! — усмехнулся генерал.

— Присаживайтесь, Роберт! Что будете пить? — как гостеприимный хозяин поинтересовался я.

— Если честно, то мне хотелось бы что-нибудь съесть! — Его ответ несколько удивил меня и моего друга. Мы переглянулись.

— Чтобы вам хотелось? — спросил Сокольников.

— Меня в последние два дня мучает гастрит, поэтому надо питаться по определенной диете, но не думаю, что в вашем холодильнике найдется что-нибудь диетическое.

Я вопросительно взглянул на Димку, тот в ответ кивнул и вышел на кухню. Через несколько минут он вернулся с подносом, на котором стояли тарелка с творогом, бутылка йогурта, белые сухари, кувшинчик со сливками. Он поставил все это на стол перед генералом Хэксли.

— Это сливки!

— Благодарю, — удивленно вскинув брови вверх, сказал американец. Он налил в стакан сливок, сделал большой глоток и, положив в тарелку творога, начал есть, запивая сливками.

— Роберт, хотите, я сварю вам кашу из овсянки? — спросил Сокольников.

— Не стоит! Этого вполне достаточно! — ответил генерал, закончив с творогом и размачивая в сливках сухарик.

— Я долго думал над вашим предложением, господа, и решил принять его. Только не подумайте, что я это делаю из-за денег, хотя, конечно, сумма, которую вы предложили, оказала определенное влияние. — Генерал Хэксли замолчал. Я внимательно следил за ним. Сокольников также сидел, ничего не говоря. Пауза несколько затягивалась, но мы ждали.

— Что вас интересует? — нарушил молчание генерал Хэксли.

— Роберт, что вы знаете о похищении русских дипломатов? — первым задал вопрос Сокольников.

— По сути ничего! Но уверен, что за этим похищением стоит ЦРУ!

— Мы это также предполагаем, но у нас нет фактов!

— Похищение ваших дипломатов — это мелочь по сравнению с тем, что творится здесь. У меня есть косвенные доказательства того, что ЦРУ готовит какую-то заварушку в глобальном масштабе. Конкретно сказать не могу, но ниточка тянется из Афганистана. Мои парни из войсковых разведотделов дают интересную информацию о том, что в производстве наркотиков, обеспечении безопасности их транспортировки из Афганистана большую роль играют резидент ЦРУ в Кабуле Джордж Ламберт и полковник Рассел Клиффорд, начальник гарнизона коалиционных сил в Кандагаре. Мои люди сообщают, что эти двое очень часто встречаются с наркобароном юго-восточного региона Афганистана, неким Абдольхамидом Мохаммадзаем. Можно предположить, что деньги от продажи наркотиков идут в какой-то теневой фонд, которым никто, кроме ЦРУ, не распоряжается. Самое главное заключается в том, что эти средства аккумулируются не в банке, а наличными купюрами. Представляете себе, сколько миллиардов долларов уже собрано? Причем их не надо ни у кого просить: ни у сената, ни у конгресса. Даже у Белого дома не надо спрашивать разрешение на их использование. Разведку министерства обороны США в политические дела не посвящают, но военная составляющая возложена на нас. У меня нет точных сведений, но на рубеже 2009–2010 годов предусматривается очень крупная дестабилизация в странах Ближнего Востока.

— А поточней можно? — задал вопрос Сокольников.

— В том-то и дело, что нет! Я же не могу, джентльмены, действовать вашими методами: приставить нож к горлу — и заставить сливать информацию. Да и денежных ресурсов у меня таких нет. Знаю одно, что источник поступления долларов — это Афганистан.

— Хорошо, Роберт! Думаю, мы можем выплатить вам вознаграждение.

Я поднялся из кресла и вышел в соседнюю комнату. Через минуту перед генералом Хэксли стоял портфель, в котором находился миллион долларов.

— Здесь ровно миллион! — сказал я, открывая кейс и демонстрируя его содержимое нашему гостю.

— Надеюсь, мне не надо писать расписку? — спросил генерал, пытливо вглядываясь мне в глаза.

— Конечно, нет, Роберт! У нас с вами доверительные отношения! — ответил за меня мой друг. Действительно, нам не нужна была никакая расписка, так как наши переговоры с американским генералом фиксировались видеокамерами, которые установил Сокольников накануне приезда нашего гостя. Причем аппаратура находилась в четырех точках гостиной, а одну камеру мой друг закрепил над самым столом, и именно с нее было прекрасно видно, как я открываю портфель и демонстрирую генералу содержимое кейса.

— Кстати, Роберт, подумайте, как мне попасть в Афганистан? Мне это хотелось бы сделать в качестве офицера вашего управления! За решение этой проблемы вы получите полтора миллиона наличными, как я и обещал! — От этого моего неожиданного предложения лицо генерала немного вытянулось. Сокольников, услышав мои слова, также удивленно посмотрел на меня.

— Хорошо! Я подумаю, — ответил генерал, поднимаясь с дивана и держа в руках портфель. Сокольников ждал его возле двери.

— Отвезешь генерала и вернешься на запасную жилплощадь, — тихо шепнул я своему другу. Эту квартиру мы обязаны были покинуть после отъезда нашего гостя.

— Через пару дней ко мне приезжает новый заместитель, — стоя у двери, вдруг сказал Роберт Хэксли. — Он всегда служил в метрополии, сюда едет, чтобы повысить свой статус, ну и прочее. В боевых частях никогда не был, в Афганистане его никто не знает. Вот… — генерал сделал паузу. Я понял, что его удерживало от дальнейшего продолжения разговора. Ведь надо было кому-то сказать, что замена одного человека другим сопряжена с некоторыми трудностями, а именно — с устранением одного из них. Нетрудно было догадаться, что генерал Хэксли хотел по непонятным для нас причинам убрать из своей жизни, видимо, серьезно мешавшего ему человека. Я не стал расспрашивать генерала об истинных причинах этого желания. К тому же он уже вышел на лестничную клетку и в сопровождении моего друга стал спускаться вниз.

Сокольников отвез Роберта Хэксли назад в клуб. Следующая моя встреча с генералом должна была состояться через день на теннисном корте. Но до этого нам следовало разработать весьма необычную операцию по физическому устранению офицера американской армии, причем сделать это тайно, быстро и четко. Ошибиться нам было нельзя, ибо в противном случае вся наша миссия, так удачно начавшаяся, могла бесславно закончиться для нас, правда, при этом мне и моему другу было гарантировано бесследное исчезновение.

«Нам сегодня основательно придется поработать мозгами», — подумал я и посмотрел на часы. Минут через пятнадцать должен был вернуться Сокольников. Я поспешил на кухню. Мы давно, практически с юности, знали друг друга, поэтому все привычки моего друга мне были отлично известны. Димыч мог хорошо работать головой исключительно на сытый желудок. Вот такая была у него привычка.

— Ну, что, Савл, ты придумал, как мы ликвидируем заместителя нашего генерала? — спросил Сокольников, вернувшийся из спортивного клуба.

— Отвез, Хэксли? Все нормально? — ответил я вопросом на вопрос.

— Да! — коротко бросил Димка. — Ого! — радостно и вместе с тем удивленно протянул Димка. — Вижу по накрытому столу, что нам сегодня придется долго размышлять.

— Думаю, ты прав, — поддержал я друга.

— Савл, твой план, конечно, замечательный, но труднореализуемый. Может, мы своим ходом долетим в Кабул и там, на месте, подумаем, как действовать дальше?

— Нет, Симон, такой шанс упускать нельзя. Ведь ксива полковника американской армии, да еще к тому же заместителя начальника регионального разведывательного управления, дает нам колоссальные возможности. Короче, думаем, как мне занять его место без шума и пыли.

— А ты уверен, что его лично никто не знает в Кандагаре?

— Хэксли же говорил, что этот полковник никуда из Штатов не выезжал.

— Мало ли, что он говорил. Жизнь иногда такие перлы выдает…

— Бывает…

Мы немного поели, немного выпили, немного помолчали. Сокольников первым нарушил несколько затянувшуюся паузу:

— У меня есть такое предложение. Форму следует приготовить заранее. Ты с генералом одной комплекции, вот он тебе и подготовит обмундирование полковника. Пусть отрабатывает два «лимона» баксов. Полковника надо ждать у генерала, которого тот должен будет встретить лично и привезти к себе. Ну, а там мы решим, как его… — Характерным движением руки Сокольников показал, какая судьба ожидает полковника.

— А куда мы денем тело?

— Это уже детали. Генерал вывезет в багажнике своего автомобиля, например.

— Согласится?

— А куда он денется? Деньги-то любит! Глазки заблестели, видел? А нам: я не из-за денег, мол, ага… не из-за денег. Тоже мне альтруист нашелся. Согласится!

Мы еще долго обговаривали этот важный момент нашей предстоящей операции, перебрали множество вариантов, но через несколько часов пришли к выводу, что самым лучшим вариантом является самый первый, предложенный Сокольниковым в самом начале нашего обсуждения.

Афганистан. Провинция Кандагар.

пункт постоянной дислокации коалиционных сил — бывший ооновский городок. 2007 год. Май

Пошла вторая неделя, как я находился в Афганистане на военной базе американских войск. Перед отлетом из Багдада генерал Хэксли дал мне детальные характеристики офицеров разведотдела 82-й воздушно-десантной дивизии, поэтому я уже заочно знал, с кем мне придется «служить» на новом месте. Весьма нелестную характеристику от начальника регионального управления армейской разведки получил полковник Клиффорд, начальник гарнизона коалиционных сил.

— Советую с ним проявлять осторожность! Есть информация, что он имеет тесные связи с наркодельцами провинции. Также он плотно общается с резидентом ЦРУ в Кабуле Джорджем Ламбертом. Мои парни докладывают, что резидент за последние полгода четырежды побывал в Кандагаре. Встречался он там с неким Абдольхамидом Мохаммадзаем, как говорится, некоронованным королем провинции и самым богатым человеком, возможно, даже не Афганистана, а и близлежащих стран. Он владелец банка, который финансирует производство опиумного мака. Я подозреваю, что через полковника и резидента ЦРУ ему поставляют ангидрид уксусной кислоты, который, как вам известно, является химическим прекурсором, необходимым для производства героина. На территорию США афганский героин поступает по нескольким маршрутам: Таджикистан — Бишкек — Москва — Эстония — Швеция и далее атлантическое побережье Штатов. Но прямых доказательств участия полковника Клиффорда и резидента Ламберта у меня нет.

— Почему ваши ребята не проводят боевые операции по уничтожению складов с опиумом-сырцом? Или у них нет данных? — поинтересовался Сокольников.

— Данных полно, но полковник Клиффорд как начальник гарнизона не дает разрешения на их проведение. А у моих парней там всего-то пара вертолетов, остальные машины находятся в подчинении полковника.

— Да, парой вертолетов много не навоюешь!

— Я вижу, вам доводилось там бывать? — с любопытством спросил генерал Хэксли, пытливо поглядывая то на меня, то на моего друга.

— Вы очень догадливый, Роберт! С вами ушки надо держать на макушке! — улыбнулся Сокольников.

— Где, где держать ушки? — не понял Хэксли.

— На макушке, Роберт, на макушке! — Димка приложил обе ладони к голове и показал генералу, как надо держать ушки, чем очень развеселил его. — Это у нас есть такая пословица! Кстати, вот ваше вознаграждение.

Я передал генералу очередной транш. Он взял кейс, открыл его.

— У нас это называется закреплением вербовки, — усмехнулся Хэксли.

— Прекратите терзать свою совесть, Роберт! Мы деловые люди! Вы работаете во благо людей. Наркотики — это катастрофа для миллионов семей и для американских в том числе!

Когда я говорил это, то даже не предполагал, как был близок к пониманию мотивов генерала, сотрудничать с нами. Ни я, ни мой друг не знали, что несколько лет назад у Роберта Хэксли трагически погибли дочь, зять и маленькая внучка. Причиной их смерти стало банальное нападение наркомана, которому нужны были деньги для приобретения так необходимой ему дозы героина. Но я не заморачивался психологическими изысканиями и копаниями в душе генерала Хэксли. Он пошел с нами на сотрудничество, и в этом заключалось главное наше достижение.

Нынешним вечером у меня должна была состояться встреча с Сокольниковым. Он прилетел вчера из Кабула обычным рейсом авиакомпании «Арьяна» и сразу дал знать о своем прибытии коротким сообщением на мой мобильный телефон. Сокольников остановился в гостинице Кандагарского международного аэропорта. Так как отель находился в зоне военно-воздушной базы коалиционных сил, то в его ресторан вечерами приходили американские и английские офицеры, чтобы скоротать время, выпить и просто отдохнуть, поэтому наша встреча там выглядела обычным делом, когда выпившие мужчины быстро находят общие темы.

В назначенный час я вошел в зал ресторана международного аэропорта. Там было уже довольно много и солдат, и офицеров. При моем появлении они все встали с мест и громкими криками и возгласами восхищения стали приветствовать меня. Солдатская молва — она и в Афганистане молва. Боевая операции, в которой я успел поучаствовать и спасти жизни нескольких десятков американских парней, уже успела обрасти легендами. Особенно популярным был рассказ о полковнике Клиффорде, которого мне пришлось приводить в чувство, когда он попытался не допустить вылета вертолетов на помощь оказавшимся в окружении десантникам. Вот так совершенно нечаянно и негаданно я стал объектом восхищения солдат и офицеров гарнизона военно-воздушной базы коалиционных сил в зоне ответственности «Юг». Каждый хотел выпить со мной лично или угостить порцией виски.

Сокольникова я увидел сразу, как только вошел в зал. Мой друг сидел за небольшим столиком недалеко от барной стойки в компании трех американцев. По его глазам я увидел, что он был искренне удивлен той встречей, которую мне устроили солдаты и офицеры. Нам удалось переговорить приблизительно минут через сорок, так как очень многим присутствовавшим хотелось со мной пообщаться. Американцам жилось под Кандагаром довольно скучно. Они крайне редко проводили рейдовые операции, не осуществляли полноценных разведывательных мероприятий и практически не высовывали носа за пределы мест своей постоянной дислокации.

Было около десяти часов вечера. Зал ресторана гудел. Я подошел к стойке, заказал пиво и подсел к компании, с которой «веселился» мой друг. Сидевшие за столиком офицеры посчитали честью для себя уступить мне место. Посидев минут десять, мы с Сокольниковым вышли из ресторана на свежий воздух. В зале было душно и сильно накурено.

— С приездом! — сказал я. Мне очень хотелось обнять друга, но сделать это не позволяли законы конспирации. Нам было даже непозволительно пожать друг другу руку.

— Спасибо! — ответил Сокольников.

— Как добрался?

— Нормально!

В холле ресторана было многолюдно. Пьяные солдаты и офицеры поодиночке и группами выходили из зала и заходили обратно. Наступил тот момент в бурном веселье, когда чей-то уход не привлекал к себе абсолютно никакого внимания. Мы решили воспользоваться этим. Куда идти — вопроса не возникло.

Сокольников снял номер на втором этаже отеля. Окна выходили на две стороны: во внутренний двор, где находился небольшой круглый бассейн с фонтанчиком, и на автостоянку. Номер был просторным, очень дорогим и состоял из трех комнат, в которых имелись кондиционеры. Я с удовольствием рухнул в мягкое кресло.

— Ты прямо настоящим американцем стал, да еще таким популярным! Пока ты купался в славе, мне успели рассказать о тебе фантастические истории. Это правда?

— Пришлось немного повоевать! — утвердительно кивнул я в ответ.

— Ты с ума сошел? А если бы тебя ранили, убили? Ты не имел права рисковать и ставить на грань провала нашу операцию! — строгим и назидательным тоном сказал Сокольников. Конечно, спорить с Димкой было бесполезно, так как он был совершенно прав, поэтому я не стал возражать ему, а просто постарался перевести этот его серьезный выговор в шутку.

— Здорово ты своего командира…

— Здорово, здорово! Но не забывай наш закон, что в разведке каждый имеет право голоса. Я считаю, что твой поступок был необоснованным и безрассудным мальчишеством.

— Согласен! Но когда пришло сообщение, что парни попали в передрягу…

— Ты совсем обамериканился, Савл! Погибали американские десантники! А они не наши парни! Заметь, что это их страна делала все, чтобы как можно больше наших солдат погибло здесь!

— Критику принимаю! — Для Сокольникова этого короткого ответа было достаточно, чтобы принять его в качестве моего раскаяния.

— Кстати, здесь у начальника гарнизона Клиффорда вырос очень большой зуб на одного полковника. Часом не на тебя? — поинтересовался мой друг.

— На меня, на меня! Пришлось поучить его уму-разуму!

— Ну, ну! Прямо пацан! — хмыкнул Димка.

— Ладно, об этом поговорим попозже! Доложи, как дела в Кабуле!

— Все нормально! Посольство наше в финансовом отношении ограбил. Пришлось подключать, — Сокольников сделал характерное движение глазами вверх, — чтобы мне передали всю наличность. Посол пожелал видеть меня пред очами по этому поводу. Уж очень ему хотелось увидеть, что же это за субъект такой, который лишил посольство всех денег.

— Ну, а ты?

— Все сделал через нашего военного атташе. Между прочим, ты его знаешь! Помнишь начальника разведки 334-го асадабадского отряда спецназа? — Я ничего не стал отвечать, а только утвердительно кивнул. — Вот он и передал мне портфель с «бакинскими». Кроме того, я получил от него очень интересную информацию по итальянскому военному госпиталю в Кабуле. Оказывается, что под его крышей американцы торгуют человеческими органами. Предположительно, этим всем руководит резидент ЦРУ Джордж Ламберт. Очень выгодный бизнес в нынешнее время. Почки там, сердце пользуются большим спросом. Так же есть кое-какие косвенные данные, что резидент ЦРУ имеет отношение и к наркотрафику. Героин поступает большими партиями из Кандагара бортами транспортной авиации. Наши ребята неоднократно перехватывали его переговоры с полковником Клиффордом. Конечно, говорили они не конкретно про поставки наркотиков, но понять, что речь идет именно о героине, труда не составило. Кстати, без этого самого полковника Клиффорда из аэропорта даже муха не вылетит.

— Извини, — перебил я Сокольникова, — буквально сегодня полковник встречал очень важного гостя из Кабула. Так вот, этим гостем был резидент ЦРУ Ламберт. Я хорошо запомнил его фотографию, которую нам продемонстрировал наш друг, генерал Роберт Хэксли. А перед его прилетом к полковнику приехал один пуштун по имени Абдольхамид Мохаммадзай, некоронованный король южных провинций Афганистана. Самый богатый человек не только страны, но и близлежащих регионов.

— Наркота?

— Она самая! Полный контроль посевов, сбора и переработки. Наша недавняя операция — это комариный укус для него!

— Савл, ты точно американцем стал: «наша» операция! — засмеялся Сокольников.

— Я обязан себя так вести!

— Молодец! Все правильно! Авторитет у тебя среди америкосов будь здоров! Собственными глазами наблюдал и собственными ушами слышал!

— Короче, уничтожили где-то тонн пятьсот опиума-сырца, а дехкане собирают в год девять тысяч. Думаю, что в этом деле имеют интерес и американцы, но вот только интерес этот исключительно частных лиц или в государственном масштабе, мне не понятно!

— Разберемся! Я ведь с полковником Клиффордом задружился очень плотно!

— Когда успел?

— Успел вот! У меня есть кое-какие рекомендации от службы тыла. Ну, я за это время познакомился с некоторыми офицерами. Но это все — мелочь! Зато они меня вывели на полковника. Как-то в ресторане подсел, угостил вискарем, а потом на его глазах, как бы случайно, открыл свой кейс, ну он заприметил, что портфель набит баксами. Заерзал сразу, заволновался. О том, что я коммерсант, ему, конечно, доложили. Он меня ненароком спросил, мол, чем собираюсь торговать. Я ответил, что медикаментами и товарами личной гигиены. Полковник был немного захмелевшим и говорит, что, дескать, на таком фуфловом товаре хорошие деньги здесь не заработаешь. Я ему отвечаю, мол, хотелось бы, конечно, сорвать куш, но… А он мне: сколько у тебя баксов? Сто тысяч, говорю. Полковник тут же выпалил: две тысячи за килограмм героина. Я чуть подумал и отвечаю ему: согласен! Но, говорю, у меня нет возможности доставить наркоту в Кабул. Он мне, мол, не твоя забота! Короче, пятьдесят процентов денег я должен заплатить сразу, а остальные — после получения товара. Договорились мы, что он завтра вечером продемонстрирует мне товар и тут же его отправит самолетом в Кабул.

— А ты не думаешь, что он блефует? Вдруг это подстава?

— Навряд ли! Единственное, что он может сделать, так это кинуть меня. Деньги взять, а товар не дать! Но и в это верится с трудом.

— Почему?

— Ты бы видел, как у него глазенки заблестели, когда он доллары увидел. А потом я сказал, что готов в следующий раз купить на миллион!

— Ну, ты не прикидывайся крутым наркоторговцем!

— А почему бы не поприкидываться? Мы же ведь не будем затягивать игру. Президент своего приказа не отменял, поэтому ответить должны все и по полной программе. Или я не прав?

— Прав, Симон, конечно, ты прав!

— Да! Будь осторожен с этим полковником Клиффордом! Он что-то замышляет против тебя.

— Обоснуй!

— Интуиция! — одним словом ответил Сокольников.

Вообще, мой друг был совершенно прав. Интуиция в разведке играет великую роль. Это безотчетное, стихийное, непосредственное чувство человека, основанное на его опыте, часто подсказывает ему правильное понимание складывающейся в будущем ситуации. Интуиция — что-то вроде чутья у зверя, задолго ощущающего приближение землетрясения или другого природного катаклизма, а потому заранее убегающего от опасности. В нашем деле благодаря интуиции очень часто практически моментально принимались решения, когда для этого не было в достатке времени и логических оснований. Вмиг пришедшее прозрение заставляло нас верить в него, полагаясь на свои внутренние ощущения и опыт. Димка обладал таким качеством как никто другой, поэтому я поверил ему безоговорочно.

— Ну, если интуиция, тогда постараюсь быть максимально осторожным! — серьезно заверил я друга. По сути, Сокольников был прав. Полковник Клиффорд, конечно же, постарается отомстить мне за свое унижение.

* * *

В очередной раз мы встретились с Сокольниковым через два дня и опять в ресторане. Вообще, ресторан отеля был очень удобным местом. Туда приходили завтракать, обедать и ужинать все иностранцы, которые по служебным или частным делам находились в Кандагаре. Правда, таковых было очень мало, но они были. Почти всех европейцев я знал лично, поэтому мои беседы с Сокольниковым не могли ни у кого вызвать каких-либо подозрений.

Я пришел в ресторан около трех часов пополудни. Взял в баре порцию виски и сел за столик. Ко мне тут же подошел официант. Кухня в ресторане была типично афганской. Я сделал заказ и стал ждать, потягивая из стакана виски и поглядывая на входную дверь. Вошел Сокольников, и почти одновременно с этим мне принесли заказ. Димка перехватил уходившего официанта, что-то сказал ему и направился к моему столику.

— Хеллоу, сэр! Вы не станете возражать, если я составлю вам компанию?

— Прошу вас, мистер Раудсепп! — указал я своему другу на свободный стул.

Сокольников сел напротив. Через некоторое время ему принесли точно такие же блюда, которые были у меня.

— Не желаете ли выпить, мистер Раудсепп? Угощаю!

— С удовольствием, сэр!

Я повернулся к барной стойке и жестом дал знать бармену, что мне необходимо. Молодой афганец стремительно выбежал из-за стойки с бутылкой виски и стаканами на подносе. Он поставил ее перед нами и быстро удалился. Мы не спеша обедали и вели обычную в таких случаях беседу о погоде, коммерции и прочих мелочах жизни. Закончив обед и оставив практически полную бутылку виски на столе, мы вышли во внутренний двор. Там никого не было. Посередине находился небольшой фонтан. Его журчащая вода наполняла этим умиротворяющим звуком весь внутренний двор. Было тихо и безлюдно. В это время я не опасался, что меня может кто-то увидеть. Солдаты и офицеры дивизии и вертолетной бригады начинали заходить в ресторан только после шести часов вечера.

Усевшись под развесистыми ветками персикового дерева, мы немного помолчали, так как жаркий майский день не предрасполагал к разговорам, а вкупе с сытным обедом наводил лень.

— Сейчас бы в бассейне поплавать! — мечтательно проговорил Димка и, закрыв глаза, откинулся на спинку скамейки.

— Было бы хорошо, но давай о деле! Что у тебя нового? — поинтересовался я.

— Твой недруг, полковник Клиффорд, предложил мне совместный бизнес. Он, после того как увидел у меня в портфеле сто тысяч баксов, никак в себя прийти не может.

— И что это за бизнес?

— Вложить деньги в выращивание опиумного мака. Окончательная прибыль десять тысяч процентов.

— Ого! — Озвученная Димкой прибыль заставила меня удивиться.

— Вот так же удивился и я, — усмехнулся Сокольников, — он сказал, что надо оплатить только посев и сбор опиума-сырца, а производство героина, его доставка в любую точку мира, где есть американские военные базы, будут абсолютно бесплатной. Мне он предложил двадцать пять процентов.

— Стало быть, у полковника на территории базы должна быть лаборатория по переработке сырца? Сомнительно! Это очень сложно скрыть.

— Правильно! Но для него этим будут заниматься господин Мохаммадзай. А у него этих лабораторий здесь сотня. Полковник поведал мне много интересного.

— Просто вот так взял и поведал?

— Конечно, не просто так! Предварительно мне пришлось влить в него добрую пинту, как говорят англичане, спиртного. Потом немного поломаться, еще раз деньги, как бы невзначай, продемонстрировать. Короче, целый спектакль разыгрывать пришлось…

* * *

Сокольников и полковник Клиффорд расстались добрыми друзьями. Димка даже получил от начальника гарнизона заверения в поддержке его коммерции. Полковник прямо так и сказал:

— Мистер Раудсепп, можете обращаться ко мне без всяких лишних церемоний, если вдруг у вас возникнут проблемы с нашими военными и не только с ними…

При этом он хитро посмотрел Сокольникову в глаза и даже подмигнул. Дмитрий в ответ улыбнулся и кивнул в знак согласия. Это знакомство произошло вечером того же дня, когда Сокольников прилетел из Кабула. Генерал Хэксли дал нам исчерпывающую информацию о полковнике Клиффорде, поэтому моему другу оставалось только выбрать удобный случай, чтобы подойти к начальнику военно-воздушной базы и ненароком продемонстрировать тому кейс с деньгами. Сокольникову это удалось сделать с блеском. Димка вообще был прирожденным артистом. Я всегда был уверен, что, если бы он не стал бойцом спецназа, то у него наверняка сложилась бы карьера артиста с широким амплуа. Расчет наш в отношении полковника Клиффорда оказался правильным, и буквально утром следующего дня Сокольникова в отеле разыскивал посыльный из штаба. Солдат нашел мистера Раудсеппа в баре отеля. Сокольников завтракал.

— Простите, сэр! — обратился к нему посыльный. — Полковник Клиффорд хотел бы поговорить с вами, сэр.

После этого солдат достал из кармана мобильный телефон, нажал кнопку вызова и, когда вызываемый абонент ответил, передал трубку Сокольникову.

— Хэллоу, мистер Раудсепп! Как дела?

— Хэллоу, мистер Клиффорд! У меня все о’кей! Как у вас дела?

— Мистер Раудсепп, мне бы хотелось встретиться с вами. Я имею к вам одно весьма выгодное предложение, но его не хотелось бы обсуждать по телефону. Оно настолько интересное, что вы обязательно его примите.

— Хорошо! Вы меня уже заинтересовали! Давайте вечером встретимся в ресторане отеля. Здесь есть где поговорить, да и перекусить можно! — предложил Сокольников.

— Отлично! — услышал Димка довольный голос полковника. — Ровно в восемь вечера! Договорились?

— О’кей!

Сокольников пришел за десять минут до встречи, предварительно заказав столик в дальнем конце зала. Там было удобней говорить, так как все посетители обычно толпились возле барной стойки и около двух бильярдных столов, которые владелец ресторана специально установил для американских солдат, любивших погонять шары.

Как только Сокольников сел, к нему тут же подскочил официант. Буквально через минуту афганец поставил на стол бутылку виски «Белентайнс». Димка взглянул на часы. Стрелки показывали ровно восемь, и тут же в зале появился полковник Клиффорд. Он окинул взглядом зал, увидел Сокольникова и, по-приятельски махнув ему рукой, двинулся к столику, за которым тот сидел.

— Как видите, мистер Раудсепп, я не заставил вас долго ждать! — самодовольно ухмыльнулся полковник.

«Да у тебя сегодня все из рук, поди, валилось, когда ты о деньгах вспоминал, что у меня в портфеле видел. Дождаться не мог вечера! Бежал, наверно, на встречу ко мне, аж пыль столбом стояла!» — подумал Сокольников.

— Точность — вежливость королей! — ответил Димка, движением руки приглашая полковника присесть. Полковник тяжело плюхнулся на стул. Хотя в зале от работавших кондиционеров было свежо и прохладно, но Рассел Клиффорд достал из кармана платок и вытер пот, обильно проступивший на шее.

— Хотите выпить? — предложил Сокольников и, не дожидаясь ответа, налил полковнику полстакана и бросил туда кусочек льда. Димка прекрасно знал, что настоящий американец никогда не откажется от дармовой выпивки, кем бы он ни был. Клиффорд не заставил просить себя дважды. Он взял стакан и лихо опрокинул его себе в рот.

— Очень устал сегодня! — сказал полковник и по-хозяйски, не спрашивая разрешения Сокольникова, налил себе еще изрядную порцию виски. — Хорошо быть богатым человеком! — несколько развязно и довольно бесцеремонно вдруг заявил Клиффорд. — Я не могу позволить себе пить виски «Белентайнс» двенадцатилетней выдержки.

— Каждому — свое, полковник! — ответил Димка.

— Мистер Раудсепп, у меня есть к вам деловое предложение! — Полковник немного помолчал, поглядывая на Сокольникова и пытаясь определить, произвели ли хоть какое-нибудь впечатление его слова. По мнению Клиффорда, любой нормальный человек должен был тут же дать свое согласие, ведь предложение делал не абы кто, а полковник американской армии. Реакция Сокольникова удивила офицера.

— Господин полковник, я деловой человек! Вы сделайте конкретное предложение, а я подумаю над ним! — безучастно ответил Димка.

— Хорошо! — сказал Клиффорд. Он выпил очередной стаканчик виски и тут же снова его наполнил. — Как вы посмотрите на то, если я предложу вам на один доллар вложений сто долларов прибыли, а то и все двести?

— Ну так предлагайте! — засмеялся Сокольников.

— Дружище, — фамильярно заговорил полковник, — здесь слишком шумно…

— Давайте пройдем ко мне в номер, — сказал Димка. После этого он встал и двинулся к выходу. Полковник хотел так же пойти за ним, но его взгляд упал на бутылку с виски, в которой еще оставалась пара порций двенадцатилетней выдержки крепкого напитка. Клиффорд чуть замешкался, но потом, махнув рукой, взял бутылку со стола и быстрым, несколько неровным шагом направился вслед за Сокольниковым.

Номер-люкс также восхитил полковника Клиффорда. Он понимающе чмокнул губами, покачал головой и, разведя руки, сказал:

— Даже в этой дыре богатые люди себе не изменяют!

Сокольников равнодушно посмотрел на гостя и ничего не ответил на замечание американского офицера. Мой друг просто распахнул дверцу бара и оставил его открытым. Полковник, увидев целый склад спиртного, сильно обрадовался. Но Сокольников не торопился наливать своему визитеру. Ему надо было получить необходимую информацию от полковника, прежде чем тот рухнет от обильного возлияния виски. Но Димка также прекрасно понимал, что чем больше хочется выпить человеку, тем больше он будет словоохотлив. Правда, главное в таком вопросе было не переборщить.

— Ну, давайте ваше предложение полковник! — сказал Сокольников, держа в руках бутылку дорогого коньяка «Хэннесси».

— Зачем приобретать партию героина, когда можно взять в аренду землю, нанять этих обезьян, и они соберут отличный урожай опиума? Килограмм чистейшего героина оптом здесь стоит пятьсот долларов. Килограмм героина с собственного участка обойдется в двести баксов, даже можно снизить до ста пятидесяти. В Европе оптовая цена килограмма афганского героина стоит десять-пятнадцать тысяч долларов, в розницу — все пятьдесят тысяч.

— Ваше предложение, полковник, из области фантастики! Ваши войска за пределы базы выходят редко, а мне вы предлагаете ездить по провинциям в поисках земли для аренды. По-моему, вы глотнули лишка? Это во-первых! Во-вторых, даже если я найду участок земли, крестьян, соберу урожай опиума, то как мне его превратить в героин? Для этого нужна целая лаборатория, всякие там химикаты и прочее. Где взять специалистов, помещение? Вы, полковник, держите меня за идиота? Я не настолько богат, чтобы вкладывать деньги в нечто неосязаемое, в пустоту, в ваши фантазии! — Сокольников напустил на себя в этот момент побольше раздражительности. Он даже в сердцах поставил бутылку коньяка в бар, чем обеспокоил полковника Клиффорда.

— Успокойтесь, дружище! Никто вас не держит за идиота! Ваши — только деньги, а все остальное обеспечу я! — ухмыльнулся полковник.

— Вы?! — недоверчиво переспросил Сокольников.

— Да, я! — пьяно ухмыльнулся американец. Он с сожалением посмотрел на открытый бар и только тут вспомнил, что у него в руке недопитая бутылка с виски. Клиффорд отхлебнул жгучую жидкость из горлышка и продолжил: — Все это я беру на себя! Вы только финансируете!

— И каков механизм нашей сделки?

— Очень простой! Вы даете деньги и через полгода получаете героин соответственно количеству вложенных средств.

— Полковник, это несерьезный разговор! Я вижу, вы меня за дурака держите?

— Ну, зачем же так, дружище?

— А как же по-другому прикажете? Я даю вам деньги сейчас, а вы мне обещание! А если вас убьют, или вы уедете к себе? Ну, мало ли какие еще форс-мажорные обстоятельства могут возникнуть? Но я-то остаюсь без денег, а вы — при моем интересе, то есть при моих деньгах?

— Успокойтесь, мистер Раудсепп! Я же не один! В этом деле у меня есть надежные компаньоны!

— Кто они?

— Я бы не хотел называть их имен! Но это очень влиятельные люди!

— Хватит пустословить, полковник! Не стоит напускать на себя эдакий ореол важного человека! — сказал Сокольников. После этого он отправился в спальную комнату и через полминуты вышел оттуда с кейсом в руке. Он это сделал специально, чтобы продемонстрировать лишний раз деньги и окончательно разговорить своего визитера. Димкина тактика возымела действие. Полковника, когда он увидел толстые пачки банкнот, будто кто-то подхлестнул.

— Ладно, мистер Раудсепп, я назову вам этих людей, но не советую упоминать их имена, если у вас вдруг возникнут трудности с правоохранительными органами.

— Не тяните кота за хвост, господин полковник!

— Здесь, в Кандагаре, все вопросы относительно земли и крестьян, а также переработки нашего урожая я проведу через некоего Абдольхамида Мохаммадзая. Это самый богатый человек, которых я когда-либо знал. Он истинный хозяин всех южных провинций Афганистана и приграничных пакистанских районов. Здесь даже мухи без его разрешения не летают.

— Слышал о таком! Кто еще? — удовлетворенно кивнул Сокольников.

— Второй человек… — Полковник чуть замялся, но Димка повел глазами в сторону стоявшего около его кресла кейса с долларами. — Второй человек — это резидент ЦРУ Джордж Ламберт.

— Они знают об этих планах?

— Пока нет! Но с афганцем проблем не возникнет. Он и так нам многим обязан.

— Продаете ему боеприпасы? — подначил своего визави Димка.

— Не зубоскальте, дружище! Без нашей помощи он бы не произвел и сотой части своего героина!

— Что-то вы много на себя берете, полковник! — подзадорил Сокольников будущего компаньона.

— Мы поставляем ему уксусный ангидрид и азотную кислоту в очень больших объемах, в очень! На днях более ста тонн подбросим ему из Пакистана!

— На днях — это когда? — уточнил Сокольников.

— А вам зачем знать? Это секретная информация!

— Вот именно! Но гарантировать безопасность моих вложений в этот рискованный бизнес может только ваша откровенность, полковник!

— Кто много знает — тот живет недолго! — мрачно пошутил Клиффорд, но дату поставки необходимых для производства героина химикатов назвал.

— Хорошо, полковник! Теперь, думаю, пришло время выпить за успех нашего совместного предприятия! — весело сказал Сокольников. Он наполнил два бокала дорогим коньяком и предложил Клиффорду выпить. Тот с удовольствием поддержал Димку. Посмаковав несколько секунд ароматную крепкую жидкость, Сокольников проглотил ее и закрыл от удовольствия глаза.

— Не хотите ли сигару? — спросил он полковника.

— Не откажусь!

Мой друг достал из бара коробку с сигарами, открыл ее и предложил американцу. Клиффорд взял одну, понюхал.

— Настоящая кубинская, — констатировал он.

— Гаванская! — подтвердил Сокольников. — Послушайте, полковник, я не поверю, если вы скажете, что не имеете своего интереса в этом деле!

— В каком деле? — то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял, Клиффорд.

— Не надо, полковник! Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Производство героина не без помощи ЦРУ поставлено здесь на поток. Неужели вам ничего не перепадает?

Полковник Клиффорд был довольно пьян. Он находился в таком состоянии, когда его голова не совсем контролировала его язык.

— От них перепадет, как же! Ламберт все загребает, а мне одни… — Офицер чуть высунул язык и произвел при его помощи и губ специфический звук. — Я для них вроде курьера. Но придется и с Ламбертом делиться. Свой героин в Европу без него мы доставить не сможем. У Ламберта все каналы поставки и связи. Ты знаешь, какие у него связи? — пьяно спросил Сокольникова американец.

— Откуда мне знать?

— Да он целый пограничный отряд русских убрал с границы, так как те мешали транспортировке героина. Понял?

Полковник замолчал. Он закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и сделал глубокую затяжку. Сокольников тем временем еще раз наполнил бокалы коньяком. Услышав бульканье разливаемого спиртного, Клиффорд открыл глаза.

— Послушайте, Раудсепп, а не могли бы вы дать мне небольшой задаток как гарантию серьезности вашего участия в нашем совместном бизнесе? — на всякий случай спросил полковник. Он не ждал, что вообще получит какую-либо сумму денег от Сокольникова, а потому был несказанно удивлен, когда тот согласился.

— Конечно, могу, полковник! Мы ведь теперь компаньоны! — коротко ответил мой друг. Затем он открыл кейс и отсчитал Клиффорду пять тысяч долларов. Полковник почти тут же протрезвел. Он растерянно посмотрел вокруг, видимо, присматривая, во что можно было бы положить деньги, не в кармане же нести? Сокольников заметил тревогу своего гостя, а потому встал и вышел в другую комнату. Оттуда он принес полковнику небольшую пластиковую папку с ручками, в которой обычно носят документы.

— Благодарю! — радостно закричал Клиффорд. — Так сколько вы готовы вложить? — спросил он, аккуратно укладывая пачки долларов в папку.

— На первый раз много не хочу, сами понимаете! — сказал Дмитрий, глядя на полковника, который в ответ понимающе кивал. — Ну, думаю, миллионом долларов я готов рискнуть!

От заявленной Сокольниковым суммы у американца глаза несколько округлились. Он на какое-то мгновение замер, видимо, прикидывая, какую прибыль можно получить от будущего урожая мака. По озвученным полковником ценам, она должна была составить… У Клиффорда, когда он подсчитал окончательный итог, от возбуждения задрожали колени, так как общий барыш только от продажи героина оптом составлял сто миллионов долларов, а в розницу — около полмиллиарда. От таких цифр впору было сойти с ума. Полковник с трудом сглотнул слюну, так как в горле его от арифметических подсчетов мгновенно пересохло, и еле-еле выговорил:

— Это очень хорошо! Через три дня встретимся, я постараюсь уладить все вопросы! Вы подготовьте деньги!

— Они у меня всегда готовы!

— Наличные? — И без того округлившиеся глаза полковника стали вообще напоминать блюдца.

— Да! — одним словом ответил Сокольников.

— Вы это… никому… А то… ну сами понимаете! Тут у нас один полковник из Ирака прилетел, из регионального разведуправления. Нос сует во все дырки. Как бы не прознал чего… а то ведь! — заволновался Клиффорд. — Ну вопрос с ним я сегодня-завтра решу! Короче, вы отдыхайте, никуда не ходите, сидите в номере! Хотите, я приставлю охрану?

— Не стоит, полковник! До сих пор как-то обходился! Охрана вызовет ненужные вопросы и любопытство!

На этом встреча Сокольникова и полковника Клиффорда закончилась. Вот так мой друг неожиданно стал крупным «нарковоротилой».

* * *

Начальник гарнизона Клиффорд выболтал много интересного о том, как с помощью и под контролем Центрального разведывательного управления США в Афганистане по даровым ценам производят героин и затем развозят эту отраву по всему миру.

— Симон, но ведь американцы неспроста влезли в Афганистан? — поинтересовался я мнением своего друга.

— Конечно! Их привлекают только деньги! А здесь полезных ископаемых на десять триллионов долларов. Кусочек лакомый! Есть что пограбить! Это тебе не Советский Союз, когда мы сюда тащили, а не отсюда! — ответил Сокольников.

— Хорошо! Ну, а наркота?

— Я думаю, что цеэрушники создали какой-то секретный фонд. Представляешь сколько неучтенных баксов в нем можно собрать? Но главное — их можно тратить бесконтрольно: никаких тебе сенатских и прочих комиссий! Даже президент не влияет на предоставление средств из этого фонда! В принципе, на деньги такого фонда ЦРУ, если захочет, может само назначить президента США!

— Но ведь это только твоя версия. Доказательств-то существования такого фонда у нас нет! — возразил я.

— Нет! Но фонд есть! Ты посмотри, как увеличились посевные площади. Прибыль от продажи запредельная, буквально астрономическая. Я уверен, что американцы готовят очередную бяку в планетарном масштабе!

— Хотят весь мир под себя перекроить?

— Вне всяких сомнений! И самое главное — финансировать это будут те страны, где героин очень популярен! Молодцы америкосы! Я всегда восхищался их предприимчивостью. Ну, ни цента из собственного кармана. Режимы будут менять в стране за счет ее же наркоманов. Просто, экономично и блестяще! — продолжал развивать Сокольников свою мысль.

— И что же ты предлагаешь? — спросил я. Димка хмыкнул и пожал плечами. Думал он недолго и потом, как это было всегда, выдал единственно правильный вариант:

— Уверен, что парень из внешней разведки слишком близко подобрался к этому секрету, и его убили! Стало быть, нам надо их расшевелить, чем-то напугать, чтобы они засуетились!

— Все верно, Симон! — перебил я друга. Его рассуждения подтолкнули меня к мысли о том, что нам следовало бы сделать так, чтобы в ЦРУ не просто засуетились и заерзали, а забегали бы, запаниковали. — Мы их заставим носиться, как на пожаре!

— Ну-ну, что придумал? Давай выкладывай!

— Первое, что мы сделаем — сожжем их транспорт с уксусной кислотой. Это напугает местного резидента и его компаньона Мохаммадзая. Ты говорил, что наш резидент военной разведки дал тебе информацию, что американцы приторговывают человеческими органами. Уверен, что это личный бизнес, скорее всего, резидента Ламберта. Не думаю, что директор ЦРУ санкционировал такой вид деятельности своих подчиненных. Надо попытаться во время транспортировки органов перехватить их на маршруте. Ну и как апофеоз — физическое устранение резидента Ламберта.

— Этого, Савл, будет недостаточно, чтобы ЦРУ забегало, как на пожаре! Ну, сожжем колонну, так это могут сделать и талибы. Конечно, скандал с человеческими органами они постараются замять. Ведь Интернет под их контролем! Устранение одного резидента Ламберта будет маловато! Надо ликвидировать нескольких американских резидентов! Это очень впечатлит руководство ЦРУ!

— Правильно!

— Думаю, резидент в Багдаде войдет в этот список?

— Вне всяких сомнений! Теперь давай по поводу колонны автоцистерн. Сколько их будет?

— Клиффорд сказал, что двадцать штук по двадцать пять тонн каждая!

— Ого? — удивился я, — объемы будь здоров! Ударно трудятся!

— А ты думал! Мы, наркобароны, любим работать с размахом! — усмехнулся Димка.

— Ладно, наркобарон, давай посмотрим, — развернул я на столе американскую топографическую карту. — Колонна пойдет на Кандагар только этим маршрутом.

— Для засады лучшего места найти невозможно. — Сокольников ткнул пальцем в точку на карте. В этом месте по обеим сторонам от дороги находились две возвышенности. Их высоты достигали чуть более одного километра, однако склоны были очень пологими, именно поэтому подъем здесь в направлении Кандагара был чрезвычайно тягучим и опасным. На местность для проведения рекогносцировки нам выезжать не имело смысла, так как за время службы в Афганистане мы неоднократно бывали на этом перевале. В середине восьмидесятых недалеко от него дислоцировалась 70-я отдельная мотострелковая бригада и 173-й отдельный отряд специального назначения ГРУ, а в районе этих двух возвышенностей у них находился полигон, на котором офицеры и бойцы бригады и отряда оттачивали свое военное мастерство, проводили артиллерийские стрельбы и пристреливали новое оружие. Поэтому мне и моему другу был знаком практически каждый камень вдоль дороги Кандагар — Спин-Бульдак.

— Согласен! — ответил я.

— Огневые позиции следует устроить здесь, — Сокольников со знанием дела указал точку, где, по его мнению, следовало установить пулемет, — и здесь! Таким образом, мы их накроем кинжальным фланговым огнем. Я буду ждать колонну в километре не доезжая южной окраины Спин-Бульдака. Там много развалин. Когда колонна будет проходить мимо, я прострелю баллоны одной из автоцистерн. Расстояние небольшое, поэтому сделаю это аккуратно, чтобы было похоже на естественный прокол. Думаю, что минут тридцать они потеряют на замену колеса. Дорога там узкая. С обеих сторон дувалы, дуканы. К тому же по обочинам никто не ездит, можно на свежий фугас наехать и… — Сокольников выразительно поднял глаза вверх и вздохнул. — Автоцистерны будут стоять прямо на дороге. Я же в это время на машине проеду мимо. Ехать мне придется почти вплотную к ним. Охранники и водители, если они выйдут, будут вынуждены уступать мне место, ну а мне останется только установить всего-то две мины.

— А они есть у тебя, эти две мины? — перебил я друга.

— А как же? — довольно ухмыльнулся Сокольников. — Военный атташе дал мне адресочек одного пуштуна. Он сотрудничал с ГРУ, был завербован офицером оперативной агентурной группы «Кандагар». Так вот, он жив и здоров, служит в аппарате губернатора провинции. Я с ним встречался. Передал привет и прочее.

— Не сдаст? — насторожился я.

— Но не сдал же ведь! Живет он в охраняемой зоне. Уже достал две магнитные мины и два пулемета системы М-134.

— Шестиствольные?

— Именно!

— Но для них нужно электропитание…

— Не извольте беспокоиться, сэр! Позиции оборудуют его соплеменники. Пуштунчик наш, оказывается, глава большого и влиятельного рода из Союза пуштунских племен. Короче, цена вопроса вместе с оружием и содействием в оборудовании огневых позиций сто тысяч долларов.

— Добро! А ты поинтересуйся, не возьмут ли на себя его бойцы нападение на колонну, мы добавим еще столько же!

— Интересовался.

— И что?

— Он сказал, что для помощи нам может привлечь трех своих сыновей, которым полностью доверяет. Больше дать не может. Боится утечки. Одного из его сыновей за тысячу баксов я беру с собой в Спин-Бульдак.

— Ладно. Тогда придется пригласить на «прогулку» начальника разведки дивизии.

— Это тот самый, на которого нам дал наводочку наш генерал?

— Да.

— Опасно, Савл! Сразу может застучать.

— Думаю, все будет нормально. Я с ним уже провел предварительную беседу.

Сокольников ничего не сказал в ответ. Он только повел бровями, мол, как знаешь, хотя было видно, что ему моя затея привлечь американских офицеров к участию в операции по уничтожению колонны не нравилась. Но вдвоем мы не могли бы реализовать разработанный нами план. Сами обстоятельства требовали искать помощников в таком деле. Мы еще минут сорок обсуждали детали предстоящей операции. Нужно было согласовать наши действия в мелочах и синхронизировать их по времени.

* * *

Полковник Клиффорд, развалившись в кресле, внимательно слушал доклад сержанта Баррода, которого вместе с еще двумя рядовыми приставил следить за мной.

— Сэр, полковник Фрост почти час находился в отеле. Он встречался там с одним иностранцем, имени которого я не знаю, но вы с ним днем ранее выпивали в ресторане. Потом был в штабе, проводил занятия с разведротой, сейчас у себя.

— Хорошо, сержант, идите! — сказал полковник Клиффорд. Доклад сержанта его удивил. Клиффорд был озадачен. Ему бы очень хотелось узнать, о чем мог беседовать полковник из Регионального разведуправления с коммерсантом из Эстонии.

«Неужели у них общий бизнес? А может, полковник тоже участвует в суперсекретной церэушной операции, на которую намекал резидент Ламберт?» — раздумывал Клиффорд, нервно барабаня пальцами по столу. От мыслей его оторвал звонок спутникового телефона. Полковник торопливо схватил трубку.

— Клиффорд на проводе! — громко, по-военному представился полковник.

— Хэллоу, Рассел! Это Ламберт! — раздался в трубке голос резидента ЦРУ.

— Рад приветствовать вас, мистер Ламберт! — радостно ответил полковник.

— Как дела, Рассел?

— Все хорошо, мистер Ламберт!

— Замечательно! Я высылаю вам документы, которые вы просили. Как только получите файл, распечатайте все, что необходимо, а сам файл уничтожьте. Все-таки сведения совершенно секретные. Не подведите меня!

— Я так и сделаю, мистер Ламберт!

— Потом мне сообщите результаты. Успехов, дружище!

— Спасибо!

Полковник положил трубку спутникового телефона и повернулся к компьютеру. Экран монитора светился яркой красивой заставкой. Клиффорд открыл почтовый ящик электронной почты. Там его уже ожидало письмо от резидента Ламберта. Полковник навел на него стрелочку курсора и сделал «клик». Письмо открылось. Там было всего два листа: один с текстом, а другой — с фотографией. Клиффорд увеличил фотографию, и его сердце тут же радостно заколотилось, готовое, кажется, выскочить из грудной клетки.

— Отлично! Это очень даже отлично! — скороговоркой забормотал полковник. Он распечатал текст, фотографию и после этого отправил файл в корзину. У Клиффорда было отличное настроение. Он осторожно положил на стол распечатанную фотографию и, посматривая на нее, даже замурлыкал какую-то песенку себе под нос.

* * *

После встречи с Сокольниковым я вышел из отеля и пешком направился в штаб 82-й воздушно-десантной дивизии. Он находился приблизительно в километре от здания международного аэропорта, сразу за английской аэромобильной бригадой и ее тыловыми подразделениями.

Сержанта Баррода я заметил сразу, как только покинул отель. Он шел за мной в двадцати метрах. Вообще, мне этот соглядатай и два его напарника уже изрядно надоели, поэтому, когда я пришел в штаб дивизии, то тут же взял телефон и позвонил полковнику Клиффорду.

— Полковник Клиффорд на проводе!

— Хэллоу, полковник! Это Дэвид Фрост! — представился я.

— О, полковник! — радостно воскликнул на том конце телефонного провода Рассел Клиффорд, чем немного удивил меня. Обычно он общался со мной очень сухо, хотя наши встречи были крайне редки, но уж коли они происходили, то он всем своим видом выказывал мне свое пренебрежение. Но в этот раз его будто подменили: — Как ваши дела? Здоровье как?

— Спасибо, полковник! У меня все о’кей! Вашими молитвами и заботами! Видимо, для этого вы и приставили ко мне своего сержанта и двух солдат?

— А вы их заметили? — засмеялся Клиффорд. — Я же приказал им не попадаться вам на глаза! Поймите меня правильно, полковник, но после того как с вашей помощью уничтожили склад с наркотиками, вы стали врагом номер один для местных наркодельцов. Теперь ваша безопасность — это моя обязанность.

— Я благодарен вам, полковник, за заботу о моей жизни, но право, она излишня. Не стоит беспокоиться, тем более что сержанту и солдатам можно найти более рациональное применение.

— Согласен, согласен с вами полностью! Более они вас не побеспокоят! — вежливо ответил Клиффорд и повесил трубку. Его поведение, настроение и вообще общение, столь обходительное и внимательное, меня насторожило. Но думать об этом накануне засады было некогда.

* * *

Сокольников сразу понял, что со мной случилась беда. Мы должны были встретиться сразу же после возвращения из засады и обговорить план моего вывода из операции «Заместитель», такое кодовое название было у нашего мероприятия по замене настоящего полковника Фроста. С Сокольниковым дело обстояло проще: он мог сесть в самолет и улететь. А вот для моего исчезновения требовалось разработать легенду. Подвести генерала Роберта Хэксли, который пошел на сотрудничество с нами, мы не имели права. В разведке существует неписаное правило: сам погибай, но агента не сдавай! Конечно, лучшим вариантом была бы моя «гибель», но здесь существовал один весьма сложный нюанс: необходимо было иметь тело полковника. Вот в этом заключалась вся сложность. Конечно, во время войны офицеры пропадали без вести, но не американский полковник и не в Афганистане, когда офицеры такого уровня в боевых операциях вообще не принимали участия. Вот, собственно, об этом мы и должны были подумать с Димычем. Такой план у нас был после возвращения из засады.

Сокольников своими глазами видел, как ранним утром я и американские офицеры, участвовавшие в операции, на джипе подъехали к гостинице. Мы должны были встретиться в ресторане. Но встреча-то наша не состоялась. Я в ресторан не явился. Прошла ночь, а Сокольников так и не получил от меня никаких известий. Однако моего друга было трудно вывести из равновесия. У него мыслительный процесс работал по-другому. Чем труднее складывалась ситуация, тем четче функционировал мозг Сокольникова. Причем анализировал и делал выводы он практически одновременно. Вот и сейчас Димка сразу же понял, что за моим неожиданным исчезновением стоит полковник Рассел Клиффорд. Сокольников только успел подумать об этом, как в его кармане зазвучал зуммер мобильного телефона, по которому он держал связь только со мной. Димка вытащил трубку и нажал кнопку ответа. Он был уверен на все сто процентов, что голос, который он услышит, не будет моим. Интуиция и в этот раз не подвела моего друга.

* * *

Время было позднее, но полковник Клиффорд не спал, он пребывал в несколько взволнованном состоянии, так как ждал очень важную новость. Полковник жил в штабе военно-воздушной базы, где у него на втором находился кабинета, соединенный с гостиной. Кроме того, из гостиной можно было попасть сразу в небольшую комнату отдыха и спальню с большой ванной-джакузи. Полковнику нравилась комфортная жизнь.

Рассел Клиффорд сидел в кабинете. Хотя он изрядно выпил, но из-за возбужденного состояния был абсолютно трезв. Полковник взял из коробки сигару, с удовольствием втянул носом ее аромат. Эти дорогие сигары ему пару дней назад подарил его новый знакомый — некий господин Раудсепп, бизнесмен из Эстонии. Клиффорд слегка помял скрученный табак. «Где находится эта самая Эстония? — подумал он. — Есть ли вообще такая страна на самом деле? Надо будет уточнить в картографическом отделе!» Полковник осторожно, чтобы табачный лист не развернулся, отрезал запечатанный конец сигары подаренной ему эстонцем гильотинкой, щелкнул большой настольной газовой зажигалкой и хотел прикурить, как в дверь тихо постучали. Клиффорд сразу понял, кто пришел, поэтому громко крикнул:

— Входи, Баррод! — Полковник не ошибся, так как вошедший в кабинет военный был действительно сержант Баррод.

Рассел Клиффорд ничего не спросил, а только вздернул вверх брови и вопросительно посмотрел на своего подчиненного. Тот многозначительно закрыл глаза, чуть кивнул и пальцами правой руки показал, что все о’кей.

— Баррод, ты меня порадовал! Садись! Я угощаю! — сказал полковник, прикуривая сигару. После приятного известия напряжение само по себе спало, и Клиффорд как-то сразу захмелел от ранее выпитого виски.

— Сэр, едем сегодня? — спросил сержант.

— Не будем торопиться! Сделаем это завтра! — пьяно ответил офицер.

Утром полковник вместе с сержантом Барродом выехал в бывший ооновский городок. Перед этим он созвонился с Сэмом Шепардом. Телефонный разговор занял не более полминуты. Из разговора Клиффорду стало ясно, что полковник Дэвид Фрост захвачен, успешно доставлен на кандагарскую базу «Блэк Вотар» и находится в надежном месте.

— Можешь приезжать! — сказал в конце разговора Сэм Шепард.

Полковнику Клиффорду не терпелось поговорить с человеком, прибывшим с документами на имя Дэвида Фроста, но в реальности таковым не являвшимся. Это вызывало большой интерес. Конечно, полковник Клиффорд обязан был тут же доложить о вскрытом факте подлога, но решил вначале разобраться сам. Первое, что он предположил: Дэвид Фрост прибыл с какой-то секретной проверкой, но тут же отмел эту версию как несостоятельную.

«Если бы это было так, то для чего присылать представителя с документами другого человека? Можно было бы для этого использовать и настоящего полковника Фроста. Интересно, где сейчас настоящий полковник Фрост? — рассуждал Рассел Клиффорд о сложившейся ситуации. — Скорее всего, это диверсант или шпион, похитивший документы полковника Фроста. Но как он мог их похитить? В Штатах? Сомнительно! Скорее всего, это умышленная подмена, значит, тогда в ней замешаны руководители Регионального разведывательного управления. Заговор? Какова тогда его цель? — недоумевал полковник Клиффорд. Но вдруг его озарила внезапная догадка: — А если это попытка перехватить наш бизнес? — От этой неожиданно возникшей догадки полковник даже вспотел, но продолжил развивать свою гипотезу: — Человек с документами на имя Фроста знаком с эстонским бизнесменом. А тот парень ищет способы выйти на Мохаммадзая. Эстонец ездил к губернатору, ходил по кабинетам просил познакомить его с влиятельными людьми, к коим относится и наш пуштун. Вот эти двое и хотят наладить поставки героина, минуя нас. Ладно, сейчас разберемся!» — продолжал раздумывать полковник Клиффорд по дороге в ооновский городок, сидя с закрытыми глазами на заднем сиденье военного джипа.

— Прибыли, сэр! — громко сказал сержант Баррод. Ему показалось, что босс заснул.

Полковник открыл глаза. Машина стояла возле коттеджа Сэма Шепарда. Он вышел из салона, махнул рукой сержанту, чтобы тот следовал за ним. Входная дверь открылась почти сразу, как только полковник нажал кнопку звонка. Хозяин коттеджа был трезв и приветлив.

— Хэллоу, Рассел! Заходите! — распахнул он дверь, пропуская в гостиную полковника и сержанта. Гости прошли внутрь коттеджа.

— Выпьете? — предложил хозяин. Но получил от полковника отрицательный ответ. Клиффорду не терпелось поговорить с пленником, ведь это была его, Рассела, победа. К тому же полковник прошедшей ночью несколько перебрал со спиртным.

— Давайте его сюда! — приказал Клиффорд и вышел из гостиной в соседнюю комнату. Ему хотелось сделать из своего неожиданного появления перед мнимым Фростом эдакий сюрприз. «Ведь тот наверняка не ожидает увидеть здесь именно меня!» — самодовольно думал полковник Клиффорд.

* * *

Я попытался открыть глаза, но это оказалось напрасным, так как они были чем-то плотно завязаны. В таком положении нельзя было определить, какое сейчас время суток: утро, день, вечер или ночь. Тогда я постарался пошевелиться, но не смог: мои руки оказались заведены за спину и чем-то крепко связаны, ноги опутаны, а рот заклеен. Голова сильно болела в области затылка. Как долго я пребывал без сознания: час, два или больше, определить не представлялось возможным.

Первое, что мне нужно было сделать — это сорвать повязку с глаз. Царапая щеки и затылок о каменный пол, я принялся делать попытки освободиться от нее. Ценой неимоверных усилий, перетерпев боль, мне через четверть часа наконец удалось освободиться от этой тряпки.

Понемногу глаза привыкли к окружавшей темноте, и я стал постепенно разбирать контуры предметов. Видимо, моим узилищем был подвал. Кругом в беспорядке валялись сломанные стулья, спинки от кровати, всякая рухлядь и что-то, похожее на пустые консервные банки.

«Хорошо, что насморка нет, а то бы задохнулся!» — неожиданно пришла в голову совершенно несуразная мысль. Я закрыл глаза, сосредоточился и постарался унять головную боль. Это мне удалось сделать довольно быстро. Занятия по аутотренингу психотерапевты ГРУ проводили с нами на совесть, а мы были усердными учениками.

Я повернулся на спину и расслабился. Первое, что мне надо было сделать, это собраться с мыслями и понять, что же произошло со мной, кто засунул меня в этот подвал и как выбираться отсюда? Вопросов набралось много, и чтобы ответить на них, я должен был вспомнить весь прошедший день и вечер.

«Итак, организованная нами засада была успешной! Мы ее сожгли, к чертовой матери! Так! Это я помню! Теперь американские офицеры… Они показали себя с наилучшей стороны. К тому же вечером я вручил каждому из них пакет с кругленькой суммой. Они пробовали отказаться, но долго упрашивать их мне не пришлось. Я им просто сказал, что эти деньги — обычные премиальные в благодарность от тех, чьи дети и близкие не смогут пристраститься к героину только лишь потому, что мы, разгромив колонну, не дали возможности использовать уничтоженный груз для приготовления отравы. Они мои сообщники, а потому в силу этих причин сдать меня не могли. В противном случае меня просто взяли бы под арест прямо на базе. Так, что было потом? — продолжал я вспоминать. — Потом мы пошли в ресторан отеля. Мы посидели там около часа. Затем я оплатил всю выпивку, попрощался с ними и пошел к себе. Меня нагнал сержант Баррод и сказал, что полковник Клиффорд хотел бы со мной поговорить. Я сказал, что очень устал и нельзя ли отложить разговор на завтра. На что сержант ответил, мол, нет, вопрос очень серьезный. Сержант предложил мне пойти короткой дорогой. Я хорошо знал этот маршрут, поэтому согласился. Там надо было пройти через заброшенный садик и далее через дыру в заборе. Ею часто пользовались офицеры и солдаты, когда спешили вечером в ресторан. Какой же я болван! Вот они меня там и подловили. Только кто “они”? Ну, ежели сержант Баррод при делах, то, конечно, без его босса, полковника Клиффорда, не обошлось. Никто другой, кроме него, не мог бы решиться на столь неординарный поступок…»

Мои размышления прервал скрип открываемой двери, и тут же в подвале вспыхнул яркий свет. Я зажмурился. Меня бесцеремонно подхватили под руки и поволокли вверх по лестнице. Мои связанные ноги волочились по полу. Я приоткрыл глаза и увидел, что меня тащил через коридор какой-то здоровяк и… сержант Баррод. Через несколько секунд я и мои тюремщики оказались в большой гостиной. Здоровяк и сержант грубо толкнули меня в кресло, куда я рухнул, перевернув его и оттого оказавшись лежащим на полу вверх ногами. Конвоиры громко и весело захохотали, отпуская в мой адрес плоские шутки.

— Посадите его! — раздался позади меня очень знакомый голос. Сержант Баррод тут же бросился выполнять команду, из чего я понял, что приказ этот он получил от полковника Клиффорда. А вот здоровяк демонстративно развалился на диване, стоявшем напротив кресла, в которое меня «усадили». То, что я нахожусь не на территории военно-воздушной базы, а, по всей видимости, в коттедже какого-то босса из частной военной компании типа «Блэк Вотар», было понятно. Значит, в таком случае местом моего заключения мог быть только бывший ооновский городок, расположенный в нескольких километрах от американской базы. Это уже был какой-то результат, но как я мог воспользоваться этим? Вот в чем заключался главный для меня вопрос в тот момент жизни. А в том, что меня отсюда живым не выпустят, я нисколько не сомневался.

Сержант немного поднапрягся, помог мне подняться с пола, поставил кресло. Теперь я сам сел в него. Баррод рывком сорвал с моих губ липкую ленту, причинив боль, от которой я невольно поморщился.

— Что же вы прячетесь в тени, полковник? — несколько хрипловатым голосом спросил я.

— А вы догадливый, мистер…. как вас там по-настоящему? Не имею чести знать! Может, представитесь? — чуть фиглярствуя, спросил Рассел Клиффорд.

— Что вы строите из себя клоуна, полковник? Ваш вопрос мне непонятен! Сформулируйте его еще раз! — ответил я как можно спокойнее.

— Прекратите строить из себя невинную овечку! Вы же не полковник Дэвид Фрост! — к удивлению сидевшего на диване здоровяка и сержанта Баррода, заявил полковник Клиффорд. — Да, да! Вы не тот человек, за которого себя выдаете! Вот настоящий полковник Фрост! Его фотографию и досье прислал мне резидент ЦРУ Ламберт! Поэтому нет смысла отпираться! Назовите себя: кто вы, откуда, цель задания!

Полковник Клиффорд упивался своим положением, ведь я находился в полном его распоряжении, и он мог сделать со мной что угодно, например просто застрелить. Потом мой труп закопали бы в подвале коттеджа и залили бы цементом или растворили бы в ванной с соляной кислотой или просто вывезли бы в пустыню, где за ночь падальщики обглодали бы мое тело до косточек. Согласиться с такой участью, уготованной для меня полковником Клиффордом, я не мог и не хотел.

— Вот полюбуйтесь! — довольно улыбнулся американец и положил передо мной на стол фотографию полковника Фроста. — Уверен, что за вами водятся грешки! Наверняка в ФБР или ЦРУ на вас имеется очень большой зуб. Если я передам вас этим парням, то поверьте, они выбьют из вас любое признание. Но, прежде чем исполнить свой долг, я сам хочу спросить вас кое о чем. Однако прежде должен вернуть вам небольшой должок! — Полковник подошел ко мне и с ходу сильно ударил по лицу. Я предвидел это, а потому успел немного отклонить голову назад, тем самым смягчив удар. Кровь, которая тонкими струйками потекла у меня из носа, видимо, удовлетворила полковника Клиффорда, но я был уверен, что ненадолго. Американец, потирая ушибленную руку, отступил на шаг и вновь спросил:

— Кстати, я несколько раз видел вас в компании некоего бизнесмена из Эстонии. Думаю, вы с ним заодно! Ну, что, будете говорить? Или этот парень, — полковник кивнул в сторону ухмылявшегося здоровяка, — очень серьезно поговорит с вами, но тогда… — Клиффорд грустно посмотрел на меня.

Конечно, я мог потерпеть побои, избиение ногами и даже иголки под ногти. У меня в результате длительных специальных тренировок был очень низкий болевой порог, поэтому угрозы полковника не особенно испугали. Однако лишний раз тратить свои физические и психические силы, испытывать волю и концентрировать подсознание на отключение чувствительности нервных рецепторов не хотелось, поэтому я напустил на себя несколько испуганный вид и тихим смиренным голосом сказал:

— Полковник, дайте мне время подумать! Да, и скажите, сколько времени я здесь нахожусь?

— Можете не беспокоиться, никто вас не хватится! Сейчас раннее утро, а мы вас прихватили вчера ночью! Если у кого-то возникнут вопросы, то можно вашу пропажу списать на экстремистов и террористов, которых в округе полным-полно! Хорошо, я дам вам время подумать и, пока вы будете думать, я для того, чтобы ускорить процесс, привезу сюда к вечеру бизнесмена из Эстонии. — При этом я чуть не рассмеялся. У меня перед глазами возникла картина, как Клиффорд везет связанного Сокольникова. Полковник даже не представлял, с кем он собирается «воевать». Эти мысли даже подняли мое настроение, а полковник тем временем продолжал: — Уверен, и вам, и ему есть что рассказать мне! До вечера, мистер Никто!

Полковник решил отложить допрос с пристрастием на некоторое время. Ему вдруг пришла в голову мысль задержать эстонского коммерсанта Раудсеппа и поговорить сразу с двумя пленниками одновременно.

— Отведите его обратно! — приказал он.

Ко мне подскочил Баррод. Я поднялся, но идти со связанными ногами не мог.

— Развяжите ему ноги! Куда он отсюда сбежит? — небрежно бросил с дивана здоровяк. По всему было видно, что он очень не хотел покидать своего места, так как перед ним стояла изрядно опустевшая бутылка виски. Сержант вопросительно посмотрел на своего босса. Тот утвердительно кивнул. Баррод вытащил из кармана перочинный нож и разрезал на моих ногах скотч.

— Глаза завязать? — преданно гладя на полковника, спросил сержант.

— Нет! — коротко бросил Клиффорд. Сержант Баррод взял меня под руку и вывел из гостиной. Пройдя по длинному коридору, мы вновь оказались в подвале. Сержант заставил меня сесть на пол. Он уже почти закрыл за собой дверь, как вдруг неожиданно вернулся. Достав из кармана пластмассовый хомут, сержант надел его мне на ноги и крепко затянул. Затем он лейкопластырем заклеил мне рот.

— Так будет лучше! Босс за это ругать не станет! — сказал сержант, смачно сплюнул на пол, и, сильно пнув меня ногой в живот, вышел из подвала. Я услышал, как лязгнул железный засов, и меня вновь окружила темнота.

* * *

Офицеру армейского спецназа не должно принимать судьбу как данность. Конечно, он может оказаться в плену, его могут жестоко избить, связать, запереть, но даже в такой критической ситуации, даже когда его ведут на расстрел, офицер спецназа не имеет права вести себя безропотно и покорно, как жертва, предназначенная на заклание. Пока еще не убит, он обязан думать о свободе, чтобы, вырвавшись на нее, одержать победу над противником, посрамить его и уничтожить. Этому нас всегда учили наши старшие боевые товарищи, прошедшие тяжелейшую школу Великой Отечественной. Разве можно было мне, оказавшись сейчас в руках врага, забыть об этих наставлениях?

Как только сержант Баррод ушел, я тут же стал освобождаться от пут. Не буду утомлять читателя описанием всех тех способов, коими я это пытался сделать. Однако минут через двадцать мне удалось избавиться от пластмассовых хомутов на руках и ногах. Я тут же сорвал со рта липкую ленту. Еще некоторое время было потрачено на легкую разминку. Приведя себя, таким образом, в порядок, я присел на пол. Теперь можно было подумать о предстоящем освобождении.

Первая мысль, которая пришла мне в голову: «Как там Сокольников?» Ведь я не мог его предупредить об опасности, исходящей от Клиффорда. Честно говоря, у меня даже не возникало никаких предположений относительно того, что полковник сделает запрос на Дэвида Фроста через резидента ЦРУ. Хотя как опытный разведчик я обязан был предусмотреть и такое развитие событий. Но что было толку сейчас проводить «разбор полетов», теперь следовало думать, как помочь Димке. Сидеть сложа руки и ждать, какие действия предпримет противник — это не в правилах спецназа. Мы всегда сами своими активными и неординарными шагами навязывали ему свою волю, заставляли реагировать, волноваться, суетиться и делать ошибки.

Я прислушался. Наверху было тихо.

«Надо постучать в дверь. Кто-нибудь да войдет. Ну а когда они войдут, даже если их будет несколько, я сделаю с ними, что захочу! Самоуверенно? Да! Но на моей стороне был фактор неожиданности. К тому же больше двух человек сюда не протиснутся. У кого-то наверняка будет оружие. У сержанта, например, был пистолет. Ну, а если у меня появится пистолет, то это уже совсем другой коленкор! Желательно, чтобы полковник Клиффорд был здесь. Его надо обязательно ликвидировать, а то он засветит генерала Хэксли. Жаль будет потерять такого агента, как Роберт!» — проанализировал я сложившуюся ситуацию и, приняв по собственному разумению, единственно правильное решение, направился к двери подвала.

* * *

Когда сержант увел меня в подвал, Клиффорд повернулся к хозяину коттеджа.

— Сэм, ты или твои ребята смогут развязать ему язык?

— Я сам в этих делах большой специалист. Так развяжу язык этому заморышу, что расскажет даже о том, чего не знает! — пьяно хохотнул Сэм. Он уже успел приложиться к бутылке виски и почти опустошил ее, пока полковник Клиффорд разговаривал со мной.

— Не напивайся, Сэм! Я к вечеру подвезу еще одного! Придется основательно поработать!

— Деньги не забудь прихватить! А то ты все горазд обещать, а когда доходит дело до… говорите: потом!

— Привезу! — недовольно буркнул в ответ полковник.

— Тогда получи от меня презент! — ухмыльнулся Шепард и протянул Клиффорду мобильный телефон.

— Что это? — спросил полковник.

— Трубка!

— Вижу, что трубка! На кой черт она мне?

— Как знаешь! Но эту трубу мои парни у этого… твоего… — кивнул в сторону коридора, который вел в подвал, Шепард. О такой удаче полковник Клиффорд даже и не смел мечтать. Он буквально выхватил из рук Сэма трубку мобильного телефона, чем очень развеселил хозяина коттеджа.

— Кстати, он не особо сопротивлялся? — поинтересовался полковник.

— Парни рассказывали, что даже пискнуть не успел! — еще больше развеселился Шепард. — Эх, сейчас бы пару девочек, а, мистер Клиффорд?

— Ладно! Но, после того как я привезу второго, и ты с ними побеседуешь! — ответил полковник. Он был не против того, чтоб поразвлечься с юными афганками, но его подгоняли азарт и жадность. Полковник решил брать Сокольникова в одиночку, потому и поинтересовался у Сэма Шепарда, как прошло мое задержание, оказывал ли я сопротивление. Клиффорд соизмерял свои физические силы, если вдруг возникнет внештатная ситуация, с физическими возможностями своей будущей жертвы в виде бизнесмена из Эстонии и пришел к выводу, что ему по плечу взять коммерсанта, сугубо штатского человека. К тому же полковнику очень хотелось заполучить деньги бизнесмена. Причем это его желание было столь необузданным, что он только и думал о чемодане с долларами, которые ему продемонстрировал Сокольников. А потом ведь речь вообще шла о миллионе долларов.

«Кроме баксов и бутылки с виски, ничего другого, наверно, в руках не держал? Достану пистолет, так тот от страха лужу напустит!» — думал полковник Клиффорд, даже не предполагая, как легкомысленно собирается поступить. Ведь он не знал, что Сокольников в спецназе ГРУ был лучшим специалистом армейского рукопашного боя.

Полковник Клиффорд, взяв из рук Шепарда мобильный телефон, стал изучать входящие звонки и номера.

— Там всего один номер записан! — сказал с дивана Сэм.

Действительно, в «записной книжке» мобильника был всего лишь один номер. Полковник решил не откладывать проверку и сразу нажал кнопку вызова абонента. Ждать ответа пришлось секунд тридцать, и когда в трубке ответили, Клиффорд спросил:

— Простите, куда я попал?

Как читатель понял, в моем телефоне, конечно же, был забит только один номер, и принадлежал он Сокольникову. Вполне естественно, что Димка и ответил на звонок полковника Клиффорда. Но предчувствуя, что у меня не все в порядке, Димка не стал говорить по-английски, а фразу «слушаю вас!» на всякий случай сказал на языке пушту. Несколько слов и выражений на исконно афганском языке Сокольников помнил еще со времени службы в Афганистане.

Видимо, полковник не ожидал ответа на каком-либо другом языке, кроме английского, а потому еще раз переспросил, куда он попал. Сокольников сразу же по голосу узнал своего «компаньона». Тогда Димка на ломаном английском медленно и запинаясь проговорил:

— Это есть губернатор администрация отдела связь. Кто есть вы?

— Кто надо! — пробурчал Клиффорд в уже отключенную трубку. Он был абсолютно уверен, что попал не в администрацию губернатора и разговаривал не с каким-то афганцем, а со своим знакомым бизнесменом из Эстонии.

* * *

Сокольников находился в номере гостиницы и ждал, когда поступит от меня звонок. Он был просто уверен на все сто процентов, что если меня захватили, то обязательно обнаружат телефон, в котором записан лишь один номер.

«Полковник не удержится и обязательно даст о себе знать!» — рассуждал мой друг, и не ошибся.

После того как полковник Клиффорд позвонил ему по принадлежавшему мне телефону, Димка нисколько не сомневался, что начальник военно-воздушной базы непременно пожалует к нему в гости уже сегодня.

Мой друг был очень хорошим аналитиком, поэтому он просчитал кучу вариантов мотивов визита полковника и пришел к единственному выводу, что Клиффорд посетит его только с одной главной целью — отобрать миллион долларов, которые Сокольников как компаньон полковника обещал вложить в посевы опиумного мака. Димка прекрасно понимал, что мой телефон в руках Клиффорда — это мой провал, но не его. Полковник не может предъявить Сокольникову никаких обвинений. Конечно, он может подозревать, что человек, выдающий себя за эстонского бизнесмена Раудсеппа, не является таковым на самом деле. Но для того, кто приехал в Афганистан с целью наладить новый маршрут поставки героина в Европу, фальшивые документы — обычное дело. Димка понимал, что Рассел попытается пристегнуть бизнесмена Раудсеппа к полковнику Фросту.

Дверь в номер Сокольникова открылась без стука. Димка даже не обернулся. Он и так понял, кто зашел к нему «на огонек».

— Хэллоу, мистер Клиффорд! Заходите, очень рад вашему приходу. Честно говоря, ждал!

— У вас, дружище, глаза на затылке? — засмеялся полковник. — Стой здесь и никого не пускай! — сказал он кому-то, закрыл дверь и прошел в гостиную. — Послушайте, Гуннар, у вас пропадает талант клоуна! Очень жаль!

— Вы о чем, полковник? — сделал удивленное лицо Сокольников.

— Да бросьте прикидываться! Думаете, я не узнал вас по голосу, когда звонил по телефону, в памяти которого был только ваш номер? Вы нас повеселили!

— Кого это — вас? — встрепенулся мой друг.

— Нас — это нас! — напустил на себя загадочный вид его визави.

— Хотите выпить? — предложил Сокольников.

— Нет! — кратко ответил полковник.

— Что так? Заболели? — обеспокоенно спросил Димка.

— Нет, но боюсь!

— Боитесь? Чего?

— Мало ли? Вдруг вы тоже не тот, за кого себя выдаете? А людей, скрывающих свое настоящее имя, следует опасаться!

— Правильно, Рассел, вы говорите! А кто скрывает?

— Да хотя бы ваш друг — полковник Фрост!

— Мой друг? — удивленно протянул Сокольников. — Да вы что такое говорите! Какой там друг? Пару раз встретились, столько же раз выпили. У меня таких друзей половина вашей базы. Ну, попросил у меня номер телефона. Я дал! Он записал! А куда записал, почему там у него один мой номер был — все эти вопросы не ко мне, а к полковнику Фросту!

— Обязательно спросим! Вот только настоящему полковнику Фросту этот вопрос задать невозможно.

— Отчего же?

— Есть предположение, что его нет в живых!

— Как «нет»? Он погиб? Я его видел вчера!

— Человек, называющий себя полковником Фростом, жив, а вот настоящий полковник… — Клиффорд выразительно поднял глаза вверх.

— Пошел на повышение?

— Слушайте, Гуннар, хватит дурака валять. Человек, который присвоил себе имя и документы Дэвида Фроста, мной арестован. Вначале я устрою вам очную ставку, а потом передам его в соответствующую службу, и там с ним разберутся по полной программе!

— Ну и зачем вы мне это рассказываете? Я-то здесь при чем?

— А вот мы и хотим это установить! Кстати, о колонне я сообщил только вам, и она вдруг попадает в засаду! Разве не подозрительно?

— Здесь идет война! Вчера у вас патрульная машина подорвалась, и в этом я виноват? Произвол, мистер Клиффорд! Я гражданин суверенной страны и вы не имеете права… — Мой друг хотел встать, но полковник, стоя у него за спиной, выхватил пистолет и приставил к затылку Сокольникова.

— Прекратите, гражданин суверенного государства! Ведите себя спокойно, а то сделаю дырку в голове! Мы имеем здесь право на все! Собирайтесь!

— Куда?

— Узнаете!

— Я готов! — ответил Сокольников. Он почему-то был уверен, что полковник отвезет его туда, где он прячет меня, то есть мнимого Дэвида Фроста.

— Как «готовы»? А где ваш кейс?

— Какой кейс? — удивился Димка.

— Тот самый! — разозлился полковник.

— Послушайте, Рассел, да вы, оказывается, самый банальный грабитель! С этого и надо было начинать, а то выдумали какую-то чушь про полковника Фроста.

— Итак, где ваш кейс?

— Идите к черту!

— Хорошо! Сержант! — громко позвал полковник Клиффорд. В гостиную вошел сержант Баррод.

— Слушаю, сэр!

— Арестуйте мистера Раудсеппа! — приказал полковник.

— Слушаюсь, сэр!

Сержант направился к Сокольникову, вытаскивая из кармана пластмассовый хомут. Мой друг спокойно, не сопротивляясь, дал себя связать.

— Где кейс? — метнул полковник на своего пленника злой взгляд. Сокольников вместо ответа пожал плечами.

— Осмотрите комнаты, сержант! — коротко бросил Клиффорд и уселся в кресло слева от Сокольникова, поигрывая пистолетом. Тем временем сержант Баррод зашел в спальню и начал обшаривать шкаф, тумбу для белья, поднимать матрас, заглядывать под диван, обыск продолжился в ванной комнате. Он с завидным упорством искал кейс, которого в номере просто не было, так как теми деньгами в сумме ста тысяч долларов мы расплатились с афганцами за помощь. А обещанного миллиона, который Сокольников как компаньон Клиффорда собирался вложить в героиновое производство, просто не существовало. В качестве миллиона долларов, продемонстрированного полковнику, была предъявлена обычная «кукла». Вот эту наживку Клиффорд и заглотил. Он поверил в искренность Сокольникова, поэтому сейчас сержант Баррод и рыскал в номере Сокольникова в поисках несуществующих денег.

Все это время мой друг сидел и спокойно наблюдал за обыском. Но его кажущееся спокойствие и обреченная покорность вовсе не означали, что Сокольников смирился со своим положением. Димкин мозг лихорадочно работал, анализировал, оценивал складывающуюся ситуацию.

По взгляду, брошенному на него полковником, мой друг понял, что его убивать не станут, ведь полковнику нужны деньги, а их в номере не было.

«Вот если бы деньги были, то искать бизнесмена Раудсеппа никто не стал бы. Гибель бизнесмена из маленькой страны, о существовании которой не знают девяносто девять процентов населения Земли, никого не заинтересует. Но полковник надеется заполучить мои деньги и, значит, они моя гарантия от случайного выстрела в голову», — приблизительно так размышлял Сокольников.

Большой ошибкой полковника Клиффорда было то, что он сел на расстоянии вытянутой руки от Сокольникова. Когда американский офицер буквально на секунду отвел свой взгляд, то этого мгновения хватило для того, чтобы мой друг отправил его в глубокий нокаут. Сокольников обладал недюжинной силой. Он спокойно мог завязать в узел полуторасантиметровый прут арматуры, согнуть пальцами одной руки долларовую монету. Со своими способностями ему бы работать в цирке силовым атлетом. Поэтому порвать пластмассовый хомут на запястьях для Сокольникова было просто забавой. На это ушли доли секунды. Полковник даже не успел ничего заметить. Клиффорд только почувствовал сильный удар в лоб. Перед его глазами возникло нечто, напоминающее фотовспышку. Потом ему почудилось, что у него из глаз во все стороны брызнули ослепительные искры, которые рассыпались по всей гостиной. Затем Клиффорд всем телом откинулся назад и неуклюже опрокинулся вместе с креслом на пол. Смешно дрыгнув в воздухе несколько раз ногами, полковник затих. Падая, Рассел Клиффорд произвел сильный шум.

На звук падения в гостиную вбежал сержант Баррод, прервавший обыск. Буквально ворвавшись в комнату, он увидел странную картину: его грозный босс вверх ногами вместе с креслом лежал на полу и не двигался. Сержант был не робкого десятка, поэтому, выхватывая на ходу пистолет из кобуры, он ринулся на Сокольникова, но не учел, что к этому нападению мой друг был готов. Правда, Димке, может быть, в какой-то степени повезло. Оружие Баррода стояло на предохранителе, и, прежде чем выстрелить из него, надо было опустить маленький рычажок на затворе пистолета вниз. Хотя даже при всех благоприятных для себя условиях сержант навряд ли попал бы из своего парабеллума в Сокольникова. Не так просто, как кажется на первый взгляд, поразить тренированного, опытного человека даже в замкнутом пространстве комнаты.

Когда Баррод оказался в гостиной, то не сразу обнаружил в ней Сокольникова, зато увидел своего босса в странном положении. Сержант хотел обернуться, но не успел, а только почувствовал, как кто-то схватил его за руку, в которой он держал пистолет. Хват был таким сильным, что оружие само по себе вывалилось из пальцев на ковер. Затем некто, не отпуская руки сержанта, закрутил его, словно детский волчок, и резко рванул вниз. Баррод, увидев одновременно и пол, и собственные ноги под потолком, мешком рухнул навзничь. Над ним наклонился их недавний пленник, которого он несколько минут назад крепко связал, и, улыбаясь, сказал:

— Сержант лежи спокойно, а то я сломаю тебе руку, понял?

Баррод энергично закивал вместо ответа. Сокольников залез к сержанту в карман, вытащил оттуда пластмассовый хомут и точно так же, как это некоторое время назад сделал Баррод, связал ему руки, но только за спиной.

Оставив сержанта на полу, Сокольников вышел из гостиной. Спустя несколько секунд он вернулся. В его руках был кувшин с водой. Димка подошел к полковнику Клиффорду, набрал в рот воды и брызнул ею в лицо американскому офицеру. Затем он слегка похлопал полковника по щекам и растер ему уши. На бледном лице американца появился румянец, он глубоко вздохнул и открыл глаза, в которых отражалось полное недоумение. Казалось, полковник Клиффорд не понимал, что с ним произошло и где он находится.

— Очухались, Рассел? — улыбаясь, спросил его Сокольников. — Тогда поднимайтесь!

Мой друг помог полковнику встать на ноги, вернул на место перевернутое кресло и усадил в него Клиффорда, который принялся потирать лоб. Пару минут полковник приходил в себя.

— А вы не такой уж простачок… — И, на секунду задумавшись, Клиффорд затем язвительным тоном, то ли спрашивая, то ли утверждая, добавил: — Товарищ!

— Об этом мы поговорим позже, а сейчас скажите мне, пожалуйста, где полковник Фрост? — довольно миролюбиво спросил Сокольников.

— Я так и думал, что вы с ним заодно! А наше компаньонство было поводом подойти ко мне. И все это делалось с единственной целью: уничтожить автоколонну! Я правильно говорю? — сказал полковник, не ответив, однако, на вопрос моего друга.

— Ваши рассуждения верны, полковник, но речь о другом! Я повторяю свой вопрос: где Фрост? — в голосе Сокольникова появились металлические нотки, и это не предвещало ничего хорошего для полковника Клиффорда.

— Идите к черту! — ответил американец точно так же, как несколько минут назад отвечал Сокольников, однако сейчас роли поменялись и в качестве пленника в кресле сидел сам полковник Клиффорд. Правда, он добавил еще пару крепких выражений, и, на мой взгляд, поступил очень опрометчиво, когда грубо послал Димку куда подальше.

— Хорошо, хотите поиграть в героя? — усмехнулся Сокольников. — Не пожалейте только!

Мой друг заклеил полковнику и сержанту рты широким лейкопластырем. Он усадил Баррода на стул рядом с его боссом и вышел из гостиной. Через полминуты Сокольников вернулся. В правой руке он держал обычный поварской нож. Димка подошел к полковнику, взял его руку и положил ее на стол, словно на разделочную доску. Не говоря ни слова, Сокольников отрезал самый кончик мизинца Клиффорда, не повредив при этом кость. Тот замычал, задергался. Но мой друг крепко схватил полковника за шею, нагнул его лицом к поверхности стола и, наклонившись к самому уху Клиффорда, грозно и тихо, но не настолько, чтобы не услышал сержант Баррод, почти по словам выговорил:

— Будешь молчать, отрежу вначале палец, потом кисть, а там и руку по локоть отхвачу! Говори, с… Говори, ну! — повторил Сокольников, сорвал с губ полковника полоску пластыря и бросил ее Клиффорду. — Заклей палец, чтобы форму не запачкать, а то ведь нам ехать надо!

Полковник послушно кивнул, заклеил куском пластыря рану, потом достал из кармана носовой платок и также обмотал им мизинец.

— А гарантии… — только начал Клиффорд, но Сокольников не дал ему договорить:

— Где Фрост? — повторил Димка вопрос таким угрожающим тоном, что у полковника от страха по спине пробежали мурашки.

— В ооновском городке, в коттедже Шепарда! — моментально ответил Клиффорд.

— Кто таков?

— Руководитель отделения частной военной компании «Блэк Вотар».

— Его коттедж третий слева на въезде? — поинтересовался Сокольников. Осведомленность моего друга вызвала искреннее удивление полковника и его сержанта.

— Сколько человек в охране на въезде?

— Смена два человека. Меняются через четыре часа! — понуро ответил Клиффорд. Сокольников посмотрел на часы. Затем он схватил Клиффорда за шиворот, поднял его из кресла, хорошенько встряхнул и развернул к выходу.

— Как вы собираетесь вывезти меня и сержанта с территории базы?

— Очень просто! Мы поедем не по обычной дороге. Я знаю путь, как миновать КПП. Но советую вести себя спокойно! Ножом и пистолетом я владею одинаково хорошо, прошу это учесть! Выходим через запасной выход отеля, далее идем на автостоянку, — инструктировал своих пленников Сокольников. Затем на их глазах он быстро переоделся в национальную афганскую одежду. Руки полковника связал за спиной и накинул ему на плечи национальный халат, а на глаза надел солнцезащитные очки. Сержанта Баррода мой друг развязал.

— Выходим и сразу направо! Малейшая попытка бежать, кричать, подать сигнал — пуля в затылок! — предупредил еще раз Сокольников.

Все вышли в коридор, повернули направо и двинулись к выходу. К великому сожалению полковника, там никого не было. «Ладно, будем проезжать мимо блокпоста, закричу! Не станет же он стрелять при солдатах? По крайней мере, нормальный человек этого не сделает, ведь нас там будет больше, и он обязан сдаться в плен!» — рассуждал полковник. Возможно, американский военнослужащий в аналогичной ситуации так и поступил бы, но Сокольников не был американским военнослужащим. К тому же автомобиль моего друга стоял буквально в десяти метрах от выхода. Это был черный джип с затемненными боковыми стеклами. Сокольников открыл заднюю дверь и подождал, пока в салон загрузятся полковник и сержант. Затем он ловко, словно кули, уложил их: полковника — на заднее сиденье, сержанта — на пол между передним и задним диванами. После этого Димка скотчем связал обоих пленников, причем сделал это очень искусно. Сокольников скрутил скотчем ноги полковнику и сержанту, затем, согнув их в коленях, просунул один конец пластмассового хомута под ножными путами, а второй — под связанными руками, и затянул петлю. К огорчению полковника, никто не заметил, какие манипуляции производились с ними, а потому Клиффорду ничего другого не оставалось, как впасть в полное отчаяние.

Сокольников сел за руль, повернул в замке зажигания ключ. Мощный мотор 200-го «Лэнд Крузера» взревел. Димка отпустил тормоз, и машина плавно тронулась с места. Через полчаса езды по известному только ему маршруту Сокольников выехал на трассу, миновав все посты американских войск, и направился в сторону ооновского городка.

Не доезжая до шлагбаума километра полтора, Сокольников остановил джип. Он вышел из него и открыл правую заднюю дверь. Мой друг внимательно осмотрел полковника. Тот был в полном порядке, никаких следов побоев на лице не имелось. Правда, чуть припухли глаза, но для сокрытия такого недостатка имелись солнцезащитные очки. Сокольников остался удовлетворенным внешним видом Клиффорда. Затем Димка взял из переднего ящика-бардачка нож и освободил американца. По дороге проезжали редкие автомобили, но никто не останавливался, чтобы поинтересоваться у Сокольникова причиной остановки. Вообще, такие джипы, на котором передвигался мой друг, в Кандагаре были редкостью и пользовались уважением местных водителей, так как на столь дорогой машине могли ездить только очень уважаемые и влиятельные люди.

Сокольников помог полковнику вылезти из автомобиля. Потом он усадил Клиффорда за руль. Перед тем как ехать, мой друг привязал к левой ноге полковника веревку, протянул ее под водительским креслом и сильно натянул, чтобы стопа ноги оказалась почти под сиденьем. Клиффорд с удивлением наблюдал за странными манипуляциями Сокольникова, явно не понимая, что тот хочет сделать. Димка, не обращая внимания на полковника, набросил конец веревки на подголовник и несколько раз обмотал ее вокруг него. Крепкий узел надежно зафиксировал веревку в натянутом состоянии.

— Как же я поведу машину? — раздосадованно спросил полковник.

— Вам, дружище, понадобится пара рук и правая нога! Хотя одну руку тоже следовало бы привязать, но там поворот крутой, поэтому обе понадобятся! — улыбнулся Сокольников. — Когда подъедем к контрольно-пропускному пункту, не вздумайте дурить! Двух охранников я уложу за полсекунды, ну а потом вас нашпигую свинцом! Поэтому подумайте, полковник, прежде чем совершить опрометчивый поступок! — еще раз сделал мой друг строгое предупреждение.

Клиффорд обреченно кивнул. Он, конечно, предполагал, что его не оставят в живых, но такова сущность человека — надеяться на чудо или везение, или провидение вместо того, чтобы самому активно бороться за свое освобождение.

Возле шлагбаума к машине подошел охранник. Он знал полковника в лицо. Сидевший рядом с ним афганец охранника так же не удивил. К Сэму Шепарду начальник военно-воздушной базы приезжал довольно часто, иногда с гостями.

— Как дела, полковник? — спросил охранник.

— Все о’кей! — ответил Клиффорд и, уже проезжая под шлагбаумом, неожиданно остановился и сказал: — Позвони шефу, предупреди его, что еду. Пусть ждет нежданных гостей!

Полковник понимал, что за эту хитрость Сокольников не станет стрелять в него. Мой друг также понял, чего хотел достичь Клиффорд своей просьбой.

— Хитро, полковник, но бессмысленно! — шепнул Сокольников.

— Посмотрим! — многозначительно ответил Клиффорд.

Полковник подвел джип к коттеджу Шепарда, резко затормозил и три раза нажал на клаксон.

* * *

После того как мне удалось освободиться от пут, я подошел к двери, ведущей из подвала в коридор, и сильно постучал, но ответа не получил. Видимо, коттедж был пуст. Тогда я начал ходить по подвалу, чтобы поддерживать свое физическое состояние в тонусе, одновременно прислушиваясь к звукам наверху. Но там стояла полная тишина.

Не знаю, сколько прошло времени, так как у меня не было часов, но по ощущениям приближался вечер. Очень хотелось пить. Мои тюремщики не оставили даже бутылки воды.

Внезапно наверху раздались шаги и приглушенные голоса. Гостиная находилась над подвалом, поэтому можно было хотя и с трудом, но разобрать слова говоривших. Я стал внимательно вслушиваться, и мне удалось различить три мужских голоса и два женских, причем женские явно принадлежали очень молодым девушкам.

Сэм Шепард вернулся в коттедж не один. С ним приехали двое его парней из «Блэк Вотар» и две молодые, почти совсем девочки-афганки. Мужчины громко разговаривали, хохотали и звенели бутылками.

«Значит так, скоро прибудет полковник Клиффорд, и они, конечно же, хотят размяться и “разогреть” меня перед допросом», — рассуждал я, и был близок к истине. Мои догадки вскоре подтвердили шаги в коридоре. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, дабы догадаться, что ко мне идут мои будущие палачи. Дверь в подвал открывалась внутрь налево, поэтому я, естественно, занял позицию справа от проема.

В подвале загорелась лампочка. Она находилась почти в центре помещения, поэтому электрический свет не ослепил меня, как в первый раз, хотя на какое-то мгновение создал определенный дискомфорт для зрения. С внешней стороны клацнула металлическая задвижка. Дверь со скрипом распахнулась, и первый охранник совершенно спокойно вошел в подвал. Он был уверен, что пленник, связанный по рукам и ногам, лежит на полу, поэтому нисколько не опасался нападения.

Когда «блэквотарец» переступил порог, я отточенным, тренированным и очень резким ударом ребром ладони по горлу моментально вывел его из строя. Он даже не ойкнул. Бездыханное тело начало заваливаться на пол, но мне удалось перехватить его и рывком убрать из дверного проема. Второй охранник не понял, что произошло с его напарником. Он только успел заметить, как того вдруг неестественно и быстро какая-то неведомая сила втащила в подвал. Затем раздался звук падающего тела. Охранник бросился в проем двери, выхватывая на ходу пистолет из висевшей на боку кобуры и извергая потоки нецензурной брани и угроз. Этого парня мне удалось вырубить мощным ударом в пах. Для этого я встал на одно колено, чтобы ворвавшийся охранник не сразу увидел своего соперника. Мне хватило секунды его замешательства, чтобы свалить. Мой удар кулаком был очень силен и, главное, точен. Охранник рухнул в корчах на пол. Он даже не кричал, а только мычал. Наручниками, которые были обнаружены у них, я сковал руки и ноги «блэквотарцев». Путь к свободе был открыт. Но теперь у меня было два пистолета с четырьмя полными обоймами к ним.

Я вышел из подвала, закрыл дверь на засов и направился в гостиную, где несколько часов назад имел беседу с полковником Клиффордом. У меня и сейчас была стопроцентная уверенность, что мы с ним вновь встретимся именно в этом помещении.

В гостиной я никого не нашел. Зато со второго этажа коттеджа послышалась какая-то возня, потом раздались довольно сильные удары, затем — крики и детский плач. Кто-то мужским голосом, видимо, Сэм Шепард, начал громко ругаться:

— Ах, ты с… Кусаться вздумала? Я тебя…

Плач прекратился и вместо него стали раздаваться сначала всхлипывания, а потом сильные хрипы, словно кого-то душили.

Перепрыгивая через две ступени, я бросился на второй этаж. Там находилась спальня, из которой доносилось уже едва слышное сипение. Я бесшумно вошел в комнату. Перед моим взором предстала совершенно отвратительная сцена. На ковре почти возле самой двери лежало бесчувственное тело девочки, по сути, еще ребенка. По ее неестественной позе сразу стало понятно, что она уже мертва.

Я перевел взгляд в глубину спальни и увидел полностью обнаженного Сэма Шепарда. Он находился в постели. За могучим торсом охранника трудно было разглядеть, что происходит. Однако в полумраке спальни мне удалось рассмотреть, что из-под одеяла высовывается детская нога, которая судорожно дрожит. Я тут же догадался, что Сэм Шепард душит подушкой юную афганку, но делает это как-то по-особенному. Его ярость, которая обрушилась вдруг на этих девочек и убила одну из них, неожиданно перешла в состояние какого-то первобытного возбуждения, когда вошедший в раж самец ничего не видит и не слышит, кроме объекта своего вожделения. Девочка медленно умирала, а Сэм Шепард в этот миг чувствовал наивысшее удовлетворение своей похоти. Именно поэтому доведенный почти до экстаза, он не услышал, как я вошел в спальню. Сэм рычал от удовольствия, как дикий зверь, и рвал зубами подушку. Я приблизился к Сэму и рукояткой пистолета сильно ударил его по затылку. Мне не хотелось убивать маньяка сразу, в противном случае мой удар был бы намного сильнее и пришелся бы чуть ниже. Хотя, вообще-то, можно было его просто пристрелить.

Хозяин коттеджа после моего удара громко хрюкнул и упал лицом на свою жертву. Я скинул его с кровати на пол и убрал с лица девочки подушку. К счастью, мне удалось поспеть вовремя. Девочка была жива. До смерти напуганная, она, обессиленная, лежала с закрытыми глазами и тяжело дышала. На вид ей было не более четырнадцати лет. Афганка быстро пришла в себя. Увидев меня, она сжалась в комочек и стала беззвучно плакать. Я улыбнулся ей и сказал одно-единственное слово, которое знал на пушту: «Рохат, арам сай!», что означало «успокойся!» У девочки после всех пережитых страданий начался сильный озноб, будто в спальне стояла лютая стужа. Она продолжала испуганно смотреть на меня и дрожать, а потом и вовсе натянула одеяло на голову. Я отошел от кровати. Надо было что-то делать с телом убитой девочки. Мой взгляд упал на кресло. Там лежал халат Сэма. Он имел расцветку американского флага. Я взял этот звездно-полосатый халат и набросил его на труп. Махровый материал закрыл красивое лицо юной пуштунки.

Тем временем Сэм стал приходить в себя. Он зашевелился и пьяно пробормотал что-то нечленораздельное. Не теряя времени, я нарвал из простыни пару широких полос, связал их, затем скрутил между собой, и у меня получилась довольно крепкая веревка. Перевернув Сэма на живот, привычными движениями за пару минут мне удалось его крепко связать. Причем я это сделал таким образом, что при каждом неловком его движении руками при попытке освободиться от пут, петля на шее «блэквотарца» затягивалась, перекрывая ему доступ воздуха. Сделав из куска простыни кляп, я стволом пистолета разжал охраннику зубы и плотно вбил ему в рот тряпичную пробку. Закончив с Шепардом, я слез с него, поднялся и стал ждать.

Прошла еще пара минут, прежде чем Сэм окончательно пришел в себя. Открыв глаза, он вначале не понял, что с ним произошло, а потому попробовал освободиться, но петля на горле стала его душить. Одного этого было достаточно, чтобы Сэм понял, что попытки его тщетны.

Я помог Шепарду подняться и спуститься по лестнице в гостиную комнату. Он бросал на меня грозные взгляды и что-то мычал, видимо, угрожал мне самыми ужасными карами на свете. В гостиной я усадил Сэма в кресло и пошел в подвал, проверить поведение своих «подопечных». Там ничего не изменилось.

Закрывая дверь в подвал, я услышал какую-то возню в гостиной. «Наверно, мистер Шепард в очередной раз пытается освободиться?» — пришла в голову вполне естественная мысль. Но на самом деле, ситуация оказалась весьма пикантной. В мое отсутствие из спальни в гостиную спустилась чудом уцелевшая афганка. Увидев своего обидчика и мучителя, она решила ему отомстить. Вначале эта хрупкая афганка своими маленькими кулачками стала бить Сэма по лицу и ногтями расцарапывать ему грудь, щеки и шею. Делала это она неистово. Американец не мог уклониться от ее ударов и потому сидел весь в крови, которая сочилась из его разорванных губ, разбитых зубов, пораненной шеи. К несчастью Шепарда, на стене в гостиной у него была размещена довольно большая коллекция афганских ножей. Когда пуштунка увидела их, она выбрала весьма специфический клинок, который афганцы называли «лохар». Он представлял собой не традиционный нож, а складной серп, который использовался аборигенами и в бою, и в работе. Афганка ловко раскрыла нож и решительно направилась к американцу. Шепард сидел ни жив ни мертв. Он догадался, что хочет сделать с ним эта юная пуштунка. Понял и я, какая судьба уготована сотруднику из «Блэк Вотар». Девочка хотела просто кастрировать насильника и убийцу. В принципе, он заслуживал такого жестокого наказания, но не сейчас. Мне мистер Шепард пока нужен был живым. Я остановил девочку и выхватил из ее руки жуткое оружие ее мести. Она не сопротивлялась, а, как ребенок, приткнулась ко мне и стала беззвучно плакать. В какой-то момент и мне самому вдруг захотелось довести до конца то, что намеревалась сделать афганка, и, наверное, возмездие совершилось бы, но…

Неожиданно прозвучал сигнал вызова на портативной радиостанции. Не ответить на вызов было нельзя. Я нажал кнопку приема и ответил:

— Хэллоу!

— Сэр, к вам гости! Полковник Клиффорд и с ним афганец! — Видимо, это докладывал кто-то из дежуривших на КПП охранников.

— Хорошо! — ответил я и дал отбой. Буквально через минуту послышался звук двигателя подъезжающего к коттеджу автомобиля, и затем водитель трижды просигналил, нажав на клаксон. Я зарядил оба пистолета и подошел к окну. Через тростниковую штору было хорошо видно прибывших гостей. Джип я узнал сразу. Этот «Лэнд Крузер» принадлежал Сокольникову, но на водительском месте сидел полковник Клиффорд. Такая ситуация меня несколько насторожила. Тем временем со стороны переднего пассажирского сиденья открылась дверь и из салона вылез афганец. Он обошел джип, распахнул перед полковником дверь машины и стал помогать ему покинуть автомобиль. Клиффорд делал это как-то странно и чуть неуклюже, чем вызвал мое удивление. Мне не сразу удалось узнать своего друга. Только, когда полковник в сопровождении афганца направился к входной двери коттеджа, я понял, что под традиционным головным убором пуштуна скрывается Дмитрий Серафимович Сокольников.

Я не стал дожидаться звонка, а подошел к двери и открыл ее:

— Хэллоу, мистер Клиффорд! Проходите, заждались вас!

Полковник, видимо, совсем не ждал, что вместо Шепарда его встречу я, а потому чуть отпрянул назад, но спиной наткнулся на ствол Димкиного пистолета. Ему не оставалось ничего другого, как бросить на меня полный злобы взгляд и войти в коттедж.

Голый Сэм Шепард, сидящий со скрученными руками и кляпом во рту, произвел на Клиффорда гнетущее впечатление. Но особенно он сник, когда увидел разбитое лицо, исцарапанную шею и порванные губы начальника регионального отделения «Блэк Вотар». Видимо, полковник подумал, что я пытал Сэма, и представил, что такая же участь ждет и его. Клиффорд более всего боялся боли. Когда Сокольников срезал кожу с его мизинца, полковник был близок к помешательству от боли, но особенно его напугали слова о том, что ему отрежут палец, затем — кисть, а потом… что обещали сделать потом, Клиффорд даже боялся вспоминать, а тут еще эта афганка.

Девочка, которая появилась вдруг и неясно откуда, да еще с окровавленными пальцами, заставила полковника испугаться. Клиффорд почувствовал внезапную дрожь и слабость в коленях, и если бы Сокольников не усадил его в кресло, то полковник наверняка бы упал на пол.

Я выдернул кляп изо рта Шепарда и сразу же предупредил его:

— Закричишь — отрежу язык или рот зашью, понял?

Сэм, побывавший уже под мощным физическим и психологическим прессом, конечно же, поверил моим угрозам и закивал в знак согласия. Полковник Клиффорд, памятуя решительность Сокольникова, также не стал упрямиться.

— Итак, господа, у меня к вам вопрос относительно поставок героина. С какой целью американские войска крышуют производство наркотиков? Кто начнет?

Первым, видимо, посчитав себя старшим в паре с Шепардом, начал говорить полковник Клиффорд:

— Я всего лишь посредник между резидентом ЦРУ Ламбертом и местным наркобароном Мохаммадзаем. Отвечаю за безопасность отправки партий героина нашей транспортной авиацией.

— Партии большие?

— До десяти-пятнадцати тонн!

— Маршруты?

— Обычно Багдад и Тбилиси. Вообще, этим занимается ЦРУ. Меня не ставили в известность, но Ламберт как-то говорил, что они готовятся к операции, которая вскоре перевернет весь мир.

— Прямо весь мир?

— Да! Ламберт именно так и сказал. С помощью продажи героина ЦРУ хочет саккумулировать большие денежные средства, которые не были бы подотчетны ни сенату, ни конгрессу США.

— А с каких стран хотят начать?

— Думаю, с арабов!

— Ну, а ты, Сэм, что скажешь?

— А что тут говорить? Полковник сказал все правильно, но он мелкая рыбешка, так щиплет для себя по чуть-чуть, собирает крохи. Вот Ламберт — это действительно акула. Из отправляемых десяти-пятнадцати тонн героина десять процентов идут ему. У них целый кагал собрался. Кроме него в эту шайку входят еще три резидента: Ливан, Ирак и Сирия.

— Очень интересно! Продолжай!

— Эти ребята присосались, как пиявки к телу. Я сам сопровождал Ламберта пару раз в Ливан и Ирак как охранник. Мы перевозили туда небольшими партиями героин и камешки: алмазы, изумруды, рубины. Контрабанда? Конечно! Резиденты тамошние имели с этого хороший доход.

— Откуда такие подробности?

— Я ведь только несколько месяцев в Кандагаре, а до приезда сюда был в Ираке. Занимался налаживанием курьерской доставки героина из Багдада в Бейрут и Дамаск.

— А сюда как попал?

— Да как-то вечером подвыпили, вышел из бара. Короче перепутал, думал, что мятежник, ну и влепил ему пулю в лоб, а тот оказался охранником местного премьера. Вот теперь я здесь вроде как в ссылке!

— Понятно! Продолжим о Ламберте!

— Полковник правильно сказал, что основная масса героина поступает в Грузию и Ирак. Много героина идет через границу в Таджикистан, но там русские пограничники перекрыли. Так вот, Ламберт сумел их устранить. Не знаю как, но он там через свою агентуру здорово поработал. Устроил провокацию, короче — убрал препятствие в виде пограничников.

— Откуда ты это знаешь?

— Так я в Кабуле работал, возглавлял отделение нашей фирмы…

— И…

— Да, и там по пьянке залетел. Вот меня по просьбе Ламберта и сопроводили в Кандагар.

— А как ты попал к резиденту?

— Босс порекомендовал!

— Кто он?

— Псевдоним у него «Полковник», а зовут Ричард Торнтон. Но я подозреваю, что это его вымышленное имя.

— Почему?

— Не знаю! Интуиция!

— А настоящее его имя?

— Понятия не имею! — пожал плечами Шепард.

Сокольников выразительно посмотрел на меня, как бы говоря: «Опять “Полковник”!»

— Поподробней о нем что-нибудь можешь сказать?

— Знаю немного. Поговаривали, что он был советником, когда здесь русские воевали, даже вроде бы в плен к ним попадал. Но точно не скажу. Потом он был командиром отряда «Дельта». На какой-то операции его тяжело ранили, пуля прямо в глаз вошла… Мы его между собой звали «одноглазым» или «циклопом».

— А где ранили?

— Черт его знает! Понятия не имею!

— Он и сейчас в Багдаде?

— Конечно! А где ему еще быть? Он там такие бабки заколачивает…

— Как на него выйти?

— Часто бывал в ночном офицерском клубе «Mad Horse». Из увлечений… Любит выпить, любит деньги и… — Сэм замолчал и затем после короткой паузы сказал: — Еще он любит убивать, причем делает это с большим удовольствием.

— А чем ты еще занимался у Ламберта?

— Налаживал транспортировку человеческих органов! Очень выгодный нынче бизнес: почки, печень, сердце, реже — кишечник. В Штатах и Европе этот товар идет на «ура!». Очередь выстраивается! Только успевай! Мне врач из итальянского госпиталя говорил, что у этих аборигенов хре́новых почки и сердце отличного качества, а вот печеночка подкачала. Гепатитом болеют, как насморком, поэтому с печенкой проблема…

— А что, у резидента не было своих людей? — перебил Шепарда Сокольников, которому, как и мне, видимо, немного надоел детализированный рассказ американца о качестве человеческих органов, идущих на продажу.

— Конечно, были и есть, но им нельзя светиться в таких делах. А нам? Мы ведь частные охранники, с нас какой спрос?

— Наладил?

— А как же? — самодовольно ухмыльнулся Шепард.

— Посвятишь в детали? — поинтересовался Сокольников.

— А почему бы и нет?

— Хорошо, но чуть позже! Ты что-нибудь слышал о похищении сотрудников российского посольства?

— Слышал… — засмеялся Сэм, — слышал! Я сам активно участвовал в этой акции.

— Ты? А разве не арабские террористы?

— Какие, к черту, арабские террористы! Ты еще скажи «террористы из “Аль-Каиды”». Моя группа работала.

— Где они сейчас?

Сэм на этот вопрос не стал отвечать, а просто поднял глаза к потолку, показывая, где сейчас находятся российские дипломаты.

— Мотив похищения?

— Точно не знаю. Нас в детали не посвящали. Нам сказали — мы сделали, деньги получили и отвалили. Правда, дали только аванс, а основную сумму до сих пор еще не заплатили.

— Ну а ты как думаешь, зачем их похищали? Политика?

— Какая там политика! Краем уха слышал, что один из них вроде был сотрудником русской разведки, и каким уж образом — не знаю, но появилась у него информация о том, что ЦРУ торгует героином в большом объеме. Ну вот его и… — Сэм, видимо, хотел ладонью провести по горлу, но не смог, так как руки у него были связаны.

— Понятно! А других зачем?

— Для количества! Босс приказал! Он сказал, что это очень сильное психологическое воздействие на других русских, а то, мол, суют нос куда не следуют, а после этого похищения они попритихнут и будут бояться ступить за порог посольства.

— Значит, их в живых нет?

— Да их на третий день «Полковник» лично зарезал каждого. У него к русским особое отношение…

— Ладно, теперь давай о Ламберте!

Шепард почти полчаса рассказывал, как осуществляется перевозка человеческих органов из госпиталя в аэропорт. Сэм так разошелся, что в подробностях выложил нам, кто обеспечивает охрану транспорта, сколько раз в месяц и в какие дни готовят конвой.

— Послушай, Сэм, а почему ты вдруг так разоткровенничался? — спросил я охранника.

— Ну вы же меня не оставите в живых? Можете не отвечать! Вы профи, поэтому ваши действия понятны и логичны. Так вот, зачем мне молчать? Вы же не зря меня так долго допрашивали, не ради любопытства? Я даже догадываюсь, откуда вы прибыли. И задача ваша понятна. Вы — ликвидаторы! Но я же не один должен отвечать? Пусть все, кто мне приказывал, так же горят в аду вместе со мной! Разве я не прав?

— Нет, не прав! — буквально взвился полковник Клиффорд. — Каждый должен отвечать за свои поступки. Я никого не приказывал убивать, поэтому не ваше право — решать мою судьбу!

Но никто не обратил внимания на выразительное выступление полковника в собственную защиту.

— Сэм, — обратился я к Шепарду, — сколько у тебя денег? Ты ведь должен заплатить девочке за услуги!

— Восемь тысяч пятьсот в сейфе, там! — Движением головы охранник указал, где находится железный ящик, в котором лежали доллары.

— Теперь соединись с КПП и скажи дежурному, чтобы через полчаса выпустил сержанта Баррода в город.

— Так ведь уже поздно. Опасно!

— Не твоя забота! Да, Сэм и не вздумай схитрить. Я буду вот с этим ножичком стоять рядом. — Сокольников продемонстрировал нож-лахор. — Захочешь сболтнуть что-то лишнее, я тебе тут же отчекрыжу тестикулы вместе с… — При этом Димка глазами очень выразительно показал, что он сделает в случае попытки Сэма поднять тревогу. — Будешь умирать долго и мучительно!

— Верю! — спокойно сказал Шепард.

Через тридцать минут черный джип, за рулем которого сидел сержант Баррод, покинул ооновский городок. Два охранника, проводив его, обменялись удивленными взглядами.

— С ума сошел! Отчаянный парень этот сержант Баррод!

— Парень-то он отчаянный, но это полковник скорее спятил, что отпустил его!

На следующий день мы с Сокольниковым на самолете местной авиакомпании «Pamir Airways» вылетели из Кандагара в Кабул. Наш внезапный отлет ни у кого не вызвал вопросов. О нас даже никто не вспомнил. Отъезд моего друга выглядел вполне естественным. Он как бизнесмен закончил свои дела в провинции и улетел. Я также убыл вместе с ним по билету, приобретенному на имя латышского коммерсанта Валдиса Круминьша. И хотя его никто и никогда здесь не видел, но если бы офицерам 82-й воздушно-десантной дивизии показали его фотографию, то они в один голос стали бы утверждать, что это никакой не коммерсант Круминьш из Латвии, а полковник Фрост.

Кстати, вечером того же дня, когда мы улетели, в коттедже ооновского городка были обнаружены тела полковника Рассела Клиффорда, начальника регионального отделения частной военной компании Сэма Шепарда, несовершеннолетней афганки и двух охранников. Офицеры военной полиции, прибывшие на место происшествия, для расследования смерти большой группы людей были удивлены, когда увидели нагого Шепарда, сидевшего в кресле. Полковник Клиффорд полулежал на диване. На втором этаже в спальне полицейские нашли мертвую афганскую девочку. Более всего их изумила находка в подвале коттеджа. Когда они проводили досмотр коттеджа, то, естественно, дошли и до него. Войдя в подвал, офицеры военной полиции и там обнаружили два мертвых тела. По результатам внешнего осмотра был сделан вывод, что хозяин коттеджа и его гость умерли в результате передозировки героином. Кроме того, на столе стояло несколько пустых бутылок из-под виски, на полу валялись шприцы. Афганка, по мнению офицеров военной полиции, была задушена. По внешним признакам задушил ее Сэм Шепард, так как его лицо, шея, плечи были сильно исцарапаны, а нижняя губа даже чуть порвана. Охранники в подвале также умерли от передозировки, но как они туда попали, для офицеров, ведущих следствие, осталось загадкой. Также необъяснимым остался и тот факт, что у одного из охранников был обнаружен перелом трахеи, а у другого — сильный ушиб половых органов. Кто-то из следователей высказал догадку, что охранники после употребления героина сильно подрались, искалечили себя, а потом умерли.

Офицерами военной полиции были также опрошены охранники компании, дежурившие на въезде в ооновский городок. Из их показаний стало ясно, что полковник Клиффорд приехал ближе к вечеру на джипе «Тойота Лэнд Крузер 200». Он сам был за рулем. Рядом с ним сидел афганец. Когда начало темнеть, то позвонил Сэм Шепард и приказал выпустить машину полковника. За рулем джипа в тот момент сидел только сержант Баррод.

— Откуда взялся сержант Баррод, если его не было в машине, когда полковник въезжал? — спросил один из полицейских. Однако добиться вразумительного ответа он не смог. Тогда старший группы офицеров-полицейских распорядился вызвать на допрос сержанта Баррода, но его не нашли. Джип «Тойота» также обнаружен не был. Когда группа офицеров военной полиции вернулась на военно-воздушную базу, то и там их ожидало очень неприятное известие — пропал полковник Дэвид Фрост. Этот представитель Разведывательного управления имел среди американских военнослужащих огромный авторитет. Его считали настоящим героем, ведь именно полковник Фрост вытащил дивизионных разведчиков из жуткого пекла, когда им грозило полное уничтожение. Почти неделю проходили следственные мероприятия и поиски пропавшего полковника и сержанта, но их тел не обнаружили. По этой причине старший группы военной полиции сделал вывод, что полковник Фрост был похищен афганскими террористами из движения «Талибан» или по приказу наркомафии, ведь он своими действиями нанес им очень большой ущерб. Про сержанта Баррода даже и не вспомнили. После окончания расследования старший офицер военной полиции подготовил подробный отчет о результатах расследования. Этот документ с аргументированными выводами под грифом «совершенно секретно» был отправлен в Пентагон.

Ирак. Багдад 2007 год. Середина июля

В Багдад мы с моим другом добирались через Кабул. В афганской столице мы полностью выполнили намеченный план. Нам удалось перехватить спецконвой, перевозивший человеческие органы в местный аэропорт, зафиксировать на видеокамеру весь процесс задержания автобусов, их досмотр и обнаружение в них специальных контейнеров с «грузом». Естественно, что через несколько часов видеоматериалы были размещены в сети Интернет.

Может показаться, что слишком уж легко прошла такая сложная операция, как захват тщательно охраняемой колонны практически в центре города. Конечно, два человека, даже очень хорошо подготовленных, не в состоянии провести такую непростую акцию, поэтому мы вынуждены были обратиться за помощью к резиденту российской военной разведки в Афганистане. Сокольников еще в Кандагаре рассказал мне, что он уже общался с этим человеком. В середине восьмидесятых военный атташе посольства РФ проходил службу в должности начальника разведки 334-го отдельного отряда специального назначения ГРУ, дислоцировавшегося в окрестностях города Асадабад, центра афганской провинции Кунар. Это был очень смелый, инициативный и грамотный офицер. Мы взаимодействовали с ним несколько раз, когда наш отряд действовал в отрогах горного хребта Вотапур, в Мараварском ущелье, в районе Нуристана, в бассейне рек Кунар, Печдара, Алингар. Он в те годы имел довольно хорошую разветвленную агентурную сеть не только в провинции, но и в приграничном районе Пакистана.

Сокольников после посадки в Кабульском аэропорту сразу же позвонил ему и назначил встречу в районе Шахр-е нау, фешенебельном столичном квартале, в котором жили состоятельные афганцы и высокопоставленные государственные чиновники. Там было много всяких кафе, шашлычных и небольших ресторанчиков.

Мой друг встретился с военным атташе в небольшом парке. Они знали друг друга в лицо, поэтому им не понадобилось использовать для контакта какие-либо «шпионские штучки». Сокольников имел очень специфический вид: нет, он не надел национальную одежду, но трехдневная щетина и каракулевая шапка-пирожок на голове придавали ему схожесть с мелким афганским чиновником муниципального масштаба. Он приехал в парк за десять минут до встречи. Прогулялся. Осмотрелся вокруг. Ничего необычного, что заслуживало бы особого внимания и отмены контакта, Сокольников не заметил. Военный атташе приехал на машине с местными номерами. Он оставил автомобиль возле ресторана «Герат» и вошел в парк. Мой друг увидел его издали. Сокольников подошел к сотруднику посольства сзади и, когда поравнялся с ним, тихо поздоровался:

— Здравствуй, Олег! Как дела? Я проверил, за тобой никого!

— Здравствуй, — спокойно ответил атташе и после небольшой паузы добавил: — Не беспокойся, я проверялся! Вообще, оперативная обстановка здесь очень благоприятная. После того как кабульцы плотно пообщались с талибами, потом с американцами, они вспоминают «шурави» как самых лучших друзей, почти родственников.

— Хорошо! Тогда поехали в отель, поговорим о деле! — предложил Сокольников. Они вышли из парка и стали ловить такси. Вообще, сама фраза «ловить такси» для Кабула не актуальна, так как таксомотор ловится здесь одним взглядом. Водителю не стоит кричать, свистеть или махать руками, чтобы обратить внимание на себя, достаточно просто посмотреть на таксиста и, желательно, только на одного. А неосторожный, неосмотрительный взгляд может вызвать на улице затор из автомобилей-такси.

Первые две машины, из которых водители полными надежды глазами смотрели на Сокольникова, он пропустил и кивнул только третьему.

— Интерконтиненталь! — коротко бросил мой друг, усаживаясь рядом со своим спутником.

— О’кей, местар! — улыбнулся афганец. Через десять минут Сокольников и военный атташе подъезжали к гостинице, а еще через пять они входили в мой номер.

— Рад видеть! — сказал я гостю. Мы обнялись. — Рад тебя видеть, братишка, живым и здоровым! — улыбнулся я Олегу.

Пусть читателя не удивляет такое мое обращение к резиденту военной разведке, но это не амикошонство и не панибратство, и тем более не какая-то заносчивость человека, обремененного поручением самого президента России. Просто такое обращение бывших спецназовцев друг к другу есть обычай, традиция, когда нет званий, должностей и возраста, а есть обычное «братишка».

— Сначала чуть перекусим, а потом и поговорим, — пригласил я моих друзей к столу, застеленному толстой клеенкой. Обед был накрыт на троих. Обычные афганские блюда: большие лепешки лаваша, шурпа, кебаб, плов, чай с обязательным к нему кексом, зелень, овощи и, конечно, виноград. Минут тридцать мы просто ели. Сегодня, именно сегодня, никуда не надо было торопиться, но уже с завтрашнего дня вновь начинались полные боевой работой будни, вот поэтому нам и следовало подробно обсудить с представителем российской военной разведкой нашу предстоящую операцию, которую выполнить в одиночку мы не могли.

Сэм Шепард дал нам исчерпывающую информацию о времени и порядке транспортировки человеческих органов из военного госпиталя итальянского контингента. Сокольников подробно рассказал все, что мы знаем об этом, нашему гостю.

— Вот такие жуткие вещи творятся у тебя под носом! — заключил он свой рассказ.

— А вы думаете, у нас об этом сведений нет? — тут же отреагировал атташе. — У меня есть агентурные сообщения, но реализовать их сложно. Когда органы изымают, то такие операции никак не документируют. В истории болезни указывают, например, аппендицит, а у человека забрали почку, и никак не проверишь. Это же ведь Афганистан!

— Это точно! — подтвердил его слова Сокольников.

— У нас есть точные сведения о дне очередного транспорта, — вступил я в разговор, — это произойдет в нынешнюю пятницу. Они всегда проводят колонну от госпиталя до аэропорта в пятницу один раз в два месяца. У афганцев выходной день, машин на улицах меньше, народ по домам отдыхает! Нам надо провести свою акцию именно в эту пятницу, в противном случае придется ждать два месяца. Этого мы себе позволить не можем! — Я посмотрел на Сокольникова, и тот в знак согласия с моим мнением кивнул в ответ.

— Что вы предлагаете? У вас есть наброски? — поинтересовался Олег.

— Да! — утвердительно сказал я, — план наш такой: мы под видом афганской службы безопасности останавливаем колонну возле шлагбаума, делаем досмотр и фиксируем все на пленку.

— План до гениальности прост, но два человека, по-моему, для такой операции маловато будет! — заметил военный атташе.

— Поэтому мы и решили обратиться к тебе за помощью! — вставил Сокольников. — Кого, по-твоему, из твоих ребят и резидентуры СВР можно привлечь к участию в операции? Ты же ведь людей своих знаешь. Желательно, чтобы они отменно владели языком дари.

— А можно…

— Нет! Категорически нет! Тебя мы в расчет не берем! И никаких разговоров на эту тему! — резко оборвал я атташе. — Ты слишком заметен! Сам должен понимать!

— Согласен! Да это порыв души. Соскучился я по настоящей боевой работе! — с большим сожалением в голосе ответил Олег. — У меня есть пара человек. Прибыли три месяца назад. Бывшие строевые офицеры, окончили Военно-дипломатическую академию. Есть еще один толковый парень у «сварщиков»[14]. По национальности таджик, закончил Академию СВР, язык знает так, что афганцы считают его за своего.

— Зовут как, фамилия?

— Дамир Тимурович Джахонгиров. Вот только согласится ли его начальник?

— А мы даже его об этом не будем спрашивать. Ему просто прикажут передать парня в наше распоряжение. Привези его завтра сюда! Да и достаньте несколько комплектов афганской военной формы. Надо также приобрести хорошие переговорные устройства. Вам со своими людьми и с сотрудниками СВР придется находиться на маршруте следования колонны от ворот госпиталя и до аэропорта. Времени у нас будет очень мало. Полчаса от силы. Вне всяких сомнений, такие конвои отслеживаются по времени, и любая задержка в пути вызовет тревогу. И еще! Мне нужен документ сотрудника афганской службы безопасности. Документ может быть фиктивным, но имя сотрудника настоящее. Сделаешь?

— Без вопросов!

— На том и порешили. Да, для закупок всего необходимого реквизита и прочего тебе понадобятся деньги. — Я кивнул Сокольникову. Мой друг вышел в соседнюю комнату. Через минуту он вернулся и положил на стол перед военным атташе несколько банковских упаковок долларов.

— Сто тысяч! — сказал Димка.

— Многовато! Хватит и десяти! — удивился Олег.

— Те, что останутся, выплатишь как премиальные всем нашим парням за внеурочную работу, — похлопал его по плечу Сокольников.

— Да, и еще! Передашь эту шифротелеграмму резиденту СВР. Скажешь от Савла. Эта депеша директору Службы. Нужно, чтобы он отдал приказ резиденту об оказании нам содействия.

— Сделаю! Но ваш друг, — военный атташе неожиданно при обращении ко мне вдруг перешел на «вы», — уже один раз ставил посольство на уши!

— С тобой у нас проблем нет, но это по причине личного знакомства. А были бы на нашем месте другие, тоже понадобилась бы телеграмма к начальнику ГРУ. Это для подстраховки!

Нужно сказать, что оперативные работники обеих резидентур не подвели. Они находились по всему маршруту движения колонны и вели ее от самого госпиталя. Парни, которые были с нами, так же блестяще сыграли афганских сотрудников министерства безопасности. Они надежно заблокировали все действия охраны. Американский сержант ничего не смог поделать, как он ни старался сообщить о случившемся инциденте своему боссу. Посольские ребята сработали очень четко, ведь охрану нашего дипломатического представителя несут пограничники, а это подготовленные офицеры и серьезные профессионалы своего дела. Но более других отличился Дамир, который был безупречен в роли афганского солдата.

На всю операцию, как и планировалось, было затрачено не более тридцати минут. Этого времени нам вполне хватило, чтобы задержать колонну с грузом, произвести ее досмотр и зафиксировать весь процесс на видеокамеру.

Буквально через пять минут после того, как мы покинули «поле боя», на место остановки колонны прибыл лично резидент ЦРУ Ламберт. Нам удалось сразу с нескольких точек зафиксировать факт участия высокопоставленного американского разведчика в контрабанде человеческих органов. Причем очень удачные кадры сделал наш сотрудник, проезжая мимо в такси. Ему удалось снять резидента Ламберта крупным планом, но самое ценное заключалось в том, что на камере в тот момент работал автоматический счетчик времени и календарь. Через некоторое время эти кадры произвели сенсацию в Интернете и вызвали большой скандал.

На следующий день Сокольников на самолете турецкой авиакомпании вылетел из Кабула в Бейрут с пересадкой в Стамбуле. Я же воспользовался услугами катарской авиакомпании. Правда, мне пришлось добираться до ливанской столицы с двумя остановками: в Дубае и Дохе.

Информация, полученная от Сэма Шепарда, была для нас поистине драгоценной. После кабульской акции я стал верить его душевному порыву, что он действительно не хотел пребывать в аду в полном одиночестве. Этот охранник из «Блэк Вотар» был очень информированным человеком. Видимо, его начальник, некто с псевдонимом «Полковник», совершил большую ошибку, что отдалил от себя столь много знающего сотрудника. Сэм посчитал, что его незаслуженно обидели, когда отправили в Кабул, пусть даже под благовидным предлогом: оказание помощи резиденту ЦРУ в организации того, что, в принципе, было создано до него и уже функционировало. К тому же Шепарда потом сослали в Кандагар, отчего его обида возросла. Вот поэтому в последний день своей жизни он и решил заложить всех по полной программе. Уже потом, после окончания операции по устранению резидента ЦРУ в Бейруте Чарльза Уинтера, мы поняли, какую услугу оказал нам Сэм Шепард. Он в мельчайших подробностях описал, как из Ливана в Кабул прилетает Уинтер, от кого получает чемоданы с героином и драгоценными камнями, когда убывает из Афганистана, с кем встречается в отеле Бейрута, кому передает доставленный им багаж, сколько получает за это денег. Шепард даже предложил нам план, как можно проникнуть в гостиницу, не привлекая посторонних взглядов: «Я сам изучал схему отеля, чтобы наметить пути отхода, если вдруг возникнет внештатная ситуация!»

— До сих пор удивляюсь, — сказал он нам в порыве откровенности, — почему «Полковник» совершил такой опрометчивый поступок, когда удалил меня из своего окружения? По законам жанра он должен был меня грохнуть и тело выбросить в Тигр или вывезти за город на пустырь, где бы меня сожрали шакалы! Но вы его ошибку исправите. Одно радует, что сдохну под кайфом. Героин не пробовал. Кокаином баловался. Передоз — это, наверно, незабываемые глюки?

Иногда груз героина и драгоценных камней из Кабула в Багдад привозил сам резидент Ламберт, а уже оттуда два курьера доставляли половину афганских наркотиков в Дамаск, а вторую половину вместе с камешками обычно отвозил в Бейрут сам Клинт, резидент ЦРУ в Ираке. Ему нравилась столица этой арабской страны, где можно было очень хорошо отдохнуть после «боевых» будней в Багдаде.

Встречи резидентов всегда проходили в отеле «Метрополь-Палас». Он находился недалеко от аэропорта на тихой улице. В гостинице из-за ее комфортабельных номеров-люкс останавливались богатые клиенты и бизнесмены. Однако местоположение отеля не означало, что в нем не было условий для развлечений важных клиентов. Администрация гостиницы держала небольшую фирму по оказанию эскорт-услуг, в штате которой трудились молодые девушки, и не только ливанки.

Чтобы обезопасить своих клиентов от посторонних глаз и объективов фотоаппаратов папарацци, для жриц свободных отношений были сделаны специальный отдельный вход в отель и небольшой лифт. Маленькая неприметная дверь, расположенная с тыльной стороны здания, была закрыта бурной растительностью. К ней от такой же маленькой калитки вела асфальтированная дорожка. Дверь была всегда открыта, так как девушек обычно подвозили на машине к калитке, откуда они самостоятельно поднимались на нужный этаж. В некоторые номера можно было попасть прямо из лифта.

Накануне мы побывали в номере, в котором проходили встречи американских резидентов. Сделать это было нетрудно. Я остановился в отеле как богатый нефтепромышленник из Венесуэлы под именем Сэмюеля Хуртадо. Сокольников работал как эквадорский журналист газеты «Экспресса». Днем в гостинице было много народа, поэтому его приход как представителя прессы никого не удивил.

Когда Сокольников оказался у меня в номере, то нам оставалось только спуститься этажом ниже и попасть в нужные апартаменты. Сделать это оказалось до банальности просто. Обычная отмычка позволила мне и моему другу через десять-пятнадцать секунд зайти в желаемый номер. Пяти минут нам хватило, чтобы установить там специальную подслушивающую аппаратуру.

Конечно, скептик может подумать, как это вдруг могло произойти, что высокопоставленные сотрудники ЦРУ не проверяли свои помещения на предмет установки шпионского оборудования? Проверяли! И проверяли очень тщательно. Но потом американцы слишком уверовали в собственную безопасность настолько, что не могли предположить, что кто-то посмеет даже подумать об установке шпионской аппаратуры в их апартаментах. Самоуверенность и пренебрежительное отношение к негласным правилам разведки сыграли с ними роковую роль.

Установленная нами в номере видеокамера зафиксировала резидента в Ливане Чарльза Уинтера и еще двух человек, но вот лица третьего мы так и не увидели. Он как будто чувствовал что-то и все время встречи находился к объективу спиной. Зато нам удалось увидеть много интересного. Резидент Уинтер доставил в номер два чемодана, набитых героином. Мы узнали об этом потому, что парень-консьерж или носильщик случайно уронил один из них, тот упал на пол и открылся. Из него все его «внутренности» выпали наружу. Кроме героина там находились еще и драгоценные камни. Встреча длилась недолго, так как гости Чарльза Уинтера торопились на самолет. Оставшись один, резидент повел себя весьма неадекватно своему высокому положению. Оказалось, что он самый тривиальный кокаинист.

Нанюхавшись порошка, резидент Уинтер через портье заказал девочек. Ждать, пока резидент ЦРУ нагуляется, развлечется, позабавится, мы не могли, а потому вошли в его номер, не дожидаясь, когда к нему пожалуют проститутки. Я вошел в апартаменты обычным способом, через дверь. Сокольников воспользовался лифтом и тут же заблокировал кнопку вызова, чтобы уже никто не смог подняться этим путем в номер Уинтера. Резидент ЦРУ, когда мы появились в его номере, пребывал в полной наркотической эйфории. Он даже обрадовался, увидев нас:

— О, это очень пикантно! С мужиками я еще ни разу не пробовал! — радостно закричал мистер Уинтер. Находясь в таком состоянии, он был очень разговорчив и словоохотлив. За те десять-пятнадцать минут, что мы пробыли в апартаментах резидента, он поведал нам много интересного о структуре наркотрафика в Ливане. Резидент Уинтер подробно рассказал о розничной сети торговли героином в Бейруте и о том, что распространение наркотиков и получение прибыли от торговли ими в этой арабской стране и в соседних с ним других государствах таких, как Сирия, Ирак, Египет, Иордания, полностью контролируются ЦРУ.

— Что за гости были у вас, мистер Уинтер? — спросил Сокольников.

— Резидент Клинт из Багдада, «Полковник» и его люди! — засмеялся Чарльз. Мы переглянулись. «Опять “Полковник”», — взглядом сказал я другу и он в ответ мне понимающе кивнул. В этот миг в дверь осторожно постучали.

— Ваш заказ! — послышался мужской голос.

— Я отменяю его! — ответил вместо хозяина номера Сокольников, зажимая тому рот. — Оплату в полном размере внесу завтра!

— Слушаюсь, господин! — раздался голос за дверью, и послышались удаляющиеся шаги.

— А кто такой «Полковник»? — поинтересовался Сокольников.

— Это человек Клинта! Он с ним всегда приезжает! — ответил резидент.

— Откуда вам приходит героин? — теперь уже задал вопрос я. В принципе, мне было известно, что ответит Уинтер.

— Я сам летаю за ним в Кабул, редко его привозит Ламберт!

— Что же ЦРУ торгует такими маленькими партиями?

— Да этот героин на наши, как говорят, карманные расходы! — захохотал резидент. — ЦРУ торгует не чемоданами, а контейнерами! Послушайте, а кто вы такие? — вдруг спросил Уинтер и опасливо посмотрел на нас. Видимо, кокаиновый дурман стал постепенно терять свое действие. Я многозначительно взглянул на своего друга. Мы так давно знали друг друга и так долго работали вместе, что он понимал меня с полуслова и полувзгляда, как и я его.

Покидали апартаменты резидента Уинтера мы так же, как и вошли в них. Сокольников разблокировал лифт и спустился вниз, откуда через сад попал на улицу. Там у него был припаркован автомобиль. На нем он доехал до аэропорта и купил два билета бизнес-класса на самолет до Багдада.

Я сделал еще проще: просто вышел из номера и поднялся к себе этажом выше. Утром такси довезло меня до аэровокзала, где я встретился с Сокольниковым. Несколько часов спустя наш самолет приземлился в столичном аэропорту Ирака. Мы очень торопились, так как через три дня, по информации, полученной от Сэма Шепарда, в Дамаск выезжали курьеры, которые должны были доставить в Сирию очередной груз с героином.

* * *

Охранники «Блэк Вотар» действовали точно по установленному графику. Ровно в девять часов утра они прибыли на пограничный пункт. Обычно курьеры пересекали границу беспрепятственно, но в этот раз их там ждала очередь из двух десятков автомобилей, которую за тысячу долларов, полученных от Сокольникова, организовал офицер пограничной службы. Джип курьеров оказался в самом конце. Один из охранников побежал к шлагбауму и за взятку договорился, чтобы их внедорожник пропустили. Ну, а далее, как развивались события, читателю известно.

Автомобиль наркокурьеров получил пробоины сразу двух скатов. Почти сразу же к нему подъехал Сокольников на своем трейлере, с погруженным на него старым трактором, и остановился. Попутных машин не было, колеса заклеить негде, и только мой друг согласился помочь парням из «Блэк Вотар». Он загрузил вместо бульдозера джип охранников и пообещал за небольшую сумму довезти их до ближайшего ремонта автопокрышек. Так, вместо курьеров на встречу с резидентом ЦРУ в Дамаске прибыли я и Сокольников. В Багдад мы вернулись на следующий день на самолете местной сирийской авиакомпании, совершающей международные рейсы по ближним маршрутам.

После приезда из Дамаска мы остановились в «Baghdad Intl. Airport Hotel». Дни без отдыха, проведенные в Кабуле, Кандагаре, а затем еще в Ливане и Сирии, сильно утомили нас не только физически, но истощили до крайнего предела и нашу нервную систему. Отдых нам был просто необходим, поэтому, приняв ванну, мы проспали часов двадцать.

Из постели меня поднял сигнал будильника мобильного телефона. После непродолжительных водных процедур я делал легкую разминку, когда раздался звонок внутреннего телефона. Это был Сокольников.

— Приветствую вас, сеньор Хуртадо! Как почивали? Не желаете ли откушать в ресторане? — спросил Сокольников.

— Ты…

— Я уже в зале! — ответил Димка, не дослушав меня.

— А может?

— Обсудим за столом! — засмеялся Сокольников и повесил трубку.

После столь продолжительного отдыха я почувствовал себя абсолютно другим человеком. Сборы не заняли много времени. В обеденном зале ресторана, несмотря на то что в Багдаде днем и ночью гремели взрывы и полным ходом шла гражданская война, народу было много. Это и неудивительно, как известно, особенно успешный бизнес делается именно во время войны. А Ирак со своими богатыми нефтяными месторождениями, на которых для добычи «черного золота» скважину не бурили, а копали обычной лопатой, всегда притягивал к себе различных дельцов, финансовых аферистов и спекулянтов, желавших быстро разбогатеть. Кроме того, в эту древнюю арабскую страну, считавшуюся колыбелью человечества, хлынули потоки «черных» археологов и подпольных антикваров, так как на земле Эдема и Вавилона было много чем поживиться и что пограбить.

Сокольников сидел за столом, расположенным за невысокой перегородкой недалеко от эстрады. Наша встреча ни у кого не вызвала ни малейшего любопытства или подозрения. Обычно именно в этом ресторане проходили переговоры, купля-продажа, заключались сделки, так как он находился в самом безопасном месте Багдада.

— Выспался? — спросил я Димку.

— Почти двадцать часов проспал, даже снов не видел. Провалился, будто в яму, как только головой коснулся подушки. Потом холодный душ и… — Сокольников налил виски и стал небольшими глотками пить. — Как можно так пить?! — сказал он, стараясь не морщиться от противного вкуса спиртного.

— Знаешь, меня все время не отпускает одна мысль: кто такой «Полковник»? Мы уже про него слышим не в первый раз, и никто толком не может назвать его настоящее имя и сказать, чем он занимается. — Я выжидающе посмотрел на Димку. Он в ответ пожал плечами.

— Может, мне завтра пойти в бар, о котором говорил Сэм, и разузнать?

— «Полковнику» тут же донесут, что им кто-то интересуется, и за тобой начнут охоту.

— Прекрасно, побуду живцом! — коротко ответил Сокольников.

— Подумаем! А вот встретиться с нашим генералом надо! Завтра к полудню подъедешь к теннисному клубу!

* * *

На следующий день в девять утра я был на теннисном корте. Генерал Хэксли играл с каким-то дипломатом. Во втором сете он прекратил игру, так как на его ракетке лопнули струны. Генерал бросил ее в сумку, поблагодарил своего спарринг-партнера и направился в бар. У меня напарника не было, и потому я просто разминался, отрабатывал подачу и полчаса тренировался у стенки.

Когда Хэксли скрылся в баре, я закончил свою тренировку и решил, что мне пора выпить чашечку кофе. Генерал сидел за столиком. В зале никого не было. Я подсел к Хэксли.

— Хэллоу, Роберт!

— Хэллоу… — Генерал выжидающе посмотрел, не зная, как ко мне обращаться.

— Валдис Круминьш!

— Рад видеть вас, Валдис! Честно говоря, думал, что вы погибли. Вообще, полковник Фрост своим геройством в Афганистане удивил меня.

— Пришлось повоевать!

— Не ожидал! Главное, что все очень удачно сложилось с вашей «пропажей» там! Кстати, внезапная смерть трех резидентов ЦРУ вызвала большой переполох в Лэнгли. Отлично сработано!

— Генерал, у нас мало времени, думаю, мы продолжим наше взаимовыгодное сотрудничество?

— Продолжим!

— Мне хотелось бы получить подробную информацию на резидента ЦРУ в Багдаде: распорядок дня, местожительство, фотографии, черты характера, увлечения. Короче, полные установочные данные. Постарайтесь это сделать быстро!

Перед тем как расстаться, я сказал генералу Хэксли:

— Роберт, вам пора подумать об отставке! Купите дом где-нибудь в Аргентине, в Мексике, а лучше в России! Мне очень не хотелось бы, чтобы у вас были неприятности!

— Спасибо, дружище! Я и сам уже думал об этом! Воспользуюсь вашим советом в самое ближайшее время! — тихо проговорил начальник Регионального разведывательного управления министерства обороны США.

* * *

Генерал Хэксли уже на следующий день после нашей встречи предоставил мне подробное досье на резидента ЦРУ в Ираке Питера Клинта. Теперь мы знали не только его привычки и слабости, но и режим работы. Так, нам стало известно, что он два раза в месяц бывает в Бейруте и в конце каждого месяца вылетает в Тбилиси. Проживал резидент Клинт не в посольстве США, а на фешенебельной вилле, расположенной в «Зеленой зоне» Багдада. Этот столичный район особенно сильно охранялся местной полицией и сотрудниками частных военных компаний. Для того чтобы вечером беспрепятственно находиться в «Зеленой зоне» города, генерал Хэксли снабдил меня и моего друга удостоверениями одной охранной фирмы.

Мы ждали резидента Клинта возле его виллы. Сегодня вечером он должен был, если верить информации офицеров Хэксли, прилететь из Тбилиси. Сокольников предложил именно в это время нанести визит резиденту Клинту.

— Долгий перелет с пересадкой, усталость с дороги и прочее притупляет бдительность! А потом, зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

Приближающийся шум работающих мощных двигателей «Субурбанов» известил о прибытии именно того человека, которого мы ждали. Конечно, было глупо предполагать, что резидент ЦРУ прибудет на свою виллу из аэропорта на такси. Люди с европейской внешностью по вечерам по Багдаду не разъезжали и не разгуливали. Это было очень опасно для здоровья и жизни в целом.

Автомобили остановились возле ворот виллы. По всему было видно, что сопровождали резидента Клинта охранники частной компании «Блэк Вотар». Только они имели в своем распоряжении дорогие бронированные автомобили «Субурбан».

Из одного джипа вышли два человека. У одного из них в руках был кейс. Мы находились довольно далеко и потому рассмотреть лица с такого большого расстояния не смогли. Но по поведению этих двоих можно было понять, что они занимают явно высокое положение. Из остановившегося позади другого автомобиля тут же выскочили еще двое парней, они бегом приблизились к головному джипу, открыли багажник и достали оттуда два огромных пластиковых чемодана. Все четверо направились к калитке. Человек с кейсом в руках возглавлял эту процессию, из чего мы сделали вывод, что это и есть резидент ЦРУ Питер Клинт. Прошло минут тридцать или сорок, прежде чем из калитки вновь показались люди. Правда, теперь их было трое.

— Мистер Клинт остался дома! — довольно сказал Сокольников.

— Думаешь, он один?

— Я поставил напротив камеру на двадцать часов непрерывной съемки. Пока ты с Робертом Хэксли развлекался игрой в теннис, я просмотрел запись. Из посольства приходит уборщица. Обычно это происходит около десяти утра. Ровно в полдень она уходит. Внутри охраны нет. Думаю, есть датчики движения вдоль забора. Их преодолеть будет несложно. Лучше это будет сделать с обратной стороны. Там сад гуще, движение меньше, освещение слабее.

— Как ты умудрился камеру поставить? — ловкость Сокольникова меня искренне удивила.

— Колесо пробил как раз возле калитки. Потом, когда закончил ремонт, оставил на бордюре камень, а там…

— Понятно! А забрал как?

— Машину в квартале отсюда припарковал — и пешочком!

Прошло полчаса, как сопровождавшие резидента Клинта охранники ушли. Пора было навестить американского сотрудника внешней разведки. Не буду утомлять деталями того, как мы попали внутрь виллы, но сделать это оказалось даже проще, чем я думал. Охранная сигнализация виллы резидента ЦРУ на деле представляла собой довольно устаревшую систему, поэтому мы проникли без особых усилий. Вошли тихо. На первом этаже в большой гостиной и соединяющейся с ней большой комнатой-кухней царила тишина, хотя и горели напольные лампы. Передвигались мы осторожно и тихо. Конечно, и я, и мой друг имели пистолеты со специальными приборами бесшумной стрельбы. Откуда-то сверху раздавался непонятный гул. Сокольников стал подниматься по лестнице на второй этаж. Через минуту он появился на верхней площадке и позвал меня рукой. Я направился к нему. Сокольников знаками показал на дверь и сделал несколько выразительных жестов, из которых я понял, что наш клиент принимает джакузи. Дверь была чуть приоткрыта, и в щель можно было видеть, как резидент Клинт расслабляется в ванной. Красивая повязка для сна закрывала его глаза. На губах хозяина виллы играла блаженная улыбка. Сокольников вошел в ванную комнату. Димка вообще считался признанным специалистом по психологическому давлению. Он считал, что, прежде чем допрашивать противника, его надо перед разговором чем-то ошеломить, так как потом беседа идет намного живее. Сокольников и в этот раз не отступил от своих правил. Он положил руку резиденту на голову, нажал и притопил Питера Клинта. Американец задрыгал ногами, замахал руками, но вырваться из железной хватки моего друга не смог. Сокольников продержал его под водой не более полутора минут и затем отпустил. Чуть не задохнувшийся резидент Клинт, оказавшись на свободе, стал судорожно хватать ртом воздух и кашлять. Наконец он продышался.

— Хэллоу, мистер Клинт! Будете говорить? — улыбаясь, добродушно спросил Сокольников.

— Кто вы? Как попали сюда? Что себе позволяете? Вы знаете… — Договорить хозяин виллы не успел, так как опять оказался под водой. На этот раз пробыл он там чуть дольше.

— Вы разве не поняли вопрос, мистер резидент? — уже угрожающим тоном обратился Сокольников к ошарашенному американцу, который, придя в себя и осознав трагичность своего положения, стал быстро-быстро кивать.

— Нас интересует обстоятельства похищения и гибели сотрудников российского посольства в июне прошлого года. Советую отвечать быстро и четко. В противном случае придется применить к вам допрос с пристрастием. Будет очень больно, ну очень-очень! И это не есть шутка! Вы меня поняли? Итак… — Сокольников выжидающе смотрел на резидента.

— Один из них получил важную информацию о… — Резидент чуть замялся, видимо, он подбирал слова, чтобы помягче объяснить свой личный интерес в наркоторговле, поэтому за него ответил я: — Вашей причастности к торговле героином. Нам это известно. Похищение — это ваша инициатива?

— Нет! Я доложил мистеру Неттелфильду!

— Кто это?

— Заместитель начальника Оперативного директората ЦРУ, начальник Контрразведывательного центра.

— Ну и…

— Он приказал ликвидировать.

— Четверых?

— Нет! Это «Полковник» разработал такую операцию.

— Опять «Полковник»! Как его зовут?

— Ричард Торнтон! Но думаю, это его ненастоящее имя!

— Даже так?

— Я пробовал пробить его по нашим каналам, но босс приказал мне не совать нос не в свои дела!

— Важная птица! — констатировал Сокольников. — А ваш босс, он тоже при деле?

— Так он львиную долю получает с реализации героина! Хочет на пенсии жить безбедно!

— В похищении участвовали арабы?

— Конечно, нет! Эти обезьяны сразу бы все испортили. Работали только парни «Полковника», и на пленку сняли они.

— А что вы знаете о наркотрафике, который прикрывает ЦРУ?

— Я всего лишь звено в цепи глобальной операции. Мне отведен узкий участок работы. Все детали операции знает мой босс — мистер Неттелфильд.

— Что в чемоданах и портфеле?

— Героин! Что еще может быть? Мы уже давно не работаем как разведслужба, полностью переключились на торговлю наркотиками. А в кейсе деньги. Миллион долларов. Для оплаты услуг «Полковника».

Найденный героин мы весь смыли в унитаз. На эту работу у нас ушло более часа. Деньги забрали с собой. Возвращались к машине тем же путем, что и попали на виллу. Время уже было позднее. Когда подходили к джипу, нас неожиданно окликнули: «Стоять!» Тем не менее я успел открыть дверь машины и бросить в салон на сиденье кейс с долларами.

— Кто такие и почему нарушаете ночной режим? — в нескольких метрах от нас стояли пять крепких парней.

Помня о том, что название частной компании «Блэк Вотар» наводит ужас на местное население и является охранной грамотой от проверки аналогичными структурами, я ответил: «Блэк Вотар!»

— Надо же!? И мы — «Блэк Вотар!» У вас есть документы?

Я молча протянул охраннику удостоверение, полученное от генерала Хэксли. Документы были настоящими. Тем временем четверо других вооруженных мужчин встали полукругом. Автоматы они держали наготове, пальцы — на спусковых крючках. Ситуация складывалась не в нашу пользу. Надо было сразу стрелять, как только нас окликнули, а сейчас время внезапности ушло.

Видимо, мы нарвались на самый обычный патруль. Охранник внимательно изучил наши удостоверения. Затем вернул их и сказал:

— Что-то я вас раньше не видел. Вы из какого отделения?

— Мы недавно из Афганистана вернулись, — уклонился я от прямого ответа и, решив тем самым выиграть время. Вообще, это очень удобный прием: не давать конкретного ответа на вопрос, но говорить на близкую тему.

— Из Афганистана? — переспросил охранник.

— Да! В группе Сэма Шепарда обитали! — наобум ляпнул я.

— У старины Сэма-а-а… — радостно протянул парень. — Он у меня был старшим, когда я только прибыл в Багдад. Ну как он там? Не стреляет больше аборигенов?

Я сразу понял, про каких аборигенов упомянул охранник. Сэм рассказывал, как его наказали за убийство нескольких иракцев.

— Сейчас он больше по девочкам специализируется!

— Он и здесь ими увлекался! — хохотнул парень. — Ну как он?

— Нормально! — рискуя, ответил я. «А вдруг охранник знает, что Сэм Шепард уже покинул этот свет?» — пришла в голову мысль, от которой по спине пробежали мурашки. Я украдкой бросил взгляд на своего друга, давая ему понять, чтобы он был готов вступить в бой. Но нам повезло. Никто не знал, что случилось с Сэмом в Кандагаре.

— Что так поздно? Решили поразвлечься?

Недалеко от этого места находился фешенебельный отель «Аль-Рашид», в котором по вечерам была неплохая развлекательная программа с восточными танцами и стриптизом.

— Да! А то в Кандагаре одни только грязные афганки. От них, сам понимаешь, можно подхватить очень нехорошую болезнь!

— Отдыхайте, парни! Только будьте осторожны, даже здесь иногда постреливают! Кстати, у вас разрешение на ночное передвижение действует до половины первого!

— Так у нас в запасе еще пятнадцать минут, как раз доедем до отеля и погуляем там до утра!

— А здесь-то чего останавливались?

— У напарника живот подвело! — кивнул я в сторону Сокольникова. Мой ответ вызвал взрыв хохота.

— До встречи! — хлопнул меня по плечу охранник. После этого он направился к машине, за ним последовали и остальные.

Итак, приказ президента России в основном был выполнен: установлены истинные организаторы похищения и убийства российских дипломатов. Основная ниточка вела к руководству ЦРУ и некоему человеку по кличке «Полковник». К тому же в ходе нашего расследования и поисковых мероприятий нам стало известно, что американской разведкой под грифом «совершенно секретно» разрабатывается операция, предусматривающая после ее реализации глобальные изменения в мировом порядке. Кроме того, мы выяснили, что финансировать предстоящую операцию будут из специального фонда, средства в котором аккумулируются за счет полного контроля производства наркотических средств в Афганистане, организации транспортировки героина и его реализации на внутренних рынках стран Азии, Африки, Европы и Южной Америки.

Выполнив частично приказ российского президента, устранив четырех высокопоставленных сотрудников разведки США, мы расшевелили «осиное» гнездо нашего давнишнего и заклятого «друга». Конечно, директор ЦРУ не мог оставить без внимания внезапную смерть своих резидентов. Мы даже были уверены, что в Центральном разведывательном управлении США наверняка одной из основных версий является физическое устранение их сотрудников. Наши расчеты и прогнозы полностью оправдались, и для проведения расследования в Ирак независимо друг от друга были направлены два человека: начальник Контрразведывательного центра ЦРУ Джеймс Неттелфильд и личный представитель директора ЦРУ.

Мы предполагали такое развитие событий и даже ждали их, чтобы в предстоящей схватке окончательно решить вопрос наказания виновных в гибели российских граждан и вскрыть детали секретной операции ЦРУ.


Часть третья. Срока давности не предусмотрено…

США. Вашингтон. Белый дом. 2007 год. Июль

Перед вылетом в Багдад Джеймс Неттелфильд решился позвонить вице-президенту США. Он полагал, что помощь второго лица государства в этом деле ему просто необходима. Неттелфильд сильно волновался. Он всегда робел перед вице-президентом. Через минуту в телефонной трубке раздался голос самого влиятельного человека США:

— Слушаю!

— Сэр, простите, что побеспокоил! Это Джеймс!

— Что за Джеймс? — не поняв, кто звонит, сонным голосом переспросил вице-президент. Неттелфильд так сильно волновался, что забыл о раннем часе, хотя Дик Чейни обычно не поднимался из постели раньше семи часов утра.

— Еще раз прошу простить, сэр, это Джеймс Неттелфильд!

— А, Джеймс! Дружище, я тебя не узнал! Что там у тебя случилось? — Видимо, вице-президент понял, что начальник Контрразведывательного центра ЦРУ не рискнул бы побеспокоить его в столь ранее время, если на то не было веских причин.

— Сэр, через час я срочно вылетаю в Ирак по приказу директора Хайдена. У меня к вам дело, не терпящее отлагательства. Считаю своим долгом проинформировать вас, — начал Неттелфильд. Разговор занял в общей сложности почти сорок минут. Начальник Контрразведывательного центра подробно изложил своему истинному патрону все те события, что произошли за последний месяц. Он не забыл довести до сведения вице-президента и мысль о том, что назревает большой скандал, если расследование пойдет по версии, предложенной заместителем директора ЦРУ Беннетом. В конце разговора Неттелфильд пожаловался влиятельному чиновнику на действие неких диверсантов, предположительно русских, которых, вероятно, направил в Ирак российский президент.

— Сэр, не могли бы вы убедить главу Белого дома при первом удобном случае заявить мистеру Путину свою озабоченность в связи с его заявлением по поводу найти и уничтожить исполнителей похищения российских дипломатов?

— Джеймс, вы лично причастны к этой акции? Отвечайте, как на исповеди! — задал вопрос вице-президент.

— Да, сэр, и не один я! — с намеком ответил Неттелфильд.

— Хорошо, Джеймс! Я сегодня же скажу президенту! Ну, а с представителем директора Хайдена вы разберитесь сами! Я со своей стороны обещаю вам всяческую поддержку. Ставки слишком высоки! Мы все можем полететь в тартарары! Действуйте! Жестко действуйте!

— Я вас понял, сэр!

* * *

После звонка начальника Контрразведывательного центра вице-президент не стал ложиться, хотя время было раннее. Он прекрасно понимал опасения Неттелфильда. Вице-президент в некотором раздумье посидел на диване, а потом резко встал и направился в ванную комнату. Через десять минут он вышел оттуда и стал одеваться.

«Да, если вдруг журналисты каким-то образом пронюхают о наших делах, то просто отставкой все это не обойдется, — раздумывал вице-президент, повязывая галстук перед зеркалом. Он только представил, как американские газеты однажды выйдут с заголовками типа “Второе лицо США — наркоделец номер один в мире”, “Вице-президент — героиновый король!”… и его бросило в холодный пот. — Но ведь Джеймс не допустит скандала!» — успокаивал себя вице-президент, покидая свою резиденцию. Автомобиль ждал его на площадке перед домом. Через полчаса вице-президент уже входил в двери Белого дома. На пороге он столкнулся с секретарем президента.

— Хэллоу, Фрэнк! Где босс?

Тот вытаращил глаза на вице-президента, будто впервые увидел его. Конечно, секретарь не ожидал, что второе лицо государства так рано посетит главу администрации США. В это время президент только вставал с постели.

— Видимо, еще спит, — неув