Галина Мишарина - Запретная Родина [СИ]

Запретная Родина [СИ] 2157K, 517 с. (Говорящая с камнями-3)   (скачать) - Галина Мишарина

Annotation

Смешиваясь, черное и белое создают серые будни. Или это не так? Возможно, именно благодаря их соединению рождаются красочные оттенки жизни? Фрэйа снова отправится в иные миры – находить собственную гамму любви, учиться слушать голоса своих душ. Ей предстоит узнать, что, несмотря на удивительные дары, открываемые в человеке Промежутком, реальности ценят искренность обычных человеческих чувств. В приключениях она обретет новые мечты и попытается отыскать сокрытое место, где возможно первозданное, чистое счастье – таинственную и прекрасную Родину. Сможет ли она защитить её от алчных рук, привыкших забирать не своё? Или потерпит поражение?

Третья книга цикла "Говорящая с камнями"

18+


Запретная Родина

Глава 1



Запретная Родина


Галина Мишарина


Глава 1


Я бродила по городу как во сне, накупив соевых сосисок и раздавая их бездомным животным. Воспоминания давались с трудом. Я знала, что путешествую по мирам, но не могла сказать, насколько давно. В чем была моя цель? Что вело вперёд? Воспоминания осыпались цветной мозаикой со стен давно заброшенных святилищ. Я не поклонялась богам и не приносила жертвы, разве что одну, но самую важную: саму себя. Лица вставали перед глазами, как призраки. Кто были эти люди? Они снились мне и звали за собой, но я не шла на зов. Если то были друзья – время отдалило наши судьбы, сокрыло все мои прежние чувства к ним. Если враги – я не хотела сражаться, хотя и знала, что умею.

Я не чувствовала отчаяния, лишь печаль, что не победить усталому сердцу. Она сидела во мне угрюмым зверем и с каждым днем становилась всё более сильной, растила клыки и жала. Когда сдаешься – не оставляешь себе ни единой надежды, не просто убираешь оружие в ножны, но хоронишь мечи и кинжалы в далеких, недоступных курганах. Съедающая сердце грусть знала, что мне нечем защищаться, что я не вскину руки, не закроюсь от жестоких ударов. Мой клинок давным-давно смирно спал во тьме, в которую я его сама же и заточила.

Ночи не всегда были теплые, и тогда приходилось сворачиваться в тугой клубок. Ночевала я, где придется – то под мостом, то в кустах, то в заброшенных домах. Старое пальто истрепалось, оно уже не согревало тело. Дыры в носках, разные шнурки на ботинках, джинсы цвета грязной лужи. А ведь когда-то они были синими… Теперь приходилось мыться в реке, денег на гостиницу не было. Хорошо, что на берегу оставались места, где меня никто не мог увидеть.

Тяжестью пережитого охватывало тело. Усталость эта походила на груз, который тащишь и не можешь ни остановиться и передохнуть, ни скинуть его. Таковы были путешествия по мирам – ты либо оставался на месте, отвергая пройденные тропы, либо шел вперед, принимая лишения как данность.

Шёл седьмой день моего пребывания здесь. Город назывался Архъялв, и он мне нравился. Конечно, хватало и отрицательной энергии, но я не спешила возвращаться в Промежуток. Порой казалось, что в скором времени переходная реальность перестанет принимать меня, просто оставит на свое усмотрение в каком-нибудь мире. И я состарюсь без воспоминаний, в одиночестве и пустоте, покинутая всеми, кто мог быть мне дорог.

Я решила воспользоваться метро, прокатиться на другой конец города. Нечто потянуло меня к высокому сводчатому куполу из прозрачного материала, что красиво переливался на солнце. Странно, могла бы потратить мелочь на что-то съестное, ан нет, приспичило под землю! Так ноги, не отягощаемые волей, несут человека к судьбе.

Я шла и разглядывала облака. Небо было бледно-лиловым, с лазурными вкраплениями. Не знаю, что придавало ему такую структуру. Вверх никто, кроме меня, не смотрел, люди спешили по своим делам. Я задумалась над тем, какое небо встречалось мне чаще всего. Пожалуй, все-таки голубое или серое. Иногда – розовое или желтое. Было даже зеленое, темное, похожее на болото. Теперь под густой зеленью были сокрыты все мои воспоминания…

И вдруг что-то странное пронзило спину, как мягкая стрела с теплым наконечником. Сердце забилось часто и волнительно. Уже давно я не испытывала ни волнения, ни страха, ни радости, и теперь забытые, беспокойные чувства растеклись по жилам целебным бальзамом. Я стала потихоньку глядеть по сторонам и поняла: вот он. Очень высокий мужчина в чёрной куртке, темных очках и повязке на голове. Он следил за мной? Я прибавила шаг, уткнулась в толпу и потеряла его из виду. Споткнулась, затем споткнулась ещё раз. Мне было не настолько страшно, чтобы броситься прочь бегом. Я и вообще не была уверена, что хочу убегать.

У дороги я остановилась, быстро связывая волосы в хвост. Капюшон помогал скрывать шевелюру, но стоило одной светлой прядке выскочить – и все тотчас начинали меня разглядывать. Поэтому в привычку вошло прятать кудри, делая тугие косы и хвосты. Впрочем, вскоре упрямые волоски всё равно освобождались из пут и начинали жить свободной жизнью, отвергающей хозяйскую власть. Мне пришлось расстегнуть пальто, чтобы убрать получившийся неряшливый хвост под воротник, но это оказалось ошибкой. Ко мне тотчас направился мужчина в бордовой форме. До этого он стоял возле входа в место.

– Девушка, а что это у вас? – и он указал на виднеющийся из-под пальто нож. Влипла! – А у нас так нельзя ходить.

– Хорошо, уберу.

Этим ножом я резала плотную упаковку сосисок.

– А вы почему не знаете, что нельзя? – улыбнулся мужчина.

– Я нездешняя.

– Понятно. Вам помочь сориентироваться?

– Я собираюсь спуститься в метро, – честно ответила я, убирая нож в рюкзак и оглядываясь по сторонам. Моего преследователя нигде не было видно.

– Простите за беспокойство. Теперь всё понятно. Я провожу вас!

Я кивнула и пошла следом за ним. Странная вежливость, учитывая, что до метро было метров двадцать. Я знала уже, что это за человек. Он следил за порядком. Но стоило ли тратить время на мои короткие проводы? Видимо, ему просто было скучно.

Мы почти дошли до стеклянных дверей, как вдруг меня снова кольнуло в грудь: стой! Боковым зрением я увидела притормозившую у края тротуара машину. Из неё вышли несколько здоровых мужиков и направились прямиком к нам. Я развернулась всем телом, готовясь в случае чего защищать себя или удирать.

– Господа, приветствую! – обратился к ним законник.

В ответ на это один из мужиков грубо отодвинул его в сторону.

– Какие-то проблемы? – удивился мужчина. Я тоже была удивлена таким поведением внезапно подошедших. В голове пискнула тревожная дудка.

– У тебя проблемы! – ответил верзила, схватив его за воротник.

– Девушка, вы не бойтесь, – деловым тоном пояснил другой бугай. – Мы давно искали этого человека. Он преступник и будет наказан. Мы просим вас пройти с нами, чтобы…

– Я… кто?! – возмутился законник. – Какой ещё преступник? Я слежу за порядком на площади… – но его только пихнули и велели закрыть рот.

– Составить протокол.

– Какой протокол? – хмуро спросила я. – Этот человек – служитель закона, а вы, простите, первые встречные. Предъявите удостоверения, тогда, может, и поговорим.

Творилось неладное. Я чувствовала: эти люди не те, за кого себя выдают, но понимала, что попалась. Побеги я сразу – могла бы скрыться. Теперь, окруженная ими, оказалась в ловушке. Я крутила головой по сторонам, надеясь странной надеждой на помощь и соображая, как улизнуть. Сердце вздрогнуло: я снова увидела высокого мужчину. Он смотрел в нашу сторону, скрестив руки на груди. Если бы взглядом можно было поджигать – он бы спалил всех шестерых громил.

– Ну что вы, – ухмыльнулся бугай. – Мы – вышестоящая инстанция. Но если хотите, документы у нас в машине.

Судя по всему, меня держали за дуру.

– Господа! – вмешался законник. – Вы вынуждаете меня сообщить о…

Мгновение – и он рухнул прямо на асфальт, из разбитого носа хлынула кровь. Понимая, что иного шанса не будет, я юркнула в сторону ящерицей, ринулась сквозь толпу, через поток автомобилей. Протяжные гудки и злые окрики понеслись вслед, меня слегка задела светлая спортивная машина, и я хряпнулась, больно ударяясь коленом. Но тотчас вскочила и понеслась прочь. Впереди маячил забор из бетонных блоков, а за ним находилась стройка. Самое подходящее место, чтобы спрятаться. Я подбежала к высокой стене, подпрыгнула, вытягивая руки, и перевалилась внутрь.

Строительная площадка была завалена разными материалами, медленно ездили машины с большими клешнями, и лавировать между ними не составляло труда. Но мне всё равно было страшно. Схватят. Непременно. Мне много раз удавалось сбежать, но только не сегодня.

Впереди показалась ещё одна стена, более высокая, и я засомневалась, что смогу через неё перебраться. Ноги ухватились за возможность отдыха и отяжелели, но внутренний голос приказал: не спи! Я подпрыгнула, уцепилась за край и повисла, тяжело дыша. Вперед. Вверх. Всего, что происходило вокруг, я не замечала. Перед глазами вспыхивали солнца, очень хотелось пить. Уже прыгая вниз, на жухлую траву, поедавшую огромный пустырь, я поняла, что сглупила: вблизи притормозила та самая темная машина. Быстро же они меня отыскали, далеко не ушла. Оставалось заползти в густые колючие заросли рыжих кустов. Шипы впились в ладони, но мне было все равно. Царапины уже давно не причиняли боли – одной ранкой больше, одной меньше… Я притаилась, чувствуя, как грохочет сердце. Ещё немного, и страх выдаст меня. Ещё чуть-чуть, и будет поздно быть свободной… Из укрытия я хорошо видела мужчин: словно цепные псы, они шли по следу, принюхивались и осматривались. Кто натравил их на меня? Я была в отчаянии: даже с мечом, спрятанным в рюкзаке, я едва ли одолела бы шестерых. А Промежуток молчал.

И вдруг вдалеке показалась знакомая фигура. Увидев человека в черной куртке, я успокоилась. Он тоже шел по моему следу, но если шестеро были злобными псами, то высокий незнакомец – опытным, безжалостным, но справедливым волком. Ни угрозы, ни злобы, только холодное спокойствие.

И, точно зверь, защищающий своё, он закрыл меня спиной. Знал, что я сижу в кустах неподалеку? Конечно. Как знал и то, что я не ведаю ничего – о нем, о себе, об этой голодной своре диких псов. И, тем не менее, он пришел.

Незнакомец двигался стремительно и гибко. Мужчины падали один за другим, спотыкались и путались в собственных телах, словно руки и ноги их стали тряпочными. Поворот. Один полетел прочь, не завершив удар, второй, вскрикнув, остался стоять на карачках, мотая вывернутой рукой. Еще двоих незнакомец стукнул лбами, и они упали в траву, силясь прийти в себя. У громил было оружие, но они почему-то не смогли им воспользоваться: то оно выпрыгивало из пальцев, то разваливалось прямо в руках, то отказывалось стрелять безо всякой видимой причины. Испарялись, как капли, темные орудия убийства, разлетались по ветру невесомой белой пылью. Я не могла понять, что происходит с вещами, кто или что превращает их в труху… Это пугало и завораживало.

Незнакомец молчал. То одного, то другого он отправлял кубарем катиться в траву, но они вставали снова и снова, ругались, пыхтели и пробовали напасть всем скопом. Бесполезно. Казалось, это может продолжаться вечность, у меня даже ноги затекли, но высокий незнакомец не спешил выбивать противникам зубы или ломать носы. Он ждал, и я ждала. Ожидание оказалось оправданным, потому как они просто-напросто выдохлись, к тому же вывернутые суставы рук и ног рано или поздно начинают зверски болеть от напряжения и отказываются слушаться. В конце концов он прижал одного из бугаев к земле и о чем-то тихо спросил, но тот не желал отвечать, только хрюкал с вывернутой рукой и слабо пытался вырваться. Пока проходил этот спокойный допрос, один из поверженных решил действовать. Раз нельзя было победить незнакомца, его следовало обхитрить – наверное, так он рассуждал. Довольно оскалившись, крепыш достал из кармана некий темный предмет. Я понятия не имела, что это была за штука. Нуждался ли волк в моей помощи? Видел ли происходящее или был целиком поглощен допросом? Я должна была что-то для него сделать, мне очень хотелось как-то посодействовать в непонятном противоборстве. Я выскочила из укрытия, оказавшись между незнакомцем и увальнем с непонятной фиговиной, и со всей силы заехала засранцу рюкзаком по голове. Прямо так, сверху вниз, не дожидаясь, пока поднимется. От неожиданности он тюкнулся носом в пыль, но тут же вскочил и пошел на меня, рыча от ярости. Он был взбешён моим поступком. Ещё бы! Какая-то замухрышка помешала его планам! Он уронил черную штуковину на землю и забыл про нее.

Я быстро отступала, не глядя назад, и неожиданно ткнулась лопатками во что-то мягкое и теплое. Мамочки!.. Сильная рука взяла меня за шиворот и буквально перенесла по воздуху, как котенка. Теперь я видела только широкую спину и торчащие из-под банданы рыжие волосы незнакомца. Сладким чувством разлилось по телу ожидание. Хотелось впитать благое тепло, ощутить стук сердца возле уха… Я чувствовала: человек в черной куртке пришел за мной, как и эти пятеро, но он не желал мне зла. Казался знакомым даже его запах – приятный и густой, и то, как он двигался, и это прикосновение: уверенное, властное и чарующее – всё отдавалось мучительной болью внутри меня. Той самой, что приходила, когда я пыталась вспомнить…

Между тем исходивший злобой бугай поутих. Он молча смотрел на нас, сжав кулаки. Было ясно: бесполезно снова ввязываться в драку. Мой спаситель не стал тратить время даром. Он повернулся, быстро оглядел меня. Не было сказано ни одного слова, мы разговаривали глазами. Мысленно я кивнула, отвечая на его вопрос. Мужчина взял мой рюкзак, легко закинул за плечо. Горячая ладонь коснулась руки, пальцы были крепкими и нежными. Не знаю, почему, но я уверенно ответила на это пожатие, и мы быстрым шагом пошли прочь.

Я оглянулась: шестеро смотрели нам вслед, но ни один не делал попытки догнать. Всё же они были не слишком глупы. Мне и самой казалось, что незнакомец повел себя сдержанно, ведь он мог, обладая такой силой, избить их до полусмерти или, того хуже, расщепить на кусочки...

Но мне не было страшно. Наоборот, впервые за долгое время я ощущала себя в безопасности. Мужчина словно возвел кругом нас непреодолимые стены из невиданного материала – ни перелететь, ни подкоп сделать, только если сам хозяин тебе дверь откроет. Я едва сдерживала взволнованный счастливый смех: пришел, спокойно всех раскидал, забрал меня и с достоинством удалился. И словно не было шестерых громил с оружием наперевес.


Я плохо помню, как мы шли к метро и спускались вниз. Но я помню большой и длинный вагон, почти прозрачный, исключая металлический пол, поручни и кабину машиниста. Помню, как мужчина пропустил меня в уголок и закрыл собой. Возможно, он сам и был стеной, и не было нужды каждый раз класть волшебные кирпичи и придумывать затейливые замки. Он решительно обнял меня рукой за пояс, притягивая к себе, и я положила ладони ему на грудь, чувствуя кончиками пальцев ворсинки на мягкой ткани. Помню, как нам пришлось встать еще ближе друг к другу, потому что вагон набился до отказа. Мне было хорошо рядом с незнакомцем. Так хорошо, как давно уже не было. Горячими пальцами он заправил за ухо мою длинную прядь, и нежное движение вызвало внутри настойчивую, мучительную дрожь. К тому времени он уже снял очки. У него были янтарно-серые, звериные глаза, и они тоже казались мне знакомыми. Души глядели друг на друга, и казалось, они шепчутся о былом, не торопясь следовать за новой судьбой. Именно тогда во мне впервые за несколько месяцев зашевелились воспоминания.

Я всего раз решилась поглядеть ему прямо в глаза, и утонула в их суровой, страстной горечи. О чем незнакомец думал? Куда вел меня? И почему я безропотно и доверчиво шла за ним? То не был гипноз или внушение, меня не подкупила ни его доброта, ни забота. Я твердо знала, что поступаю правильно, и шептала про себя слова благодарности Промежутку, за то, что привел в этот мир. Хотелось плакать, глотая ароматный напиток нежности, упиваться заботой, да свернуться клубком у мужчины под боком и просто доверять. Я прижималась щекой к твердой груди, и слушала, как ровно и чисто бьется сильное сердце. Сочилось из старых ран чувство, беспокойное, как само время.

Мы ехали долго, а когда вышли на конечной и поднялись наверх, я удивленно огляделась. Это был совсем другой район – никаких бездомных животных, дома высокие, вокруг чисто и светло, розовые фонари горят ярко. Сгущались лазурные сумерки. Мы молчали. Я шла за мужчиной, ни о чем не думая. Это была верная тропа, и я наконец-то могла дышать как прежде – не только телом, но и духом.

Он свернул к одному из красивых зданий. Дом был круглый, с зеркальными стенами, этажей в шестнадцать. Высокие окна от потолка до пола светились мягким рассеянным светом, но сквозь них ничего видно не было, только мелькали порой синие расплывчатые тени.

Мы сели в лифт. Я мелко дрожала. Разум, впечатленный происходящим, наконец-то проснулся и, оглядевшись, удивленно на меня уставился. Сдурела?! – прозвучал в сознании громкий голос.

Возможно, это и правда была дурость, но я предпочитала слушать сердце, которое внятно шептало сдаться. Мной овладело сильнейшее волнение, я была смущена и только слабо улыбалась, пытаясь выдавить хотя бы слово, но ничего не выходило. Незнакомец порой бросал на меня тревожные взгляды, словно проверял, не начала ли я растворятся в тумане Промежутка. И, хотя переходная реальность была доступна, мне туда не хотелось.

В полутемном коридоре было уютно, стояли какие-то растения в кадках и висели картины. Мы прошли к дальней двери, и мужчина пропустил меня вперед, быстро справляясь с замком.

Я вошла в коридор, и незнакомец сразу включил свет. Красиво! Как долго я не была в каком-нибудь мирном месте вроде этого.

Квартира имела форму четвертинки апельсина, окна выходили на реку; мебель была светлой, на полу в комнате лежал красивый цветной ковер, уютный диван цвета океана прижался к стене, пара белоснежных кресел стояло по бокам от него. Повсюду было много всяких приятных для глаза деталей: прекрасный кувшин из тёмно-синего стекла, затейливые свечи в нишах на стене, пара смешных прозрачных стульев на кухне, плотные льняные занавески.

Мы разулись. Он опустил мой рюкзак на пол, и, повернувшись, заглянул в глаза:

– Ты замерзла?

– Немного.

Он смотрел на меня пристально и жадно. Захотелось спрятаться, забиться с головой под одеяло, только чтобы оттянуть неизведанное.

– Меня зовут Алеард.

В груди нарастала знакомая боль. Это имя говорило само за себя, вот только о чем? Плохим человеком он не был, но я знала, что принадлежу ему, и от этого дрожала всё сильней. Холодно, действительно холодно, но его руки, дыхание и тело обещали целительный жар. Поддаться? Он нашел меня. Выследил. Он меня спас. Что ему был нужно? Неужели я сама, голодная, грязная, одинокая и пустая?

– А меня Фрэйа.

– Я знаю, – произнес он медленно, и звук его голоса меня зачаровал. – Прости, всё получилось не совсем так, как я планировал. Те люди добрались до тебя раньше. Хорошо, что ты им не поверила, – он все смотрел на меня, ни на миг не отвёл взгляда. – Но почему поверила мне?

– Мне кажется, я помню тебя… – ответила я, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Я сделала осторожный шаг назад, и он шагнул следом. Не отпустит! – Алеард, скажи, кто я? У меня ощущение, что ты единственный человек, которому я нужна… Нет. Позволь мне уйти. Я боюсь! Сама не знаю, зачем пошла с тобой…

Он быстро шагнул ко мне и крепко взял за плечи. Я не пробовала вырваться, понимая, что это бесполезно.

– Ты же знаешь, никуда я тебя не отпущу, малышка, – сказал он сдавленным, хриплым голосом, и я едва не потеряла сознание, услышав это.

– Почему? – прошептала я.

– Потому, – тихо ответил он, – что ты моя, Фрэйа.

– Что ты делаешь? – задохнулась я, когда он медленно прижал меня к груди и заставил запрокинуть голову.

– Помогаю тебе вспомнить, – отозвался Алеард, и тотчас поцеловал прямо в губы.

Несколько секунд, потрясенная, я даже не пыталась ответить на прикосновения, но вот сердце ударило пять, шесть, семь раз… Из омута, давно погрузившиеся на дно, всплыли воспоминания. Я не стала разбираться в них, просто знала, что они мои, и раскрыла губы, позволяя Алеарду делать всё, что он захочет. И он делал: неистово, яростно, поспешно. И я отвечала – задыхаясь, всхлипывая и постанывая от наслаждения. Он взял меня за подбородок: глубже! Ощущая его вкус, я сгорала знакомым огнем, чтобы в следующий миг воскреснуть подобно Фениксу. И когда поцелуй закончился, память стремительно охватило всё моё существо.

Голова закружилась, меня затрясло, внутри что-то скорчилось и болезненно лопнуло, я ахнула, сжала руками его куртку и вернула себя. В голове происходило невероятное: давящее ощущение поселилось в шее, перешло вниз по позвоночнику до самых стоп, разрезало, заживило, снова разрезало… Я оцепенела и могла только судорожно хватать ртом воздух. Алеард прижимал меня к себе, помогая не упасть, и я впитывала, вбирала в себя мысли о нём, сны о нём, чувства о нём… Всё возвращалось с такой невероятной скоростью, что мне стало плохо. Я тихо застонала, и Алеард провёл рукой по моему лбу, забирая боль. Последнее, что врезалось в память – его теплые объятья и ощущение полета.

Так я вернула свои крылья.


Глава 2

Я очнулась и почувствовала, что завернута в одеяло. Вскочила, потому что не поняла, где нахожусь, но внезапно мысли обрели очертания.

– Алеард!.. – крикнула я в отчаянии.

Он мгновенно появился на пороге спальни, быстро подошёл ко мне и обнял. Никогда ещё я не рыдала так счастливо и больно. Казалось, слезы призваны вычистить сами недра души.

Я до онемения в пальцах сжимала его светлую рубашку, тянулась к нему, мысленно падая, и с ужасом ждала мгновения, когда разобьюсь о выдумку трепетного счастья – и проснусь. Неужели мы снова вместе? Как вообще я провела эти годы вдали от него, как смогла? Алеард заставил меня поднять голову и бережно вытер мои щеки.

– Не бойся, Фрэйа, я с тобой.

– Алеард! – трудно произнесла я, дрожа всем телом. – Боюсь закрыть глаза и отпустить тебя – вдруг исчезнешь? Мне страшно!..

Он посмотрел на меня хмуро и пронзительно, и вдруг крепко поцеловал в губы без каких-либо прелюдий. Это была моя сладостная реальность, мое настоящее.

– Я так скучал по тебе, Фрэйа, – пробормотал Алеард, едва справляясь с голосом. – Неужели ты снова рядом? Помоги мне поверить в это, малышка.

Я обхватила его руками как можно крепче, и, закрыв глаза, коснулась теплых твердых губ своими. Так начался наш поцелуй: долгий, жадный, необходимый. Мы целовались медленно, изучая друг друга внимательно и трудно, лишь изредка останавливаясь, чтобы перевести дыхание, и тогда Алеард касался губами моих щек, шеи и подбородка, а я всхлипывала от наслаждения, перебирая пальцами его густые растрепанные волосы. Когда мы насытились, я уткнулась носом в его шею и выдохнула, чтобы отпустить боль.

 – Тебе и правда нечего бояться, малышка. Я больше не оставлю тебя. Никогда. Обещаю, Фрэйа.

Короткая щетина приятно покалывала мои щеки, горячее дыхание нежно касалось рта. Он был здесь – живой, невредимый, мой. Среди бесконечного сна и мелькания реальностей я обрела его снова, и теперь уже навсегда. Голоса внутри затихли, и это была чудесная тишина.

– Я лучше умру, чем снова забуду, – прошептала я.

– Я болван, Фрэйа, – сказал он, лаская мои волосы. – Слишком поздно понял, что рядом со мной ты будешь в безопасности в любом случае. Но больше не повторю своей ошибки, даже если придется совершить невозможное.

Он долго гладил меня по голове, и я в ответ ласкала его волосы. Как хорошо наконец-то коснуться этой густой мягкости, податливых, приятных прядей, что скользят меж пальцев, подобно шелковым нитям. Если мои волосы были непослушными и каждый раз ложились иначе, то у Алеарда они почти всегда покорно укладывались в одну и ту же прическу.

В комнате горел всего один светильник, и полумрак помогал залечивать раны. Я ощущала внутри сладкое и мучительное, скупое чувство, которому не могла дать названия. Оно походило на питательную, невесомую смесь, на солнечный свет, что тянет ввысь деревья.

– Хочешь есть? – спросил Алеард после долгого молчания.

– Да, – кивнула я.

– Тебе есть во что переодеться?

– Кажется, да…

Он поставил меня на ноги и медленно отпустил руку. Горячие пальцы скользнули по ладони, и по затылку разбежались мурашки. Мне показалось, что Алеард ощутил их вместе со мной, улыбнулся этому и вышел из комнаты.

 Я склонилась над рюкзаком – каким же он был замызганным! Да, он помнил больше меня. Лежало там бесчисленное множество неизвестно чего. Какие-то вещи, которые жалко было выкидывать: бумажки с именами и рисунки, истрепавшиеся ботинки без шнурков, кусок непонятной голубой ткани, разные диковинные приспособления из иных миров, даже зелья в стеклянных бутылочках, не желающих разбиваться… Но вот оно, длинное белое платье с открытыми плечами. Еще целое и не сильно мятое, хотя носила я его, судя по всему, продолжительно. Переодеться больше не во что, а то, что на мне, безнадежно испорчено.

Я быстро стянула с себя остатки одежды, хотела так же быстро вскочить в платье, но засмотрелась на свой расцарапанный живот. На грязные ступни, на коленки, покрытые ссадинами… Да и волосы совсем спутались. Я выглядела ужасно и смутилась своего неопрятного вида. И тут вошел Алеард. Вернее, не вошел, а почти вошел. Он увидел меня и застыл на пороге: ведь я, дуреха, не потрудилась хотя бы прикрыть дверь. Наверное, другой на его месте смутился бы, начал извиняться, выскочил из комнаты спиной вперед, но это был бы кто-то другой. Мужчина спокойно подошел ко мне, и, глядя в глаза, подобрал упавшее платье.

– Я – дурень! Тебе, наверное, хочется поскорее искупаться, а потом уже есть.

Я поспешно кивнула. Он медленно опустил глаза к моей шее и губы дрогнули. Меж ключиц по-прежнему висел светящийся амулет, только не на цепочке, а на веревочке. Кажется, тонкие серебряные звенья порвались, но как и когда – я не помнила.

– Ты его сохранила.

– Я не ведала, откуда он. Боялась потерять, и теперь понятно, почему. Он – часть тебя. Твой теплый кусочек, стучащий, словно маленькое огненное сердце, – сказала я и почувствовала, как горячая слеза потекла по щеке. Я прикрыла глаза и всхлипнула, и Алеард обнял меня.

– Как я тосковала по твоим объятьям! – произнесла я глухо. – По всему тебе… Внутри меня было пусто и больно, эта боль и сейчас со мной, но теперь она исцеляет, потому что ты рядом.

– Ты нужна мне, Фрэйа! Прости, что так долго тебя искал! – он обхватил меня руками и неистово прижал к себе.

Теперь ужас не мог меня перехитрить, и я блаженствовала, наслаждалась каждым мгновением, и секунды были также неторопливы, как вечность.


Ванная цвета морской волны. Привыкшая к белому, я удивленно улыбнулась. Красиво!

– Здесь есть все, что тебе может понадобиться. Не торопись.

Алеард вышел и прикрыл за собой дверь, но я не стала защелкивать замок. Сердце тянулось к любимому, я старалась сделать всё побыстрее – включила воду, наспех ополоснулась, едва не рухнула, поскользнувшись на мыле. Оттерла грязь с ног и коленей, вымыла голову, и волосы легли шелковистой упругой волной. Я замоталась в гигантское полотенце, мне было прохладно и хорошо, и совсем не хотелось влезать в платье. Я подумала, нормально ли голышом бродить по дому? – засмущалась и все-таки оделась. Пришлось подождать, подсушивая волосы – с них текло, а я не хотела налить лужу.

В доме царил покой. Гостиная дышала волшебным красновато-лиловым светом. Одна лампа была желтой, и светила подобно маленькому солнцу, бросая на стены янтарные тени. Окна были раскрыты настежь, с улицы доносился ровный плеск волн, занавески колыхались на ветру. Я бесшумно прошла к балкону, выглянула наружу: как же прекрасно! Мерцали, отражаясь в воде, цветные огни города, шелестели кроны больших деревьев возле берега, а вода была голубой. Я повернулась и увидела Алеарда. Он смотрел на меня сурово и горестно, но затем горечь сменила бесконтрольная страсть. Я испугалась, когда он двинулся ко мне, начала пятиться к стене, пока  не ткнулась в нее спиной. Однажды это уже происходило с нами – в иное время, в ином месте. Алеард не замедлил шага, и я задохнулась от немого восторга, когда он притянул меня к себе. Отступать было некуда: из крепких объятий, властных рук мне не удалось бы вырваться. Я прятала лицо, пока он не протянул руку, и горячая ладонь легла на мою щеку. Алеард считанные мгновения глядел мне в глаза, и я чувствовала, как рождаются желания. В эти секунды звезды падали с ночного неба нам в руки, умытые бескрайним океаном Промежутка, и целые вселенные, полные огня и света, открывали глаза, чтобы радостно приветствовать новое начало, а с небес рушился сплошным потоком животворный ливень, сияющий молниями и ревущий громом… Твёрдые губы коснулись моих, и я едва не заплакала, содрогнулась всем телом. Алеард целовал меня нежно, и я питалась его поцелуями. Так, наверное, чувствует себя человек, который в пустыне находит желанную воду. Он и был моей водой, а если надо то и согревающим в ночи пламенем и сталью, защищающей от бед.

Спустя несколько минут Алеард нехотя отстранился, провел напряженной рукой по моим волосам.

– Ты исхудала, – нахмурился он. – Чем ты питалась, малышка?

– Я несколько дней не ела ничего, кроме соевых сосисок… – честно сказала я, и руки ощутимо дрожали. Живот упрямо требовал еды, но сердце моё жаждало иного насыщения. Я желала, чтобы он вновь поцеловал меня. А потом еще, и еще, и чтобы длилось это целую вечность, и чтобы жар его тела и жажда сердца оставались со мной всегда. Я пыталась найти слова, чтобы ему об этом сказать, но не смогла. Алеард провел меня в кухню, усадил на прозрачный стул. Я жадно ловила каждый его вздох, каждое движение. Он вытащил из духовки что-то вкусно пахнущее и мой живот требовательно и громко заурчал. Алеард хмыкнул.

– Держи. Это пирог с вишней.

– Ты испёк его для меня? – изумилась я.

– Это не трудно, – сказал он, продолжая улыбаться. – Да ты попробуй, вдруг не понравится.

– Очень вкусно! – сказала я, прожевав большой кусок.

Пирог был великолепен, и я торопливо поглощала его, не забывая периодически предлагать Алеарду. Но он отказывался, только тихо смеялся, глядя на меня. Это был прекрасный смех, ещё более вкусный, чем бережно приготовленная им еда. Густая красная начинка едва не шлепнулась мне на колени.

– Ой, – смутилась я. – Прости, ем как свинья.

– Фрэйа, глупыш... Это не важно. Ешь как хочешь, хоть вся перепачкайся.

Я робко хмыкнула.

– Спасибо, что не сердишься.

Он удивленно подался вперед и даже взял меня за руку.

– На что, малышка?

– Карина, – сказала я, и Алеард понимающе улыбнулся.

– Ясно. Она – патологическая чистюля.

– Именно! Ненавидит, когда я сижу на стуле, поджав под себя ноги, терпеть не может, когда человек ест жадно или поспешно, а если находит под столом крошки, сердится, словно там тонны мусора гниют.

Его смех отвлек меня от мыслей о доме.

– Когда-нибудь мы придем к тебе домой, малышка, и я нарочно извозюкаюсь как можно сильней, чтобы с бороды еда свисала. Очень уж хочется поглядеть, как твоя сестра станет отчитывать меня за неряшливость.

– Алеард, я…

– Не преувеличиваешь. Знаю. Карина и правда такая. Здесь поможет только одно средство – любовь к человеку, который не соответствует её гигиеническим стандартам. Вот уж тогда она простит ему и крошки, и закидывание ног, и прочие привычки.

И он мягко провел пальцем по моей нижней губе, собирая остатки ягодной начинки.

– Ты – моя вкусность, Алеард, – прошептала я, чувствуя след его прикосновения в сердце. – Прежде я бродила как во сне, толком не ощущая голода и холода. Ты не снился мне. – Я протолкнула комок в горле и продолжила: – Но я всё равно знала, что ты живешь где-то за границей миров.

– Я видел тебя во сне, Фрэйа, и сон был как память, которую я сам разрушил. Это трудные воспоминания, потому что я ощущаю Пропасть за своей спиной, если тебя нет рядом. Словно часть меня умирает. Но я хочу жить тобой.

Он потянулся и тронул губами мою щёку. Я прикрыла глаза, блаженно вздохнула, и он поцеловал меня ещё раз. Воспользовавшись моментом, я повернулась и нашла его губы. Алеард улыбнулся.

– Знаю, Фрэйа, – сказал он, взяв меня за подбородок, – сам хочу того же. У тебя губы будут болеть. Потерпи, малышка, – но он всё-таки поцеловал меня ещё раз.

– Я не хочу терпеть. М-м-м! – вырвалось у меня – Алеард чувствительно прикусил мою нижнюю губу. Я смутилась, почувствовав, как он неистово ласкает ртом мою шею и щёки. Нежная, вкрадчивая ласка переходила в страстную жадность.

– Снова это платье, – пробормотал он, и руки скользнули к моим голым коленям, поднялись выше. – Ты такая тёплая, Фрэйа, приятно тёплая. Живая, – он положил ладони мне на плечи, повернул к себе, и я не успела ничего понять, как оказалась у него на коленях.

– У тебя превосходный аппетит и это отлично. Значит, скоро восстановишь силы. Они тебе понадобятся.

– Для чего, Алеард? – сипло спросила я.

– Для всего самого хорошего, – ответил он.


Когда мы закончили ужинать, часы показывали полдвенадцатого. Алеард ненадолго скрылся в ванной, и я успела причесаться. Потом разделась до белья и присела на кресло у подножия кровати. В голове было пусто, в груди гулко, а в теле жарко. Алеард вернулся и полез в шкаф за постельным бельем. Я помогла ему расправить простынь и надеть наволочки.

– А где же ты спал?

– На диване, – отозвался он. – Одному в этой кровати всё равно что с пустотой в обнимку засыпать.

Я сглотнула.

– Мы ляжем вместе?

Он посмотрел на меня, и взгляд был подобен поцелую.

– Конечно.

Я едва не заплакала от счастья. Мне казалось, что стоит закрыть глаза и всё вернётся обратно – круговорот бесконечных путешествий, ослепительные миры, где нет его…

Алеард выключил свет, и какое-то время я не могла ничего различить. Приятная темнота, больше она меня не пугала. Я пересела на край кровати. Постель была низкой, короткие квадратные ножки поднимали матрас всего-то сантиметров на десять над полом. Я не знала, куда себя деть, и взволнованно теребила пальцами уголок пододеяльника. Сейчас мы будем вместе спать. Сейчас. Он, наверное, обнимет меня, и ночь пройдет незаметно – счастливая и полная покоя. Я думала об этом и медленно погружалась в блаженное оцепенение.

Алеард стал раздеваться, я слышала шорох одежды и его дыхание. Внутри меня, где-то возле солнечного сплетения, дрожало нечто живое и трепетное. Постепенно оно опускалось всё ниже и, наконец, остановилось в животе. Чувства переполняли тело плотным горячим сгустком. Алеард опустился на колени и мягко взял меня за плечи.

– Наконец-то она наша, – сказал он.

– Кто? – прошептала я, накрывая его пальцы ладонями.

– Ночь, – ответил Алеард и склонился, касаясь моих губ.

Мой мужчина. Эти два слова ощущались на губах вместе с поцелуем. Я чуть не заплакала, чувствуя его решительную близость, и неумело ответила на поцелуй, но Алеард быстро прервал его. Он поднялся, подхватывая меня, и положил под одеяло. Затем лёг рядом, сильной рукой притянул к себе и крепко обнял. Я неуверенно прижалась к нему грудью.

– Не бойся, Фрэйа, – сказал Алеард тихо. – Ложись, как тебе удобно.

Я подняла ногу и не знала теперь, куда её деть. Глупо как! Лучше бы вообще не поднимала. Алеард поймал моё бедро и решительно положил к себе на живот. Горячей ладонью провёл по ноге, и пальцы замерли на моей голой пояснице. Дышалось с трудом, внизу живота пульсировало второе сердце.

– Удобно? – спросил он.

– Да, – отозвалась я.

Было так знакомо и сладостно ощущать его тело. Я вымоталась за день, глаза закрылись сами собой. Я боролась с усталостью, надеясь, что удастся растянуть наслаждение, но всё-таки вырубилась. Еще почувствовала теплые губы на щеке и провалилась в глубокий и здоровый сон, которого давно не знала.


Утром я обнаружила, что осталась дома одна. На столе была записка: «Скоро вернусь». Скоро – это когда? Я успела снова испугаться. А если что-то пойдет не так? Где мне искать его в этом огромном городе? Пришлось убедить себя в том, что память больше не ускользнет, и чтобы отвлечься, я осмотрела квартиру. Длинный широкий балкон тянулся вдоль всех комнат и с него открывался великолепный вид на реку и далекие холмы. На противоположном берегу не было построек, и я любовалась водой, сверкающей в солнечном свете. Всегда любила это золотое полотно, что трепетало от ветра и мирно дремало в тихую погоду.

Было спокойно, и тревоги отступили. Я будто слышала успокаивающий голос Алеарда внутри себя. Он помогал мне принять предстоящие испытания. Я знала, что он ушел неспроста, и знала также, что он вернется с новостями. Какие они будут? Пока что больше всего меня волновали те люди на темной машине. Сосредоточившись на мыслях о грядущем, я приоткрыла занавесь прошлого.

Я увидела Алеарда на согретой солнцем широкой террасе. Он сидел на ступеньках, зажмурившись от ярких лучей, и улыбался. Светлая рубашка была распахнута, ноги босые, волосы растрепаны… Это был совсем другой Алеард: веселый, сонный и счастливый. Ухватиться за яркое видение не получилось, оно стремительно сменилось другим: странная я выбегала из какого-то здания, за мной гнался мужчина. Я запрыгнула на чудную штуковину верхом и помчалась прочь… летун? Нет, дальше вспоминать не хотелось. Идти за красивым парящим механизмом значило обрести страшную боль… Шумный летний лес оборвал тяжелые мысли. Мы с молодым парнем ехали на огромном сером коне и орали, как безумные, на всю округу... Видение изменилось: звездное небо над головой, знакомое и прекрасное, и светится в этом небе фиолетовым шаром планета, а чуть подальше ещё одна, розовато-малиновая, и их свет наполняет окружающее пространство магией. Вдалеке дом, и я откуда-то знаю: это наш дом. Горят приветливой и радостной жизнью окна, и льется их золотисто-серебряный свет на лоснящуюся высокую траву, на кусты уснувших роз, густо цветущих белыми бутонами. Я разволновалась, захотела увидеть больше, и видение распалось. Почему прекрасное зыбко, почему его так нелегко удержать, в то время как страхи и боль стремительны и упрямы?

Голова разболелась, но я не дала ей послабления, продолжая усиленно думать. И увидела людей, мужчин и женщин, и поразительное, огромное создание, сияющую серебряную птицу, парящую в вышине… Гроза. Шторм. Вьюга. Метель, может быть? Шквал? Нет, все не то. Глаза почти вылезли из орбит, и мне пришлось сдаться. Я отдышалась, походила по балкону, и заметила стоящую в уголке гитару. Как давно я не создавала музыку, не пела о том, что в сердце! Однако как бы мне ни хотелось коснуться тонких серебряных струн, взять гитару я не посмела.

На балконе было несколько форточек, и два окна открывались как двери – нараспашку. Шагнул – и плюхнулся прямо в воду… Я подумала, что детей на балкон уж точно пускать не стоит.

На дереве вдалеке каркала ворона. Увидев меня, она заинтересовалась и зачем-то подлетела ближе, садясь на козырек. Никогда бы не подумала, что вороны столь любопытны! Птица внимательно рассматривала меня, и я зачем-то болтала ей всякую чепуху.

Через несколько минут, вдоволь наговорившись ни о чем, мы завершили общение. Птица улетела к лесу, а я присела в проеме, свесив вниз ноги. Почему-то не было страшно, наоборот, я чувствовала себя в безопасности. Ветер играл с волосами, забирался тонкими пальцами под майку, щекотал пятки. В отличие от вороньего карканья, его голос я понимала. Возможно, так ощущалась сама свобода.

Я крепко задумалась и не сразу заметила стоящего сзади Алеард. Вздрогнула, когда он весело покашлял, и прыгнула к нему в объятья, чувствуя, как рассыпались по телу мурашки. Это была великая награда всем моим чувствам: снова услышать радостный смех любимого человека.

– Алеард!

– Доброе утро, малышка!

Он не сводил с меня глаз, и рук не отнял. Мы на какое-то время перестали воспринимать окружающий мир, только пристально смотрели в глаза друг другу. Мне всегда нравилось вглядываться в лица людей, тем более смотреть на любимое, почти забытое и прекрасное лицо. Сразу не увидишь мельчайшие черточки, не заметишь все выражения глаз, движение бровей и губ, не учуешь тонкие запахи, не уловишь теплоты дыхания и те мгновения, когда они соединяются в одно…

Алеард мягко улыбнулся.

– Завтракала?

– Нет, тебя ждала. Ты рано ушел?

– Угу. В Архъялв есть человек, что пригрел бродяг под надежным крылом. Его зовут Айман, и я помогаю ему.

– Конечно, он тоже бродяга?

– Тихий бродяга, – усмехнулся Алеард. – Касался Промежутка, однако путешествовал мало. Он знает куда меньше нас, но преследует благую цель, и я делюсь с ним знаниями, которые могут оказаться полезны. Иногда приходиться уходить внезапно.

– А те, которые меня хотели забрать?

– Они полагают, что, похищая путешественников, смогут захватить власть в других мирах. У них есть лидер, всё идёт от него. Он – голова, управляющая безвольным телом. Зовет себя «Первым», не знаю, что именно подразумевает это прозвище. Я не хотел быть частью этого противостояния, но обстоятельства вынудили. Они пытаются развить в себе способность к быстрым перемещениям по мирам, а также те способности, что формируются у людей, когда они начинают путешествовать. Попытки в основном провальные. Они не хотят принять тот факт, что дар не сформируешь насильно, тем более нельзя приказывать Промежутку. Их лидер кое-что умеет, но этого недостаточно. Поэтому им нужны другие бродяги. Они либо примыкают к Первому по своей воле, либо их заставляют присоединиться. У многих есть семьи, этого достаточно для того, чтобы угроза подействовала. Эти люди пришли за твоей силой.

– Как они поняли, что я страница? И о какой силе ты говоришь?

– Их много, и они научились выделять странников из толпы. Ты не похожа на жительницу Архъялв. Среди них есть те, что чувствуют дары других бродяг. Они ощутили и твой дар.

– И будут продолжать искать меня? – спросила я встревожено. Сейчас о таких вещах совсем не хотелось думать: всё еще стоял перед глазами прекрасный образ нашего дома.

– Да. Я успел познакомиться с их методами, и не хочу втягивать тебя в это.

– Если существует целая компания, направленная на «отлов» странников, я не могу оставаться в стороне.

– Ты можешь помочь, малышка, но далеко я тебя не отпущу. Я был глуп, не ценил своего счастья. И виноват в том, что мы друг друга потеряли.

Я открыла рот возмутиться неправильности его слов, но Алеард быстро поцеловал меня, да не абы как, а во всю силу. Я ещё раз попробовала произнести хоть слово, но он улыбнулся и снова прибегнул к тому же действенному методу молчания. Это были короткие, но жгучие, чувственные поцелуи, и стало не до споров.

Мы отошли от окон и остались стоять в гостиной. Мгновения и минуты, подобные этим, никогда не стираются из памяти, но они так скоротечны, что хочется заставить время остановиться. Я вздрогнула, почувствовав, как его язык нежно и едва ощутимо коснулся моей нижней губы. Медленно ответила тем же, ощутила вкус его тихого смеха, привстала на цыпочки, чтобы мы могли стать ближе… Алеард обхватил меня за пояс, приподнимая, прижал к груди и поцеловал. Однако совсем не так, как прежде. От подобного поцелуя я покрылась мурашками вся целиком, вцепилась в его плечи, и он, чувствуя мое состояние, продолжил неспешно, давая возможность привыкнуть к наслаждению. Какими разными могут быть поцелуи! Как прекрасно узнавать их все и, узнавая, находить для себя новые чувства в новых прикосновениях! Пульс мой давно перешел в низ живота, от невысказанной, голодной боли тела я готова была стонать и всё крепче сжимала плечи Алеарда. Глубокие, страстные и настойчивые прикосновения меня взбудоражили, привели в состояние готовности к большему. Однако в этот раз мы не ступили за черту.

Алеард смог от меня оторваться, и я, задыхаясь, вцепилась в его плечи, чтобы не свалиться.

– Ты меня сводишь с ума, – произнес он глухо, – но сладкая пытка тобой – лучшее лекарство от всех бед, Фрэйа.


В этот день мы пошли гулять. Алеард хотел показать мне реку и лес на противоположном берегу. Мы сели на небольшую серебристую яхту, показавшуюся мне смутно знакомой, и буйный ветер трепал волосы. Алеард наконец избавился от банданы, надел светлую рубашку – у меня сердце ухнуло, так она была похожа на ту, из моего видения! Я осталась в своем платье.

– А почему ты прятал волосы?

– В Архъялв ни у одного мужчины, кроме меня, нет таких длинных волос, – усмехнулся он. – Излишнее внимание тяготит. Кстати говоря, ты со своей замечательной шевелюрой тоже необычное явление, – он коснулся моих волос. – Заметила, как здесь женщины стригутся? Почти налысо, это считается красивым.

– Неудивительно, что меня сторонились, – сказала я, прижимаясь щекой к его ладони.

На воде было прохладно. Лодка бежала быстро и бесшумно, и я, крепко ухватившись за тонкое металлическое ограждение, свесилась за борт, окунула руку в искристую прозрачную воду. Маленькие волны расходились от ладони, я промочила волосы, упавшие в воду, но не стала их заплетать. Мне было хорошо. Не хотелось думать о людях, преследовавших нас, о проблемах, что могли возникнуть. После. Может быть, завтра. Настоящее было прекрасно, и не хотелось печалить его.

Я подняла голову и перехватила взгляд Алеарда. Он смотрел на меня хитрыми, светлыми на солнце глазами, и улыбался уголками рта. На щеках виднелись ямочки. Я тихо и с удовольствием рассмеялась: он что-то замышлял. Последний раз он так смотрел на меня в доме на берегу, перед тем, как уйти в Пропасть…

И эти мысли стоило оттолкнуть, ибо они возвращали меня к пустоте. Мы снова были вместе, счастливые друг другом, и я ухватилась за «сейчас». Поднялась, и, осторожно переступая, прошла к штурвалу. Алеард подал мне руку, поставил перед собой. Яхта сильно отличалась от лодок, которые я видела прежде. Сам «руль» оказался похожим на штурвал самолета, к тому же он был полупрозрачным, из гибкого неведомого материала. Светились и весело курлыкали какие-то кнопки, два уютных кресла были сочно-зеленого цвета и словно плавали в пространстве. Панель управления сияла белизной и серебром, к тому же я увидела четкую, яркую карту, скорее похожую на осязаемую видеосъемку: словно это была и не карта вовсе, а кусок реальности, засунутый в большой монитор.

Между тем Алеард положил мои пальцы на штурвал и накрыл сверху ладонями. Сперва я растерялась, но оказалось, что управлять лодкой совсем нетрудно. Яхта слушалась каждого движения, отвечала на повороты руля плавно, без спешки, но стоило крутануть посильнее – и она резво разворачивалась, с шипением пронзая волны. Алеард помогал мне, хотя скорее отвлекал, потому что стоял очень близко и дышал теплым дыханием возле шеи. Мне было приятно и щекотно, и хотелось безостановочно хихикать. Я попыталась ему об этом сказать, но он только прижал меня крепче. Мы какое-то время с наслаждением молчали, когда ко мне вернулась прежняя мысль.

– Знаешь, я смутно вспомнила одно невиданное создание...

– Бури, – ответил мужчина, и я вздрогнула, услышав это имя.

Перед глазами открылось воспоминание: мы с Алеардом бежим по поросшему высокой травой холму, туда, где возвышается в темноте огромное здание, похожее на пузырь. Потом я увидела глаза. Большие, яркие и разумные. Блеск тысяч серебристых чешуек. Горделиво вскинутую голову и сильную шею. И крылья – раскидистые и упругие. Мелькнула сочная небесная голубизна, и я упала в воду…

– Бури! – радостно произнесла я, зная, что нужно немного потерпеть, и нечто важное покажется из-за угла памяти. – Где он сейчас, Алеард?

– Точно не знаю. Я встретил его в одном из миров. Он сказал, что ждет нас. Тебя, меня и всех, кто потерян. А ещё сказал, что не станет вмешиваться, мы во всем должны разобраться сами.

– Алеард! – пронзила меня долгожданная мысль. Я выпустила из рук штурвал, и он подхватил его. – А что же наша Земля?..

Я снова вспомнила, и это было ощущение, подобное тому, когда вдыхаешь, выныривая, глоток живительного воздуха. Разве что вдохнуть можно было почти безболезненно, здесь же в носу защипало, голова пошла кругом, ноги стали ватными, я успела почувствовать на губах неприятный соленый вкус крови, бегущей из ноздрей, и свалилась, блаженно отдаваясь нахлынувшей дурноте.

Я улетела далеко, за самый край Вселенной, туда, где, наверное, отдыхал Бури, пока ещё не был рожден. Вспомнила Землю, своих родных и друзей. Миры, где я успела побывать, расплывались, но люди, обретенные в иных реальностях, казались живыми и осязаемыми.

Вот мы с Алеардом плаваем в бушующем океане, но я знаю – волны не причинят нам вреда. Мы смеемся, и я норовлю уплыть от него, или занырнуть поглубже, но он меня настигает… Вот город из синего камня, и конь серый, как скала. А этот город – белый, стоящий над обрывом. Еще города, и еще… И прекрасные края, где не ступала нога человека: то замерзшие пустыни, полные тишины и печали, то тенистые живые леса, то горные луга, заселенные яркими цветами. Реальности проносились мимо, и я успела выцепить из всего этого отнюдь не большую часть. Но я вспомнила главное: саму себя и тех, кто был мне дорог, обретенных и потерянных друзей. Возможно, не всех, но тотчас пришла и уверенность, что вскоре память восстановится полностью.

Я очнулась и почувствовала, что Алеард гладит меня по щеке. Приоткрыла глаза, увидела, что он склонился надо мной, и снова опустила веки, позволив телу остаться в состоянии легкого оцепенения от того, что душа моя улетала в это необходимое путешествие. Алеард молчал. Моя голова лежала на его коленях, и мне было хорошо. Я понежилась еще немного, потом приподнялась. Он тут же обхватил меня, посадил рядом с собой, придерживая за плечи.

– Как ты, малышка?

– Ничего страшного, – ответила я бодро. – Это воспоминания.

– Со мной тоже было нечто подобное. Это выматывает, пока что не напрягай больше свою мысль. Ты и так перестаралась.

– Это так странно. Совсем не больно, но неприятно. И все-таки я бы хотела вспомнить все.

Алеард посмотрел на меня строго.

– Знаю, но не надо. Чем чаще вспоминаешь, тем больше теряешь сил. Сделай перерыв.

Я кивнула и склонила голову к его плечу, чтобы спустя несколько минут снова встать у штарвала. Минут через тридцать мы причалили к крутому песчаному берегу, поросшему высокими соснами. Захватили кое-какую провизию и стали подниматься наверх. Алеард крепко держал меня за руку.

Вокруг было тихо и торжественно, только ветер шелестел в кронах деревьев, да изредка какая-нибудь птица кричала в глубине леса. Под ногами сухо и приятно хрустел песок. Иголки у этих неземных сосен были не колючими, и мы разулись. Ещё одно позабытое ощущение блаженства: вот так пройтись по земле без обуви…

Наконец мы миновали основной подъем и оказались на верхушке холма – плоской, поросшей травой и цветами. Я огляделась, и сердце ушло в пятки: это снова нахлынули воспоминания…

…Я нашла это место, когда обживала усадьбу. Гуляла по окрестностям и поднялась ради забавы на холм – осмотреться. Росли по берегу реки сосны, под ногами хрустел песок. Дело было в июле, лето выдалось пасмурным и дождливым, и я обнаружила великое множество грибов – маслят и рыжиков. Я подумала, что непременно вернусь сюда попозже, соберу полакомиться, и пошла дальше.

На самой верхушке я задержалась надолго, и дело было не в прекрасном виде, что открывался оттуда. На вершине холма росли колокольчики. Ни травы, ни других цветов, только немыслимое количество гигантских колокольчиков. Настоящие сине-фиолетовые заросли! Однако больше всего меня поразили камни самых причудливых форм и размеров, с вкраплениями и дырами. Самый массивный лежал криво, что позволяло с легкостью забираться на него и валяться кверху животом, провожая облака. Были маленькие и острые, как стрелы, и средние, шершавые. И длинные, похожие на столбы, и короткие, квадратные. Были подобные большим лепёшкам, словно обгрызенные по краям невиданным едоком. Эти камни жили своей жизнью, они срослись с землей, впитались в нее, казалось, что у них появились корни. Целый сад камней! Одни были серыми, другие чёрными. Попадались и с переливчатыми вкраплениями слюды или серовато-розовые, гранитные. Я влюбилась в это место.

И вот теперь, в другом мире, под другим небом, я увидела близнеца того самого камня, разве что этот был рыжеватым, и возможно, более гладким на ощупь. Но вокруг цвели фиолетово-синие цветы, похожие на колокольчики, и было их столько, что земля казалась синей!

– Алеард! – воскликнула я. – Как же ты смог?..

– Случайно, – лукаво улыбнулся он. – Бродил по округе, нашел это место и вспомнил о тебе.

– Спасибо! – ответила я, прижимаясь к его плечу. – Я снова почувствовала себя как дома. Глупо, наверное… Ты же помнишь, что я говорила на Земле.

– О том, что не знаешь, где твой настоящий дом?

– Да. Но когда Земля далека, она кажется мне истинным домом. Как и любое напоминание о ней. Хотя теперь мой дом там, где ты.

– Как и мой – рядом с тобой, малышка.

Он прижал меня к себе, нахмурился... Я насторожилась его чувствам, сжала пальцами твёрдые плечи. Это выражение глаз было хорошо мне знакомо: горечь вперемешку с неостановимым отчаянием.

– Фрэйа, я не говорил тебе… – Он вздохнул, словно не зная, с чего начать. – Я никогда не знал своих настоящих родителей. – Он посмотрел вдаль, на неровные речные берега. – Я помню туман. Густой, цвета скисшего молока. Он был повсюду. Помню костлявые черные деревья и бурую листву под ногами. Это был лес-призрак. Мир молчал тогда. Я слышал только свое прерывистое дыхание. Туман сменила темнота – непроглядная, холодная, пустая. Я думал, что нет ничего хуже, чем вдыхать эту горькую пелену, но мрак на вкус была ещё отвратительнее. Мне приходилось дышать им, глотать, впускать в себя. Через некоторое время он стал рассеиваться, шумно вздохнул, и появилось небо, а с ним звезды. А потом зашумел ветер, и деревья выросли вокруг, поднялись из земли. На сей раз они не были мертвы и тихо переговаривались с ветром. Я не мог двигаться, чувствуя страшную боль в спине. Она проходила сквозь меня, словно железный штырь, и отдавалась в затылке жестоким огнем… До сих пор ее помню. Я долго терпел, но сама понимаешь, что может пацан четырех лет отроду? Или примерно четырех, – уточнил он. – Не знаю, сколько мне на самом деле. Наверное, я все же заплакал от бессилия и страха. Приготовился уйти во тьму, в которую так властно звал меня рассудок, но тут вдалеке показался маленький живой огонек. – Он помолчал, щурясь против солнца, потом посмотрел на меня. – Их звали Влас и Анна, они нашли меня в лесу неподалеку от горной усадьбы. Там они жили несколько лет вдали от всех. Интересное совпадение, позволившее им представить меня как собственного ребенка. На какое-то время я почувствовал себя счастливым, кому-то нужным, но, став подростком, больше всего захотел получить ответы. Кто я, откуда взялся? Что вообще было до того, как попал на Землю? А я, несомненно, на неё откуда-то прибыл… Всё как в дыму – щупаю, и не могу нащупать, иду – и все равно словно топчусь на месте. Но тот чёрный лес невозможно забыть. Он снится мне с завидным постоянством.

Его рассказ поразил меня, и больше всего потому, что я отчаянно цеплялась за важные клочки собственной памяти. Воспоминания приказывали найти ответы и отдать их Алеарду, но я не смогла.

– Мне жаль, что это произошло с тобой… Так не должно было случится! И меня не было рядом, я не могла поддержать тебя. Ты совсем не помнишь, что было прежде? Раннее детство, настоящих родителей?

– Я пытался вспомнить много раз, вот как ты, до боли в голове, до крови и потери сознания, но не смог. Знаю только, что рисунок на спине оттуда, из недоступных воспоминаний.

Я подалась к нему и крепко обняла.

– И никто больше не знает? Кристиан, например?

– Он и родители. Брат и сестры, прочие родственники и друзья даже не догадываются, хотя я совсем не похож на Анну и Власа. – Он отстранился, его рука легла на мои волосы. – До того момента, как впервые увидел тебя под завалами, я ставил перед собой иную цель. Хотел понять, кто я, и что произошло со мной, откуда я взялся. Но ты подарила мне надежду, а после новую мечту. Ты стала моей мечтой, Фрэйа. Я хотел отправиться в это путешествие, потому что надеялся отыскать в иных мирах ответы, которых не нашел на Земле. Но теперь я спокоен, хотя по-прежнему пребываю в неведении. Единственное, что мне нужно во всех несчитанных реальностях, чтобы ты была рядом.

– Я всегда буду рядом, Алеард. Обещаю! Ты для меня стал всем: домом, моей завершенной мечтой, вечной и единственной любовью и вдохновением. Я отправилась бы в Пропасть вне Промежутка, если бы ты позволил, искала тебя до самого последнего вздоха, а если бы не нашла – продолжила бы поиск в другой жизни. Потому что, как и тебе, мне нужно только, чтобы ты был рядом.

– Не хочу упустить ни мгновения с тобой. Я шел не туда все свои примерные тридцать три года. Но теперь у меня есть ты, и это правильный путь.

Мы опустились на цветы возле камня-гиганта, и полетели мгновения, похожие на радуги в каплях дождя – яркие и радостные.


Глава 3

Мы переночевали под звездным небом, наелись ягод и вдоволь наплавались. Это был счастливый день и прекрасная ночь. Спать рядом с Алеардом было тепло и уютно. Думаю, даже без спальника я бы не замерзла – мужчина грел лучше любой печки.

Ближе к полудню пришлось свернуть маленький лагерь: Алеард хотел увидеть Аймана.

– Затевается что-то нехорошее. Лучше будет, если мы встретимся с ним и узнаем, что говорят в городе.

– Долго нам плыть?

– Полдня. Штаб Аймана находится под землей, в старой части города.

– Несколько часов от одного конца до другого, и это по воде! Что же на дорогах творится в час-пик?

– Жуткая жуть, – хмыкнул Алеард. – Поэтому я предпочитаю яхту. Застрять в пробке до ночи – обычное дело.

– Поэтому метро так популярно?

– Угу, – улыбнулся он. – И оно огромно. Этот район – самый тихий и чистый. Есть пара квартир в центре города и несколько на окраине – для бродяг. Многие предпочитают жить в штабе.

– А те, другие, где живут они?

– Полагаю, в своем штабе. И у них тоже есть убежища в городе. Но их намного больше, малышка. Айман – не руководитель, не босс, как здесь принято говорить. Он не правит и не приказывает, он помогает молодым бродягам осознать дары, не потеряться в мирах. Многим некуда идти.

– А главный над злыми бродягами – он кто? Ты с ним встречался?

– Да, было дело. Вроде обычный человек, но глянешь в глаза – озлобленный на весь мир. И одинокий. На самом деле мне его жалко. Он многое умеет и считает, что ему открылся путь воина. Однако в его окружении десятка два надежных головорезов, а это не что иное, как доказательство страха.

– Те, которые хотели забрать меня, из того десятка?

– Нет, малышка, те еще совсем неопытные. Своих лучших он держит при себе. Когда я попал в этот мир, об Аймане и понятия не имел. Бродил себе, занимался чем-то незначительным. Промежуток не пускал меня обратно, хотя я до головной боли рвался искать тебя в других мирах. Но Бури ясно дал понять, что я должен остаться здесь.

 В один из дней встретил парня и девушку. Путешественников и правда узнаешь сразу: на них были забавные облегающие комбинезоны, да притом в мелкую дырочку… – Мы рассмеялись. – Они сказали, что заблудились в мирах, и выглядели растерянными. Я хотел помочь, но мы напоролись на Первого, и он на пару секунд вырубил мой дар. Вот уж что ему хорошо удается – так это лишать бродяг их способностей. Ребята испугались и убежали. Не знаю, что с ним стало, больше мы не виделись... Я здесь уже два года, Фрэйа, за это время многое успел. Да и Айман не сидел сложа руки. В общем, к чему я это говорю… Первый меня сразу невзлюбил. Впрочем, и я к нему теплых чувств не питаю. Жалость – не в счет. За то время, пока мы с тобой не виделись, я научился управлять не только своей внутренней энергией, но и энергиями, которые нас окружают. В том числе всеми теми, что таятся в каждой вещи, в каждом предмете. Вот почему сколько бы они не пытались, их оружие не выстрелит, ножи затупятся, а бомбы не сработают. Вещи особым образом хранят энергии и потому они подвластны. С людьми – другое дело, да я бы и не стал пытаться…

– Алеард, это же настоящая магия! – восхищенно воскликнула я. – Ты нашел в себе дар, который был сокрыт в глубинах разума и чувства, тот самый, о котором говорил Бури!

– Всякая магия для чего-то дается, – он посмотрел на меня с нежностью. – Это огромная ответственность, и порой я ловлю себя на мысли, что с радостью бы избавился от этого дара. Могущество делает человека беззащитным перед внутренними демонами.

– Понимаю, это нелегко. Но кому как не тебе он должен был раскрыться? Подобная сила должна принадлежать тем, кто сможет с ней справиться. А ты точно сможешь. В тебе достаточно решимости, воли и отваги, чтобы управлять энергиями окружающего мира. Промежуток не действует алогично. Он не предоставляет огромную силу людям, которые не могут совладать с собой. Это закон бытия, разумность Вселенной и процессов, что происходят вокруг нас. Каков размер сосуда – таков и объем помещаемой в него жидкости. Не внешний, конечно, – уточнила я, перехватив его лукавый взгляд.

– Значит, я вместительная крынка? – хмыкнул Алеард.

– Именно. В сказках так бывает – людей накрывает способностями страшными и разрушительными, и они не могут справиться с ними, уничтожая пространство и даже причиняя боль окружающим. Но то в сказках, а Промежуток – реален. И он не глуп. Он не наделит даром человека слабого, терзаемого сомнениями. Сначала будущий носитель дара должен разобраться в себе, а уже потом овладевать силой.

Алеард вздохнул.

– Это верно. Будь то свет или тьма, пламя или лед – они приходят к людям, что готовы их принять, а не влезают внутрь насильно. – Он мягко коснулся моего лба губами. – Спасибо, малышка. Ты рядом, и моя энергия стала более податливой. Ты возвращаешь мне самообладание.

– А я думала, что действую на тебя иначе, – смущенно улыбнулась я.

– Да. И иначе тоже. Я то теряю сдержанность, то снова нахожу её.

– Это хорошо?

– Очень. Мы оба были пусты, но теперь возвращаем чувства. Возвращать – не всегда означает копаться в прошлых ошибках.

– Мне бы хотелось отправиться по старым следам, Алеард. С тобой – несдержанным и полным благой силы. Но даже если и без неё – с тобой счастливым, и это самое важное. – Я обхватила его руки, лежащие на штурвале, и Алеард прижался ко мне плотней.

Мы стояли все также: он позади, я перед ним. Прошло столько часов, а я до сих пор не верила в происходящее. Хотелось просто наслаждаться, чувствуя его тепло, но рассказа Алеарда снова потревожил обрывки воспоминаний.

– Ты сказал, что он забрал твой дар?

Алеард кивнул.

– К сожалению, вместе со способностями созидать и питать существуют и такие, которые губят и калечат. И ещё поэтому бродить в ближайшие годы станет труднее. Нужно уметь постоять за себя.

– Что-то важное в твоих словах, – нахмурилась я. – О плохих бродягах, о сражениях за себя самого… Нужно вспомнить…

– Фрэйа! – и он покачал головой. – Мы же договорились.

– Это и правда очень важно, Алеард! – воскликнула я. – Пожалуйста!

Он вздохнул и остановил яхту.

– Если ты очень хочешь, я попробую помочь.

Я поспешно схватилась за его руки. Почему меня била такая дрожь? Мы довольно долго стояли, закрыв глаза, но ничего не вышло.

– Слишком глубоко, чтобы копать, малышка. Не хочу делать тебе больно. Это воспоминание вернется, как и прочие, нужно только подождать.

– Ты прав. Я должна успокоиться. Когда я спокойна, мысли тоже успокаиваются и вылезают из норок.

Он усмехнулся и коротко поцеловал меня в лоб.

– Всё-таки солнышко.

– А ты огонек.

Он тихо рассмеялся и снова взялся за штурвал. Я любовалась, как переливаются огнём его волосы, и вдруг острая, как игла, мысль ужалила меня прямо в затылок. Та ли, которую я ждала? Неважно. Пойманная мышка памяти была такой прекрасной и родной, что я подскочила на месте. Я прямом смысле слова.

– Алеард! Боже мой!..

– Что такое, Фрэйа? – насторожился он.

– Ойло Рэд, вот что! – ответила я. Перед мысленным взором встало лицо задорного торговца с Трогии. Я чуть не зарыдала от счастья. – Он…Он же…

– Откуда ты знаешь Ойло? – мягко перебил Алеард.

– Он что, здесь?! – воскликнула я, сжимая его руки. – Он жив?!

– Здесь. Живой и здоровый. Он Айману помогает. Может, мы о разных людях говорим? – спросил он, улыбаясь моей реакции.

– Рыжий забияка! При каждом удобном случае ругается на аргонцев, любит поесть и всегда просыпается в разное время!

– Да, – рассмеялся Алеард, – это Ойло. Я его нашел на дороге, он как будто с неба свалился. У парня были серьезные раны, но он выкарабкался.

– Алеард, – я ощутила слезы радости на щеках, – это ведь я отправила его к тебе!

– Как тебе это удалось? Расскажи, я хочу знать, что произошло.

И я рассказала ему всё, что вспомнила. Алеард слушал внимательно и не сводил с меня глаз.

– Ойло долго в себя приходил. Удивительно, что, будучи раненым в грудь, он остался жив. А всё дело в том, что у него сердце с другой стороны.

– Ничего себе!

– Да уж. Конечно, нападавшие об этом не знали. Редко когда встретишь человека с такой внутренней аномалией, но я не думаю, что Ойло от этого как-то страдает. Он удивительный, заряжен особой искрой жизни, которую ни глубина земли, ни толщи вод, ни даже вакуум не потушат. Его жизнь течет не как наша… Трудно объяснить. Начав видеть энергии, я научился следить за ходом времени не только в мирах, но и в людских судьбах. Так вот Ойло создал собственный ритм, который сокрыт от меня.

– Я чувствовала в нем особую силу, но не знала, как её объяснить. Ойло действительно необычен, и не только потому, что обладает даром видеть будущее. Он говорил обо мне?

– Он знает, что произошло тогда, но воспоминания смутные. Называл тебя сестрой, но ни лица, ни имени не помнил. Суетился, размахивал руками, морщил лоб, но так и не смог вспомнить. Замечательный парень, таких радостных шалопаев и на Земле по пальцам пересчитать. Мы с ним подружились.

Я рассмеялась сквозь слезы. Многие воспоминания создают иллюзию радости, но есть и такие, что рождают её истинную.

Этой ночью я долго не могла уснуть. Волны покачивали лодку, как колыбель, но это не помогало. Я вспоминала белую Амбру и Ойло, Руту и Эвана… Как я могла забыть их, забыть всё то, что произошло с нами? Неужели пустота обладает столь великим могуществом, чтобы уничтожать на время сами чувства? Я повернулась на другой бок, и увидела, что Алеард смотрит на меня из-под приоткрытых век.

– Не спишь.

– Думаю об Эване. Я бросила его в беде, Алеард. Онан сказал, что у них с Рутой всё хорошо, но я чувствую себя виноватой. Почему я оставила тех, кто мне дорог? Не только Эвана, но и Маира… Он до сих пор недоступен. Какая я размазня! Ничего не делаю как надо.

– Всему своё время. Мы вернёмся к твоим друзьям, – сказал он уверенно, – разыщем их. Ты должна была уйти, чтобы потом иметь возможность вернуться. Всё правильно. Твоя доброта выливается в страстность, и ты начинаешь болтать веселые глупости. Ну разве ж ты размазня? Неужели это так? Не верю.

И он потянул меня к себе. Я уютно устроилась в плотных горячих объятьях, уткнулась в его грудь носом.

– Алеард, а какая она, Пропасть? – шёпотом спросила я. – Что стало бы со мной, шагни я туда вслед за тобой?

– Пропасть – мёртвый мир. Не знаю, зачем он был создан и кто тот создатель, но предполагаю, что своей тяжестью Пропасть уравновешивает миры. Конлет попал туда по собственной глупости. Упрямец! Он хотел доказать Бури, что независим от его воли, но не знал, что всё зайдет так далеко… Усмирил бы свою гордость – и нам бы не пришлось расставаться. Но тогда мы бы не прошли этот путь, и многие из жизненных линий не были бы нарисованы. – Он вздохнул и запустил пальцы в мои волосы, пуская по затылку крохотные, и оттого особенно ласковые мурашки. – Конлет изменился, ты бы его не узнала, наверное. Он много недель был один в Пропасти, где нет теплого света и как таковой еды, и научился выживать. Но не совладал с тамошними стражами порядка и позвал на помощь. Откликнулись я и Крис, и, слава богу, что только мы двое. Каждый получил свою порцию боли. Мне как всегда прилетело по голове, Крис сломал ногу. Конлета задело осколком, легко отделался. И все же самое страшное было в самой энергии Пропасти. По крайней мере, для меня. Вместо солнца там одна-единственная синяя звезда.

– На все небо?

– Да. И само небо как мутная вода. Я всё пытался понять, почему Пропасть населена механизмами и, кажется, кое-что в них распознал. Эти громадины питаются человеческой сущностью: верой, силой, отвагой. Любовью и тоской. Даже памятью. Мы выбрались оттуда, потому что объединили усилия. Так, как хотели ещё на Земле. Всё то время, пока находились там, только и делали, что убегали и прятались. С ними невозможно справиться. По крайней мере, я не мог на них воздействовать.

– Значит, там человек полностью беззащитен?

– Не совсем и не всякий. Если я не мог воздействовать на роботов…

– …ты мог воздействовать на окружающее пространство! – закончила я.

– Лишь иногда, – с улыбкой ответил Алеард. – Но это спасало наши задницы от куда более серьезных пинков. Роботы не знают жалости. Они не устают, не отдыхают. Хотя раз в тридцать дней у них происходит какой-то сбой – и тогда есть возможность что-то предпринять.

– Хорошо, что всё позади. И я рада, что Конлет осознал свои ошибки. Надеюсь, больше он туда не полезет.

– Я тоже очень надеюсь на это. Снова оказаться в Пропасти у меня нет ни малейшего желания.

– В мире Ойло со мной случилось кое-что странное. Один человек обидел нас, и я оттолкнула его, даже не коснувшись… А потом… Эм-м-м… Кажется, я использовала часть себя как оружие… – я потерла висок. – Вроде бы. Или это лишь сон.

– Хм, – заинтересованно отозвался он. – Какую часть себя, малышка?

– Женщина-призрак, о которой я упоминала, сказала, что это дар – превращать чувства в материю. Так что думаю, то была моя глубинная сущность. Как ты думаешь, что на самом деле случилось тогда?

– С тех ничего подобного не происходило? – уточнил он.

– Было, но я не могу вспомнить!..

– Фрэйа, то, что ты можешь делать благодаря своим чувствам – не просто дар. Это нечто большее. Чувства идут из твоего сердца, из души. Сила их способна расширять границы дозволенного, даже менять законы Промежутка.

– Думаешь, все так серьезно? Немного страшно обладать сильным даром.

– Не бойся, я помогу, – и он хитро сощурился. Когда глаза его приобретали такое выражение, а на губах появлялась плутоватая, нежная улыбка, я забывала о любых страхах.

– Спасибо, Алеард. Когда способности проснуться, ты первый об этом узнаешь, ведь почти все мои чувства – о тебе…

Он мягко коснулся моих губ и странно хмыкнул.

– Что? – улыбнулась я.

– Строю планы по твоему завоеванию.

– Я уже люблю тебя и принадлежу тебе.

– Да, но не целиком.

Меня пробрала дрожь. Конечно, я знала, что он имеет в виду.

– Значит, ты думаешь, что этот дар развивается (если вообще развивается!) независимо от моей воли? – спросила я, чтобы подавить волнение.

– Трудно сказать. Я не очень хорошо разбираюсь в чувствах.

– Не хочешь же ты сказать, что сам бесчувственный, Алеард! – и я, упираясь локтями в его грудь, приподнялась. Лицо мужчины было темным, но глаза, как и всегда, посверкивали. Он начал гладить меня по волосам – медленно, мягко и ласково.

– Эмоционально нестабильный – так говорил про себя Крис. А я как раз чересчур уравновешенный. Счастье, что ты можешь меня расшевелить, малышка.

Я рассмеялась, разглядывая его сверху. Усталость овладела телом, но никак не могла охватить рассудок. За две прекрасные ночи не отоспишься.

– Фрэйа, тебе нужно немного поспать, – будто прочитал мои мысли Алеард. – А то встанешь завтра разбитая.

– У меня голова раскалывается от такого количества мыслей. Никак не могу справиться с ними!

– Я помогу, если хочешь.

– Да, хочу, – отозвалась я, и Алеард поднялся с постели.

– Тогда давай поплаваем.

Я кивнула, осторожно с него слезая, и мужчина начал раздеваться. В отличие от меня он всегда делал это непринуждённо и спокойно. Думаю, как раз затем, чтобы лишний раз не вгонять меня в краску. Хотя в такой темноте в любом случае было не слишком много видно. Очертания его фигуры, слабые тени от неярких огней, что горели на носу лодки, силуэт леса вдалеке. Я поняла, что Архъялв необычно распланирован. Он тянулся вдоль реки и уходил вглубь суши, но то и дело «разрывался» лесом, и места были глухие. Тем не менее, как я узнала впоследствии, эти чащи, где можно было отыскать множество грибов и ягод, считались полноправной частью города. Их пронзали только нити дорог, да и те не подступали к воде. Пока мы плыли, я увидела множество замечательных пляжей с чистым песком и лагунами. Жаль, что мы так ни к одному и не причалили…

Я не успела разглядеть Алеарда – он нырнул с борта и скрылся под водой. Я поспешно встала, стянула платье, потом, подумав, сняла и всё остальное. Подошла к краю и прыгнула вниз. Неподалёку виднелся маленький островок, поросший осокорями. Почти земной пейзаж, но спутников у этой планеты было два, и оба крупнее луны. Словно нарочно они выглянули из-за облаков как раз когда мы оказались в воде. Наконец-то и звёзды стало видно! Алеард вынырнул позади меня, подплыл и, улыбнувшись, спросил:

– Не замёрзнешь?

Он понял, что я плюхнулась в воду голышом.

– На Земле я зимой плавала в проруби, так что сейчас самое оно – вода замечательная!

– Отлично, тогда поплыли. Кое-что покажу, – таинственно сказал мужчина.

Я поплыла за ним, и вокруг было разлито то самое волшебство, которое я нашла однажды в детстве.

– Алеард, – позвала я, и он обернулся, – ты чувствуешь? Оно здесь. Ну, волшебство. Оно вернулось.

Он тихо рассмеялся.

– Конечно, здесь. Оно тянется к тебе, Фрэйа.

Мы нащупали дно, и вышли на песок. Волосы облепили меня как купальник, к тому же луны снова зашли за тучи. Я не смущалась, темнота всегда придает смелости. Алеард взял меня за руку и куда-то повёл. Мы прошли через заросли молодых ив и оказались на другой стороне косы. Тело мое горело, и ноги были лёгкими и невесомыми. Казалось, что я не иду за Алеардом, а лечу параллельно земле. Несмотря на отважное нетерпение, мной овладело сильнейшее волнение. Так проникают в сердце жажды, так ты находишь нового себя, чтобы взлететь чуточку выше и увидеть с высоты больше. Алеард учил меня полагаться на силу крыльев.

Мы остановились на верхушке песчаного холма, и я замерла… На самом берегу лежало несметное множество светящихся существ. Они двигались и переливались разными цветами, как новогодние гирлянды. Это были моллюски, панцири которых отдавали мягкий рассеянный свет. При этом они переливчато свистели а, сталкиваясь друг с другом, издавали отчётливое нежное постукивание.

– Я прочитал об этом в здешней книге. Это Куты – моллюски-путешественники, – сказал Алеард. – Они не всегда светятся. Сейчас у них что-то вроде романтической встречи знакомств. Они присматриваются друг к другу и выбирают партнёра. Ещё не брачный сезон, но у них всё заранее. Хочешь, подойдём ближе?

– Да! – улыбнулась я.

Он спрыгнул с обрыва, посмотрел на меня снизу – внимательно и пытливо, и я тут же в смущении прикрыла лицо рукой. Наверняка волосы не закрывали все, что нужно… Боже, только бы не оступиться от волнения!

– Иди ко мне, малышка.

Я свесилась, и Алеард подхватил меня. При этом я на мгновение прижалась к нему обнажённым телом, и он тяжело вздохнул, с явной неохотой поставив меня на песок. Мне и самой не хотелось от него отрываться, но раз уж мы пришли смотреть на моллюсков… Я протянула ладонь к тому, что одиноко сидел на камне. Сначала создание отпрянуло, но через несколько секунд его мокрые упругие щупальца коснулись моей руки и замерли. Это было похоже на долгое рукопожатие. Алеард присел рядом, посмотрел на моллюска из-за моего плеча. Я подалась назад и едва не шлёпнулась на мягкое место. Он придержал меня рукой, обнимая за талию, и я прикрыла глаза, ощутив, как по спине побежали мурашки. Один из моллюсков начал медленно заползать на моё колено. Он делал это так старательно и сосредоточенно, что я начала хихикать. Алеард прижал меня к себе ещё крепче.

– Как я люблю твой смех! – прошептал он мне в ухо.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь его тёплым дыханием, и он поцеловал меня ещё раз. Моллюск на колене стал малиново-красным. Алеард протянул руку, коснулся назойливого маленького смельчака, который тут же стал исследовать его палец, а потом и вовсе перебрался к нему на руку.

– Смелое создание! Наверное, они просто не знали от людей зла.

– Надеюсь, это так, – ответила я. – Они прекрасные, как сон. И вокруг столько света и мечты.

– Мгновения счастья, которые хочется остановить, – отозвался Алеард, дразня создание пальцем. Моллюск юмор оценил и пытался ухватить палец присоской, но, когда Алеард его «отдавал», тотчас убирал щупальце. – Все живые существа нуждаются во внимании и ласке. Эти светильники тоже хотят общаться.

– Светильники? – рассмеялась я.

– Ага, – улыбнулся Алеард.

– Ты у них пользуешься популярностью! Смотри, как они к тебе липнут!

– И не только ко мне. С твоей стороны целая очередь скопилась.

Моллюски и правда напирали плотной толпой. Они были любопытны, как дети. Нам понадобилось минут сорок, чтобы каждого погладить. Смелые существа смешно покачивались и меняли цвета. Я углядела в этих переменах некоторую закономерность и сказала об этом Алеарду.

– Да, ты права, – согласился он, – когда к ним прикасаешься, они становятся либо голубовато-зелёными, либо синими. А когда общаются друг с другом, они золотисто-коричневые.

– А если заинтересуются друг другом – краснеют.

– Как и ты, – тихо рассмеялся Алеард.

– Когда-нибудь я разучусь.

– Не надо. Тебе идет смущение, малышка. Вот если бы я начал краснеть – то было бы ужасающее зрелище.

Мы рассмеялись, и Алеард поднялся, подавая мне руку. Оба давно высохли, и теперь волосы охватывали меня волнистым плащом.

– Никак не привыкну к этому небу, – сказал он. – Звёзды здесь такие крупные, и ночью очень светло.

– А в городе ночь вообще не наступает!

– Города есть разные. Архъялв – типичный город для этого мира, но есть поселения, похожие на земные усадьбы. Правда, там живут немногие. У них здесь это не модно.

– Они сильно подчинены моде?

– Пожалуй, да. Видишь, и внешне все должны выглядеть определённым образом.

– Путешествия спутали мои мысли. Иногда казалось, что я не должна скрывать себя несмотря ни на что, а иногда всё равно приходилось это делать, чтобы не быть в центре внимания.

– Пристальное внимание тяготит тебя, да?

– Только не с твоей стороны, – улыбнулась я.

Он повернулся, тронул мои высохшие пряди, убирая их назад. Я шагнула за его рукой, надеясь спрятаться в объятьях, но он отступил и рассмеялся. Я прижала к груди руки, но вот снизу закрываться было нечем. О, боже… Тело полыхало, хотя Алеард смотрел мне в глаза. Вспомнился океанский берег на Арва-Пьяле.

– Фрэйа! – предупредил мужчина, поняв, что я собираюсь делать.

Упрямство взяло верх, и я все-таки рванула прочь вдоль берега, залетела со всего скоку в воду и рухнула пузом вниз. В лагуне было неглубоко, всего-то мне по плечи. Я надеялась ускользнуть, но Алеард был уже рядом. Он поймал меня за талию, легко поднимая вверх, затем снова поставил в воду и медленно обнял. Я впервые ощутила так близко его обнажённое тело, и замерла в наслаждении. Рука Алеарда легла на мою поясницу, мягко нажала. Я послушно прогнулась, прижалась к его бедрам и судорожно выдохнула. Было жарко стоять рядом с ним в холодной воде. Я подняла лицо, потянулась выше, и он неспешно коснулся моих губ. Поцелуй отозвался судорогой в животе, и больше я уже ни о чем не думала.

Мы заснули на берегу, укутавшись в одно большое одеяло. И звёзды до последнего не прятались, смотрели на нас, я чувствовала их прохладные взгляды на лице. Они улыбались вместе со мной и им снились чудесные сны.

На этот раз я проснулась раньше Алеарда и, приподнявшись на локте, стала смотреть на него. Он был таким спокойным и умиротворённым, когда спал. Рыжие волосы разметались по одеялу, длинные сильные пальцы лежали на моей пояснице, и я замерла, наслаждаясь тем, что могу просто смотреть на него. Ночью мы не стали по-настоящему близки, хотя и хотели этого. Но не стоило забывать, что Алеард никогда не тревожился понапрасну.

Впереди ждало неведомое.

Он дышал тихо, почти неосязаемо, а губы тронула легкая улыбка. Наверное, то были прекрасные мирные сны. Я не удержалась и, склонившись, поцеловала его в щеку, потом, осмелев, дотронулась губами до его губ, и Алеард приоткрыл глаза. Я виновато улыбнулась, и он потянул меня к себе, на несколько секунд уткнулся носом в мои волосы и глубоко вздохнул. А затем мягко перевернул меня на спину и лег сверху. Он не казался мне тяжёлым, потому что упирался локтями в землю, но двигаться под ним я могла. Алеард  медленно склонился ниже, продолжая смотреть мне в глаза, едва заметно улыбнулся – и коснулся моих губ. Всего на мгновение, потом ещё раз и ещё, открываясь всё неохотней, всё трудней… Это было желанное ощущение беспомощности, не пугающее или подавляющее, наоборот, я питалась силой. Могут ли объятья заменять привычную пищу? А поцелуи? Или то, что мы могли сделать после? Сейчас. Прямо сейчас. От прикосновений горячего тела я вздрагивала, против воли тянулась к Алеарду, желая оказаться ещё ближе, и он обхватил меня руками, продолжая целовать.

Нас отвлек шум проходящей вдалеке лодки. Алеард привстал, оглядываясь.

– Это корабль-охранник, они следят за порядком. Хорошо, что прошёл мимо, – он посмотрел на меня. – Замечательное пробуждение, Фрэйа.

– Я бы хотела здесь остаться, но нужно поспешить, да?

– Солнце уже высоко. Плыть осталось недолго. Мне не хочется уходить отсюда, но мы не всегда делаем то, что нам хочется.

Он поднялся, не обращая внимания на то, что стоит передо мной обнаженным, повёл плечами. Я смотрела на него, стараясь не опускать глаз ниже спины. Но они упрямо опускались сами – к ногам и обратно наверх, к плечам. Алеард повернулся, подавая мне руку, и я встала, потягиваясь. Я не стала заворачиваться в одеяло, но он сам укутал меня и поднял на руки.

– Мы не поплывем?

– Нет. Хочу подержать тебя. Мне нравится, когда ты уютно устраиваешься в моих руках.

Я потянулась и поцеловала его в щеку.

– Ты такой приятно колючий… И мягкий одновременно. В детстве я боялась дядек с длинными бородами. А всё потому, что однажды бородатый меня напугал. Он выскочил из-за дерева на одном из праздников, и я подавилась пирогом. У него была длинная черная борода.

Алеард широко улыбнулся.

– Почему же именно борода тебя так возмутила?

– Она была похожа на какого-то зверя… К тому же он издавал вполне звериные звуки. Думал, наверное, что детей это позабавит. В общем, он оказался прав: весело было всем, кроме меня. Я не люблю, когда взрослые ведут себя с ребятами подобным образом. В его поведении было много шутливой наигранности, а не искренности. Но твоя приятная колючесть мне очень нравится. Очень.

– Хорошо, малышка, потому что я терпеть не могу бриться. Да и борода у меня растет медленно. Она мне никогда не мешала… Знаешь, а ведь у Криса в свое время отросла хорошая такая зверюга. Когда мы путешествовали по океану.

Я улыбнулась, и, не удержавшись, снова провела губами по его щеке.

– Мы договорились не бриться и не стричься, и мысленно не контролировать свой облик. А у Криса особенность: он зарастает быстро и становится похож на пирата. Вот и представь реакцию местных, когда мы высадились на одном из тропических островов: два полуголых, черных от солнца мужика, бородатых, волосатых и громко хохочущих от вида друг друга…

Я рассмеялась вслед за ним.

– Я бы не испугалась Кристиана. У него совсем другая энергетика. Он не станет притворяться.

– Да, этого он не умеет. Как раз тогда, на острове, он понравился одной девушке. Думаю, на тот момент он не хотел никаких отношений, не был к ним готов. Зато она хотела и собиралась во что бы то ни стало его «завоевать». Красивая и умная, но чересчур настойчивая девушка. А Крис человек деликатный. Он ей так и сяк пытался объяснить, что верит в любовь с первого взгляда, а не в ту, что приходит после. Хорошо, что она поняла это прежде, чем дошло до взаимных обид. – Он поставил меня на песок и обнял. – Любовь с первого взгляда. Именно так. Я впервые увидел тебя не тогда, не в тот день под завалами.

– Правда? Но я думала, это была наша первая встреча!

Алеард покачал головой.

– Тот день стал особенным. Я пришел как всегда в ангар и увидел замечательное веснушчатое создание. Солнышко – первое слово, что пришло на ум. Ты стояла возле Бури – серьезная, почти сердитая, в зеленом платье. Отлично его помню: сам оттенок, вышивку на плечах... Я с интересом наблюдал, как ты гладила Бури, словно живого, что-то говорила ему. Не подошел только потому, что не хотел отвлекать вас друг от друга. Ведь уже тогда Бури отвечал тебе, просто ты ещё не умела слышать его голос.

– Надо же, я прекрасно помню этот день! Почему я не ощутила твой взгляд, не обернулась? А если бы обернулась – как бы всё получилось?

– Точно знаю одно: я бы всеми силами постарался добиться тебя. Прежде такого не испытывал, и новое чувство радовало и немного пугало. Я думал о тебе постоянно, хотел увидеть снова, но ты не приходила.

– Я бы пришла, если бы знала, что ты ждешь. И это приятно – знать, что я понравилась тебе с первого взгляда. Кстати, ты мне тоже.

Он хмыкнул и ласково коснулся моих губ.

– Теперь я знаю, как должен звучать зов. И приду, где бы ты ни была – в любой час, в самые отдаленные миры.


Глава 4

Мы пристали к одинокому причалу через полчаса. Место было пустынное и как будто заброшенное. Алеард взял рюкзак и помог мне спуститься. Чуть в стороне виднелся ветхий сарай с голубой дверью. Казалось, стоит чихнуть – и он рассыплется.  Дверь оказалась не закрыта, но внутри нас встретил человек, похожий на бродягу – в драной одежде и с грязным лицом. И только глаза из-под пыльных бровей смотрели внимательно и остро. Он пожал Алеарду руку и протянул ладонь мне.

– Акир.

– Фрэйа, – ответила я.

– Проходите, – и он открыл нам люк, находившийся прямо под его ногой. Алеард ловко спустился первым, затем помог мне. Я жалась к нему, ведь вокруг было довольно темно, только вдалеке невнятно горела одинокая жёлтая лампочка. Мы прошли по коридору, свернули направо.

Внутри, в большом помещении под низким потолком, сидело несколько человек. Четверо во что-то играли за столом, ещё один стоял у другой двери, и двое оживлённо спорили о каком-то фильме. Они все посмотрели в нашу сторону. Алеард спокойно и без спешки представил меня каждому по очереди.

– У нас люди пропадают, – сказал парень по имени Люк. – Первый активировался со своими налётчиками. Они прочёсывают город в поисках бродяг и потрошат каждого, кто хоть чем-то отличается от остальных.

– Понятно, – ответил Алеард. – Кого забрали?

Парень назвал имена.

– Айман у себя?

– Да. Думает, что они и сюда скоро наведаются, но лучше сами с ним поговорите.

– Хм, – ответил Алеард. – Ладно, сейчас все выясним.

Мы прошли в дальнюю дверь и попали в просторное помещение с высоченным потолком. Света здесь было больше, да и людей тоже. Я вертела головой по сторонам, но Алеард поймал меня за плечи, улыбнулся и одними глазами указал в нужном направлении. Я проследила за его взглядом... У дальней стены, сосредоточенно что-то делая, сидела знакомая спина. Эти растрёпанные волосы особого оттенка нельзя было не узнать.

Сердце подпрыгнуло до самого горла. Мысли спутались, но одна засела в голове крепко: а что, если он не узнает меня?

– Идем, – и Алеард потянул меня за собой. – Эй, Ойло, посмотри, кого я привёл!

Парень стремительно обернулся, растерянно заморгал, переводя взгляд с Алеарда на меня, закашлялся, и вдруг его лицо изменилось: брови поднялись в самый центр лба, на губах появилась совершенно счастливая широкая улыбка… Он одним махом вскочил на ноги, подлетел к нам – и сгрёб меня в объятья.

– Сохрани меня пламя, Фрэйа!!! Ну, конечно! – оглушительно заорал он. – Неужели ты?!

– Ойло!!! – заорала я в ответ, обхватив его за плечи. – Как же я счастлива тебя видеть! – и растрепала его огненные вихры. – Ты стал ещё более рыжим! Лохмач! Лежебока! Обжора!

– Ха! – ответил он, крепче прижимая меня к груди. – На себя посмотри, белобрысина!.. совсем перестала причесываться! Веснушками обросла! Загорелая, как амбрийка! Ходуля! Спичка!

Мы рассмеялись. Затем последовали невнятные восклицания, и снова и снова объятия. Я неотрывно глядела на него, и он не сводил с меня глаз, которые, кажется, стали ещё голубее. Наконец он повернулся к Алеарду.

– Вот уж вспомнил так вспомнил! Настоящее чудо, и не без твоего вмешательства. Куда уж вам друг без друга! Рад тебя видеть, Ал.

– И я тебя, Ойло, – улыбнулся Алеард, пожав его протянутую руку. – Как дела?

– Айман волнуется. Говорит, здесь небезопасно, – парень понизил голос. – Думает, что среди нас есть предатель, и я склонен ему верить. Вчера должна была состояться еженедельная встреча, но некоторые так и не пришли, а это ребята надёжные. Полагаю, кто-то из здесь присутствующих сдал их с потрохами. Такой он, этот мир. Глазом не успеешь моргнуть – сцапают и под замок. И хорошо, если в обычную тюрьму попадешь, а не под охрану всяких «темных» болванов.

Я вопросительно на него посмотрела.

– Так Ойло называет странников Арона – это настоящее имя Первого, – ответил Алеард.

– Не с целью оскорбить, – поспешил объяснить трог. – Просто они для меня как черное пятно – сквозь сумрак не разглядишь, что творится в душе. Скрытные, опасные, причудливые ящерицы. Впрочем, все эти качества могут быть и положительными.

– А они нас, случаем, «светлыми» не зовут? – хмыкнул Алеард.

– Вроде того, – улыбнулся Ойло. – Я недавно с одним столкнулся. Он так и сказал: «белый» бродяга. Искренний в чувствах, добренький и безобидный. Не знаю, что он подумал после нашей драки. Я тогда был слегка злой и отнюдь не безобидный… – он смущенно откашлялся. – Вышел из берегов.

Алеард рассмеялся и сжал его плечо.

– Ты часто «разливаешься», Ойло, но поверь, делаешь это весьма сдержанно.

– Что же, – и парень точно также сжал плечо Алеарда. – Тогда моя совесть чиста. Я всё боялся ему физиономию разукрасить, старался быть помягче. Так этот дурень ещё и недоволен был. Давай, говорит, драться до крови. Что просил – то и получил. Видите ли, синяков и ссадин ему не хватало! Это ж надо таким балбесом уродиться!

– А что ты с ним сделал? – спросила я. – Такие не успокоятся, пока своего не добьются.

– Пришлось треснуть, чтобы сознание потерял, – вздохнул Ойло. – Лучше, чем руки-ноги ломать. Я же не зверь.

– Нет, – и я взяла их за руки. – Вы оба безобидные белые бродяги.

Они рассмеялись, переглянулись хитро и, склонившись, звонко поцеловали меня с двух сторон в щеки. Я ахнула от неожиданности, покраснела, и Ойло расхохотался. Алеард сощурился и нежно погладил меня по щеке, как раз там, где мгновение назад были его губы.

– Сговорились?

– Обязательно, – широко улыбнулся трог. – Что б тебя смутить.

– Вам обоим это отлично удается, – рассмеялась я.

На нас уже поглядывали из разных углов. Было не место и не время для радостного веселья. Всё приходилось откладывать напотом, и меня это слегка сердило.

– Ойло, ты наблюдательный, не заметил ничего странного? – спросил Алеард.

– Знаете, – парень склонился к нам, – пара новеньких меня напрягают. Одного зовут Крыс, он появился у нас три дня назад. Всюду суёт нос. Вторая – красивая девушка, но при этом высокомерная и неискренняя.

– Значит, тебе не удалось её разговорить? – улыбнулся Алеард.

– Неа. Но я честно пытался изо всех сил, – хмыкнул трог.

– Пойдемте тогда к Айману. Наверняка он что-то решил.

– Пойдемте, – кивнул Ойло. – Возвестим о пополнении рядов.

Алеард, усмехаясь, пошёл первым, за ним я, а за нами Ойло. Я чувствовала себя между ними как меж двух огней, но это пламя не могло больно ранить. По крайней мере, не меня.

В другом конце комнаты спиной к нам стоял высокий человек. Он обернулся, когда мы подошли. Это был темнокожий седой мужчина лет шестидесяти с совершенно чёрными глазами. Он был коротко стрижен, но бороду носил. Черная одежда скрывала тело, ни единого цветного пятнышка нигде не виднелось, но темнота облика была несоизмерима со светом в глазах. В них крылось нечто особенное, что сразу к нему располагало.

– Здравствуй! – улыбнулся он Алеарду. – Ты вовремя. Ойло, и тебе привет, – его глаза обратились на меня, и я улыбнулась.

– Айман, это Фрэйа, – представил меня Алеард.

– Здравствуй, – сказал мужчина. – Рад знакомству.

Голос у него был спокойный и доброжелательный. Такие бывают у хирургов, которые при случае могут и утешить, и страшные раны залатать.

– И я рада, Айман, – сказала я, вспоминая, с какой теплотой говорил о нем Алеард.

– Прошу сюда, – пригласил мужчина, не спрашивая, кто я и откуда взялась. Видимо, целиком доверял Алеарду и Ойло.

Мы прошли в маленькую комнатку и сели на старый диван с темной узорчатой обивкой. Наверное, это был кабинет Аймана, потому как большую его часть занимал полированный письменный стол и стеллажи с книгами. Казалось, полки в любую минуту могут провалиться под тяжестью древних томов, такими толстыми были цветные фолианты. Вообще, обстановка в штабе была небогатая, но этим он только больше мне понравился. Казалось, вещи принесены сюда из разных реальностей, и каждая имеет свою историю.

– Итак, о главном, – сказал Айман, сцепляя пальцы и кладя их на стол. – Я не склонен делать поспешных выводов, но советую всем быть начеку. Первый уже внес смуту в наши ряды. Вчера Эрик и Джо Золотой заявили, что хотят открыто пользоваться своими разрушающими способностями. Они туманно намекнули, что в случае чего им «есть куда пойти». Здесь мы все равны, поэтому соблюдаем правила. Я ответил, что это не доведёт до добра, и они ушли. Некоторые ребята были со мной не согласны, но вы знаете, что такое необузданная сила. Если они не собираются её контролировать, они стали опасны для себя и окружающих, а я не нянька, чтобы воспитывать взрослых мужиков.

– Это верно. Но насколько я знаю, Золотой Джо никогда не отличался постоянством и сдержанностью, – ответил Алеард.

– Я подозреваю в этой непостоянности ещё двоих – Крыса и Азану, – произнёс Ойло.

– Хм, – ответил Айман, – Азану привёл именно Эрик. И она успела познакомиться здесь со всеми. Я чувствую возведенный барьер – девушка что-то скрывает. Скорее всего, свой дар и мысли, опасаясь, что я прочитаю их.

– Но, как и прочие, она точно не знает, какими дарами обладаешь ты, – кивнул Алеард.

– Именно. Это известно только вам, Альбе и Норе. Людям, которым я доверяю всецело. – Он улыбнулся мне. – Фрэйа… Я уже слышал это имя прежде.

Взволнованная новыми знакомствами, готовящимся предательством и его пусть подвластной, но таинственностью, я робко улыбнулась в ответ, думая, что сказать. Мне помог Алеард.

– Фрэйа – моя любимая, – просто сказал он, и я ощутила, что снова краснею. – Я рассказывал тебе о нас.

О нас! Меня обдало приятным жаром.

– Конечно, – улыбнулся Айман, и на щеках появились почти такие же, как у Алеарда, ямочки. – Ещё один человек, которому я доверю свою жизнь.

Я растерянно заморгала.

– Если я могу чем-то помочь…

– Отличная идея, – сказал Ойло. – И Крыс, и Азана неразговорчивы, но любят задавать вопросы. Возможно, ты ухитришься узнать о них что-то важное. Они любят новоприбывших.

– Первая встреча скажет о многом, – кивнул Алеард. – Твоя развитая чувствительность поможет за короткое время понять, хороший человек перед тобой или плохой.

– Хорошее предложение, – согласился Айман.

– Только не подходите близко, ладно? – улыбнулась я. – Вдруг выдам себя словом или чувством.

– Мы будем неподалёку и не спустим с тебя глаз, – ответил Алеард. – Не бойся, – добавил он тихо. Его взгляд был полон нежности и спокойствия, и я ощутила приятную решимость внутри себя.

– Всё, пошла, – сказала я смело. Айман открыл мне дверь.

В комнате царило оживление. Я прошла через всё помещение, почти не глядя по сторонам, и тут же ко мне подскочил маленький смуглый парень с живыми карими глазами.

– Эй, привет! Ты новенькая, да?

– Да.

– Здорово! А откуда ты?

– С Земли.

– Странное название. Как будто в других мирах земли нету… – Он рассмеялся, и я следом. Прежде о подобных вещах как-то не думалось, но теперь я решила на досуге поговорить с Алеардом о названии нашей планеты. – И как там у вас, на Земле?

– Красиво, – ответила я. – Там голубое небо и белая луна, и Млечный путь сквозь небо. Земли разнообразны, но большую часть планеты занимают океаны.

– Ух ты! – по-детски восхитился он. – У вас много воды? А что леса, лесов тоже много? А реки и водопады есть? Или эти, как их... пустыни? – он не стал дожидаться ответа. Его распирало от эмоций, он то и дело оборачивался, подпрыгивал и чесал то лоб, то нос. Никогда не встречала прежде человека, который не может спокойно стоять на месте! – Кстати, меня зовут Крыс.

– А меня Фрэйа.

– Красивое имя. Необычное.

– Твое тоже весьма необычно.

– Ты здесь одна? У тебя есть семья?

– Я здесь не одна, Крыс. Да, семья у меня есть. А у тебя?

– А с кем ты здесь?

– С Ойло и Алеардом.

– Ого, с Алеардом! И ты его не боишься?

– С чего бы? – искренне удивилась я.

– Он сильнее, чем Первый. А я Первого очень боюсь… – сказал парень, но тут же осёкся, замолчал. – Ойло – забавный чувак! Я бы с ним подружился, если бы он не был таким ворчуном. Ты с ними давно знакома?

– Да.

– А дар у тебя есть?

– Есть.

– Какой?

Я не выдержала и рассмеялась.

– Крыс, ты задаёшь слишком много вопросов.

– Да ну тебя! – тотчас обиделся он. – Я же просто из любопытства.

И отошел в сторону, к ребятам, играющим в какую-то видеоигру. Я пожала плечами. Парень действительно хотел знать всё и обо всех, но едва ли он был злодеем. Возможно, знал Первого (да и кто его здесь не знал?), но вот подчинялся ли ему? Вряд ли.

– Крыс ещё мальчишка, – услышала я и обернулась. На скамье, сгорбившись, сидел пожилой мужчина. Его глаза были прикрыты. Я заметила, как много у него шрамов – и на руках, и на лице. – Меня Ого зовут. Ты с Фениксом пришла?

– С кем? – переспросила я.

– Здесь так зовут Алеарда.

– Мы с Алеардом из одного мира.

– О, значит, ты одна из сильнейших.

– С чего вы взяли?

– С того что вы, земные – изначальные путешественники. Это вы открыли путь через миры. И вы обезопасили свой мир силой сплоченных даров.

– Откуда вы знаете?

– Я давно путешествую, – ответил мужчина. – Многое слышу.

– Странно, что я этого не знала. Впрочем, откуда бы?

– Именно. Ты ведь не читаешь мысли. А у меня случается – слышу, даже если люди этого не хотят. Да, да, ты права. Им стоит об этом знать.

Я удивленно хмыкнула – он и правда прочитал мои слова до того, как я их произнесла вслух.

– У нас на Земле люди давно умеют мысленно общаться, но чтобы так, без ведома владельца… нехорошо это.

– Понимаю. Этика, – хмыкнул Ого. – Но и ты пойми, милая: они мне сами их открывают. Не могу же я подходить ко всем подряд прохожим и просить их не думать для меня!

– Вы правы, Ого. Наверное, это сложно – вторгаться без спросу и не уметь ограничивать поток.

– Ещё как! С некоторыми удается блокировать, а иные как начнут бормотать – не остановишь. Но есть и такие, в голову к которым не проникнешь. Например, твой Феникс. Хороший человек, поэтому с ним легко. Возводит такие стены, что разрушить может только настоящее зло. Например, Первый со своей армией. Но не думаю, что в открытом бою Алеард проиграет Арону… А точнее – не уверен. Они с Айманом в этом похожи – встанут под пули, чтобы закрыть других. Впрочем, и тот и другой не боятся выстрелов. А зачем, когда у тебя броня толщиной в несколько жизней? И пути схожие. Внешне вот только совсем разные… – Он продолжал негромко рассуждать, и я слушала с интересом. Некоторые его фразы звучали странно, что-то я вовсе не понимала. Когда он замолчал, я выждала и спросила, надеясь, что старик, любящий, как видно, поболтать, сможет прояснить ситуацию:

– Вы не слышали об исчезновении людей?

– Слышал. Вряд ли я чем-то смогу помочь, Фрэйа. Первому я не нужен, чего мне беспокоиться?

– О других.

– О других! – несколько раздражённо повторил он. – Нужны они мне, другие. Пусть сами о себе заботятся. Я старый и усталый, Фрэйа. Я хочу сидеть в углу и пить сладкий чай. Каждое перемещение – подвиг. Ноги-то уже не ходят! Только битв мне не хватало.

– У вас хороший слух, Ого, – улыбнулась я. – И я вы отнюдь не старый, если судить по блеску в глазах. Слышали что-нибудь интересное?

Он улыбнулся в густые усы, погрозил мне пальцем.

– Плутовка… Ладно, кое-что слышал. Тебе расскажу, так и быть. Вон та женщина, Азана, говорила о вечеринке для богатых, которая состоится в первых числах этого месяца. Также она упоминала о некоем влиятельном человеке, который на этом празднестве обязательно будет. И всё это произносилось шёпотом.

– И с кем она об этом говорила?

– С одним из наших ребят, Рэйдом, который пропал. Кстати, обрати внимание, она пристально разглядывает тебя сейчас.

Я не стала оборачиваться.

– Мне не жалко, пусть смотрит.

– Неприятная она женщина. Молодая, красивая, но нет в ней подлинной женственности, – сказал Ого. – Женщина должна быть нежной и доброй. И поэтому даже если она непримечательна внешне – она прекрасна. У меня жена была такая. Но жену я потерял. Старый, дряхлый и одинокий. Кому я нужен? Сижу тут, под боком у Аймана, и болтаю сам с собой. Хорошо, когда кто-то рад поговорить. Вот ты, например. Совсем юная, а упрямства уже через край. Так не годится, Фрэйа! Нужно уметь соглашаться и принимать. Даже абсурдное мнение может быть полезным. – Он вздохнул, нахмурился, потом улыбнулся. – Красота влечет глаз, особенно такая светлая, как твоя. Хотя глаза не светлые. – Он почесал подбородок, встречаясь со мной взглядом. – Темно-серые, пронзительные, мудрые. У моей Лары тоже серые были, только светлей, а вот кудрей и в помине… Она была бунтаркой, в этом вы похожи. Хотел бы я родить детей, но теперь поздно… – он усмехнулся. – Подойди к Азане. Зависть заставит её сболтнуть лишнее.

– Спасибо, Ого. За искренность. Вы мне очень помогли, – я тронула его руку, и он вздохнул.

– Да хранит тебя Феникс. Вы с ним едины не только в чувствах, но и в судьбах, и прекрасно вместе смотритесь.

Я смущённо улыбнулась и отошла от Ого. Осмотрелась, и, как бы между прочим, не спеша, подошла к столу. Азана пронзила меня настойчивым взглядом голубых глаз. С минуту она косилась в мою сторону, видимо, раздумывая, кто я и откуда взялась.

– Привет. Как дела? – наконец сказала она.

– Привет. Всё хорошо.

– Ты нездешняя?

– Верно. Я путешествую, ищу интересные миры, пытаюсь развивать себя.

– А как об Аймане узнала? – продолжила допрос девушка.

– От Ойло Рэда. Мы с ним повстречались в одном из миров. – Этот вариант показался мне наиболее безопасным.

– Ясно. Я тоже немного путешествовала. Здесь хорошо, Айман заботится о странниках, – сказала она так самоуверенно и резко, как будто ей подобная забота была на фиг не нужна. – Как долго ты бродишь по мирам?

Этот вопрос насторожил меня.

– Несколько месяцев. И я пока что не раскрыла свой дар, – ответила я почти правду.

– Айман в этом деле не помощник, – сказала она, всматриваясь в моё лицо, – но я знаю тех, кто может помочь. Конечно, если тебе это интересно, – добавила она презрительно.

– Интересно. Мне трудно понять свой дар, – глуповато улыбнулась я, и снова перехватила её взгляд, примерно говоривший: ну естественно, кому как не тебе, тупице этакой, не понимать свой дар?

– Пошли со мной, – сказала Азана, и я кивнула. Мне было любопытно, что она собирается предпринять.

Мы прошли через всё помещение и вышли в коридор. Там было темно и тихо. Она протянула мне какую-то бумажку. Чувства были напряжены, а тело ощущалось лёгким и невесомым. Как знакомо! Вместе с воспоминаниями во мне шевелился дар. Он просыпался, обретая себя вновь, и сплетал воедино мысли, чувства и инстинкты.

– Здесь ты можешь встретить нужного человека. И вот ещё что…

Внезапно она метнула руку, собираясь чем-то дотронуться до моей кожи чуть выше запястья, и произошло неожиданное. Пространство вокруг сжалось, вспухло и превратилось в полупрозрачный пузырь, который оглушительно взорвался. Азану вместе с её штуковиной отбросило дальше по коридору, а я полетела назад, в большое помещение, вышибла спиной дверь и умудрилась, перекувыркнувшись, ловко встать на ноги. Кажется, так я когда-то уже делала…

Ко мне подбежало несколько человек, и я почувствовала на плече знакомую руку. Это был Алеард.

– Ты как, малышка? – очень тихо спросил он.

– Целая… – прошептала я.

– Хорошо, – кивнул он спокойно, но руки не убрал.

– Чего это было? – спросил кто-то.

– Думаю, Фрэйа просто защищалась, – сказал подошедший Айман. – Не так ли, Фрэйа?

– Она хотела что-то сделать с моей рукой, и я испугалась.

– Вот так ты её уфигачила!.. – восторженно хмыкнул Крыс.

– Никого я не фигачила, – сконфуженно нахмурилась я. – По крайней мере, не собиралась. Просто нужно предупреждать, прежде чем так делать.

– Предупреждать о чём? – спокойно сказала вошедшая Азана. – Я лишь протянула руку в твою сторону. Это ты должна была предупредить, что не контролируешь свой дар!

Я ощутила внутри нарастающую злобу. Неужели у неё ещё хватало наглости вернуться и так говорить? Первым желанием было показать всем бумажку, но я вовремя одумалась. Пусть-ка решит, перед ней беззащитная одинокая странница, которой никто не поверит.

– Теперь будешь знать, что ко мне лучше не протягивать руки, – с вызовом сказала я, – ни с какой целью.

Она фыркнула и отошла. Наверное, не опасалась моих обвинений. Я и сама понимала, что ничего толком доказать не смогу. Алеард легонько сжал моё плечо и подтолкнул в сторону двери. Я поняла намёк и вышла туда. За дверью оказалась лестница. Я долго поднималась по ней, напряжённо оглядываясь, но за мной никто не шёл. Ладно. Есть время успокоиться.

Я вышла к лесу, на берег. Проявленное Азаной неуважение, её лицемерие и грубость меня разгневали. Неудивительно, что чувства взорвались, подобно бомбе. Чувства не обманешь: несмотря на то, что я прикидывалась спокойной и заинтересованной, внутри меня кипел вулкан. Теперь я очень хорошо понимала, что значит обращать чувства в материю…

Я стала приглаживать волосы, которые после произошедшего увеличились в объёме, просто-напросто встав «дыбом», когда дверь открылась и вышел Ойло.

– Ну ты молодец! – сказал он, посмеиваясь. – Как её приголубила! Точно как в тот раз, только куда сильней. Но тогда и болван попался безопасный, хотел только поддеть словом, эта же мадам вполне четко осознает, чего хочет добиться.

– Зря я так, – ответила я, пряча за спину руки. – Не с того нужно начинать развивать дар, не со злобы. Теперь она будет презирать меня.

– А тебе есть дело до её мнения? – прищурился Ойло. – Тут уж как вышло. Гнев – сильное чувство, пусть и не хорошее, но иногда без него никак…

– Ойло, как такие люди общаются? Что для них общение? Что они ищут в нём? Признание?

Из двери появились Алеард и Айман.

– Азана одинокий человек, Фрэйа, – ответил парень. – Такое отношение к другим людям не от хорошей жизни появилось.

– В нашем мире её считают абсолютно нормальной – сказал Айман. – Не удивляйся, если остальные не поймут тебя, Фрэйа. Для них ты странная, а Азана обычная.

Алеард подошёл ко мне, обнял за пояс и крепко прижал к себе.

– Расскажи, что она сделала на самом деле, – попросил Айман.

Конечно, я обо всём поведала без утайки.

– Да вот она, эта бумажка! – и протянула её Айману.

– Знаю, где это. Старый особняк в западном районе. Интересно, – сказал мужчина.

– Хитрая ты, Фрэйа, всё-таки, – подмигнул мне Ойло. – Не выдала её ни словом, ни поведением. Теперь она будет считать, что ты боишься.

– Пусть считает, – сказал Алеард, – это нам на руку. Айман, – обратился он к мужчине, – завтра отмечают День последней Песни?

– Да.

– Значит, по этому случаю в доме будет торжество. И, само собой разумеется, Первый туда придёт. А с ним и вся его свита.

– А это значит, что я должен быть там, – кивнул Айман. – И прошу вас пойти со мной, – добавил он.

– Хорошо, – ответил Алеард.

– Я точно пойду, – сказал Ойло весело. – Мы с Рэйдом общались, он не идиот, чтобы по своей воле служить этому возомнившему себя Богом дядьке. А если он не захотел, думаю, его заставили. Не люблю, когда людей принуждают делать то, чего они делать не хотят, – и на его лице появилось знакомое мне суровое и бесстрашное выражение.

– Нам нужно подготовиться, – сказал Айман. – Встретимся в восемь у Зелёного истукана. В штабе говорить опасно. Я предупрежу остальных, а ты, Ойло, отыщи Крока и Лауру. Они пойдут с нами.

– Ага, сделаю! – ответил парень, и Айман ушёл.

– Жаль, но мне пора. Хотелось бы насладиться встречей, и наесться досыта, потом посходить с ума, да вздремнуть часок-полтора, но нужно бежать. Крок и Лаура сейчас в центральном районе. Надеюсь, я успею к назначенному времени вернуться… Давай, Алеард, увидимся! И тебе пока, Фрэйа!

– Будь осторожнее, – ответил капитан. – Гляди по сторонам, и если что – звони.

– До скорого, Ойло. Береги себя! – сказала я.

– Поберегу, в этом будьте уверены, – засмеялся он. – Как же теперь без вас, тут и смысл есть задержаться на этом свете… – он задумчиво почесал в затылке, словно что-то вспомнил. – В общем, увидимся! – и парень легко побежал вдоль берега к причалу.

Алеард повернулся ко мне.

– Фрэйа, что же мне с тобой делать?

– Ругаться будешь? – спросила я виновато.

– Не умею ругаться, – ответил он серьёзно. – Зато умею ворчать. Ты рисковала, пойдя с Азаной. Мало ли что она хотела сделать? Если она из «темных» странников, наверняка имеет опыт во всякого рода делах. Особенно в поимке полезных «белых» бродяг. Не делай так больше, малышка. Я был рядом, но ты всё равно должна быть предельно осторожна. Хорошо? – Я кивнула и обняла его, и мягкие губы тотчас тронули мои волосы надо лбом. – Тебя невозможно предугадать, Фрэйа! Каждое мгновение с тобой – это тайна, – он склонился ко мне, заглядывая в глаза. – Не хочу ставить тебя в рамки порядка, но буду беречь по мере возможности. И неуклюже ворчать, когда ты в очередной раз станешь рисковать собой! – и он слегка встряхнул меня, но в следующее мгновение уже крепко обнимал. – Ничего не измениться: когда ты рядом, я хочу только одного…

И поцеловал меня.


Глава 5

Мы пришли к назначенному времени в большой торговый центр, и оказалось, что Зелёный истукан не что иное, как фонтан в виде крокодила. Алеард провёл меня в один из отделов, где продавали вкусно пахнущие средства для ванной и косметику. Нырнув в небольшой проход, мы оказались в уютной маленькой комнате, походившей на склад. Там нас ждал Айман и ещё несколько человек. Я жалась к Алеарду. В кольце его горячих рук было уютно и замечательно. Вскоре пришёл Ойло, и я познакомилась с Лаурой и Кроком, а также с девушкой по имени Нора. Пришли ещё пятеро мужчин и одна женщина – Альба.

Айман развернул план дома, какие-то старые чертежи подвальных помещений, рассказал о подручных Первого и о том, что наша первостепенная цель – узнать что-то о похищенных людях. Хотя, как я поняла, если кто-то пропадал подобным образом – находился редко. Где держали этих несчастных? Что с ними делали? Я ощутила страх за всех молодых неопытных бродяг, что могли попасть в руки Арону. Других подобных «Первых» в иных мирах было полным-полно! Впервые мне стало страшно ответственности, ведь именно мы открыли Промежуток для путешественников.

– В штабе никого не должно остаться. Займите все квартиры, которые у нас есть, и ни в коем случае не оставляйте неопытных бродяг одних. Нам нельзя будет появиться на празднике всем вместе. Фрэйа, ты пойдёшь с Норой и Альбой, – он стал перечислять остальных, а я потянулась к Алеарду.

– Почему мне нельзя с тобой?

– Мы встретимся на месте, но приедем туда по отдельности, – тихо ответил он. – Так действительно лучше. Меня Арон знает, и, увидев нас вместе раньше времени, заподозрит неладное. Азана скорее всего не поняла, что нас связывает, и ничего толкового ему не расскажет. Если она действительно работает на него, в чем я всё ещё не уверен. Альба – двоюродная сестра Аймана, она опытная и сильная. Она сможет защитить вас с  Норой. Я ей доверяю, но всё равно буду поблизости. Не переживай, ты будешь постоянно меня чувствовать мысленно.

– Хорошо, – ответила я. – Будь осторожнее.

Алеард поцеловал мои пальцы.

– Очень постараюсь.

– Так, вроде бы всё, – кивнул Айман. – Теперь нам осталось только экипироваться. Ребята, мы пойдём не третий этаж к Лестеру, а вы, девушки, поищите что-нибудь на первом.

– А что искать? – спросила я Алеарда.

– Маскировку, – улыбнулся он. – Тебе нужно вечернее платье. Иди с ними, мы позже встретимся, – и он подвёл меня к Норе.


– Как сходили? – спросил Алеард, когда мы ужинали на палубе. К сожалению, Ойло не смог к нам присоединиться: он провожал нескольких ребят в дальнюю квартиру.

– Успеете ещё от меня устать! – рассмеялся трог. – Это не повод расстраиваться.

Мы с Алеардом закончили дела к полуночи. На корабле отвезли Крыса и ещё троих ребят на окраину города и устроили в небольшом домике. Крыс порывался спрашивать у меня, для чего всё это, и я ловко отшучивалась. В итоге он отстал.

– В этом торговом центре заблудиться можно. Непривычно. Но наряд я купила.

– Я в предвкушении, – улыбнулся Алеард. Улыбка была хитрой и радостной. – Я вот тоже купил. С Ойло одно удовольствие шататься по магазинам. Терпеть не могу такие места, но он мне скучать не дал.

Я рассмеялась.

– А Лауре нравится. Кажется, она готова полдня провести среди одежды и обуви.

– Лаура выросла в Архъялв. Она любит моду и обожает дорогие вещи.

– Я не понимаю некоторые её слова. Она назвала Нору маньчурной, а меня – кукленком… Я, конечно, в куклы играла, однако со своей жирафьей внешностью на куклу вроде не похожа…

– Местный сленг, – рассмеялся Алеард. – Я не очень хорошо в нем разбираюсь, но, по-моему, кукленки – это капризули, а маньчурная значит вредная. И ты действительно не похожа на куклу, малышка. Скорее, на пушистую ласковую кису.

– Отлично, тогда ты – крупный рыжий кот, а, лучше сказать, тигр, – ответила я, шутливо толкая его в плечо.

Алеард чуть развернул корпус, и я свалилась в его объятья. Как хорошо, когда можно было отдаться в надежные руки всей собой! Он склонился и поцеловал меня в лоб, тронул губами упавшие на глаза пряди, медленно отвёл их в стороны и долго и пристально смотрел мне в глаза. Я любила, когда мы смотрели друг на друга, ведя тайный, никому более не доступный диалог, тот самый, что не нуждается в словах. Я с наслаждением подмечала каждое новое выражение его глаз, едва заметные движения губ, когда он хотел улыбнуться, и то, как он слегка хмурился, что-то обдумывая.

– Ойло совсем не изменился. От него всё также исходит огненный свет, – сказала я. – Этим вы похожи – согреваете, не обжигая.

– Он может осветить собой самый непроглядный мрак, – кивнул Алеард. – Этот дар живет в нем с рождения и не имеет определенности. Но я, малышка, умею обжигать. Как в хорошем, так и в плохом смысле.

Я смущенно рассмеялась.

– Меня пока что просто согреваешь.

– Именно что пока что, – усмехнулся Алеард. – Арон готовится завладеть городом, и я не могу оставить это без внимания. Но после – будь уверена – целиком сосредоточусь на тебе.

Я улыбнулась, предвкушая эти счастливые часы. Получив прежнее счастье, я хранила его, но не могла ожидать, что сразу возникнет человек, могущий отнять у меня любимого. Я чувствовала – Первый опасен. Куда опаснее тех бугаев возле метро. Страшнее всех, с кем я прежде имела дело. Он был опасен и для Алеарда тоже, но для него – в меньшей степени.

– Я буду ждать, сколько нужно, – прошептала я. – Сохраню воспоминания и о тебе желания.

– Звучит как песня, – улыбнулся Алеард.

– Она и есть, – сказала я и напела:


Храню воспоминания

И о тебе желания.

Не убегу, не убоюсь –

Вернусь.

Сейчас и навсегда

Пою и буду петь.

Засну и вновь во сне

Проснусь.


Пусть дождь в моё окно,

Где тихо и темно

Стучит и бьётся,

Но молчит.

Я всё равно найду

Твою безумную мечту,

Уберегу и сохраню,

Сманю.


А мне бы только дай коснуться,

К тебе вернуться, с тобою рядом

Проснуться.

И пусть на границе миров

Белые стада облаков

Пасутся.

И вдаль, подобно коням,

Несутся.


– У тебя прекрасный голос, малышка, – сказал он. За улыбкой последовал нежный поцелуй. За ним ещё один, короткий и дразнящий. – Кристиан, кстати, отлично играет на скрипке, а я немного бренчу на гитаре. Мы придумывали новые мелодии, когда настроение было. Иногда и пели. Редко, правда.

– Вот бы послушать вас!.. – воскликнула я, но Алеард лишь рассмеялся и молча покачал головой. – Меня папа учил на гитаре играть. Он пел для мамы песни собственного сочинения. Это ещё одна замечательная картинка из детства: они сидят вдвоем на холме, среди золотых летних трав, под лучами закатного солнца, и поют.  Я помню эти песни, все до единой, но они не принадлежат мне всецело. У моих родителей иное ощущение любви. Более мирное, что ли…

– Нет ничего удивительного в том, что ты чувствуешь иначе. Путешествия меняют чувственное восприятие и заполняют вдохновением иных реальностей. Бродяги, если бы могли, написали множество песен. Но для этого нужен талант. Если я кое-как могу петь, поэзия мне не дается ни в какую. Кстати говоря, ты похожа на маму.

– Да?

– Ага. Я разговаривал с твоими родителями за несколько дней до нашего перемещения. Я говорил с семьями всех ребят. Мне было необходимо понять причины, по которым они отправляются в это путешествие.

– О! А с Кариной не говорил?

Алеард усмехнулся.

– Да, и с ней тоже. Но только из любопытства. Вы с ней очень разные. Она самодостаточный человек, но нуждается в постоянной поддержке. Ты привыкла полагаться только на себя, не ищешь прямых путей и не ждешь похвалы. А ещё умеешь чувствовать открыто, всем сердцем отдаваться людям, даже если они тебе не по нраву. Знаешь, что бы сделала Карина в случае с Азаной?

– Думаю, она бы довела её до истерики своими остроумными насмешками, – сказала я. – А потом выставила перед всеми дурой.

– Вот именно! – кивнул Алеард. – Твоя сестра не жестокая, просто она видит всё иначе.

– Ты сказал, что я похожа на маму.

– Если говорить о внешних чертах – от неё у тебя волосы и глаза. Мне показалось, твоя мама в глубине души хочет лучше узнать тебя, но боится. В ней сокрыта жажда познания, если она делает – то всеми силами, с полной отдачей, если говорит – всегда искренне, если верит – до конца, не предавая этой веры. Вот этим вы и похожи. Ну, а от папы у тебя упрямство, задорный характер и решительность.

– Как же за столь короткий срок ты смог это понять?

– Внимательно слушал, наблюдал за энергиями, исходящими от них. И понял, что ты жаждешь обрести истинную себя вдали от дома, и что родители поддержат тебя, помогут остаться собой.

– А причину, по которой я стремилась покинуть Землю, ты когда понял?

– Ещё раньше, – улыбаясь, ответил он, – когда ты говорила о своём доме. Скучаешь по родителям?

– Странно, но я знаю, что у них всё хорошо, и почти не скучаю. Наверное, потому что ты со мной, Алеард. Ты здесь – и у меня есть всё.

Я склонилась над ним – совсем как он склонялся надо мной – и, улыбаясь, поцеловала в губы. Алеард нахмурился, но глаза горели задором, и я мигом села на него верхом и продолжила поцелуй. Не знаю, что на меня нашло, откуда взялась эта смелость.

– Фрэйа… – сказал он хрипло. – Ты, кажется, не собираешься спать.

Я тихо рассмеялась и раскрыла на нём рубашку. Мне было радостно и прекрасно позволить себе касаться его. Прежде я хотела этого, жаждала всей собой, но стеснялась. И вот теперь стеснение удивлённо притаилось в уголке разума.

Я провела по его груди кончиками пальцев, тронула живот и руки… Я не знала, какой ждать реакции и была готова ко всему, но Алеард улыбнулся той самой любимой улыбкой и зажмурился, медленно вдохнув полной грудью. Новая волна сладкого восторга пробежала по телу: ему были приятны и необходимы мои прикосновения. И я продолжила…


Мы с Норой, Лаурой и Альбой приехали к дому позже мужчин – долго выбирались из пробки в центре города. Я ужасно не любила опаздывать, но неловкость затмило волнение. Что готовил нам это праздник? Пропавшие люди были мне чужими, но я, тем не менее, должна была сделать для них всё возможное. Уйти в сторону, переместиться в более светлый мир и там наслаждаться счастьем было бы неправильно. Меня преследовало чувство опасности, я не могла довериться даже Альбе – прекрасной женщине, умеющей создавать вещи. Когда я любопытно спросила, почему она не сделала нам платья, Альба улыбнулась виновато и смущенно:

– Что угодно, милая. Автомобиль, интерьерные вкусности, посуду… Но не шмотки. Ну не могу я их делать, хоть убей.

Я ерзала на сиденье. По поводу наряда определенно стоило беспокоиться. В одном из отделов я нашла великолепное длинное платье русалочьего силуэта с вырезом «лодочкой». Сверху переливчатая ткань была светло-голубой, цвета застывшего льда, а дальше медленно переходила в бирюзово-лазурный, насыщенный оттенок. У платья были облегающие рукава до середины кисти, и оно целиком было расшито прекрасными серебристыми нитями. Узор состоял из тонких затейливых паутинок и веточек, и крошечных завитушек. Его словно кроили по мне: нигде ничего не оттопыривалось и не висело. Точно по фигуре, не пришлось ни подшивать, ни переделывать.

У наряда имелся лишь один недостаток – весьма откровенный вырез на спине, доходящий почти до поясницы. Я решила, что волосы закроют его, и купила платье. Но всё как всегда пошло наперекосяк… Мы заехали в «салон красоты», где меня битых полчаса уговаривали нанести на глаза тени, а на ресницы тушь, напомадить губы и подрумянить щёки. Я то начинала истерически хохотать, то грозно сдвигала брови. В итоге, не сумев уговорить меня накраситься, Лаура попыталась «уломать» меня на высокую прическу.

– С такой шевелюрой можно придумать что угодно! – сказала она. – Хоть дом на голове построить.

Очевидно, мои волосы её смешили. Я так устала сопротивляться, что согласилась на что-нибудь простое. Хорошо, что парикмахер попалась понятливая и вежливая. Она тщательно уложила мои пряди, вплела сзади несколько серебристых лент, затейливо скрутила и весь этот натюрморт перекинула вперёд. Теперь спина предстала во всей красе, и было поздно что-то менять.

– Всё отлично, Фрэйа, – успокаивающе сказала Альба. – Нам пора выезжать. Не бойся, твой облик сыграет важную роль.

От химических запахов меня пробило на дикий чих.

– Спасибо! Апчхи!.. Я постараюсь не подвести. Чхи-у!..

– Будь здорова, – рассмеялась женщина.

И вот я сидела в машине, чихая и взволнованно теребя в руках сумочку. Нора была в красном платье с расшитым корсажем, Альба в чёрном, украшенном пайетками и стеклярусом, а Лаура выбрала кружевное малиновое платье. Только у Лауры волосы доставали до плеч, и ей сделали высокую причёску, а вот Альба и Нора носили короткие стрижки. Они накрасились и выглядели хорошо, но мне претило такое количество макияжа на лице, особенно красные губы.

Дверь открыл молодой человек в странной одежде. Альба – старшая – вышла первой, я неуклюже вылезла последней. Я ещё не привыкла к наряду, не свыклась с туфлями. Нам пришлось подняться по высокой каменной лестнице и войти в позолоченную широкую дверь.

– Прошу вас! – приветствовал неизвестный мужчина.

До поры до времени я пряталась за спинами девушек, хотя с моим ростом да ещё на каблуках сделать это было нелегко. В глаза ударил ослепительный свет огромных канделябров, я опустила ресницы и, уцепившись за локоть Альбы, протопала в просторную залу, отчаянно шмыгая носом.

Целая толпа незнакомых людей. Дамы были в вечерних платьях, как и мы, мужчины – в строгих костюмах. Я пошла за Альбой, но в какой-то момент меня оттеснили.

Одна. Этого следовало ожидать. Любопытные взгляды кусались, и я схватилась за колонну, чтобы не свалиться. Отдышусь, успокоюсь – и за дело. Ничего страшного, что смотрят, в конце концов, я сама виновата. Не надо было брать это платье. В основном женщины предпочли либо темные наряды, либо красных оттенков. Также было много золотого. И я в голубом, ёлки-палки! Чтобы стоять, словно экспонат на вернисаже! И краснеть, подобно свекле, и задыхаться от волнения!.. Дабы отвлечься, я стала складывать в уме огромные числа, и это ненавистное дело меня взбодрило. Руки расслабленно опустились вдоль тела, сердце перешло из галопа в легкую рысь.

Я прошла к арке и встала возле пальмы. Где же остальные? Народу было так много, а зал был таким огромным, что я не увидела ни одного знакомого лица. Я стала пробираться через толпу, надеясь оглядеть столпотворение с другого ракурса и увидеть Алеарда. Мужчины почему-то убирались с дороги, раскрыв рты, и это сердило меня.

– Девушка, вам помочь? – вдруг услышала я за спиной мужской голос.

Незнакомец. Среднего роста, широкоплечий и подтянутый.

– Нет, спасибо.

Он прищурил серо-синие, недобрые глаза.

– Вы уверены?

– Уверена, – сказала я и пошла дальше. Вслед за мной отправился его холодный взгляд.

Всё-таки у нас дома на праздниках толпа была другой: весёлой, искренней и энергичной. Здесь людей распирало от осознания собственной важности и значимости, они с удовольствием и много выпивали, говорили о пустяках и улыбались фальшиво. Я ощутила себя разведчиком в тылу врага и усмехнулась этой мысли. Возле самой длинной стены имелась декоративная лестница, и с неё можно было получше рассмотреть весь зал. Я не успела туда забраться: на сцену вышел какой-то человек. Сначала я старательно слушала, как он благодарит собравшихся, и смотрела на него, но потом на противоположном краю танцевальной площадки увидела Алеарда. Сердце моё замерло. Он глядел на меня пристально, и глаза были строгими. На нём прекрасно смотрелся тёмно-синий приталенного покроя костюм, хотя джинсы и темная куртка определённо шли ему гораздо больше. Я задохнулась от его взгляда, поспешно поправила не нуждавшийся в поправлении рукав.

– Я ещё раз благодарю наших спонсоров… – говорил человек.

Алеард не сводил с меня глаз, издалека казалось, что он слегка улыбается, но улыбка эта была хмурой. Внезапно заиграла красивая музыка и в зале стало темнее.

Если бы я только знал, что ты бываешь такой, – запел мужчина, – Я тебя забрал бы сразу с собой.


И в тишине струящихся грёз на лепестки красных роз

Ты ложишься покорно рядом со мной…

Никогда тебя такой я не видел,

сладкий сон мой был как боль –

тебя желал, но я не знал…


Алеард направился ко мне. Он шёл уверенно и неспешно, но так, что люди расступались.  Я смотрела на него, не отводя глаз. Глубокая, чувственная музыка и его движения зачаровывали.

– Не хочешь потанцевать? – сказал он серьезно, протягивая руку. Я кивнула.

Он притянул меня к себе, обнимая за талию, горячая ладонь коснулась моей обнажённой спины, и я вздрогнула.

– Фрэйа, ты бесподобна, – прошептал он, склонившись к моему уху. – Честное слово, я бы мигом увёл тебя отсюда куда подальше, потому что никогда прежде не испытывал такой смеси удовольствия и жадности. Не хочу ни с кем тобой делиться, понимаешь?

Я покраснела от этих слов, и чуть не наступила ему на ногу. Мы танцевали, и музыка была прекрасной. Смесь тревоги, восхищения и наслаждения заставляли сердце снова пускаться вскачь, я задыхалась, хотела и не хотела отстраниться от него.

– Хочу поцеловать тебя, – снова сказал Алеард, и я опять споткнулась. Он мягко притянул меня ещё ближе. – Но не здесь.

Мы продолжили танцевать. Он щекотал меня бородой, дышал горячим дыханием в ухо, и я дрожала, задыхаясь от блаженства. Не замечала людей вокруг, не хотела думать ни о чем постороннем.


Ангел мечты пришёл в мои сны, – пел мужчина, – Я тебя пожелал, я так долго искал

Тебя.

Не уходи, совершенная ты!

Объятья прими,

Со мною рядом

Усни.


Мужчина допел песню и начал новую, но Алеард увлёк меня к лестнице.

– Фрэйа, Первый здесь, – сказал он. – Глядя на тебя, я не хочу думать о деле и сбиваюсь, но это к лучшему. Однако, Арон запланировал свою собственную культурную программу. Поэтому не отходи от меня ни на шаг, хорошо?

– Да, Алеард, – тихо ответила я. – Я хотела закрыть спину, но… Ещё эта прическа… Прости меня.

– Ты не должна просить прощения, малышка, – и теплые губы всё же накрыли мои – всего на мгновение. – Не за свой облик уж точно. Тем не менее… – снова легкий поцелуй, от которого ноги подкосились. – Я бы предпочел, чтобы этот наряд видел только я один. Но раз уж всё так получилось… – он прижал меня так плотно, что я ощутила его тело даже сквозь слои одежды. – Я доберусь до тебя позже.

Я стала думать о том, что означало это «доберусь», когда к нам подошёл Ойло.

– Фрэйа, во имя Чёрного леса! Ты отвлекла на себя внимание доброй половины собравшихся, и это нам очень поможет. Выглядишь здорово! Да вы вообще с Алеардом смотритесь отлично! – и он ухмыльнулся. – Что сказал тебе тот человек? – и Ойло кивнул на синеглазого мужчину.

– Он хотел помочь... – растерянно отозвалась я.

– Это Первый, Фрэйа, – сказал Алеард, – он решил, что ты пришла к нему.

– Потому что меня позвала Азана?

– Да. Она и сама здесь, негодует, что с тобой пришли мы все, – ехидно сказал Ойло. – Думала, что ты легко сдашься на их милость, а вот фигушки!

– И что мне делать?

– Ха! – сказал Ойло. – Пока что наслаждайся вечером.

– Твоё «пока что» прозвучало зловеще, Ойло, – неуверенно хмыкнула я. – Как мы узнаем, где пропавшие люди?

– Если план Аймана не сработает, я сам спрошу у Первого, где они, – ответил он.

– Разве он не опасен? – взволнованно спросила я.

– Опасен. Но иного пути нет. Ойло, скажи Норе, пусть начинает.

Я вспомнила, что говорил Айман, и постаралась успокоиться. Если мы хорошо сработаем, никто не пострадает.

Нора была эффектной девушкой. Её короткие волосы на макушке стояли торчком, а более длинные пряди на затылке блестели, как шёлк, и агрессивно топорщились в стороны; большие пронзительные глаза пленяли, смешливые губы умели помимо колкостей говорить ещё и комплименты, у неё была отличная осанка и грациозные руки. В своём красном платье она завладела вниманием второй половины гостей, и я была ей за это бесконечно благодарна. У её наряда был очень глубокий вырез на груди, платье волочилось по полу и переливалось бисером и стразами. Она неторопливо подошла к Арону-Первому, но словно не замечала его. В итоге мужчина улыбнулся, и они стали о чём-то разговаривать.

– Азану можно брать в оборот, – сказал Ойло. – Как вы думаете, у Норы получится?

– Пока что получается, – ответила я. – Она молодец.

– Ладно, мне пора, – сказал трог.

– Удачи! Фрэйа, нам тоже нужно торопиться.

Мы стали пробираться к выходу. Многие танцевали, и в полумраке было выгодно проворачивать дело. Нора заметила, что мы уходим, и пригласила Первого танцевать. Алеард провел меня через весь зал уверенно и неспешно. Со стороны могло показаться, что мы идем на свежий воздух: проветриться и поболтать наедине.

Мы вышли на балкон, и Алеард легко спрыгнул вниз со второго этажа. Помявшись, я села на перила и свесила ноги. Как бы так сигануть, чтобы ему не было больно меня подхватить?

– Не бойся, малышка, – тихо сказал он. – Я тебя непременно поймаю.

– Я всё ещё худая, как селедка. А потому у меня особо острые мослы… Я знаю, что поймаешь, Алеард. Просто не хочу тебя ушибить. Костями.

Он широко улыбнулся и тут же тихо рассмеялся. Смех был нежным и замечательным, и я захотела настоящего, глубокого и долгого поцелуя.

– Не ушибешь, Фрэйа. Прыгай!

И я прыгнула, почувствовала упругий удар, но боли не было. Как можно подхватить человека на руки, когда он шлепнулся с такой высоты, и даже не пошатнуться? Алеард бережно опустил меня на землю.

– Всё хорошо?

– Да. Это приятно… Тебе точно не больно?

– Ты худенькая, но гибкая, Фрэйа. Нужно почаще тебя ловить.

– Или кидать, – улыбнулась я смущенно, вспомнив Арва-Пьялу.

– Думаю, мы займемся и чем-нибудь более интересным, малышка, – тихо сказал он. – Когда всё уладим.

– Мне очень хочется остаться с тобой наедине, Алеард. Как тогда на холмах, но где-нибудь в диком, отдаленном от города месте. – И я сжала его руку. – Ты сказал, что хочешь поцеловать меня. Так вот я тоже хочу тебя поцеловать!

Алеард нахмурился и вдруг решительно прижал меня к груди.

– Думаю, у нас есть немного времени, малышка.

Я не успела ничего сказать: он поцеловал меня. Вместе с поцелуем его руки скользнули по моей голой спине вниз, и снова вверх – горячие, ласковые и сильные. Я обхватила его за плечи, приподнялась на цыпочках, не замечая неудобных каблуков. В следующую секунду я перестала ощущать собственный вес: прижав меня за пояс одной рукой, Алеард продолжил второй ласкать мою спину.

– Всё, малышка, – пробормотал он через минуту. – Нужно остановиться.

– Нужно, – ответила я, глядя в его светящиеся глаза.

– Пойдем.

– Пойдем… – отозвалась я эхом.

  Мы прокрались вдоль кустов, и я поразилась, как удобно было в этом платье, несмотря на его покрой и замысловатую отделку. Губы ещё помнили тепло, сердце стучало больно и затейливо, ускоряясь каждый раз, когда Алеард слегка тянул меня за руку, направляя в полумраке в нужную сторону и помогая обходить колдобины и ямы. Судя по всему, сад был запущен, но даже заросший, он не потерял очарования. Нам удалось спрятаться в кустах, когда издалека донеслись голоса.

– Нет, она с ними. Нет, это не совпадение.

– …ей можно доверять.

– Хорошо. Сначала вернитесь в тот мир, потом к Голдэну и Стиву.

– Где они? В горах?

– Нет, в парке Последнего Генерала. Там дом и парочка надёжных людей.

– Среди них есть один сильный.

– Не смеши меня.

– Тихо! – приказала Азана. – Сейчас не до веселья. Феникс и Айман здесь.

– Не командуй, ты не главная.

– Тобой я имею право командовать. Я – правая рука Арона в наборе кадров, так что заткнись, Ищейка. Арону нужен хотя бы один, умеющий исцелять, а еще тот, который делает вещи. Альбу схватить не удастся, она ловкая, а вот та глазастая девчонка, что улизнула в Промежуток – просто находка. Давайте-ка поищите ее, болваны, да чтобы с пустыми руками не смели возвращаться!

– Слушай, а что насчет места для торговли?

– Присматриваем. Пока что ни один мир не подошел.

– Зачем вообще этот рынок нужен?

– Начинай уже думать головой, а не жопой, – резко сказала девушка. – Где-то же нужно держать белых!

Мне стало жутко. Арон что, создавал тюрьму, где собирался держать угодных ему странников? За одно это его хотелось отправить в Пропасть навсегда.

– Так сбегут ведь!

– Если правильно охранять – не смогут. Рэйд же до сих пор сидит, привязанный.

Я ощутила, как напрягся Алеард.

– Ну, с него много ли возьмешь? Кому они сдались, эти особые места? Я, например, вообще не понимаю, о чем он болтает.

– Недолго ему осталось языком молоть, – сказала Азана холодно. – А вы, если и дальше будете без дела мотаться, на корм Глоткам пойдете.

Мы ещё послушали их разговор, и через несколько минут Алеард потянул меня назад. Много ценных сведений, и все весьма нам необходимые. Хорошо, что не пришлось никого «допрашивать». Я знала, что если Алеарду будет нужно – он информацию получит даже у самого дьявола. Тем более чтобы спасти друзей. Мы бесшумно прокрались назад к забору, и из стоявшей неподалёку машины вышел Ойло.

– Это всё-таки она. А неплохо получилось, ребят. Кто вытаскивает Нору из лап Арона?

– Акав, – сказал Алеард. – Она с ним не пропадёт.

– Думаешь, Первый отпустит Нору? – улыбнулся Ойло. – Вдруг она ему очень понравилась?

– Думаю, отпустит. Он как-то сказал мне, что любовь – величайшая слабость человеческой сущности. И что влюбиться значит обречь себя на опасную зависимость… Нора говорила что-то подобное, так что, несмотря на схожесть интересов, они друг для друга в качестве влюбленных непривлекательны. Ну а для прочего ему хватает женщин. Многие девушки рады попасть в оковы.

– Многие рады, но и оковы бывают разные, – улыбнулась я.

Ойло весело хмыкнул и пихнул улыбнувшегося Алеарда в плечо.

– Ага, вот и снова эта ухмылка. Фрэйа, скажи ещё что-нибудь этакое, вдруг он смутится?

У Алеарда зазвонил телефон, и веселую беседу пришлось прервать.

– Да, Айман. Понял тебя, – он выкинул трубку в ближайшую мусорку. – Уходим. Там больше людей Первого, чем мы думали. Не будем рисковать. Думаю, мы услышали достаточно.

Я быстро залезла вперёд, Ойло ловко прыгнул на заднее сидение. Алеард сел за руль. Азана и её приятели вышли из сада и направились в сторону дома. Они нас не заметили. Алеард мягко тронулся с места и, не возбуждая подозрений, медленно и спокойно проехал мимо них.


Глава 6

Мы возвращались к штабу другой дорогой. Я смотрела вперёд, а Ойло мирно сопел на заднем сиденье. Потом сам собой завязался разговор об Ароне. Я никак не могла поверить, что он настолько силен, что расправиться с Алеардом. К тому же выяснилось, что Айман способен многократно усиливать любой дар, но только если у него получалось «настроиться» на человека.

– Арон умеет убивать, – сказал Алеард. – Человек, отнимающий жизни, находит энергии в мертвом мире. Например, он отлично улавливает страхи. Если ты боишься чего-то конкретного – сделает так, чтобы это стало сумасшествием.

– И отнимает дар, – кивнул Ойло. – К тому же, кажется, неплохо дерется.

– Но одиночество – его главная слабость. У Арона нет близких, – сказал Алеард. – И друзей скорее всего нет. Те люди, что его окружают – мотыльки, слетевшиеся на опасное пламя. Он ведь, подобно Айману, может помочь развить способности.

– А ты замечал, Ал, что некоторые его люди могут ещё и силы отбирать? – сказал Ойло.

– Ага. Высасывают энергию, столь необходимую человеку. Наверное, это тоже какой-то дар, вот только не могу понять, зачем он был создан Промежутком.

– Возможно, чтобы забирать плохое? – предположила я. – Порой в человеке столько гадости, что её нужно откачать.

Ребята одновременно хмыкнули, но внезапно Алеард нахмурился и прибавил газу. Я хотела спросить, что случилось, но уже и сама ощутила неладное.

– Что-то произошло!

– Да, – кивнул Алеард, – и мне это не нравится.

– Сохрани меня пламя, – пробормотал Ойло, – опять эта боль… Погодите-ка, – он поморщился. На сей раз видение быстро отпустило, и трог сунул голову между сиденьями. – Туда! Быстро!

Алеард крутанул руль, я повисла на ремне и вцепилась в сиденье. Ойло даже не двинулся с места, сидел как приклеенный.

– Вот ведь чего удумали, заразы! – выругался он.

Милое лицо было напряженным и хмурым. Примерно такое же выражение было и у Алеарда. Они снова, как и когда-то, показались мне братьями. Мы ехали с огромной скоростью, но я не боялась попасть в аварию и не задавала вопросов. Бояться следовало того, что Ойло увидел. Судя по всему, будущее ему не понравилось.

Алеард ударил по тормозам, когда мы перестали трястись на грунтовой дороге, идущей через лес. Берег реки был темным и тихим. Я подхватила подол, наматывая его на руку, и отломила от туфель каблуки.

– Так лучше.

Мы пролетали под ветками, огибали деревья, и спустя несколько минут как вкопанные замерли на холме. Штаб горел. Причём сразу стало понятно, что горит не только верхний непримечательный домик, но и весь комплекс нижних помещений.

– Боже мой! – прошептала я.

Все разом ринулись вниз, и казалось, что рядом со мной бегут два неутомимых зверя. Мне не тягаться с ними в скорости и силе, но и оставаться в машине я не могла.

– Фрэйа! – Алеард поймал мои руки и сжал их. – Огонь полон энергии, и я остановлю его. Не бойся. Я должен убедиться, что там никого не осталось.

– Я пойду с тобой.

– Нет!

– Пойду! Один раз не пошла, и что из этого вышло?! Я смогу. Задержу дыхание. Сделаю всё, что скажешь.

– Хорошо, – кивнул он. – Ойло, жди нас у второго выхода.

– Встретимся там, – кивнул трог и стремительно исчез в кустах.

– Прижмись ко мне, Фрэйа, и ничего не бойся, – сказал Алеард и повёл меня прямо в огонь. Не скажу, что мне было не страшно, но внезапно с пламенем что-то случилось. Оно отступило, сжимаясь, и начало яростно ругаться откуда-то издалека.

– Сейчас станет холодно, но не бойся, – сказал Алеард. – Можешь не задерживать дыхание.

– А снизу не рухнет? – спросила я, опасливо косясь на горелые доски.

– Нет. Ничего не разрушится, пока мы здесь.

Нас охватила странная склизкая пелена. Совершенно ледяной воздух, такой бывает при тридцатиградусном морозе. У меня мгновенно отмерз нос, но остальное тело окутало приятное тепло. Возможно, потому что Алеард крепко прижимал меня к себе, а рядом с ним невозможно было замерзнуть.

Мы спустились вниз через люк, и я удивленно отметила, что дым расступается. Алеард смотрел вокруг медленным и спокойным взглядом – и пламя утихало, становилось сине-голубым, словно теряло свой изначальный заряд… Мы пробежали через пустынные, страшные огненные комнаты, и красноту пожара сменяла синева невиданного огня. Неужели Алеард управлял огнем? А если так, то как он делал это? С помощью дара, о котором говорил, или просто потому, что в нем самом жило пламя? В штабе не было никого. Хорошо, что Айман, как будто почувствовав неладное, расселил бродяг по квартирам.

Мы выбрались наружу, и к нам подбежал Ойло.

– Вы как?

– Всё нормально, – отозвался Алеард. – Дыши, малышка, дыши глубже.

Я привалилась к нему всем телом, и устало прикрыла глаза. Почему этот склизкий мороз так измотал меня?

– Ох я и осёл! Ну просто тупорылый болван! – вдруг рассердился Ойло. – Бежим, скорее! Я ошибся, неправильно истолковал своё видение. Айман в опасности! – воскликнул парень.

Ничего не уточняя, мы рванули обратно к машине, но там уже ждали невиданные гости. Алеард остановился первым, и задвинул меня за спину. Из-за его плеча я увидела нескольких человек и с ними того самого мужчину. Первого. Он был уже не в костюме, а в черных джинсах и черной рубашке. Совсем как Айман, только Арон был молодым и, наверное, красивым. Всё портило пренебрежительное выражение на его лице, и нездоровый блеск глаз, который бывает у безумных или гениев. Внутренности стиснуло странной мгновенной болью, перед глазами на секунду встала чернота.

– Ну, здравствуй, Феникс.

– Привет, Арон, – отозвался Алеард холодно. Неужели он был способен на подобное ледяное обращение?

Мужчина скривился.

– Ты прекрасно знаешь, что я не люблю это имя.

– Уж как назвали, – сказал Алеард. Из его голоса ушли эмоции. Так застывают на морозе слезы, так глядят в водные дали айсберги. Без ненависти или любви – отрешенным взглядом пустоты. – Твоих рук дело? – и он кивнул в сторону штаба.

– Умный старик Айман, – лениво протянул Первый. – Ему давно пора отойти от дел и сидеть где-нибудь возле печки, читая книгу.

– И кто займет его место? – спросил Ойло. – Ты, что ли?

В голосе трога ненависти не было, но чувствовалась угроза.

– Могу и я занять. А может, Алеард захочет? – сказал Арон, усмехаясь уголками рта. Это ничуть не походило на ласковую улыбку Алеарда.

– Я не смогу делать то, что делает Айман, – ответил Алеард, – а ты тем более. Не хватит сил души.

– Твои помощники вряд ли знают, какой Айман на самом деле, – подал голос Ойло. – Ты не сказал им, что он обычный человек, посвятивший жизнь Промежутку и бродягам?

– Что скажете, друзья? – обернулся к своим людям Первый. – Побеседуем с Айманом-спасителем или лучше сразу перейдем к делу?

По рядам «темных» пронесся смех.

– Ладно тебе, Первый, – сказал какой-то мужчина. – Ещё время тратить на добросердечного старика. И на этих, – он кивнул в нашу сторону, – котяток.

– Фигня фигню притягивает, – заключил Ойло. – Пристегни их к своим штанам покрепче, Арон, а то пойдут кусать всех без разбору.

– Ты бы заткнулся, – злобно произнёс один из громил. – Сам шавка подзаборная!

– О, знакомые лица! – радостно отозвался Ойло. – Мы с тобой в прошлый раз не закончили. Как голова, варит? А то если хочешь добавки в котелок, я добавлю.

– Ладно, Алеард, – со смехом перебил их Первый. – Может, решим дело мирно?

– Это, – и мужчина кивнул в сторону штаба, – не мирное решение. Там могли погибнуть люди.

– Они все тебе чужие, в отличие от неё? – улыбнулся Арон, разглядывая меня. Впервые в жизни мне захотелось дать человеку пощечину за один-единственный прищур. – Азана ошиблась. Вы с Фрэйей не просто друзья. Жаль, жаль… Такой ценный кадр пропадет. Вижу, связывает вас чувство, а, значит, Фрэйа никогда не встанет на мою сторону.

– Пока что стороны не определены, – сказал Алеард. – Всё изменчиво, кроме того, в чем человек сам находит постоянство.

– Снова говоришь о любви, – вздохнул Первый. – Ты ведь не дурак, Алеард. Посетил сотни миров, даже в Пропасти побывал и выбрался, сохранив рассудок. Почему же веришь в чувства? В большинстве реальностей они – ничто. Семьи распадаются, детей бросают. О чем это говорит?

– Знаю, какое у тебя мнение относительно этого. Возможно, ты пробовал создать семью, но никогда не создавал собственный мир, основанный на любви и взаимопонимании. Легкость в отношениях супругов не подразумевает безделие. Любовь важно сохранять, Арон, а это – тяжелый труд для многих. Хотя кому-то везет, и они просто любят. Таких меньшинство. Остальные либо научатся сражаться за любимых, либо предадут их и станут пробовать снова и снова.

– По-твоему, поиск – предательство?

– Когда ты использовал десятки женщин исключительно для собственного удовольствия – да.

Я была удивлена, что Арон поддержал этот разговор. Неужели его интересовала тема чувств и настоящей любви?

– Привязанность – слабость, – спокойно сказал Арон. – Айман с остатками своих людей рухнул где-то в западном лесу. Не думаю, что вы туда быстро доберётесь. И вряд ли там кто-то жив. Нравится такой финал?

– Фрэйа, – склонился ко мне Алеард, – позови Кристиана.

Я не стала спрашивать, как это сделать. Просто взяла и позвала. Собой. И откуда-то знала, что штурман отзовется. Даже несмотря на то, что прежде между нами были десятки миров. Сейчас время бросилось стремглав, или просто настал долгожданный момент.

– Аймана так просто не убить, – произнёс Ойло, – ты рано торжествуешь.

Я поняла по глазам парня, что видение принесло надежду. Мы ещё могли помочь пострадавшим, но счет шел на минуты.

– Действительно рано, – ответил Первый. – Вот когда покопаюсь в ваших мозгах – придет время настоящего предательства.

О чем он говорил? Вперёд вышли два человека. Она явно собирались что-то предпринять. «Кристиан, ты нам нужен!» – позвала я настойчивее, и на сей раз мужчина откликнулся. Но он был не единственным, кто отозвался. Ребята появились позади нас – радостные и улыбающиеся. Кристиан и Конлет. Мне хотелось обоих расцеловать и обнять крепко-крепко. Пока не увидишь друзей вживую, не поймешь, как на самом деле скучал. Жаль только, что появились они в такой момент. Я понятия не имела, чего ждать от Первого и его людей.

– Алеард, Фрэйа! Ну наконец-то, блин!.. – воскликнул Кристиан, но тотчас нахмурился: – Что случилось?

– Эти люди хотят попытаться воздействовать на наш разум, – сказал Алеард спокойно, как будто ничего особенного не происходило. – Прошу вас, следуйте за моей мыслью – Крис, ты это умеешь – и помогите людям с разбившегося вертолета.

– Что?! – тихо и злобно произнёс Первый. – Никуда вы не пойдете!

– Вы справитесь? – быстро спросил штурман.

Алеард кивнул, и ребята мгновенно исчезли. И тут же я ощутила острую ломящую боль в затылке. Она моментально прошла, и обоих вышедших вперёд откинуло прочь. Приземлились они отнюдь не мягко, наверняка искры из глаз посыпались.

– Я не хочу никого покалечить, – раздельно произнёс Алеард. – Пока можете – уходите. Или дайте нам уйти.

– Вы никуда не пойдете! – сказал Первый жестко, и Алеард скривился.

– Тогда отвечать за всё будешь ты, – отозвался он негромко, и они ринулись друг к другу, как два зверя, схватившихся из-за территории.

От страха у меня скрутило живот, и я вцепилась в плечо Ойло. Уйти, поскорее смотаться в Промежуток!.. от Арона исходило нечто густое и холодное, мертвое в своей изначальной ипостаси. Первый швырнул в нас странный сероватый сгусток, но Алеард перехватил его синим пламенем, обезвредил и вдавил в землю. Арон попытался закрыться, но его оттолкнуло всё равно. Впрочем, он быстро оклемался и вскочил на ноги. И снова клейкая, похожая на жидкий металл субстанция метнулась в воздухе. На сей раз она предназначалась только Алеарду. И вновь пламя съело её по частям, прорвалось сквозь густоту и охватило Арона собой… Первый не сдался и запустил в Алеарда кусок намного крупнее предыдущего. Земля содрогнулась и застонала. Алеард воспользовался энергией и снова уронил Арона, но тот предусмотрительно ответил жестоким ударом и откинул соперника прочь.

Я бормотала что-то, то ли молилась, то ли ругалась – не знаю. Дышать не могла, страх сжал легкие, а двинуться с места и как-то помочь не решалась. Хорошо, что рядом был Ойло, его хмурое спокойствие придавало сил. Никогда не видела подобного боя! Им не нужно было друг друга касаться, но это всё равно были удары, и удары беспощадные. Первый не оттеснял Алеарда, но и не уступал ему. Скрипели, искажаясь, две борющиеся стихии: огонь Алеарда и металл Арона. Главарь темной банды хотел не просто победить, он жаждал проучить нас. Но Алеарду было за что сражаться, ведь за его спиной стояли мы с Ойло. Арона вела вперёд яростная неудержимая гордость.

Не знаю, чем бы это закончилось и кто стал победителем, но Арон схитрил и позвал своих людей на помощь. Нас с Ойло скрутило болью и пригнуло к земле, ужасная слабость свела ноги... Я не упала только потому, что у трога было больше сил и выносливости – он поддержал меня, обнимая. Я чувствовала, что Алеард всё ещё собирался решить дело миром, но выходка Первого его разозлила. А когда злился, он становился по-настоящему опасен. Собственно, в гневе я не видела его ни разу.

Этот стал первым.

Он взмахнул рукой, как мечом, и Арона унесло прочь. Остальных его людей расшвыряло по полянке мячиками. Они собрали по пути пни и деревья, послышались вскрики. Некоторым досталось повторно – невидимыми кулаками прямо по головам. Пока Арон приходил в себя, скрученный бесцветным потоком энергий, Алеард отрубал его людей одного за другим, и делал это безжалостно и жестко. Нужно было остановить его, пока не поздно. Я поспешно шагнула к мужчине и сжала его плечо.

– Не надо, любимый. Пойдем. Нам нужно помочь Айману…

Он вздохнул, проморгался и повернулся ко мне.

– Спасибо, малышка. – И поглядел на поднявшегося Арона: – Ещё увидимся.

Первый открыл рот что-то сказать, но я уже не услышала: Алеард крепко взял меня за руку, Ойло схватился за мой локоть, и нас окутал мрак. Промежуток пронёсся как цветной мазок, и мы шлёпнулись на землю посреди леса.

– Как вы? – спросил Алеард. – Нигде не болит?

Он помог мне подняться.

– Всё нормально, – отозвалась я, пытаясь разглядеть его. – Арон тебя не ранил?

– Физическое тело – нет. Всё, что внутри, я восстановлю быстро.

– Ха! Отлично! – хмыкнул трог, потирая ушибленное колено. – Устроили вы трепку. Впервые я волновался, чем дело кончится. Арон-то за это время многое успел.

– Он действительно стал сильнее, – нахмурился Алеард. – Нам срочно нужно найти Аймана и ребят. Хорошо бы сориентироваться.

– Должно быть дерево, – сказал Ойло. – Высоченная голубая ель.

Мы пошли вперед. Густой и темный, лес местами был едва проходимым. Дважды мы уперлись в бурелом, который пришлось обходить по дуге.

– Только бы все были живы, – прошептала я. – Тишина какая… Может, стоит их позвать?

– Лучше не надо, – покачал головой Алеард. – Западный лес полон крупных хищников. Мы же не хотим покалечить милого голодного мишку?

– Значит, здесь только моллюски добродушные? – улыбнулась я.

– Наверное, не только, – и Алеард сжал мои пальцы. – Но я как-то встретился со зверем вроде волка, только крупнее. Ни любопытства, ни понимания. Сразу напал.

– Поэтому глаза навострили и ищем дружно елку, – сказал Ойло. – А то ещё с агрессивными живностями сражаться…

Казалось, и тот и другой отлично видели сквозь мрак. Лично я почти ничего не различала. И вдруг нас окликнул знакомый голос.

– Эй, Крис! – отозвался Алеард.

– Правее забирайте. Там жижа, провалитесь, – отозвался штурман.

И спустя несколько минут мы выскочили прямо на них. Кристиан тащил на плечах Аймана, ещё несколько человек еле передвигали ноги позади. Было ясно, что выбраться удалось не всем. Алеард велел положить Аймана на землю и стал осматривать его.

– Всё плохо, – сказал он коротко. – Кристиан, хватит у тебя сил закинуть нас в какое-нибудь безопасное место?

– Думаю, да. Только если вы мне поможете – ты, Фрэйа и Конлет. И ваш друг…

– Ойло, – представился парень.

– Все подойдите сюда, – сказал Кристиан. – Сейчас я быстро протолкну вас в Промежуток. Голова будет сильно кружиться, когда выпадете с другой стороны, особенно у тех, кто мало путешествовал. Дышите спокойно и глубоко… Чёрт, – сказал он нам, – я ещё никогда не перекидывал столько народу разом!

– Мы с тобой, Крис, – сказал Алеард, принимая у штурмана Аймана. – Сделаем это!

И мы, схватившись друг за друга, снова шагнули в темноту.


Меня не сбивали с ног частые или внезапные переходы, а вот ребятам из Архъялв, тем более раненым, это не пошло на пользу. У нас не было врачей, зато был Алеард. Он умел перенаправлять энергии, чтобы помочь восстановить внутренние запасы. К сожалению, это не могло исцелить полностью, да и его выматывало до предела. Хорошо, что у Криса и Конлета в рюкзаках нашлись лекарства. Когда выдалась минутка отдыха, я горячо обняла обоих. Кристиан весело улыбался, сжимая меня в объятьях, Конлет, кажется, несколько растерялся от моего напора, но тоже улыбнулся, и так, как раньше никогда этого не делал – искренне, по-доброму. Алеард тоже не остался в стороне – его обхватили в четыре руки.

 – Неужели это миг настал? – улыбнулся штурман. – Мы все так изменились. Кажется, прошло не меньше десяти лет…

– Или больше, – хмыкнул Конлет. – Я бы не узнал вас, если бы столкнулся на улице в иной реальности. Хотя как посмотреть. Рыжесть Алеарда и копна Фрэйи везде заметны. А вот ты, Крис, выделяешься меньше.

– Хорошо, что это так. Иначе я бы долго не протянул. Думаю, рассказы о наших странствиях придется отложить.

– Ты прав. Нужно вернуться и забрать остальных, кого сможем, – сказал Алеард.

– Очередное перемещение отнимет силы, а ты и так еле стоишь на ногах! – отозвалась я. Хотелось уложить его на мягкий песок и прижать к себе, помогая уснуть.

– Не можем же мы их бросить?

– Не бросим, – ответила я, крепко сжимая его руку. – Я к тому, что пойду с тобой.

– Ага, – сказал внимательно слушавший Кристиан, – и я тоже.

– И я пойду, – кивнул Ойло. – Авось, пригожусь.

– Конлет, – обратился к технику Алеард, – ты один справишься?

– Да. Идите и будьте осторожны.

– Тогда до встречи.

И снова темнота охватила сознание. На этот раз, видимо, с целью обезопасить нас, Кристиан сделал короткую остановку в своем ярком Промежутке. Небо его личной переходной реальности отличалось особой подвижностью, и звезды приятно потрескивали, горстями осыпаясь в океан, чтобы тотчас вместе с брызгами родиться заново. Вместо высоченных скал, подобных моим, виднелись вдалеке рыжеватые холмы, а камни смешно ползали по песку, иногда сталкиваясь и бурча друг на друга. Спустя несколько минут мы переместились в Архъялв. Я до сих пор была в своём красивом платье, и спина совсем озябла, но говорить об этом Алеарду не хотелось. У него и так хватало забот. Мне пришлось снова намотать подол на руку.

– Ого, ребята, – сказал Кристиан, – ну и видок у вас!

Мы шли через парк Последнего Генерала, так значилось на большой вывеске возле кованых ворот.

– Фрэйа похожа на морское создание, прибывшее на землю в серебряной пене и с налетом из волн, ты, Алеард, её сдержанный супруг, телохранитель и властитель глубин, а Ойло богатый молодой пройдоха, которому охота мир посмотреть и себя показать.

Мы рассмеялись.

– Да, я такой! – сказал Ойло, горделиво вскидывая голову. Они с Крисом легко нашли общий язык. – Я талантлив не по годам и невероятно богат. Духовно. Кстати, умею декламировать стихи. Собственного сочинения, – серьёзно уточнил он. – Вот, послушайте, из моего раннего, – он откашлялся, сделал глупое лицо и вдохновенно произнёс: – В лесу сопела стрекоза, и я глядел в её глаза. Ей грустно было, и мне тоже. Кто нас спасёт, кто нам поможет?.. У грустной синей стрекозы в хозяйстве не было козы. Без молока, как всем известно, не петь стрекозам звонко песни. Она страдала и томилась, и слёзы горькие лила. Потом как будто утомилась, сказала «В баню!» – и ушла…

– Боже, – засмеялся Кристиан, – это шедевр. Однозначно!

Алеард улыбался в темноте.

– Ойло, у тебя каждый день эти шедевры с языка слетают, – заметил он. – Ты умеешь поднять настроение. Несколько дней назад сочинил «Стих унылости». Моё любимое произведение из всех, что я от тебя слышал.

– О, спасибо, друг! Я посвятил его нашей компании из штаба. Они не оценили, правда, разве что Крысу и Айману с Альбой понравилось.

Мы рассмеялись.

– Хорошо снова ощутить знакомые энергии, – проворчал Кристиан. – Словно мы обнимаемся без привычных объятий. Но праздник по случаю воссоединения откладывается на неопределенный срок. Тут дел по горло, как я вижу. Кто мне скажет, куда мы идём?

– Согласно последним данным там держат наших похищенных товарищей, – как настоящий шпион сказал Ойло. – Мы идём наказывать плохих дядек. Морды бить, иначе говоря. Хотя, возможно, удастся обойтись без этого.

– Спасательная операция, – кивнул штурман. – Что за войну вы ведёте, ребят?

– Есть здесь один… – ответил Алеард. – Арон зовут. Ты его видел, когда переместился. Он собирается основать собственную власть, править миром или мирами. И не любит, когда ему мешают. Мы как раз те самые, кто путается у него под ногами.

– Этот гад любит ставить палки в колеса! – сказал Ойло. – Думаю, для него ничего не стоит человека на всю жизнь калекой оставить.

– Мда-а-а, – задумчиво произнёс штурман. – А я всё это время бродил исключительно для себя.

– Не верю, – и Алеард легонько сжал его плечо. – Думаю, ты многим помог, друг. И я рад, что ты с нами. Снова быть вместе – бесценно.

– Я чувствовал вас сквозь миры. Всех вас, даже тебя, Ойло. Новые и старые энергии взаимодействовали со временем. Трудно знать расстояние, уметь просчитывать его и понимать, что до момента встречи – долгие месяцы и годы.

– Значит, ты развил свой дар, – улыбнулся Алеард. – Как и я. Посещение Пропасти не прошло даром, мы многому научились там.

– Но многому только предстоит научиться. В этом – интерес свободной жизни. Ойло, Фрэйа, а вы что умеете? Моя любопытная душа исстрадалась по интересным разговорам с друзьями.

– Я вижу будущее, – сказал Ойло. – Но не управляю им. Как красочные вещие сны – примерно так это можно описать.

– А я чувствам придаю материальный облик, – улыбнулась я. – Коряво и неосознанно. Поэтому когда сержусь – порой что-то взрывается.

– Или летает, – улыбнулся Ойло.

Кристиан поднял брови.

– По-моему, нет ничего удивительнее разнообразия бродяжьих возможностей. Видеть будущее! Творить чувствами! Или то, что делает Алеард…

– А что именно делаешь ты? – спросил Ойло.

– Я вижу карту миров и могу перемещаться, не затрачивая сил. Брать с собой других, если есть необходимость.

– По мне так это куда более удивительно, чем видеть грядущее, потому что для меня каждое перемещение – труд, – покачал головой Ойло.

В глубине леса мелькнул огонек.

– Не тот ли самый дом? – задумчиво произнёс Алеард. – Фрэйа, что скажешь?

– Там что-то не так, – ответила я, доверяя шепоту чувств.

– Кто-нибудь ёлку видит поблизости? – спросил Ойло. – В моём видении была ёлка! Ели меня с некоторых пор преследуют…

– Если вон тот несчастный обрубок можно назвать ёлкой, – подал голос Кристиан, указывая на хилое деревце возле полуразвалившегося крыльца.

– Она самая! – зловеще прошептал Ойло. – Если целыми вернемся – обязательно сочиню оду о наших похождениях!

Мы тихо рассмеялись.

– Там человек сидит, – сказал Алеард.

– Я никого не вижу, – произнёс Кристиан.

– Там он, этот болван. Большой и толстый, – хмыкнул Ойло.

– Вы что, очумели? – возмутился Кристиан. – Темень вокруг непроглядная! У вас что, ночное зрение у обоих?

– Судя по всему, – улыбнулась я. От  волнения сердце стучало громче, чем звучал голос.

Ночь и правда была тёмной – кажется, впервые за долгое время и, конечно, весьма некстати. Густые облака закрыли сияющие россыпи звёзд.

– Подкрасться незаметно не получится, – сказал Алеард, – а если он поднимет тревогу, будет только хуже.

– Поэтому его надо отвлечь, – произнёс Ойло. – Я сделаю. Проберусь вон в те кусты и пошуршу. Глядишь, спустится проверить.

– Хорошо, давай.

– А если он не один? – предположил Кристиан.

– Да, их должно быть больше. Наверное, остальные внутри, – сказал Алеард. – Ничего, мы справимся.

– Тогда я пошёл, – и Ойло стремительно исчез за деревьями.

Мы подобрались как можно ближе и замерли. Спустя пару минут издалека донёсся шорох. Доски скрипнули, и с лестницы спустился здоровяк с оружием наперевес.

– Отлично, – прошептал Алеард, – но нужно, чтобы он прошёл чуть дальше…

– Кто там? – грозно спросил охранник.

– Э… – услышали мы растерянный голос Ойло, – я тут заблудился, почтенный… – что ни говори, а изображать дурачка он умел.

– Вали, дружок, куда подальше, пока я тебе мозги не вышиб! Это частная территория! – ответил мужик, делая ещё шаг в сторону кустов.

Алеард бесшумно подобрался сзади, а Кристиан – я и глазом моргнуть не успела! – уже был на крыльце. Смертоносная, пугающая грация. Чтобы так двигаться, нужны годы тренировок и понимание собственного тела. Алеард тронул охранника за плечо, и тот резко обернулся, но крикнуть не успел… Ни тебе расквашенных носов, ни выбитых зубов. Все целы и почти невредимы. Тяжелое бессознательное тело мы аккуратно положили на крыльце. Кристиан быстро заглянул в окно.

– Четверо. Один лежит на полу. Двое других играют во что-то за столом. Ещё один валяется на диване и пялится в телевизор. Кажется, у первого парня одежда в крови… Да. Так и есть.

– Значит, их всего трое, – кивнул Алеард. – Не проблема.

– Дайте гляну, – сказал подошедший Ойло. – Да, это бедняга Рэйд. Надеюсь, он ещё жив. Я этим говнюкам… – прошипел он. – Башки пооткручу!..

– Пооткрутишь всё, что сочтешь нужным, – сказал Алеард. – Фрэйа, постучишь в дверь. Мы встанем по обе стороны от тебя. Ойло, ты быстрый и ловкий – прыгнешь в окно, чтобы второй не успел ничего предпринять. Они предпочитают не брать заложников.

Я поднялась по ступеням и решительно постучала.

– Кто там? Виллер, ты, что ли? Сгонял бы лучше за пивом!

– Налоговая инспекция! – сказала я первое, что пришло в голову.

– Чего? – удивился мужчина. Дверь открылась, и Кристиан сильной рукой рванул незнакомца наружу, безжалостно скинув вниз с лестницы. В ту же секунду Ойло скакнул в окно и напал на второго, как дикий кот на добычу. Мужик перепугался и заорал от неожиданности. Подоспевший Алеард поднял третьего за ворот майки, как котёнка.

– И что с тобой делать, дурень? – сказал он. – Может, то же, что ты сделал с ним? – произнёс он глухо, кивнув на валяющегося без сознания Рэйда. Я поспешно подбежала и тронула руку любимого.

– Алеард…

Он бросил на меня быстрый взгляд, сморгнул гнев и поставил охранника на пол.

– Стой на месте и не дёргайся. Двинешься – получишь, – пообещал Алеард. Мужик замер, и капитан склонился над Рэйдом.

– Забираем его. Он много крови потерял. Крис!

Штурман появился в проёме.

– Прости, друг, не сдержался, навалял тому балбесу. Руки чесались.

– Понимаю, я бы тоже не отказался... Возвращаемся?

Мы схватились друг за друга и за Рэйда и растаяли. Импровизированная схватка заняла не больше пяти минут.


Глава 7

Пришлось развести несколько костров – городские ребята не привыкли ночевать под открытым небом. Все устраивались, как могли. Трава была высокой, и из неё получалось сделать что-то вроде гнезда. Кристиан с Алеардом ненадолго вернулись в Архъялв, принесли кое-какие вещи. Мы могли бы снова переместиться в город и поискать остальных белых бродяг, но раненым нужна была помощь и присмотр.

– Передохнём, – сказал Алеард. – А завтра отправимся искать ребят.

Мир, в который переместил нас Кристиан, был очень красивым. Такие реальности попадаются не чаще чем раз среди сотни обычных. И первое, что вызывало восторженный трепет – это небо. Едва чуть стемнело, как зажглось немыслимое количество звезд и вытянулась над головами лиловая туманность. Вместо Луны выплыла из-за облаков крупная голубая планета – вся в затейливых пятнах. Эта реальность больше других походила на Промежуток. Было тепло, море мягко светилось – наверное, из-за каких-то микроорганизмов или водорослей. Но главным объединяющим фактором было чувство защищенности. Откуда-то все знали – сюда не проникнуть Арону и его людям.

– Придётся обходиться без удобств, – сказал Конлет, и Нора слабо улыбнулась.

– Вы нам жизнь спасли. Сейчас мне не важно, где я буду спать.

Норе повезло, она отделалась несколькими синяками. А вот Рэйд пострадал серьезнее. У него были многочисленные ножевые ранения и сотрясение мозга. Он был истощен и не понимал, где находится. Алеард сидел с ним, пока парень не успокоился и не уснул.

Я ещё никогда не видела человека в таком состоянии, и меня мутило. Конечно, не от вида крови, а от того, что это с ним сделали люди. И, наверное, им нравилось калечить других. Судя по всему, это страшное дело постепенно входило в привычку – ударил, сломал руку, оставил калекой… или убил. Не нужно было останавливать Алеарда – ох и всыпал бы он тому мужику по первое число! А Ойло с Кристианом добавили бы для надежности! Злом нельзя отвечать на зло, но у меня чесались руки влепить гадам по башке, чтобы познали боль своих беспомощных жертв! Я непроизвольно сжала руки в кулаки, и пламя ближайшего костра странно взметнулось, зашипело… Алеард бросил в мою сторону быстрый взгляд.

Ярость переполнила рассудок. Кажется, не в первый раз. Словно я уже где-то видела и раны, и страдания. Вовремя не остановленные, чувства медленно закипали. Я некстати представила, как Рэйд вырывался из их рук, пытался сражаться до последнего, и как изверги смеялись, понимая, что парень беспомощен и находится в полной их власти. Я уставилась в землю, пытаясь думать о чем-нибудь хорошем, но гнев внутри нарастал, и в голову лезли прямо противоположные мысли. Вместо пушистых котят – отвратительные торжествующие рожи, вместо горных лугов и водопадов – та сама каморка, на стенах которой была видна кровь и следы ногтей. Я прикрыла глаза и попыталась отстраниться от себя, но ничего не вышло. Сильней. Хотелось ударить или взорвать. Ударить. Взорвать. Расщепить. Колошматить. Плакать… Неужели травмы Рэйда были причиной этого тягостного чувства, этой горечи? Больно. Но ведь мы не потеряли его, он будет жить и поправится! И всё равно – ударить. Ввязаться в драку. Взорвать. На моё плечо легла тяжёлая рука.

– Малышка, успокойся. Ты сейчас здесь всё спалишь, – услышала я спокойный и полный силы голос Алеарда. Я открыла глаза, и он обнял меня. Ставшее огромным пламя постепенно опустилось на место, приняло безобидный и привычный облик.

– Бедный парень, – глухо сказала я, стараясь сдержать слёзы. – Как же так, Алеард? – и перед глазами всё равно поплыло. – Как такое может быть? За что? Он ведь ничего плохого не сделал!

Алеард прижал к груди мою голову и медленно погладил по волосам.

– Не думай об этом. Он поправится. Тихо, не нужно плакать, – он опустился на траву и взял меня на руки. – Не плачь, Фрэйа.

Его ласковый голос и запах волос убаюкивали. Я шмыгала носом и жмурилась, чтобы слёзы снова не начали течь по щекам.

– Ну вот. Вроде нормально, – сказала я спустя некоторое время. – Кажется, отпустило.

– Тем троим повезло, что ты их не спалила, – сказал он, поглаживая мои пальцы.

– А стоило бы! Поджарить как следует, или лучше шмякнуть так, чтобы долго в себя потом приходили! А ещё лучше…

Алеард не дал закончить. Он положил ладони мне на щеки и несколько секунд смотрел в глаза, а потом, ничуть не стесняясь глазевших ребят, поцеловал в губы крепко, страстно и горячо. Мигом улетучились из сердца дурные чувства. Наверное, я выглядела забавно с таким растерянным выражением на лице, потому что мужчина тихо хмыкнул, поднялся и стянул пиджак, набросив мне на плечи.

– Пора спать. Посмотрю напоследок, как там Айман.

Я с улыбкой кивнула и наткнулась на недоумённый, но совершенно не враждебный взгляд Конлета.

– Так держать, Фрэйа! – хмыкнул стоящий неподалеку Кристиан.

– Да ладно тебе! – покраснела я, и он довольно рассмеялся.

Алеард вернулся спустя минуту и расстелил на траве одеяло.

– Ложимся, малышка?

– Да, – прошептала я.

И легла, прижимаясь холодной спиной к его горячему телу. Алеард обнял меня, поцеловал сзади в шею. Не было сил ни на поиски еды, ни на умывание, ни на использование даров. Сон должен был стать лучшим лекарством. Кристиан устроился поблизости и мечтательно смотрел в небо. Остальные вскоре затихли и я, согревшись окончательно, крепко уснула: под необыкновенно рассыпчатым звёздным небом, под убаюкивающий шум прибоя, средь трав нежных и густых.


Утром Алеард коснулся губами моей щеки, и я улыбнулась ему сонно.

– Доброе утро, – сказал он шёпотом. – Хочешь сходить со мной на берег?

Я кивнула, сладко зевнула и неловко поднялась. Песок был прохладным, небо светлело у горизонта, и вдалеке шептались волны.

– Вот, – Алеард протянул мне бутылку. – Попей, пока мы не нашли пресный водоем.

Я сделала несколько больших глотков и вернула воду.

– Всё. Я почти проснулась. Не терпится здесь прогуляться!

– Идем, – ласково усмехнулся он.

Мы какое-то время шли по краю скал, потом отыскали удобный спуск. Алеард тянул меня за собой настойчиво и мягко, и порой я нарочно придерживала шаг, чтобы ощутить, как мышцы на его руке напрягаются, увидеть его глаза, лицо, повёрнутое ко мне всего на мгновение, мирную улыбку. Я наслаждалась покоем. Наконец-то вдвоем, и в ближайшее время никто не станет искать нас. А, значит, можно позволить себе помечтать.

Занятая радостными мыслями, я не сразу обратила внимание на океан. На воде качалась наша яхта!

– Откуда она здесь?

– Пришлось взять с собой, там много полезного в трюме, – и он устало провёл рукой по лбу. – Хочется валяться бревном, но пока что отдыхать нельзя, ещё не всё сделано.

– Алеард, – сказала я твёрдо, – давай ты теперь отдохнёшь! Ты помог всем, кому мог помочь. Ойло, Конлет и Кристиан справятся с остальным. Прошу тебя, давай просто побудем вместе.

– Давай, – согласился он, хитро улыбаясь.

– Почему ты так смотришь?

– Мне нравится на тебя смотреть, – просто ответил он.

– И смущать меня.

– И смущать, – кивнул он, сжимая мою руку и притягивая к себе, но я ловко вывернулась из его объятий.

– Сначала догони!

– Опасно затевать со мной такие игры, Фрэйа. На тебя я всегда найду силы, – сказал он, и я рванула прочь по берегу, но даже усталый, Алеард с лёгкостью настиг меня. Он мог бы сделать это и раньше, однако дал мне возможность убежать подальше, туда, где нас никто не мог увидеть. Подхватил на руки, и решительно понёс в сторону яхты. Я радостно брыкалась, и он, не выдержав, рассмеялся.

– Ну, Фрэйа!..

– В платье я не доплыву. Нужно раздеться.

– Ты права.

Он поставил меня на песок.

– Наверняка где-то неподалеку есть подходящая бухта. Уберем лодку туда.

– Поможешь мне снять платье?

– С удовольствием, – улыбнулся он.

– Давай через верх, – ответила я, поднимая руки. Скрыть смущение за деловым тоном не получилось. Алеард щурился в лучах быстро встающего солнца и слегка хмурился – привычка, которую я любила. При этом чаще всего он улыбался глазами. Он ловко стянул с меня платье и повесил его на ближайший камень. Я стояла, не пытаясь прикрыться, ветер холодил обнажённую грудь. Волнительно, приятно и немного, самую малость, стыдно собственной раскованности. Алеард посмотрел мне в глаза.

– Прекрасное платье, но без него ещё прекрасней, – серьёзно сказал он. Я шагнула, прячась в его объятьях, и Алеард рассмеялся своим редким чарующим смехом. – Надень пока, а то озябнешь, – сказал он, снимая рубашку и накидывая её мне на плечи. – Мне нравится, что ты чутко реагируешь на каждый мой взгляд, Фрэйа, на каждое движение и слово.

– Я жажду и боюсь решимости, которая есть во всём, что ты делаешь, Алеард, – призналась я. – По натуре я человек неуверенный, сомневающийся.

– Нет, Фрэйа, – и он коснулся пальцами моих губ. – Ты не такая, лишь кажешься себе такой. В тебе есть истинная женственность, нежность и податливость, но в то же время загадочность, сила, отвага. Робкая и трепетная ты только со мной. Я знаю, почему, малышка. Иногда мне трудно сдержаться и не обнять тебя слишком крепко, или не сделать ещё что-то, что тебя оттолкнёт, – и он улыбнулся.

– Например, «добраться» до меня, как ты грозился на празднике? – уточнила я.

– Именно. Столько времени быть вдали от тебя, и теперь не иметь возможности умотать куда-нибудь, бросив всё… Когда ты рядом, Фрэйа, у меня не получается не желать тебя, понимаешь? – нахмурился он.

Я поняла, о чем он. Мне и самой хотелось убежать от проблем и забот, в мир, где нас никто бы не смог найти. Стать ближе, принадлежать друг другу всецело… Я потянулась к Алеарду, и он медленно поцеловал меня.

– Хочешь, я расплету тебе волосы?

– Хочу, – ответила я тихо.

Присела на песок, и он стал распутывать мои косы. Я думала о том, что мы снова оказались в ловушке времени, только теперь оно работало в тандеме с ответственностью. А потом мысли ушли, изгнанные нежностью чутких пальцев. Алеард задумчиво глядел мне в глаза, и порой руки его замирали. Всё вокруг пленяло чувства: его прикосновения, и теплые солнечные лучи на лице, и ветер, и шорох зелёных волн, и тени от камней – тёмно-синие и густые, и белый песок – чистый, почти прозрачный, такой же, как в Промежутке. Это место было полно мечтаний и звучной тишины.

– Готово, малышка.

– Как здорово, когда волосы лежат свободно! – я встряхнула головой, наслаждаясь ощущением свободы и лёгкости.

Алеард стянул майку и брюки.

– Так гораздо лучше, Фрэйа. Люблю естественность твоих кудрей.

– Если бы я причесалась – они бы стали волнами.

– Мне нравится по-всякому, – улыбнулся Алеард, и мы медленно зашли в воду.

Океан переливался оранжевым и сиреневым, а гребни волн горели на солнце нежной зеленью. Мы долго плыли бок о бок, и, переглядываясь, улыбались друг другу.

– У нас с сестрой была игра «Кто первый?», – сказала я. – Терпеть не могла в неё играть! Не потому, что проигрывала, а потому, что не люблю соревноваться, к тому же Карина постоянно находила поводы в неё поиграть.

– Почему ты об этом вспомнила? – спросил мужчина, не сводя с меня сияющих глаз.

– Хотела предложить поиграть в неё сейчас, – ответила я и смущённо хмыкнула.

– Попробовать доплыть до корабля раньше меня, да? – хитро прищурившись, спросил он.

– Это едва ли невозможно, но да, я хочу попробовать! – засмеялась я.

– Я за, – улыбнулся он. – А какой финал был у вашей игры?

– Тот, кто проиграет, выполняет любое желание выигравшего.

– Отлично, – сказал Алеард, – это уже интереснее.

– Начнём? – улыбнулась я.

– Давай, – весело ответил мужчина, – и…

– Вперёд!

Я видела только нашу яхту, и сколько ещё до неё осталось, но краем глаза замечала, что Алеард не очень-то старается. Кажется, я опоздала всего на несколько секунд, потому что, когда я коснулась борта, он был уже там.

– Ещё чуть-чуть – и перегонишь!

– У тебя в копилке одно желание.

– Я подумаю над ним. А пока что залезай.

Цепляясь за лесенку, я поднялась наверх, и он следом за мной. Мне было тепло после такого спринтерского заплыва, и вышедшее солнце не жгло, оно приятно грело.

– Я успела полюбить этот корабль.

– Купил его примерно год назад, правда, он и выглядел иначе. Сейчас принесу твой купальник.

Я не хотела одеваться, но немного переживала, что кто-нибудь спустится на берег и увидит нас, гуляющих в чём мать родила – и натянула плавки и лиф. Алеард тоже переоделся.

– Хочешь доплыть до бухты?

– Да. Мне понравилось управлять яхтой.

Алеард улыбнулся и подвёл меня к штурвалу. Яхта издавала приятный тихий звук.

– У нас была кошка, – сказала я, – так вот она урчала подобным образом.

Он рассмеялся.

– А у Кристиана был пес, который подобным образом фырчал. Он всё время норовил пойти с нами, куда бы мы ни отправлялись. И не слушался, что самое интересное. Знал кучу команд, прекрасно понимал, кто в доме хозяин, но куда мы – туда и он. Потом он нас дважды выручил, а мне спас жизнь.

– Как, Алеард?

– Это случилось, когда мы с Кристианом путешествовали по океану. Время было раннее, Крис спал. Я стоял у борта, не помню, чем занимался. А потом взял и отключился. Ни с того ни с сего. Даже не обморок – просто внезапная, мгновенная темнота. И, конечно, свалился в воду. Дун нырнул за мной и вытащил на поверхность, держа за шиворот. Он так скулил, что разбудил Кристиана, – Алеард задумчиво тронул мои пальцы, лежащие на штурвале. – Он прожил тринадцать лет, для собаки его размера это значительный срок. Хороший был пёс.

– У меня не было своей собаки. У нас жил Бук – рыжая западно-сибирская лайка, но он больше всех любил папу и ко мне относился равнодушно. А ещё у нас была лошадь, Берёза. Стройная, тонконогая и задиристая. Чубарая и с голубыми глазами. Вообще-то она принадлежала маме, но мы с ней хорошо общались. По утрам она подходила к окну моей комнаты и начинала фыркать. Каждое утро это были иные интонации и «слова»! Тогда это был мой дом, место, где я была по-своему счастлива…

Алеард погладил мои плечи.

– Мы создадим свой дом, Фрэйа. Обязательно.

– Да, – прошептала я, чувствуя, как по спине растеклись мурашки.

Мы нашли подходящую бухточку спустя полчаса, и бросили якорь возле небольшого водопада. На воде лежали лепестки розовых цветов, что роняли цветущие кусты, а синие камни искрились на солнце мокрыми телами. Место было сказочное.

– Неглубоко, ты на цыпочках даже головы не замочишь, – сказала я.

Алеард кивнул.

– Время раннее, думаю, все ещё спят. Останемся пока здесь.

Он тронул светлый экран, что-то поискал, а я, подойдя к борту, свесилась вниз и зачерпнула воду ладонью.

– Она пресная! Неожиданно и странно. Я бы искупалась, а то от солёной воды волосы чешутся.

– Отличная идея, – согласился Алеард.

Я подошла к борту и спрыгнула вниз. Хорошо!

– Сейчас разберусь с картой и догоню тебя, – сказал Алеард.

– Ладно, догоняй, – ответила я, лукаво улыбнувшись, и поплыла к скале. Мужчина тихо хмыкнул мне вслед.

Цветы на кустах пахли изумительно. Что-то вроде смеси жасмина, розы и вишнёвого цвета. Я подплыла к водопаду и с наслаждением откинула голову, промывая волосы под ледяными струями. Бодрящая, вкусная радость. Вода доставала до носа, и я нащупала ногой камень. Теперь гораздо удобнее мыться. Наверное, стоило снять купальник. Я открыла глаза, стряхивая капли с ресниц, и увидела перед собой Алеарда. Он смотрел на меня, не мигая. Янтарно-серые глаза стали янтарно-карими.

– Знаешь, что сказал Влас, когда мы с Кристианом отправились в плаванье?

– Что?

– Свобода не бывает одинокой.

– Многие считают наоборот.

– Они ошибаются, – он медленно обнял меня за пояс и прижал к себе. – Люди свободны, когда любимы друг другом. Раньше я не осознавал этого.

– Значит, я свободна тобой. Чувствуя тебя рядом, могу пустить всё на самотёк. Я доверяю тебе, и ты ведёшь меня, Алеард.

– Вот и хорошо, – ответил он, касаясь губами моей шеи.

– Я…

– Да.

– Это желание?

– Мне не обязательно каждый раз выигрывать и желать, малышка. Ты всё равно моя. Мы наконец-то одни, время никуда не спешит. Ребята в порядке, а это значит, что в нас никто не нуждается. Пока что.

– Это… хорошо, – сбиваясь, ответила я – его пальцы перебирали мои тяжелые мокрые пряди и казались раскаленными, особенно приятными в холодной воде.

Он склонился и губами провел по моим губам раз, два, пока я, не вынеся нежной пытки, не поймала его рот.

– Да, малышка, – пробормотал он и согрел дыханием мою шею. Я ощутила легкий укус: он прихватил губами кожу на щеке. Сердце стучало с удвоенной силой, сладкая боль торопила сдаться.

– Алеард… – прошептала я.

Мне пришлось обхватить его плечи, чтобы не упасть с камня, и он поцеловал меня. Потом поцеловал ещё раз – страстно и горячо, и я тихо застонала. Я чувствовала, как он языком настойчиво и нежно раздвигает мои губы, ответила, отдалась, и поцелуй превратился из неспешного в безудержный и страстный. Мне нужно было куда-то деть муку, терзающую тело, и я обхватила ногами бёдра Алеарда, прижалась к нему грудью, животом, запрокинула голову, нуждаясь в новых ласках.

– Фрэйа, – предупредил он, – осторожно! Когда ты так делаешь, я себя не контролирую.

Я услышала его, но не испугалась, как прежде. Пронеслись в голове образы один прекрасней другого, но при всем желании я не смогла бы их описать.

– Пожалуйста… – прошептала я ему в губы. – Прошу, Алеард, не останавливайся!..

Мне хотелось плакать. Я потянулась к нему, начала покрывать поцелуями слегка колючие щеки, и Алеард не выдержал. Я чуть не задохнулась от его поцелуев – долгих, властных, глубоких. Он покрепче обхватил меня и понес на берег… Впервые его тело не отдавало жар, зато губы были просто пламенными, и дыхание тоже. Мы остановились возле большого оранжево-серого камня, и медленно опустились на песок. Алеард хмурился. Я слышала, как сильно и быстро стучит его сердце. Его мокрые волосы стали совсем тёмными, красно-коричневыми, яркими и блестящими. Я осмелела и, когда Алеард оторвался от моих губ, коснулась его щеки ладонью, провела пальцами по шее, опустилась к его груди и ниже, к животу, но он перехватил мою руку.

– Фрэйа, ты не подозреваешь, какого зверя во мне будишь. Знаешь, чем это может закончиться?

– Не знаю, – тихо ответила я, смутившись его настойчивого и страстного взгляда. – Но ты поможешь мне узнать.

Алеард ещё несколько секунд смотрел на меня, затем склонился, снова прижимая к песку, и стал очень медленно целовать моё лицо: щеки и лоб, и шею… Затем его губы коснулись моих плеч, и я еле слышно выдохнула. Сейчас. Пусть всё случится.

Но внезапно в кустах послышался шорох. Алеард нехотя отстранился, приподнялся на локтях. Шорох приближался, я вывернула шею, и мы одновременно уставились на то, что вышло к нам из леса… На камнях стояла уменьшенная копия Бури – та же гордая осанка, голова беркута, длинное туловище и мохнатые львиные лапы.  И крылья, огромные синие крылья. Только хвост собачий – пушистый и длинный.

– Ой, простите, что помешал! – произнесло создание смущённо. Алеард, казалось, впервые утратил самообладание. Он поднял брови, что делал крайне редко, и даже не нашёлся, что ответить. – Я сюда часто прихожу, – продолжило создание, – место красивое. И цветы, фрукии, вкусные. Не пробовали?

– Нет, – сказал Алеард, справившись с удивлением и помогая мне подняться. – Ты здесь живёшь?

– Да. Меня зовут Гур. А вас как зовут?

– Это Фрэйа, – представил меня мужчина, – а я Алеард.

– Алеард… – задумчиво и как-то по-особому произнёс Гур. – Приветствую вас, Воин и Радуга! Давно я не видел здесь людей. Неужели Тасула снова открылась для бродяг? Я храню священные берега от зла, но вы, конечно, никакие не враги. Я ведь вижу цвет. Вы знаете, что верки видят оттенки любых созданий?

– Нет, не знаем, – ответил Алеард, улыбаясь. – Мы про верков впервые слышим.

– И про цвета, – добавила я.

– Хм… Интересно. Бродяги, не знающие об Изначальных мирах? Может быть, вам нужна помощь?

– Нам нет, но нашим друзьям она бы пригодилась, – сказал Алеард.

– С радостью помогу. Приятно снова видеть цвет! У вас такой яркий оранжевый оттенок, только у трогов бывает подобный! – произнёс Гур, но потом смущённо опустил длинный собачий хвост. – Извините за болтливость, так радостно снова поговорить с кем-нибудь… Я долгое время говорил только сам с собой или с тиграми. Там, на берегу живут, не встречали еще?

– Мы здесь всего одну ночь, – отозвалась я. – Округу совсем не знаем. И таких, как ты, тоже никогда не видели.

– Э, – и Гур взмахнул хвостом, – может, больше и не встретите. Нас, верков, мало осталось. Хотя что я черноту развожу? Если ваши друзья нуждаются в помощи, я готов идти прямо сейчас.

Алеард посмотрел на меня. Мы оба думали об одном: можно ли доверять этому дружелюбному, но неведомому созданию?

– Гур, этот мир – твоя родина? – спросил Алеард.

– Нет. Я родился на Ацуре – планете верков. Если вы не знаете об изначальных мирах, я могу рассказать.

– Если не сложно, – кивнул Алеард. Он хотел прощупать почву и почувствовать правду. А когда кто-то говорит – по его словам и интонации, мимике и жестам многое можно угадать.

– Их всего семь – Трогия, Альтания, Земля, Атальмейн, Ацура, Тасула и Атория, – принялся перечислять Гур. – Это миры, от которых родились все остальные. Они – основа пути через Промежуток и питают другие реальности. К сожалению, Ацура много веков назад погибла, и это ослабило карту миров.

– Хм, – отозвался Алеард. – Целый мир погиб?

– Долгий разговор, – вздохнул верк, и голова его опустилась вслед ха хвостом. – Я почти не помню свою родину и не верю, что её можно вернуть, хотя Промежуток утверждает обратное.

– Прости, – сказала я. – Тяжелая тема. Отложим этот разговор напотом?

Верк кивнул.

– Был бы рад поделиться историей, но, кажется, вам непонятна моя открытость?

– Прости нас за подозрительность, – ответил Алеард. – Мы только вчера встретились с темными странниками и едва спасли друзей.

– О, понимаю. Но вы правда можете не беспокоиться на мой счет. Я докажу это цветом.

Алеард взял меня за руку.

– Хорошо, – сказал он.

Почему-то мне хотелось доверять Гуру. Зверь выпрямился, расправил крылья и несколько раз взмахнул ими. С синих перьев посыпались яркие кружочки, похожие на конфетти. Их становилось всё больше, и в конце концов радужное облако окутало нас.

Чувство радости и покоя охватило меня, словно все самые прекрасные праздники наступили в один день. Столь пронзительное ощущение было только когда Алеард целовал меня… Истина не могла нести плохое, и я поверила новому знакомому сердцем. Думаю, Алеард тоже понял, что при всей странности ситуации и не менее странного отношения Гура к нам, опасаться нечего. Зверь действительно желал нам добра и хотел помочь.


Когда мы втроем вернулись в лагерь, многие уже проснулись. Гур болтал без умолку, рассказывая об удивительных мирах, о своих приключениях, о людях и созданиях, с которыми встречался. Оказывается, мы сейчас находились в изначальном мире – сильном, защищенном и обширном.

– Тасула закрылась от бродяг какое-то время назад. Так бывает, когда изначальный мир хочет обезопасить себя. Но сейчас ей бояться нечего – вы хорошие люди.

– Приятно это слышать, – усмехнулся Алеард.

Ребята увидели Гура и смутились. Я их понимала – впервые встретить подобного говорящего зверя удивительно. Первым к нам шагнул Кристиан. Он растерянно улыбался.

– Привет, меня зовут Кристиан.

– Здравствуй, я – Гур, – ответил зверь, склоняя голову. – Как здорово, что вас много! Думал, люди уже никогда не найдут этот край.

– Это был первый мир, в который я попал после того, как мы покинули Землю, – сказал Крис.

– Ты Штурман, – произнёс Гур.

– Вроде того.

– Погоди-ка, Гур! Ты произнёс это слово по-особому, – сказала я, – словно вложил в него больше смысла, чем мы ощутили.

– Потому что Штурман – человек, прокладывающий курс, человек-навигатор, лучше всех ориентирующийся в мирах. Этот дар обстоятелен и отчетлив, он нечасто встречается среди бродяг. А вот твой спонтанен, что само по себе удивительно, – улыбнулся он мне. – Есть дары трудно развиваемые, даже опасные, которые даны только тем, кого они не сведут в могилу своей мощью. Или такие, которые требуют особого склада характера и состояния души.

– Ты чувствуешь, кто какими способностями обладает? – удивился Кристиан.

– Конечно. Все верки это умеют. Мы вроде указующих, чувствуем энергии, и цветность, и потоки жизненных сил, исходящих от человека. И то, каким даром наделён каждый. Представляете, как трудно столько всего чувствовать? – хрипло рассмеялся он, виляя хвостом.

– Наверно, очень трудно! – согласилась я.

К зверю осторожно приблизились Нора и Конлет, Эстен и Альба, Крок и Лаура, и он с каждым раскланялся.

– А вон там спит трог! – и он показал в сторону Ойло, – А там у вас, кажется, раненые? Если хотите, я посмотрю на них. Лечить не умею, но могу сказать, каких цветов им не хватает… то есть каких оттенков сил… в общем, чем их нужно напитать, чтобы они почувствовали себя лучше, – наконец закончил он.

– Да, пойдём. Твоя помощь очень пригодиться, – кивнул Алеард. Я, конечно, пошла за ними.

Гур склонился над Айманом.

– Ему не хватает малахитового зелёного. И, пожалуй, густого синего индиго, – Гур повернулся к Алеарду. – Ты не можешь вечно забирать его боль, так же, как и боль того избитого парня. Хотя, наверное, сможешь, – поправился он.

– Они и так много пережили, – тихо ответил капитан, – пусть отдыхают. Я же здоров и стою на ногах, не грех и поделиться силой.

Гур поглядел на него задумчиво.

– Если бы не Фрэйа, тебе пришлось бы труднее. Они отдаёт тебе колоссальное количество лазурного и золотисто-жёлтого.

Алеард посмотрел на меня.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Если бы Гур не сказал, я бы сама не догадалась, что отдаю тебе какие-то там цвета…

– Потому что у тебя это происходит спонтанно, а Алеард научился дозировать отдачу цвета. По крайней мере, в отношении других людей, – хитро улыбнулся верк.

– Для тебя это цвет, а для нас – чувства, – догадалась я.

– Так и есть, – кивнул Гур. – А этому парню, – продолжил он, глядя на Рэйда, – нужен ярко-красный и бледно-лиловый. Много красного и лилового.

– Говори ты о чувствах, было бы проще.

– Знаю, но подчас я и сам не могу сказать, как называются эти чувства.

– Я попробую им помочь, – нахмурился Алеард. – Хотя понятия не имею, как обращаться с цветами. Говоришь, дозирую? Хм. По мне так я просто отдаю некую часть энергии.

– Ты скоро обесцветишься, если продолжишь в том же духе, – проворчала я. – Совсем себя не жалеешь, Алеард!

Верк рассмеялся, Алеард тоже хмыкнул, но ничего мне не ответил.

– Отличная шутка, – сказал Гур. – Хотя Алеард и не Целитель, он способен восстанавливать баланс цветов.

– Ты странно называешь нас, как будто есть определённая система классификации способностей, – подал голос Кристиан.

– Да, есть! Вы могли бы спросить у Промежутка, но в начале Цикла он сонный, и редко отвечает. Ваш Хранитель может рассказать вам. Или я, – скромно предложил он.

– Расскажи, пожалуйста! Это для нас важно, – попросила Нора. – А мы по мере возможности передадим остальным бродягам.

– Ну, если вы не против, тогда я с удовольствием, – и он присел, подворачивая хвост и складывая крылья. – Итак, вот они, существующие в этом Цикле дары: Исполнитель, Учитель, Глаз, Художник, Зверь, Маг, Бегун, Видящий, Штурман, Хронограф, Воин, Целитель, Странник, Разведчик, Чародей, Радуга и Создатель. Помимо этого есть ещё уточняющие характеристики каждого Дара – это Белый, Метеор и Дождь. И каждый из людей имеет Принадлежность к Огню, Воде, Металлу, Земле, Воздуху, Камню, Дереву и дополнительно – Звёздам. Ах, да… Раньше ещё существовали так называемые Стихии. Эти странники могли превращать свою Принадлежность в Дар. Далеко не каждый способен управлять своей Принадлежностью и успешно сочетать её со своим даром, но Стихии делали это с лёгкостью. Эти люди могли играть с огнём, или, например, подниматься в воздух, становясь частью неба и облаков… Но сейчас Стихии уже не рождаются. Они выродились – не знаю почему, – он задумчиво поскрёб когтями землю. – Кажется, что способностей не слишком много, но, поверьте, они не бывают одинаковы. Люди действуют каждый по-своему, а потому даров – миллиарды. Что ни странник – особенный, не бывает абсолютно одинаковых энергий. В этом прелесть создания, чудо жизни. Мы похожи, но мы разные. К тому же порой все же попадаются те, кого Промежуток наделяет «мертвыми» дарами. Они не могу получить продолжение, и, умирая, человек уносит с собой эту способность, в то время как постоянные дары вроде Исполнителя передаются по наследству.

– Ещё бы знать, что означает каждый дар, – сказал Кристиан.

– Я расскажу! – обрадовался Гур. Судя по всему, прежде он очень любил поболтать. – Исполнитель – способен создавать неодушевлённые предметы любой сложности. К примеру, дом или лодку.

– И оружие? – спросил Алеард.

– Да. И его тоже, к сожалению, – ответил верк. – В том числе страшные по мощи бомбы и жуткие механизмы, способные уничтожить целый мир. К счастью, чтобы подобное создать, нужно обладать развитым даром, а, чтобы его развить, нужно тренироваться не один год. Учитель  – чувствует дары других и помогает развивать их, – продолжил он. – Может быть Подателем или Поглотителем. Податель – наставник и прирожденный лидер, он объединяет и хранит. Поглотитель – отрицательное развитие дара – забирает и использует всё только для себя, в корыстных целях. Может блокировать дар человека или отнимать его. Дар Учителя трудно контролируется, обычно такие люди либо очень спокойные и полные достоинства, либо неуверенные в себе, чувствительные, ранимые и сомневающиеся.

– Даже Поглотители? – удивился Конлет.

– Да. Они полны страхов, нерешимости и даже робости. Хотя внешне по ним ничего не поймёшь. Сила не всегда приносит счастье. Я не знал ни одного Поглотителя, который бы хорошо закончил.

– Хм, – задумчиво произнёс Алеард. Я поглядела на него. Наверное, мы подумали об одном и том же человеке.

– Дальше Глаз, – продолжил Гур. – Читает мысли. Может быть Злым и Ясным. Злой вторгается в разум человека насильно, на высоком уровне развития своего дара он способен внушить человеку выгодные ему мысли. Ясный – читает без насилия, порой просто слышит происходящее, не в силах противостоять этим голосам. Это опасная способность, она может свести с ума. Художник – рисует будущие события вне пределов своего мира с помощью мысли. Редкий дар, а уж если человек ещё и Метеор – вообще впору ноги уносить. Зверь – способен принимать облик одного животного-тотема вне пределов своего родного мира. Этот дар отлично сочетается с другими. Маг – способен черпать силу из Промежутка, общаться с ним на внутренних уровнях, что, кстати, очень ценно. Бегун – очень быстро передвигается в пределах одного мира. При должной развитости способен проходить сквозь объекты без вреда для собственных энергий. Видящий – видит будущность. Штурман – читает миры, подобно карте. Он может перемещаться куда угодно и когда угодно, а также брать с собой неограниченное количество человек, но это если он Белый. Белый означает что у человека есть только один дар, изначально в него заложенный. А, значит, он и развит будет в полной мере. Например, Белый Зверь способен быть зверем даже в своём родном мире. Часто он очень похож на свой тотем. Конечно, у человека-слона не будет хобота, но вполне возможно, что у него будут серые волосы и грузная фигура... Затем Хронограф. Это человек, который умеет управлять временем. Либо замедлять его, либо ускорять, или и то, и другое. Трудноконтролируемый дар, особенно если человек Белый Хронограф. Бегун отличается от Хронографа тем, что ускоряет собственное время, не воздействуя на окружающие потоки и не ломая пространство. Ещё Воин. Собственно, немногие обладают этим даром. Воин присутствует в каждом из вас, так как все люди способны сражаться, но вот истинный Воин... Не знаю. Трудно найти таких. Раньше их было куда больше. Сейчас миры измельчали, да и люди тоже. Это вам не в обиду, – добавил он поспешно. – Ещё Целитель – Внутренний или Внешний, в зависимости от того, откуда он черпает силу. Есть так называемые Упыри, они забирают энергию насильно и могут ею питаться. Это отрицательное развитие дара целительства. Радуга – превращает чувства в материю и энергию. Редкий дар, один из самых редких. Странник – он чувствует людей сквозь миры, где бы они не находились, и способен слышать их зов. Разведчик – находит места скопления энергий, может ощущать происходящие события в пределах нескольких миров. Последние два отличаются тем, что настроены на энергии знакомые и незнакомые. Странники видят близких людей и друзей, Разведчики смотрят на события, их не касающиеся. Чародей – создаёт зрительные иллюзии, которые трудно отличить от настоящих. И, наконец, Создатель, он же Творец – управитель окружающих энергий. Способен создавать новые миры или открывать закрытые, и видеть суть каждой вещи изнутри, а увидев, видоизменять её. Этот дар встречается крайне редко, и не имеет отрицательного развития.

– А что обозначает Метеор и Дождь? – спросил Конлет.

– Метеор спонтанен и зачастую бесконтролен. Иногда это хорошо, хотя чаще плохо. Дождь – человек, который может делиться своим даром, передавать его другим. Такое тоже бывает нечасто.

– А ты не расскажешь, кто из нас каким даром обладает? – спросила Лаура.

– Нет. Лучшее познание – через самого себя.

– Но ты сказал Кристиану, – произнёс Крок.

– И так ясно, что он Штурман. Иначе не смог бы всех вас сюда перекинуть. Что насчет остальных... Рано или поздно вы и сами разберётесь, что к чему.

– Немного странная классификация, – сказал Крис. – Почему тот, кто создает предметы, называется Исполнителем, а не производителем или вещистом, к примеру?

Мы рассмеялись, и Гур с улыбкой ответил:

– Действительно, кажется, что он создает вещи, но на самом деле лишь исполняет волю энергий, подчиняя себе крупинки молекул. А вот Создатель способен по-настоящему творить. Дело ещё в сочетаемости даров. К примеру, если бы нашелся тот, у кого дар Создателя и одновременно Чародея… Или Белый Чародей… О, эти люди могли бы сотворить бестелесные души-призраки! Или представьте Стихию Воздуха с даром Зверя, принимающую облик рыбы! Она могла бы в этом облике летать. Летающая рыба, могущая дышать и воздухом, и под водой. Или Воин-Зверь – страшнейшее существо, которому по плечу сразиться с целой армией. Фантазия Промежутка, помноженная на людскую, неиссякаема.

– Но хотя бы наши Принадлежности скажешь? – попросила Нора.

Гур вильнул пушистым хвостом.

– Давайте попробуем вместе угадать!

– Думаю, я либо Огонь, либо Воздух, – сказал Крок, – а вот Нора точно огненная!

– Да, ты Воздух, – кивнул Гур.

– Нет, я не чувствую в себе огня, – сказала девушка. – Я скорее Камень.

– Металл, – поправил её Гур.

– Фрэйа, ты Воздух, – сказал Алеард, – а я Огонь.

– Правильно, – сказал Гур. – А кто твой друг Кристиан?

– Думаю, Кристиан Вода. Или тоже Воздух.

– Я Вода, это на сто процентов точно! – сказал штурман.

– Верно, – ответил Гур. – Раненый парень – Звёздный. А тот, с ожогами – Земля.

– Ну а я кто? – спросил Эстен.

– Камень. Как и ты, – сказал Гур Конлету. – А ты, – он кивнул Лауре, – Дерево.

– А что насчет Открывших путь? – вдруг произнёс Кристиан.

– Открывшие путь – это вы: ты, Алеард, Конлет и Фрэйа. Первые люди, которые ступили в Промежуток. Среди них почти всегда есть Штурман и... и Создатель, – Гур откашлялся. – Не удивляйтесь. Я знаю, кто вы, потому что вижу особый заряд цвета.

– И остальные ребята из экипажа тоже в числе первопроходцев, – сказал Кристиан. – Убери одного – и никакого путешествия бы не было.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Я был на Альтании – планете волков. Они многое знают о перемещениях и Промежутке.

– Альтания – единственный в своём роде мир, – сказал Гур. – Обычно реальностями владеют люди. Волки умны, но чужаков на своей земле не терпят. И они действительно многое знают, умеют сохранять воспоминания.

– Мда... И что нам с этим делать? – пробурчал Эстен.

– Постигать смысл своих даров. Слушать внутренние стихии. Развиваться.

– Чего здесь происходит? – к нам подошёл заспанный Ойло. – Что за собрание? Обсуждаете, кто на пальмы охотиться пойдёт?

Гур шагнул к нему.

– Приветствую тебя, сын Пламени!

– Э-э-э... – опешил парень, – привет.

– Меня зовут Гур, и когда-то давно я был дружен с трогами. Это было пару сотен лет назад.

– Да? – сразу заинтересовался Ойло. – Так ты, наверное, застал те тяжёлые времена, когда мы воевали с гавилами?

– Застал. Я принимал участие в этом противостоянии.

– О! Здорово! В смысле, конечно, нет ничего хорошего в том, что война вообще случилась... но что было, то было. Ты же знаешь, мы сами во всём виноваты. Не нужно было покидать Трогию. Я имею в виду изначальную Трогию, нашу родную планету. Меня, кстати, зовут Ойло.

– Рад познакомиться.

– И я. Никогда не общался с кем-то кроме людей. Наверное, ты помнишь больше, чем мой дед, – сказал парень.

– Возможно. Я сдружился с одним из Огненных Воинов. Его звали Ярослав. Хочешь, расскажу?

– О, да! – восхитился Ойло. Он даже забыл про еду, умывание и прочие утренние процедуры. Они с Гуром присели возле костра,

Ярослав. Огненный воин с Трогии. Определенно я должна была прямо сейчас что-то важное вспомнить. Алеард поглядел на меня, всё понял, и мы отошли чуть в сторону.

– Снова память? – угадал он.

– И на сей раз нечто важное. – Я склонилась к нему. – Нечто особенное, что нельзя рассказывать кому ни попадя.

Он потянул меня ещё дальше, чтобы никто не услышал.

– Расскажи, малышка.

Я начала говорить спокойно и медленно, не торопя память, но это оказалось ещё сложнее, чем возвращать воспоминания быстро и больно.

– Сложная просьба, но я не могла отказать. – Я взглянула на Алеарда. – Его звали Ярослав, того мужчину. И он откуда-то знал тебя…

Алеард сжал мое плечо.

– Продолжим чуть позже. Это трудный разговор, и лучше пусть он состоится после того, как мы поможем ребятам.

Я кивнула. Конечно, ведь Рэйд и Айман нуждались в цветах, а столь важные дела нужно вершить в первую очередь. Хотя и разговор наш был важен, и все-таки он предполагал будущее. Настоящее же требовало наискорейшего вмешательства.

Мы отошли сначала к Рэйду. Я надеялась, что смогу сосредоточиться.

– Ну и что нам делать?

– Попробуем почувствовать, – ответил Алеард.

Он взял парня за руку и прикрыл глаза. Я наблюдала за ним, но краем уха слушала рассказ Гура.

– …война шла на убыль, и этим активно пользовались аргонцы. Странно было видеть страх и пренебрежение на их лицах после всего, что троги для них сделали. Сыну Ярослава тогда было около четырёх лет. Молчаливый, серьёзный мальчик, очень похожий на отца как внешне, так и по характеру. Только глаза мамины, у Ярослава они были каре-зелеными. Мальчишка ездил на большом кусачем коне. Его звали Морда. Подходящее имя для такого своенравного зверя...

– Фрэйа, – позвал Алеард, – кажется, я понял, что делать.

Он положил мою руку парню на грудь и накрыл сверху своей широкой ладонью.

– Нужно ощутить силу энергий в себе самом и отпустить их, позволив сплестись с его потоками.

Я кивнула, прекрасно понимая, что он имеет в виду, но голос Гура мне мешал.

– ...тогда у него не осталось выбора. Он был не просто Белым Штурманом, но ещё и превосходным Хронографом. Такое иногда случается, это как дополнительная способность у человека, который имеет Белый Дар. Ярослав отправил сына в изначальный мир, но следом не пошел, ведь за его спиной были те, кто нуждался в помощи. Сначала они в упор расстреляли их лошадей, а затем...

Я ощутила, как Алеард напрягся, и открыла глаза.

– Ты что?

– Ничего, – ответил он, – сбился. Продолжим. У тебя уже получается, чувствуешь?

– Я чувствую только покалывание в ладони. И дыхание стало сильным и глубоким.

– Это то самое, Фрэйа. Ещё чуток поднажми!

И я поднажала, выгоняя из головы голос Гура. Дыхание участилось, щеки покраснели, я ощутила, как что-то густое и целительное разлилось в пространстве. Обрадовалась пришедшему пониманию и отдала часть этой чувственной смеси  Алеарду, а остаток перекинула на Рэйда. И сразу всё ушло, словно ничего не было. Я посмотрела на парня – он выглядел гораздо лучше, и синяки под глазами исчезли.

– Ура! – тихо воскликнула я и обняла Алеарда.

– Умница, – сказал он с нежностью. – Но хитрая, как лисенок. Думаешь, я не почувствовал, что ты сделала?

– Так тебе и надо.

Он рассмеялся.

– На Аймана силы найдутся?

– Да. Леонид рассказывал, как он лечит. Наверное, он стал Целителем, ступив в Промежуток. Но у меня ощущения совсем другие.

– Потому что ты делаешь иначе. Думаю, это возможно для твоего дара, но только если кто-то тебя направит. Наверное, ты в какой-то степени Дождь.

Мы переместились к Айману.

– Значит, ты знал моего деда! – донесся голос Ойло.

– Он был другом и побратимом Ярослава, – ответил верк, – и обладал даром Белого Зверя.

– Но как же так? Я ведь рос с ним, а тебя совсем не помню! – и Ойло почесал лохматую голову.

– Ты не помнишь, потому что не должен. Думаю, то же самое случилось с сыном Ярослава. Память уходит, когда она несет слишком много боли. Тем более вы ведь были совсем маленькими…

– Хм. Совсем как с Фрэйей получилось. А в кого превращался мой дедушка? Он вообще не упоминал, что обладает даром.

– В красного орла.

– Обалдеть! – воскликнул парень. – И я ничего об этом доселе не знал, не подозревал даже! Друг, побратим… Ярослав? Погоди-ка… Имя знакомое. – Он нахмурился, но через несколько секунд махнул рукой. – Вылетело из головы. Кстати, на полуострове не осталось красных орлов. Я ни одного не видел. Дед рассказывал. Теперь понятно, откуда он столько о них знал.

– Возможно, они всё ещё живут на Трогии, – сказал Гур. – Как и многие другие близкие человеку создания вроде пестрокрылов.

– А ты был на изначальной Трогии?

– Нет. Это Закрытый мир…

– Фрэйа, – позвал меня Алеард.

– Я готова.

С Айманом было дольше и трудней. Я чувствовала, что он отталкивает нас. Усталость навалилась беспощадно, сжала плечи невидимым грузом, и Алеард отстранил меня. Я сразу открыла глаза и потянулась к нему, но он не позволил вмешаться.

Прошло несколько минут, и Алеард покачал головой.

– Сопротивляется. Знаю я его, никогда не примет подобной помощи. Ладно, подождём, когда очнётся. А пока нам нужно сходить в рощу и поискать еду.


Глава 8

К нам присоединились Ойло и Кристиан. У Алеарда как раз нашлись на яхте подходящие мешки, и мы, взяв их, всем скопом пошли через поляну. Наверняка этот красивый мир, названный Гуром изначальным, мог предложить что-то кроме травы, и роща вдалеке выглядела приветливой.

Я всё смотрела на Алеарда, идущего чуть впереди, и пустое выражение его глаз мне совсем не нравилось. Он определенно был чем-то опечален. Казалось, стоит только поднапрячься, и я свяжу воедино его и свои мысли, но в голове после «питания цветом» была густая каша. Мы прошли через платановую рощицу, и я углядела в стороне прекрасные раскидистые мангиферы, а на них – множество зрелых плодов.

– Алеард, там манго.

Он поднял глаза и медленно моргнул, словно мои слова оборвали некие глубокие размышления.

– Отлично. Ребят, мы свернём направо, попробуем что-нибудь достать.

– Давайте, – кивнул Кристиан. – А мы разбредёмся по округе, посмотрим, что ещё здесь можно найти.

– Смотрите не свалитесь с дерева! – предупредил нас Ойло, и я рассмеялась.

Всего пара минут – и зеленая чаща поглотила ребят, только звонкие голоса доносились.

– Алеард, что случилось? – тотчас повернулась я к мужчине. – Ты сам не свой. Не говори, что это из-за Рэйда или Аймана. Дело в чём-то другом. Это наш разговор так повлиял на тебя? Мой рассказ?

Он невесело улыбнулся и погладил меня по щеке.

– Ты ведь слышала, о чём рассказывал Гур?

– Да. И это стронуло что-то в мозаике, которую мы пытаемся сложить.

– Именно, – кивнул он. – И не просто стронуло. Ярослав, да? Человек, который знает меня. И, наверное, он и сам показался тебе похожим на…

– Алеард!.. – и по спине пробежал холодок. – Ойло рассказывал тебе о Чёрном лесе?

– Нет, но думаю, что и так всё ясно.

– Я знал, что ты догадаешься, – вдруг услышали мы знакомый голос. Гур вышел из-за кустов и посмотрел на Алеарда большими желтыми глазами. Так преданно глядят котята, когда им чешут шейку. – Я увидел твоё лицо и сразу понял, кто передо мной. Ты очень похож на него. Очень. Разве что глаза от мамы – янтарно-серые…

Мир вздрогнул и начал расплываться – это слезы тронули щеки. Память, заполненная печалью, нашла Алеарда неожиданно, пробралась холодком в его огненное сердце. Вот почему Ярослав сказал приходить с Алеардом. Он ждал не меня одну, а нас, хотел напоследок увидеть сына, которого спас ценой жизни. Была ли в пещере тень его прошлого, или там жила настоящая душа великого воина? В любом случае Гур оказался прав – Алеард был очень похож на отца. Во всем. Внезапно догадки и мысли сложились воедино, образовывая целостную картину.

– Он просил сказать, что любит тебя, – сказал Гур тихо. – И что вы ещё встретитесь – в месте, доступном для скрещения времён.

Я поспешно шагнула к Алеарду и обняла его. Мужчина уткнулся лицом в мои волосы, и его дыхание разворошило пряди. Нет, он не заплачет. Не сейчас. Внезапно Гур шагнул к нам и прижался мохнатым плечом. Мы стояли так очень долго, и я никак не могла унять тёплые слёзы, бегущие по щекам.

– Не плач, малышка, – сказал Алеард, тронув губами мое ухо. – Не всегда мы обретаем счастливую память.

– Да, но ещё сложнее не понимать – печальны или радостны воспоминания? Ты нашел свое настоящее прошлое, но едва ли выглядишь счастливым. И в то же время это хорошо, потому что теперь за твоей спиной не просто темный лес, а место, где можно найти ответы и потерянных родных.

– Между мной и моей «земной» семьей всегда было расстояние, и ничто не могло преодолеть его – ни забота, ни искренность, ни любовь. В этом моя вина – я был одержим идеей обрести прошлое.

Алеард вздохнул и повернулся к Гуру.

– Спасибо тебе. Видимо, перемещение отняло у меня воспоминания. Наверное, оно и к лучшему. Знать, что не вернешься к прежней жизни – для ребенка худшее испытание, чем пустота. Её-то всегда можно заполнить.

– Да, – сказал Гур, – это свойственно Промежутку. Он оградил тебя от возможной боли, ведь ты был ещё совсем маленьким. Иногда лучше забыть, чтобы страдания оказались терпимы.

– Я думал, если узнаю, что было со мной – это принесёт успокоение и счастье. Но ошибся. Я нашёл Фрэйу и большего не желал. Теперь же растерян – наверное, впервые в жизни, не считая того момента, когда попал на Землю.

– Понимаю, – кивнул верк. – Простите, что расстроил вас, но мне стало так тепло и ярко, когда я понял, кто передо мной! Твой отец был моим лучшим другом. В ночь, когда случилась битва, он просил отдать все цвета, чтобы ты смог попасть на Землю, в Изначальный мир. И я исполнил его просьбу. Вот только жизнь ему не сохранил, не смог вовремя вернуться на полуостров, – он стоял, опустив хвост и прикрыв глаза. – Я рад и подавлен одновременно. Я не спас Яра, но вижу, что он живёт внутри тебя...

– Гур, – сказал Алеард, кладя широкую ладонь ему на спину, – ты ни в чём не виноват. Ты всё сделал так, как должен был.

– Я сделал по его желанию, Алеард. И исполню ещё одну его просьбу, когда кое-что тебе отдам, – ответил верк. – Ближе к вечеру я слетаю в своё гнездо и принесу это. А пока что можно я обниму вас? – попросил он. Алеард вдруг улыбнулся и потянул нас двоих к себе. Странное то было объятие, словно мы чем-то делились. Разливалось вокруг тепло, и казалось, что деревья чувствуют это, шелестят без ветра, держатся за руки-ветви друг друга… И сердце стучало быстрее. И дышать стало легче. Я почувствовала ту самую прочную связь, которая бывает только у родных друг другу людей или существ. Так было с Грозным, с Маиром и Ойло, с Эваном и Алеардом, с Кристианом, с моей сестрой Яной и её семьёй, с мамой и папой… И ещё с кем-то, кого я никак не могла вспомнить.

– А что же маска? – все-таки решилась сказать я. – Та, которую охраняет Ярослав?

Гур отступил на шаг назад, чтобы поглядеть мне в глаза.

– Темная реликвия погибшего Цикла? Он хранит её до сих пор?

Я кивнула.

– Мы встретились на Аргоне, в Звездной пещере, и он просил вернуться туда, но не раньше чем через пару десятков лет. Как теперь удержаться?

– Да уж, – задумчиво сказал Алеард. – Если он все понял и знает, что ты придешь со мной, к чему тянуть время? Стоит над этим поразмыслить и рассказать ребятам.

– Кристиану и Конлету?

– Да, только им. Пока что, – добавил он. – Айману хватает забот и без этих загадок.

Он сжал мою руку и снова улыбнулся – почти радостно.

– Пора подумать о насущном. Ты ведь наверняка здорово лазаешь по деревьям.

– Угу. На Земле я в начале лета свалилась с березы в лопухи и нацепляла на волосы колючек, поэтому у меня пряди разной длинны, – рассмеялась я. – А потом, когда они сравнялись во время путешествий, я грохнулась с обрыва в озеро, полное колючих водорослей. Жутковатое местечко, едва выплыла. Исцарапанная была, словно со стаей диких кошек сражалась. Ну и потом, чтобы эти бяки из волос вынуть, пришлось резать… Так что я снова ощипанная.

– Колючие водоросли… Вот уж точно не хотел бы купаться в подобном месте. А я-то думал, откуда такая причёска, – и он нежно провел рукой по моим растрепанным кудрям. – Я подсажу тебя вон на ту ветку.

Подхватил меня, вскидывая на своё широкое плечо, и я ухватилась за ветку. Затем подтянулась на руках и забралась выше.

– Готовьтесь принимать плоды.

Алеард кивнул, Гур вильнул хвостом. Я слегка встряхнула ветку, и сразу несколько манго свалилось вниз. Два из них ловко поймал Алеард, ещё одно чуть не попало верку по голове, другое он подхватил на крыло. Я стала карабкаться выше и потихоньку кидать плоды в протянутые руки Алеарда и на крылья Гура. Падая, они не причиняли ему боли, хотя были довольно тяжёлыми. Мы собрали их десятка три, и Алеард стал укладывать добычу в мешок.

– Мне нужно вернуться в гнездо, но я ненадолго.

Алеард кивнул, и верк резво поднялся в небо. Я стала осторожно спускаться вниз. В купальнике это было делать куда проще, чем в платье.

– Иди ко мне! – Алеард протянул руки. – Я тебя подхвачу!

Я осторожно свесилась и упала точно в его объятья.

– Кости.

– Нет, ты мягкая и нежная на ощупь, – сказал мужчина и мне стало жарко от его взгляда. А еще невесомая. Тебя так приятно держать на руках, совсем не хочется на землю опускать.

– Эй, вы где? – услышали мы голос Кристиана. – Я набрал личи и рамбутанов. Как у вас... – начал он, но увидел нас и широко улыбнулся. Алеард и не думал ставить меня на землю, и я слегка смутилась.

– Ого! И где тебе посчастливилось собрать Фрэйу? – спросил штурман шутливо.

– Она в прямом смысле этого слова росла на мангифере, – ответил Алеард серьёзно, и я расхохоталась.

– Это сказочный лес! Мы нашли папайи, киви, маракуйи, гуавы, ананасы... Пойдёмте, покажу.


Когда мы вернулись в лагерь, никто кроме Аймана не спал. Конлет стал помогать разгружаться, и к нам подошел слегка помятый, но бодро улыбающийся Рэйд. Это был светловолосый парень среднего роста, с приятным дружелюбным лицом и растрепанными волосами. Он радостно тряс мою руку, а Алеарда обнял.

– Думал, что живым не вернусь. Спасибо вам! Здесь как в раю.

Мир действительно был прекрасный. Мы разложили плоды на песке и начали их очищать. Ойло пробовал каждого понемногу и восхищался.

– Раньше у нас росло много всего вкусного, – сказал он. – Потом, когда лес умер, есть стало нечего. Выкручивались, как могли.

– Можно попробовать ловить рыбу... – начал Эстен, но его перебил знакомый голос:

– Только не здесь, – это был Гур, – Тасула отвергает людей-хищников. Если кто-то попытается причинить зло живущим здесь зверям, рыбам или птицам – его беспощадно выкинет прочь.

– О, вон как... – смутился Эстен, – ладно.

– Разве вы не знаете, что мясо содержит губительные для человеческого тела энергии? – удивился Гур. – Тем более для путешествующих по мирам! Вам нужно научиться сохранять в себе силы, дозировать поток жизненных сил, а правильное питание духа через питание тела – залог успеха…

– Только я и ребята с Земли не едят мясо, Гур, – ответил Ойло, – остальные к нему привыкли.

– Значит, им придётся отвыкать. Конечно, если они хотят здесь остаться. Есть миры, которые спокойно относятся к людям, едящим мертвую плоть, но некоторые весьма категоричны.

– Это нетрудно, – сказал Конлет. – Мы с момента зачатия не едим ни мяса, ни рыбы. Значит, и вы сможете.

– И, кстати говоря, если ваши раненые будут есть рыбу, им станет хуже, – сказал Гур. – Видите ли, раненый человек понемногу сереет, а умирающий и вовсе становится прозрачным. Фрукты, овощи и орехи, травы и листва несут в себе яркий цвет, насыщают тело красками.

Ребята из Архъялва стали переговариваться, обсуждая услышанное, а верк подошёл к нам.

– Пойдёмте, я кое-что принёс.

И он трусцой побежал в сторону кустов. Мы с Алеардом переглянулись и пошли за ним. Обоим было одинаково интересно увидеть нечто, хранимое много лет.

Зверь подошёл к лежащему на траве свёртку, взял его в лапу и подал Алеарду.

– Он принадлежал твоему отцу. Думаю, ты знаешь, как с ним обращаться.

Алеард взял в руки свёрток, раскрыл старую, потрёпанную ткань. Это был меч, но такой, какого я прежде никогда не видела. Мужчина вынул его из ножен, и я залюбовалась. Он был сделан из какого-то невиданного металла черно-синего цвета, а по лезвию шли пурпурно-красные разводы, образующие замысловатый узор. Рукоять была длинная, позволяющая работать мечом как одной, так и двумя руками, а гарда выполнена в форме двух крыльев... Меч завораживал. Конечно, я не разбиралась в клинках как Айвор, но чувствовала, что Гур принёс непростое оружие. Да и вряд ли этот меч был всего лишь оружием.

Алеард взял его бережно, и я проморгалась, думая, что узор на лезвии заполыхал. Нет, это было не наваждение. Рисунок и правда пламенел, но медленно, едва заметно. Гур улыбнулся, подпрыгнул на задних лапах и взмахнул хвостом.

– Я так и знал! Твой отец называл его Багровый Шторм. Только истинный трог пробудит пламя, спящее внутри этого меча.

– Он тёплый, – произнес Алеард.

– Потому что живой. Он передавался из поколения в поколение в роду Тэев. Ярослав владел обеими руками одинаково хорошо, и перед смертью отдал мне один из своих клинков. Второй – Ветер Солнца – он отправил в Промежуток, и клинок, наверное, до сих пор там.

– Я видела этот меч в пещере, когда мы разговаривали. Был ли он настоящим или просто призрачной копией себя прежнего?

– Трудно сказать, – взмахнул хвостом зверь. – Но ты, Алеард, сможешь попасть в Промежуток отца, если постараешься. Правда, как это сделать, я не знаю.

– Спасибо, Гур, – тихо сказал Алеард. – Это бесценный дар. Я благодарен тебе за всё, что ты сделал для меня и моей семьи.

Верк склонил голову.

– Я счастлив, что наши пути пересеклись, Алеард. Твой отец говорил, что этот меч обладает великой силой. Что-то кроется в глубинах его рассудка. Он был выкован на Трогии – планете, откуда пришёл твой род. Он знает дорогу домой, как и ты. Когда придёт время, ты сможешь вернуться туда. Так, по крайней мере, говорил Ярослав. Он не обладал даром Творца, но ты им обладаешь – он перешел к тебе от деда. Однако в твоих дарах есть некое новое ощущение, что-то, чего я за свои тысячи лет ни разу ни в ком не чувствовал. Новые оттенки, не свойственные Создателям, которых я знал, но отлично сочетающиеся с цветом нынешнего Цикла.

– И какие же? – любопытно спросила я.

– Ежевично-фиолетовый, почти черный, и теплая, насыщенная охра.

– А почему они не свойственны? И разве у Цикла есть свой цвет?

– Каждый Цикл окрашен в определенный цвет, и они могут повторяться. Однажды был желтый – длинный и насыщенный. Был синий и голубой Цикл, был даже черный, но он оказался короче других. Но я не знал подобного нынешнему. Этот Цикл фиолетовый. Это сложный цвет, цвет перемен. Впервые за многие тысячи лет, которые я не помню этим своим телом, а знаю лишь душой, настал конец радуги. Трудно сказать, что это значит. Что насчет Алеарда… Обычно Создатели несут чистые и насыщенные цвета вроде синего, красного или желтого, но не их оттенки.

– А кто такой Хранитель, о котором ты упоминал? – спросила я.

– Это тот, кто научил вас путешествовать. Тот, кто оберегает вас, когда вы находитесь вне своего мира.

– Бури, – сказал Алеард. – Мы создали на Земле Белое пространство, а затем оно стало частью Бури. Спустя время он проснулся, Фрэйа пробудила его.

– Подождите-ка, – изумился Гур, – вы создали своего Хранителя? Но это невозможно.

– Может, его душа пришла к нам, а мы всего лишь дали тело?

– Для того, чтобы пришедшая душа Хранителя пробудилась в созданной оболочке, требуется колоссальное количество энергии! – воскликнул Гур. – Нет, просто не могу поверить в это. Погодите-ка, а сколько вас было, когда вы отправились по мирам?

– Восемнадцать, – ответил Алеард.

– Ясно. И они помогали строить его оболочку?

– Да.

– Ну а когда настал тот самый момент «рождения» Бури, сколько вас было? Все участвовали?

– Нет, только мы с Фрэйей.

– Вот так дела… – и Гур опустился на собственный хвост. – Это рушит все законы Промежутка. Просто в голове не укладывается! – пробормотал он. – Что же, значит, неспроста это фиолетовый Цикл. Не зря Создатели рождаются так редко. Ладно, ладно. Мне нужно над этим подумать. Вы не против, если я прогуляюсь?

– Конечно, нет, – ответил Алеард.

Верк неспешно пошёл в сторону скал. Алеард какое-то время смотрел ему вслед, потом повернулся ко мне.

– Столько всего произошло. Чувствую, долго он бродить будет…


Решено было немного отдохнуть, и ребята завели разговор о дарах. Выучить названия способностей оказалось несложно, хотя носителей некоторых даров я ни разу не встречала за Промежутком.

– Всё-таки не могу понять, как дар приходит к человеку? Выбираешь ли ты его сам, или от тебя ничего не зависит? Эти способности – как ощутить их в себе? – спросил Рэйд.

– Ты ощутишь свой дар, когда придёт время, – ответил Кристиан. – Его нужно просто чувствовать. Не знаю, возможно, ты делаешь выбор задолго до рождения.

– И когда ты впервые понял, что обладаешь даром?

– Я ощущал его ещё на Земле, на своей родной планете. Но только когда впервые переместился, понял его истинную суть. Бури, наш Хранитель, говорил, что дар открывается при первом прохождении через Промежуток.

– Тогда у меня другой вопрос, – сказал Рэйд. – Вот ты говоришь, что давно путешествуешь, и остальные ребята с вашей планеты не один год по мирам скачут. А как насчёт времени? Если оно искажается в реальностях, есть ли какая-то постоянная? Ты стареешь в мирах, как и в своём родном мире? Или что?

– Когда ты бродишь по мирам, ты не стареешь, – ответил Кристиан. – Можешь хоть вечно скитаться, и будешь свеж, юн и прекрасен.

Ребята рассмеялись.

– Но внутри себя ты изменишься ровно на то количество лет, что накатал... то ест набродил по мирам. Ты можешь «стареть» только в своём родном мире. Да и то, старость – понятие относительное. Я бы назвал это скорее «зрелостью». Сколько ты планируешь прожить? – весело спросил штурман.

– Ты говоришь так, будто у нас есть выбор, – отозвался Рэйд.

– Выбор есть всегда. У нас в основном живут в одном теле лет по двести. Потом просто покидают его, – сказал Кристиан.

– Ну вы даёте! – обалдел Крок. – Двести лет?! Да у нас до ста дожить – рекорд. И то столетний человек – дряхлая развалина, одной ногой уже в могиле.

– Это потому что вы верите в смерть, – подал голос Конлет. – Для нас смерть – продолжение жизни. Умирает только тело, душа бессмертна. К тому же тело подчинено разуму и чувствам. Если ты не хочешь умирать, кто ж тебя заставит это сделать раньше времени?

– Ну да, – проворчала Альба, – только если не убьют... Да и болезни там всякие...

– Даже если убьют, – сказал Конлет, – всё равно мысль твоя просто уснёт и душа вернётся. Конечно, если перед смертью не думать о смерти.

– Как же при такой продолжительности жизни вы умещаетесь на своей планете? – спросила Альба.

– А кто сказал, что мы освоили только одну планету? – улыбнулся Кристиан.

Я вспомнила свою знакомую, которая жила на Луне. Лично меня иные планеты Солнечной системы почему-то не привлекали. Я хотела для начала лучше узнать Землю, но так вышло, что отправиться на Луну или Марс не успела. Открылся иной путь к неизведанному, и он оказался предпочтительнее.

– Это для нас ново и необычно, – подал голос Айман. – В нашем мире всё иначе.

– То есть ты застываешь в том возрасте, в котором начал бродить? – уточнил Крок.

– Верно. Но только внешне. Да и то, не могу вам точно сказать, так ли это... – ответил Кристиан задумчиво.

– А помолодеть никак не получится? – усмехнулся Айман.

Мы рассмеялись.

– Не знаю, – ответил Кристиан, – я не пробовал.

– А я думал о цивилизациях, – задумчиво сказал Крок. – Великих цивилизациях. У нас говорили, что они обладали огромной силой и мы, нынешние, – лишь осколок их величия.

– Глупости, – подал голос Конлет. – Дело не в дарах, коими владеет бродяга, а в сущности человеческого создания, построенной на противоположностях. Извергай ты огонь или твори металл, видь будущее или прошлое, какая разница, если у тебя нет чувств, дарованных абсолютно всем с рождения? Да и представь, во что бы превратился мир, где все обладают сильными способностями? Особенно мир, не нашедший баланса. Войны бы не утихали.

– Так может мир и открывал в людях таланты только после того, как те показывали себя достойными? – предположил Крок.

– Или великие цивилизации потому и канули в прошлое, что уничтожили сами себя, – сказал Конлет.

– Это очень интересная тема, – проворчала Нора, – но когда мы вернёмся домой?

– Сейчас там опасно, – сказал Айман. – Арон умеет чертить невидимые границы, и каждый, кто затронет прозрачную нить, будет помечен его чарами. Не хочу рисковать вами.

Я знала, что кому-то всё-таки придётся сходить в Архъялв, найти уцелевших и переправить их сюда. Алеард словно прочитал мои мысли.

– Айман, ребята не могут ждать так долго. Граница может ослабнуть за день или за неделю. Люди Арона схватят многих бродяг за это время… Рэйд едва не погиб, и жертв может быть ещё много. Нам нужно вернуться. Думаю, вместе с Крисом и Ойло, при поддержке Фрэйи мы справимся с нитями.

Я понятия не имела, о чем речь, и насколько опасны эти штуковины, но кивнула.

– Согласен. Идем, – кивнул Кристиан.

– С радостью, – отозвался Ойло. – Я сыт и полон сил.

– И где мы их будем размещать? – спросила Нора. – Сами на земле спим и укрываемся листвой.

Девушка преувеличивала – с корабля принесли и одеяла, и спальники, к тому же Альба создала удобные палатки.

– Сестра, ты можешь сделать нам дом? – улыбнулся Айман. – Крепость для белых бродяг. Полагаю, Архъялв более не безопасен, и Тасула отлично подойдет для нового штаба.

– Да, брат, если мне кто-нибудь поможет. С воображением всегда были проблемы, и я произвожу на свет унылые архитектурные формы.

Ребята молчали. То ли не было сил, то ли просто не хотели. Мы с Алеардом переглянулись, и я сказала:

– Можем помочь. Если нужно, я могу мысленно нарисовать что-то.

– Замечательно! – улыбнулась Альба. – Пойдемте, поищем место.

Я была рада отвлечься от мыслей о предстоящей бойне с темными бродягами, к тому же никогда прежде не создавала что-то с Исполнителем. Или моя память снова ошибалась? Мы прошли по берегу, поднялись и спустились несколько раз, и тут мне в голову пришла странная идея.

– А что, если сделать дом внутри скалы?

– Ого! – воскликнула Альба. – Ничего себе предложение. До такого я бы точно не додумалась! Молодчина.

Я откашлялась.

– Ничего особенного, просто как-то видела сон о подобном жилище.

– Два этажа на вершине скалы, остальные внизу, – принялась рассуждать женщина. – Проделаю окна-двери в камне, чтобы было больше света. Подняться наверх можно будет в лифте или по внешней лестнице. Вы любите синий цвет?

– Угу, – отозвался Алеард. Он тихонько поглаживал мои волосы.

– Фрэйа, как тебе водная гамма – индиго, лазурь, песок и перламутр?

– А говорила, что не умеешь создавать красоту, – хмыкнула я. – Мне нравится. Мне кажется самым важным подумать над тем, как сделать всё экологичным. Можно бассейн на крыше и небольшой сад… Хотя океан рядом, иногда хочется просто полежать на камне вдали от посторонних глаз.

Алеард сжал мою руку.

– А что, если в каждой комнате сделать свой небольшой мирок – с бассейном на свежем воздухе, растениями, спальней и кухней?

– Классно! – воскликнула я, чувствуя, как в сердце что-то приятно тренькнуло. – И обязательно совместные гостиную, кухню и веранду, широкие балконы с металлическими ограждениями, смотровую площадку на вершине…

– Вертолетную, – широко улыбнулся Алеард. – Сделай что-то летучее, как будет время. Думаю, техника, если она не гадит, нам пригодится.

– Ребят, вы просто умницы! – и Альба обрадовано нас обоих обняла. – Мне не терпится приступить. Интерьер можно наладить потом, но сделать обычные деревянные кровати и прочую  мебель я могу быстро и без проблем.

– Справишься со скалами? – спросил Алеард.

– Мне нужен кто-то со стихией Камня. Наверняка это поможет. И я не буду губить пейзаж, а постараюсь улучшить его, сделать дом и природу едиными.

– Гармония во всем, – сказал Алеард. – Слова твоего брата. Прислать к тебе Эстена или Конлета?

– Непременно. Мысли чешутся начать! – и Альба потерла ладони и выпрямилась. – Вы прямо сейчас пойдете в Архъялв?

– Да, – кивнул Алеард. – Это необходимо.

– Тогда не беспокойтесь, по возвращении вас будет ждать прекрасный дом и теплая постель.


Глава 9

Пока Конлет и Нора, успевшие сдружиться, обыскивали одну из квартир возле парка, мы с Алеардом, Кристианом и Ойло должны были осмотреть остатки штаба и побывать в квартире у реки. В лаборатории остались только ребята, которые ещё неважно себя чувствовали, в том числе Айман. Всё-таки Алеард был не Целителем, он не мог вылечить их до конца, только облегчал боль.

На сей раз никто не мог подсказать нам, где искать уцелевших. Если они вообще остались в этом мире, не ушли за Промежуток. Нити, о которых говорил Айман, для меня были  ощутимы и неприятны. Остальные их почти не чувствовали и не видели, но я различала четкий черный след, идущий прямо сквозь пространство.

– Это метка, – пояснил Алеард. – Хорошо, что ты её видишь. Говори, чтобы мы не касались, тогда Арон не сможет проследить наш путь.

– Он способен любой мир вот так пометить?

– Не знаю. К сожалению, я о его дарах многого не ведаю, – нахмурился Алеард. – Поэтому прошу вас, будьте начеку. Стоит держаться подальше от толпы, если это возможно.

– Агенты среди людей разных кругов, – вздохнул Ойло. – И нас уж точно вычислят сразу.

– Зря мы переодевались, да? – хмыкнул Крис. – Альба так старалась создать уродливую одежду!

– Нас выдают энергии, – пояснил Алеард. – Их под штанами не спрячешь.

Мы рассмеялись. Из Промежутка удалось попасть в кусты на берегу, а оттуда мы быстро дошли до круглого дома, куда всего несколько дней назад привел меня Алеард.

– Прежде мне казалось, что мы справимся с любой напастью, – пробормотала я, увидев, какое запустение царит в квартире. – Но этот Арон, будь он неладен, разрушил все планы! Почему нельзя просто жить и любить?

– И дружить, – подхватил Ойло. – У него нет друзей, Фрэйа. Ты же слышала, что он болтал о любви. Он боится быть зависимым от людей, нести ответственность.

– Но власть – в любом случае ответственность, – сказал Кристиан. – Или он хочет пожинать плоды, не поливая и не рыхля почву?

– В его мысли мы не проникнем, в сердце – тем более, – ответил Алеард. – Понять человека, который готов испачкать отрицательной энергией мир, только чтобы поймать якобы врагов – сложно.

Мы принялись осматривать квартиру, и стало ясно, что здесь кто-то копался. В шкафу был бардак, в холодильнике – только кусок старого сыра. Крупы перевернуты и рассыпаны по полкам, шторы испачканы.

– Хорошая была берлога, – вздохнул Ойло, – уютная. Уже и здесь похозяйничали…

– Может, не всё так плохо, – произнесла я задумчиво. – Если Первый оккупировал город, ещё не значит, что это навсегда. Я хотела бы сохранить эту квартиру. Для других ребят. Она хорошая.

Алеард улыбнулся, поцеловал меня в лоб.

– Я всё понимаю, малышка, – сказал он, – ты права.

– Нам ли удирать, поджав хвосты! – поддержал меня Ойло. – Найдём Первого и покажем ему Кузькину мать!

Мы рассмеялись.

– Ты откуда таких выражений набрался? – спросила я.

– Алеард научил, – ответил парень.

– Не может быть, – улыбнулся Кристиан. – Алеард никогда так не говорит.

– Он и не говорит, – отозвался Ойло весело, – зато я теперь говорю.

Мы снова рассмеялись, когда внезапно входная дверь щелкнула.

Ойло кубарем закатился под кровать, Кристиан спрятался между стеной и спинкой кресла, а мы с Алеардом с трудом влезли в шкаф. И замерли. Я обрадовано подумала о том, что мы ничем не выдали себя: обувь всё ещё была на нас, вещи мы не перемещали, да и замок на двери просто захлопывался.

– Они не вернутся, не ссы, – сказал незнакомый голос. – Первый дал Айману понять, что тот здесь нежеланный гость. Старик наверняка уже откинул копыта, а если нет – он вскоре сдастся. Этот мир уже наш. Пройдет время – и пометим другие. Возможно, среди них будут Изначальные.

– Я так не думаю. С Айманом Открывшие путь.

– Ты что, веришь в эти россказни?

– Видел их своими глазами. Встань ты перед Фениксом или этим... штурманом – в штаны бы наложил.

Я насторожилась. Откуда они знали, как называется дар Кристиана? Мог ли кто-то древний вроде Гура рассказать им? Или они говорили с Промежутком?

– Они не вернутся.

– Придут обязательно, – ответил женский голос. Это была Азана. – Чтобы найти своих друзей.

– А искать-то больше некого, – хихикнул голос. – Тю-тю!

– Идиот! – жестко ответила девушка. – Айман так это дело не оставит. И не болтай с кем ни попадая о планах Первого, иначе сам отправишься в низшие миры.

– Не психуй, детка. Никого они не тронут. Они же хо-ро-шие... – протянул парень. – Такие же белые и пушистые, как котята.

– Заткни хлебало, Бар, ты ошибаешься. Азана права. Нужно поскорее отыскать всех, кто прячется, и доделать начатое. Чтобы ни одного свободного «белого» а Архъялв не осталось. Так приказал Первый.

– Они хорошо умеют скрываться. И кто поручится, что они не смотались отсюда в другой мир?

– Не смотались, будь уверен. Они ждут, когда вернётся Айман. Глупая преданность их подведёт.

Никто из нас не двинулся с места.

– Хорошо, – произнёс голос, – и где эти соскрёбыши могут прятаться?

– У меня есть несколько предположений. Во-первых, это горелый штаб. Место, конечно, небезопасное, но лес вокруг него вполне подходит для того, чтобы отсидеться. Во-вторых, тот заброшенный завод на востоке. И третье: заповедник Милтона. Там много пустующих домов. Ну и сам город надо прошерстить.

– Займёмся этим, когда поедим, – сказала Азана. – Не зря же столько накупили.

– А, может, в спальню? – игриво предложил парень.

– Отвали, Бар, – огрызнулась девушка.

Я поглядела в щёлку и увидела, как Ойло змеёй выполз из-под кровати и тихо прильнул в двери. Кристиан также бесшумно подошёл к нему. Не дыша, мы медленно открыли дверь шкафа и тоже вылезли. Ойло кивнул в сторону ушедших, но Алеард покачал головой.

– В Промежуток и сразу в штаб? – спросил Кристиан шёпотом.

– Угу, – ответила я, – их нужно опередить.

Туман сомкнулся над головами мгновенно, а когда мы миновали Промежуток Криса, оказались возле причалов. Деревянная хибара была чёрной.

– Туда опасно лезть, – сказал Ойло. – Думаете, кто-то решился?

– В любом случае надо проверить, – ответил Алеард.

– Я схожу, – кивнул трог.

Мы не возражали. Ойло в любом случае не стал бы рисковать бездумно. Он вернулся спустя пятнадцать минут.

– Никого.

– Куда теперь? – спросила я.

– На завод? – предложил Кристиан, и все согласились.

Никто из нас не знал, где точно находится это место. После очередного перемещения мы плутали по окраинам около часа.

– Нужно было взять с собой Рэйда или Эстена, – пробурчал Ойло, – а то ходим здесь, как слепые.

– Вот и подскажи нам, – улыбнулся Кристиан.

– Ха! – ответил трог. – Я по заказу в будущее не гляжу.

Впереди показался ржавый забор. Мы нашли дыру, пролезли внутрь и увидели невдалеке огромное здание. Без сомнений, это был завод.

– Зловещее местечко! – сказал Ойло.

– Мы их здесь несколько часов искать будем, – произнёс Кристиан.

– Да ладно тебе, – махнул рукой трог. – Заходим внутрь и орём во всё горло. Кому надо, тот откликнется.

– Ну да! – хмыкнул штурман. – Кстати, ты помнишь, что обещал сочинить оду о наших похождениях?

– Действительно? – изумился трог. – У меня провалы в памяти, – и смешно почесал в затылке.

– Ну так что? – улыбнулся Крис. – Побалуешь нас поэзией?

– Хм... Ладненько. – Ойло задумался всего на мгновение, а потом торжественно продекламировал:


Их было четверо ребят:

отважных, словно ветер.

Из них одна была как сон,

прекрасней всех на свете.

Другой был воин и добряк,

он создавал рассветы.

А третий был – ни то, ни сё,

зато он был поэтом!

Ещё один умел мечтать,

и воплощать мечтанья.

Они дружили – вот и всё!

Конец повествованию.


Мы рассмеялись и наградили «поэта» аплодисментами.

– Слушай, я и не думал, что в тебе такой талант сокрыт! – искренне восхитился Кристиан.

– Молодец! – Алеард улыбнулся и слегка пихнул трога в бок. В ответ парень со всей дури толкнул его в плечо – и мужчина отлетел к ближайшей стене. За это я толкнула Ойло, а Кристиан толкнул меня. В конце концов мы так разошлись, что чуть не сбросили Алеарда – зачинщика – с лестницы.

– Хорошо дурачиться, – сказал Кристиан. – Знаете, когда я услышал ваш зов, думал, приду, попьем чайку на крыльце, погуляем по дивным местам… Мир и покой, простые радости для друзей. Фиг с два. Какой-то говнюк портит миры, калечит людей, устраивает козни бродягам. Таким уж точно место если не в Пропасти, то в мире близком к ней.

– Это обидно, – кивнула я. – Я вот не видела Ойло долгие годы, забыла Алеарда и тебя, вообще всех… И, встретив, не смогла даже толком обнять, наговориться, отпраздновать!

– Звездануть бы Арона по лбу! – подхватил Ойло. – Чтобы перестал портить людям жизнь. Чего он на Аймана взъелся?

– Он ведь объяснял – хочет владеть миром, – напомнил Алеард. – Айман ему мешает со своими добрыми намерениями… А если честно, это противостояние меня сердит. Я по вам по всем жутко соскучился. Хочется бросить борьбу и просто жить.

Мы почти одновременно с ним вздохнули, а Ойло и Крис переглянулись. Я предполагала, о чем ребята думают, и смутилась.

– Ничего. Всё уладим и сможем вместе посетить какой-нибудь красивый мир. А?

– Хорошее предложение, – кивнул Крис.

– Замечательное, – широко улыбнулся Ойло.

– Так и поступим, – сказал Алеард.

Мы двинулись вперед, стараясь как можно сильнее шуметь. Скорее всего, Азана и её товарищи ещё ели, значит, у нас было достаточно времени, чтобы найти ребят. Если, конечно, они здесь действительно прятались.

– Эй! Народ! Выходите! – закричал Ойло. – Это мы!

Ему ответило густое звонкое эхо.

– Здание огромное, – повторил Кристиан, – кричи громче!

– Иди в баню! – весело ответил трог.

Мы проникли в самую глубь завода, где среди зловещих механизмов прятались черные тени. Кричать не пришлось – из мрака выступила знакомая фигура.

– Неужели вы?

Это был Ого, и с ним Крыс, Люк, Акир и две похожие друг на друга девушки, наверное, сестры. Мы познакомили их с Кристианом и коротко поведали о случившемся.

– Я переброшу вас к Айману, – сказал штурман. – Скоро вернусь, ребят.

– Мы подождём здесь, – кивнул Алеард.

Прошло минут десять, и за это время Ойло успел засмешить нас до боли в животе. Он изображал жадного торговца с Аргона, с которым однажды повстречался на пути домой. Трог так изумительно пародировал его походку, голос, выражение лица и осанку, что мы смеялись как сумасшедшие. Я никогда не слышала, чтобы Алеард так хохотал, да и собственный голос казался неестественно громким. Кристиан вернулся в тот момент, когда Ойло показывал, как толстяк ездит верхом. Вместо лошади парень использовал трубу, которая к тому же шаталась и скрипела. Алеард не поднимал головы, а я валялась на полу, согнувшись пополам. Иногда хохочешь так, что начинает ныть живот. Когда появился штурман с Конлетом и Норой, трог как раз слез с трубы. Кристиан поглядел на него, хитро прищурившись.

– Ты что с ними сделал?

– Ничего, – серьёзно ответил Ойло.

Алеард утёр глаза.

– Ладно, идём, «Ничего»!

– Кристиан сказал нам о заповеднике Милтона. Я знаю, где это, – сказала Нора.

Я была в хорошем настроении и не сразу сообразила, что голос её звучит холодно и раздраженно. Наш смех девушке явно не нравился. Странно.

– Долго туда ехать? – уточнил Конлет.

– На метро быстрее всего, – ответила она. – Отсюда дойдем пешком до загородной станции.

Что мы и сделали. Болтать не хотелось – Нора явно была не в настроении что-либо обсуждать. Её взглядов хватило, чтобы воцарилось молчание. Я её понимала – родной мир девушки захватил недобрый бродяга, а ей к тому же пришлось заигрывать с ним на празднике. И пока что мы ничего не могли с этим поделать. Про черный след тот же Айман почти ничего не знал, а Алеард ощущал только на уровне энергий. Я видела темноту, но не знала, как её стереть.

– Изучить, – сказал Крис. – Осторожно. А уже потом решать, что важнее – тратить силы и убирать или оставить как есть.

– Мало ли, – кивнул Ойло, – вдруг повредим мир.

В метро было полно народу. Я-то думала, что за городом толкучки не будет, но ошиблась. Кажется, здесь было даже больше пассажиров, чем в центре. Мы еле впихнулись внутрь, и Ойло шутливо выпучил глаза.

– Я, конечно, худой, но не настолько! Верните, пожалуйста, мою ногу, – весело обратился он к какой-то сильно накрашенной даме. Она не поняла юмора и нахмурила тонкие как нити брови. Ойло протиснулся в уголок и встал рядом со мной. – Эта женщина меня пугает, – сказал он, улыбаясь во весь рот. – Вот ведь... дождь им в штаны! – прошептал он. – Чего они на нас так пялятся?!

– Потому что мы выделяемся из толпы, – ответил Кристиан. – К сожалению. Терпи, дружище.

Ойло понимающе кивнул, забавно шмыгнул носом, и, совершенно не стесняясь, стал разглядывать людей, которые глядели на него. Я тихо хихикала, видя, как пассажиры по очереди опускают головы, отводят глаза. У трога был сильный, яркий и пристальный взгляд.

Алеард стоял позади, рука лежала на моём животе, пальцы едва ощутимо скользили по ткани, и я покрывалась тихими мурашками. Что бы нам ни предстояло, он был рядом.

Спустя десять минут от нечего делать я решила попробовать поговорить с ребятами мысленно. Конечно, существовала так называемая этика мысленных разговоров. Было незыблемое правило: не говорить о человеке плохо за его спиной.

Я начала с Алеарда. «Ты меня слышишь?» – спросила я. Его пальцы чуть сжались. «Слышу, малышка». «Ойло, – позвала я, – давай поболтаем!» Трог поглядел на меня, прищурившись, но ни слова вслух не сказал. «Фрэйа! – произнёс он. – Странно...» Я улыбнулась. «Ребят, – отозвался Кристиан, – вы ловко придумали!» «Если бы мы начали болтать вслух о перемещениях, это было бы странно, – сказала я. – Поэтому лучше так». «Откуда я знаю, как это делать?» – спросил Ойло. «Каждый человек знает, но не каждый способен так быстро начать», – ответил Алеард. «Забавное ощущение!» – усмехнулся трог. «Если не напрягаться – многое получится с первого раза», – сказал Алеард.  «О, я расслаблен как никогда, – отозвался Ойло. – В отличие от Норы». «Ей трудно, – вздохнул Кристиан. – Представьте, если бы к нам на Землю такой Арон приперся!». «Не хотелось бы», – сказала я. «Поэтому мы не бросим Архъялв», – кивнул Алеард.

Какое-то время все молчали. Я смотрела на Нору, но потом, ощутив странные токи, перевела взгляд на Конлета. Он испытывал некие важные чувства, но я не стала определять их. Удивительно было столь ясно видеть намерения другого человека. Удивительно – и непривычно. А еще это смущало. Я поспешила снова завести разговор.

«Кстати о напряжении. Когда Яна, моя двоюродная сестра, полюбила своего будущего супруга, она долго не решалась ему признаться. Ей было девятнадцать тогда, ему двадцать четыре. Она мучилась несколько недель, скрывала чувства в ущерб сну и еде. Похудела, осунулась… Боялась, что он не ответит ей взаимностью. В итоге разревелась на празднике, увидев, как Артем танцует с другой. Убежала в горы, засела в чаще наедине с горем. А я всё видела и не придумала ничего лучше, чем сказать Артему, – я смущенно улыбнулась. – Он тотчас пошел Яну искать, и нашел удивительно быстро. Говорил потом, что любовь не спрячешь. Оказывается, думал, что у неё есть ухажер – парень из соседней усадьбы. Так и выяснилось, что они оба друг к другу тянулись, ошибаясь в догадках и предположениях. Яна считала, что он для неё слишком хорош, Артем был расстроен, что она принадлежит другому. Кстати говоря, этот другой приложил максимум усилий, чтобы Яны добиться, но сердцу не прикажешь… Наверное, не стоило вмешиваться, всё бы решилось постепенно, но я не жалею, ведь с тех пор они вместе и очень любят друг друга». «По-моему, ты поступила правильно, Фрэйа, – сказал Кристиан. – Иногда людей нужно подтолкнуть друг к другу, помочь им разобраться в ситуации. И награда велика – счастье для двоих…». Мы понимающе переглянулись. «Вы меня простите, – улыбаясь, сказал трог, – но я опять вспомнил аргонцев. Это народ из моего мира, занимающий большую часть материка, – пояснил он Кристиану. – Знаете, что они делают, когда собираются жениться?» «Откуда бы?» – хмыкнул штурман. «Значит, сейчас узнаете. Когда мужчина на Аргоне влюбляется, он должен обойти всю родню невесты (это правда!) и попросить у них разрешения на супружество! У всех – от мала до велика. Нет, вы что-нибудь глупее себе можете представить?! И если каждый им разрешил (а традиция предписывает всячески жениха унижать, так что он, бедняга, по нескольку раз с подарками туда-сюда мотается), новобрачные приходят с дарами к Безликому Богу и – внимание, барабанная дробь! – просят его не гневаться на них за то, что они полюбили друг друга больше, чем Его – великого и могучего Властителя Судеб! Да-да, так и называют. Кстати говоря, у него много смешных прозвищ. К примеру, Наследник Тверди или Кроитель Небес. Тоже мне, выдумщики! Могли бы за столько лет решить, что он всё-таки делает – заведует землей или приглядывает за небом. Хапуга!..».

Кристиан забавно хрюкнул, а я прикрыла рот рукой. Алеард тоже хмыкнул, и только Ойло рассмеялся в открытую. Его смех прозвучал среди сдержанных голосов как шум дождя в солнечный день. Нора махнула нам рукой с другого конца вагона, и мы вышли на следующей станции. Она называлась просто и понятно: «Северная».

– Уф! – сказал Ойло. – Трудновато мысленно общаться. Я устал.

– Знаешь, я бы не хотел родиться на Аргоне, – пробормотал Кристиан. – С этим вашим наследником тверди дело иметь…

– Для них в этом нет ничего противоестественного, ребят, – усмехнулся трог. – Ко всему, наверное, привыкаешь. Мне как-то сказали, что по правилам жить легче.

– Вы о чём? – заинтересовался Конлет.

– О родине Ойло, – ответила я.

– Нам сюда, – позвала Нора. Ей было, в отличие от Конлета, совсем не интересно, а потому разговор продолжался без участия девушки и на сей раз вслух.

Мы доплюхали до заповедника на дряхлом автобусе через сорок минут. Я всю дрогу дремала, положив голову на колени Алеарду. Автобус был высокий и просторный, и народу в ту сторону ехало мало. На широких мягких сиденьях было здорово лежать, чем и воспользовались Ойло и Кристиан. Конлет и Нора сидели впереди и тихо разговаривали. Не знаю, почему, но чем дольше мы ехали, тем тревожнее мне становилось. Конечно, я сказала об этом Алеарду, и он предположил, что так влияет аура метки.

Чтобы не терять время, мы разбились на пары. Крис пошел с Ойло, Конлет остался с Норой. Осматривать некоторые жилища не пришлось – они были стеклянными. Вряд ли кто-то стал бы там прятаться. Здесь явно жили люди с яркой фантазией. Помимо целиком стеклянных, были дома в виде овощей и фруктов, или сделанные из каких-то неведомых мягких материалов.

– Как музей, – сказал Алеард. – Не хотелось бы мне в чесноке жить…

Я рассмеялась.

– Что насчет дыни? Желтенько, сладенько, и комнаты наверняка длинные.

Он хмыкнул.

– Если уж мы выбираем, то я бы предпочел арбуз. Вполне стандартная форма, и снаружи сплошной позитив.

Я снова рассмеялась.

– Гляди, там нормальный дом. Посмотрим?

Вокруг не было ни сторожей, ни жителей необычного поселения. Заходи, бери что хочешь. Или живи, если больше пойти некуда.

– Возможно, там есть сигнализации, – высказал предположение Алеард. – Будем осторожны. Тишина вокруг, словно поселение умерло.

– Интересно, почему его забросили…

Алеард резко крутанулся на месте, оттолкнув меня в сторону, и я шлепнулась под куст. Его же унесло довольно далеко в сторону и ударило о землю. Я тотчас вскочила на ноги и увидела Азану. Рядом с ней стояло трое внушительного вида мужчин с оружием. Выстрел! Я не успела ни закричать, ни испугаться – Алеард разворотил стволы, превращая в труху, а пулю успел растворить на лету. Он ринулся на темных бродяг, но они не побежали. И, пока происходила драка, Азана решила проучить меня.

– Стерва! – выкрикнула она. – Арон тобой ещё займется!

И стремительно прыгнула вперед, пытаясь схватить меня за волосы. В этом был минус длинной распущенной шевелюры – она ужасно мешала в бою. Возьми женщина меня за волосы, и могла бы запросто покалечить кинжалом, сверкнувшим в сильной руке. Её явно кто-то учил обращаться с оружием, но меня тоже учили. В первую очередь, не сдаваться.

Я откинула женщину прочь, и она упала не слишком удачно, но поднялась и снова пошла на меня. Чуть в отдалении появились Крис и Ойло. Они побежали к нам, я даже успела увидеть, как штурман протянул руку, но потом перед глазами резко потемнело и меня больно засосало в черную дыру.

Пролетев сквозь пространство и увидев перед глазами яркий след Промежутка, я упала прямо в снег. О, боже! Сугроб был глубоким и обжигающим, и дыхание перехватило. Я попыталась вылезти, но только забила ледяные крупинки под одежду. Неужели это темные странники перенесли меня в этот мир? Я всё-таки поднялась и огляделась – снежная пустыня. Ни деревьев, ни возвышенностей, ничего. Белое полотно и солнце, падающее за горизонт. Холод и тишина, в морозном краю только пар моего дыхания.

Было не слишком холодно, градусов пятнадцать со знаком минус по Цельсию, но я понимала, что в летней одежде быстро замерзну. Тем более что ночь была у порога. И Промежуток наглухо закрылся, отказываясь отвечать. Наверное, у него были свои ритмы, которыми нельзя пренебрегать. Кто мог слышать их? Каждый бродяга или только те, кто обладал даром Штурмана или Мага? Кристиан ничего об этом не говорил, и я прежде не чувствовала хода времени меж мирами и переходной реальностью.

Я пошла вперед, надеясь, что движение поможет согреться. Мысленно звала Алеарда и остальных, уповая на везение. Вдруг я не одна в этом белом царстве? Но мир молчал, и мои друзья не отзывались. А вокруг становилось все темнее, и я не ведала направления.

Холодно. Я решила, что нужно бежать. Это было опасно – мало ли что скрыто под снегом? Но идти медленно значило окоченеть. Тем более что на ногах у меня были простые тряпичные кеды. Хорошо, что хотя бы не платье. Да и майка хотя и тонкая, но с длинными рукавами. Тоже плюс. На этом хорошее заканчивалось, потому что джинсы были летними и холод отлично проникал под ткань.

Дома я не боялась и куда более низкой температуры, но никогда подолгу не гуляла по морозу. Через какое-то время я остановилась, думая вырыть снежную нору и переждать ночь, но, угнездившись под снегом, поняла, что так гораздо хуже. Пришлось вылети и бежать дальше, пока есть силы.

Через час стало ясно – мороз меня доконает. Ни растирания, ни дыхательные упражнения не помогали. Я шла из последних сил, чувствуя, как нутро промерзает, и в конце концов перестала ощущать ноги. Интенсивные растирания немного помогли, но второй раз этот прием не сработал. Ещё через час я уже не шла, а плелась в кромешной темноте – на небе было мало звезд и небольшая луна, не дающая света. А когда температура упала ещё ниже, у меня просто отказало тело, и я плюхнулась в снег. Неужели это были последние мои часы? Я позвала Алеарда, потом попробовала коснуться Промежутка – тишина. Последнее, что промелькнуло перед глазами, было далекое темное пятно.


Глава 10

Меня разбудило солнце. Оно жгло. Я почувствовала под собой отнюдь не снег – раскаленный песок, и тотчас открыла глаза. Пустыня! Неужели я переместилась, даже не ощутив этого? Поднялась с трудом, чувствуя, что идти не смогу. Словно бежала марафон и только-только завершила его. Тело было дряблым и скукоженным, как старый гриб.

Мне безумно хотелось пить, и ноги чесались. Я плюхнулась на песок и сняла кеды. Ага, ступни красные, распухшие, и огромные мозоли на пятках выглядят жутко. У меня не было выбора – песок раскаленный, но идти в обуви ещё хуже. К тому же духота усиливала слабость, и у меня кружилась голова.

Я позвала Промежуток, ощутила его слабый отклик и попыталась протиснуться в переходную реальность, но сил не хватило. Не знаю, что было хуже – такая жара или прежний лютый мороз? В животе оглушительно заурчало, и я вслух позвала ребят. Снова тишина в ответ. Я попыталась собраться с мыслями. Нужно где-то взять силы для перемещения, открыть насильно второе дыхание.

И вдруг меня рвануло за пятки, утаскивая прямо сквозь пространство. Я грохнулась на белый песок Промежутка и тотчас улетела прочь, чтобы приземлиться в холодные неведомые воды. Ничего себе! Я боялась даже представить, что будет дальше. Лед, пламя, вода… Может, грохнусь на скалы или сразу в пропасть? Я постаралась не поддаться страху. Вода – это хорошо. Жаль только, что она оказалась соленой, к тому же у меня совсем не осталось сил. Я попыталась лечь на спину и расслабиться, но ничего не вышло. Хотелось уснуть, и тело само собой тонуло, оставив легкость и воздушную наполненность. А тут ещё странная, непроходящая вибрация, неприятный гул, исходящий от воды. Вдалеке показался большой плавник, и я, завопив, ушла в темноту… Чтобы шмякнуться головой о твердую землю.

Знакомое небо. Я трудно приподнялась на локтях и увидела овощные дома. Слава богу! Облегчение было временным. Перед глазами выросла омерзительная рожа какого-то мужика, и я не успела ничего предпринять – он ударил меня прямо в лицо. Прикосновение получилось странным, едва ощутимым. Словно надо мной надулся мягкий прозрачный пузырь.

Валяться было нельзя. Неподалеку лежала большая ветка, и, перекатившись, я подхватила её. Темный бродяга с усмешкой наблюдал, как я трудно поднимаюсь.

– Белая, – усмехнулся он. – Зря я тебя в лицо бил. Надо было по голове или в висок. – Он подхватил камень и кинул его, но, слава богу, не попал. Я более не надеялась на поддержку призрачных сил. Мужчина подхватил ещё несколько снарядов и противно усмехнулся: – Попробуешь отбить? Погоди, я тебе башку разобью, кисонька!

Я решила не дожидаться атаки и метнула ветку. Коряга угодила мужчине прямо по голове, и он рухнул. Не зарекайся не причинять боли, пока не окажешься в подобной ситуации... Сердце мое колотилось в безумном ритме, и ноги были тяжелыми. Я снова удирала, понимая, что это лучший вариант. Но когда оказалась возле огромного огурца, попала в руки ещё одного темного бродяги. Хорошо, что вырываться я умела куда лучше, чем бить. Безжалостно выкрутив ему руку, и я оттолкнула мужичину прочь и юркнула за крыльцо. Напряжение было столько велико, что у меня в ушах звенело.

– Пригнись! – приказал знакомый голос, и я рухнула плашмя. Ойло, выскочивший из-за дома, спустил тетиву откуда-то взятого лука, и темный, что побежал за мной, завопил. Трог попал ему в руку, наверняка нарочно избегая других более опасных мест. – А ну стоять!

Но мужчина решил иначе, и скрюченная фигура распалась на части. Не думала, что странники могут исчезать вот так! Обычно, уходя в Промежуток, она растворялись. Ойло помог мне подняться и оглядел.

– Ты как?

– Нормально. Боже! Ты ранен!

Весь низ рубашки был перепачкан кровью.

– Просто так они не отступят, – усмехнулся Ойло. – Не переживай. Вся не вытечет.

– Ойло!

– Я серьезно, Фрэйа. Это подождет.

Он крутанулся на месте и снова прицелился, но на сей раз силы были не равны – первый темный, который меня ударил, держал в руке пистолет.

– Ну что, допрыгался, рыжий?

– Ещё нет, – отозвался Ойло, и пистолет как ветром сдуло – появился Алеард.

Темный попытался ударить мужчину, но Алеард отошел с линии атаки и схватил незнакомца за шиворот, чтобы, прокружив, отправить лететь головой в стену. Темная слизь шлепнулась прямо мне на штанину – сзади подобралось жутковатое существо, похожее на ящерицу. Ойло пустил несколько стрел подряд, но кожа у зверюги была толстой, и острые головки не причинили ей вреда.

– Фрэйа, в дом! – приказал трог, но я не собиралась его оставлять. У меня всё ещё оставались чувства, и я должна была их расшевелить.

Тревога помогла, опасность взбудоражила кровь адреналином. Прочь усталость и нерешительность! Я выдохнула поток воздуха, который с силой отшвырнул ящерицу прямо в стекло. Туда же полетел темный.

– Готово, – донесся издалека голос Криса.

Темные вылезли, но вместо ящерицы перед нами предстала Азана. Они ринулись было в атаку, однако на сей раз Алеард с ними не церемонился – обоих легко скрутил и прижал к земле. Через минуту прибежал Кристиан.

– Четвертый без сознания, больше не будет блокировать дары. Фрэйа, слава богу! Я никак не мог нащупать тебя через миры.

– Ничего, – отозвалась я. – Всё в порядке. Нужно возвращаться в лабораторию, Ойло ранен. Алеард, ты как?

– Цел, – отозвался он, ощупывая меня взглядом.

– А ты, Кристиан?

– Я нормально, не переживай.

– И я нормально, – отозвался Ойло, – не беспокойся, Фрэйа. Сейчас важнее решить, что с этими делать. Оставлять их здесь нельзя – натворят дел.

– Мы их переместим. У меня есть не примете подходящее место, – сказал Алеард.

– Вы что, сдурели?! – возмутился один их поверженных. – Какое вы имеете право?..

Мы проигнорировали его вопль.

– О каком мире идёт речь? – тихо спросил Кристиан.

– Остров, – ответил Алеард, – Обладающий странной особенностью удерживать внутри себя странников. Когда я туда попал в первый раз, едва смог выбраться в Промежуток. Там красиво, места изумительные. Возможно, стоит пока что закинуть их туда...

Кажется, он впервые был неуверен в своем решении.

– Согласен, – кивнул Ойло, – это лучшее предложение. И единственное, кстати.

– Пожалуй, на какое-то время их действительно нужно туда отправить, – отозвался штурман.

– Фрэйа, что скажешь? – Алеард поглядел на меня. Я чувствовала, что он хочет только одного – поскорее уйти на Тасулу.

– Да. Боюсь, если их оставить здесь, это ничем хорошим не кончится.

– Ладно, Крис. Я покажу дорогу.

– Угу, – ответил штурман. – Я нас всех туда засуну?

– Нет, только мы с тобой, – покачал головой Алеард, – и эти... Фрэйе и Ойло лучше не идти. Оттуда непросто вылезти.

– Хм, – отозвался трог, – тогда мы возвращаемся к Айману.

– Да, – ответил Алеард. Он сжал мою руку и ободряюще улыбнулся: – Скоро увидимся, малышка.

Перемещение далось нам с Ойло нелегко. Мы выпали вдали от нового дома, за скалами. Пришлось ковылять по песку вдоль берега, и я видела, что трогу больно. Мне и самой было тяжело идти, но я не показывала своей слабости. Вот оно, второе дыхание, открылось как раз вовремя.

– Представь себе, – говорил Ойло. – Я только что понял, что это было за место. Эван и Рута сидели в тюрьме. Я сам там бывал, хорошо, что друзья-торговцы всякий раз выкупали.

– Боже, а если они до сих пор там?!

– Нет. Вышли, и уже давно. В последнем видении счастливо целовались на каком-то балконе…

Я рассмеялась. Ноги жутко болели, хотелось пить и есть. Ничего. Главное, что мы скоро будем дома. К тому же что важнее – мозоли или ножевое ранение?

– А знаешь, что ещё я видел? – улыбаясь, сказал Ойло. Он тяжело дышал, но разговоры помогали шагать.

– Что?

– Как они выкупали рабов. Видимо, через какое-то время вернулись на Аргону, и Эван потратил заработанные у Ниланэ деньги самым подходящим образом.

– Надеюсь, с ними ничего не приключилось. Наверняка такая странная щедрость не осталась без внимания.

– Крис говорит, что видит следы ребят из вашей команды, но… – он раскашлялся, но упрямо продолжил: – Они запутанные и сложные для расшифровки. Поэтому пока что нельзя ни с кем связаться. Но он говорит, что вскоре поймет этот шифр, и тогда Эван и Рута снова будут с нами.

– Больше ни слова, – нахмурилась я. – Ты бледный, и едва ноги переставляешь.

– На себя посмотри, белобрысина! – отозвался Ойло.

Хорошо, что на берегу были Айман и Ого, они помогли дотащить парня до лифта. А потом по длинному светлому коридору мы дошли до комнаты Ойло.

– У меня прежде не было постоянного жилища, – улыбнулся трог. – Дом на черной земле нельзя назвать настоящим домом… Хотя я и люблю его.

Я стащила с него рубашку и увидела длинный глубокий порез.

– Нет, ты представляешь? Застал меня врасплох, гаденыш! – сказал парень. – Как сзади налетит, как пырнет! Хорошо, что я развернуться успел.

Кровь не пугала, но представив, что придется самой справляться с раной, я запаниковала.

– Я не умею зашивать…

– Фрэйа, ты наверняка обращаешься с иглой лучше, чем мы, – сказал Айман. – В доме кроме нас только Эстен и Лаура, но они не целители. Твоя радуга справится.

И они, два взрослых мужика, смотались! От обиды я чуть не заплакала.

– Белобрысина, – тихо сказал Ойло, и его рука накрыла мою. – Я тебе верю. Даже Айману я бы это дело не доверил. Пожалуйста, не бойся. Если хочешь, я сам всё сделаю, только принеси… материалы.

Он был спокоен и ласков. Как всегда. Он не бросит меня, даже если ошибусь и причиню ему сильную боль. Я осторожно обняла трога и погладила по голове.

– Я тебя не оставлю. Нужно отыскать мою сумку или рюкзак Алеарда, там хорошие лекарства. Не вздумай ничего предпринимать, я живо вернусь!

И побежала узнавать у Аймана, куда они сложили вещи. Я была сердитой и возбужденной, и, наверное, говорила громче обычного. Ого и Айман предпочли ретироваться, видя, что за мной тянется яркий огненный след. Чувствами не всегда можно управлять, особенно если ты усталый и голодный.

Когда вернулись Алеард и Кристиан, я закончила шить и смазывала шов особым снадобьем. Ойло лежал, прикрыв глаза. Боль он терпел стойко, в полном молчании. Алеард тотчас склонился, помогая мне, и пальцы замерцали мягким синим пламенем. Ойло открыл глаза и улыбнулся.

– Вернулись. Ал, Фрэйа просто чудо. Она меня ловко заштопала! И совсем даже не больно.

Кристиан принес одеяло и поудобнее устроил трога.

– Отдыхай. Нам это всем не помешает, но ты сегодня герой.

– Герой? – переспросила я.

– Он двух девушек спас от темного бродяги.

– Ой, можно подумать, вы бы не спасли, – проворчал парень. – Доброй ночи. Если бы у меня были силы, а бы поел, а так предпочту сон.

Я снова погладила его по голове и, опираясь на Алеарда, вышла из комнаты. Крис последовал за нами.

– Судя по всему, экскурсии не будет? Как тогда узнать, где наши комнаты?

– На них написано, – отозвался Алеард.

– О! Именные двери! – улыбнулся штурман. – Ладно, давайте быстренько найдем свои.

– Лучше сначала кухню, – просипела я.

Алеард поднял меня на руки, и я прикрыла глаза.

– Отдыхай, – тихо сказал он. – Сейчас воду найдем.

Квартира в скале была обширной – Альба постаралась сделать комнаты «на вырост». Пока мы добрались до кухни, я несколько раз провалилась в сон. А потом выхлебала два графина воды. На еду сил уже не было, и Алеард отнес меня в нашу комнату, точнее, прекрасную небольшую квартиру. Усталым взором я ощупала серо-голубые стены, светлую мебель и бежевые занавески с растительным рисунком. Синий диван возле стены так и манил притулиться, но Алеард прошел в спальню. Когда он усадил меня на упругий толстый матрас, я встрепенулась и принялась ощупывать любимого.

– Целый я, – проворчал мужчина. – Синяки не в счет. А вот твои ноги нуждаются в заботе.

Я опустила глаза – всё такие же красные, но теперь ещё и поцарапанные. Правильно, обувь-то осталась в пустыне. Мне было все равно, как сильно они будут болеть, заживая. Я обхватила Алеарда и принялась целовать его чумазое лицо.

– Слава богу, всё хорошо. Ты снова рядом. Не хочу больше путешествовать! Хотя бы день побудем вместе… Хотя бы несколько часов наедине. Пожалуйста!

Неужели это было третье дыхание? Я умудрилась опрокинуть мужчину на лопатки, и Алеард рассмеялся.

– Да, малышка. Несколько часов наедине. К сожалению, ты слишком усталая для многого, но когда отоспишься, я своего не упущу. А пока что дай мне поухаживать за тобой.

И он, мягко скинув меня в сторону, начал расстегивать мои просоленные джинсы. Они сели, и теперь с трудом с меня слазали. Я пыталась помочь, но тело казалось каменным. Отвратительное ощущение, когда на тебя словно горы упали.

Алеард умудрился стащить злосчастные штаны и быстро снял остальное. А потом он положил руку мне на затылок и мягко сжал пальцы, чтобы подарить некое странное чувство. Теперь я не думала о тяжести, сосредоточившись на тепле, и постепенно провалилась в глубокий тревожный сон.

…Плохо. Мной владеет боль, и я не могу прогнать её. Чувствую, как мои раны открываются, как кровь льется наружу. И я дышу кровью, пью её и давлюсь, ощущая, как что-то рвется наружу. Должна встать и идти, но ноги не слушаются. Они холодны, неподвижны, мертвы. Что это за место? Я с трудом отползаю в сторону и вижу Маира. Он лежит, привалившись к каменной стене, и тяжело дышит, глядя в одну точку. Взор полон муки и ужаса, пальцы скрючены, периодически по худому телу пробегает дрожь. Он впивается руками в живот, будто хочет вырвать кожу и тихо стонет, прижимаясь затылком к грязному камню… удар!..

Я открыла глаза и села в постели. Алеард спал тихо и неподвижно. Мне не хотелось его будить, и я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться.

– Фрэйа, в чем дело?

Наверное, меня выдало больно стучащее сердце.

– Маир в беде, Алеард. Ему нужна помощь. Я должна вернуться.

Он обнял меня сзади.

– Сейчас, малышка?

Я почувствовала, что готова разреветься от его слов. Он не спросил, почему я вскочила посреди ночи и заговорила об этом, ничего не стал уточнять, сомневаться. Он просто поверил мне и был готов идти следом: куда угодно и когда угодно, хоть прямо сейчас, из постели.

– Завтра... завтра с утра. Сейчас четыре часа, нам нужно немного прийти в себя.

– Позовём с собой ребят? – спросил он тихо.

– Если они захотят помочь.

– Хорошо.

Он потянул меня за собой к центру постели, и я прижалась к его груди всей спиной, устроила голову на удобной широкой руке.

– Спи, малышка. Мы сделаем всё возможное.

– Спасибо, Алеард.

И уснула через минуту, чтобы остаток ночи бродить по каменным коридорам, натыкаясь на холодные стены.


Я шлёпнулась в сугроб, поспешно поднялась, увязая в снегу, и огляделась. Атория. Теперь здесь царствовала чудесная зима. Странно, но ни Алеарда, ни Кристиана, ни Ойло нигде не было видно. Неужели я снова потерялась?

Я стала пробираться в сторону реки. Снег был рыхлым и свежим, и белым-пребелым. Он приятно холодил голые колени. Я подумала, что температура, видимо, не больше минус пяти градусов по Цельсию. Это был не мороз, а нежный и желанный холодок. Совсем не такой, как в том мертвом ледяном царстве. Я была в легких сапожках и куртке, и на сей раз выбрала штаны широкого покроя. Вдруг опять придется плавать?

Без ребят я и понятия не имела, куда идти. В отличие от Криса ориентироваться мне помогали не внутренние энергии, а солнце и звезды, но попробуй, угадай, в какой стороне Синий город? Справа виднелись какие-то домики, и я полезла по сугробам, надеясь узнать дорогу.

На негромкий стук отозвался мирный женский голос. Я открыла тяжёлую дверь, и, сбивая снег с сапог, прошла через тёмный коридор. В глубине комнаты маячил огонёк необычного света. Это была не свеча и не лампа, а нечто, похожее на золотую каплю. Маленькое солнышко, сидящее на железной подставке… Странно. Прежде я здесь таких не видела.

– Здравствуйте! – сказала я, ещё толком не разглядев, с кем здороваюсь.

– Здравствуй. Проходи, – позвал меня голос. Я осторожно прошла дальше. Глаза быстро свыклись с полумраком, и передо мной предстала женщина: невысокая, седовласая, в длинном зеленом платье и светлой безрукавке. – Чем помочь, девочка? – улыбнулась она. – Заблудилась или от почтовой кареты отстала?

– И то, и другое. Мне нужно попасть в Синий город.

– Это недалеко, – отозвалась она, жестом приглашая меня сесть поближе к огню, но я покачала головой и вежливо отказалась. – По главной дороге никуда не сворачивая. Если у тебя крепкая лошадь, доедешь без приключений.

– А есть опасность не доехать на… усталой лошади?

– Эта зима полна неожиданностей. Уже не раз на путешественников нападали Ледяные Призраки.

– О! – отозвалась я, хотя и нисколько не напугалась. Сейчас меня больше беспокоила судьба Маира. Интересно, а если прямо спросить, что она скажет? –  Простите, а вы ничего не слышали про Маира Арнэ?

Женщина сощурилась, оглядывая меня с ног до головы. Наверняка хотела спросить, не с Севера ли я прибыла?

– Чета Арнэ когда-то давно жила возле Переливчатого леса, это к северо-западу от Синего города. Когда умер Грин Арнэ, всю ту область заполучили де Флавии. О них хорошего не говорят. Бывают помещики добрые, бывают жадные. Есть жестокие. Де Флавии – безжалостные и злые. Люди рассказывают, что они владеют чёрной магией. Алиса Арнэ, то есть де Флавий, не так давно скончалась.

– Что?! – вырвалось у меня.

Женщина кивнула, почему-то не удивившись моей реакции.

– Говорят, на её младшего, Лара, напал Седой Оборотень. Женщина защищала его и получила серьезные раны. Яд оборотня действует быстро и беспощадно.

– Ну а что Маир Арнэ?

– В тюрьме. Не так давно его судили за попытку убийства.

Я с трудом проглотила комок, застрявший в горле.

– Я уверена, что он не способен на это!

– Так и есть. Не виноват мальчик... – сказала она, качая головой. – Разве ж мало невиновных в тюрьмах сидит? Они что-то не поделили с братом, Антуаном, и всё. Антуан де Флавий опасный человек. Ему нет дела до сводного брата. Мешался парень, под ногами путался, да и умный был не по гадам, вот и сел.

– А не подскажите, где находится эта тюрьма?

– На западе. Называется «Рогатая пещера». Она принадлежит де Флавиям уже много веков, – со значением сказала женщина.

– Спасибо вам огромное! – произнесла я поспешно. – Мне нужно идти.

– Пожалуйста, – улыбнулась женщина и сделала странный жест рукой, коснувшись подбородка и протянув мне развернутую ладонь.

На улице я, задыхаясь от ярости, села в сугроб. Сердце колотилось как бешеное, и слёзы мёрзли на щеках. Я злилась – и на себя, и на Бури, и на Промежуток, который не пускал меня к Маиру. Я смогла бы помочь, спасти их маму, если бы вернулась вовремя! Теперь Маир сидит в тюрьме, лишённый возможности доказать правду. У Антуана было хватало людей, готовых служить без пререканий, тех людей, что не задают лишних вопросов. Служители безумца. И, наверное, их много, в каждом городе с десяток…

Я встала, отряхнулась и пошла к дороге. Ни к чему бояться раньше времени. Белое плотно было ровным и бесконечным, словно его разгладили огромным утюгом. Эта зима прекрасно соответствовала моему состоянию – застывшее безмолвие отчаявшейся души. Я пришла помочь Маиру, но мысли то и дело утыкались в возведенные стены других желаний.

Мы с Алеардом так давно не целовались, не находили времени на утоление жажды… А ведь столько лет провели вдали друг от друга, так рьяно и упорно искали, и вот, найдя, вкусили кислятину расставания! Даже когда он был рядом, я чувствовала, что не могу получить главного. Ответственность белым плащом накрыла плечи, перечеркнула желания сердца и тем более тела.

Пока я раздумывала над этим, дожидаясь ребят, из-за поворота показались четверо всадников. Ехали они как раз в мою сторону, и, судя по всему, собирались к Синему городу. Зимой воздух чист и прозрачен, и я узнала в одном из них Грая. Нужно было поскорее куда-нибудь спрятаться, но меня уже заметили. Оставалось делать вид, что я ни при чем, или улепетывать без оглядки прямо по сугробам.

Я не хотела убегать. Когда Грай проезжал мимо, наши взгляды встретились, и мы оба сглупили.

– Фрэйа, – сказал он.

– Грай, – отозвалась я.

Хотелось надавать ему крепких пощечин.

– Ого, – обрадовался его спутник, и я признала в нём того неприятного толстяка, которого видела на водяной мельнице, – неужели та самая Фрэйа?

Грай сжался, как от боли.

– Нет, – сказал он, – это не она.

– Ну как же не она! То самое прекрасное личико, как Лар и описывал! – ядовито улыбнулся толстяк. – Иди к нам, красавица, иди сюда!

Так подзывают к себе собачек… Меня передернуло. Два других мужика уже поднимали самострелы. Я не стала ждать, пока они пустят их в ход и, оскалившись, кинула в них всеми скопившимися за несколько минут чувствами. Были они отнюдь не дружелюбны, и оказались плотными и горячими. Толстяка и ещё одного мужчину выбило из седел, лошади отчаянно заржали… Конь Грая поднялся на дыбы, но мужчина удержался. Я не хотела продолжать, поэтому медленно попятилась к лесу.

– А ну стой! – сказал четвертый.

– Перестань, Орд, отпусти девушку. Это не та Фрэйа.

– Заткнись, Грай! – раздражённо отозвался мужчина. – Даже если не она, всё равно пригодится. Она знает магию. Антуан вознаградит нас, ещё как вознаградит! Он...

Я не стала дослушивать его торжествующее бормотание, развернулась и со всех ног бросилась в лес. Чувства помогали бежать. Только я могла сначала сглупить, а потом удирать сломя голову. По густому снегу было трудно скакать, но меня окрылил страх. Кажется, мужчины поняли, что не сумеют меня так просто догнать и нашли единственный выход из ситуации – лишить возможности убегать. Первая стрела пролетела мимо, а вот вторая весьма успешно чиркнула по ноге. Третья застряла в куртке, четвертая едва не достала плечо... «Не стрелять!!!» – донеслось разъяренное.

Волнение переросло во что-то большее. Оно обволокло раны, закупорило кровь, и я благополучно проскакала через заросли колючих кустов. Внутренний голос велел поторопиться. Сначала я не осознавала, куда бегу, и только потом поняла, что лечу параллельно дороге в противоположную от города сторону. Я врезалась в дерево, оттолкнулась от него, и покатилась вниз, к береговому обрыву. Цепляться было не за что. Я неуклюже перевалилась через край и плюхнулась в ледяную бурлящую воду. На сей раз камень не встретился с моей головой, я даже не ощутила холода. Меня понесло прочь с такой скоростью, что я не успела даже закричать или позвать Промежуток. Да и зачем? Рано или поздно выберусь, вот только рюкзак тянул на дно, и куртка мешала грести…

Радоваться было нечему. В ушах, в носу и во рту была вода, я то выныривала, то снова уходила под воду. Утонул рюкзак и один сапог, и волосы как всегда мешали. Я смогла выбраться на берег спустя минут двадцать – в том месте, где течение слабело. Кое-как выползла, цепляясь за холодные чёрные ветви, и несколько мгновений лежала на снегу, пытаясь отдышаться. Теперь мне не казалось, что на улице тепло. На волосах вскоре повисли сосульки, кожа онемела, ноги свело судорогой. Я была в таком странном вакуумном напряжении, что не ощущала боли. Правда, это продолжалось недолго, очень скоро мука меня настигла. Я смогла доплестись до леса и ничком рухнула в сугроб.

– Алеард! – сказала я в снег, и небо шлепнулось на голову всей своей громадой.


Я очнулась оттого, что меня нещадно тормошили. Ресницы на морозе склеились, и веки я разлепила с трудом. Надо мной склонился Алеард. Увидев его глаза, я захотела раствориться в воздухе или провалиться сквозь землю. А ещё лучше прямо в Пропасть.

– Фрэйа!!! – Голос был полон тревоги, смятения и едва сдерживаемой ярости. – Не знаю, что сделаю, когда в себя придёшь! – гневно сказал он сквозь зубы, поднимая меня на руки. – Честное слово, привяжу к кровати – и будешь сидеть безвылазно на Тасуле!..

Я открыла рот что-то ответить, но мир снова померк.

Когда я очнулась в следующий раз, вокруг было тихо и тепло, на лицо падали близкие отсветы пламени. Я ощутила, что Алеард осторожно снимает с меня мокрую одежду. Тело походило на кусок желе.

– Тихо, малышка, не шевелись, – сказал мужчина, поняв, что я пришла в себя. На сей раз его голос звучал нежно. Я моргнула в ответ. – Мы в заброшенном домике, в лесу возле Синего города. Здесь безопасно.

Он без раздумий раздел меня донага и притянул к себе, кутая во что-то невероятно мягкое. Его тело показалось очень горячим, но это было желанное тепло. Обжигаясь, я обхватила его плечи руками, уткнулась в жесткие волосы носом, и Алеард медленно и трудно вздохнул. Я пребывала в непривычном томительном оцепенении, не могла уснуть и не могла окончательно проснуться. Вот она, граница между действительностью и грезой, трепещущий баланс чувств. Алеард прижимал меня к себе, гладил по голове и молчал. Ни мягкости, ни напряжения в могучем теле. Покалывали, оттаивая, руки и ноги. Я знала, как это бывает больно, но сейчас вся боль растворялась в окружающем пространстве, уходила в брёвна над головой, в огонь, мерцавший где-то сбоку, в старинные кресла с пыльно-серой обивкой, растопырившие изогнутые темные ножки. Мне становилось всё жарче, я дышала чаще, касалась дыханием шеи Алеарда, и всё крепче обхватывала его ногами. В тот момент я не осознавала, как это на него влияет.

Я подняла голову и открыла глаза, только когда Алеард вздрогнул, резко выдохнул и особенно сильно тронул губами мою щёку. Он словно очнулся, тело его стало твердым, а стук сердца ускорился. Я хотела попросить прощения за то, что опять набедокурила, но он взял меня за подбородок и поцеловал. И сразу стало ясно, что на сей раз сдерживаться он не намерен. Ни препятствий, ни отвлекающих факторов, ни Промежутка или тех, кто может появиться внезапно. Только мы двое посреди леса, заметенные в хижине снегом, как в берлоге.

Его настойчивые губы повергли меня в трепет. Испуганная, я пыталась отстраниться, но Алеард не позволил. Он повалил меня на толстое меховое одеяло и прижал к груди. Я никогда не чувствовала его тело так, никогда не знала все его изгибы и завершения… Жажда не позволила отступить. Я опустила руки и нерешительно коснулась его бедёр. По телу мужчины пробежала дрожь, он поднял голову и посмотрел на меня темными горящими глазами.

– Ты боишься, малышка?

– Немного боюсь. Но желаю тебя, Алеард. Если ты меня отпустишь, я сойду с ума.

Он едва заметно улыбнулся уголками рта – это была моя любимая улыбка – и коснулся рукой моей груди. Я смежила веки, ощущая, как щеки начинают пламенеть. Его пальцы были чуть шершавыми, властными, и не имелось ни единой преграды для них, кроме моего настойчивого смущения. Я поняла, что всё серьёзно, что страсть уже не вернется в глубины души, и ощутила горячие толчки внизу живота. Теперь сердце находилось в двух местах одновременно.

А в следующее мгновение содрогнулась всем телом и тихонько застонала: Алеард обхватил губами мою грудь. Я схватила его за голову, вцепилась в лохматую густую гриву. Он продолжал без спешки, и прикосновения были беспощадными, почти жесткими, неторопливыми, но всё более настойчивыми. Его руки скользнули вниз, тронули мои колени и медленно их развели. Я сама потянулась вперед, ощутила его твердость и силу, и открыла глаза, чтобы наткнуться на пристальный, пугающий взгляд.

– Малышка, теперь я не смогу остановиться, – тихо сказал Алеард – Ты попалась.

Я сглотнула, облизнув губы сухие, как старая бумага.

– Мы одни…

– Одни, – кивнул Алеард, прижимаясь ко мне внизу. Его руки поглаживали мои бедра, то крепко сжимая кожу, то едва её касаясь. – И ты моя. Я могу сделать с тобой всё, что захочу.

– Да, – прошептала я. – И я желаю тебя.

– Желаешь? – его пальцы опустились ниже, и я уткнулась лбом в его плечо.

– М-м-м…

– Желаешь, малышка? – прошептал он, продолжая творить немыслимое.

– А… Алеард… – выдавила я. – Да, желаю. Ты мне нужен.

Мгновенное признание завершилось поцелуем. Дыхания наши встретились и разбились друг о друга. Я уже ничего не соображала. Алеард, опускаясь, ласкал мое тело губами, а где не касались они, влажные и ласковые, доставали пальцы. Наверное, я совсем себя не сдерживала, потому что он, вернувшись, прижал меня всем телом к одеялу.

– Такой ты мне нравишься ещё больше, Фрэйа. Не бойся.

Всё мое напряжение ушло вниз. Я чувствовала, сейчас произойдет нечто важное и трудное.

Крик вырвался сам собой – протяжный и глухой. Я сжала зубы, вытягиваясь, и обхватила пальцами плечи Алеарда – так плотно, как могла, изо всех сил. Толчок отдался в самом центре живота резкой болью, и она заставила меня испуганно всхлипнуть.

– Малышка… – сказал он нежно. – Не бойся, моя хорошая. Посмотри на меня!

Я открыла глаза. Алеард не выглядел обеспокоенным, но смотрел так, что лучше было снова сомкнуть веки. Однако я сдержалась, и он медленно освободил меня от тяжести, но тотчас снова двинул бедрами, и я жалобно застонала. А потом подарил мне поцелуй, ещё один, и заглушил крики губами. Наши голоса сплелись, движения соединились. Я обхватила его ногами, по-прежнему подвластная прикосновениям, и не роптала за резкую, страстную, беспощадную настойчивость. Времени передохнуть и привыкнуть у меня не было, и это помогало не отступать, тянуться за противоречивыми чувствами.

Глубже и больней, но лучше так, чем прервать движения. Он повернул меня на бок и оказался сзади, и всё продолжилось. Заполненная, ошалевшая от его властной ярости, я вскрикивала и стонала, не обращая внимания на звук своего голоса. Алеард шептал мне на ухо нечто ласковое, что я глотала сразу чувствами, не разбирая на слова. Бесконечно. То медленно, то скоро. Я не знала, как долго продержусь.

– Прости, малышка, – хрипло усмехнулся он. – Никак от тебя не оторваться…

Голос его звучал едва слышно и глаза вспыхивали каждый раз, когда я вскрикивала.

– Ещё, – пробормотала я, кусая губы и держась за его шею обеими руками. Мы, оказывается, стояли…

Алеард дотянулся до моего уха, и я почувствовала нежный укус. Он сделал что-то со мной, и с этого мгновения я начала отвечать на каждое его движения своим. Двигая бедрами, сжимая ногами, целуя, лаская ладонями – я жила вместе с ним, была насыщением и насыщалась, и чем дольше, тем безумней. Пронзившая всё тело сладостная судорога, длинная, восхитительная и долгожданная, не стала концом этой ночи. Всё только начиналось…

Огонь потрескивал в очаге, кидал синие тени на бревенчатые стены. За окном ревела вьюга, я видела её бледное загадочное лицо в отражении стекла. Я узнала его, и он узнал меня. Всё было так, как должно было быть. В эти ночные зимние мгновения мы всецело принадлежали друг другу.


Глава 11

Меня разбудил ласковый поцелуй в губы. Улыбнувшись, я медленно открыла глаза. Алеард смотрел на меня, приподнявшись на локте.

– Привет, любимый. Хочу попросить прощения... – начала я виновато.

– Нет, – перебил Алеард, – не после случившегося.

Я тотчас покраснела, с трудом вспоминая все детали ночного счастья. Алеард мягко рассмеялся, нарочно склонился надо мной и поцеловал: нежно, едва ощутимо.

– Фрэйа, малышка моя! Ни на пять минут тебя покидать нельзя! Хотя после этой ночи я забыл все свои разумные доводы в пользу того, чтобы оставить тебя где-нибудь в безопасном месте. Только одно скажи: кто ранил?

– Люди де Флавия. Но один из них хотел помочь. Мы оба повели себя глупо.

– Угу, – многозначительно кивнул Алеард. Взгляд его не предвещал Граю и компании ничего хорошего.  – Что же ты им сделала?

– Отказалась… эм… сотрудничать.

Алеард хмыкнул.

– Поделишься мыслями?

Я знала, что если захочет, он отыщет злодеев всё равно. Протянула свои мысли, вспоминая нападавших, и через несколько мгновений Алеард удовлетворенно кивнул.

– Ясно.

– Ты ведь не станешь их бить? – взволнованно спросила я.

– Именно так я и поступлю с этими придурками, – отозвался он. – Хотя за твои раны стоило бы с каждого шкуру спустить…

– Не стоит, Алеард.

– Не хочу, чтобы они снова причинили тебе вред, малышка. Многие мужчины не понимают по-хорошему, им внятен лишь язык силы. На нем и поговорим, когда встретимся

Он обнял меня, крепко прижимая к себе. Я уютно устроилась на его груди, и вдыхала запах, блаженно замирая, когда он проводил пальцами по моей обнаженной спине.

А потом случилось то, чего мы оба хотели. Не покидающая тело мука пересилила прежний страх, вернула легкость и податливость. Алеард не собирался меня щадить, тем более что мы оба отдохнули и набрались сил. Трудно и замечательно. Снова боль, восхищение и наполненность. Двое друг для друга, единые в жажде. Узнавать его было наслаждением, моим новообретенным счастьем.

Наверное, мы долго так лежали: завладевшие друг другом, счастливые и разомлевшие. Казалось, мир целиком поместился в игольное ушко, которым стала наша хижина. Тонкая, но крепкая нить сплетала судьбы. И хотелось оказаться в каком-нибудь мирном месте, где бы нам никто не помешал валяться в постели целый день.

– Кристиан и Ойло, – вдруг сказал Алеард. – Когда я услышал твой зов, мы разделились. Они направились к Синему городу, а я пошёл за тобой. Очень скоро они будут здесь. – Он приподнялся, поглядел в окно. – Снег больше не идёт. Вряд ли кто-то сюда сунется кроме ребят, это место давно заброшено. Как твоя нога?

– Совсем не болит.

– Отлично, но я всё же посмотрю, – и он поднял одеяло и тронул мою ногу, которая, оказывается, была замотана чистой тонкой тряпочкой. В пылу страсти я её даже не ощутила. – Всё нормально. Ну-ка повернись.

Я послушно откинулась на спину, и мужчина кинул быстрый взгляд на мой бок. Я тоже туда посмотрела: удивительно, но рана казалась старой и благополучно заживающей.

– Это всё потому, что мы... были вместе?

– Думаю, да, – усмехнулся Алеард. – Ещё одно платье испорчено.

Он потянулся в сторону и вынул из рюкзака длинное платье синего цвета. У него были рукава до локтя и круглый вырез. Мне оно сразу понравилось, но вылезать из-под одеяла не хотелось. Однако Алеард уже встал.

– Спасибо, оно прекрасное! Нам уже нужно одеваться? – спросила я, любуясь его стройным загорелым телом.

– Да. Они придут через несколько минут. А что? – лукаво спросил он, поворачиваясь.

– Ничего, – покраснела я, старательно пряча улыбку. – Жаль, что ты оденешься…

Это выскочило само собой. В последнее время я с трудом контролировала мысли и слова.  Мужчина сцепил руки на груди, но это не выглядело как попытка прикрыться. К тому же в такой позе он выглядел ещё более устрашающим.

– Я бы с радостью достал тебя из-под одеяла, Фрэйа, и действительно не дал одеться. И сам шлёндал без всего. Одежда, видишь ли, мешает тебя смущать. И многому другому тоже препятствует.

Я рассмеялась, выпрыгнула из постели и прижалась к нему, с радостью ощутив на спине горячие ладони. Алеард тут же опустил их ниже.

– У нас действительно мало времени, малышка.

Я вздохнула и послушно отступила, потягиваясь. Взгляд Алеарда даже на расстоянии был горячим, и, несмотря на прохладный воздух, я совсем не мерзла. Что бы ни случилось между нами, мне было непривычно стоять перед ним обнаженной, тем более что он смотрел на меня, улыбаясь, и не собирался отводить глаз. Мы быстро оделись, и Алеард предложил мне сесть на стул, чтобы помочь с волосами. Он успел только провести расчёской раз или два, когда невдалеке послышались знакомые голоса, и в дверь, предварительно вежливо постучав, вошли изрядно заснеженные Кристиан и Ойло.

– Ого! У вас тут оказывается утренние процедуры! Ну, как вы? – спросил штурман.

– Всё как обычно, – ответил  Алеард, – на Фрэйу напали, подстрелили, она свалилась в горную речку, едва не утонула, а нашёл я её, уже изрядно обледеневшую, в сугробе.

Ребята рассмеялись.

– Общая картина событий ясна, – сказал Кристиан, – а если  подробнее?

Я рассказала им всё по порядку, улыбаясь во весь рот приятным прикосновениям чутких пальцев. Алеард умел обращаться с моими волосами и никогда не драл их попусту.

– Да уж, – покачал головой штурман, –  всё куда хуже, чем я думал. Мы с Ойло побродили по городу, поспрашивали у людей, носы совали во все щели... Этот Антуан тот ещё гад, и не без странностей. С таким опасно связываться.

– Вот и отлично. Лично у меня руки чешутся ему между глаз влепить, – сказал Ойло. – Особенно за то, что собственного брата за решётку упрятал. Таким людям у меня веры нет. Фрэйа, а что за Призраки такие? Или эти, как их... оборотни?

– Не знаю. Не встречала ни тех, ни других. Но когда мы с Маиром удирали из города, мы заехали к другу его отца. Так вот он был колдуном. Думаю, под магией здесь подразумеваются необычные способности, которые нам с вами могут показаться вполне обычными. Взять того же Маира… Он каким-то непонятным образом чудит с картами.

– Хм! – весело отозвался Алеард, вставая сбоку от меня и продолжая орудовать гребнем. – Значит, магия? Вполне возможно, что Оборотни – те же Звери, но сохранившие дар в родном мире. И сама Атория – реальность, сохраняющая дары в обычных людях. Понять бы, зачем это нужно… – он почесал в затылке – новый жест, которого прежде я за ним не замечала. – Фрэйа, ты сказала про тюрьму. Начнём оттуда. Вытащим парня и дальше уже решим, как поступать с этим Антуаном. – Он закончил чесать мои волосы и отложил в сторону гребешок. – Нам нужны лошади.

– Мы кое-что продали, деньги есть, – улыбнулся Ойло. – Пойдёмте на торг. И, кстати, надевайте-ка! – И подал нам длинные темные плащи.

– Маскировка? – улыбнулся Алеард. – Здорово придумано, моя одежда никуда не годится.

Мы рассмеялись. На Атории уж точно никто кроме него не носил «байкерских» курток. Пока я застегивала серебряную пряжку, Алеард копался в рюкзаке. Я ожидала всякого, но удивилась, увидев свой меч, выкованный Айвором. Прекрасный длинный клинок с серебряной рукоятью и перекрестьем в виде двух дубовых листьев, он был куда меньше, чем Багровый Шторм, зато мне как раз по руке. Я называла его Проблеск. Как и когда Алеард успел его разыскать – понятия не имею. После всех моих скитаний меч казался безнадежно утерянным.

– На всякий случай, малышка.

Я тихонько поцеловала мужчину в губы.

– Спасибо. Думала, что уже никогда его не увижу.

– Пожалуйста, – ответил он, целуя меня в ухо. – Кстати, Ойло… Возможно, тебе пригодится это, – и протянул парню лук – темный, блестящий, наверняка мощный. Ойло восхищённо открыл рот, потом заключил Алеарда в объятья.

– Как ты узнал?..

– Так ты мне сам рассказывал, – улыбнулся Алеард.

– Бесподобный! Назову его Красным Орлом, – он погладил плечи лука. – Привет. Будешь мне другом? – Повернулся, хитро поглядел на Криса: – Только ты один безоружный.

– Я… – начал было Крис, но Алеард хмыкнул и снова сунул руку в рюкзак. Это был меч, притом не уступающий Шторму в величии и красоте. Только светлый, но с узорами на лезвии. Буквы напоминали иероглифы, но я плохо знала их, и прочитать не смогла.

– Я от вас тащусь просто! – сказал Ойло. – Вот бы фотку сделать…

Он быстро привык к другой жизни – с перемещениями, технологиями и стремительными переменами.

– Непременно. Ещё и броню нацепим, – хмыкнул штурман. – Ал, спасибо. Он похож на мой прежний.

Пока ребята пожимали друг другу руки, я, улыбаясь, вышла на крылечко. Погода стояла сказочная, и в этом тихом снежном царстве не хотелось думать о плохом. Снова рядом были друзья, и мы могли друг за друга постоять.

– Сюда, – показал штурман. – Мы протоптали тропку. Самый короткий путь.

Мы полезли по снегу вперед. Я шла позади Ойло, не сдержалась и пихнула его в сторону особо пухлого сугроба. Лёгкого тычка оказалось достаточно – от неожиданности он пошатнулся, и, наверное, устоял бы на ногах, но вмешался Алеард. Он подтолкнул парня, начавшего терять равновесие, и тот всё-таки рухнул в сугроб – как и не было его. Только ноги наружу остались торчать. Мы с Алеардом от такого зрелища начали бешено хохотать, и Кристиан удивлённо обернулся. Ойло мотал ногами, пытаясь выбраться, и, задыхаясь от смеха, просил о помощи. Никто не спешил его доставать.

– Снег! – хохотал трог. – В носу, в ушах и за воротом! Фрэйа, шалунья, а ну вытащи меня, пока я не провалился ещё глубже!

У меня уже болел от смеха живот, когда Кристиан сжалился над парнем и склонился, протягивая руку. Не тут-то было! Когда он стал вытаскивать Ойло из сугроба, совершенно неожиданно сзади подошёл Алеард и резко толкнул штурмана в спину. Кристиан свалился на Ойло сверху, уткнувшись лицом в снег, и хохот перешел в рыдания.

– Ах, ты!.. – возмутился штурман, утирая лицо и похрюкивая от смеха. Ойло под ним задыхался и икал.

Алеард вдруг повернулся ко мне. Глаза горели хитрым задором.

– Кого-то там, кажется, не хватает?

Я сразу угадала его намерения, но удрать не успела: он подхватил меня под мышки и легко закинул в снег рядом с Кристианом...

– Ну это уже ни в какие ворота! – воскликнул штурман. – Его нужно поймать – и отлупить!.. – на четвереньках он выполз на протоптанную нами дорожку, и начал вытягивать меня из снега. Вместе мы освободили Ойло и угрожающе повернулись к Алеарду. Он и не думал убегать, только приглашающе улыбался.

Ойло первым прыгнул к нему – и отлетел прочь кубарем: Алеарду нужно было лишь слегка двинуть плечами. Меня он ловко отправил лететь обратно в тот же сугроб, а вот Кристиану всё же удалось повалить друга на землю и напихать несколько горстей снега ему за шиворот. Алеард не сопротивлялся, он только хохотал. Вряд ли его донимал холод, но и навряд ли он поддался другу, позволив «упрятать» себя в сугроб. Я уже не раз думала, что Крис едва ли не единственный, кто мог с ним справиться в честном или шуточном бою. Однако глядя, как Ойло двигается, как он ловок, проворен и честен с собственным телом, я поняла, что он тоже может поспорить с Алеардом, ему это вполне по силам. И ещё я не могла не увидеть, как они похожи. Все трое. Что-то внутреннее, безрассудное и в то же время подвластное, нечто притягательное своей устремленностью. Но Алеард уже поделился этим, когда мы стали близки, ребята же ещё несли в себе полный заряд истинно мужского могущества, что способна осознать любая женщина, будь она сильная и независимая или робкая и нерешительная.

Ойло издалека метко швырялся в нас крупными снежками, но мы схватили его и снова изваляли в снегу. Давно я так не веселилась! Кажется, мы насмеялись на несколько месяцев вперёд, и это был желанный смех. Если живешь без дурачеств и сумасшествий, путь не кажется таким ярким. А когда есть радостный смех – сама радуга касается выбранной дороги.

В Синий мы пришли в отличном настроении, и город принял нас мирно. Ни подозрительных взглядов, ни вопросов. Даже стражники поглядели лениво, словно мы ничего особенного из себя не представляли. Странно. Неужели Грай и его подручные не искали меня после того, как столь яро преследовали? Посовещавшись, мы решили не разделяться.

Кристиан и Ойло подвели нас к месту, где торговали лошадьми. На сей раз выбор был куда хуже, чем на ярмарке. Я ходила меж рядов, где стояли кони, и тоскливо вспоминала Грозного. Что с ним стало? Счастлив ли он? Может, теперь конь служит Антуану, или сидит где-нибудь взаперти – непокоренный, как и Маир?..

Внезапно меня кто-то тронул за руку, и я настороженно обернулась. Анут!

– Госпожа, – тихо сказал он, – неужели это вы?

– Анут? – прошептала я. – Ты откуда здесь?

– Работаю в конюшнях. Хозяину продали вашего арата, но он никого не подпускал к себе, кроме меня. Хозяин хочет свести его с хорошей кобылой, однако конь своенравный, не поддаётся на уговоры и на кобыл не смотрит. Он зачахнет здесь. Рожденный для служения одному сердцу, он никогда не станет потакать человеческой жадности. Я приведу его к вам, госпожа.

– Ты собираешься его украсть? – нахмурилась я.

– Нет, лишь вернуть истиной владелице, – ответил парень. – Все знают, что Грозный принадлежал вам, страннице с севера. И Гильтнер, хозяин конюшни, не посмеет возразить. Есть закон, воспрещающий торговать аратскими лошадьми и гласящий, что тот, кого конь признает, и будет его обладателем. Вам нечего бояться, госпожа.

– Понимаю твою решимость, но… – Я огляделась: ребята стояли у дальних стойл и в нашу сторону не смотрели, Алеард гладил по носу какого-то маленького смешного конька. Верну Грозного – выдам себя. Впрочем, рано или поздно обо мне все равно узнают. – Ты слышал что-нибудь о Маире Арнэ?

Паренек кивнул.

– Здесь все знают его историю. Деверо приезжал, хотел помочь, но все законно. Доказательства вины лорда Арнэ неоспоримы.

Я вздохнула.

– Если сам Верховный Правитель ничего не смог поделать…

– Или не захотел, – тихо сказал Анут. – Если бы вмешался Питер, его сын, могло бы получиться. Но он на Аратских островах и ничего не знает о судьбе друга.

– Значит, и об их приятельстве все в курсе…

– А? Ну, да, – кивнул Анут. – Они дружат с детства. Вот только Правитель никогда не поощрял эти отношения, и, поговаривают,  платит Антуану за то, чтобы тот брата в тюрьме держал.

– Пока не погибнет, – произнесла я, чувствуя жжение в ладонях. – Веди Грозного, Анут. Он мне пригодится.

К нам подошли ребята, и паренёк растерялся, почувствовав на себе их внимательные, пытливые взгляды.

– Это Анут. Он помог мне сбежать из гостиницы, – сказала я. – Анут, это мои друзья: Алеард, Кристиан и Ойло.

– Здравствуйте! – поклонился парень. – Я могу помочь вам с лошадьми.

– У нас с Алеардом конь уже есть. Грозный здесь.

– Какой ещё Грозный? – заинтересовался Ойло.

– Это аратский конь. На ярмарке, когда мы с Маиром выбирали лошадь для Лара, Грозный признал меня хозяйкой.

– Тот самый, значит? – улыбнулся капитан. Я рассказала ему о сером ещё в Архъялв.

– А он вас двоих-то увезёт? – вдруг рассмеялся Ойло. – Всё-таки Алеард настоящий великан!

– Конечно, увезёт, – заверил его Анут. – Араты очень сильные, они славятся тем, что способны таскать тяжеленные грузы. Говорят, на островах с их помощью строят удивительные храмы, и только аратские кони способны привозить гигантские камни для строительства. Я и для вас подберу отличных лошадей по разумной цене.

– Хорошо. Веди, парень, – сказал Кристиан.

Анут взволнованно выдохнул и пошёл вперёд. Я видела его насквозь. Он думал о том, что четверо друзей-странников явились вершить справедливость в эти края. Я взглянула на нас со стороны и поняла, что он недалек от истины. Алеард – высоченный, широкоплечий, прямой, с огненными волосами и живыми строгими глазами, с устрашающим мечом за спиной, который медленно, но вполне заметно пламенел. Кристиан – красивый, гибкий, черноволосый и синеглазый, улыбчивый и стремительный – настоящий светлый рыцарь; лохматый голубоглазый Ойло – лёгкий и подвижный, как порыв ветра, весёлый, задорный и неугомонный, при красном блестящем луке, каких здесь ни у кого не было. Ну и я, женщина с мечом…

– Анут, ты знаешь, где находится тюрьма Рогатой пещеры? – вдруг спросил капитан.

– Да, – тихо ответил парень. – Я навещал там отца. Давно, правда. – Он подвел нас к стойлу с двумя пегими жеребцами, и, оглядевшись, продолжил: – Лучше об этом громко не говорить. Сделайте вид, что присматриваетесь к лошадям.

Крис протянул руку, и конь тотчас принялся шамкать его пальцы, надеясь получить что-то вкусное.

– Место, где держат самых опасных преступников этих земель. Чтобы туда попасть, надо очень постараться.

– Государственный переворот? – спросил Ойло.

– И это тоже. Но чаще любые действия, угрожающие де Флавиям.

– Почему же Деверо-отец с Антуаном заодно? – спросила я.

– В руках у обоих власть, и оба от неё в восторге. Как деловые партнеры они хорошо ладят, но никогда не были друзьями. Правитель Деверо не склонен внимать речам сына-оболдуя, зато к мнению опытного палача де Флавия прислушается. Если тот говорит, что собирается повесить на сводного брата ложные обвинения – Деверо сделает их правдивыми.

– Ничего себе, – сказал Крис. – Верховный Правитель питает несправедливость и потакает безумцам?

– Богатым, властным, решительным безумцам, – кивнул Анут. – Этот конь хороший. Пойдемте, покажу ещё одного.

Мы подошли к стойлу, где были светлые лошади. В основном неприметные, но одна – просто красавица.

– Хорошая, но Гильтнер дорого запросит.

– Да деньги не проблема, – улыбнулся Алеард. – Ты лучше скажи, хорошо ли знаешь дорогу к тюрьме?

– Эм… Да. Я неплохо ориентируюсь в округе.

– Хочешь поехать с нами? – спокойно и серьёзно предложил Алеард.

Анут аж вздрогнул от такого предложения.

– Не могу. Хозяин не отпустит.

– Ты что, принадлежишь этому человеку? – нахмурился Ойло.

– Нет. Пока что. Просто без работы я здесь долго не протяну, а идти мне всё равно некуда.

– Ни дома, ни родных? – спросил Крис.

Парень кивнул.

– А если новые друзья и новый дом? – улыбнулся Ойло.

У Анута загорелись глаза, и на лице появилось блаженно-восторженное выражение. Сияние второй души давало о себе знать. На тех, кто был готов к переменам, оно действовало как магнит… И тут к нам подошёл вышеупомянутый Гильтнер, ничем не примечательный бородатый мужик с сонными глазами. Он обрадовался такому количеству покупателей, принялся расхваливать лошадей и оглашать цены. Анут встрепенулся и быстро ушёл. Я поняла, что он сейчас приведёт Грозного, представила реакцию хозяина конюшни – и сердце забилось.

– Вон тот вороно-пегий конь и изабелловая кобыла, – указал Кристиан.

– Хороший выбор, – одобрил хозяин, но вдруг лицо его побелело – он увидел, что Анут ведёт Грозного. Гильтнер не успел ничего предпринять – конь рванул ко мне со всех ног, Анут едва без рук не остался. Серый подбежал, оттесняя Гильтнера плечом, и обиженно зафырчал, чувствительно боднув меня в плечо. Я обняла его за шею, трепала густую, хотя и порядком ощипанную гриву, шмыгала носом, надеясь не расплакаться при всех, и конь прикусывал мой капюшон мягкими губами, как будто хотел натянуть его.

– Хозяин, кажется, Грозный признал эту девушку Своим Человеком. Придётся с ним расстаться, – спокойно сказал Анут. Гильтнер злобно повернулся к пареньку, и стало ясно, что он собирается сделать. Алеард ловко перехватил занесённую для удара руку мужика, слегка повернул кисть внутрь, и вниз – и Гильтнер заплясал с поднятым кверху локтем, шипя сквозь зубы проклятья.

– Не трогай парня, – тихо сказал Алеард, – он с нами. У тебя конь есть? – повернулся он к Ануту.

– Да… – растерянно произнес тот.

– Тогда собирай вещи и пойдём. Ребят, заплатите за лошадей.

Кристиан, улыбаясь, медленно отсчитал нужное количество монет и разложил их так, чтобы Гильтнер видел. Затем они с Ойло подошли к выбранным коням и вывели их из стойл.

– Господа, зачем же так грубо? – прогудел хозяин. – Я человек мирный, никому зла не чинил… Отпустите.

– И бил парня по доброте душевной? – тихо, так, что только я услышала, сказал Алеард. – Руку твою отпущу – как есть начнешь на всю округу голосить.

– Что вы! Ни звука не пророню! Анут работник хороший, но своенравен, потому и получал ремня.

–Теперь ищи себе другого конюха, – сказала я.

– Здесь охрана, – вдруг мысленно сказал Ойло. – Двое.  Обходят двор по часовой. Что делать?

– Ничего, – вслух ответил Алеард. – Мы беспорядков не чинили. Надеюсь, вы довольны сделкой?

Он отпустил руку Гильтнера, и я видела, что мужчина хочет заорать, призывая подмогу. Но Алеард коснулся меча, и багровые искры стекли по пальцам.

– Магия… – прошептал Гильтнер. Он тотчас склонил голову и заискивающе произнес: – Сбрую, попоны? Все самого лучшего качества, с серебром или простое, как пожелаете!

– Да, пожалуйста, – миролюбиво улыбнулся Крис.

Они отошли посмотреть седла, а я осталась возле Грозного. Через пару минут появился Анут. Он вёл в поводу небольшого мохноногого коня мышастой масти. У парня дрожали руки, но вид был решительным. Он так и не посмотрел на бывшего работодателя. Мы расплатились, отдав сверх запрашиваемого, и без лишнего шума покинули конюшню.

Серый был радостен и порывался бежать галопом, но Алеард сдерживал его. Кристиан выбрал себе стройного жеребца с длинной черной чёлкой. Ойло ядовито заметил, что они с конём – точные копии друг друга, на что штурман незамедлительно ответил, что и сам Ойло подбирал себе лошадь с точно такими же, как у него самого, голубыми глазами. Мы смеялись. Анут застенчиво улыбался.

– Как долго туда ехать? – спросил Алеард паренька.

– Два-три дня.

– А дорога?

– Есть две дороги: длинная через скальные пустоши и короткая через лес. Правда сейчас там, наверное, небезопасно. Ледяные Призраки любят подстерегать путешественников в лесу. Особенно по ночам.

– У-у-у! – Ойло сделал страшные глаза. – Призраки?..

– Да, – сказал Анут, – они могут превратить человека в глыбу льда.

– Представляю себе это! – рассмеялся Кристиан. – И кого? Алеарда и Фрэйу, которые своим пламенем их испепелят, или нас с Ойло? Нужны мы им больно.

– Меня. Я самый слабый. Они как раз таких и ловят.

– Да ладно тебе, – весело сказал Ойло, – ты же с нами! Мы тебя в обиду не дадим.

– Вы их совсем не боитесь? – удивился Анут.

– Чтобы бояться, – ответил Алеард, – нужно знать, на что способен тот, кого ты боишься. А мы этих призраков ни разу в глаза не видели и понятия не имеем, что они могут нам сделать. Может, они на самом деле безобидны.

– Ну... Я их, по правде говоря, и сам ни разу не видел. Даже издалека, – признался Анут.

– То есть у тебя поджилки трясутся, когда ты заранее знаешь, что тебе могут всыпать по первое число? – рассмеялся Кристиан, треснув Алеарда по плечу. – А шагать в неизведанное – вообще не страшно?

– Ты прекрасно знаешь, чего я боюсь, Крис, – усмехнулся Алеард.

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался Ойло. – Расскажи!

– Если я бессилен справиться с чем-либо, – ответил Алеард, – и не могу помочь тем, кто мне дорог. Но в том, чтобы трястись от ужаса раньше времени, смысла не вижу. Пусть сначала эти призраки появятся, кто кого испугается, ещё посмотрим.

– Вот именно. Когда придут, тогда и думать станем, что с ними делать, – сказал Кристиан. – А пока что вперёд и с песней!

– Что, лесом поедем? – прищурился Ойло.

– Конечно. Не будем терять времени даром, – улыбнулся Кристиан.

Анут откашлялся, и мы поглядели на него.

– Если вы хотите помочь Маиру Арнэ, тогда лучше избрать третий путь.

– Возможно ли что-то сделать столь малым числом? – спросил Кристиан. Наверняка проверял, как Анут отреагирует на подобную бесстрашную глупость.

– Если знать, откуда следить и ведать магию, – неуверенно отозвался парень. – Обхитрить стражу, раздобыть мундиры и пробраться внутрь… а потом ещё не попасться палачам… И как-то суметь убежать через лес от ищеек, затаиться, переждать.

– Предположим, пути отступления у нас есть, – сказал Кристиан. – О какой третьей дороге ты говоришь?

– Подбираться со стороны водопада. Это заповедное место, туда никто не ходит. Средоточие могущественных сил, где пропадают люди.

– Почему ты не боишься? – спросил Алеард.

– Был там с отцом. Если приходишь с добром, тебя не тронут. Но лучше надолго у озера не задерживаться.

– А мы быстренько там разобьем лагерь, поскорее вытащим Маира из тюрьмы и смотаемся, – улыбнулся Ойло.

– Антуан де Флавий не отдаст так просто своих пленников, – нахмурился Анут. – Даже Белым Духам.

– Что? – удивленно улыбнулся Кристиан, и я поспешила рассказать о предсказании неведомого старика.

– И ты веришь в это? – ухмыльнулся Ойло. Анут густо покраснел.

– Да. Вы странные. Пришли изнеоткуда, ничего не боитесь, и предлагаете невозможное с поразительной уверенностью в успехе.

– Может, сразу рассказать? – почесал подбородок Кристиан. – Правду о нашем несуразном поведении…

Алеард хмыкнул.

– Ты прав, но лучше пусть Фрэйа поведает. Она прекрасная рассказчица.

Ребята закивали, и нам пришлось остановить лошадей, чтобы я могла, глядя парню в глаза, поведать обо всем без утайки. Сказать, что он был ошарашен – сильно преуменьшить. Анут никак не хотел верить в подобное, постоянно переспрашивал, хмурился и тер лоб.

– Лучшее доказательство – показать, – усмехнулся Ойло. – Ну-ка, ребят, сделайте что-нибудь странное!

Крис пожал плечами и исчез прямо с лошади. Бедный Анут едва не свалился со своего коня, побледнел, начал что-то бормотать, водить руками… Я, конечно, принялась парня успокаивать, повторила дважды свой рассказ, и тут вернулся штурман. Он вышел из-за ёлки, широко улыбаясь, и снова сел в седло.

– И ты так сможешь, – сказал Алеард. – Если захочешь.

Анут неуверенно улыбнулся.

– Значит, миров всегда было много?

– Именно. И ваш, насколько мы знаем – один из начальных, от которых пошли и остальные.

Разговор продолжился на ходу, и любопытству Анута не было конца. Я пыталась почувствовать, не пожалел ли парень о том, что поехал с нами, но ощутила трепетный восторг и благодарность.

Мы устроили привал вдали от города и дороги, у толстого старого клёна. Там валялся большой тёмный камень, и возле него снег лежал пожиже. Кристиан и Анут пошли за дровами, а мы остались разгребать снег. Грозный помогал нам, лез любопытным носом под руки, и непрестанно фыркал. Алеард беззлобно ворчал на него, отодвигал тёплую морду, но это не помогало. Упрямый конь желал лично убедиться, что мы всё делаем правильно. Ойло назвал свою лошадь Волной, а Кристиан высокого пегача Бураном. Они вертелись тут же, взволнованные долгожданной поездкой. Как будто и не кони вовсе, а самые настоящие собаки…

Мы развели костёр из принесённых веток и уютно расположились вокруг. Алеард обнимал меня, и я дремала, наслаждаясь теплом. Потрескивание огня действовало на всех усыпляюще. Я знала, что Грозный спит чутко, и было решено не дежурить в эту ночь.

Уходя с Тасулы, мы запаслись всем необходимым, и теперь поставили  большую палатку. Анут, не привыкший к такого рода сооружениям, глядел на неё с интересом. Он и внутрь залез первым, вслух восхищаясь удобству сооружения.

– И от снега, и от ветра защищает! – воскликнул парень. Как много удивительного ему предстояло увидеть.

Утро было бодрым и ясным. Анут предупредил, что мы въезжаем на опасную территорию, где водятся призраки. Я убеждала себя, что ничего страшного не случится, но ближе к полудню в груди назрело знакомое ощущение. Внутренний голос велел держаться настороже. Я сразу сказала об этом ребятам.

– Если бы ещё знать, когда они надумают нас морозить, – сказал Ойло.

– Фрэйа, а ты не Глаз случаем? Их мысли прочитать не можешь? – подмигнул мне Кристиан.

– Она не Глаз, а Радуга. Ещё и Белая, как пить дать, – ответил за меня Ойло, и я хмыкнула.

– О чём вы? – стесняясь, спросил Анут.

– О дарах, что открывают в себе бродяги. У нас с ребятами они тоже есть, – ответил Кристиан и коротко поведал о возможных способностях путешественников.

– Значит, я зря устрашал вас де Флавием! – горячо воскликнул парень. – Белые странники, знающие особую магию! Думаю, вы сможете поспорить с ним на равных. Он могущественный человек, под его началом служат Синие мундиры. У него два поместья, тайная полиция и в каждом городе свои доносчики. Он плохой человек и страшный враг. Он умеет мстить. Но вы всё равно сильнее.

– Ты очень уверенно говоришь об этом, – сказала я. – Откуда ты так хорошо знаешь о де Флавии? Или это известно всем?

– Мой отец перешел дорогу Кордэллу, – ответил парень. – Я совсем не похож на лорда в своем нынешнем положении, но когда-то жил в большом доме, будучи частью большой семьи…  Отец просил не забывать, ради чего он сражался. Он погиб в той самой тюрьме, куда мы направляемся.

– Что он сделал, Анут? – спросил Кристиан. – Какой повод для заточения нашел этот болван Антуан?

– Хорошо срифмовал, – хихикнул Ойло. – Но можно я отвечу за тебя, парень?

Анут удивленно поднял брови, но кивнул.

– Твоего отца звали Дориад, а маму Кула. Твой отец отказался помогать Антуану в одном весьма нехорошем деле, а потому этот де Фларий… или Флапий… сделал самое действенное, что мог, дабы вынудить твоего отца поступить по его слову: похитил твою маму. Однако мир не без добрых людей, и она вышла на свободу, чтобы быть отправленной очень далеко, за самые Аратские острова. И уже потом твоего отца схватили и посадили в пещеры. Предупреждая вопрос: я вижу будущее. Правда, всё, что пронеслось в моей голове сейчас, было в прошлом, но не суть важно.

– Моя мама жива? – тихо спросил Анут. Он вцепился в поводья так, что пальцы побелели. – Но мне сказали… Подтвердили… Как же так?

– Я знаю только, что она отправилась очень далеко на красивом корабле с какими-то бородатыми дядьками.

– Это Араты… – прошептал Анут. – Значит, возможно…

– Вполне возможно, – кивнул Ойло. – А что насчет отца… Не могу ничем обрадовать. Не видел его жизнь в будущем или настоящем.

– Мне сообщили пару лет назад, что он погиб, – сказал паренек. – Но я не верю до сих пор. Наверное, теперь у меня будет шанс узнать о его судьбе. И составить заново свою собственную. Разве что я всё равно боюсь Антуана де Флавия.

– Ну, Призраки-то ему не подчиняются, я надеюсь? – хмыкнул Кристиан.

– Нет. И всё же... – Анут нахмурился, усиленно соображая. – Нужно очень постараться, чтобы обмануть человека, привыкшего обманывать других.

Откуда-то из леса донёсся странный рыдающий голос. Я сразу вцепилась в Алеарда, прижалась к нему всем телом. Одной что! Когда ты один, ты принимаешь удар и полагаешься только на себя, но когда рядом сильные мужчины, хочется спрятаться за их широкие спины и носа оттуда не показывать. Кони прижимали уши и порывались вставать на дыбы, Грозный возбуждённо фыркал. На всякий случай мы подъехали поближе друг к другу, Ойло взял в руки лук. Шорох приближался. Это было похоже на шаги человека по сугробам, но мы никого не увидели.

Я была так напряжена, что не сразу поняла, куда нужно смотреть. Стон повторился, и теперь совсем близко. Серый заливисто заржал. Я успела услышать испуганный крик Анута. Он показывал куда-то пальцем, и глаза были огромными. Прямо на нас из-за кустов выходило что-то странное. Это был полупрозрачный колышущийся сгусток, в нем угадывались очертания человеческой фигуры: голова, руки, ноги... и глаза. Светло-серые и неживые, как будто замерзшие. И полные боли. Существо развевало рот, протягивая в нашу сторону длинные синеватые руки, и из его нутра доносился отчётливый, жуткий стон, похожий на плач погибающего человека.

Мой испуг тотчас перешёл в настоящий страх и призрака (если это был он) ударило потоком воздуха. Он словно не ощутил этого удара, и только странно вытянулся, протягивая руки к стоящему ближе всех коню Анута. Тот шарахнулся, рванул в сторону, и скинул парня в снег. И тут же призрак вспыхнул, как головня. Самое страшное было в том, что он не остановился, а Алеард внезапно соскочил с коня и пошёл прямо на него. Серый взвился на дыбы, и от неожиданности я полетела вниз. Ойло подбежал ко мне, хватая за руку, а Кристиан ринулся к капитану.

– Алеард! – крикнула я.

– Друг! – зловещим шёпотом произнёс штурман.

– Тихо! – приказал Алеард напряжённым голосом. Я даже подумала, что призрак загипнотизировал его, и рванулась из рук Ойло.

– Стой! – сказал Алеард. – Не подходи, Фрэйа! – он глядел созданию прямо в глаза, и оно осознанно смотрело в ответ. Через несколько секунд  их взгляды прервались, и Алеард произнёс странно: – Он не виноват.

Призрак шагнул сквозь него, и Алеард упал на колени. Наверное, мой крик напугал всех даже больше жуткого существа. Я рванула к любимому, каким-то чудом освободившись из захвата Ойло, и не обратила внимания на стоны и покашливания морозного вредителя. Кажется, даже оттолкнула его, хотя можно ли касаться приведений?

– Алеард!!!

Он медленно повернулся ко мне, дал обнять себя… Я не видела, что делают остальные, но знала, что впервые за все время Алеарду стало холодно.

Призрак поднимался всё выше, растворяясь в летящем снегу, и, наконец, пропал в небе. Не знаю, показалось мне или нет, но он как будто помахал на прощание синей ладонью... Я тронула щеку Алеарда левой рукой, потому что правой почти не чувствовала, и он проморгался, поглядел на меня осмысленно, своим обычным спокойным и решительным взглядом. Затем крепко взял за плечо, склонил к себе и поцеловал.

– Сейчас буду ругаться, – шепотом сказал он. – Елки-палки, малышка!..

Я хрипло рассмеялась и покрепче обхватила его, поспешно целуя в прохладные щеки.

– Прости. Я испугалась за тебя.

– И умудрилась стукнуть призрака. Как рука?

– Онемела.

Алеард тотчас принялся растирать мои пальцы. Его жар был приятен как никогда, и боли не было. Ребята стояли возле и тихонько обсуждали произошедшее.

– Вы как? – повернулся к ним мужчина.

– Ха! Вот ведь... Что б меня... Я чуть в штаны не наложил!.. – рассмеялся Ойло.

– Алеард, ты сам-то как? – спросил Кристиан, подходя к нам и кладя руку капитану на плечо.

– Нормально, – ответил тот.

– Почему призрак ушёл? – тихо спросил Анут.

– Он – сгусток энергий, могущий делиться воспоминаниями, – ответил Алеард. – Этот человек когда-то был воином. Он умер, замерзнув в бескрайних лесах этого края. Я ощутил его отчаяние, желание найти виновных. Сказал, что мы пришли не со злом и не хотели тревожить его боль. Кажется, он понял это. Думаю, когда-то давно здесь и там дальше, у гор, была война. И души людей, умерших насильно, так и остались в этих местах, не обретя успокоения. Части их душ, их чувства, – поправился он.

– Да, война была, – подтвердил Анут, удивлённо хлопая глазами. – Много сотен лет назад.

– Значит, воинов считают нечистой силой, а они лишь хотят обрести покой? Печально.

– Мда... – отозвался Ойло. – Жаль их. Бедняги.

– Что он сделал с тобой?  – спросил Кристиан у Алеарда. Мы уже закончили согревать друг друга и теперь стояли возле Серого.

– Отдал воспоминания. Вернее, обрывки воспоминаний. Они также холодны, как его душа, а холод можно только принять. Да вы и сами это ощутили… – Алеард подсадил меня на Грозного, но сам в седло не сел. – Пойду пешком. Идёмте?

– А эти воины? Они не станут нас преследовать? – спросил Анут.

– Нет. Теперь они знают, зачем мы здесь. Они преследуют каждого путника, надеясь на помощь, но мы не можем им помочь.

Почему-то остальные так и не сели в седла. Только я ехала верхом, и глядела на Алеарда, на его волосы, разметавшиеся по плечам. Мне хотелось уткнуться в его шевелюру носом, прижаться губами к колючей щеке, ощутить теплое, настойчивое дыхание на своих губах, чтобы потом почувствовать и глубокий поцелуй… Самый лучший способ согреться. Самое прекрасное действо, дарующее вкус жизни. Алеард посмотрел на меня через плечо и прищурил глаза, как будто хотел что-то сказать. Но промолчал, только губы дрогнули.

Спустя время мы вышли к месту, где дорога ветвилась.

– Нам сюда, – сказал Анут, – это путь через лес. Дальше свернём в нужном месте и подъедем к водопаду.

– К заповедному водопаду! – уточнил Ойло торжественно. Мы и не представляли тогда, насколько он прав.


Глава 12

Ветер плакал, бросая морозные хлопья прямо в лицо. Всем казалось, что души умерших воинов идут через лес, но следы заметало, и мы с ними были разделены плотной снежной завесой. Алеард не отпускал меня ни на шаг в сторону. Не все призраки могли поверить нам, не все они были так проницательны, как первый. В палатке, под боком друг у друга, стало спокойнее, но тревога не утихла до конца. Кони тоже волновались, и, хотя все спали урывками, ничего так и не произошло, и мы встретили рассвет.

Целый день мы медленно ехали по лесу. Продвигаться вперёд было трудно – снега здесь намело по колено коням. Грозный шел первым и фырчал, как трактор. Конь застоялся, и ему явно нравилось прокладывать тропу.

Лес был стар. Он отдыхал от летней суеты, и казалось, что деревья рады укутаться в снегах и молчаливо ожидать веселого шума весны. Я видела толстенные стволы неведомых пород, и каждое впору было писать маслом. То черные дубы, то непонятные красноватые великаны с острыми кронами, то белые, вроде берез, но полосы на их телах были темно-синими. Даже зимой лес умудрялся быть цветным, и снег не мог скрыть разнообразия оттенков. Те же камни попадались и светлые, и зеленоватые, и голубые. А ещё в лесу было полным-полно птиц. Прежде я не обращала внимания, но чем дальше в чащу, тем более говорливыми и любопытными они становились. То красные, вроде клестов, то пестрые, как дятлы. Или синие, толстые, с широченными крыльями. Они квакали, словно лягушки.

– Живая территория, – улыбнулся Ойло. – Мне прямо как-то радостно стало.

К вечеру, когда стемнело, мы услышали шум водопада. Прошло всего несколько минут, и он открылся перед нами. От темной воды шёл пар, огромный поток падал с высоченной черной скалы и разлетался на радуги. Камни на берегу и в самом лесу впереди нас были белыми, но не от снега. Они мягко светились. Среди всего этого чёрно-белого волшебства, прямо возле воды, стояла статуя. Это был невиданный зверь, чем-то напоминающий дракона. Он пил из озера, сощурив глаза, и выглядел мирным и добрым. И тоже был сделан из белого светящегося камня. По дальней стороне озера росли ивы – старые и величественные, но почему-то лиловые. Их ветви падали в воду, словно играли гибкими пальцами с волшебным озером. Левее росли высоченные кедры с красными стволами, и возле них камней было больше всего. Куда-то прямо под водопад уходила высокая сияющая лестница – я и не заметила её сразу. Нетронутый снегом песок тоже едва заметно светился, а на камнях у подножия статуи цвели ярко-синие цветы, похожие на крошечные звёзды...

– Бесподобное место! – произнёс Ойло. – И совсем оно не злое.

– Да, – улыбнулся Кристиан. – Была бы у меня девушка, я бы привёл её сюда на первое свидание. Повезло тебе, Алеард!

Мужчина рассмеялся.

– Ещё приведёшь, Крис, – сказал он уверенно.

– Отец говорил, древние духи не всякого подпускают, – сказал Анут.

– Энергетический барьер, – кивнул Кристиан, – мысли и чувства тех, кто создал это место. Мы пришли не со злом и не причиним вреда, поэтому и бояться нечего.

– Где устроимся? – спросил Алеард.

– Может, поближе к статуе? – предложил Ойло. – Истукан вполне дружелюбен.

– Хорошо, – кивнул Алеард, и остальные согласились.

Едва мы начали разбивать лагерь, как выяснилось, что вода совсем не холодная. К тому же вокруг не было снега – почва оказалась теплой, словно питалась внутренним жаром. Мы расстелили прямо на белом песке одеяла, разложили кругом пожитки. Необходимость в палатке отпала.

Всех нас это место зачаровало, но все чувствовали разное. Ойло был весел и как никогда суетлив, Кристиан – задумчиво-мечтателен, Анут – полон благоговейного восторга, Алеард таинственно поглядывал на меня из-под густых бровей. Я разомлела, ощущая сладкую боль в животе, и трепетала от его редких прикосновений.

– Не знаю, как вы, – сказал Ойло, когда мы поужинали, – а я намерен поплыть к той лестнице и подняться по ней. У меня ощущение, что это важно.

– И я чувствую подобное, – согласился Кристиан. – Анут, ты с нами пойдёшь?

– Да, – кивнул парень. – Мы ведь раньше завтрашнего дня всё равно не отправимся к Рогатой пещере?

– Нет. Эту ночь проведем спокойно, а завтра начнем действовать, – ответил Алеард.

– Вы с нами? – улыбнулся Крис.

Мы переглянулись.

– Нужно же кому-то остаться, – хитро сказал капитан.

– Да, вы потом сходите, – поддакнул Ойло. – Ну что, ребят, поплыли?

Они оставили рубашки на камнях, доплыли до лестницы и залезли на неё. Мы внимательно смотрели, как ребята поднимаются наверх и обсуждают, как лучше пройти сквозь воду.

– А вот об этом мы не подумали, – сказал Алеард. – Воды многовато, опасно.

– Возможно, там вообще ничего нет.

– Есть. Бури упоминал пещеру в черной скале. Сопоставив то, что сказал он, и слова Гура, я могу предположить, что Дракон был Хранителем подобных нам путешественником по мирам. Атория – древний мир. Вообще, каждая изначальная реальность выполняет свою функцию. Земля – хранитель чувств. Атальмейн, где ты побывала, бережет память Циклов. Трогия, о которой упоминал Гур, и откуда родом я и Ойло – колыбель силы. И я предполагаю, что Атория хранит дары независимо от того, путешествуешь ты или нет. Здесь это называют волшебством.  А там, под водопадом, находится что-то вроде убежища для тех, кто понимает толк в перемещениях. Думаю, чтобы всё осмотреть, понадобиться не меньше двух часов. И это хорошо, – добавил он. Ойло быстро нырнул под поток и не поспешил обратно. Следом за ним устремились Кристиан и Анут.

– Почему хорошо? – с улыбкой спросила я.

– Потому что, – отозвался Алеард, беря меня за руку и притягивая к себе.

Он нежно провел губами по моей щеке, потерся носом о шею. Ему всегда приходилось наклоняться, а мне – вытягиваться, чтобы мы могли друг до друга достать.

– У тебя тигриные глаза, – сказала я невпопад.

Алеард сощурился и мягко провел ладонями по моим щекам.

– А у тебя они как штормовое небо. Солнечные локоны и буря в глазах. Люблю эти контрасты, особенно когда ты так улыбаешься. Хочешь искупаться?

– Да, – тихо отозвалась я. – Ты уверен, что ребята нескоро вернутся?

– Я знаю это, Фрэйа. И почувствую их приближение. Можешь не волноваться.

Улыбка с ямочками – моя любимая. Я тронула завязки его плаща, Алеард помог снять мой. У нас не было купальников, и мы просто медленно разделись. Я как всегда смущенно, Алеард – решительно. Он тотчас обнял меня, тесня к воде, и я попыталась воспротивиться. Знакомая игра, и заранее ведомо, кто выиграет. Но мне всё равно хотелось с ним побороться. Именно для того, чтобы Алеард затащил меня в озеро на плече или взял на руки.

Что против маленького, что против крупного, этот прием работал безотказно. Алеард улетел прочь, но тотчас встал, весело ухмыляясь. Смеясь, я отбежала за камни, и Алеард принялся гоняться за мной, нарочно давая ускользнуть в последний миг. Так, не торопясь, он загнал меня в ловушку, к скале, и отступать кроме как в воду было некуда. Я попробовала проскользнуть мимо, но была схвачена и оказалась у Алеарда на руках.

– Хитрюга, – усмехнулся он.

– Угу, – довольно отозвалась я. – Хорошее место.

Мы стояли справа от водопада, где бежал ещё один маленький поток. Он образовывал свое небольшое озеро – неглубокое и с хорошим ровным дном. Алеард занес меня в воду и отпустил, но я не побежала. Обняла его, прижалась к надежному теплу и замерла.

Мы слушали сердца друг друга, и влажный ветер приятно касался лиц. Я нерешительно опустила руки, и принялась поглаживать тело Алеарда. Хотелось понимать само физическое чувство, усиливать жажду, от которой сладостью сводило мышцы. Алеард мягко целовал меня в ухо: то прихватывая его губами, то чувствительно прикусывая. Приятно, ласково, щекотно. Я оттолкнулась от дна, обхватила ногами бедра любимого. Алеард склонился и жадно поцеловал меня в губы, и длил этот поцелуй, пока я не застонала, желая получить больше. В воде, на берегу, а потом и на одеяле. Он двигался яростно, и я искусала все губы, сдерживая крики. Мало. Обоим было недостаточно этого. Так миры питали собой, и ты учился принимать все больше силы. Казалось, ещё вдох – я и потеряю сознание от неги, от этой бесконечной алчной нежности, от красоты искрящейся темноты, что кутала и нас, и мир. Белые камни. Черное озеро. И деревья цветные, преданно ждущие своего художника.

Я совсем забыла о ребятах, о том, где мы находимся, отпустила окружающий мир и доверилась инстинктам. Алеард был моим, я принадлежала ему. На губах застыл вкус судьбы, сердце училось новым ритмам, а душа внимала ему, узнавая счастье в обладании. Сон пришел крепким и приятным облаком, но даже в царстве грез я продолжила чувствовать жажду. А проснулась от тихих голосов.

– А ну тс! – прошептал Кристиан. – Топаешь, как слон!

Значит, ребята вернулись. Хорошо, что мы лежали укрывшись, а то я бы сошла с ума от смущения.

– Ха! Разбудишь их, как же, – также тихо ответил Ойло. – Смотри, как сладко спят. Я тоже так хочу!

Кристиан хмыкнул.

– Хоти сильнее, глядишь, найдутся желающие залезть с тобой под одно одеяло.

– Ну да, любительницы мужиков с безумной внутренностью и дурной наружностью! – ответил Ойло дурацким голосом, и я не сдержала улыбки. – Скорее уж мне в затылок прилетит метеор, и искры полетят из глаз фонтаном.

Кристиан тихо рассмеялся, и я почувствовала, как изменилось дыхание Алеарда. Он тоже проснулся.

– Для каждого существует единственный человек, – сказал Крис. – Просто ты не искал.

– Это верно.

– Всё в порядке? – спросил Алеард, не открывая глаз.

– Я же говорил, что разбудим, – проворчал Крис. – Простите. Всё хорошо.

– Это поразительное место, – сказал Ойло. – Хоть живи там!

– Угу, – ответил Алеард. – Утром расскажете.

Ребята стали устраиваться. Я слышала, как они тихонько переговариваются, но не пыталась различить слов. Наконец мы все улеглись.

– Всем доброй ночи! – сказал Кристиан.

– Доброй! – откликнулись мы вразнобой.

Уже проваливаясь в сладкий сон, я ощутила медленный трепет земли, будто кто-то большой прошагал мимо, но, приоткрыв глаза, ничего не увидела и крепко уснула.


Когда я проснулась, Алеарда рядом не было. Он вернулся спустя пару минут, присел возле меня и улыбнулся. Я поглядела на него из-под приоткрытых век: волосы торчат в стороны, рубашка помялась.

– Привет!

– Доброе утро. Пойдем на разведку?

Я вылезла из-под одеяла и быстро оделась. Настроение было мирным и спокойным. Сейчас бы чайку с вареньем для всех, а потом погулять по сказочной кедровой роще…

Мы углубились в лес. Было тихо и свежо, снег приятно холодил пальцы. Мы долго взбирались на холм, иногда Алеард останавливал меня и к чему-то прислушивался. Потом нам пришлось плюхнуться в снег и ползти. Доверяя дару, я пыталась сделать Алеарда и себя частью снега, но выходило как-то лениво. Наверное, чувства ещё не обострились, к тому же я была голодна.

Наконец мы достигли гребня холма, и оттуда стали взбираться на скалы. Задача оказалась непростой, но Алеард карабкался вверх, словно барс. При его силе и ловкости, наверное, и падать было не страшно. Постепенно тело разогрелось, и я перестала неловко хвататься за любимого. А через несколько минут мы были на вершине.

Скалы – черные, как и та, которая рождала водопад – не казались злыми. И рога на самой высокой каменной круче скорее походили на крылья. Возле ближней скалы, одиноко торчавшей вдали от остальных, расположился небольшой замок. Наверное, там жили все, кто обслуживал тюрьму: палачи, охранники и хозяева. Сама тюрьма зияла множеством пещер и проёмов, а вход стерегли всего два воина, не считая тех, что ходили туда-сюда по крепостной стене замка. Однако приглядевшись, я увидела нескольких лучников, сидящих на уступах. И всё же не слишком серьезная охрана, даже несмотря на десятка три псов, что бегали во внутреннем дворе замка.

– Алеард, как узнать, где Маир? Пещеры наверняка огромны, немудрено и заплутать там.

– Обсудим варианты с ребятами. Не получится своими силами проникнуть – позовем на помощь знакомых бродяг.

Мы вернулись к лагерю, но все ещё спали. Ойло даже похрапывал, и я тихо рассмеялась, представляя, что будет, если он разойдется. Трог умудрялся даже в таком помятом виде, с открытым ртом и при жуткой лохматости выглядеть милым. Алеард поглядел на меня и улыбнулся.

– Сплаваем в пещеру или поедим?

Я выбрала второе – живот пронзительно урчал, тело нуждалось в энергии. Ела, как хрюня – много и с довольным причмокиванием, а Алеард тихо хихикал, глядя на мой аппетит.

– После вчерашнего в себя приходишь? – прошептал он, склоняясь к моему уху.

– Да. – И потерлась о его ладонь, поцеловала теплые пальцы.

После сытного завтрака мы разделись до белья и неспешно поплыли к лестнице. Мы оба хорошо ныряли и могли надолго задерживать дыхание, но, к своему удивлению, дна так и не достигли, только различили внизу силуэт чего-то огромного, мерцающего мягким туманным светом. Нужно было обладать возможностями таких отменных ныряльщиков, как киты или кашалоты, чтобы добраться до этого таинственного объекта.

– Как будто туннель или колодец, – сказала я. – Только широкий. Здесь поглядишь – песок, но внизу каменные стены. Похоже на искусственно созданный водоем. Интересно. И вообще место странное.

– А ты заметила, что статуя стоит иначе? – вдруг сказал Алеард.

Я резко обернулась. Теперь Дракон не пил воду, он хитро смотрел на нас, но все равно был каменным.

– Он что, оживал?.. Ночью мне показалось, будто кто-то ходил вокруг нас…

– Это место как иллюзия, переплетенная с реальностью. Не знаю, что за силы двигают этого истукана, жив ли он или становится призраком. Понятия не имею, что лежит на дне, и зачем было создавать это место. Но рано или поздно мы всё выясним.

– Эй, вы чего там делаете? – донесся звонкий голос с берега. Ойло стоял возле статуи и как всегда пытался пригладить непослушные вихры.

– Уж точно не завтракаем, – отозвался Алеард с улыбкой.

– Хотите доплыть до лестницы? – снова крикнул трог.

– Планировали, – ответила я. – Кстати, посмотри на каменного друга. Он позу поменял.

– Ничего себе! – заорал парень, и Кристиан, не успевший толком глаз продрать, кинул в него ботинком.

Ойло не растерялся и швырнул его обратно, попав штурману прямо по лбу. Штурман, конечно, ответил, и вскоре оба разбазарили весь свой гардероб – от носков до шапок. Мы с Алеардом так смеялись, что забыли про все свои планы. В конце концов, Кристиан удрал от трога в воду – уж больно часто тот попадал в него, и Ойло погрозил ему с берега кулаком.

– Вот так поспишь, ага! – пожаловался штурман весело. – Этот дурень орёт рано поутру, как выпь на болоте, будит праведных людей, а ты ещё и виноватым оказываешься. Эй, Ойло!

– Чего?

– Ты во сне разговариваешь, знаешь?

– Если бы тебе снились такие сны, ты бы тоже заговорил.

– А что?

– А ничего! Видел лес густой, а по краям его высоченный забор из сосисок. Сижу я, значит, на самой высокой сосне, а мимо, по воздуху, ты пробегаешь в домашних тапочках…

Мы дружно рассмеялись.

– У тебя богатая, но немного больная фантазия, друг мой, – сказал штурман. – И что было дальше?

– Я тебе кричу: «Ты чего дурень тут бегаешь, упадешь ведь и нос расквасишь!» А ты спокойно так отвечаешь: «Не боись. Я ещё и летать умею птицею…», и взлетел к облакам, а тапки вниз упали.

– Ой, и мне странные сны снились, – смеясь, сказал Анут. – И тоже про полеты.

– Алеард, – вдруг осенило меня, – ты чувствуешь, как это место действует на всех нас? Ни забот, ни хлопот, ни памяти. Какая на фиг лестница?! Ведь Маир сидит в тюрьме, и каждый миг для него – мучительная вечность! А мы здесь плаваем, мечтаем, отдыхаем! Веселимся... Что за чертовщина?

– Ты права, малышка, – ответил мужчина, пристально на меня глядя. – У этого места сильные положительные чары. Оно обостряет в людях чувство счастья, легкости и радости. Но у нас есть конкретная цель, и нам не до развлечений.

– Чего-чего? – спросил Кристиан, подплывая к нам.

– Нужно вытаскивать парня из тюрьмы, да побыстрее, – ответил Алеард. – Мы успеем насладиться красотой пещеры в другой раз.

– Это прозвучит глупо, но я забыл, зачем мы здесь, – признался Кристиан. – Молодцы, что напомнили.

– Благодари Фрэйу, – сказал Алеард, – это она нас вывела из забытья. Ребят, завтракайте – и за дело. Мы уже смотались на разведку и видели тюрьму. Трудновато будет туда пробраться, но вместе мы что-нибудь придумаем.


После еды мы долго обсуждали возможные планы спасения Маира.

– По-хорошему нам нужен Исполнитель для создания вещей и Странник, способный ощутить Маира. И ещё Учитель, – сказал Алеард. – Для укрепления даров. Мы ещё не слишком хорошо координируем действия между собой.

– Учителя мы знаем, – ответила я, – это Айман.

– Нужно вернуться на Тасулу и попросить его «почувствовать» ребят из нашей команды, – сказал Кристиан. – Возможно, среди них есть Странники. В качестве Исполнителя можно позвать Альбу.

– Хорошая идея, – ответил Алеард. – Через наши мысли Айман прочтет дары.

– Тогда лучше привести его сюда, – сказал Ойло. – Чтобы тебя и Фрэйу не мотать. Силы-то пригодятся.

– Ты прав, – кивнул Алеард. – Кристиан, сходишь?

– Да. Время позволяет. Вернусь через пару минут, – сказал он, тут же растворившись в тумане.

Анут вздрогнул.

– Эт-то... как?

Ойло принялся объяснять ему о том, как перемещаются бродяги, даже рассказал об ощущениях при первом прохождении в Промежуток. Поэтому когда вернулся Крис и с ним Айман, парень слегка напугался вовсе не их появления. Я догадалась, что он просто никогда не видел темнокожих людей, но сдержал любопытство и настороженность, пытаясь приветливо улыбнуться.

– Привет, ребята! – сказал Айман. – Ну что, давайте начнём? О, прошу прощения, – он протянул руку пареньку. – Айман.

– Анут, – отозвался тот, пожимая его ладонь. Я видела в глазах аторца уйму вопросов и знала, что вскоре парня прорвет.

– Рад познакомиться. Ну что, Алеард, приступим?

– Да.

Они положили руки друг другу на плечи и прикрыли глаза. Выглядело так, словно мужчины хотели обняться, но остановились в последний миг. Мощная невидимая энергия окутала озеро, прошлась по всем нам. Даже кони подняли уши, а Грозный поглядел на нас и произнес четкое «Фрых?». Он словно спрашивал, чего это мы мудрим. Мне снова показалось, что мимо кто-то протопал, и я пристально поглядела на дракона. Удивительно, но теперь он сидел, выпрямившись. Чудеса!

Алеард первым открыл глаза.

– Спасибо, – сказал он Айману.

– Это тебе спасибо, – ответил тот, улыбаясь. – Удачи. – И растворился в пространстве.

– Альба не пришла, – сразу сказал Ойло.

– Она не дома. У них много дел в иных мирах, я её просто не застал, – объяснил штурман. – Ал, что скажешь?

– Онан или Кёртис. Трудно сказать точно, кто из них кто, но оба могут пригодиться.

– Позовём обоих, а там видно будет, – отозвался штурман.

– А откуда вы знаете, как звать? – спросил трог.

Кристиан пожал плечами.

– Мы не знаем. Просто пробуем.

Алеард взял меня за руку, я протянула ладонь штурману. Мысленно общаться через миры? Почему бы и нет? Я вспомнила хитреца Кёртиса, затем задиристого силача Онана. Позвала, надеясь на ответ, но в сердце трепетала густая тишина. Мы не собирались сдаваться. Крис мог ощутить расстояние, Алеард – энергию. Я же призывала друзей чувствами и памятью. Нарисовать путь. Написать словами: ты нам нужен! Теперь то же самое и для Онана – неторопливо, вдумчиво. Не успела: прямо в воду бухнулось что-то живое. Это был Кёртис.

– Эй! – позвал Кристиан. – Дружище!

– Привет! – с улыбкой отозвался пилот.

– Здорово ты приземлился, – усмехнулся Алеард.

Мужчина поплыл к нам и довольно скоро выбрался на берег.

– Как же я рад вас видеть! – сказал Кертис, улыбаясь. – Посадка на воду прошла успешно.

Мы обняли его и познакомили с ребятами.

– Надеюсь, мы тебя не отвлекли ни от чего важного? – спросил Кристиан.

– Нет. Я был на берегу холодного океана с Оланом и новыми друзьями. Никаких дел. Что у вас случилось?

– Мы хотим спасти из тюрьмы одного парня, – сказал Алеард.

– Хм. Ясно. В чем заключается моя задача?

Кристиан стал рассказывать о дарах, о де Флавии и Маире.

– Мы думаем, что ты Исполнитель.

– Значит, так этот дар называется, – кивнул мужчина. – Делаю вещи, вы правы. А Олан, получается, Хронограф. Ладно, если что, я его позову. А пока подскажите, в каких кустах мне лучше переодеться?


Решено было действовать с наступлением темноты. До этого мы несколько раз ходили на разведку, а Кёртис изготавливал маскировку. Он присмотрелся к форме стражей тюрьмы и теперь сделал точно такую для всех нас. Правда, на мне она сидела ужасно, да и мужчина из меня, честно признаться, получался неважный. Ребята смеялись.

Уже под вечер Алеард подозвал к себе Анута.

– Твой дар раскрылся. Ты не касался Промежутка, но Айман – Учитель, он подтолкнул твой дух к осознанию. Ты ведь почувствовал, как внутри что-то изменилось?

– Да, – кивнул парень. – Словно новое чувство проснулось.

– Ты – Зверь, владеешь внутренней сущностью, которую можешь выпускать по желанию.

– Значит, я прямо сейчас могу попробовать стать Им? – взволнованно спросил Анут.

– Можешь, – кивнул Алеард, – но не огорчайся, если сразу не выйдет.

Анут улыбнулся и прикрыл глаза. От нетерпения он переминался с ноги на ногу, и мне показалось, что в таком взволнованном состоянии у парня ничего не выйдет.

– Чего вы... – начал Ойло, но тут же мы одновременно выдохнули, потому что перед нами вместо парня возникла белая некрупная сова с ярко-жёлтыми глазами. Птица таращилась вокруг, приоткрыв клюв.

– Это что? – оторвался от дел Кёртис.

– Анут, – ответил Алеард. – В своем зверином обличии.

– Ничего себе птичка! – хмыкнул Ойло. – Коготками хватанет за башку – мало не покажется.

Анут тотчас стал собой и неуклюже шлёпнулся на песок.

– Голова может кружиться, – сказал Алеард, ободряюще улыбаясь. – Всё нормально. Ты молодец.

– Я что?.. Я... Это было... так странно! Как будто сон... Не знаю, как и описать! – произнес, волнуясь, парень.

– Никогда не видел ничего подобного, – сказал штурман.

– Твой дар может пригодиться, – задумчиво сказал Кёртис. – Хотя ты ещё плохо его контролируешь.

– Я постараюсь, – заверил нас парень.

Темнота быстро сгущалась, но возле озера по-прежнему было светло. Камни завораживающе красиво светились, бросая белые блики на воду, а лестница звездным мерцанием зажигала в глазах дракона живые искры. Ночью это место становилось воистину магическим. Я вдруг подумала о том, что сказала бы об этом Карина, и улыбнулась. Алеард посмотрел на меня.

– Она бы не смогла противостоять чарам этого места.

Он без напряжения и настойчивости прочитал мои мысли. Не потому, что был Глазом, просто мы всё лучше понимали друг друга без слов.

– Приведу её сюда при первой возможности, – произнесла я, и Алеард хмыкнул.

– Ну что, вы готовы? – спросил, подходя к нам, Кристиан.

– Да. Осталось только поделиться с вами воспоминаниями, чтобы вы знали Маира в лицо.

Мы взялись за руки, и я подумала о Маире. Снова вернулась на ярмарку, в гостиницу, к водяной мельнице, к замку Жар-Коня.

Мы оделись, вооружились и углубились в лес. Из лошадей взяли только коня Кристиана, Серый был слишком примечателен, а нам нужен был всего один конь. Кристиан сел в седло, Анут в облике Зверя устроился у него на плече.

– Ладно, ребят. Всем удачи! – сказал штурман.

Он должен был стать главным отвлекающим фактором – гонец с «Указом» от самого Правителя. Фальшивую бумажку ловко создал Кертис. Штурман уже успел несколько раз переместиться и обойти замок, не попавшись на глаза его обитателям. Хорошо, когда умеешь делиться мыслями! Крис поведал Кертису о тех бумагах, что увидел, и бывший пилот с ловкостью сотворил нечто похожее, только в более строгих тонах и с настоящей золотой королевской печатью.

– Будь осторожен, – сказал Алеард и пожал другу руку.

Кристиан ослепительно улыбнулся, и мир вокруг померк – штурман отправил всех, включая нас, на нужные места. Промежуток мелькнул перед глазами, и вот мы с Алеардом уже стоим на очень удобном уступе, с правой стороны от пещер. Темно, поди различи две фигуры в темной одежде.

– Ты как?

– Отлично! – отозвалась я.

Мы стояли там довольно долго. Алеард прижимал меня к себе, укрывая от порывов ледяного ветра. Объятья были привычными и уютными, но от этого не менее волнующими. Я не могла думать о деле, но когда услышала далекий собачий вой – разволновалась.

– А что, если Крис пострадает?

– Уйдет в Промежуток. Не получится – позовет меня.

– А если Кертиса схватят?

– Он создаст оружие.

– Хм. Точно. И Ойло наверняка уже на месте. Прости, что паникую раньше времени.

– Это нормально, малышка. Я и сам немного волнуюсь.

– Давайте! – донеслось сквозь пространство.

Мы стали спускаться. Алеард был ловок на скале, а вот я не очень. Пальцы от волнения соскальзывали, и в итоге я свалилась вниз, прямо в его подставленные руки.

– Фрэйа, – сказал он, улыбнувшись, – всё будет хорошо. Ты дрожишь от напряжения. Смотри, подожжёшь кого-нибудь.

– Никогда не вытаскивала человека из тюрьмы!

– А я вытаскивал, – ответил вдруг Алеард, – и сам там сидел.

– Алеард! – опешила я. – Как так получилось?

– Потом расскажу, – пообещал он.

Мы медленно двинулись вдоль скалы. Внутри меня вспыхивало и потрескивало новое чувство, которое точно было частью дара. Тайна. Можно ли создать её мыслью? А если сердцем? Если просто верить, что ты – невидим? Я попробовала. Тень вокруг стала гуще, впиталась в одежду, и неясный шорох шагов пропал. Алеард поглядел на меня.

– Ты умница!

Его глаза в темноте светились, как у волка. Я ещё на Земле заметила эту удивительную особенность, но постоянно забывала спросить у Алеарда, почему так получается.

Нам удалось подобраться к дальнему входу. Там стояли с самострелами в руках два мужика. Они лениво оглядывали холмы и дорогу. Судя по всему, вовсе не боялись, что их застанут врасплох, ведь наверху, на скалах, в удобных углублениях, сидели ещё несколько человек. Но ими уже занялся Ойло, да и вход в тюрьму был один-единственный. Я медленно кивнула Алеарду, и он ответил тем, что едва ощутимо поцеловал мои пальцы. Не спеша, очень спокойно вперед. Я кутала его незаметностью и чувством уверенности и силы. Впервые дар растекался так легко и послушно. Наверное, Айман и Алеард что-то сделали со всеми нами.

Мы нацепили респираторы, сделанные Кертисом. Алеард откупорил пузырек, нагрел его собственным огнем, и из склянки начал выделяться едва заметный пар. Один из сторожей зевнул, и другой хмыкнул. Однако уже через минуту они почти одновременно сползли вниз и уютно задремали, прижавшись друг к другу лбами.

Мы заменили респираторы на темные платки, которые носили здесь все. Воздух в пещерах был тяжёлым, едким и неприятным. Хорошо было бы оставить удобные приспособления, но они сильно торчали, и не хотелось светить удивительными штуками, выдавая в себе пришельцев из иного мира.

Мы шли, ориентируясь на мысли Кёртиса, иногда напарывались на стражников, и Алеард тотчас «укладывал» их вдоль стен. Всё это походило на игру в «Горячо-холодно», вот только искать нужно было живого человека. В глубине подземелья было очень жарко, я вся взмокла внутри плотной неудобной формы. Странно, но мы так и не увидели ни одной камеры, зато хватало комнаток с сундуками, бочками и массивными шкафами, запертыми на ключ. Это была не просто тюрьма, или вовсе не тюрьма. Сокровищница. Тайное место, чтобы уберечь всё самое ценное. И тех, кто может быть полезен или опасен.

             Сердце больно сжалось, когда из глубины каменного коридора долетел пронзительный и полный отчаяния человеческий вопль. Кричал не Маир, кто-то другой, но мы оба сорвались с места, не раздумывая.

Палач был громаден, с волосатыми черными ручищами и лысой узкой головой. Он прикладывал раскалённую железяку к животу мужчины, беспомощно висящего вниз головой. Меня замутило от ужаса, и я схватилась за стену, чтобы не упасть, но Алеард действовал как всегда решительно. Палач не успел ничего предпринять – его унесло в сторону стола с жуткими инструментами для пыток. Вторым ударом Алеард своротил ему на сторону нос. Думаю, он специально не стал сдерживаться, хотя и мог. Конечно, одного сломанного носа палачу оказалось недостаточно, и он, рыча во весь голос, полез на капитана, схватив со стены отвратительного вида крюк.

– Ну, ты, иди сюда! – орал он. – Иди, сволочь!

Алеард ничего ему не ответил, руки взметнулись, выбрасывая вперёд что-то горячее. Палача унесло прочь, он треснулся головой о край каменной лестницы и потерял сознание. Я, напротив, очнулась, подбежала к пленнику и стала резать верёвку кинжалом. Алеард подхватил безвольное тело на руки, не давая ему упасть головой в пол.

– Маир где-то здесь, – сказала я уверенно. – Дай бог, чтобы он был жив.

– Поторопимся, – ответил мне капитан. Спасённый нами мужчина только стонал, глядя на нас безумным взглядом отчаявшейся жертвы. – Потерпи! – сказал Алеард. Его ладони едва заметно замерцали синим светом, и пленник смежил веки, теряя сознание.

Мы прошли по коридору, заглядывая во все пещерки, но кроме огромного количества сундуков и ящиков ничего больше не увидели. И только за последним поворотом начинались камеры. Мы договорились, что попытаемся почувствовать всех, кто там находился, и выпустим на свободу. К сожалению, многие пленники были не способны даже встать.

– Зови Кристиана, – сказал Алеард, – без его помощи мы их всех не вытащим.

Штурман явился сразу, сморщился, натягивая на нос воротник.

– Быстро забирай их куда-нибудь в безопасное место, – сказал Алеард. – Лучше всего к Айману.

– Бедняги! – сказал Кристиан. Он принял у Алеарда первого мужчину, коснулся ещё двоих и исчез вместе с ними.

Мы прошли дальше, но остальные были мертвы. Я никогда не видела таких мертвецов – замученных до смерти, выжатых до предела телесной мукой. Один скорее всего умер от голода. Он был очень худой, просто мешок с костями. Захотелось собственноручно засунуть Антуана де Флавия и всех его служителей в эти самые камеры, однако не время было злиться. Я приказала чувствам замолчать, заморозила их. В такие моменты чувствовать нельзя. Ничего – ни волнения, ни жалости, потому что если ты отпустишь всё хорошее, потом непременно вырвется и плохое. Мне трудно удавалось найти баланс, приходилось глубоко дышать и смотреть больше под ноги. Алеард вел меня.

Маир лежал в последней камере. Он был в сознании, но глаз открыть не мог – мешала запёкшаяся кровь, обильно натёкшая из раны на лбу. Он отшатнулся, когда услышал шаги, цепи на руках загремели, волочась по полу.

– Маир! Боже мой! – вскрикнула я, падая на колени. – Держись! Сейчас мы тебя вытащим!

Он пошевелил губами, но я не услышала слов. Алеард, недолго думая, поднял парня на руки, цепи упали, распадаясь под его взглядом, и мы побежали вперёд. В конце коридора столкнулись с Кёртисом, он потирал руку. Видимо, тоже кому-то накостылял…

– Отлично! – быстро сказал пилот. – Кристиан забрал с нижнего этажа десятерых. Нужно уходить отсюда, пока посты не начали сменяться.

Мы побежали за ним. Кристиан был занят, все это чувствовали, и его никто не звал. Из глубины пещеры вылетел Анут. Он кричал резко и встревожено. Мы поняли, почему, когда увидели бегущих за ним пятерых стражников. Они остановились, как вкопанные, странно замерли, словно уткнулись в невидимую стену.

– Бежим! – сказал Алеард, и мы свернули направо, понеслись по крутой лестнице наверх. Анут летел впереди. В него едва не попали из арбалета, но он увернулся. Кёртис прыгнул из-за угла на нападавшего, рискуя получить болтом прямо в глаз, и снёс стражника с ног. Тот покатился вниз по крутой лестнице, не в силах остановиться.

Мы вылетели на бодрящий морозный воздух спустя минут двадцать. Голова кружилась, горло было каменным.

– Кристиан! – позвал Алеард.

Анут принял человеческое обличье и непрестанно кашлял.

– Чёрт, он, кажется, не может сейчас вернуться, – сказал Кёртис. – Тогда забираем правее – вон туда, где вы сидели на уступе.

Я мысленно позвала Ойло, и ощутила его ответный голос. Он прикрывал нас, стоя с луком наготове где-то на верхотуре. Глаза у него были зоркими, как у орла.

Мы добежали до излома и скрылись за ним, и тут же откуда-то сверху шлёпнулся Кристиан.

– Мотаем отсюда, да побыстрее! – сказал он. – Я уже перенес Ойло.

И настала долгожданная темнота.


Глава 13

Кристиан закинул нас вместе с лошадьми не к Айману – там, видимо, хватало забот. Мы оказались в старом доме посреди дубовой рощи, а на крыльце, что-то деревянное склеивая, сидел нисколько не изменившийся Леонид.

– Ничего себе! – сказал Целитель. – Сюда. – И распахнул двери, чтобы Алеард мог внести Маира.

В белой спальне Леонид склонился над пленником, осторожно касаясь пальцами его груди. Я кусала губы, понимая, что ещё чуть – и вгрызусь до крови.

– Всё будет хорошо, – наконец сказал Целитель, и мы разом выдохнули. – Сейчас, – он прикрыл глаза и взял парня за руку. Страшные синяки и кровоподтёки тотчас потускнели, как будто кто-то стер их. Такого я ещё не видела… Ещё удивительнее было, что Маир словно поправился, хотя щеки по-прежнему оставались впалыми. – Вот. Пока что достаточно, – сказал Леонид.

Внезапно Маир очнулся. Он отшатнулся, стукнувшись головой о спинку кровати, яростно начал тереть глаза, и я кинулась к нему.

– Маир, это я, Фрэйа! – выговорила, а у самой слезы брызнули. – Ты в безопасности, здесь только друзья.

Он сжался, со всхлипом выдохнул, и уткнулся в мою шею лицом. Сразу узнал голос?

– Фрэйа… Ты вернулась за мной! Я... не надеялся...

Мне хотелось реветь во весь голос.

– Конечно вернулась, Маир! Разве я могла тебя бросить? Прости, что так поздно. Я хотела прийти много раньше, но Промежуток не пускал…

– И ты прости, что я так влип… Не мог больше терпеть издевательства этой сволочи. Я тоже опоздал, Фрэйа. Не смог спасти свою семью.

Ребята молча стояли рядом и не вмешивались в разговор. Они могли бы просто уйти, но поддерживали нас спокойствием и теплом.

Я вздохнула и провела рукой по спутанным волосам Маира. Редко когда чувствуешь к кому-то такую привязанность. Бывают кровные братья, а бывают названные. И трудно объяснить это чувство, если сам не ощутил, не вник в его суть. Таким другом и близким человеком был мне Эван. И таким же – Маир. Что важно в таких чувствах, так это доверие. Рядом с ним я могла хохотать, как безумная, или горько плакать, не боясь, что окажусь непонятой.

– Где мы? – сказал парень через несколько минут. Глаза его отвыкли от яркого света и слезились. – В иных пределах?

– Да. В безопасности. Знаю, нужно вернуться, и как можно скорей, но ты должен немного отдохнуть.

Маир виновато улыбнулся, потом смущенно откашлялся. Конечно, он понимал, на что похож.

– Может, мне на полу полежать? Я ведь постель запачкаю…

Леонид хмыкнул.

– Ладно тебе. Глупости. Главное, чтобы здоров был.

– Друзья, – неуверенно произнес Маир. Он с трудом приподнялся. – Привет!

Алеард первым подал ему руку, затем подошли остальные.

– Ну, парень, ты натерпелся, – сказал Леонид. – У тебя здоровье железное, раз ты протянул так долго.

– Спасибо всем вам. Я не смел надеяться на подобное, – произнёс он, умудрился покраснеть и снова потер глаза. – Как вам это удалось? В пещеры невозможно проникнуть!

– Только не странникам, – улыбнулся Ойло. – Тем более мы преследовали благую цель. Ты уж прости, но твой брат слегка того… – И покрутил пальцем у виска. – Двинулся.

– Он мне больше не брат, – нахмурился Маир. – Вы знаете, что было между нами до тюрьмы?

– Только слухи, – отозвалась я. – Мне жаль твою маму.

Голос сорвался на шепот. Маир несколько раз глубоко вдохнул, сдерживая гнев, но я видела, как резко обозначились его скулы.

– Он убил её. Антуан – оборотень, и всегда им был. Поверьте, дело не в ненависти. Ему просто так удобнее.

– Почему? – спросил Ойло.

– Мама научилась бороться, она хотела спасти нас с братом. В итоге мы проиграли все вместе, ведь теперь Лар служит этому гаду. Яд оборотня действует на мозг, притупляет чувства. Человек проживает жизнь, не понимая, кто он. Антуану нужен служитель «из своих», а Лар к тому же предрасположен к магии, он впитывает её с легкостью. Уверен, что вытащить брата из замка будет куда сложнее, чем меня из тюрьмы. Замок охраняется в несколько раз лучше, и не простыми стражниками, а тайной полицией. Но я попробую.

– Один, что ли? – нахмурилась я.

– Если впутаю вас…

– А если мы сами? – улыбнулся Кристиан. – Думаю, странникам будет проще накостылять твоему чокнутому братцу.

– Вердюк смердячий! – вставил Ойло, и все посмотрели на него. – Пусть этот Антуан как его? Флапий? – опасается! Потому что мы скоро придем, и настроение отнюдь не праздничное.

Маир хрипло рассмеялся.

– Ты попал в точку, Ойло. Антуан ненавидит, когда коверкают его родовое имя. По правде говоря, один я в любом случае не справлюсь. Пробовал уже, и вот что вышло.

– Сколько у нас в запасе времени? – спросил Алеард.

Парень нерешительно пошевелился, ощупывая себя так, словно был собран из незнакомых кусочков.

– Каким чудом я целый? – удивился он.

– Я могу лечить людей, – просто ответил Леонид.

– Не знаю, как вас и благодарить… Столь сильная белая магия для меня одного! Небывалая честь, – улыбнулся Маир.

– Она и есть, – подмигнул ему Кристиан. – Не смущайся. Мы поможем с радостью.

– Не уверен, что тебе стоит идти, – сказал Леонид. – Сам понимаешь, мяса я тебе не наращу. Спать, есть, гулять – вот что сейчас делать нужно, но уж точно не ввязываться в драку.

– Но я жив, – ответил парень, – и пойду. Разве я могу отлеживаться, зная, что ждет вас? К тому же кто лучше меня разбирается в магии Атории? И я лучше всех знаю Антуана и замок.

– Это верно, – согласился Алеард.

– Лучше тебе отдохнуть хотя бы несколько часов, парень, – повторил Леонид. – Поверь, тогда ты ощутишь прилив сил, необходимый для предстоящего дела.

– Маир, – попросила я, – доверься нам. Мы не уйдём без тебя, обещаю. Но ты должен немного поспать. Пожалуйста!

– Ладно. По правде говоря, последние силы у меня ушли на то, чтобы сидеть, – признался он.

Ребята вышли из комнаты, остались только Леонид и я. Маир сполз ниже, устраивая лохматую голову на подушке. Сколько уже он не спал на нормальной постели, в тишине, тепле и уюте? Мне захотелось выдрать Антуану де Флавию волосы, вцепиться ногтями в горло, орать, рычать на него.

– Отдыхай, – улыбнулась я и обняла Маира. Злоба сейчас была совершенно некстати.

– Спасибо. Я совсем немного, только часик подремлю... – ответил парень, зевая. Это Леонид медленно погружал его в блаженный исцеляющий сон.

Целитель остался возле аторца, а мы с ребятами вышли на веранду, залитую оранжевым светом сочного и весёлого солнца. Хорошо, что там стоял большой диван, места хватило всем. Я сползла на грудь Алеарду и задремала, слушая, как ветер шумит в кронах деревьев. После мрачной атмосферы гибельных пещер особенно важно было дышать свежим воздухом свободных небес.

И снова мне приснился тот же сон: хрустальный водопад в обрамлении высоких деревьев, светлые камни и рыжеволосая девушка. Только на сей раз там было лето, и я слышала весёлые голоса, доносящиеся из воды. Девушка рассмеялась и плеснула водой в кого-то, кого я не могла различить, и сон прервался.

Я открыла глаза: пальцы Алеарда касались моей щеки, но он ещё спал и улыбался во сне. Наверное, ему тоже снилось что-то хорошее. Я тронула губами его руку и покрепче обняла. Ойло, Кёртис и Анут бродили среди дубов, о чём-то переговаривались. Кристиан дремал слева от нас, скрестив руки и уронив голову на грудь. Грозный валялся в травке, перекатываясь с боку на бок, Волна наблюдала за ним, кивая головой. Буран и Стрёп, конь Анута, неспешно жевали. Вокруг было разлито невероятное количество покоя, и хотелось остановиться, вслушаться в звуки мира.

Я чуть повернулась, вытягивая шею, и Алеард проснулся. Он не открыл глаз, но вздохнул, стискивая меня в объятьях, и произнёс:

– Фрэйа...

– Мне так хорошо, Алеард. Спокойно. Словно мы дома.

– Но не совсем. Здесь чего-то важного не хватает, – ответил он.

– Да. Некоей небольшой частички, но без нее мир не полон.

– Может, мы просто привереды?

Я рассмеялась и ткнула его пальцем в бок, но он нисколько не боялся щекотки и только хмыкнул в ответ. На веранду вышел Леонид.

– Ты здесь насовсем? – спросила я.

Мужчина присел рядом.

– Угу. Слушаю ветер и встречаю рассветы. Когда меня зовут – отвечаю, помогаю тем, кому получается. Да, это мой новый дом.

Всплыл в памяти разговор с Бури. Тогда зверь сказал, что для каждого есть мир, в котором человек обретет истинное счастье. И не обязательно это та планета, на которой он был зачат и родился.

– После нескольких десятков миров, совершенно мне не подходящих, я обрёл совершенство, – усмехнулся мужчина. – Кстати, Маир чувствует себя намного лучше. Он вымылся, переоделся, и снова заснул, что хорошо. Поедите и можно отправляться. Я бы хотел пойти с вами. Не против?

– Мы будем рады, Леонид. Ты бы очень нам помог, – сказал Алеард. – Думаю, предстоит непростое сражение.

Я нахмурилась. Кому охота лишний раз рисковать любимыми? Какое-то время мы сидели молча, пока я снова не задремала. Сквозь теплоту рыжих лучей в сердце проникали неведомые образы, пленительные и загадочные. Мне хотелось уснуть и увидеть будущее, заглянув вперед, прощупать тропы. Прежде я не жаждала этого, но теперь, обретя близких друзей и Алеарда, надеялась стать для них опорой, поддержать, спасти, помочь добраться до истинного счастья. Кажется, что-то важное ждало нас впереди. Кто рассказал мне об этом? Не тот ли туманный образ из Хрустальной пещеры, что на Атальмейне?

Дверь открылась, и на пороге появился Маир. Конечно, он всё ещё был ужасно худым, но чистым, румяным и посвежевшим. Он повёл плечами, зевнул, и спустился с крыльца, начал вертеть головой. Ещё бы! Таких огромных деревьев, к тому же совершенно красных, я в его мире не видела. Да и небо здесь было оранжевым, усыпанным множеством льдисто-голубых звёзд даже днём.

Парень улыбнулся нам, но ни о чём не спросил. На лугу его радостно приветствовал Ойло. Что было замечательно в троге – он кому угодно мог поднять настроение. Спустя минуту Маир уже чему-то смеялся.

– Есть хотите? – спросил Леонид. – У меня тут собственное производство.

Мы с Алеардом одновременно кивнули, а Крис так и продолжил дремать. Наверное, хорошо расслабился.

– Кристиана, может, чем-нибудь подпереть? – хмыкнул целитель. – А то сползет ведь вниз. Здесь такой воздух, что спится крепко.

– Еда, – не открывая глаз, отозвался штурман. – Хочу.

Мы рассмеялись, и Леонид, проводив нас на кухню, отправился звать остальных. Перед большим делом всегда хочется как можно лучше подкрепиться.

Завтрак был изумительным. Среди травы целитель выращивал оранжевые помидоры и жёлтые огурцы, и зелень, и лучок, и ярко-красную редиску. К тому же он пёк хлеб.

– Ну ты, блин, земледелец! – хмыкнул Кристиан. – На Земле за тобой такого не замечал.

– Люди меняются, – улыбнулся Леонид. – Там я чувствовал себя иначе. Кстати, пока мы не отправились в иной мир. Кого из нашего экипажа вы встречали, ребят? Мысленно я видел многих, но никого не мог позвать.

– Я сейчас чувствую почти всех, но кроме Алеарда и Конлета никого не встречал, – отозвался штурман.

– Видела Онана, он должен быть на Атальмейне, – ответила я. – Ещё Эвана, но позвать его не получается.

– Я чувствую всех, – сказал Алеард. – Но каждого по-своему. Пока что у меня недостаточно сил, чтобы сообщить им о наших тропах.

– Но Криса мы позвали! Ещё и Конлет пришел.

– Потому что пути наконец-то сошлись, – улыбнулся штурман. – И Промежуток немного помог, подстроил время.

– Олан со мной, – сказал Кертис. – Что до остальных – понятия не имею, где они.

– Понятно, – кивнул целитель. – А вы не думали, почему Земля закрыта? – задал он следующий по важности вопрос.

– Нет, – улыбнулся штурман. – Но я знаю, что чем дольше бродишь, тем более далек родной мир. Не по времени, а по внутреннему отсчету, который ведет переходная реальность. Так что попасть домой, то есть в прежний дом в твоем случае, получится ещё не скоро.

Покончив с едой и собравшись, мы перенеслись в лес возле Синего города. Кёртис с Леонидом пошли на рынок, покупать лошадей. Их не знали в лицо и вряд ли бы в чём-то заподозрили.

– Мою Киру давно продали, – вздохнул Маир. – Жаль её. Мы вместе многое повидали. Эту кобылу я любил куда больше, чем Антуана. Лучше бы его продали в рабство южным корсарам…

Парень был напряжен и постоянно что-то обдумывал, потирая лоб. Хорошо зная свой мир, он ведал и то зло, что творил сводный брат и ему подобные. Мне почему-то стало страшно встретиться с этим Антуаном, будь он неладен! Тот же Арон пугал куда меньше.

Ребята вернулись спустя час. У Леонида и Кёртиса были гнедые кобылы, Маиру взяли тёмно-рыжего стройного коня, ласкового и незлобивого. Он сразу полез знакомиться с новым хозяином, и Маир рассмеялся.

– Похож на Киру. Спасибо.

Внезапно я подумала, что хочу сделать Алеарду какой-нибудь особенный подарок. Не лошадь, конечно, и не волшебное оружие. Нечто теплое, надежное, крепкое… Дом? Я не умела строить, но могла создавать, и теперь образ большого, сокрытого и уютного гнезда перекрыл даже тревоги предстоящего. Родина. Понимали ли мы, насколько важно это слово и заложенный в нем смысл? У Алеарда не было того прочного узла, что соединяет судьбу человека и место, где ему хорошо. И я почувствовала, что моя нить становится гладкой, ибо Земля хотя и грела сердце ликом знакомых гор и небес, но не была уже столь яркой и различимой.

Трогия. Преданный изначальный мир. Мог ли он вновь открыться? И что за сила жила там? А вдруг именно туда вела наша дорога? Тропы власти, могущества, удовольствий диких и бесконечных – то был путь Арона. Тропы устойчивого, верного счастья, искренней любви, постоянства в чувствах и переменчивости и свежести в каждом дне – это был наш путь. Почему же мне казалось, будто они, несмотря на массу различий, соединились? А что, если Первый просто-напросто гнался за богатством даруемых изначальным миром возможностей и хотел заполучить запретный мир себе? Мне стало жутко от этой догадки, но тотчас делиться с Алеардом своими мыслями было нельзя. Сначала нам предстояло помочь братьям отстоять земли рода, а уже потом думать о глобальном.

– Маир, куда нам теперь? – спросил Кёртис.

– Будем пробираться вдоль реки, а затем через скалы. Путь нелегкий, сразу скажу. Лошадей оставим в деревушке у перевала. Не переживайте, там живут надежные люди.

– А разве места, откуда труднее всего подъехать, не нужно охранять в первую очередь? – спросил Анут. После первого перемещения он почему-то чувствовал себя хуже, чем Маир.

– В ту сторону мой братец не лезет. Там живут Медведи-главари – давние враги оборотней. После того, как они задрали нескольких самых преданных Антуану ищеек, он перестал совать туда нос.

– А нас, значит, не тронут? – улыбнулся Ойло.

– Думаю, договоримся. Видимо, те воины разозлили их, начали стрелять. Или применили магию. Если не станешь атаковать первым, они не полезут в драку. Мы объясним, зачем идём в замок.

– Говорящие медведи, ледяные призраки, оборотни, какие-то мундиры, владеющие магией! – хмыкнул Ойло. – А я думал, что Аргон сумасшедшая земля. Не-а. Здесь вообще черти что творится.

Маир хмыкнул.

– Вообще-то Среднее королевство отличается самой спокойной магией. Побывал бы ты в Северо-Западном, Ойло.

– Или на Атальмейне, – улыбнулась я. – Там правят целых пять рас, включая людей.

Ребята разом повернулись в мою сторону.

– Изначальный мир, – сказал Алеард через плечо. – Интересно. Я там не был.

Я сильней прижалась к его широкой спине и почувствовала, что он улыбнулся.

– Расскажешь? – подхватил Кристиан. – В дороге всяко веселее, если кто-то языком чешет.

– Хорошо, – согласилась я. Рассказ обещал быть долгим, и это помогало не тревожиться по множеству поводов.

Я начала с того, как попала на Миртлеум. Поведала про Кайлу и её друзей, про крылья, про Золотой город под водой. Потом рассказала про Горгон и их заговор, котородов и рыбидусов, и про человекомогов. Вспомнила огромный водопад, дерево высотой до неба и реку, текущую по воздуху. Мурочано и его дочку Абраниру, всё, что было в том мире занятного. И в частности то, что Верховный котород знал о путешествиях по мирам.

– Получается Атальмейн – планета, открытая для путешественников? – спросил Кёртис.

– Да. Онану там понравилось, и он остался. Наверное, прижился и друзей нашёл, потому и наш зов не услышал.

– Возможно, это его новый дом, – сказал Леонид. – Я тоже впервые смог ответить на зов.

Ребята продолжили разговаривать о связи между бывшими землянами, а я привалилась к спине Алеарда. Снега здесь было меньше, лошади шли бодрым шагом. Мы ехали позади всех. Хорошо вот так обмякнуть, позволить телу наслаждаться жаром и размеренным движением. Когда едешь один, нельзя просто взять и развалиться на лошади. Но, сидя позади сильного мужчины, запросто можно даже задремать.

Самое интересное, что проснулась я уже на за спиной, а на коленях Алеарда.

– Доверие – это замечательно, – хмыкнул он мне в ухо. – Но в следующий раз предупреждай, когда заснешь.

– Прости, – прошептала я. – Сглупила. Было так хорошо на тебе валяться!

– Всё хорошо, малышка. Я слышал, как изменилось твое дыхание и стук сердца, просто не ожидал, что ты так крепко уснешь в седле. Думал, просто дремлешь.

– Как я могла не ощутить перемен?

– Доверие, – с улыбкой повторил Алеард. – И ты здорово умеешь расслабляться.

Я осмотрелась, задевая макушкой его подбородок. Вокруг был сплошной камень, но благодаря дырам в потолке дорога хорошо просматривалась.

– Где это мы?

– Соляные пещеры.

– Жутковатое место. Как будто лабиринт.

– Угу. У меня мурашки бегают. А у тебя?

– Ещё не проснулись.

Мы рассмеялись, и эхо понеслось вперед, отталкиваясь от стен.

– Алеард, – вдруг осенило меня. – А остальные где?

– Мы разделились. Маир сказал, нужно отыскать какое-то там магическое существо. Вот и едем, ищем. Крис с Ойло, Анут с Кертисом, Леонид с Маиром. По мне так здесь здорово можно спрятаться, и искать, если кто-то не хочет быть найденным, бесполезно.

– Кого хоть ищем?

– Ну… существо!

Мне стало ужасно смешно.

– А оно нам зачем?

– Для того, чтобы в замок проникнуть.

– А самим никак?

– С этим маленьким другом проще.

– Ясно.

По правде говоря, смотреть по сторонам не хотелось. Я мягко прикусывала подбородок Алеарда, и от его тихого смеха приятно вздрагивала, чувствуя, как тепло разливается по телу. А потом каменные стены вздрогнули, и где-то вдалеке замаячил огонек красного света. Словно парил над землей светлячок размером с большое яблоко. Грозный остановился и поставил уши торчком. Красный фонарик превратился в единственный глаз мохнатого, крылатого и зубастого зверька.

– Вот те на! – сказал он. – Люди. Откуда?

– Оттуда, – смешно ответил Алеард.

– А, – понимающе хмыкнуло создание. – Чего изволите в моем чертоге?

– Тебе привет от Маира Арнэ велено передать.

– О! И как поживает добрый господин?

– Нуждается в помощи, – ответил Алеард. – Он тоже где-то здесь, неподалеку.

– У, – многозначительно протянул зверек. – Ну, идемте искать. Разве я могу отказать старому другу?


Маленького циклопа звали Сарьян, и он был из рода горных шуршакалов. Ойло тотчас стал спрашивать, что это за шуршакалы такие, и Маир охотно рассказал историю возникновения маленького народца. В Среднем королевстве основного вида карликов-шалунов, или, как их ещё называли, разрушителей, не было, но подобные одиночки водились.

Также как и с Питером, принцем-наследником, Маир когда-то давно вместе с Сарьяном путешествовал.

– К Медведям и в замок? Хорошо, помогу. Только учтите, Антуан там барьеров понаставил, пройти будет тяжело.

– Ловушки вроде зубастых ям? – спросил Маир.

– Не только обычные капканы, но и магические петли, просто люди-маги разных сортов. Боится он вас, судя по всему, – улыбнулся циклоп. – Здорово! Мне по душе, когда злодеев загоняют в угол. Вот только люди у него какие-то странные в гостях. Это тоже учтите, мало ли?

– Значит, внутрь не пойдешь, – угадал Маир.

– Прости, – отозвался Сарьян, – там меня порвет на части темная магия. Жизнь коротка, хочется успеть насладиться.

– Тогда какой от тебя толк? – улыбнулся Кертис. – До мишек мы бы и сами дошли.

– Даже медведи не проведут вас через заслоны до тайного хода внутрь, – вздернул нос Сарьян. – Вот уж от вас точно толку не будет, если напоретесь на первые же пики. Ты кого набрал, Маир? Какие-то они все странные, эти твои «друзья». Магию не чувствую, разве что этот белобрысый чего-то может.

Кристиан хмыкнул.

– Ну так мы это… просто так, ради интереса поперлись. У меня меч есть. Вон, у Алеарда тоже. Раз-два – и готово! А Кертис может швыряться чем-нибудь. Да, друг?

– Угу. Анут станет мне помогать, а Ойло и Фрэйа верещать будут, чтобы на себя врагов отвлечь, пока мы их лупсачим.

Карлик изумленно посмотрел на ребят, потом перевел взгляд на Маира, который тихо смеялся.

– Издеваетесь?

– Немножко, – улыбнулся штурман.

– Эти люди – мои близкие, – поспешил сказать Маир. – Они вытащили меня из тюрьмы, хотя это казалось невозможным. Поверь, они отнюдь не циркачи, всего лишь дурачатся. Ты сам задал такое настроение, Сарьян. Говоришь, что жаждешь наслаждений, улыбаешься. Вот и получил того же в ответ. Или думаешь, люди настолько скудны в ощущениях по сравнению с шуршакалами, что серьезного врага от букашки мирной не отличат? Засиделся ты в пещерах, дружище, право слово…

Карлик фыркнул.

– Наверное, ты прав. В уединении многое забывается. Простите, что дурно о вас подумал, – обратился он к нам. – Просто не хотелось бы отправляться в пасть к зверю с одним лишь металлом. Здесь пригодятся все стихии.

– Они у нас есть, – сказал Маир. – Но давайте уже поедем. Нам ещё по скалам карабкаться.

После долгого подъема у всех почему-то разболелась голова. Никто не устал, но абсолютно все чувствовали себя разбитыми.

– Силы-то есть, – улыбнулся Ойло. – А чувствую себя как будто под табун попал. Тело ломит, башка кружится…

– Антуан, – пробормотал Маир. – Сволочь!

– А?

– Это все он со своими штучками. Наверняка опять отраву в воздухе развеивал.

– Ну, от воздуха мы никуда не спрячемся, – откашлялся Кертис. – Разве что я могу маски сделать. Кстати, для устрашения тоже.

– И как же ты их сделаешь? – недоверчиво спросил Сарьян. – Из сучков и листьев?

– У меня в рюкзаке есть материалы, – улыбнулся Кертис. – Подождете?

– Думаю, уже не понадобится, – отозвался Маир. – Мы преодолели завесу. Простите, не подумал заранее.

– Да ладно, – махнул рукой Ойло. – Ты-то при чем? Давайте лучше спать ляжем.

Трог всегда засыпал первым, это была его лучшая подзарядка. Мы остановились у подножия скал, возле змейки серого ручья, и, поужинав, устроились на надувных матрасах. Сарьян, как и прежде Анут, глядел на диковинные вещи недоверчиво, но, в отличие от парня, вопросов не задавал.

Утро встретило нас густым туманом, печальными криками птиц и бормотанием сонного шуршакала. Он, не пожелавший ложиться на мягкое, спал возле замшелого камня, и, судя по всему, удовольствия не получил.

– Кыш, – ворчал он, – подите прочь!

Я протерла глаза: никого.

– Сказал же, не нужны вы мне здесь. Возвращайтесь в небо.

Я пригляделась: пусто. В голову пришла мысль, что Сарьян один своим глазом видит такое, что мы и двумя не разглядим. О том, что он безумен, и речи не шло, тогда пришлось бы всю Аторию считать родиной сумасшедших. Карлик протянул руки, помял что-то в пальцах, потом резко поднял вверх:

– Летите.

Я приподнялась, надела пальто и тихо подошла к нему.

– Доброе утро. А с кем ты говоришь?

Он поглядел на меня, нахмурившись, словно раздумывал, нужно ли отвечать. Но потом улыбнулся в ответ и охотно пояснил:

– Это души солнечных светлячков. Они невидимы, но ощутимы. В Западном королевстве люди научились помещать их в камни и получать тепло и свет. Там почти не пользуются свечами. Кстати, вы сами-то откуда?

– Маир не рассказал?

– Говорит, издалека.

– Это правда.

Я не знала, как выкрутиться, не хотела врать или отпугнуть правдой. Хорошо, что мне на помощь пришел Маир.

– Вообще-то они не из нашего мира, – спокойно сказал он. – Знаешь о колодцах? Ребята оттуда, из иных реальностей. Поэтому ты не чувствуешь их магию.

– Колодцы непостоянны, – недоверчиво отозвался карлик. – Хотя это вполне возможно, учитывая вашу самоуверенность.

Мне показалось, что вдалеке, в тумане, прошагало что-то большое и белое.

– Маир, – встревожено сказала я. – А туманных призраков у вас не бывает?

Но парень не успел ответить – нас окружили.


Глава 14

Поселение медведей раскинулось на южном склоне покатого холма. Только ли на Атории животные умели разговаривать и селились в настоящих домах? Это было для меня ещё более удивительно, чем встретиться с призраком.

Нам, конечно, не доверяли настолько, чтобы принимать как желанных гостей. Но и агрессии никакой не было, только вежливая настороженность. Маир попросил поговорить с вождем, и ему не отказали. Медведи забрали лошадей, напоили и накормили их, а нас отвели к хижине, ничем не отличающейся от остальных. Всего минута прошла, и из неё показался большой белый медведь. Шел он, как и прочие, на задних лапах, и через плечо висели ножны с зубчатым мечом. Больше ни у кого из зверей оружия не было.

– Приветствую! Меня зовут Колтун, я сын вождя. Отца сейчас нет, он отбыл к брату в леса Забвения.

Мы по очереди представились, и медведь кивнул.

– Значит, собираетесь схватиться с де Флавием?

– Я лишь хочу вернуть брата, – сказал Маир.

– Но битва неизбежна, лорд, – усмехнулся медведь. – Антуан наверняка уже знает, что вы близко, и готов принять гостей.

– Он знает, однако нам не нужно кровопролитие.

– Вам придется чем-то пожертвовать, – спокойно отозвался медведь. – Или вы в замок не попадете. Если нужна наша помощь – не откажем. Де Флавии забрали наши земли, полагаясь на созданные людьми законы, но есть и те, что превыше людских – законы Земли и Неба, первобытные законы великих Лесов.

Маир, Алеард и Крис зашли внутрь – обсудить, какую помощь звери могут оказать, а меня впервые за все время посетило неприятное предчувствие.

– Ойло, – тихо позвала я.

– Что? – отозвался парень.

– У тебя видений не было?

– Неа. Уже давно, кстати.

– Мне кажется, де Флавий достал нас. Как думаешь, он может блокировать дары бродяг?

– Вряд ли, Фрэйа. Только если он сам путешественник. Тем более когда нас так много…

– Мне не нравится, что все идет столь гладко.

– А, по-моему, радоваться надо, – хмыкнул трог. – Но я на всякий случай поставлю уши торчком.

Решено было подбираться к замку с наступлением темноты. Маир, Ойло и Кертис взяли Сарьяна. Нам с Алеардом достался в провожатые большой бурый медведь по имени Крут. Крис, Леонид и Анут шли с Колтуном. Еще несколько медвежьих отрядов подбирались с разных сторон, и удивительно, до чего мягко и бесшумно огромные звери умели двигаться!

Мы шли медленно и осторожно, то и дело огибая ловушки. Было страшно и зябко, и даже жар ладони Алеарда не спасал. Я ждала неизбежного. Конечно, Алеард знал мои тревоги и отчасти разделял их. Я предупредила всех – пусть ничего страшного не случится, зато, если всё-таки произойдет, ребята будут начеку.

Но предупреждение не спасло. Нас провёл не лес, а тот, кто этот лес перестроил в угоду себе. Всего два шага, одна иллюзия и несколько мгновений, когда рука Алеарда была в паре сантиметров от моей. Если бы только мы не разорвали пальцы!..

Меня рвануло назад, ударило о дерево и сознание уплыло в бездну темнее зимней ночи. А вот очнуться выпало уже в плену, и я поняла, что запястья сдавливают отнюдь не простые кандалы. Тот, кто их придумал, явно привык умело издеваться над людьми.

Я огляделась, мысленно пробуя связаться с Алеардом, но ощутила только болезненную пустоту. Так бывает при температуре, когда ты пытаешься думать, а в голове как будто кто-то основательно убрался, оставив только жар и тяжесть.

– Не трать силы, – сказал кто-то, и я пригляделась: человек по ту сторону решетки. – Я всё равно съем твой зов.

– О, спасибо, что предупредил. Не буду.

И попробовала снова, ему назло. Мужчина усмехнулся.

– Ну, ясно. Упрямая. Глупая. Гордая. Вы, белые, такие выскочки!

– А ты – шаблонная дубина. И если я пробую, это не говорит ни о гордости, ни о глупости. Скорее, о твоей недальновидности. Чтобы делиться мыслями, мне дар не нужен.

– Ага, заливай.

Я сдержала улыбку. Не верит. Хорошо. Конечно, откуда ему знать, что у землян есть врожденные способности, и до конца выпить мою магию он не сможет все равно? Уже через минуту я нащупала Алеарда и установила тонкую нить связи. Не для разговора, просто чтобы он знал, что я жива.

– Позову-ка хозяина, – усмехнулся мужчина. – А то натворишь дел.

Я не ответила. Уйдет – вдруг смогу поговорить? Но он не ушел, предпочтя свистнуть на всё подземелье:

– Эй, ты! Приведи де Флавия!

Вот тут-то мне стало по-настоящему страшно. Что он собирался делать? В отчаянии я снова устремилась к Алеарду, и ощутила отклик. Он дарил мне надежду и защиту. Ранит ли меня Антуан чем-то, кроме слова? Вряд ли.

Когда он появился в камере, сердце ушло в пятки и так там и стучало до самого конца нашего разговора. Сводный брат Маира был очень высок, но при этом худощав и широкоплеч. Было в его фигуре что-то несуразное – то ли голова слишком большая, то ли чересчур длинные руки. И лицо: черные глаза, тонкий нос, тонкие губы. Длинные волосы были связаны в тугой хвост, а по цвету напоминали перемешанные перец с солью. И хотя одет де Флавий был шикарно, всё же его облик вызывал у меня отвращение пополам с ужасом.

– Фрэйа, – улыбнулся он. – Здравствуй. Надеюсь, ты простишь мне эти покои? Какова цель визита, такова и гостевая комната.

– Я не гость.

Справилась с голосом, уже хорошо.

– Знаю. Вы пришли как захватчики. А почему не поговорить спокойно, как воспитанные люди?

– Потому что Маир – мой друг, а ты, сволочь, его в тюрьме пытал, – произнесла я тихо, чувствуя, что на смену страху приходит гнев. – Не строй из себя дипломата, ты всё равно сделаешь так, как выгодно тебе.

– Верно. Но всё же нехорошо являться без приглашения. Ты веришь Маиру, это я могу понять. Вы хотите забрать Лара. А что, если отдам его вам просто так, без боя? Неужели Маир думает, что его брат так ценен?

Он играл со мной, дразнил, я это чувствовала! Нужно было успокоить злобу и ответить тем же самым.

– То есть ловушки ты ставишь против зайчиков? Или столь сильно боишься соседей? Хотя погоди, наверное, они там просто так, для мирного сна. Кошмары? Неудивительно. Если бы я людей вот так подвешивала, тоже бы плохо спала. Кстати, призраки ещё не приходили? Надеюсь, появятся рано или поздно, и так тебя прижмут, что завизжишь словно поросенок!

Антуан усмехнулся, но было видно – ему неприятны мои слова.

– Я многое о тебе знаю, Фрэйа. Как и ты обо мне. Но поверь, Маир не рассказал и половины. Например, о том, что я люблю больше всего. Угадаешь? – усмехнулся он, и у меня заледенели пальцы.

– Коллекционируешь бабочек? Изучаешь звезды? Рисуешь?

Он рассмеялся, и показалось, будто в полумраке на меня поднялся огромный зверь. Тени взметнулись, человек, что стерег возле двери, поежился. Антуан подошел ближе. Он уже не улыбался.

– Понимаешь, меня всегда интересовали возможности человеческого тела. Например, как долго можно терпеть тупую, ноющую боль? Или не есть? Не пить? Сколько крови можно пролить, чтобы потом человек восстановился?

Я сглотнула. Черные глаза, казалось, могли высосать жизнь из любого создания, и сейчас он хотел предупредить меня. Напугать? Ну, конечно!

– Возможности красоты, Фрэйа. Женской. Внутренняя боль сердца, когда женщина понимает, что на всю жизнь останется уродом… Будет Алеард любить тебя, если утратишь свою красоту?

Я дрожала, и, наверное, заметно. Да, Антуан де Флавий был безумцем, но что куда страшнее, извращенцем и садистом.

– Не сейчас, – тихо сказал он, склоняя к самому моему лицу. – Но поверь, скоро. Твои друзья сюда не проберутся, если я не разрешу. У меня тоже есть козырные карты, которые я выложу только когда сочту нужным. А ты пока повиси, Фрэйа. Посмотрим, как долго сможешь молчать.

Конечно, он хотел, чтобы я сдалась, начала просить пощады. Оковы были творением настоящего психопата, они не просто выкручивали кисти, но ещё и жглись неведомым огнем. Я терпела сколько могла, ведь это был наш с ним поединок. Сидящий у двери блокировал зов лениво, и частицы чувств просачивались наружу. Среди них были страх, боль, отчаяние и надежда. А ещё злость, желание сражаться и самая малость уверенности в собственных силах. Я чувствовала, что Алеард впитывает эту информацию, и что скоро он придет на помощь. Однако время тянулось медленно, и спустя пару часов я была вынуждена покинуть тело, чтобы хоть немного отдохнуть от муки. Этому не могли помешать никакие темные способности Упырей или Поглотителей.

Из-за боли и слабости я не могла уйти далеко, но этого и не требовалось. Замок был окружен, и чувства друзей ощущались прочными барьерами силы. Лучники, стоящие на стенах, взволнованно переговаривались. Растрачивать стрелы, стреляя наобум, они не смели, хотя знали, что враг сидит под самым их носом.

Алеард был где-то неподалеку, но определить точное направление я не смогла. Пришлось опуститься во двор, и хорошо, что я додумалась сделать это тихо, ведь там стоял сам де Флавий. Даже будучи невидимой, я могла быть нащупана опытным ловцом. Но, к счастью, Антуан мою душу не заметил. Он разговаривал с каким-то человеком в темном плаще. Стояла глубокая ночь, и я, как ни пыталась, не различила его лица.

– Сильны, черти, – усмехнулся Антуан. – Не сдадутся. Это мне по нраву.

– Я говорил, что они обладают удивительной силой, – ответил его собеседник, и голос показался мне знакомым. – Сила и магия – одно и то же.

– Для тебя, но не для моего мира. К сведению: я бы справился и без твоей помощи.

– О, не сомневаюсь. Однако у меня здесь свои интересы. Ты готов сотрудничать, я рад помочь. Разве плохо?

– Не люблю, когда друзья навязывают помощь и приходят нежданно.

– Тогда у тебя, должно быть, очень мало друзей. И, кстати, это не навязчивость. Если ты считаешь себя непогрешимым и всемогущим, мы, в принципе, можем прижать белую компашку и в другом месте.

Антуан хмыкнул.

– Обиделся?

– Нет, просто не привык играть вторую скрипку. Возможно, сам ты кое-что умеешь, но большинство твоих людей напуганы, не готовы дать отпор. Чего не скажешь о моих ребятах.

– Ты преувеличиваешь.

– Едва ли. Мы можем уйти или остаться, но тогда прояви уважение.

– Хм. Пожалуй, я извинюсь, но лишь потому, что ты действительно мне интересен.

Они некоторое время молчали, и, когда я уже собралась улетать, де Флавий заговорил снова.

– Маир хорошо знает замок, он жил здесь долгое время. Ты недооцениваешь его сообразительность.

– Может быть, – равнодушно пожал плечами человек в плаще. – Но я оценил по достоинству твою.

Они заговорили о каком-то путешествии, что Антуан предпринял совсем недавно. Прозвучали знакомые имена, и я сообразила, что де Флавий отнюдь не преданный служитель правителя Деверо. Он явно замышлял против наследника Питера, и с ним в сговоре были влиятельные семейства Среднего королевства. Хотя политика волновала меня меньше всего в этой ситуации, я накрепко запомнила имена, чтобы бессовестно донести Маиру. Потом речь зашла о планах второго, и тут уж я поняла не многое. Названия каких-то миров, мест, незнакомых мне. Сходить туда, поймать этих, отправить в какую-то неведомую тюрьму…

– Смотри осторожней с этим, – между тем сказал хозяин замка. – А то как бы тебе из первого последним не стать…

Я сразу поняла, кто передо мной, и испугалась за ребят. Арон каким-то неведомым образом прознал, что мы на Атории, и пришел, чтобы поквитаться. Что за рана была у него в душе, если он никак не мог простить Аймана, оставить его и нас в покое? Или он завидовал Алеарду, его силе, мощному устойчивому дару? А вдруг просто жаждал власти?

В любом случае он был опасен. Угораздило же меня попасться! Не дожидаясь, когда они закончат беседу, я полетела искать Алеарда. На мысленный разговор осталось мало сил, но я могла хотя бы увидеть любимого.

Ребята облюбовали место в чаще, которое было не разглядеть со стен. Алеард стоял вдали ото всех и хмуро смотрел на замок, не мигая. Мне казалось, он что-то делает со зданием, но разве поймешь наверняка? Как хотелось в этот миг быть рядом, утешить и поддержать его, такого одинокого! Он знал, что я цела, понимал, что так просто Антуан не сдастся. Но ведь они и понятия не имели, кто пришел де Флавию на помощь! Или уже успели это выяснить с помощью даров? Вряд ли. Поглотители наверняка блокировали все попытки.

Я не могла уйти просто так, и решила, что непременно оставлю знак, но не о себе – о Первом. Дар чувств и свободной мысли нельзя отнять за несколько часов, нужно мучить человека долго. Собравшись с силами, я позвала стихию, а когда сухие листья подобно верным псам собрались у моих прозрачных ног, сложила из них узор.

– Алеард! – заорала сразу во всю мощь души, и он тотчас обернулся.

Оставалось надеяться, что имя, составленное на земле, будет им прочитано. Меня унесло прочь, обратно в страдающее тело, и я поняла, что ещё чуть – и боль станет нестерпимой.

Снова эти стены! Плечи окаменели и беспрерывно ныли. Я пыталась забыть про боль, но она была слишком сильной. Руки замёрзли, шея затекла, а запястья словно грызли неведомые звери… Я хотела начать дыхательные упражнения, чтобы отвлечься, но тут в камеру зашел Арон.

– Фрэйа, здравствуй, – с улыбкой сказал он. – Как дела?

Первый пугал меня куда меньше, чем Антуан. Наверное, дело было и в его облике тоже. В де Флавии я при всем желании не могла разглядеть ни искры света – темная громада, заполненная только гадостью. В глазах Арона свет был, хотя и тщательно спрятанный.

– Замечательно, – ответила я, убрав страдальческое выражение с лица. – Не слишком удобно, сам понимаешь, висеть вот так. Я бы предпочла сражение ленивому бездействию.

– Здорово, – кивнул он. – Ты молодец. Я вообще-то представлял тебя иначе. Думал, к этому времени хныкать начнешь, посулишь плату за освобождение.

Я промолчала. Мало ли что он думал? Да пусть у меня руки отсохнут, ещё молить о пощаде! Злодеи от этого становятся ещё более злобными.

– Как Айман поживает?

– Не знаю, давно его не видела. Думаю, хорошо.

– Спрятались от меня, – хмыкнул мужчина. – Хорошо устроились?

– Не жалуемся.

Он прошелся туда-сюда, почесал гладко выбритый подбородок.

– Не хочешь сделку?

– Не хочу.

– А условия не волнуют?

– Мне от тебя ничего не нужно.

Он рассмеялся.

– Но я пришел, чтобы тебя спасти! Честное слово! Антуан дорвется – кожу снимать начнет. Я не шучу, Фрэйа.

– Я знаю, – как можно спокойней ответила, хотя живот скрутило. – Если это правда – спасибо, но я справлюсь.

Он пожал плечами.

– Молчаливая ты. Думал, вопросы будешь задавать.

– А ты станешь отвечать?

– Смотря на что.

– Почему ты не любишь Аймана? Зачем мстишь Алеарду?

– Дело не в них, – отозвался Арон. – В том, что мы предпочитаем разную правду. Айман и Алеард, остальные твои друзья – верят в силу любви, преданности, честности, непривередливы, жаждут мирного счастья. Они видят миры чистыми, я же знаю иное. Чернота украшает нас.

– Также, как и свет, – вставила я. – В нас от рождения поровну тьмы и света, именно этот баланс важно поддерживать.

Арон пропустил мимо ушей мои слова.

– Мне нужна власть, Фрэйа. Над миром, а ещё лучше над мирами.

– Зачем?

– Для счастья.

– Общение, добрые чувства друзей, теплота родных не приносят радости?

– Нет. Всё это в прошлом. Я пробовал многое, Фрэйа. В частности у меня была семья. Но и близкие люди умеют предавать, они-то как раз причиняют самую жестокую боль… – Он запнулся, быстро глянул на меня. – Изначальный мир, Фрэйа, вот моя цель. Если выберешься отсюда живой, передай это Алеарду. Он, как я понимаю, тоже хочет заполучить Трогию.

– Думаешь, сможешь обхитрить планету? – удивилась я. – Зачем тебе закрытая реальность, Арон?

– Она полна силы.

– И что ты с ней будешь делать?

– Питаться, перерабатывать, распределять как вздумается. Не люблю, когда мне указывают, чем жить.

– Ни Айман, ни Алеард не…

– Знаю. Мы всего лишь разные, – миролюбиво улыбнулся мужчина. – Но я-то, если захотел что-то, непременно это получу, даже если придется по чужим головам идти. Понимаешь?

– Да. Алеард никогда так не сделает.

– Ради тебя – запросто.

– Неправда. Он найдет другой способ помочь, но никому не причинит вреда. В том числе тебе. Хотя, пожалуй, здесь я ошибаюсь. И Антуана, и тебя он с удовольствием отметелит, если представится возможность.

Арон рассмеялся.

– Не сочти за трусость, но я пока не намерен встречаться с Алеардом.

– Это зависит не только от тебя.

– Угу. Поэтому я не рассказываю Антуану о том, насколько богаты иные миры. Если такой, как он, дорвется до сокрытых жил, он опустошит их быстро и беспощадно. Но мы же с тобой знаем, как опасно брать сразу и помногу. – Он оглядел меня. – Ладно, Фрэйа. Мне пора.

– Я не злыдня, Арон, но очень надеюсь, что ты получишь то, что заслужил.

– Это боль тебя сердит, – беспечно отозвался он. – Не сердись.

И ушел, помахав мне на прощание. Я этот миг я готова была взорвать его, разделить на кусочки за показное холодное равнодушие. Что на самом деле чувствовал Арон? Я видела, что, спрятав боль, он оторвал от себя кусок прозрачной материи, из которой состоит душа, и утратил много важных чувств. Но их довольно быстро заменили новые, выращенные в ненависти, которые вырвать с корнем куда сложнее, чем ту же доброту… Мне казалось, я чем-то могу помочь, указать ему верный путь, достигнуть понимания. Однако вскоре мне стало не до размышлений, и рассудок сосредоточился на муке, которая выжимала из тела последние соки. Я дернулась было, но сделала хуже – в кровь разодрала запястья. Хотелось выгнуться в пояснице, но оковы не позволяли. Хотелось откашляться, но не получалось глубоко вдохнуть.

Время тянулось медленно. Я начала мысленно напевать все подряд песни, которые знала и могла вспомнить. Теперь я по-настоящему боялась – кто долго испытывал непрекращающуюся сильную боль, тот меня поймёт. Расслабление уже не помогало терпеть, боль пробила и эту надежную преграду. Глаза почему-то тоже болели. Может, потому, что я никак не могла привыкнуть к чересчур густой темноте?

Меня по-прежнему сторожили, хотя предпринимать попытки освободиться чувствами я перестала. Глаза вылезали из орбит от головной боли, и фигура Поглотителя расплывалась. Кто придумал это адское приспособление? Откуда оно взялось в замке? Наверняка при Грине, отце Маира, ничего подобного не было…

– Кто здесь? – вдруг произнес сторож. – Я чувствую тебя!

Послышался грохот, и в следующий миг в камеру забежал Лар. Вид у него был шальной, темные глаза на худом лице казались громадными.

– Фрэйа!

Я попробовала ему улыбнуться, но с мышцами лица что-то произошло. У меня онемел рот, язык не поворачивался, и всё громче гудело в ушах. Когда парень меня освободил и коротко обнял, я не смогла ответить на прикосновение – руки не двигались.

– Там, – сказал младший Арнэ. – Слышишь?

Я ничего не слышала.

– Ребята уже штурмуют стены. Ты можешь идти?

Я не могла, зато смогла кивнуть.

– Я должен помочь им!

– Угу, – выдавила я. – Угу…

Никакие другие слова не выговаривались. Лар всё-таки помог мне подняться наверх – тащил на плечах, как куклу. Когда мы оказались под темным небом, стало ясно, что битва в самом разгаре. Лар тотчас был атакован каким-то мужчиной и упал на каменный пол, на меня никто не обратил внимания. Я выдержала несколько секунд и села прямо там, где стояла, неуклюже подвернув ногу.

Медведи, собаки, люди, ещё какие-то существа… Сквозь гул не слышала ничего, и видела происходящее плохо. Однако когда показалась знакомая фигура Алеарда, я замычала, замотала головой, пытаясь подняться, но только сделала хуже – грохнулась лицом вниз на камни.

Антуан завалил нескольких ребят, огляделся и увидел меня. Лучше бы я оставалась в темнице… Де Флавий определенно чего-то хотел – либо моей смерти, либо помощи. Если бы он взял меня в заложницы, переместил с помощью Арона в иной мир – даже самый опытный Штурман, самый могущественный Создатель не скоро смогли бы отыскать. Страх длинной тупой иглой начал проникать в сердце. Я пробовала сопротивляться, не впускать опасных мыслей, но острие трудно, но упрямо входило всё глубже.

Антуан был уже близко, он шел ко мне упругой походкой хищника, и руки казались лапами с серебром когтей. Ещё несколько шагов… Не добрался. Сбоку на него прыгнул Алеард, и хозяина замка унесло в сторону. Они покатились вниз по лестнице, а я поползла вперед, отталкиваясь ногами. Наверное, нос уже давно превратился в одну большую ссадину, да и щекам досталось, но мне было наплевать. Если не увижу этот бой, не смогу убедиться, что Алеард не ранен – сойду с ума.

Воображение шутило со мной. Вместо двух мужчин я увидела двух зверей – огромного косматого пса и ещё более огромного тигра. Они не сцепились в клубок, но сражались с утробным рыком, сталкиваясь высоко в воздухе и падая наземь, чтобы снова и снова кружить, выбирая удобный для атаки момент. Прошла минута, и я снова увидела Алеарда и Антуана. К сожалению, потом толпа их от меня закрыла, но я видела, как сражается Кристиан. Потом промелькнул Ойло, откуда-то возникло и пропало лицо Санады… Что-то тяжелое ударило по голове, хлынула вязкая влага из носа, и я потеряла сознание с мыслью, что нахожусь в аэропорту и не должна заснуть, чтобы не пропустить вылет.


Глава 15

– Держись, малышка

Парить невесомым листом было приятно и хорошо, но ощущение длилось лишь несколько секунд. Снова вернулась боль, однако теперь я хорошо видела мир. И, конечно, Алеарда. Это он нес меня на руках.

– Больно?

– Угу.

– Сейчас станет легче. Потерпи, пожалуйста.

Впереди показались темные стены какого-то дома. Бревна были толстенные, а окна – широкие, наглухо завешанные плотными шторами. Я закрыла глаза, не желая знать больше. Алеард рядом, кажется, не ранен, и можно не беспокоиться о дальнейшем. К тому же воздух был свежий, и ночной прохладный ветер умывал тело.

Дверь открылась и закрылась, снаружи начался ливень.

– Сейчас я тебя раздену и положу на кровать. Будет нелегко.

– Ты… как?

– Целый. Остальные в порядке. Давай-ка начнем снизу.

Я пыхтела паровозом, чтобы не стонать. Зачем лишний раз волновать Алеарда, намекая на то, что мне плохо? Тем более что он и так всё чувствовал через энергии.

– У! – вырвалось из груди, когда он попытался поднять мои руки вверх.

– Прости. Тогда так.

И порвал платье. Завязал мои волосы в высокий хвост, собрал в пучок и принялся безжалостно мять плечи. У меня искры из глаз посыпались, но эти сильные прикосновения были необходимы для скорейшего облегчения, и я не роптала. Если не трогать – будет проходить долго и мучительно, если касаться нежно – страдание растянется, а боль всё равно найдет лазейку. А так – острая вспышка и избавление. Мне полегчало уже через пять минут, и Алеард уложил меня на живот. Его пальцы были наполнены удивительной силой. Они были и нежными, и упорными, и как всегда горячими, как безвредные угольки. Я расслабилась и перестала сжиматься, прикрыла глаза и впала в устойчивую, блаженную дрёму. Сквозь веки чувствовались далёкие отсветы молний, и, приоткрывая глаза, я наблюдала за тенями, играющими на стенах и на потолке, смотрела, как блестит листва, омытая ливнем, как капли стучат в окно и стекают по стеклу прозрачными потоками. Когда Алеард успел раздвинуть шторы? Наконец боль совсем исчезла, и прикосновения стали иными. Он уже не мял меня, а поглаживал, вызывая мелкие, удивительно приятные мурашки.

– Легче, малышка?

– Мне замечательно, – отозвалась я. – Спасибо!

– Тогда продолжим. Давай сюда руки.

Я осторожно села, покрутила головой, подняла и опустила плечи. Хорошо! Алеард, оказывается, прихватил сумку. Всегда-то он думал наперед! Он не глядя нащупал снадобье, смазал осторожно, перебинтовал расцарапанные запястья. Ссадины были глубокими, но я отпустила остатки боли.

– Теперь голову, малышка.

– Снова.

Он нахмурился.

– Надеюсь, в следующий раз нескоро придется.

– А я рада, что ты цел. Пусть лучше у меня будут маленькие раны, чем у тебя серьезные.

Он вздохнул.

– Давай лучше я снова получу по башке, а?

– Нет уж. Твою голову, как самую умную из наших двух, мы будем беречь.

Алеард хмыкнул.

– В следующий раз я, ей-богу, «забуду» тебя на Тасуле. Убегу мышью рано поутру, милую записку оставлю.

– Что-то вроде: «Ушел на подвиги, вари борщ».

Мы рассмеялись.

– Ну, можно и без еды обойтись. Главное, что ты будешь в безопасности.

– Спасибо, любимый. Давай потеряемся на несколько дней? Останемся здесь вдвоем, спрячемся.

– Давай, малышка.

Алеард склонился и поцеловал меня в лоб, затем разделся и прилёг рядом. Я повернулась, положила голову ему на грудь, и он обнял меня за пояс, прижимая к себе – как всегда решительно и крепко. Мы долго молчали, слушая дождь.

– Значит, все целы? – спросила я, вспомнив, каким бешенством горели глаза Антуана.

– Не совсем. Де Флавий погиб в схватке с Колтуном, Арону и большей части его людей удалось уйти, но они многих ранили.

– Ты понял мое послание, – удовлетворенно кивнула я.

– Арон не пытался сбежать, но и в открытый бой не вступил. Глядел с этаким превосходством, будто что-то недоступное нам знает.

– Он сказал, что жаждет власти. Ему нужна Трогия, Алеард.

И рассказала о нашем разговоре с Первым, предпочтя не упоминать угрозы Антуана. Какая теперь разница?

– Власти, – повторил Алеард. – Зачем она ему? Неужели он не понимает, что вкус власти горек и непостоянен? Властителей сменяют другие, более хитрые и проворные, жестокие и настойчивые. Ну, получил бы он планету в свои руки, но рано или поздно нашёлся бы тот, кто пожелал её у него отнять. Это бесконечный процесс. Люди карабкаются друг другу на головы, тянутся выше, но зачем это соперничество? Небо открыто для каждого, оно не делает исключений, не выбирает себе лучших из лучших. Есть, конечно, птицы, что летают выше остальных, но у каждой свое предназначение. Не думаю, что пингвин печалится из-за того, что никогда не опробует крылья. Звери следуют за инстинктами, им не нужно превосходство. – Он погладил меня по волосам, едва слышно вздохнул. – Арон потерял себя. Я уверен, что он не плохой человек, однако одиночество ломает и куда более сильных.

– Мне тоже кажется, что до Антуана ему далеко. Однако я волнуюсь за Трогию. Думаешь, она пустит его в свои пределы? Сможет Первый прорваться в изначальный мир и испоганить его?

– Сможет, если постарается, и если ему помогут. А уж сподручных у него хоть отбавляй. Среди тех, кто пришёл на Тасулу, есть предатель. И тот мир не оттолкнул его единственно потому, что с ним пришли и хорошие люди тоже.

– Кто это? – удивилась я. В голову полезли самые гадостные мысли.

– Лаура. Она переместилась прочь из лаборатории сразу же, как только Арон пришёл в мир Маира. Сбежала, чтобы не пришлось отвечать за предательство. Айман расстроился, он хочет во что бы то ни стало найти девушку.

– Как мы не поняли, не почувствовали это? Зачем она пошла на это?

– Или из страха, или от отчаяния, или потому, что считала это верным путем. Проникнуть в чужие помыслы трудно, если, конечно, ты не Глаз, практикующий чтение мысли насильно.

– Как замок? Цел?

– Слегка подпортили, но это поправимо. Братья остались дома, и с ними некоторые из ребят Аймана. Ты знала, что Рута – Белый Целитель? Она здорово нам помогла. Сама понимаешь, я не врач, а люди Первого старались причинить как можно больше вреда.

– Тебя всё-таки задели, – догадалась я. Несмотря на блеск в его глазах, прежнюю силу рук и ровный стук сердца, отдающего чувства, что-то подсказало, что Алеард не вышел сухим из воды. – Не по голове, а куда-то ещё!

– Куда-то, ага, – рассмеялся Алеард. Он потянул меня за руку, заставляя сесть к нему на бёдра.– Пора бы нам отдохнуть от перемещений, схваток и темных бродяг. Что скажешь?

– Я согласна, Алеард. От всего, в том числе от Промежутка. Надеюсь, он не обидится?

Так наступило наше долгожданное уединение.

Мы поселились в этом маленьком домике, много гуляли и были заняты только друг другом. Алеард пользовался каждым удобным моментом, чтобы заманить меня в укромный уголок, где было сухо и уютно. Это был сложный своей красотой мир, и тоже, как выяснилось, закрытый. Алеард открыл его давно и порой наведывался в дом, чтобы побыть наедине со своими мыслями, полюбоваться суровой красотой горной природы. Теперь мы смотрели на синие горы вместе.

Эта реальность была заполнена энергией. Непостижимая и огромная, она вырывалась наружу вместе с непогодой. Наверное, поэтому здесь так часты были грозы. В неделю по пять-шесть раз гремело и полыхало на горизонте, но в долине было довольно тихо, гроза приходила сюда уже лишённая мощи. Дожди шли в основном ночью, зато днём мы могли спокойно бродить по окрестностям. Грозного Алеард оставил пока у Маира.

В один из дней мы залезли на самую вершину горы и наблюдали за грозой, укутавшись в широкий плащ. Молнии здесь были подвижными, за мгновение их выскакивало столько, что и пересчитать не удавалось. Однако, как объяснил Алеард, они не причиняли физического вреда светлым энергиям и ни за что бы не тронули доброжелательно настроенного человека.

Мы сидели, прижавшись друг к другу, и Алеард обнимал меня за плечи. Речь зашла об Аргоне, о трогах с черного полуострова и амбрийцах, о жрецах Безликого и простых людях, вынужденных им подчиняться, о внутренних отношениях того мира. А затем я снова вспомнила слова Пайны, разговор с Ярославом и отчаянную жажду Ойло найти прежнюю родину.

– Трогия тоже закрытый мир, – сказал Алеард. – С твоих слов ясно: планета ждёт кого-то особенного, вернее, нескольких нужных ей людей. Возможно, мы в их числе.

– А вдруг это тот самый мир, Алеард? Наш мир? Родина, которая примет всех жаждущих, Открывших путь? Я не раз слышала от Криса, что он хотел бы создать дом на иной планете, Эван тоже говорил об этом. Порой мне кажется, что ребята из команды, все мы, первые ступившие в Промежуток, более не сможем жить на Земле. Не потому, что планета стала для нас чужой. Скорее, наоборот, мы должны оберегать её на расстоянии, чтобы издалека увидеть малейшую опасность.

– Вроде Арона, – кивнул Алеард. – Ты права. Меня посещали схожие мысли. Вот только я никак не могу отыскать в своем Промежутке камень Трогии, хотя слышу их все и хорошо различаю по энергиям. Скорее всего, он укатился далеко, возможно, стал скалой или упал в море. Может быть, придется нырять, чтобы найти его.

– Так миры и под водой прячутся? – удивилась я.

– Угу. Бывают и маленькие камушки, которые принимаешь за гальку. Но они тоже ответственны за какую-то реальность.

– Вот почему у меня с Промежутком не получается диалог? Ты так много узнал от него за эти годы, а я лоботрясничала.

Мужчина рассмеялся.

– Знания приходилось собирать по кусочкам в целостную мозаику, и это до сих пор дается мне с трудом. У тебя есть чувства, Фрэйа. То, чего мне недостает. Возможно, со временем мы поделимся друг с другом.

– Да, мне бы хотелось быть спокойней и рассудительней.

– А мне – чутче и свирепей.

Мы расхохотались, и Алеард с улыбкой продолжил:

– Крис называл меня «Несердин». Говорил, что иногда нужно разозлиться, выйти из себя, а у меня это плохо получается.

– Рявкнуть! – подсказала я.

– Именно. Он, правда, и сам так никогда не делает, зато в эмоциональный вихрь чаще попадает.

– А ты нет? – я хитро прищурилась. – Вот сегодня ночью у нас, например, не вихрь был?

Алеард ласково хмыкнул и коротко и крепко поцеловал меня в губы.

– Как раз об этом я и говорю. Ты – моя свобода.

В ответ я нежно коснулась его щеки.

– Ты обещал рассказать про тюрьму. И откуда здесь этот дом?

– Любопытная малышка! – тихо рассмеялся Алеард. – Ты уверена, что хочешь слушать моё бормотание?

– Очень хочу. Пожалуйста, расскажи! Ты знаешь о моих странствиях, но я ничего не знаю о том, что произошло с тобой.

– Ничего радостного. Труды и заботы. Мотался по мирам, отвлекаясь от мыслей о нашей нескорой встрече единственно подходящим способом: искал тех, кому нужна помощь. Это неправильно, пытаться растратить боль, выжигая её посильной заботой, но вскоре я понял, что помогаю людям не потому, что так правильно, а потому, что мне этого хочется. Энергию нужно направлять в верное русло, тем более такую, как моя.

После Пропасти меня выкинуло в место почти такое же поганое. Планета, распираемая людьми, и люди эти искали возможность разрушить каждую часть своей жизни. Окружающий мир казался им неправильным, созданным не во благо. Войны, эпидемии, жесткая диктатура якобы выбранных народом властителей, работорговля… Даже в Пропасти мне не было так трудно ощущать себя человеком. Я не сразу смог выбраться в Промежуток, успел «насладиться жизнью». Надо быть готовым ко всему, когда оказываешься в подобных реальностях, а я ушёл в печаль и чуть не погиб. Один раз – при очередном взрыве, устроенном повстанцами, пытающимися бороться с существующим режимом, второй – в толпе. Толпа может быть страшным зверем, Фрэйа. Поэтому, когда никому не требовалась помощь, я предпочитал искать миры, где можно побыть одному. Таких хватало.

Дважды меня заносило в пустые реальности – кроме воздуха и неба там не было ничего. Даже земли.

– Как это? – подняла брови я.

– Ну, прямо так, – рассмеялся Алеард, поглаживая мою руку. – Болтаешься себе в небе, как перышко. А под облаками – облака. И они не кончаются, хоть сколько греби через эту вату. Я упрямо пробирался, пока не понял, что бесполезно. Бывает и такое, хотя не знакомым с Промежутком людям это может показаться величайшим бредом.

– А всё же было что-то под ними, как думаешь?

– Возможно. Хотя, скорее всего, ничего не было. Мы мыслим категориями Земли, но ведь все стихии имеют право существовать наедине с собой. Это был мир неба, чистая реальность воздуха. Я был и в огненной, и в каменной. А в одном из миров получил по голове от норовистого недружелюбного дерева. Деревья тоже бывают разные, оказывается. Могут и наподдать.

Я рассмеялась, прижимаясь щекой к его груди.

– И подумал о тебе, о том, что видишь и переживаешь ты. Я все время о тебе думал, но тогда мысли потекли по кривому руслу. Я пытался подавить страх того, что ты могла попасть в злые миры, быть среди злых людей, которые могут причинить боль. Понимал, как ты далека, малышка. Хотел сломя голову понестись сквозь реальности, но знал, что они не пропустят. Черный след Пропасти, и пока не перестанешь следить ею, не очистишься как следует – не вернешь себя прежнего. Промежуток полоскал меня как следует. Он воздвигал стены – я их рушил. Он создавал барьеры и глубокие овраги – я прыгал.

В тюрьме было терпимо. Я полез туда, потому что хотел помочь одному парню. У него на воле семья осталась, трое детей… Хороший человек. Судьба не бывает напрасной, мы встречаем всегда тех, кому в силах помочь. Мы сбежали отчасти с помощью моего дара, отчасти благодаря его смекалке. Он с семьей ушел в Промежуток, как только узнал от меня о путешествиях. Наверное, они тоже искали Дом.

Я уже тогда встречал странников вроде нас, только не таких пропитанных. Среди них попадались и Исполнители. Один такой парень поначалу хотел остаться в Грозовом мире. Молодой совсем, лет шестнадцати. Он-то и создал этот домик. А потом куда-то сгинул. Молодые странники ценят в путешествиях спонтанность, остроту ощущений. Мне вот вообще спонтанность не дана, я до чертиков основательный.

Я снова рассмеялась и, не выдержав, поцеловала его в губы.

– Не могу представить, как могла потерять воспоминания о тебе… Иногда кажется, что это было лучшее решение, но чаще всё прошедшее вызывает ужас. Не хочу повторять пустоту. Никогда больше. Ни в этой жизни, ни в последующих.

Алеард вздохнул.

– Продолжать помнить также трудно. Я вот помнил, и каждый раз искал возможность встретиться. Один раз мне это почти удалось. Тогда, на берегу, возле парка. Ты чуть-чуть не дождалась, малышка.

– Что?..

– Ты смотрела прямо на яхту, а я шел на всех парах, думал, взорвусь к чертовой матери вместе с судном…

Я пораженно посмотрела на него.

– Да, я помню это! Тот день, тот час, когда… Чувства говорили задержаться, но… О, Алеард! А потом ты звал меня! Прости, пожалуйста! Я не смогла прийти не потому, что не хотела…

Сердце снова сжала клешня. На этот раз она была железной.

– Боже… – прошептала я. – Но ведь… Лина! Кириан…

Как я ни пыталась воспротивиться боли, в памяти всплыли любимые лица. И выбор, самый трудный в моей жизни. Как жаждала я рвануть к Алеарду, послушаться друзей! Но не рванула. Не послушала. Пустота. Темнота. Страх и отчаяние. Красное, синее и черное. Блестящее великанское дерево, звенящее на ветру. Я заплакала и обняла Алеарда, прячась в кольце надежных рук, хотя и знала, что это не спасет от глубокой боли, лишь облегчит её.

– Что случилось, малышка? – взволнованно спросил он, сжимая мои плечи.

Я прикусила губы, уткнулась в его грудь и обняла как можно крепче. Воспоминания о нашем расставании были тяжелы, но эти оказались ещё горше. Алеард понял мою бессловесную мольбу и более не задавал вопросов. Он гладил меня по волосам – против обыкновения, поспешно, – говорил ласковые слова на ухо, шепотом, но я не могла остановиться и рыдала всё громче.

Кириан. Лина. Где вы сейчас? Что стало с вами? Куда ты ушел, мой солнечный друг, в каких краях ожидаешь новой жизни? А Лина, названная сестра? Куда идет она, что ищет? Аги, Юрайна, Юджина или саму себя? Я попыталась позвать её, но ощутила только пустоту. «Через много лет», – так она сказала. Ну почему всегда нужно ждать? Почему те, кто нам дорог, пропадают без следа, растворяются среди бесчисленного множества миров? Впервые я испугалась навсегда потерять друзей: Криса и Ойло, Маира, Лара и Эвана, Руту… И Алеарда. Я всхлипнула во весь голос и обхватила мужчину ногами, вцепилась в него судорожной хваткой.

– Алеард, не уходи!..

Он шумно вдохнул и тяжело, длинно выдохнул.

– Я всегда буду с тобой. Теперь нас не испугает даже Пропасть. Я знаю, почему ты плачешь, чувствую какую-то часть твоих страхов. Поделись со мной ими всеми, Фрэйа, и тебе станет легче. – Он заставил меня поднять голову и поцеловал в мокрые щеки. – Не бойся, котенок… Это прозвучит самоуверенно, но я не намерен умирать в ближайшие пару десятков лет. Я с тобой. Навсегда. Расскажи, кто обидел тебя? Ты кого-то потеряла и вспомнила это?

Я кивнула. Мы так хорошо друг друга ощущали, что я не удивилась его догадливости.

– Его звали Кириан…

Задыхаясь и всхлипывая, я рассказала ему о ребятах. Алеард слушал молча, но руки ни на мгновение не прекращали ласкать мои волосы. Его прикосновения успокаивали, и вскоре я могла совладать с голосом.

– Я обещала отыскать убийцу, Алеард.

– Что будет, если ты найдешь его?

– Заставлю отвечать за свои злодеяния, – сдержанно ответила я.

– А мне кажется, ты его взорвешь, – спокойно произнес Алеард.

Я кивнула.

– Возможно. Как только представляю эту торжествующую рожу... Прости. Ты разочаруешься во мне. Я могу быть злобной, жестокой гадиной. Но оставить всё как есть не в моих силах.

Алеард взял мое лицо в ладони и долго глядел в глаза. Взгляд его был суровым и печальным.

– Нет, малышка. Никогда. Это коварное слово, но я им всё равно воспользуюсь. Ты никогда не разочаруешь меня. Даже если сожжешь дотла этого негодяя… Мы найдем его. Пусть нескоро, но найдем. Месть – не основа счастливого существования, но иногда она столь же необходима, как прощение.

Вместо ответа я крепко поцеловала его в губы.

– Я не рада мстить.

– Знаю.

– Но отомщу.

– Да.

– Ты разделишь это со мной?

– Конечно. Я ведь часть тебя, Фрэйа, а ты – моя необходимая Вселенная. Я разделю с тобой и страдание, и радость.

Я провела по его волосам, погладила по щеке. Мы молчали несколько минут, слушая дождь.

– Ты – мой, – наконец сказала я. – Вот такая глупая жадность.

Алеард усмехнулся и склонился пониже.

– Хорошо. Мне нравится принадлежать тебе. И обладать тобой, – добавил он, и дождь усилился, укрывая мир серебристой стеной.


Глава 16

Так вернулись ко мне остатки воспоминаний, так я обрела и снова потеряла друзей, заново вкусила радость встречи и горечь потерь. Одной тропой стало больше, к прежним целям добавилась новая. Однако гнев недолго терзал меня, и благодаря Алеарду ему на смену пришла твердая уверенность в успехе. Через много лет – ну и пусть. Я дождусь мгновения, и, кто знает, вдруг снова обниму сестру?

Наши дни были похожи, но не были одинаковы. Так счастье учит каждое мгновение проживать заново, замечать прекрасное в привычном и радоваться пустякам. Однажды утром мы распотрошили подушки, а иголки, чтобы зашить дыры, не нашлось. Пришлось обходиться, и Алеард стал моей подушкой. Правда, живот у него был не слишком-то мягкий, да и плечи даже в расслабленном состоянии оставались крепкими. Однако я приспособила одеяло и обвивалась кругом любимого змеей, а ноги клала ему на бедра. Чаще всего мы засыпали, взявшись за руки, а во сне прижимались друг к другу. Если бы ночью не шёл дождь, наверное, мы бы спали на свежем воздухе. Алеард по утрам упражнялся с мечом, а я смотрела на него, сидя на влажной траве. Он ничего не делал тяп-ляп, всегда выкладывался на полную, и я наслаждалась тренировками, поедая вкусные горные вишни. Хорошо, что поблизости не было городов или поселений, потому что мы оба ходили полуголыми. Купаться можно было либо в озере неподалеку, либо под дождем, и непременное согревание возле очага делало вечера незабываемыми.

Дожди случались разные. Они бывали ледяные и теплые, моросящие и ливневые. Молнии подсвечивали их во все возможные цвета: от обычного голубого до фиолетово-розового и красного. Даже гром звучал по-разному – то хрустел, то рычал, то причмокивал. Каждой погодной новинке мы давали свое название. Так появились «мурлыки» и «ревуны», «оперные грозы» и «хрюкалки», «клацалки», «волчьи дожди» и «ураганы снов», названные так потому, что при их появлении непременно снилось что-то удивительное и красивое. Было интересно ожидать новых сочетаний, гадать, что же приготовит небо в следующий раз. И это делало Грозовой мир, названный нами Перуной, особенным.

Чаще всего мы завтракали на веранде, и этим утром было так же. Искупавшись, Алеард вытирался, чтобы влезть в штаны, а я сервировала стол. Посуда была такой красивой, что из неё хотелось есть снова и снова. Расписные узорчатые плошки-солнца, словно горящие изнутри огненными узорами, высокие стаканы из оранжевого стекла, ложки из белого сияющего металла с рукоятками в виде листьев. Парень-исполнитель, как и Алеард, ничего не создал наобум, во всех его творениях чувствовалось вдохновение.

Я накинула рубашку Алеарда и села на кресло, поджимая ноги. Мы заваривали травы и получался душистый красный чай. Помимо этого на склонах росли в изобилии ягоды и коренья. В шкафах на кухне было даже растительное масло, сладкий порошок вроде сахара, приправы и мука.

Алеард уселся рядом и окинул меня внимательным взглядом.

– Оголодал? – лукаво спросила я.

Он хмыкнул и протянул руку сцапать меня за ногу, но я вовремя спряталась пятку. Мы рассмеялись.

– Это намек, малышка?

– Это обоснованное предположение.

– А-а-а… Ну, вроде того. Я голодный.

Я решительно откусила от лепешки и захрустела солоноватым овощем вроде огурца.

– Я тоже. Всё время хочу есть. Во всех смыслах.

Алеард рассмеялся и хотел что-то ответить, но потом сощурился, глядя в сторону.

– Фрэйа, Кристиан стучится.

– А?

– Впустить его?

– Куда?

– Сюда, – со смехом ответил Алеард.

– Ой! – я вскочила и принялась метаться. – Я в таком виде!.. Не впускай пока, сейчас убегу, спрячусь…

Я скрылась за дверью, вслед донесся счастливый хохот Алеарда. А потом послышался знакомый голос:

– Пропажи! Вы возвращаться собираетесь?

– Рад тебя видеть, Крис, – ответил Алеард. – Мы решили немного отдохнуть.

Я поспешно влезла в джинсы.

– Это правильно. Я вот тоже подумывал об этом, да одному как-то не очень, – рассмеялся штурман.

Я открыла дверь, подошла к Кристиану и обняла его.

– Фрэйа, отлично выглядишь! – обхватил меня мужчина. – Кажется, последний раз это была рубашка Алеарда.

– Вот именно что была,– улыбнулась я. – Теперь моя. Как ты?

– Замечательно! Все вас хотят видеть. Пойдете со мной или останетесь ещё на месяцок?

– Как Фрэйа захочет, – ответил Алеард, глядя на меня.

– Давайте сначала позавтракаем?

Кристиан радостно согласился, и я пошла переодеваться. Алеарду что, он совсем не стеснялся бродить в одном белье. Подозреваю, когда ребята путешествовали, они вовсе не заморачивались по поводу нарядов… Но не ходить же в чем попало перед гостем! Я поднялась наверх и открыла шкаф. Выбор был скудным, особо не разгуляешься. Алеард вошёл спустя пару минут.

– Как думаешь, что мне больше подойдёт: вот эти странные штаны серо-буро-малинового цвета и страшная блузка в виде носка, или платье из мешка в зелёный горошек, не похожее на платье? – весело спросила я. Интересно, откуда здесь взялись эти странные вещи?

Алеард рассмеялся.

– Ни то, ни другое. Сейчас что-нибудь придумаем.

Он порылся в глубине шкафа, изучил ещё пару удивительно уродливых нарядов и улыбнулся.

– Мда. Действительно жуткие вещи. Откуда они здесь – ума не приложу.

– Ничего. Я надену майку.

Алеард кивнул.

– Прости. Об одежде не позаботился.

– Не за что извиняться. Мы и без нее обходились. Вот вернемся на Тасулу, там и принарядимся.

– Обязательно, – хмыкнул Алеард, подходя поближе.

– Нас Кристиан ждёт, – напомнила я, зная, что за игривым лукавством, что сияет в его глазах, спрятана как всегда настойчивая страсть.

– Угу, – отозвался Алеард. Он поймал меня за руку, быстро притянул к себе и коротко поцеловал. – Мне, что ли, тоже одеться?

Я стянула рубашку и подала ему, одновременно он вручил мне майку. Затем последовали джинсы, но Алеард не спешил уходить. Он наблюдал за мной внимательно и весело щурился, зная, что я всё ещё смущаюсь, когда меня вот так разглядывают. Обоим было смешно.

Когда мы, взявшись за руки, спустились вниз, Крис сидел за столом и сосредоточенно изучал каменную кладку камина.

– Что-то ты поправился, Алеард, – сказал он. – Хотя живот вроде не отвис...

– Он просто стал шире в плечах и нарастил мышечную массу, – «вступилась» я. – Кстати, у тебя на голове целое произведение искусства. Как же без Дашки-то теперь справляться, да? – и подмигнула ему совсем как он мне тогда на Земле.

Штурман рассмеялся.

– Благодарите Ойло. Это он меня последний раз постриг. А если честно, я подумываю о лысой голове.

– Бога ради, Крис! – расхохотался Алеард. – Давай лучше ты отрастишь волосы до пояса и будешь косы заплетать, но только не побреешься налысо. Я этого не переживу.

– Но ты же пережил мои татуировки, – хитро сощурился мужчина.

– О! – оживилась я. – Не знала, что у тебя рисунок есть.

– Я бы тебе показал, Фрэйа, но слегка стесняюсь, – хихикнул штурман, и я покраснела. Тут уж они рассмеялись оба. Алеард погладил мою руку.

– Видишь ли, иногда у Криса происходит… м… как это назвать, дружище?

– Переизбыток дурости, – подсказал штурман.

– Вот-вот. И тогда – спасайся кто может, хотя гораздо чаще ему достается от себя самого.

Я прикусила губы. Привыкнув к зверям, что нарисованы у Алеарда, даже к тому, что порой мне чудилось их движение, я не могла и представить, что намудрил Крис с татуировкой, и, главное, в каком-таком особом месте она находилась. Щеки снова заполыхали, и меня разобрал глупый гогот.

– Ойло, значит, стриг, – сказал Алеард. – На самом деле вполне неплохо. Через пару лет он освоит по меньшей мере с десяток профессий.

– Он способный, – улыбнулся Кристиан. – Парню везет почти во всем, исключая, может, девушек.

– Не знала, что он пробовал.

– Общение – вот первая проба. Ойло открытый, веселый, с ним интересно. При этом он на первый взгляд простодушен и бесхитростен, и некоторые особы думают, будто смогут пользоваться его добротой. И впадают в ступор, слыша о себе что-то правдивое, но не слишком приятное. Ойло нисколько не грубиян, но говорит всегда то, что думает и чувствует. Многим это не по душе.

– Он найдет свою родную душу, – уверенно сказал Алеард. – Но на это потребуется время.

– Вот как мне, например, – улыбнулся штурман.

Пока они обсуждали вымышленные сроки и хорошо знакомые мне предпочтения Кристиана, я рылась по тумбочкам в поисках еды. Хорошо, что нашлось, чем угостить, не пришлось и долго готовить. Я решила, что непременно замучу пирожки, как только окажемся на Тасуле. Или фруктовую запеканку, например, тоже вкусно.

Ребята подошли помочь мне, и дело быстро пошло на лад. Всего через полчаса мы уже ели и разговаривали о случившемся. Вспомнили и Землю, и Крис вынес тот же, что и прежде, вердикт: родная планета далека.

– Миры такие разные, у каждого свой характер. Бывают замкнутые, суровые, или вредные, непостоянные. Есть добрые и гостеприимные, правда, всё же со своими заморочками. Та же Атория не всякого пустит. Или этот мир – я вам скажу, он непрост. Гонялся за камнем по всему пляжу, а когда поймал его – получил хороший разряд тока. Не слишком болезненно, но и не приятно уж точно.

– Ты тоже получаешь, когда сюда приходишь? – спросила я Алеарда.

– Нет. Однако Крис прав, некоторые реальности способны защищаться. Думаю, если бы на твоем месте был кто-то вроде Арона, его бы треснуло куда сильнее.

– Может, и Трогия умеет защищаться?

– И Земля, – кивнул Алеард. – Думаю, это под силу любому изначальному миру. Остальные планеты лишь копируют то, что уже создано. Некоторые умело, другие лениво и без особых изменений. Третьи искажают до неузнаваемости, и все-таки начало одно.

– Сердце планеты, – сказал Крис. – Я так это называю. Я чувствую его благодаря дару Штурмана, но не всегда могу отыскать. У некоторых миров их несколько, у каких-то всего одно. Однако не стоит путать сердца и места силы…

– Вы с Алеардом – ходячие энциклопедии! – воскликнула я. – Школу открывать не собираетесь?

– Когда-нибудь, – улыбнулся Кристиан. – Но к тому времени уже найдется, кому этим заниматься кроме нас.

Тогда я не понимала, о чем он, и лишь спустя много лет мы вернулись к этому разговору, сидя на другой кухне и в другой компании.

После завтрака и последовавшего за ним долгого разговора мы отправились на Тасулу. И – удивительное совпадение! – поспели как раз к празднику. На берегу возле дома в скале царило оживление. Я ещё не видела такого количества народу. Это было столпотворение, замечательная весёлая давка! Нам навстречу с невероятной скоростью бросился Эван. Я успела только улыбнуться, открыв рот для приветственного восклицания, и он обнял меня, едва не раздавив.

– Фрэйа!!! – крикнул парень на всю округу, и розовые чайки весело отозвались звонкими голосами.

– Эван! Радость моя!

Оба рассмеялись и ещё крепче друг друга стиснули.

– Наконец-то! Я думал, когда же мы встретимся снова? Где тебя носило?..

Последовал короткий рассказ о моих приключениях, затем парень поведал о том, куда заносило их с Рутой. Девушка стояла тут же и улыбалась мне. Когда из нас с Эваном закончили сыпаться слова, мы с ней обнялись.

– Так здорово снова встретиться! – сказала Рута. – Мы ждали и надеялись.

– Всё, что у меня осталось – надежда. Хорошо, что ей не нужны воспоминания, чтобы цвести. Хотя в последние месяцы блужданий я не была похожа на человека, который ждет чего-то хорошего от жизни.

– У нас тоже бывало, что замирало сердце…

Разговор продолжился, и каждый начал вспоминать миры, которые умеют убивать самые светлые чувства. Вскоре к нам присоединились Ойло и Крис.

Конечно, я успела познакомиться и с новыми ребятами – девушкой Олана Катой и её братом Ин Че, а еще другом Санады, имя которого напрочь вылетело из головы, таким длинным оно было. Пришел Алекс и с ним статная зеленоглазая Дила, Маир и Лар оставили на время Аторию, Айман привел нескольких бродяг, заплутавших в иных мирах… Веселье длилось до темна, и только к полуночи мы собрались в самой большой гостиной. Айман подождал, пока все рассядутся, откашлялся и улыбнулся. Я видела, что он собирается сказать что-то важное, остальные тоже почувствовали это и замолчали.

– Приветствую всех в нашем общем доме, – начал мужчина. – Рад этой теплой и радостной встрече, благодарен каждому за преданность и честность. Однако хотел бы поговорить и о делах. Как некоторые уже знают, Тасула не впускает людей с отрицательными дарами. К сожалению, одной девушке всё-таки удалось сюда проникнуть, обманув не только меня, но и саму планету. Мы не знаем, где сейчас Лаура, но отыщем её… – Он помолчал, и мы тоже молчали, ожидая продолжения. – Многие хорошо осведомлены о деятельности Арона (он же Первый), другие, кому будет интересно, обязательно узнают. Именно Арон растит шпионов и жаждет заполучить в свое полное владение сильный мир. Например, такой, как Атория или Земля… К сожалению, помешать ему осуществить эти планы будет трудно, хотя я не планирую сдаваться и бросать борьбу. Мы можем сделать многое, например, помогать неопытным бродягам в освоении иных миров. К сожалению, в моём мире несколько человек погибло от рук «тёмных» бродяг. И среди жертв не только странники, но и обычные люди. Те, кто были с Ароном, его самые верные сподвижники, рассеялись по мирам, и они опасны. Я хотел бы предложить вам, здесь собравшимся, стать хранителями Промежутка и всех миров, которые он содержит. Знаю, вы хорошие люди, и каждому из вас доверил бы, не раздумывая, свою жизнь. Один не справлюсь – это тяжёлый труд, требующий самопожертвования и самоотдачи, и бескорыстной отваги. Я не прошу отдать свои жизни на борьбу с хаосом, нет. Но мне очень нужна посильная помощь, один – старый и не слишком подвижный – не справлюсь, – и он широко улыбнулся.

Все задумались. Понимали, что это не просто просьба, которую выполнил – и будь здоров. То был труд многодневный, пожизненный. Согласишься – и отступать некуда, разве что сбежать, как Лаура.

Мы с Алеардом кивнули почти одновременно.

– Поможем.

– Я с вами, конечно, – улыбнулся Крис.

– Сделаю всё, что в моих силах, – улыбнулся Ойло.

Не сразу, но согласились все, и я видела, что Айман тронут. Кроме сестры у него не было никого, а теперь появилась новая семья – большая и сплоченная, новый дом – просторный и уютный. Целая планета, раскрывшая объятья, а Тасула умела обнимать теплом и нежностью. Далеко не все миры были столь ласковыми.

Часа в два ночи, наговорившись, мы разошлись по своим комнатам. Алеард пропустил меня вперёд и закрыл дверь.

– Как ты?

– Ноги гудят! – отозвалась я весело. – Горло немного першит. Наговорилась, натанцевалась!

– Ты выглядишь устало.

– А ты нет. Как всегда. Хотя наверняка хочешь отправиться в постель? – и я хмыкнула, чувствуя, как неспешно он вынимает меня из одежды, не забывая и про свою.

– Угу. На самом деле я только и думаю о том, как бы завалиться спать. Первое время было сложно засыпать на новых местах, ведь у каждого мира свой ритм. Теперь привык, тем более что ты рядом, и я почти не слышу энергии.

– Значит, в остальное время они не дают тебе покоя?

– Им нужно внимание, – кивнул Алеард. – Но я научился контролировать потоки.

Я присела на край кровати, и Алеард опустился рядом на колени, уткнулся мне в живот головой.

– Хочешь, причешу? – предложила я, разбирая пальцами его густые спутанные пряди. – Ты зарос.

Алеард улыбнулся.

– С удовольствием отдамся.

Он повернулся ко мне спиной и прикрыл глаза. Частый гребешок, также как и мне, ему не подходил, и я взяла массажную расческу. Истинная радость чувствовать доверчивую мягкость волос, и ощущать бедрами тепло любимого тела, и через пальцы слышать дыхание. Настоящее счастье засыпать, зарывшись лицом в приятно пахнущие пряди, обхватив, насколько позволяют руки, широкую грудь и пристроив голову на плече…


Мне снился огромный город, окруженный лесом дремучим и старым. И светлокожая девушка, уныло бредущая по узкому проулку. У неё были крепкие маленькие руки с тонкими пальцами, впалые щеки и светлые глаза – то ли голубые, то ли зеленые, в темноте не разберешь. Чувствовалось в её облике напряжение, беззащитная отвага и вызывающая сила. Не подходи, убью! – говорили усталые, но полные решимости глаза. Я быстро перестала ощущать себя собой, ушла от тела и стала частью темноты, чтобы наблюдать, как незнакомка крадется вдоль высоких ржавых контейнеров…

...Дея возвращалась в ячейку и в который раз прокручивала в голове события прошедших дней. Она хотела жить без боли, научиться мечтать, завладеть искоркой надежды. К сожалению, у неё не было времени разработать план побега. Из трёх вариантов её не устраивал ни один. Отправиться в Северную столицу и там попытать счастья, попробовать пробиться в Общество Будущих Жен или уйти в Хмурые леса? Одно другого опаснее. Из-за Могильных гор так никто и не вернулся, в столице предстояло выполнять ещё более грязную работу, нежели здесь. А стать женой бойца – не всякой повезет. Дея не видела в себе ничего особенного, не обладала исключительной красотой. Её можно было назвать симпатичной, но не замечательной. Женственность, которая ценилась в городе – округлая фигура, непременно пухлые губы и высокий рост – ей от мамы не достались. Она была щуплой, низкорослой и бледной, с темными волосами и маленьким носом как у помойных птиц, которых отлавливали и жарили мальчишки… Парней могли привлечь её большие глаза и густые ресницы, но на этом прелести заканчивались. К тому же сразу было ясно: она нездорова. Да и кто бы продержался долго, убирая зараженные трупы? Тем не менее, это была самая достойная работа из всех предложенных. Хозяина не интересовало её тело, он платил за часы каторжного труда.

Болезнь прогрессировала, и никто не мог сказать, сколько на этот раз продлится эпидемия ягвы. Дея сильно рисковала, согласившись иметь дело с заразой, но теперь она была под защитой. Бурилья берёг работников, их всегда не хватало. К нему шли от безысходности – старики, которым нечего было есть, молодые девушки, боящиеся работорговцев и просто люди, которым нечего терять. Молодые парни пробовали себя в боях без правил или гонках, калечились и умирали там же, где их бросали после боя. Конечно, богатых хоронили со всеми почестями, но многим ли так везет? Мир катился к демонам в зад.

Дея не помнила, когда в последний раз видела ребёнка, она и родителей своих не знала. Всё, что ей было о них известно, это имена. Остальное – темнота…

...Ойло огляделся: не видно ни зги даже с его ночным зрением. На улицах было пустынно, только неведомые зверьки рылись в мусоре. И пахло так, что слёзы капали из глаз. Он засунул руки в карманы и потрусил вдоль дома. Может, и не зря его сюда занесло. Кто знает?

Свернув за угол, он попал на более менее освещенную улицу. Вдалеке, на обширной площадке, плясала толпа. Ойло не сразу понял, что их так заводит, и разгадал всё, только подойдя ближе. Он был высоким и без труда взглянул через плечи собравшихся. В центре дрались два мужика, страстно, со знанием дела вколачивая в морды друг друга грязные кулаки. Столпившиеся подбадривали их, выкрикивали имена, делали ставки. Все были довольны.

Ойло поднял брови и стал наблюдать, чем дело кончится. По прошествии нескольких минут один из драчунов довольно крепко приложи второго грудью о своё колено – и парень упал, потеряв сознание. Толпа довольно вопила, нисколько не заботясь о лежащем на грязном тротуаре человеке... Трог хотел подойти помочь, но поверженного соизволили унести два здоровых мужика. Что с ним сделали дальше, Ойло не видел. Не успел он глазом моргнуть, как в круг вышли ещё двое, и снова началась драка.

Трог нахмурился и отошёл. Подобное безобразие устраивают в нужде, когда другого выхода нет. На его родине тоже, бывало, дрались за деньги, но только рабы. Видимо, здешним парням больше нечем заработать на жизнь. Ойло вздохнул и пошел дальше. Никогда бродяга не попадает в новый мир без причины. Нужно подождать и время укажет путь. Улицы были длинные, и он, исходив их вдоль и поперек и удостоившись нескольких удивленных взглядов, свернул в переулок, где устроился меж больших контейнеров. Да так там и задремал.

Пасмурным утром его разбудили возбуждённые голоса.

– Куда собралась, красавица? – весело произнёс мужской голос.

Ойло приподнялся и выглянул из-за мусорки. К нему спиной, скукожившись, стояла крошечная девушка. Она была одета в серо-бурый стеганый халат, весь заляпанный пятнами самыми разными, на ногах красовались темные ботинки ей явно не по размеру. Чёрные косички рассыпались по спине, плечи были напряженно подняты, но рука, сжимающая кусок трубы, не дрожала.

– Не подходите! – сказала она. – Убью.

Ойло сразу понял, что нападавшие имели весьма грязные намерения, и встал, потягиваясь. Допускать непотребство он был не намерен. Девушка резко обернулась.

– Нет! – вскрикнула она, пытаясь проскользнуть мимо, но он её поймал и без труда удержал.

– Ты вовремя, дружище. Тащи-ка её сюда, – хихикнул один из парней.

– Я тебе не дружище, – пробурчал трог. Он поглядел незнакомке в глаза: – И тебе не враг.

Он отпустил её, и девушка рванула было прочь, но спустя пару шагов остановилась и оглянулась. Ойло стоял между ней и её преследователями и ждал. Таких вот придурков, нападавших на женщин, он не боялся совсем. Ещё чего! Даже к лучшему, что можно драться сразу с двумя. Он приглашающе кивнул:

– Ну, давайте…

…Чистильщики кинулись на странного незнакомца с двух сторон. У одного был нож, и сердце девушки упало. Убьют. Это точно. Нужно было бежать, уносить ноги, пока... пока что? – спросил внутренний голос, – пока его убивают? И она осталась стоять, понимая, как нелепо ожидание. Расправившись с этим чистюлей, парни снова примутся за неё. Позвать на помощь телохранителей Бурильи? Дея понимала, что не успеет, даже если кинется со всех ног. Её трясло от ужаса, осознания безвыходности ситуации. Убежать было правильнее всего, ведь она не просила себя спасать. Однако некое глубинное чувство вынуждало её оставаться на месте, кусая губы от напряжения и мучительно ожидая своей участи…

А высокий лохматый незнакомец, кажется, не испугался совсем. Он выкинул первого в мусорный бак, второму, с ножом, до хруста вывернул кисть и дал хорошего пинка под зад. Пока первый вылезал, незнакомец взял круглый контейнер, пару секунд подумал – и надел его парню прямо на голову! Дея нервно всхлипнула, не понимая, к чему такие шуточки, когда тебя хотят убить.

Чистильщики тоже не поняли юмора и предприняли ещё несколько безуспешных попыток ранить лихача. В ход пошли кастеты, припрятанная где-то среди хлама дубина, пластиковые ящики из-под бутылок… Это не помогло, они не смогли даже коснуться его. Незнакомец весело рассмеялся.

– Ловко, – похвалил он. – Только вы бы это, не старались, силы не тратили. Валите отсюда, а?

Дею посетила мысль, что парень не иначе как юный победитель боев. Это была единственная возможная причина его бесстрашия, к тому же титул объяснял и ухоженный вид. Наверное, чистильщики подумали о том же, потому что выдали несколько самых гнусных ругательств и пошли прочь. Парень же улыбнулся ей и убрал падавшие на лицо пряди.

– Бояться больше нечего. Может, тебя домой проводить, чтобы ещё кто-нибудь по дороге не пристал? – предложил он.

– Проводить? – растерянно переспросила Дея. Ничего более удивительного она услышать не ожидала.

– Ну да, – поднял брови незнакомец. – Пойду с тобой, присмотрю, чтобы никакие негодяи не прицепились.

Соображать пришлось быстро. Скорее всего, он торговец и хочет обхитрить её! Нет, уж больно ловко двигается, к тому же все зубы целые… Непривычно красивый парень, такие весёлые глаза и густые волосы! Крашеные? И почему настолько длинные? Неужели парик? А что за одежда? Ничего себе брюки! Неужели в таких удобно?..

– Боишься меня? – спросил парень. – Наверное, потому, что мы не знакомы. Меня зовут Ойло.

Ещё и имя назвал! Девушка часто заморгала, силясь угадать, не псих ли он.

– Я Дея, – ответила она нерешительно, надеясь хотя бы этим отблагодарить его. – Ты нездешний?

– Абсолютно верно. Настолько нездешний, что нездешнее просто некуда! – ответил он, улыбаясь. – И не хочу здесь задерживаться.

– Путешественник! – ахнула она. – Из столицы!

– Вроде того, – кивнул парень.

– А как же зараза лесов? – с замиранием сердца спросила девушка…

…Ойло задумался. О каком загрязнении идёт речь, интересно?

– Да как придется, – ответил он неопределенно. – Я вообще из другого мира, издалека. Во-о-он оттуда, – и указал на небо.

Ляпнул здорово, у девушки аж челюсть упала. Надо было сменить тему, так как рассказывать ей о Промежутке он пока не хотел.

– Ты теперь куда?

– Работать, – нахмурилась она. – Опоздаю из-за этих козлов… – И окинула его подозрительным взглядом, но трог не обиделся. Он не ждал «спасибо», просто заинтересовался столь вонючим и неприятным миром, тем более что новая знакомая выглядела как выбравшаяся из помойки.

– И кем работаешь?

– Трупы убираю, – безразлично отозвалась девушка.

– Ого! – нахмурился Ойло. – Ничего себе работа! Чего же ты не бросишь это неблагодарное дело и не смотаешься из города? В лесу всяко лучше, там и еды много растет.

– Я заключила контракт, – отозвалась девушка. – Он длится год. Прошло всего несколько месяцев.

– Так разорви его, – сказал Ойло простодушно. – Подумаешь, какая-то бумажка.

– Не могу. Бурилья убьёт меня.

Парень почесал в затылке.

– Сбеги. Ты такая ценная работница, что он организует поиски и начнет всю округу прочесывать? – и подмигнул девушке.

– У меня нет защитного комплекта, снаряжения, запасов, – начала загибать пальцы Дея.

Ойло пожал плечами.

– Оно тебе ни к чему, я был в том лесу и ничего страшного не ощутил. Как видишь, жив и здоров, полон сил… Только голоден. Тем более надо уходить из города.

– Ты мне предлагаешь пойти с тобой?! – воскликнула девушка. – Мы едва знакомы! Ты, к тому же, ничем не болеешь, а я долго не протяну…

В этот момент Ойло понял, что Дею, кем бы она ни работала, лучше отсюда забрать. Сколько бы минут их знакомство не длилось, трог был уверен – оно случилось не зря.


Глава 17

Я открыла глаза. Алеард лежал рядом и смотрел на меня.

– Доброе утро, малышка, – сказал он, ласково коснувшись пальцами моей щеки. – Что-то интересное снилось? У тебя было такое сердитое лицо.

– Доброе и тебе, Алеард, – отозвалась я, пытаясь ухватить остатки чувств. – Да, я видела Ойло… И ещё кого-то. Помню только, что были драки, какой-то грязный город и девушка с черными волосами. Удивительный сон, я как будто там жила!

– Ты говорила, что у тебя всегда красочные сны.

– Но не настолько. Будто кусок настоящей жизни подглядела…

За завтраком к нам подошёл Кристиан.

– Ребят, нужно поговорить. Дело есть.

Мы отошли в сторонку: Алеард, Ойло и я. Трог всегда, если была возможность, ел вместе с нами. К сожалению, рассказать парню про сон я не успела, а после образы затерлись.

– Что случилось, Крис? – спросил Алеард.

– Один из миров нуждается в нашей помощи, – ответил штурман. – Альтания, где я был давным-давно и не мог пробиться обратно долгое время. Сам не справлюсь, там всё хуже некуда.

– Волчий мир, да? – произнёс Ойло. – Не откажусь познакомиться с говорящими зверями.

– Поможем с радостью, Крис, – Алеард взял меня за руку. – Ты, помнится, так туда стремился, да всё пролезть не мог.

– Да, я не раз говорил тебе о волках.

– Тогда через несколько минут на берегу? – спросил штурман, и мы закивали. – Видите ли, чем ближе к воде, тем проводимость в Промежуток лучше.

Мы не стали брать много вещей, но запаслись всем необходимым. Никогда нельзя быть уверенным, что не застрянешь в иной реальности, даже с опытным Штурманом.

Небо Альтании было прекрасно – радужные дымки на фоне черного полотна, россыпи ярких звезд – белых и голубых, отчего ночь была светлее, чем во многих других мирах.  И луна сияла ярко, крупная, голубая. А лес оказался наш, земной: старые дубы и клёны, светлые стены берез и густые заросли папоротника.

– Красота! – восхитился Ойло.

– Мы на земле клана Ночных, – констатировал Крис. – Отличненько.

Он рассказал нам вкратце о том, что за беда приключилась у волков. Почему-то меня совсем не удивляло, что вина лежит на людях, хотя, конечно, и звери не во всем были правы. Но судить строго, не познакомившись с волками, я не смела.

– Они придут? – спросил Алеард.

– Непременно. Наверняка уже знают, что мы здесь. Карч Податель. Как у трогов или атальмов у волков есть более типичные для них дары. К примеру, среди них нередко встречаются Глаза и Разведчики.

– Как действовать станем? – спросил Ойло. – Если я правильно понял, люди здесь зловредные. Воевать-то, надеюсь, не придется?

– Люди Альтании в подавляющем большинстве живут в городах, которые огромны. Природа здесь прекрасная, но, боюсь, скоро ей придет конец. Кругом городов заводы, естественно, все выбросы делаются в воду, что-то зарывается в землю… Не думаю, что альтанцам захочется куда-то уходить, чтобы планета могла вздохнуть спокойно. Кажется, их всё устраивает в такой жизни.

– Замкнутый круг, – сказала я. – Если дела обстоят так плохо, здесь одних добрых слов будет недостаточно.

– С горожанами не получится говорить по-хорошему, – покачал головой Крис. – Я уже пробовал.

– А если волки и правда пойдут на людей войной? Если я правильно понял, они способны сохранять дары независимо от Промежутка, люди же не имеют особых способностей.

Штурман не успел ответить – из-за деревьев вышел крупный рыжий волк. Более всего меня поразили его рост и широкая, твердая походка. Шел зверь, поднявшись на задних лапах и выпрямив спину.

– Кристиан, друг мой! – радостно приветствовал он. – Вернулся!

– Зубан!

Волк протянул ему лапу, и штурман уважительно пожал её. Затем зверь по очереди пожал руки Алеарду и Ойло, а передо мной склонил голову.

– Хотя с гостями так не разговаривают, – сказал глава клана Ночных, – всё-таки обстоятельства вынуждают меня перейти сразу к делу.

– Мы понимаем, – кивнул Алеард, – Кристиан рассказывал. Многое ли изменилось?

– Карча забрали люди из города за лесом, – спокойно поведал волк, но я чувствовала, что ему нелегко говорить об этом.

– Чего они хотят? – спросил Кристиан.

– Отправиться в Промежуток с его помощью.

– Все сразу? – удивился Ойло. – Они что, собрались покинуть планету целой толпой?

– Именно так. Дело в том, что ресурсы Альтании не безграничны, а с нашего леса взять нечего. На западе ведутся который год раскопки, на северо-востоке был край озер – всё закопали, построили завод. На юге свалка, туда лучше вообще не соваться – воздух отравлен.

– Значит, собираются «облагородить» новую планету? – хмуро усмехнулся Алеард.

– Именно. И Карч скорее лишиться шкуры, чем им в этом поможет. Но лучше поговорим дома, друзья.

Мы без возражений последовали за волком, и весь оставшийся путь молчали. Меня преследовало странное ощущение, что лес впитывает нас, и мы медленно в нем растворяемся, становясь частью радужной ночи. Невидимые токи забирались под одежду вместе с малейшим дуновением, а на открытых местах, полянах, заполненных спящими цветами, и вовсе пронизывают до самого сердца. В каждом новом мире у меня уходило несколько минут на то, чтобы свыкнуться с новым чувством, непривычным ритмом незнакомой реальности. Здесь на это потребовалась пара секунд.

В селении волков мне понравилось. Звери не жили в логовах или землянках, они селились в красивых плетеных хижинах, похожих на перевернутые корзины. Тропинки были выложены камушками, и возле каждого дома находились лавки и столы из пней.

Зубан пригласил нас в свою хижину, которая ничем не отличалась от остальных. Поначалу я подумала, что у волков равенство, и это было почти правдой, не считая того, что вожак мог перегрызть горло любому, кого сочтет опасным. В отличие от земных воющих собратьев, у волков Альтании не было омеги, но Зубан держал клан в справедливой строгости. Отчасти потому, что многие его собратья были не прочь вступить в бой с людьми. Однако нас они приняли спокойно и благожелательно.

– Прошу, располагайтесь, – сказал Зубан, когда мы оказались в хижине. Из мебели там были только три травяных постели и удобное бревно. Очевидно, внутри семья лишь спала, всё остальное происходило под открытым небом.

– А где Рара? – спросил Кристиан.

– В разведке вместе с дочками, – ответил волк. – Там не опаснее, чем здесь. Мы должны встретиться с людьми из каменного города: вы, ваш Хранитель и главы всех кланов. Люди забрали не только Карча, но и других волков. Я могу общаться с сыном, и знаю, что им нелегко в плену… – На мгновение выражение его глаз изменилось, но я не увидела бесконтрольной тревоги. Зубан прекрасно держал себя в лапах, а если и боялся, то умело подавлял страх. – Но спешить не стоит.

– Почему он не переместится? – спросил Ойло. – Ведь Промежуток открыт для жителей изначальных миров.

– Он тоже в разведке, – усмехнулся вожак. – Только люди почему-то до сих пор этого не поняли. Думают, что схватили его насильно, но такого волка, как Карч, врасплох не застанешь. Мы изучаем, вынюхиваем. Любые сведения пригодятся.

– Хм, – отозвался Алеард. – Значит, не в этом проблема.

Зубан кивнул.

– Вызволить нетрудно, сложнее решить, как поступать дальше.

– Для чего нужен Бури? – спросил Кристиан.

– Он поможет отправить их в Промежуток.

– А это не опасно – дать им то, чего они хотят? – спросила я. – Альтанию жалко, а иной мир,  получается, нет?

Зубан покачал головой.

– Нет. Всё правильно. Они ведь хотят вернуться на родину.

– Я слегка запутался, – улыбнулся трог. – Если народ хочет отчалить в прежние места обитания, почему бы им не помочь? К чему все эти разведки, противостояния? Пусть бы себе валили в Промежуток – а дальше будь что будет.

– Именно, – кивнул Зубан. – Пусть уходят, если такова их воля. Но без Белого Штурмана и Хранителя ничего не выйдет, поэтому мы выжидали.

– Значит, позвать Бури, договориться с людьми и – и готово! – сказал Ойло.

– Не всё так просто, – улыбнулся Зубан. – Нам нужна поддержка других кланов, необходимо посетить ближайшие людские города. Не думаю, что согласятся все. Мы предлагали им создать защитное энергетическое поле, чтобы лес не страдал от выброса, но горожане отказались. Думают, что это ловушка.

– А это она самая? – хитро сощурился Ойло. Зубан поглядел на него пристально и серьезно.

– Лишь отчасти. Дело в том, что кто-то из людей должен остаться присматривать за заводами. Хотя бы на какое-то время. Иначе может случиться страшное, и даже лес нас не спасет.

– Но люди хотят смотаться по-быстрому, – сказал Алеард.

Волк кивнул.

– Значит, задачи таковы, – подытожил Кристиан, – встретиться с горожанами, поговорить. Вызволить Карча. Посетить собрания кланов.

– Да. В каждом городе свой глава, думаю, вам нужно прийти к нему без приглашения. Я могу указать путь.

– А что волки?

– С ними стану говорить я, однако если сын пламени окажет мне честь отправиться вместе, буду благодарен.

Ойло удивленно поднял брови.

– Знаешь, что я трог?

– Я чувствую стихии. Догадаться, что вы с Алеардом рождены на Трогии, оказалось нетрудно.

Они снова заговорили о том, как лучше вести себя при встрече с главой города, а я молча стояла, чувствуя тепло знакомых пальцев. Хотелось погулять по лесу, послушать новые звуки, увидеть что-то важное. Я снова уходила от дел, доверяя чувствам, но желания не всегда к месту, и пришлось подчиниться установленному порядку. Тем более бродить по чаще, где тебя могут съесть, не слишком умно.

Между тем каждый из нас знал, что должен делать. Хорошо, что не пришлось разделяться – мы с Алеардом собирались на границу леса, чтобы увидеть город и проверить силовое поле, созданное Зубаном. Сам вожак отправился к стае поведать о нашем согласии. Мне почему-то казалось, что он прекрасно знал, как будут развиваться события. Был Видящим, как и Ойло?

– Надеюсь, до драки не дойдёт, – сказал штурман, проводив волка взглядом.

– Я тоже, – кивнул Алеард.

– А я надеюсь во что бы то ни было сохранить эту красоту, – произнёс Ойло. – даже если придется сражаться за неё. Но синяков наставить мы всегда успеем. Да, Фрэйа? – и он поглядел на меня, улыбаясь.

– В моём случае это будут скорее ожоги.

– Или отправишь злодеев в полет, – хмыкнул он. – Вот согласитесь, ребят, у дара Фрэйи вообще нет ограничений! Разве можно ограничить чувства? Та же любовь обширна, как… – он задумался. – Вселенная!

– Согласен, – серьезно отозвался Алеард и так посмотрел на меня, что я икнула. Трог весело рассмеялся, а Крис смущенно хмыкнул.

– Чтобы узнать этот простор, нужно быть вами. В смысле, оставаться собой, но испытать похожую радость.

– Короче, девушку найти, – сказал Ойло. – А это непросто, учитывая, что во многих мирах привыкли играть в любовь. Вот уж этого она точно не любит, тем более если кто-то считает, будто правила просты. У такого сильного чувства не может быть простого состава, там всё запутано.

– Это ты о чем? – спросил Крис.

– Любовь не есть лишь страсть, так говорил дед моему брату. Думал, наверное, что я маленький, не запомню. Любовь складывается из привязанности, нежности, чувства спокойствия, уверенности в любимом человеке. Желания иметь семью, детей, свое логово. Жажды беречь избранника, быть ему верным как в поступках, так и в словах. Любить сложно и легко одновременно.

– Ты не только поэт, но и философ! – улыбнулся Кристиан. – Согласен абсолютно. Готовность быть собой и меняться – тоже важная составляющая. Оба партнера должны принять то, что на протяжении совместной жизни станут немного другими.

– Или много, – хмыкнул трог. – Это от человека зависит.

В хижину зашёл Зубан.

– Волки получили последние указания. Нам пора, друзья.

Кристиан поднялся. Он должен был отправиться искать Рару и других разведчиков.

– Будьте осторожны, ребят.

– И ты береги себя, – ответила я. Алеард обнял друга, мы с Ойло тоже не остались в стороне.

– До скорого, – и штурман вышел. Снаружи его ждали проводники – два матерых волка.

Мы вышли следом, и Ойло спросил, почему они не могут воспользоваться Промежутком.

– Главам кланов это не понравится. Волки… как это говорят? Старомодны.

Трог кивнул. Я знала, что он хочет задать ещё множество вопросов, но небо понемногу светлело, а путь предстоял длинный. Со слов Зубана было ясно и ещё одно: звери предпочитали ночь, именно в радужной темноте вершились все важные дела.

– Пока доберемся, – сказал вожак, – будет уже темно. Ойло, – обратился он к парню, – ты поедешь на мне верхом.

Парень поднял брови, но спорить не стал. Он ещё раз обнял нас и сказал:

– Удачи!

– Удачи, – эхом отозвался Зубан. – Пусть луна благословит наш путь.


Земли клана Ночных упирались в окраину леса. Волки поставили караулы вдоль всей границы, а мы с Алеардом залезли на высокое дерево и наблюдали окрестности. Я напряжённо вслушивалась в звуки чащ, следила за движением каких-то летучих аппаратов, светящимися точками снующих в серой дали. Наверное, это были машины вроде летунов на Белве. Вспоминая снежный мир, я неизменно думала о друзьях, и не знала, гнать эти печальные мысли или цепляться за них, чтобы не потерять снова.

Город был уродлив. Над ним висело колышущееся черное облако, которое наверняка не давало разглядеть прекрасное звездное небо. Хотя он лежал за много километров от леса, в низине, а все же гадостные запахи долетали до защитного поля, и, частично сдерживаемые невидимыми потоками, опадали на землю. Волки рассказали, что земля вблизи городов изнывает от засухи, и людям приходится поливать немногочисленную растительность, устраивая «искусственный» дождь.

– У меня дурное предчувствие, – вдруг сказал Алеард. Я тотчас вцепилась в его протянутую руку. – Нужно спускаться.

Пока мы слезали, сквозь плотные ветви окружающих деревьев ничего не было видно. Только выйдя из чащи мы заметили на холме группу людей. Быстро они, надо сказать, добрались сюда! Неподалеку стояли несколько металлических штуковин, отдаленно напоминающих летуны.

Горожан было человек двадцать, и в другой ситуации я бы, наверное, испугалась. Но, во-первых, со мной рядом был Алеард, во-вторых, я уже лучше обращалась со своим даром, и, в-третьих, это были просто люди, не странники. Правда, они были вооружены, а я знала, что Алеард очень не любит оружие. Мы решительно направились к волкам, что стояли между лесом и людьми прочной стеной. Одна за другой поворачивались в нашу сторону темные штуковины, и на лицах пришельцев читалось пренебрежение пополам с опаской. Волки говорили, что есть небольшие людские поселения, непохожие на обычные для Альтании города. Там не водилось развлечений вроде цирков, не устраивались гонки, не было как таковых машин. Но и друзьями людей называть было нельзя, ибо они относились к зверям с подозрительностью и недоверием.

Я подумала, что это может помочь. Налаживать отношения всегда трудно, но можно попробовать, с чего-то начать. В любом случае те поселенцы описывались волками как близкие природе люди. Стоящие же перед нами воспринимали землю исключительно как источник ресурсов, и сразу становилось ясно: на уступки они не пойдут, слишком уж зависимы от «благ цивилизации».

– Где Зубан? – без предисловий спросил главный – высокий мужчина в спортивном костюме.

– Сейчас он не может встретиться с вами, – спокойно ответил Алеард. Даже не глядя на любимого, я чувствовала, что чувства его неведомо заострились, и, несмотря на отсутствие напряжения, думал он о чем-то нехорошем.

– Сами кто такие? – грубо спросил мужчина. – Откуда взялись? «Огородники», что ли?

Судя по всему, это было прозвище тех самых поселенцев.

– Мы друзья клана Ночных, – по-прежнему спокойно ответил Алеард. И снова я почувствовала угрозу в его голосе и напряжение в теле.

– Ага-а-а, – нехорошо прищурился мужик. – И сколько нам ещё ждать придется? Мы говорили, что не вернем пленников, если не будет соглашения.

– Сколько нужно, столько и будете, – отрезал Алеард. Мне показалось, он едва сдерживается, чтобы не влепить мужику между глаз. Странно. – Зубана не устраивают ваши условия. Пересмотрите их, тогда и встреча состоится.

– Ты ещё будешь нам условия ставить! – сплюнул главный. – Всё обсуждалось много раз. Хотите получить живыми своих хвостатых дружков – открывайте проход!

– Промежуток пускает только того, кто готов. К тому же для начинающих бродяг он нестабилен. Вас может раскидать по разным мирам, – терпеливо объяснил Алеард.

– Сами-то откуда знаете? Неужели пришли с иной планеты? – фыркнул один из пришельцев. – Не похожи вы на чужих, а вот на земледельцев – вполне.

– Мы не чужие Альтании, – сказал Алеард. – Но не хотим стать врагами вам.

– Будет по-нашему, – отрезал мужик. – Вы уже враги, раз стоите по ту сторону. Значит, так. Завтра утром придете сюда…

Алеард поднял руку, и пришелец покривился. Однако замолчал, и я радовалась этому. Боюсь, если бы он продолжил в том же духе, капитан вполне мог заставить его замолчать грубым способом.

– Не вижу смысла дальше продолжать разговор с глухими.

Главарь побагровел и оглянулся на своих людей. Его явно не устраивало мрачное спокойствие стоящего под оружием Алеарда.

– Сейчас всех на хрен тут расстреляем!!! – вдруг завопил он. Я скорее удивилась его крику, чем напугалась, и только почувствовала, что Алеард чуть сильнее сжал мою руку. – Ведите Зубана, или кранты пленникам! Давно надо было для острастки прикончить кого-то из них!..

– Не ори, – посоветовал мужику Алеард. – Никого ты не тронешь.

– Да я с тебя начну, волосатый! – брызжа слюной, продолжил этот балбес. – И деваху твою!..

Мужчина не успел закончить – винтовка вылетела из рук и отправилась в долгий полёт по небу. Собравшиеся заворожено наблюдали, как она постепенно исчезает, как будто что-то медленно съедает её по частям.

– Оружие на землю, – приказал Алеард.

Вместо этого перепуганные мужчины нажали на курки… Не вздрогнуть я не могла, а вот волки и Алеард не испугались совсем. Ничего не произошло. Совсем. Словно это были игрушки, у которых сели батарейки. Однако горожане не сдавались, пробовали снова и снова, били стволами о землю, чем-то щелкали.

Они поняли всю безнадежность своих попыток только спустя несколько минут и нехотя сложили оружие на траву.

– А теперь разворачивайтесь – и топайте отсюда, – сказал Алеард. – В следующий раз придёте невооружёнными и со всеми теми волками, которых похитили. Тогда и обсудим, как вас в Промежуток отправлять.

– А если нет? – решил уточнить главный. – Ты, что ли, самый крутой здесь? У нас не только пукалки есть, но и тяжелая техника. Разбомбим ваш лес на хрен!

– Будешь угрожать – мы сами к вам придем, – тихо ответил Алеард, – и разговор будет отнюдь не такой дружелюбный. Хотите отправиться прочь? Отправитесь. На это нужно время, и вы не в том положении, чтобы угрожать и ставить условия.

– Мы бы предпочли перемещаться туда из города, – сказал мужик, медленно остывая. – С гарантией того, что это безопасно. Сначала отправить нескольких для пробы, и чтобы вернулись…

– А я бы предпочёл тебя вниз головой с горы спустить, – перебил Алеард, – и дружков твоих заодно. Чтобы катились вы к чертям собачьим... – я ощутила, как он напрягся, и решила вмешаться. Если он так говорил с незнакомцем, причина для этого должна была быть нешуточная.

– Для того, чтобы направить вас в Промежуток, мы должны задействовать нескольких опытных странников. Ваш город заполнен отрицательной энергией. У нас получится помочь вам только в лесу, где пространство питает силой.

Мужик поглядел на меня и, кажется, хотел сказать очередную гадость, но почему-то передумал. Думаю, потому, что Алеард очень выразительно смотрел на него.

– Ладно, когда? – сдался главный.

– Завтра на закате, – сказал Алеард.

Он не стал ждать, пока они что-то ответят, не стал уточнять место встречи. Просто повернулся – и потянул меня прочь. Волки, сколько их было, пошли за нами. Можно было не сомневаться, что люди из города не сунутся сюда до завтрашнего вечера. Я и сама была напугана поведением Алеарда, а более того чувствами, исходящими от него. Он был в ярости и хотел почесать о новых знакомых кулаки – наверное, впервые за всё время начать драку с кровью и сломанными носами.

Мы шли молча. Я поглядывала на Алеарда: брови сдвинуты, губы сжаты, да и за руку он держал меня крепко, почти больно. Я стала нарочно придерживать шаг, чтобы пропустить волков вперёд, и когда они скрылись за деревьями, решительно остановилась. Алеард остановился вслед за мной, повернулся и поглядел на меня. Светлые глаза посерели, и казалось, будто в глубине их пляшет черное пламя. Не хотелось бы мне быть на месте того мужика... Впрочем, Алеард быстро сморгнул гнев и взгляд его смягчился.

– Ты напугал меня, – сказала я, осторожно прижимаясь к его груди. – Что с тобой?

– Прости, малышка, – сильные руки легли на мою талию, ладони сжались. – Это были плохие люди. Я не хотел бы, чтобы они не то что подходили к тебе близко и заговаривали с тобой, но даже смотрели... По сравнению с ними Арон – праведник.

– Откуда ты знаешь?

Он взял меня за подбородок, и я подняла голову, повинуясь его пальцам.

– Я чувствую энергию, Фрэйа. В последнее время с твоей непосредственной помощью всё лучше. Окружающее пространство заполнено ей, каждая вещь заполнена ей. Но люди несут в себе самый мощный заряд энергии. Когда она положительная, она сильная и податливая одновременно. Когда отрицательная – мне приходится блокировать её или пропускать. Как в бою, понимаешь?

Я кивнула.

– Так вот от них, особенно от главного, исходила не просто отрицательная энергия. То, что они испускали, та гадость, что они принесли с собой, способна убить, Фрэйа. Энергия трансформируется в действия. Эти люди не договариваться пришли. Даже Арон был готов договориться. Эти – нет. Они не станут слушать, не станут сочувствовать. Они не пощадят. Они способны на такую жестокость, какую ты и представить себе не можешь. Поэтому я не пропускал и не блокировал их энергию. Мне пришлось ответить ударом на удар.

– Понятно, – тихо ответила я. – Но почему я не ощутила этого?

– Я тебе не позволил, Фрэйа. Ты не должна была это почувствовать.

Я нисколько не обиделась на него за самоуправство. Если он так поступил, значит, так было нужно.

– Я боюсь, – шёпотом произнесла я.

– Не бойся, малышка. Рядом со мной тебе ничто не угрожает. Идём. Нужно вернуться в хижину.

Что мы и сделали, обнаружив в лагере Кристиана и Рару с дочерьми. Супруга вожака оказалась властной и решительной волчицей. У неё была серебристая шесть, яркие голубые глаза и пушистый длинный хвост. Она пригласила меня посмотреть хижину, устроенную для нас с Алеардом. Ребята остались готовить ужин. Хорошо, что мы взяли еду, потому как волки ели только мясо.

По дороге мы разговорились, и я поведала о встрече с городскими.

– Твой муж – сильный человек, – сказала волчица. – Но добрый. Он мог бы обратить оружие против них самих.

– Убить? – переспросила я, и волчица кивнула.

– Зубан поступил бы именно так, чтобы обезопасить стаю. Он не Создатель, не умеет говорить с материей, как твой муж. Ему бы пришлось действовать по-звериному, клыками и силой мышц. Алеард предпочел устранить конфликт без кровопролития. Я уважаю оба пути, хотя понимаю, для тебя это может звучать дико.

– Нет. Я могу тебя понять. Мне просто повезло оказаться рядом с тем, кто способен управлять вещами. Случись всё, когда я была бы одна – что бы я сделала, чтобы спасти свою жизнь? Наверняка применила бы воздух и пламя.

Рара кивнула.

– Спасать себя – одно. Спасть любимых – другое. За Карча я готова грызть людей из города без пощады, хотя он мне и не родной…

Я вопросительно поглядела на волчицу.

– Зубан нашел старшего, когда ему было всего несколько дней от роду. Стояла тогда в наших краях жестокая зима, не все волки могли прокормить своё потомство... Люди вырубали леса, и зверям нечем было питаться. Это теперь мы перебрались сюда, а тогда ещё жили возле звездных озер,  которых тоже теперь не существует. Места для охоты, бесконечные дивные угодья превращались в уродливые города или промышленные объекты. Они вырастали у нас на глазах и умирали через несколько десятков лет. Ничто мёртвое не вечно, а эти города изначально были заполнены смертью, – она вздохнула. – Карч не пищал и не плакал. Он промерз, заледенел до самого нутра, и едва дышал. Волчата быстро развиваются, говорить начинают уже через пару месяцев, а многие и раньше. Думаю, он понял, что его оставили умирать, и принял это как должное. Супруг возвращался от дальних родственников и не прошёл мимо. Не потому, что нам было что есть. Он учуял последнее страдание и впитал его, чтобы заменить посильной заботой. – Она вздохнула. – Я тогда была совсем молодой, неопытной. Видела мир иным, мечтала вступить с людьми в противоборство. Не растить – вырывать с корнем. Какие уж там дети... – Она усмехнулась. –  Мне пришлось разделить Зубана с сыном, и мы отдалились друг от друга. Я всегда думала, что обладаю мужем, чувствовала, что он всецело мой, но внезапно всё переменилось. Поначалу я растерялась, не знала, что делать. Сердилась молча, злилась на себя, что не справляюсь… Тогда была рядом моя младшая сестра, другие волчата, о которых некому было заботиться. И вместо того, чтобы идти в бой, вонзая зубы в тела врагов, я кормила, грела, укачивала. Это только кажется, что мамой быть просто, тем более когда кругом только злая вьюга и темнота. Дни шли своим чередом – трудные заботы, нехватка еды, а ведь Зубан уже тогда был вожаком… Меж нами росла пропасть, дороги путались, тропы околдовал холод, с которым не справиться даже волкам. Но мы нашли путь друг к другу и всегда найдём его, я в этом уверена. Какой бы густой ни была чаща, как бы ни было тяжело. Устало блуждая в темноте, мы учуяли друг друга, доверившись инстинктам. Я поняла, что он мой, а я принадлежу ему. У вас всё будет хорошо, Фрэйа, – и она глянула на меня красивыми светлыми глазами, – потому что вы верите. Вера сильнее надежды. Алеард всегда будет твоим, а ты будешь принадлежать ему. Любовь растит новые деревья взамен срубленных, они зацветут и принесут плоды. А значит, мы будем жить.

– Не хочу, чтобы вы навсегда потеряли родину, – тихо сказала я, согретая её искренностью, – Альтания не должна погибнуть. Я сделаю всё возможное, чтобы сохранить её, помочь тебе сберечь семью и веру. Обещаю.

Она вдруг остановилась и обняла меня мягкими лапами.

– У вас с Алеардом родятся чудесные дети – всего четверо, и всех поровну. Не всегда их жизнь будет гладкой, как стебли луговой травы, но они обретут своё счастье. Я знаю и вижу: впереди у них долгий путь, как и у вас. Многое случится, многие отступят. Но не вы и не мы.

Мы подошли к одной из хижин. Она была целиком обвита густым плющом и явно заброшена.

– Здесь жила семья волков, но они ушли. Располагайся, я позову Алеарда.

Я зашла внутрь и огляделась: высокая постель, покрытая неизвестно откуда взятым одеялом, и плетёная колыбель в углу. Красивый стол из цельного пня. Два бревнышка по углам.

Я присела на кровать. Слова Рары о детях волновали сердце. Прежде не думала о том, когда всё может случиться. Для начала нужно было покончить с неотложными делами, худо-бедно обезопасить миры, отыскать камень Трогии в Промежутке… Сейчас нам было не до семьи.

Я сняла куртку, потом опять надела. Опять сняла... Рара была Видящей, как и Ойло, но дар жил в ней иначе. Уже потом волчица рассказала, что видения приходят редко, однако отличаются протяженностью и красочностью. И они всегда сбывались.

В хижину вошёл Алеард, он нес блюдо, исходящее густым ароматом. Я готова была съесть целую гору, но даже запах пищи не перебил настырные мысли.

– Привет, – улыбнулся он.

– Привет, – откашлялась я.

Какие они будут, наши дети? Я очень хотела рыжеволосых и светлоглазых, похожих на Алеарда. И что значит «всех поровну»? Два мальчика, две девочки? От этих мыслей щеки снова залила краска.

– Всё в порядке? – спросил мужчина, и я потянулась за курткой, надела её.

– Да, кажется.

– Кажется или да? – хмыкнул Алеард, присаживаясь рядом.

– Всё хорошо, – и я опять сняла куртку. Алеард рассмеялся и отнял её у меня, положив на пень.

– Что-то незаметно, малышка.

– Просто... Не знаю. Рара сказала, что у нас впереди долгий и трудный путь. И у наших детей тоже. Поэтому я подумала… то есть думаю… Нет, не сейчас заниматься… Потом, когда время будет… Дом… – Запнулась и уставилась в пол, не понимая, откуда такое вкусное безумное волнение пришло.

Алеард обнял меня за плечи. Глаза его снова обрели цвет, став ярко-желтыми.

– Ты знаешь, почему Рара нас сюда поселила? Могли бы запросто в одной хижине с Крисом уместиться.

– Потому что, – пробурчала я, уткнувшись носом ему в плечо, – так правильно.

Алеард ласково усмехнулся и сказал мне в макушку:

– Фрэйа, такой смущённой я тебя ещё не видел!

– Это из-за её слов. Я раньше о таком не помышляла… Нам как-то не до столь серьезных дел было. Теперь тоже не время, но Альтания словно пробудила все-все мои жажды. Я голодна каждым органом тела, хочу есть, пить, бегать, мыслить, чувствовать безмерно. Хочу всего и много, и знаю, что могу получить это в избытке. Такая приятная, ласковая жадность для двоих. Тебя я, кстати, тоже съесть хочу. Ну, ты понимаешь… – и снова покраснела.

– Понимаю, – улыбнулся он, а глаза горели не хуже, чем у волков – Прекрасно. Давай утолим первый голод, а потом решим, что делать дальше.

Я была благодарна ему за сдержанность, в которой так нуждалась. Мы смели с тарелки всё, что было, и вернулись на кровать. Алеард потянул меня к себе, и я села к нему лицом, обхватила ногами за бедра и замерла.

– Ты нужна мне, – тихо сказал он. – Теперь ещё больше. Я чувствовал ярость, понимая, что должен с кем-то тобой делиться. Наше время придет, обещаю. Но сейчас давай утолим второй голод.

Мы потянулись друг к другу губами, и поцелуй получился страстным и больным. Так мы ещё никогда не целовались. Алеард взял меня за подбородок, заставляя открыть рот, и я подчинилась. Его запах, дыхание, вкус сводили с ума. Мне хотелось целовать его бесконечно, узнавать снова и снова, позволять ему больше. Я чувствовала его напор и отвечала тем же. Схватилась за его майку, вцепилась всеми пальцами и рванула наверх, чуть не порвав. Алеард поднял руки, помогая мне. Он тяжело дышал, глаза сверкали, как будто в этом волчьем мире он сам стал волком. Он быстро стянул с меня платье, мы повернулись набок, и я решительно сняла с него джинсы. Обычно я смущалась этого, но сейчас мне было уже не до смущения. Мы снова сели на краю кровати и несколько минут жадно целовались. Я не выдержала первой.

– Алеард, – постанывая, шёпотом попросила я, – не могу больше!.. – Я чувствовала его желание и то, как он сдерживается, оттягивает мгновения, длит удовольствие. Это он умел отлично. – Пожалуйста! Я тебя хочу, – выдохнула прямо в ухо, и он не смог больше терпеть.

Это была самая долгая ночь в моей жизни. Являлась ли Альтания миром, обостряющим чувства? Несомненно. Но она действовала особым образом, совсем не так, как Грозовой мир или Земля. Она рождала желания и исполняла их, выпускала на волю всё, что человек держит в себе, задействуя колоссальное количество энергии. Мы обладали друг другом до утра и не могли насытиться. Я не чувствовала усталости, не замечала ничего вокруг. Неудержимый, безумный порыв сделал нас беззащитными перед страстью. И только когда рассветное солнце заглянуло в маленькое окошко, мы вспомнили, где находимся, и смогли немного поспать.

Ветер приятно холодил обнажённые колени, но я повернулась на живот и спрятала ноги у Алеарда между бёдрами. На нём было чудесно лежать: он был необъятный, горячий и уютный. Его расслабленные тяжёлые руки покоились на моей талии, даже во сне он не отпускал меня. Я слушала, как стучит его сердце.

В эту ночь было не до одеял, и только тут до меня дошло, в каком виде мы валяемся. Я тихо рассмеялась, представив реакцию вошедшего на открывающийся вид: двери-то в хижине не было! Я хихикала и хихикала, никак не могла остановиться, и в конце концов Алеард сонно рассмеялся в ответ. Наверное, он опять прочитал мои мысли, потому что перекатился и закрыл меня собой.

– Вот так. Теперь, если кто-то заглянет, то увидит только мою голую задницу.

Я рассмеялась во весь голос, и он вслед за мной. Мы хохотали, как безумные.

– Алеард, мне так стыдно! – сказала я сквозь смех. – Мы с тобой совсем очумели! Нужно объяснить, что мы... что нам... – и я спрятала красное лицо у него на плече.

– Думаю, все и так понимают, что за дела здесь творились этой ночью, – сказал он, нисколько не смутившись.

– Алеард! – шёпотом возмутилась я, и тут возле хижины послышались шаги.

– Эй, доброе утро! – сказал Кристиан, деликатно стоя подальше от прохода. – Вы там живы?

– Скорее нет, чем да, – отозвался Алеард.

– Ну вы сони! – отозвался штурман. – К вам можно?

– Лучше не надо, – с трудом подавляя смех, ответил Алеард.

Я безостановочно хихикала ему в ухо. Кристиан тоже рассмеялся.

– Ладно, – сказал он. – Жду вас у себя, как оклемаетесь.

И он ушёл. Алеард приподнялся на локтях и взглянул на меня.

– Ты замечательно выглядишь, – сказал он.

– И ты, – отозвалась я. Неистовый истерический смех сменила безграничная нежность. Я улыбнулась и обняла его ногами.

– Ты хочешь продолжения, Фрэйа? – лукаво улыбаясь, спросил Алеард.

– Просто не хочу тебя отпускать, – ответила я уклончиво. – Мне нравится чувствовать тебя. И если бы не утро и не Кристиан, который нас ждёт...

– Придётся ему ещё подождать, – сказал Алеард и прижал меня к кровати.


Глава 18

Ойло вернулся без Зубана к обеду. Он появился на макушке дерева, когда мы ели, и шмякнулся вниз, ловко приземлившись на все четыре конечности. Совсем как кот, только без хвоста и не такой легкий. Зато с пушистой головой и слегка покоцанный, словно с кем-то совсем недавно дрался.

– Еда! – широко улыбнулся трог, и мы рассмеялись.

Крис подвинулся, Алеард похлопал парня по плечу, я сжала его руку. С минуту Ойло жевал, потом, проглотив, коротко рассказал о своих делах. Зубан не мог обойти лес столь быстро, чтобы вернуться к вечеру, и на встречу предстояло идти Раре и нам. Вожак обещал вернуться через несколько дней и привести с собой глав кланов. Тогда же нам предстояло позвать Бури и попробовать переместить людей в Промежуток. Мы не могли знать, придет ли зверь и согласится ли на подобное, и это предстояло объяснить людям из города, которые понятия не имели, что такое перемещения.

– Чем больше народу, тем нестабильней проход, – сказал Крис. – Раскидает дураков, ищи потом…

– М-м-м… Это нэ наша забота, – проворчал Ойло с набитым ртом. Он сделал большой глоток из деревянной кружки. – Предупредить – предупредим, а уж дальше пусть своими головами думают.

Алеард молчал, что-то обдумывая, а потом нахмурился.

– Мы в любом случае не сможем уберечь их от Пропасти.

Мы удивленно на него посмотрели.

– Энергия, – пояснил мужчина. – Один такой олух лишь след в пространстве оставит. Толпа – нагадит по-крупному. А Промежуток всегда поддерживает баланс. Так что, боюсь, никого мы собирать не будем.

– Вообще-то предупреждать бесполезно, – вздохнул Крис. – Не услышат. И что прикажете делать? Я своим даром должен кучу народа угробить?

Мы переглянулись. Вопрос был трудный.

– Они вроде говорили о пробах, – напомнила я. – Если согласятся идти парами или хотя бы по нескольку человек, возможно, и не провалятся.

– Неужели там все сплошь засранцы? – хмыкнул Ойло. – Предлагаю все-таки настоять на своем, а потом отпустить их в свободное плавание. И, думаю, Бури ваш не откажется, хотя я его совсем не знаю.

Я усиленно надеялась на лучшее, но к вечеру от волнения начал болеть живот. А если те люди навредили волкам? Если кого-то убили? А если снова попытаются убить нас? Ко всему прочему Алеард на полном серьезе предложил мне остаться в поселении.

– Не только потому, что я не хочу снова допускать тебя до тех негодяев, но и чтобы ты присмотрела здесь за остальными.

– А я за вами присматривать хочу! – взъерепенилась было я, но наткнулась на его суровый, усталый взгляд, и остудила чувства. – Рядом с тобой разве не безопаснее?

– Не сегодня, малышка.

Я вздохнула, и Алеард нежно меня обнял.

– Ты знаешь, я не хочу заставлять, но попытаюсь уговорить хотя бы. Боюсь, там нам не избежать склоки, и они снова возьмутся за оружие. На сей раз принесут больше, подтянут и тяжелую технику. Как бы вообще на танках не приехали. С машинами вроде таких я справляюсь не так быстро, поэтому…

– А что ребята? Крис, Ойло?

– Кристиан пойдет со мной, конечно. А вот Ойло сказал, что хочет остаться и присмотреть за тобой. Конечно, если ты захочешь остаться.

– Я не маленькая.

– Знаю.

– И не бессильная.

– Конечно.

– Ты сможешь лучше сосредоточиться на деле, если я буду в безопасности, а всё равно хочу помочь… Однако, если так лучше, останусь. Только не понимаю, неужели в лесу нам и правда ничего не угрожает?

– Почти ничего, – ответил Алеард. – Что мы решим, Фрэйа?

Я вздохнула. Полезу туда – как есть что-то пойдет не так. Я и без дара предсказаний могла это понять.

– Хорошо, останусь. Только, пожалуйста, заклинаю тебя богами всех известных мне миров, будь осторожен! Придешь раненый – стану ходить за тобой хвостиком всюду, ворчать, сердиться и действовать на нервы.

Алеард хмыкнул и крепко поцеловал меня в губы.

– Спасибо, малышка. За то, что понимаешь. Я не намерен всё время держать тебя в клетке, но сегодня должен был попросить не высовываться.

С этим мы отправились к ребятам, и Ойло улыбнулся моему решению.

– Я бы тоже не хотел их одних оставлять на съедение толпе, но и тебя туда брать не хочу. Так что давай-ка лучше позаботимся об ужине.

Он тоже выглядел напряженным, хотя уж Ойло умел держаться непринужденно и легко почти в любой ситуации. Мы расстались возле дальней хижины, и я долго обнимала Алеарда, бормоча, чтобы поберегся. Он отвечал мне теплыми поцелуями, и в конце концов вынужден был расцепить пальцы.

– До скорого, – сказал Ойло.

– Будем на связи, – отозвался Крис.

– Не переживайте, – улыбнулся Алеард.

– Люблю вас, – сказала я, и ребята двинулись через чащу с группой волков, возглавляемые Рарой.

Дождавшись, пока они исчезнут за деревьями, мы с Ойло повернули назад. Шли молча, и каждый, наверное, размышлял о своем. Я решила, что не стану думать о плохом и сосредоточусь на готовке, поэтому, когда мы добрались до стола-пня и развели костер, начала с остервенением чистить местные коренья. Ойло занялся тем же, и вскоре перед нами выросла груда светлых огурцов, которые ещё предстояло очистить ножом. Внутри скрывалась сочная мякоть, сладковатая и освежающая. Не картошка, нечто куда более волокнистое и податливое, годное для варки, жарки и салатов. Ойло деловито вытащил из сумки масло и принялся наливать на кривобокую сковородку.

– Вот они обрадуются, когда мы нажарим изрядное количество этой штуки! – улыбнулся трог.

– Ойло, почему ты остался?

Удержаться было выше моих сил. Парень поглядел на меня спокойно и ласково.

– Они без меня прекрасно справятся, а тебе лучше не оставаться одной. Я, как-никак, твой друг. – Он широко улыбнулся. – Мы всего-то ничего пробыли в этом мире, но повеселились вдоволь, а? Хочешь, расскажу, чего нагляделся?

Я кивнула, и Ойло поведал о других кланах, с которыми они вели разговор. Оказалось, дела обстояли куда хуже, чем я предполагала.

– У них на деревьях человеческие скелеты висят. Не, я видел подобное, и не раз, но все-таки не слишком приятно на черепа глядеть, зная, что их перед подвешиванием обглодали... Клан Серых так вообще меня поджарить хотели, даже котел приготовили. Но Зубан ничего, не растерялся. Ихнего вожака подмял, ухо ему прокомпостировал, и тот согласился для начала поговорить. В общем, как выражаются в мире Аймана, мы в жопе. Грубовато, но вполне подходит под ситуацию. Волки из тех кланов в большинстве своем – злобные твари. Даже внешне другие – всклокоченные какие-то, сутулые. Впрочем, есть и нормальные ребята. Например, Юферт, Од и его дочь. А вот Роха, черного гиганта с обрубленным хвостом, стоит опасаться. Он ничем не угрожал, но глядел так, что у меня мурашки бегали. И, кстати, – почесал короткую бородку Ойло, – ещё кое-что не рассказал.

– Вид у тебя загадочный.

Парень усмехнулся.

– Ха! Так и есть. Ночью странное случилось, такого прежде со мной не бывало. Переплыли мы реку, пошли вдоль берега, а я тащился позади всех. Передо мной шёл вожак Синей долины, Юферт как раз. Я к тому времени с Зубана слез, решил что своими ногами тоже неплохо поработать. Всё шло нормально, и вдруг чувствую, голова закружилась. И тут же едва ощутимый удар по сознанию. Совершенно безумное ощущение! Поднимаю голову, напарываюсь на пристальный взгляд Юферта. А у него глаза такие светлые, большие, когда он на тебя смотрит, страшновато становится. Ну я ему улыбнулся: мол, здрасте, давно не виделись! Он в ответ доброжелательно оскалился, и тут же снова хрясть! Сразу ясно, что нарочно вытворяет, к тому же остальные вперед ушли. «Чего хулиганишь?» – говорю. «Я вижу тебя, – ответил волк. – Не закрывай разум, я помогу понять». Мне стало интересно, ты же меня знаешь… Тем более что он волк не глупый и не злой. Только не сразу разобрался, как его надо открыть. Зато когда поперло, стало уже не до раздумий. Ощущение непередаваемое! Вроде тело идёт само собой, камни обходит, по сторонам глядит, а я сам внутри этого шерстяного зверя! Причем это был не обмен телами, он находился внутри себя вместе со мной. Я просто стал частью него, узнал его воспоминания, мысли, чувства. Напитался им. И – вернулся «к себе». «Это важно», – сказал Юферт и больше ничего не добавил. – Трог почесал в затылке. – Вот такие дела. Теперь думай, что хочешь.

– Может, он сделал это, чтобы ты почувствовал, как тяжело быть волком на Альтании? – спросила я.

– Я тоже сначала подумал об этом. Люди причинили Юферту и его стае много боли, но он не питает к ним той ненависти, что Рох. Он как будто хотел меня к чему-то подготовить.

Мы дочистили последний корешок и ополоснули их из ведра, а затем побросали в котел.

– Думаешь, никаких последствий не будет?

Ойло пожал плечами.

– Возможно, именно они и будут главным уроком для меня. Но пока что не чувствую никаких серьезных изменений.

Я задумчиво помешала воду длинной деревянной ложкой.

– Если ты ощутил себя им, ощутил ли он себя тобой?

– Интересная идея… – начал парень, как вдруг возле хижины что-то громко хлопнуло, и мы упали на землю.

Я приземлилась неловко, прямо на нос, и почувствовала, как пошла кровь. Хорошо, что ничего не хрустнуло, но встать получилось не сразу. Ойло, умница, прикрывал мою спину, потому что откуда ни возьмись появилась новая вспышка, и, если бы не трог, я бы получила сполна. Парень зашвырнул меня за дерево, но я успела увидеть каких-то людей. Обычных с виду, не похожих, правда, на Альтанцев. Скорее уж они были из Архъялв…

Это сразу всё прояснило, и, отдышавшись несколько секунд, я ринулась в атаку. Тревога за ребят, ушедших на переговоры, смешалась с устойчивым желанием кому-нибудь накостылять. Я кинулась на первого попавшегося мужчину и засветила ему пощечину, да не абы какую, а удивительную, из ветра и горячую, словно только что выуженная из кастрюли картошка… Наверняка ощущение было как от ожога, к тому же на щеке злодея осталась ссадина. Понимая, что этого будет маловато, я уверенным движением выкрутила ему плечо, увернулась от удара какой-то дамы в черном, и кинула поганца в колючие кусты. На меня тотчас ринулись ещё двое, и голова закружилась от холодных энергий. Упыри! Именно они так действовали, по словам Аймана. Поборов слабость, я шваркнула обоих потоком воздуха, но перестаралась, и мужчин унесло куда-то в чащу. Глядеть, не переломали ли они все кости, было некогда, хотя в груди шевельнулось знакомое чувство вины. Был бы на их месте убийца Кириана, что бы я ощутила? Мстительное торжество, горечь раскаяния, вдохновение от победы и жажду проделать всё снова, уверенность в собственной правоте?

Меня шибануло по голове, и я шибанула в ответ. Потом увернулась от какого-то светящегося заряда, споткнулась о чьи-то ноги и упала, но вскочила и продолжила бой. Мимо мелькали мохнатые тела волков. Ещё бы звери пожелали остаться в стороне, когда на их землю пришли темные бродяги! Я тщетно высматривала среди злодеев знакомые лица, но ни Лауры, ни сторожа, что сидел со мной в тюрьме, здесь не было.

Неподалеку вспыхнуло дерево. Пришельцы догадались, что нас не взять дарами, и решили напакостить иначе. Вот уж погубить эти чащи я бы не дала ни в коем случае, но что я могла? Своим ветром лишь раздуть пламя, сделать его сильнее. А гады, видя нашу растерянность, подожгли ещё один дуб и, напоследок, бросив всех своих раненых, метнули огненный шар в ближайшую хижину… Пламя было особым, оно жадно и стремительно поедало всё, до чего могло дотронуться. Пока мы смогли потушить одно дерево, огонь уже лизал корни следующего. И даже Ойло, который всегда ладил с пламенем, не мог угомонить его.

Волки всей стаей таскали воду, сыпали на корни жирную черную землю, но злое колдовство темных побеждало. Дышать становилось труднее, и порой я натыкалась в дыму на кого-нибудь большого и мохнатого. Разум упрямо отказывался верить, что эта древняя чаща может вот так погибнуть, но чувства, не могущие сражаться, доказывали обратное. На глаза наворачивались злые слезы, наверное я, как и большинство волков, рычала… И вдруг пламя остановилось, а ещё мгновение спустя с неба обрушился такой стремительный поток, что меня смыло с ног и понесло по земле. Остановиться получилось, ударившись о необъятный ствол старого дуба, и я увидела, что пожар потушен. Но кем? Стало ясно уже в следующий миг, когда среди деревьев показался вдрызг мокрый Кристиан. Я запоздало припомнила, что ему принадлежала стихия воды, однако с каких пор он умел ей пользоваться? Впрочем, это было не так важно.

– Ты как? – спросил штурман. – Ожогов, ран нет?

– Вроде нормально, – отозвалась я, и хлынул самый настоящий ледяной ливень. Такие случались на Земле по осени и обычно оставляли после себя вязкую, густую грязь. – Т-т-твой? – со слабой улыбкой спросила я.

– Нет, что ты! – смущенно хмыкнул он. – Я только полил слегка. Дождь сам как-то подстроился.

Я не успела ни поблагодарить, ни удивиться – попала в руки к Алеарду. Он тоже был мокрым, но как всегда приятно теплым. Если бы надо было дать название всем энергиям, я бы назвала его личное чувство мирным теплом. У Криса была сердечность, а Ойло отличала нежная, искренняя забота.

– Всё хорошо, не бойся, – сказал мне в ухо Алеард.

– Не горим? – выдала я, и ребята сдержанно рассмеялись.

– Волки, знаешь ли, здорово между собой общаются, – отозвался Крис. – Как темные у вас объявились, мы об этом узнали спустя несколько мгновений. Пришлось, правда, быстро с городскими попрощаться, и им это не понравилось.

– Им вообще мало что нравится, – усмехнулся Алеард. – Хотя на этот раз всё прошло более менее гладко.

Я не стала ничего уточнять, почему-то захотелось поскорее свернуться клубочком под одеялом и закрыть глаза.

– Помочь надо, – выговорила, а у самой коленки тряслись. – Волкам.

– Тебе бы поспать, – отозвался Ойло. – Упырь-то, гад, вовсю старался…

Алеард потянул меня прочь, и я послушно побрела следом, надеясь, что звери не сочтут это знаком неуважения и тем более безразличия к их беде. Злые бродяги, конечно же, пришли за нами, и наверняка это снова было делом рук Арона. Волков, как бы тепло они нас ни приняли, это не обрадует.

– С заложниками всё нормально?

– Да, – отозвался Алеард. – Не переживай. Я больше боюсь общего собрания кланов, чем новой встречи с городскими.

– У Альтании неповторимые энергии, но даже им не справится, если того не захотят сами альтанцы. Жаль, – прошептала я. – Почему война всегда – самый простой выход? Точнее, почему никто не пытается пойти другим путем?

– Ты сама сказала, малышка. Воевать проще, чем мириться. Злое слово ранит легко, а доброе ещё попробуй, найди. Рявкнул, рожу перекосил – и, кажется, в этом сила.

Я тихо рассмеялась.

– Ты не умеешь косить, Алеард.

Он хмыкнул.

– Зато орать умею. Это я рядом с тобой смирный, потому как счастливый безмерно. А вообще-то могу клыки показывать.

– Ещё скажи, что и Крис может.

– О, да.

Мы зашли в хижину, и я плюхнулась на пень.

– Всё.

Алеард хитро прищурился.

– А есть будешь?

– Боюсь, все наши труды пропали даром. Горело как раз на «кухне».

– Давай я схожу посмотрю, а ты здесь полежишь? – предложил он ласково.

Я тотчас вскочила.

– Ну вот ещё, отдыхать, когда другие делом заняты!

Сильные руки усадили меня на место.

– Ты сделала всё, что могла. Пожалуйста, не противься. Раздевайся и ложись, а я вернусь и принесу ужин в постель.

Алеард умел смотреть так, что с ним не хотелось спорить, и я благодарно кивнула. Ему наверняка виднее, в безопасности мы или нет, к тому же там и без моих трясущихся рук справятся…


…Если бы могла, я бы побежала быстрее. Домой! Так хорошо было знать, что где-то меня ждут. По незнакомой улице, в незнакомый двор. Или я когда-то здесь жила? А что, если живу теперь, просто позабыла это, окрыленная счастьем? Думать не хотелось, голову кружило наслаждение. Почему так хорошо остановиться и ждать кого-то без имени? А как зовут меня?

Впрочем, какая разница.

Возле притормозила машина.

– Ты как всегда раньше, малышка.

Я стремительно запрыгнула на переднее сиденье и обняла водителя – высокого мужчину с длинными волосами.

– Поехали трудиться?

– Ага! – счастливая, ответила я.

…Солнце вечернее, розовое и спокойное. Я люблю его, но ещё больше люблю мир вокруг, залитый теплым светом. Пейзаж не разглядеть, потому что внимание мое приковано к дому на холмах. Он парит неясными очертаниями, как недостижимый мираж, но я чувствую и материю, и энергию.

Мой дом. Кто там меня ждет? Друзья, родные, любимый? Я не стала стучаться, просто вошла и тотчас споткнулась о наваленные вещи. Сразу стало понятно, что здесь вовсю идет внутренняя отделка, мебель ещё не собрана, а коробки не распечатаны. Свет окутывал дом, проникая через широкие окна, откуда-то слышался веселый смех. Я поднялась по лестнице и огляделась, размышляя, куда идти. А, услышав тихий разговор, повернула направо.

Они сидели на диване, обнявшись, но, стоило мне шагнуть на порог, как девушка, похожая на меня как две капли, растаяла, а мужчина с улыбкой обернулся.

– Привет. Вот и ты.

Я подбежала к нему и села рядом, спрятавшись в надежных руках. Наверное, так встречаются будущее и настоящее. Интересно, могла ли мой двойник быть призраком прошлого? Я нисколько не ревновала, потому что было понятно: мы с ней одно целое, просто разминулись во времени.

– Привет, – прошептала я. – Как дела?

– Отлично, – хмыкнул он. – Идем, покажу кое-что?

Сердце мое забилось, тело отозвалось сладкой нежностью. Я прекрасно знала, куда мы отправимся…

…Темнота как удар. Это был уже не сон, а реальный мир, который я совсем недавно посетила вместе с Ойло. И снова мне предстояло парить, подглядывая, но это не казалось душе бесстыдным…

…Сбежать с ним значило обрести свободу, но это был огромный риск. Ойло вполне мог оказаться искусно притворяющимся злодеем. Однако оставаться в городе Дея не хотела. Она могла обхитрить попутчика, могла, как только представится возможность, сбежать. А могла остаться с ним, если выяснится, что он не так плох.

Денег у парня не было, к тому же он совершенно не ориентировался в городе. Поначалу Дея боялась, как бы их не приняли за безработных и не предложили Ойло бой. Он отлично справился с двумя приставалами, но мог ли победить сколько-нибудь опытного бойца? Ей не хотелось терять опытного провожатого, но и доверять ему всецело она не собиралась. Внутренний раздрай сводил с ума, и девушка то и дело косилась на нового знакомого, ища хотя бы какой-то изъян.

Но в Ойло не было несоответствий. Даже его легкая упругая походка казалась уместной. Он глядел вокруг так, словно впервые видел Ли-Ар-Тан, принюхивался, чесал подбородок и порой что-то едва слышно напевал. Неподходящий для мрачного города, рожденный под другими небесами.

– В лесу лучше, – наконец сказал он. – Здесь свихнуться можно. Решилась уйти?

Дея сцепила руки на груди.

– Что ты хочешь взамен на то, чтобы проводить меня в столицу?

– Ничего. «Спасибо» будет достаточно, – хмыкнул он.

Сердце её забилось. Нет, это точно была ловушка. Никто и никогда в этом мире не стал бы помогать другому по доброте душевной. Её, этой доброты, не осталось даже на донышке, все бутылки были залиты злобой, отчаянием и болью.

– Я… не пойду с тобой, – выговорила она. – Не могу. Это опасно, далеко и трудно. Мне не добраться целой.

– Вот уж целостность я тебе гарантирую, – сказал он, и лицо стало серьезным. – Место, куда я хочу тебя проводить, совсем не похоже на это, Дея. Там всё иначе. Уверен, опытные целители помогут тебе поправить здоровье, а смена обстановки повлечет за собой новые цели. И мечты, – снова улыбнулся он. – Ты мечтаешь?

– О переменах, – тихо отозвалась она, в который раз рассматривая парня. – Тех, что к лучшему… Хотя хуже уже не будет.

Ей перестало хватать воздуха. В самом деле, уж лучше если он начнет приставать, станет её любовником, чем продолжать медленно умирать здесь… решиться! Сделать это! Ради тех крох жизни, что ещё теплились в теле и сердце.

– Мне нужно собрать вещи, – дрожащим от напряжения голосом произнесла она. – Ты голоден? Я получу вечерний паек и поделюсь с тобой.

– А утром отправимся в путь?

Дея помедлила секунду, но всё внутри потянулось навстречу новой дороге, даже ноги начали ныть от нетерпения.

– Да, – сказала она. – Да, Ойло. Сделаем так.

Рисковать – так уж всем: судьбой, собой и настоящим, тем более что прошлое не оставила следа, а будущее заволокло чернотой…

…Трудный выбор. Она и не ждала, что всё пройдет гладко. С утра пораньше на работу, значит, нужно было встать засветло. Впрочем, в городе день и ночь не зависели от солнца, только от района проживания. Накрытый куполом Северный почти не видел света.

Ойло отказался есть паек из переработанных продуктов, и девушка сочла за благо не настаивать. Она понемногу откладывала еду и теперь поспешно просматривала запасы. Должно хватить на несколько дней, если питаться в меру, хотя новый знакомый и уверял, что в лесу не пропадешь. Он без восторга оглядел её жилище и покачал лохматой головой:

– Лучше уж в шалаше жить, чем здесь.

– Кто бы говорил! – раздраженно буркнула Дея.

– Верно, – хмыкнул Ойло, нисколько не обидевшись. – Но дом у меня есть. Точнее, он там, где мои друзья.

– Значит, столица, – решительно сказала она, запихивая в рюкзак теплую куртку.

– Думаю, мы найдем место получше.

Дея напряженно замерла.

– В лесу? – нахмурилась девушка.

– Как скажешь. Можно на берегу… эм… реки. Можно и в лесу, или в городе. Тебе что больше по душе?

– Если там нет эпидемий, есть работа, можно найти дешевое жилье, – перечислила она, – тогда я согласна на лесное поселение.

– Там всё есть, – сказал Ойло, но она не поверила. Да и кто бы не усомнился в его словах, произнесенных так небрежно и легко?

– Тогда немного отдохнем и в путь, – сказала девушка. Спать в одной комнате с едва знакомым парнем значило рисковать шкурой, но, с другой стороны, на что может сгодиться её потрепанная персона?..

…На еду. Прямо сейчас её схватят, порвут на кусочки и обглодают остатки нездорового мяса. Монстрам-мутантам не было разницы, кого жрать – худых, толстых, женщин, мужчин или детей. Дея бежала просто потому, что страх гнал. Сил давно не осталось, надежды на спасение тоже. И если бы Ойло не держал её за руку, она бы давно упала и сдалась.

Но парень бежал за них обоих, тащил за собой, заставляя жить мгновение за мгновением.

– Сюда! Давай! Еще немного, и будем в безопасности.

Дея не верила ему. Она знала, что спастись не получится. Ни сила, ни скорость, ни ловкость их не выручат. И даже невиданное оружие не поможет, каким бы мощным оно не оказалось. Стая жутких существ слишком огромная, а они малы и бегут через бесконечную чащу. Скоро всё закончится, и такой конец едва ли лучше уготованного ей – умереть, захлебнувшись кровью, или ещё год страдать, медленно загнивая. Шлеп, хлоп. Она слышала свое тяжелое дыхание, а вокруг был густой туман. Тело казалось помятым, но не более того. И цветной купол небес, звезды, которые она прежде не видела над головой…

…Светло, больно глазам, и веки не спасают от алого сияния. Невозможно лежать на чём-то столь мягком! Она потрогала кровать: нежные простыни прекрасного цвета. Как он называется? Дея не знала цвета, разве что красный и желтый… А подушка! Подушку она видела только у своей богатой знакомой, которая была девушкой победителя боёв. Они жили в квартире в центре города. Там было меньше заразы, и поговаривали, что можно купить противоядие. Стоило оно, правда, баснословно дорого.

Она поднялась на постели и сразу увидела Ойло: парень безмятежно дремал возле кровати, развалившись на широком кресле. Волосы падали ему на лицо, и удивительное, сочное солнце заливало комнату золотом. Она восхищённо уставилась в окно: правда или греза?

Дея неслышно поднялась, прошла мимо парня, тронула абсолютно прозрачное стекло. Прекрасный, огромадный кусок синей-пресиней воды в обрамлении деревьев, и они не были серыми. Разве листва такой бывает? А небо? Кто его выкрасил в этот неведомый оттенок? И земля, похожая на свежую кашу, которой кормили гибких домашних зверей – белых в черных пятнах пушистых кошек… Возле воды она увидела людей: они о чём-то болтали, кажется, даже не замечая красоты вокруг себя.

Дея снова и снова вглядывалась в незнакомый пейзаж, вдыхала воздух, от которого кружилась голова, чувствовала тепло, к которому тело не привыкло. Она гладила стекло, пытаясь прильнуть к нему как можно плотнее, чтобы слиться, стать частью сна. Ибо реальность такой прекрасной просто не могла быть.

Она почувствовала, как на её плечи легли нежные и осторожные руки.

– Эй, ты чего ревёшь? От радости, что ли?

Он был вполне материален.

– Я сплю, – сказала она, пытаясь справиться с прыгающими губами. – Или умерла, что вероятнее…

– Всё на самом деле, – сказал Ойло. – Что же я, стал бы давать тебе слово, которого не выполню?

– Такого не бывает. Такого не существует, – забормотала она. – Скоро боль вернется, и я вернусь в свой прежний мир…

– Идём, выйдем на воздух. Тебе сразу полегчает.

Он открыл раздвижную дверь и вывел её наружу. Дея глубоко вдохнула целительный морской воздух – и слёзы потекли ещё сильней. Бывает ли абсолютное счастье? Теперь-то она знала, как оно выглядит…

...Так закончился кошмар, но она едва всё не испортила, закатив Ойло скандал.

– И что мне теперь, всех их бросить там? Всех, кто страдает и умирает? Ты зачем меня притащил сюда?!

– Могу притащить обратно, – без улыбки сказал он. – Или сама отыщи дорогу. Я сделал так, как подсказывало сердце, да и ты свой выбор делала не под гипнозом. Я не нянька, Дея. Я – указующий. Порой мне ведомы судьбы, и я сплетаю их воедино. Например, твою со своей, пусть и ненадолго. А уж с кем ты станешь делить стремления – дело твое.

И Ойло ушел, дав ей время подумать. Тогда-то между ними и возникла пропасть, созданная не мирами и даже не её неблагодарностью, а только им.

Она слишком поздно поняла, что желает его. Были ещё разговоры, встречи и обещания, но ничего серьезного. В сердце Ойло не водилось холода, но и не было теплого места для неё. Вскоре Дея поняла, что никогда бы не получила его, и тем более не стала его любимой. Ойло оставался недоступен, словно видел наперед какой-то важный кусок собственной судьбы. Он не закрывался и не прятался, но она чувствовала – парень идёт своим путём. И, несмотря на то, что их дороги пересеклись, дальше они должны были двигаться порознь...


Глава 19

После произошедшего на Альтании мы с Алеардом, Кристианом и Ойло спали беспробудным сном двое суток. Пострадавших было немало, досталось и нам. Хорошо ещё, никто не погиб.

Всё пошло не так, как задумывалось. Мы надеялись, что собравшиеся на переговоры альтанцы будут благоразумны, но ошиблись. Если бы волки из враждебных кланов не ринулись в атаку под предводительством Роха, мы бы смогли общими усилиями указать горожанам дорогу в Промежуток. Но после выкрикнутых в адрес друг друга оскорблений люди и коренные альтанцы решили более не сдерживать рвущуюся наружу ярость.

Это было настоящее побоище – звери драли людей, люди стреляли, попадая по своим. Я пыталась что-то делать, использовать чувства, чтобы остановить происходящее, но ничего не выходило. Досталось всем, не обошли раны и нас четверых. Никогда не видела ничего более ужасного! Зелень смешалась с темно-красным, рычание и крики, звуки пальбы заглушили пение птиц. Ребятам удалось сохранить выдержку, но их усилий было недостаточно, и всё могло закончиться и для людей, и для волков печально, если бы не вмешался Бури. Он всё-таки пришёл на помощь. Возможно, Алеард его позвал, потому что я просто не успела. Небо громыхнуло, ветер прижал нас к земле. Зверь накрыл всех присутствующий своими громадными крыльями, и у меня в груди заныло. Думаю, лишь у некоторых ощущения от его приземления были схожими, то есть безболезненными. Боль не коснулась только нас с ребятами и некоторых волков. Остальные упали на траву и сжались. Кто-то застонал, кто-то закрыл уши руками, кто-то даже заплакал. Волки хрипели и повизгивали, даже суровые вожаки жалобно выли, катаясь по траве. После я узнала, что Бури напитал их болью Альтании – той самой, что они причиняли ей все эти годы. Он долго держал их, придавленных мучениями к земле, но я не видела в этом жестокости. Зверь не пытался ни убить, ни покалечить их. Просто делал то, что привыкли делать они.

Бури умел многое, и вряд ли кто-то кроме Алеарда знал обо всех его умениях. Я была скорее удивлена, чем напугана его действиями. И уж тем более не надеялась, что произошедшее повлияет на ход событий. Но, видно, боль может обладать воистину целебной силой. Она не только нарушает баланс и делает человека более слабым и податливым, беззащитным к страху, она же и укрепляет его, учит зреть события под другим углом. И ещё учит чувствовать тоньше.

Люди никуда не ушли с Альтании, хотя очень этого хотели. Нам пришлось устроить прямо возле леса лазарет, где Леонид, Рута и остальные помогали, кто чем мог. Люди и волки лежали бок о бок, и сил на драку у них не осталось. Пострадал и Карч, но, конечно, не потому, что ему досталось общей боли. В бою он защищал молодую волчицу – ту саму, дочь Ода. Она сидела возле его ложа и в их взглядах, устремленных друг на друга, мне виделась надежда.

Общая боль сплотила альтанцев. Мы ушли, оставив их на попечение Бури – времени у зверя было предостаточно. Он собирался помочь людям вернуться в их мир, когда они поправятся. Что это был за мир и где он находился, как туда попасть и что люди собирались там творить – мне узнавать не хотелось. В конце концов, каждый сам создает свой путь, мы больше ничем не могли помочь.

После небольшого отдыха нам пришлось вернуться к делам. Айман и Рэйд отыскивали миры, нуждавшиеся в помощи, а мы небольшими группами решали возникающие там проблемы, помогали неопытным путешественникам.

Первоочередной целью было разведать, что затеял Арон и почему он никак не желал оставить нас в покое. Неужели не мог найти для себя дел поважнее, чем посылать по следу всяких болванов, жаждущих нагадить в ни в чем не повинных мирах? К тому же вопрос о Трогии оставался открытым, и Кристиан волновался, что Первый уже напал на её след. Нам ничего не оставалось, как искать нужный камень в своих Промежутках, и с каждым посещением я уходила всё дальше по берегу.

Здесь море образовывало заливы, а скалы стали высоченными. Бесконечные звездные лабиринты, в коридорах которых редко удавалось найти что-то кроме прекрасных раковин и песка. Блуждать по неглубоким лазурным водам мне нравилось, и почему-то сразу уходили мысли о бесполезности такого времяпровождения. Промежуток имел обыкновение сжиматься и расширяться по велению хозяина, и, посетив очередные его пределы, я быстро оказывалась на прежнем месте, где толпились хорошо знакомые камни часто посещаемых мной миров.

Нам не везло. Трогия не желала показываться. Также была недоступна Земля, и пришлось на время оставить поиски, тем более что чем сильнее ускорялся цикл, тем больше становилось темных странников.

Труд, бесконечный и безжалостный, отдалял нас с Алеардом друг от друга. Конечно, мы по-прежнему спали в одной постели, и любовь никуда не ушла. Но она затаилась, затихла, сжалась в комочек, говоря нежным голосом «доброе утро» и «доброй ночи». Мы бродили по мирам, поздно ложились и рано вставали, а порой и вовсе не замечали часов. Рука об руку, всегда вместе, готовые подхватить, поддержать, обнять, утешая. Однако вскоре стало хуже.

Два десятка человек на сотни миров – ничтожное количество. Мы копошились упрямыми жуками в беспокойном муравейнике, зная, что запросто можем погибнуть среди такого количества недружелюбных или равнодушных энергий. Но добра, тепла в людях тоже было много, а потому их нельзя было бросать на произвол судьбы. Тем более что бродяг становилось всё больше, вирус Промежутка крепчал и разрастался. А у нас с Алеардом было всё меньше времени друг для друга.

Всего через пару месяцев дошло до того, что приходилось часто разлучаться, отправляясь в разные концы карты миров. Алеард, отпуская меня, конечно, знал, что сможет беречь и сквозь реальности, а вот я волновалась за него отчаянно, не умея глядеть через пространство. Так, день за днем, наваливались дела, которые не могли быть отложены. Мы ввязались в это и не хотели отступать, но как же тяжела была печаль, что накрывала меня вместо одеяла, обнимала вместо сильных рук, когда я одна засыпала в какой-нибудь далекой от спальни на Тасуле постели!

Одна. И он один. Жадное страдание сердца заменила голодная и глухая боль тела. Привыкнув получать Алеарда, знать его на всех уровнях, я посерела, заключив радугу жажд под крепкий замок. Для меня было так важно общение через прикосновения, и вот теперь даже рукопожатие, короткая ласка пальцев казалась недостижимым наслаждением. Чем заплатить за право обнять любимого? Я готова была предложить почти любую цену, но пока что отдавала одно, самое важное – время.

Как когда-то сказал Юджин – путешествия не всегда веселы и приятны. Так и забота о мирах, нами открытый и проложенный путь. Он не был легок прежде всего потому, что разлучал друзей и близких.

Мимоходом, прочесывая неведомые территории, я пыталась узнать что-то о Лине, Юджине и Аги с Юрайном. Иногда мне даже удавалось встать на след, но он всякий раз был ложным, и это сердило не на шутку. Приливы настроения были двух видов – полные разд