Николай Иванович Чергинец - Майор Ветров

Майор Ветров 1773K, 354 с.   (скачать) - Николай Иванович Чергинец

Николай Чергинец
Майор Ветров


Глава 1. Антитеррористический центр Организации Договора о коллективной безопасности

Трехэтажное здание, стоящее в отдалении от жилых массивов. Рядом — несколько других зданий с антеннами на крышах, территория обнесена высоким бетонным забором.

В большом зале стоят столы-пульты, за которыми у мониторов компьютеров сидят офицеры (мужчины и женщины). На широкой стене — огромное световое табло с бегущей строкой.

В центре зала за одним из столов сидит генерал-лейтенант. Он слушает по громкой связи чей-то доклад, в это время на стенде высвечивается огромная карта границы Таджикистана с Афганистаном.

Докладчик хриплым, вероятно, простуженным голосом сообщил:

— Сегодня в ноль часов семнадцать минут в районах 15–27 и 31–34 с сопредельной стороны были предприняты три попытки прорыва на территорию Таджикистана нескольких групп террористов численностью от 20 до 50 человек в каждой. В пресечении прорывов задействован резерв, в том числе части 201-й дивизии.

Генерал и два полковника, внимательно вслушиваясь, разглядывают на световом табло карту района событий. Вспыхивающие стрелки показывают места боестолкновения.

А из динамика тот же голос продолжал:

— Боестолкновения с небольшими перерывами продолжались до 2 часов 20 минут. После направления в указанные районы подкрепления из состава 201-й дивизии, ровно в 2 часа ночи, на участке границы 11–14 две группы террористов неожиданно атаковали пограничные дозоры. Командования пограничных войск и МВД немедленно направили в этот район подкрепление. Одна группа противника почти полностью уничтожена. В настоящее время идет поиск на местности.

Обнаружены двадцать три погибших террориста. При них — оружие, боеприпасы, в том числе и гранаты. В ходе боя убито шесть ишаков с девятью тюками с наркотиками, общий вес которых превышает двести килограммов. Захвачено в плен трое раненых террористов. По их показаниям, в банде было 36 человек, они сопровождали караван из десяти ишаков с поклажей в виде тюков с наркотиками.

Вторая банда в количестве до шестидесяти человек, потеряв девятнадцать боевиков и пять ишаков с наркотиками весом чуть более 140 килограммов, смогла прорваться на территорию Таджикистана. В настоящее время проводятся действия по преследованию противника и поиск в районе боестолкновения. Еще темно, что существенно осложняет наши действия.

Генерал чуть наклонился к небольшому микрофону:

— Что говорят пленные в отношении второй группы?

— Все трое утверждают, что сегодня ими проводилась одна из главных за последнее время операций, к которой они тщательно готовились почти полгода: вели визуальную разведку, засылали агентуру, осуществляли с помощью голубей переписку со своими источниками на этой стороне.

Похоже, что их цель — создать все условия для прорыва группы, руководителем которой является известный Хакким, один из заместителей бен Ладена.

Генерал посмотрел на целый ряд часов, размещенных на стене, под одними из них большими буквами надпись: «Местное время». Его взгляд застыл на часах с надписью «Душанбе».

Один из полковников громко сказал:

— В Душанбе три тридцать.

— До рассвета еще многовато, — добавил второй офицер.

Генерал согласно кивнул и приказал:

— Соберите всю информацию о Хаккиме. Держите постоянную связь с Душанбе. Пусть постараются получить максимум сведений о Хаккиме и его банде, в том числе о фамилиях членов банды, маршруте, количестве наркоты, короче, любую мелочь — это все очень для нас важно.


Глава 2. Полковник Ивняк

Небольшой город. По улочкам едет армейский уазик. Вот он выезжает на окраину и устремляется по узкой, с рядами высоких деревьев по сторонам, дороге. В уазике рядом с офицером-водителем — полковник Ивняк.

Посматривая по сторонам, Ивняк задумчиво произнес:

— Красивая дорога, ровная.

Офицер, сидевший за рулем, ответил:

— Зато у вас, в Чечне, горы… Они тоже красивые. — Ивняк молча кивнул головой и через несколько секунд сказал:

— Красивые… но очень уж неспокойные.

— Много духов?

— Пока немало. Подпитывают их из целого ряда стран. Лезут, как пчелы на сладкое. Жаль, парней теряем.

— Да, жаль, — согласился офицер и повернул влево. Машина направилась к воротам в бетонном заборе. Вокруг территории, где из-за забора виднелись какие-то здания, раскинулся лес.

— Хорошо устроились, — заметил полковник.

— Подальше от глаз…

Машина въехала в автоматически открывшиеся ворота. Постовой взял под козырек и чуть улыбнулся знакомому офицеру, сидевшему за рулем.

В кабинете генерал Пулихов был один. Ивняк козырнул:

— Товарищ генерал-лейтенант! Полковник Ивняк прибыл по вашему приказанию.

— Здравствуйте, Сергей Платонович, проходите, присаживайтесь.

— Здравия желаю.

Генерал и полковник устроились в креслах друг против друга. На стене сбоку от них висела большая карта, где в крупном масштабе была видна Чеченская Республика. Пулихов сразу же перешел к делу.

— Сергей Платонович, неделю назад крупная банда смогла прорваться из Афганистана в Таджикистан. Главарь банды — известный вам Хакким.

— Да, знаменитый Кровавец! Опять к нам пожаловал…

— Так вот, эта банда уже у вас, в Чечне. — Он лазерной указкой показал район. — Вот в этом труднодоступном, лесистом районе. Один раз мы смогли перехватить его передатчик. Работал через спутник. Вот уже второй день, как больше ни слова. Молчит.

— Опять через Албанию, по территории бывшей Югославии…

— Возможно, и так. Мы проинформировали наших коллег в Европе. Дело в том, Сергей Платонович, что, по имеющейся информации, перед Хаккимом и его головорезами стоит задача устроить грандиозную провокацию по дискредитации российских войск в Чечне, чтобы подбросить мировому сообществу дезу о нарушениях прав человека, жестокости, преступлении против человечности и так далее. Сами понимаете, как это необходимо для провокаторов и политиканов разных мастей, обливающих грязью Россию и обеляющих террористов.

— Понятно, товарищ генерал-лейтенант.

— А теперь, пожалуй, не менее, а может, более важное. — Генерал встал и приблизился к карте. — По нашей информации, Хаккимом впервые в Чечню доставлены компоненты ядерного оружия.

Ивняк встал и также приблизился к карте:

— Этого еще не хватало!

— Да. Их цель — распылить на территории нескольких крупных городов эти компоненты, что ненамного легче, чем взрыв ядерного заряда.

Они возвратились к столу, и генерал придвинул к полковнику небольшую папку:

— Здесь подробная информация. Ознакомьтесь и возвращайтесь к себе. Действовать надо безотлагательно…


Глава 3. Чечня. Военная база

Полковник Ивняк стоял у окна и смотрел, как на плацу тренируются бойцы спецназа. В кабинет вошел одетый в униформу майор.

— Товарищ полковник, майор Ветров по вашему приказанию прибыл.

— Здравствуйте, майор! Проходите к карте, — и полковник двинулся к карте, жестом приглашая Ветрова следовать его примеру. — Перед нами стоит задача, выполнить которую под силу только вашему подразделению. Вам придется возглавить спецгруппу, в которую необходимо отобрать самых крепких и надежных офицеров. Речь идет о работе, которую еще не приходилось выполнять. Лично вы, Роман Игоревич, готовы? Как самочувствие?

— В норме. Когда выходить на задание?

— Завтра на рассвете.

— На какое время следует рассчитывать, численность группы?

— На время, необходимое для выполнения задания. К району действий — на транспорте, ну а дальше… Дальше вперед по горам на своих двоих, как говорится, с полной выкладкой плюс максимальный запас боеприпасов, медицинских принадлежностей. О количестве группы… Думаю, надо человек тридцать. В группе должны быть люди со знанием чеченского, ингушского, английского и арабского языков. У вас же есть такие?

— Так точно. Причем все они владеют к тому же русским и матерным…

— Это тоже может пригодиться, — хмуро заметил Ивняк и взял в руку небольшую лазерную указку. — Итак, майор, ваше задание…


Глава 4. Начало операции. Майор Ветров

Длинная колонна БМП, БТР и грузовиков выстроилась на дороге, ведущей в западном направлении. Возле одного из бронетранспортеров майор и капитан склонились над картой.

Ветров пальцем водил по карте:

— Как только выйдем из города, вот по этой дороге разворачиваем колонну на юг, обходим город и этим путем идем на восток. Через двадцать два километра, здесь как раз, видишь, подъем, отдай приказ — скорость двадцать. Мы десантируемся по ходу и уходим в южном направлении. Ты пройдешь еще десяток километров, — пальцем показывает точку на карте, — и организуешь проческу вот этого квадрата. Немножко постреляй по склонам гор и разворачивайся. Будь внимателен, за тобой — рота. Пусть саперы ушами не хлопают, а внимательно смотрят за дорогой. Духи к вашему возвращению мин подсадят, не забудь о боковом охранении в наиболее опасных местах…

— Не боись, командир, помню…

Прошло четыре часа, как по гористой, заросшей лесом и кустарником местности двигалась группа спецназа во главе с майором Ветровым. Она медленно продвигалась вперед. Крутые подъемы сменяются спусками. Ветров идет третьим. Он негромко командует:

— Стой! Всем отдыхать. Корнеев, Мышкин, Миронов, Акаев, ко мне!

Ветров тяжело опустился на каменистую землю, положил рядом автомат с глушителем и подствольным гранатометом и, облокотившись на уложенный тут же тяжело нагруженный рюкзак, глотнул из фляги немного воды, развернул карту. Выждав, когда офицеры усядутся в кружок, заговорил:

— Переоденьтесь в национальную одежду и выдвиньтесь к этому селению. Видите, название Армут, по прямой — около четырех километров. Организуйте скрытое наблюдение за населенным пунктом и подступами к нему. Важно выяснить, нет ли там противника. Имейте в виду, что жители селения хорошо настроены к госвласти, создали отряд самообороны. При любой ситуации — ни одного выстрела в ту сторону.

Корнеев, вытирая пот, сказал:

— Командир, но если они создали отряд самообороны, то может случиться, что и нам прохода не будет.

— Кто его знает… По логике это, конечно, так, но всякое бывает. Не забывай, что в этом отряде бойцов немного, да охотничьими ружьями духов не очень-то испугаешь. Старшим группы назначаю старшего лейтенанта Мышкина. Выход в эфир только в крайнем случае. Вопросы есть?

— Нет. Разрешите приступать?

— С Богом. Имейте в виду, через тридцать минут мы тронемся дальше. Следующая остановка, — он ткнул пальцем в карту, — вот здесь, у водопада. Это уже район возможного нахождения противника. Вхождение с нами в контакт — по паролю.

Группа разведчиков отходит в сторону и начинает переодеваться.


Глава 5. База спецназа

Утро. В кабинете полковника Ивняка заместитель начальника штаба бригады подполковник Райков докладывал обстановку:

— Сутки прошли спокойно. Главное — без потерь. Отличилась группа капитана Нестерова. Они смогли захватить троих террористов, которые ночью пытались войти в город.

— Сопротивлялись?

— Не успели. Наши взяли их тихо. Действовали быстро, так что те и пикнуть не успели.

— Где задержанные? — спросил Ивняк.

— С ними работают следователь прокуратуры и оперативники.

— Держите на контроле. Если появится что-нибудь интересное для нас — докладывайте.

— Понял. Других происшествий и важных событий не зарегистрировано.

— Как Ветров?

Подполковник криво улыбнулся и, выдержав паузу, с оттенком обиды ответил:

— В шпионов играет…

— Не понял…

— Я запросил о месте их нахождения, а майор: «Идем по графику». Черт знает что! Ведет себя…

— Иван Емельянович, вы бы с большим пониманием относились к Ветрову. Воюет здорово, сами видите, как к нему люди тянутся, уважают. Да и опыт у него огромный, один Афган чего стоит. Характер у него прямой… Согласен, бывает резковат, но его можно понять, честный, порядочный, надежный офицер. Ну а то, что так ответил, понять можно. Группа идет в режиме радиомолчания. А раз идет по графику — значит, по штабной карте можно определить, где они сейчас, — полковник помолчал немного и продолжил: — Уж больно серьезную задачу майор Ветров решает… Вы подскочите к авиаторам, предупредите, чтобы бомбоштурмовой удар по району действия группы Ветрова не наносили.

— Уже сделано, товарищ полковник. Я предупредил командующего авиацией.

— Молодцом!.. А как вы это сделали?

— Позвонил. Как раз командующий был на месте. Обещал бомбоштурмовые удары по маршруту следования группы Ветрова не наносить.

Ивняк тяжело посмотрел на подполковника. Строго сказал:

— Как вы могли, подполковник, допустить такое!

— Не понял… — изменился в лице Райков.

— Почему по проводной связи сообщали данные о районе действия группы Ветрова?

Райков небрежно махнул рукой:

— Сергей Платонович, неужели вы думаете, что террористы на каждом нашем проводе сидят? Мне все чаще кажется, что мы сильно преувеличиваем их возможности…

— Товарищ подполковник! Я запрещаю впредь доверять такую информацию проводной связи! Вам ясно?

— Так точно, товарищ полковник! Только… я хотел…

— Свободны, подполковник!


Глава 6. В горах

Гористая лесистая местность. Группа майора Ветрова след в след продвигается вперед.

Радист негромко доложил:

— Командир! Мышкин работает!

Ветров быстро надел наушники и услышал:

— Беркут, я ноль пятый! Прием!

— На связи! — коротко бросил майор.

— На подходе к даче подобрали трех птенцов. Щебечут, что вокруг вас много бактерий. В даче — все нормально. Наши чай пьют.

— Что еще щебечут птенцы?

— Подтверждают известное. Только количество бактерий во много раз больше. Они распространены на гораздо большей территории. Вы практически в центре.

Ветров после короткого раздумья приказал:

— Ноль голый! Заберите груз и отправляйтесь на базу. Когда отойдем на пять-шесть километров, запросите стрекоз.

— Беркут! Разрешите после сдачи груза стрекозам следовать к вам?

Взглянув на карту и быстро обдумав ситуацию, Ветров коротко сказал:

— Запрещаю, следуйте домой!

Майор передал микрофон и наушники радисту, пояснил своим товарищам:

— Не будем рисковать. Их всего четверо, а мы ушли уже на двадцать шесть километров.

Он чуть улыбнулся:

— Ну что, славяне, вперед. Нас ждет холодная, чистая, вкусная вода.

Кто-то из офицеров добавил:

— Место, где можно искупаться без трусов.

Другой офицер пошутил:

— Что, уже стирать пора?

Ветров беззлобно произнес:

— Все, баста! Вперед.

Группа тронулась дальше. Замыкающий растянувшуюся колонну, поводя автоматом, настороженно поглядывая по сторонам, неожиданно резко обернулся и замер на месте. Но все было спокойно. Их окружали заросший кустарниками лес и огромные каменные, скалистые глыбы. Замыкающий последовал за группой. Он не увидел, как в этот момент неестественно пошевелилась хвойная лапа, как чуть дрогнули ветви у другого куста…


Глава 7. Генерал Ветров

Руководитель Регионального антитеррористического центра генерал-майор Ветров проводил совещание с руководителями местных силовых ведомств. Он, стоя у карты, рассказывал:

— Так получилось, что наш регион оказался на перекрестке путей, по которым террористические группировки ряда государств организовали транспортировку огромных партий наркотиков. Наши аналитические данные и информация Главного антитеррористического центра позволяют сделать вывод, что здесь создана мощная террористическая группировка, которая сплела настоящую сеть с выходом на многие регионы России и за ее рубежи.

К сожалению, та информация, которой обладает каждая служба в отдельности, не позволяет говорить, что мы контролируем ситуацию. Нам неизвестно, кто руководит местной сетью, кто входит в руководящую верхушку. Мало того, есть сведения о том, что в среде правоохранительных органов действуют их кроты.

В нашем регионе во всех трех областях и в двадцати шести городах, в сельской местности сосредоточены целые базы, с которых наркотическая зараза распространяется по всему региону. Но это доля процента от поставляемого объема наркотиков. Основная масса идет в другие регионы России, страны СНГ и европейские государства, где международный терроризм имеет свои опорные пункты и перевалочные базы. По решению высшего руководства ваших министерств и ведомств вы поступаете в распоряжение Регионального антитеррористического центра, каждый из вас получит сегодня соответствующий приказ от своего руководителя. Перед нами поставлена задача: объединив все свои силы, разгромить террористов. На карту поставлено больше чем наш профессиональный авторитет.

Полковник милиции, начальник местного УВД, тихо произнес:

— Так вот почему нам в руки попадается только мелкая рыбешка! Считаем, как говорится, мелких торговцев, да бьем по рукам тех, кто скупает…

Начальник управления ФСБ, тоже полковник, заметил:

— У нас есть кое-какая информация, но реализовать ее весьма сложно, скажу честно, и опасно.

— Почему опасно? — спросил генерал.

— Игорь Николаевич, вам трудно даже представить, в каких масштабах идет разложение так называемой элиты. Она, словно горная масса во время обвала, обволакивает всякую дрянь, в том числе наркобаронов, ближайших пособников террористов, руководителей оргпреступных группировок.

Прокурор области, одетый в новенький мундир, генерал-майор юстиции, пожимая плечами, сказал:

— Но прокуратура не получала никаких сведений, свидетельствующих о таком подполье…

— В том-то и дело, товарищи, что действуем мы врастопырку, каждый считает только себя и свою службу главной. Поэтому я ознакомлю вас с приказом из Москвы, — он протянул прокурору отпечатанный лист с грифом «Секретно». — Вот, ознакомьтесь, с сегодняшнего дня в таком составе будем оценивать любую информацию и вырабатывать решения, обязательные для всех наших служб…


Глава 8. Бой

Горная лесистая местность. Группа Ветрова медленно двигалась вперед. Все шли в затылок друг другу. По сторонам от цепочки передвигались по два спецназовца, обеспечивая фланги.

Вдруг один из двоих спецназовцев, идущих справа, настороженно поглядывая по сторонам, остановился и поднял левую руку вверх — сигнал «внимание». Его напарник тут же среагировал и, держа наизготовку автомат, стал внимательно осматривать заросли. Неожиданно из одного густого куста показался ствол автомата с глушителем. Из другого куста — такой же ствол. Почти одновременно автоматы бесшумно выстрелили. Бойцы спецназа беззвучно упали на каменистый грунт. Рядом с ними появились террористы. Их было много — не менее сотни. Они развернулись в цепь и устремились с фланга на группу спецназа. Идущий последним боец заметил сквозь кустарник террористов и громко крикнул:

— Духи! — Он вскинул автомат и дал очередь по противнику. Несколько террористов упали.

Ветров мгновенно среагировал:

— Противник справа! Ложись! Огонь!!

Тишину нарушили громкие автоматные очереди. Хорошо было видно, как замыкающий колонну боец замертво упал.

Завязался бой. Уцелевшие бойцы перебежками и ползком пытались занять более удобные позиции. Но силы явно неравные. Бойцы Ветрова оказались в небольшой ложбине. Огонь по ним повела еще одна группа террористов, которая появилась с другой стороны.

Ветров успел расстрелять нескольких террористов и громко отдал новую команду:

— Противник — с тыла! Занять круговую оборону! Радист — ко мне!

Но радист успел только крикнуть в микрофон: «База! База! Мы напоролись на засаду! Нас атакуют с разных сторон…» И тут же умолк. Пуля террориста поразила его в голову. Ожесточенный бой продолжался. Потери несли обе стороны, на стороне противника — явный перевес. Ветров устроился между двумя камнями и вел огонь по очереди в обе стороны. Он не увидел, как из-за большого валуна, недалеко от разлапистой ели, появился террорист и отработанным движением метнул гранату. Близкий разрыв буквально выбросил Ветрова из-за камней. Он без движения остался лежать на земле. Завязался рукопашный бой. Уцелевшие бойцы дрались автоматами и ножами, применяли приемы самбо и карате… На каждого из немногих уцелевших набросились по четверо-пятеро, а то и больше террористов. Вскоре на земле образовались четыре большие кучи из борющихся тел…


Глава 9. Генерал Ветров

Старший Ветров был дома один. Генерал в брюках и рубашке без галстука достал из холодильника бутылку кефира, устало присел к столу, налил в стакан кефир, сделал пару глотков и приостановился. Он услышал звонок, прошел в зал и поднял трубку:

— Слушаю вас!

— Игорь Николаевич, вас беспокоит один гражданин. Мне поручено предупредить вас: если вы приступите к реализации того, о чем вы договорились с другими начальниками силовых служб, и не прислушаетесь к нашему совету, то вас просто выбросят со службы за дискредитацию. Без пенсии. Подумайте, на что вы будете жить. За свою собачью верность вы же ничего не получили от этой власти.

— А вы не могли бы представиться, голос кажется знакомым!

— Я предлагаю встретиться и обсудить нашу общую проблему. Как говорится, определить рамки действий и сотрудничества.

— Хорошо. Я вас жду завтра в своем кабинете.

— Нет, такие разговоры ведутся не в кабинете, а где-нибудь за городом, в приятной обстановке.

Ветров потянулся за мобильником и стал набирать какой-то номер, а из телефонной трубки неизвестный продолжал:

— Не вздумайте предпринимать меры по выявлению, с какого телефона звонят. Во-первых, я звоню из автомата, во-вторых, ваши телефоны, в том числе и мобильник, мы контролируем. Мы вам позвоним через день. От вас ждем только согласия. Чтобы вы были сговорчивым, сообщу: ваш сын майор Ветров находится в наших руках. Он совершил преступление не только перед чеченским народом, но и перед вашей властью.

В трубке послышались короткие гудки. Ветров медленно положил трубку.


Глава 10. Антитеррористический центр

В центре зала за столом — генерал-лейтенант Пулихов. Он и другие офицеры внимательно вчитываются в бегущую строку на световом табло. Рядом с генерал-лейтенантом — полковник Ивняк. На табло высвечиваются слова: «В минувшее воскресенье в райцентре Шали в собственном доме была убита руководитель районного отделения движения “Единая Россия” Татьяна Майджинова. Обстоятельства: в 3 часа 30 минут к дому Майджиновой подъехал автомобиль, из которого выскочили пятеро неизвестных в масках. Они положили на землю троих мужчин-родственников, в том числе несовершеннолетнего внука Майджиновой. Затем трое бандитов вошли в дом и расстреляли женщину. Расследование проводит Шалинская райпрокуратура. Одна из версий: Татьяну Майджинову убили боевики из остатков бандгруппы, которую недавно обезвредили в Автурах. За последние два месяца это уже третья потеря в семье Майджиновых: погибли двое близких родственников Майджиновой.

В 5 часов 20 минут трое сотрудников этого же РОВД, которые возвращались с места происшествия, попали в засаду и были убиты. Их оружие похищено.

В 6.00 силами внутренних войск начато прочесывание в районе Шали и в самом райцентре».

Генерал-лейтенант Пулихов тяжело поднялся из-за стола и кивнул головой находившемуся рядом полковнику:

— Продолжайте работу. В случае поступления новой информации докладывайте. — Пулихов посмотрел на Ивняка и произнес: — Пойдем ко мне в кабинет, Сергей Платонович.

В кабинете Пулихов с помощью дистанционного пульта включил монитор:

— Посмотри, что поздней ночью передали западные телестанции.

На экране появилось селение, внизу надпись «Армут». Люди, одетые в форму российского спецназа, с автоматами с глушителями, зверски расстреливают жителей. В кадрах видно, как людей, выскакивающих из домов, и тех, кого спецназовцы выводят или грубо вытаскивают за руки и волосы, расстреливают в упор. Убивают всех: и мужчин, и женщин, и детей. Неожиданно крупным планом показывают майора Ветрова и с ним рядом лейтенанта. Ветров стоит у калитки, на которую для упора положил автомат, и словно целится в кого-то. Лейтенант Степин, тоже с автоматом, сидит в оконном проеме с выбитой рамой.

Ивняк вскочил на ноги.

— Господи! Это же майор Ветров и лейтенант Степин!! Нет-нет, этого не может быть!! Товарищ генерал-лейтенант, Михаил Андреевич! Это что-то не то! Это провокация! Мне лично докладывал старший лейтенант Мышкин, который вместе с тремя офицерами на подходе к селу Армут захватил троих террористов, что Ветров, направляя их в разведку, строго-настрого приказал, чтобы в сторону села не было ни одного, даже случайного, выстрела!

Пулихов кивнул головой в сторону монитора:

— Но это же Ветров?

Ивняк удрученно кивнул:

— Да, товарищ генерал-лейтенант, и старший лейтенант Степин.

— До остальных далековато, лиц не разберешь… Но форма, форма… оружие… наши…

А с экрана неслось:

— Вы, уважаемые телезрители, сами видите, как российское элитное подразделение совершает бесчеловечный акт — массовое убийство десятков жителей мирного чеченского села. Кстати, жители находились в нормальных отношениях с властями. Четырнадцать молодых парней из этого села служат властям, носят форму милиционеров. Интересно, как они отнесутся к убийствам их родных и близких, их матерей, отцов, сестер и младших братьев?! Мы будем информировать вас о развитии событий.

Генерал хмуро пояснил:

— С утра эти кадры будут продемонстрированы всему миру… Готовь спецдонесение, материалы на каждого члена спецгруппы Ветрова и лично возглавь разбирательство. Жди высоких гостей и конечно же следственную бригаду.

В этот момент раздался негромкий зуммер телефонного аппарата. Пулихов поднял трубку.

— Пулихов слушает. Полковник Ивняк? Да, у меня. — Пулихов протягивает трубку Ивняку. — Твой начальник штаба, что-то срочное.

Ивняк взял трубку:

— Слушаю. Ивняк!

Полковник внимательно слушал, и было видно, как меняется его лицо. Он коротко приказал:

— Немедленно его в санчасть. Всех медиков поднимите на ноги. Выставьте усиленный караул. Организуйте прочесывание в районе части. Я еду к вам.

Ивняк дрожащей рукой протянул трубку Пулихову.

— Десять минут назад у КП части появился майор Ветров. Он почти в бессознательном состоянии, невозможно понять, что говорит. Речь непонятная, бессвязная…

— Ни хрена себе!.. Давай, Сергей Платонович, жми на всех парах к себе. Докладывай постоянно.


Глава 11. Генерал Ветров

Кабинет генерала Ветрова. Он сидел за приставным столиком. Напротив Ветрова — начальник областного управления ФСБ полковник Лемехов.

Перед Ветровым папка с надписью «ФСБ». Генерал по очереди достал из нее бумаги и прочитал.

— Значит, Парамонов — мелкая сошка? — спросил Ветров.

— Да, но эта сошка — неплохой винтик в большом механизме организованной преступной группы.

Ветров взял в руки очередной лист:

— Багдасаров… Из бывших боевиков.

— Да, по бумагам — чист. Был и боевиком, причем не рядовым, но добровольно сдался властям, сдал немаленький склад оружия. По его наводке наши взяли пятерых членов банды. Правда, тоже бывших, которые почти ничего не дали. Оставили их в покое, с семьями. Похоже, они действительно раскаялись, а вот Багдасаров… В нем уверенности нет никакой. Есть у нас сигналы, которые свидетельствуют о другом…

— И ко мне на него кое-какая информация поступала… Далекая от положительной. Я передам вам все, что есть, проанализируйте, если надо, организуйте, Алексей Алексеевич, проверку.

— Хорошо, Игорь Николаевич, этот человек весьма интересен для нас…

В этот момент зазвонил телефон. Ветров дотянулся до него и взял трубку:

— Слушаю вас.

— Ну как, Игорь Николаевич, будем дружить?

Ветров мгновенно нажал кнопку и, прикрывая трубку рукой, тихо сказал в микрофон:

— Левченко, этот человек звонит, быстро засекай! — Затем спросил у невидимого собеседника: — А кто это предлагает мне дружбу?

— Добрый человек, который не желает генералу Ветрову зла.

— Так представьтесь же, добрый человек. Чего в прятки играть, если вы решили со мной дело иметь?

— Хорошо. Тогда наше условие: сегодня передать нам всю информацию, имеющуюся в центре, на людей, которые подозреваются вами и вашими коллегами в так называемой преступной деятельности.

— А если я не дам вам эту информацию? — и весело подмигнул сидевшему в напряжении Лемехову.

— Слушай, генерал, чтобы ты понял, что с тобой не шутят, включи сегодня телевизор — любой европейский канал, или «Евроньюс» хотя бы, можешь послушать радио «Свобода» и тогда поймешь, в каком ты говне сидишь. Не станешь с нами дело иметь, потеряешь и сына, и себя, служака хренов!

В трубке послышались короткие гудки. Ветров снова нажал кнопку на пульте.

— Ну что, Левченко?

— Звонок из Минвод. Телефон уточняется. Хотя вот уже сообщают. — Через некоторое время Левченко огорченно сообщил: — К сожалению, с автомата международной связи говорил.

— Я так и думал. Ладно, спасибо.

Ветров отключил связь и обратился к Лемехову:

— Шантажировать меня стали, Алексей Алексеевич, требуют информации о наших сведениях о террористах и наркодельцах.

— Нам подключиться?

— Пожалуй, да. Хорошо, что на сей раз голос шантажиста удалось записать. Кстати, он кажется мне знакомым, хоть звонивший и старался его изменять.


Глава 12. База спецназа

На территорию базы въехала большая колонна бронетехники. С переднего БМП спрыгнул полковник Ивняк. Он быстрым шагом направился в ЦБУ — центр боевого управления. Навстречу ему — начальник штаба полковник Иван Петрович Алексеев. Ивняк коротко бросил:

— Обнаружили тело радиста Симонова. Прикажите разместить в морге, вызовите судмедэкспертов. Я — к себе в кабинет, доложу генералу Пулихову. Как Ветров? Не пришел в себя?

— Его забрали…

Ивняк остановился:

— Как забрали? Кто забрал?

— Приехали сотрудники военной прокуратуры и контрразведки. Привезли какую-то чеченку. Провели опознание и прямо на носилках загрузили майора в вертолет и улетели…

— А почему без моего согласия?

Алексеев, едва сдерживая охватившую его ярость, громко доложил:

— Товарищ полковник! Все распоряжения без согласования со мной отдавал заместитель начальника штаба подполковник Райков. Мало того, он по собственной инициативе позвонил в контрразведку и военную прокуратуру и заявил, что майор Ветров намерен скрыться. При этом инциденте присутствовал капитан Севрук. Так он чуть не подрался с контрразведчиками и прокурором, не желая отдавать Ветрова. Обозвал подполковника Райкова негодяем и подонком. Думаю, что Райков этого не простит капитану. Наверняка следует ожидать новых рапортов наверх. Наши парни еле увели Севрука. По-моему, я бы действовал так же…

— Немедленно Райкова ко мне! Проследите, чтобы правильно было оформлено все, что мы обнаружили на месте боя группы Ветрова с бандой.

В кабинете Ивняк сразу же схватил трубку, чтобы звонить генералу Пулихову, но передумал и с нетерпением стал смотреть на дверь. Вошел Райков. Полковник спросил:

— Почему вызвали сотрудников прокуратуры и контрразведки и без моего разрешения позволили увезти майора Ветрова из части?

— Потому что я, как честный человек, в отличие от некоторых офицеров, не имею права способствовать укрытию в боевой бригаде уголовника, — и Райков ухмыльнулся.

— Вы что — судья и уже осудили нашего боевого товарища, признав его преступником? Потрудитесь, подполковник, ответить на мой вопрос!

— Я уже ответил, товарищ полковник. Скажу больше, я сразу был уверен, что операция будет провалена бывшим майором Ветровым. Я намерен настойчиво добиваться и того, чтобы командиры, которые направили Ветрова во главе сводной группы, также ответили по закону.

Полковник вздрогнул и сделал шаг в сторону Райкова, но вдруг через окно увидел, как по двору несут погибшего радиста, и, еле сдерживаясь, сказал:

— Идите, подполковник, и занимайтесь своими прямыми служебными обязанностями.

Райков, не козыряя, повернулся и молча вышел из кабинета.

Не отрывая глаз от окна, Ивняк взял трубку и назвал телефонисту фамилию генерал-лейтенанта. Услышав голос Пулихова, сказал:

— Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант! Я с двумя ротами только что возвратился из района поиска.

— Ну и как?

— Мы обнаружили место боя. Масса гильз свидетельствует, что это был ожесточенный бой. По большому количеству кровавых пятен можно судить о том, что с обеих сторон были огромные потери. По количеству мест, где сконцентрированы гильзы, можно сделать вывод, что террористов было в шесть-семь раз больше, чем наших. Они ударили с двух сторон. Это была явно хорошо спланированная засада.

— Возможно, произошла утечка информации о маршруте движения нашей группы?

— Будем изучать…

— Вы сегодня, конечно, не видели «Евроньюс» или не слышали радио «Свобода»? Они уже поименно называют наших бойцов. Все двадцать шесть фамилий называют, как участников резни в селении Армут. Завтра эти фамилии, звания замелькают на страницах почти всех газет мира…

— Товарищ генерал-лейтенант, а есть ли среди них и фамилия лейтенанта Симонова?

— Конечно, была. Это же радист, я ему месяц назад часы вручил…

— Дело в том, что мы обнаружили тело лейтенанта Симонова. Оно было слегка прикрыто ветвями. В руке лейтенанта зажат микрофон рации. Очевидно, он погиб в момент попытки связаться с нами. Я докладывал вам о том, что связь прервалась буквально через пять секунд после того, как он начал вызывать нас. Кстати, рацию Симонова мы обнаружили. Она полностью распотрошена автоматной очередью и залита кровью.

— Документы Симонова вы нашли?

— Никак нет. Карманы буквально вывернуты.

— Сергей Платонович, бери побольше сил и рано утром — на место боя. Расширьте район поиска. Возможно, найдете и других наших товарищей, да и захоронения террористов. Сам понимаешь, как это важно. Я отдам приказ о выделении в твое распоряжение батальона внутренних войск. Используй его в первую очередь для обеспечения безопасности поисковых работ.

— Понял, товарищ генерал-лейтенант! Но у меня возникла еще одна проблема. Без моего согласия майор Ветров, несмотря на то что был без сознания, был представлен для опознания какой-то чеченской женщине и вертолетом вывезен из расположения бригады.

— Я в курсе, твой замначштаба постарался. Ветров уже отправлен самолетом в Москву. Ты, Сергей Платонович, постарайся. Чую нутром, ты можешь найти разгадку этой туманной и кровавой истории. Не забывай и о Хаккиме. Сам знаешь, какую опасность представляет этот бандюга…


Глава 13. Встреча отца с сыном

Москва. Изолятор временного содержания. В окошко камеры, где находился Роман Ветров, заглянул прапорщик. Убедившись, что арестованный находится не у двери, открыл ее. В камеру вошел генерал Ветров.

— Пожалуйста, товарищ генерал. У вас пятнадцать минут.

Генерал хрипло произнес:

— Ну, здравствуй, сын!

Роман без погон и без ремня с трудом поднялся с нар. Он хотел сделать шаг навстречу, но от головокружения потерял равновесие, чтобы не упасть, судорожно боком сел на нары.

Отец, прерывисто дыша, произнес:

— Не ожидал, даже подумать не мог, что тот, которого я воспитал, тот, который для меня не только сын, но и моя гордость, офицер, старший офицер…

— Не надо, папа, не надо. Дай мне прийти в себя…

— А кто воскресит мирных женщин, мужчин, детей, которых ты и твои головорезы расстреляли из оружия, врученного вам Родиной, чтобы защищать людей?!

Роман Ветров обхватил руками голову и застонал.

— О каких людях ты говоришь?.. Кого я расстрелял?.. Что это?.. Куда я пошел? — Дальше он бормочет что-то несвязное.

— Не надо корчить из себя сумасшедшего… — Генерал схватился рукой за сердце и повернулся к дверям. — У тебя даже не хватило смелости признать свою вину. Я проклинаю тебя! Слышишь, я — проклинаю!!! Нет у меня больше сына!

И генерал вышел из камеры.


Глава 14. Генерал Ветров

Кабинет генерала Ветрова. За столом сидят руководители местных управлений внутренних дел, службы безопасности, прокуратуры и командир бригады внутренних войск.

Генерал Ветров по громкой закрытой связи докладывает обстановку руководителю антитеррористического центра Организации Договора о коллективной безопасности генералу Борюжеву:

— Таким образом, в ходе исполнения вашей ориентировки силами сотрудников милиции и службы безопасности захвачена террористическая группа в количестве шести человек, в том числе одна женщина, на которой был пояс шахидки. У них изъято 26 килограммов пластита, три пояса шахида, 5 пистолетов, один из которых с глушителем, 10 гранат, патроны и карта города Москвы, на которой имеется шесть пометок. Скорее всего, это места планируемых диверсий. Кроме того, записка с двумя адресами в Москве и одним у нас, в Зареченске.

— Расследование по этому факту будет вести ФСБ России. Они будут разбираться в целом с этой группой и адресатами в Москве. Что же касается Зареченска, то это возьмите на себя.

— Товарищ генерал-полковник, я прошу поручить руководство региональным антитеррористическим центром одному из присутствующих у меня в кабинете руководителей областных спецслужб… — голос у Ветрова дрогнул.

— Вы что, имеете в виду ситуацию с вашим сыном майором Ветровым?

— Так точно!

— Все присутствующие в вашем кабинете слышат меня?

— Да, мы работаем на громкой связи.

— Это хорошо. Так вот что, Игорь Николаевич. Вы — заслуженный генерал, который многолетним служением Родине доказал свою верность долгу и честность. И никому, в том числе и мне, не дано право не доверять вам и подвергать ваше имя, ваши человеческие достоинства сомнению. Вы остаетесь руководителем Регионального центра, а мы рады и дальше работать с вами. А что касается майора Ветрова, то я хочу сказать следующее. Еще рано обвинять его. Мы сейчас проводим соответствующую проверку обстоятельств гибели группы и пленения майора. Ветров получил тяжелейшую контузию, а потом его напичкали сверхдозами сильнейших наркотиков. Его место сейчас не на нарах, а на больничной койке. Я договорился с руководством военной прокуратуры и контрразведки о переводе его в госпиталь. Вы поняли, генерал Ветров?

— Так точно, товарищ генерал-полковник.

— Я направляю вам спецпакет с информацией о готовящихся в Санкт-Петербурге террористических вылазках. Все нити тянутся туда из Кавказского региона через ваш регион. Имейте в виду, Игорь Николаевич, сигнал очень и очень серьезный. С вами свяжутся руководители Северо-Западного регионального антитеррористического центра. Договоритесь о взаимодействии.

— Понял.


Глава 15. На месте боя

Заросшие лесом горы. Бригада спецназа, усиленная подразделением внутренних войск, вела тщательный поиск на местности. Растянувшись цепью, офицеры и солдаты осматривали каждый кустик, проверяли каждый свежий бугорок. Полковник Ивняк развернул свой КП в центре обследованного района, недалеко от места боя группы майора Ветрова с бандой.

В этом же месте работала оперативно-следственная группа. Специалисты тщательно исследовали гильзы, осколки гранат, обнаруженные предметы или их части. Все детально описывали в протоколе, фиксировали фото- и телекамерами.

Ивняк сидел на складном металлическом стуле за складным алюминиевым столом. Рядом с ним — три офицера-штабиста и радисты с переносными радиостанциями. Вокруг КП устроились лежа на земле автоматчики, обеспечивая безопасность командного пункта.

— Товарищ полковник! — воскликнул один из радистов. — Сорок второй докладывает, что свой квадрат прочесал.

Ивняк, склонившись над картой, приказал:

— Пусть развернется на северо-восток и начнет работу в квадрате 16–19.

— Товарищ полковник! — подал голос второй радист. — Тридцать восьмой докладывает, что обнаружил свежезакопанные ямы. Сейчас саперы проверяют их на наличие взрывпредметов.

Ивняк оживился. Он взял у радиста микрофон:

— Тридцать восьмой! Я — «Байкал». Прием! — услышав ответ, сказал: — Тридцать восьмой. Будь внимателен при раскопках. Не забудь об этажерках. Проверь, нет ли проводной подводки…

Тут же последовал ответ:

— Понял. Принимаю все меры предосторожности. Людей отвел. Работают только кроты.

— Будь постоянно на связи.

— Уже третьи сутки огромную территорию топчем. Хоть бы что-нибудь нашли, — с надеждой в голосе произнес один из штабных офицеров.

Он оглянулся на Ивняка и увидел, что полковник отошел от стола и угрюмо курит.


Глава 16. В тюрьме

Тюремная камера. Открылась дверь, и вошел прапорщик. Он громко приказал:

— Арестованный Ветров, встать!

Ветров с трудом поднялся на ноги и, чтобы не упасть, хватается за стену.

— Давай-давай, герой! Говорят, у тебя геройски получается, когда с калашниковым с мирными людьми воюешь. Стреляешь, говорят, в упор метко.

До Ветрова постепенно дошел смысл того, что говорил прапорщик. Его лицо скривилось, и он, прогоняя боль и туман в голове, тихо сказал:

— Слушай, прапор, советую не пользоваться ситуацией… Рожу тебе пока набить не могу, извини… но чуть позже обязательно сделаю!

— Молчать! Марш на допрос!

Из-за дверей вырос еще один конвоир. Он тихо произнес:

— Арестованный Ветров, следуйте за мной!

Ветров медленно побрел за конвоиром по длинному, гулкому каменному коридору. Вслед за ним, мурлыча какой-то мотив, двигался прапорщик.

В тюремном кабинете, узком, метров шесть в длину, с одним забранным металлической решеткой окном, за старым обшарпанным столом сидел в форменной рубашке с погонами старшего лейтенанта юстиции следователь. На вид ему не было и тридцати лет.

Он, не отрываясь от каких-то бумаг, движением руки указал на привинченный к полу табурет и тихо произнес:

— Садитесь, гражданин Ветров.

Ветров присел на табурет и, стараясь превозмочь головную боль, как мог, четко выговаривая слова, сказал:

— Товарищ старший лейтенант! Меня еще никто не лишал воинского звания и не предъявлял никаких обвинений.

Следователь поднял глаза на Ветрова. С пафосом, громко, чуть ли не торжественным голосом произнес:

— Не беспокойтесь, все будет вам предъявлено. Пока вы считаетесь подозреваемым в массовом убийстве ни в чем не повинных людей — жителей мирного села. Кроме этого в ваших действиях усматриваются такие преступления, как превышение должностных полномочий, повлекшее тяжкие последствия, и дезертирство. Остальное выяснится в ходе следствия.

Следователь достал из жестких картонных корочек чистый бланк допроса подозреваемого. Когда старший лейтенант закрыл корочку, то Ветров, сузив глаза, по слогам прочитал расплывающиеся слова: «Уголовное дело». Цифр и других слов он разобрать не смог…

— Ваши фамилия, имя, отчество?

— У вас же все есть… мне трудно говорить.

— Я не врач, а следователь! И попрошу отвечать на вопросы.

Ветров несколько путано ответил на вопросы, касающиеся его биографических данных. Следователь перевернул страницу:

— Расскажите по порядку все, что имеет отношение к совершенному вами преступлению.

— Какому преступлению, старший лейтенант? Может, вы поясните мне, что я совершил?

— Точнее, вам надо дать показания не о преступлении, а о преступлениях.

— Браток, я ничего не знаю…

— Я вам не браток! Братки у вас там, в Чечне остались. А здесь перед вами следователь Главной военной прокуратуры старший лейтенант юстиции Тозиловский. Так что извольте отвечать на вопросы должностного лица, наделенного соответствующими полномочиями.

Ветров почувствовал, как резко усилился в голове шум, в ушах словно колокола забили. Майор неожиданно понял, что еще мгновение — и он попытается дать в морду этому самодовольному пацану. Боясь упасть, он медленно поднялся с табурета и предпринял попытку уйти.

— Арестованный Ветров! Сидеть!! Караул! Ко мне!! — истерично закричал Тозиловский.

Дверь кабинета распахнулась, и внутрь вбежали два охранника. В руках у них были литые резиновые дубинки.

Один из них резко взмахнул рукой, и на спину Ветрова обрушился сильнейший удар. Ветров упал на каменный пол. Охранники отработанными движениями подхватили его и усадили на табурет. Видя, что арестованный падает с табурета, они остались рядом с ним, поддерживая под руки.

Следователь перевел дух и стал что-то писать в протокол допроса:

— Я пишу, что подозреваемый Ветров Роман Игоревич отказался давать показания. Подпишите, товарищи.

Охранники по очереди расписались в протоколе.

Следователь поднял трубку телефонного аппарата:

— Пусть зайдут ко мне понятые и другие участники опознания. Опознающую Багдасарову я приглашу отдельно.

В кабинет вошли пятеро мужчин. Данные двоих, как понятых, следователь внес в протокол опознания личности. Затем он вписал фамилии тех троих, которые во время опознания должны были находиться в одном строю с Ветровым. Затем следователь пригласил Багдасарову. Пока ее вели по коридорам, следователь выстроил троих граждан вдоль стены и приказал поставить в шеренгу Ветрова. Охранники буквально подтащили майора и приставили его спиной к стене… В камеру вошла молодая женщина. Увидев следователя, она улыбнулась.

— О, это вы?! Я рада вас… — Но, встретив растерянный взгляд Тозиловского и его глаза, показывающие на стоявших у стены людей, она мгновенно сориентировалась и тут же продолжила: — Я рада, что уже все это закончится и я смогу уехать к себе домой.

— Присаживайтесь… — Тозиловский кивнул на табурет и опустил глаза в протокол. Через несколько секунд он серьезным тоном начал задавать ей вопросы: — Ваша фамилия, имя, отчество?

— Багдасарова… — и вдруг она недоуменно спросила: — А зачем вы спрашиваете все это у меня, когда в протоколе допроса все записано?

— Это надо для присутствующих. Они должны знать, что в процессе участвует не первая попавшая с улицы…

Но Багдасарова неожиданно прервала его громким восклицанием:

— Но вы и ваш начальник мне говорили, что никто мою фамилию не будет знать!

— Успокойтесь. Так оно и будет. Итак, ваша фамилия, имя, отчество? — И он, не ожидая ответа, громко назвал эти данные и тут же записал сведения в протокол. Затем снова обратился к женщине: — Расскажите, что произошло в селении Армут, когда там были убиты все жители.

— Я приехала к своей двоюродной сестре в Армут. Мы давно не виделись. Вдруг днем, около половины одиннадцатого, в село ворвались российские солдаты. Командовал ими вот…

Но Тозиловский едва не вскочил с места.

— Остановитесь… не надо говорить, кто командовал, вам еще предстоит опознавать кое-кого…

— Хорошо. Эти солдаты в первую очередь убили наших мужчин, которые охраняли село. Те даже не подумали сопротивляться, потому что жители села хорошо настроены по отношению к государственной власти. Затем они рассыпались по всему селу…

— Уточните, кто это «они» рассыпались по селу?

— Ну, российские солдаты и офицеры…

— Скажите, они всех жителей убили или кто-нибудь остался в живых?

— Всех до одного. Только одна я осталась в живых.

Казалось, что Тозиловский сейчас задаст логически вытекающий из показаний Багдасаровой вопрос: как же она уцелела? Но Тозиловский протянул ей протокол опознания, где были записаны ее показания:

— Распишитесь под своими показаниями. — Выждал, пока Багдасарова распишется, и громко и четко произнес: — Гражданка Багдасарова и вы, участники процесса опознания, предупреждаетесь об ответственности за дачу ложных показаний.

Дальше Тозиловский допустил еще одну юридическую ошибку: дал расписаться всем, кроме Ветрова. Для всех сразу стало ясно, кто подозреваемый. Но следователь уже приступил к опознанию:

— Гражданка Багдасарова, посмотрите на стоящих вдоль стены четверых мужчин, скажите, нет ли среди них человека, которого вы видели где-нибудь ранее?

Багдасарова без малейшей паузы заявила:

— А что тут смотреть! Вот тот командир, майор, который командовал всеми. Он сам расстреливал людей из автомата… мою любимую сестру он и убил сам. Это — убийца! Он хуже бандитов!

И Багдасарова сделала вид, что сейчас набросится на Ветрова. Но майор еле стоял, его спасала только стена, к которой он прислонился спиной. Да и вряд ли он слышал и понимал, что здесь происходит.

Один из понятых смущенно произнес:

— Товарищ следователь, ведь этот человек практически без сознания, сомневаюсь, что он понимает все это. Ему врача надо.

Тозиловский, закончив писать в протоколе, облегченно вздохнул:

— Теперь можно и врачу его показать, — он кивнул конвоирам. — Уведите арестованного…


Глава 17. Региональный антитеррористический центр

Региональный антитеррористический центр ОДКБ. Главный зал. У главного пульта — генерал-полковник Борюжев, который вместе с офицерами внимательно читал бегущую строку — информацию на табло:

«…в ходе поисковой операции на местности в районе боевых действий спецгруппы под командованием майора Ветрова обнаружены тела погибших спецназовцев. Всего обнаружено 22 тела. Все убиты из оружия иностранного производства или АК-47 калибра 7,62 мм. Четыре человека погибли в результате взрывов гранат. Спецдонесение будет направлено через час».

Борюжев обратился к дежурному офицеру:

— Товарищ капитан, соедините меня с полковником Ивняком, — и посмотрел на второго дежурного офицера: — Товарищ майор, прикажите шифровальщикам и спецчасти, чтобы всю информацию от полковника Ивняка и о ходе действий оперативно-следственной группы в селе Армут докладывали в любое время суток и немедленно.

— Есть, товарищ генерал-полковник, — и его рука сразу же потянулась к телефону.

— Товарищ генерал-полковник, — подал голос капитан, — полковник Ивняк на связи. Связь — закрытая.

Борюжев поднял трубку:

— Сергей Платонович, ты где?

— В районе 28–30. Продолжаем работу.

— Я вижу, что обнаружено 22 погибших. Выходит, что не хватает еще двоих?

— Так точно. Двоих: старшего лейтенанта Стешина и лейтенанта Кондратьева.

— Расскажи поподробнее о ситуации.

— Почти каждого бандиты добивали контрольным выстрелом. Ни у кого из наших никаких документов и форменной одежды не имеется. Все погибли в ходе боя, а затем их тела были перемещены на девять километров к югу и зарыты в каменистую почву на глубине сорок-шестьдесят сантиметров.

— Как ты считаешь, кто-нибудь из тех, чьи тела обнаружены, мог быть в селе Армут?

— Исключено. Место захоронения находится, как я докладывал, в девяти километрах от места боя, а там еще более тридцати километров до Армута. А если учесть, что со всех погибших бандиты сняли одежду и обувь и, конечно, захватили оружие и боеприпасы, то можно с уверенностью сказать, что после боя боевики разделились. Часть из них с помощью вьючных животных занималась перемещением убитых и их захоронением. Другая, большая часть, используя одежду, обувь, оружие контуженного майора Ветрова и его офицеров, которых наверняка ввели в бессознательное состояние с помощью наркотиков, организовали провокацию в Армуте.

— Что еще обнаружили?

— На месте боестолкновения обнаружили четыре пуговицы от обмундирования наших бойцов. Это еще раз подтверждает версию, что одежду с них снимали именно в том месте.

— Что думаешь делать дальше?

— Продолжать поиск на месте и работу по выявлению местонахождения противника.

— Что в Армуте?

— Работает следственно-оперативная группа. Обеспечивают их работу рота моей бригады и две роты внутренних войск. В селе бандитами убито пятьдесят шесть жителей, в том числе четырнадцать детей в возрасте от четырех месяцев до пятнадцати лет.

— Погибшие захоронены?

— Да. По обычаю их хоронили родственники и жители из соседнего села.

— Как считаешь, мог ли кто-нибудь спастись?

— Думаю, что да.

— Что в пользу этого предположения?

— Главная свидетельница — некая Багдасарова — оказалась живой и основной фигурой в деле при доказательстве вины майора Ветрова. Опрос, который провели среди жителей соседних сел и в первую очередь родственников погибших, которые проживают в других селах, показывает, что есть все-таки спасшиеся, но они так запуганы то ли бандитами, то ли просто жителями, что сидят, как мыши в норах…

— Что думаете предпринять?

— Работать: искать и бить террористов, а также найти свидетелей, нужных Ветрову, да и нам.


Глава 18. Госпиталь

Подмосковный госпиталь. Обычная металлическая кровать, тумбочка. Капельница с лекарствами и аппарат для переливания крови. На тумбочке — маленькая лампа, у кровати — небольшой коврик. На кровати — больной. Это майор Ветров. В палату заглянули медсестра и молоденький солдат-охранник, который был приставлен для охраны подозреваемого.

— Больной, к вам следователь из военной прокуратуры, — медсестра чуть посторонилась и пропустила невысокого молодого человека.

Он словно вырос из-за спины хрупкой медсестры:

— Здравствуйте. Если помните, я следователь Главной военной прокуратуры старший лейтенант юстиции Тозиловский.

— Здравия желаю. Это же вы меня допрашивали в тюрьме? — хмуро буркнул Ветров.

— О, вижу, у вас память, слава богу, восстановилась, правда, то была не тюрьма, а следственный изолятор, и я проводил опознание в присутствии понятых и свидетельницы Багдасаровой.

— Чего же это ты, старшой, зная о том, что я находился практически в бессознательном состоянии, проводил следственные действия? — еле сдерживаясь, спросил Ветров.

— Ну, во-первых, я вам никогда не тыкал…

Но Ветров перебил его:

— Для меня ты всегда останешься человеком, которому «вы» говорить нельзя.

— Я буду вынужден доложить о вашем отношении начальнику следственного управления генерал-майору юстиции Кононовичу. Это он подписывал постановление об изменении вам меры пресечения. Поэтому вы здесь, в госпитале, а не там.

— Брось, старшой! Изменил бы твой Кононович, если бы не другие, более умные люди…

— Я хотел вас допросить, но вижу, что лучше это сделать в другой раз. До свидания.

Ветров, не отвечая, смотрел в потолок.

Он мучительно пытался найти объяснение тому, что с ним случилось. Он уже понимал, что у него провал в памяти, и он никак не мог вспомнить, что породило этот провал. Он настойчиво словно пытал себя. Кто он? Что с ним случилось и где? Но ему от этого становилось еще хуже, мысли путались, и на глаза наползала пелена, которая обволакивала его мозг, и он словно провалился в темень тревог и мучений. Он задремал, но буквально через несколько минут четко увидел картину: Роман уговаривает отца принять предложение Василия Петровича Конюхова и вместе с Сашей Птицыным, Димой Емельяновым и, конечно, Романом и Мариной, в сопровождении приемного сына Конюхова, Анатолия, поехать на дачу.

Игорь Николаевич недовольно хмурится:

— Роман, ты же знаешь, что у нас в производстве уголовное дело по факту хищений в особо крупных размерах в комбинате, который возглавляет не кто иной, как Василий Петрович Конюхов.

— Отец, но вы же с Василием Петровичем давно знакомы, насколько я знаю, никогда не ссорились.

— В том-то и дело, что это так, — тяжело вздохнул Игорь Николаевич, — но ты не хуже меня понимаешь, как перестройка перестроила и многих людей. Нередко друзья становятся врагами.

— Да, но Конюхов…

— Василий Петрович приходил ко мне, прощупывал, как далеко зашло следствие, интересовался, нельзя ли его прекратить, намекал на крупные вознаграждения.

— Отец, я не думаю, что Василий Петрович и его Анатолий приглашают нас, чтобы опять вести разговор с тобой на эту тему.

— А если это так?

— Нет-нет, отец, Конюховы в таком случае не стали бы приглашать всех наших с Анатолием друзей. Понимаешь, папа, уж очень меня Маринка уговаривает… Мне кажется, что она придает особый смысл тому, что я в этот вечер буду с отцом… Я тебя прошу, давай съездим. В конце концов, Василий Петрович — не обвиняемый.

— Конечно, это так. Его даже не допрашивали… Ладно, поехали…

Роман весь напрягся — к нему возвращается память! Он торопил ее — ну, и что было дальше?

Но опять застлал глаза туман, и он окунулся в него. Туман почему-то стал темнеть, и вскоре Роман словно провалился в какую-то неопределенную черноту и уснул.

Странная была эта ночь. Задолго до рассвета Роман проснулся, и перед ним всплыло еще одно видение. Дача Конюхова, смех, шампанское, веселые крики, среди которых выделялся громкий голос Марины. Она восхищалась дачей Конюхова, ее планировкой, особенно мебелью. Роману даже показалось, что Марина сверх меры стала оказывать Анатолию Конюхову знаки внимания, она перестала даже посматривать на Романа и с удовольствием ходила в сопровождении Анатолия по дому, до Романа изредка доносился ее веселый смех, а затем вдруг наступила продолжительная тишина… И Роман не выдержал, подошел к отцу, который играл с Василием Петровичем в шахматы:

— Ну что, отец, поехали?

Игорь Николаевич взглянул на часы:

— Ого, скоро полночь! Не обессудьте, Василий Петрович, но надо ехать, завтра же на работу.

И вот они уже в машине. Отец спрашивает:

— А Марина что, не едет с нами?

— Нет, она приедет с ребятами.

Они молча ехали в ночи, а когда приехали домой, Роман отказался ложиться спать и, сказав, что пройдется немного, вышел на улицу. Вскоре он оказался у дома, где жила Марина. В окнах квартиры темно. Роман прошелся по улице и снова возвратился к дому Марины. Было уже почти два часа ночи, когда к дому подкатила машина. Роман сразу же узнал «Ауди» Анатолия Конюхова. Стало ясно, что он привез Марину. Роман буквально прижался к стене соседнего дома. Марина не выходила, ожидание становилось для Романа мучением. Он даже хотел подойти к машине и рвануть дверку.

«Стоп! — скомандовал он себе. — Я же хотел жениться на ней. И вот один из случаев убедиться в ее верности».

И Роман ждал. Что делалось в салоне, видно не было, затемненные окна надежно скрывали эту тайну, и Ветров терзался в догадках.

Но вот наконец распахнулась правая передняя дверца, Марина, одетая в белое платье, вышла на тротуар и направилась к подъезду. «Ауди» тут же рванула с места и понеслась по улице.

«Даже не проводил любимую, — то ли с обидой, то ли со злостью подумал Роман. — А может, Марина этого заслуживает? Смотри, как она легко меня на обочину… как пустую бутылку, по-хамски из автомашины…»

Вдруг он услышал:

— Роман… Роман, я же знаю, что ты здесь. Подойди ко мне… Роман, я жду тебя.

Ветров хорошо видел, что Марина стоит у подъезда и вертит головой:

— Роман, ну хватит дурить! Ты же знаешь, что я ничего плохого не позволю.

У Ветрова на мгновение появилась мысль выйти из своего укрытия, но он еще сильнее прижался к стене дома. Марина еще раз позвала его, а затем медленно подошла к подъезду и открыла дверь…

Роман продолжал оставаться на месте, а затем пошел в сторону своего дома. В голове почему-то возник мотив песни Кикабидзе: «Вот и все, что было, вот и все, что было…»

Все это вспоминал майор, находясь в дреме. Он неожиданно вздрогнул и подумал: «Ну вот, хоть что-то начал вспоминать. Но я хочу вспомнить о чем-то? О чем же? Надо все по порядку. Я поссорился с Анатолием Конюховым… А затем? Мы подрались? Да, да, подрались, и драку начал я!»

Вспомнив о драке, Роман вспомнил и о том, как его вытурили из института, затем военкомат. Военком из уважения к отцу хотел его направить в медслужбу, то ли в танковые, то ли в войска связи, но Роман упрямо твердил: «В Афганистан!»

Военком пытался отговорить Романа, убедить, что у него карьера медика впереди, но встречал ответ: «Только в Афганистан!»

— Мальчики! — раздался звонкий голос. — Кому сегодня первому укольчик в попу, градусник под мышку, таблетку под язык?

Это была медсестра Фроня — некрасивая, угловатая, чуть хамоватая женщина, которая говорила о себе только так: «Мы, девушки, не любим ни редьки, ни хрена, ни вафлей! Мы просто женщины, причем нехудшего качества».

Каждый раз, когда Фроня неожиданно появлялась в палате, где лежал один-единственный следственно-заключенный Ветров, она обращалась словно к нескольким больным.

Роман что-то недовольно промычал и, пытаясь сохранить нить воспоминаний, молча повернулся на живот. Что-что, а уколы Фроня делала мастерски: сначала протирала спиртом одно место, хлопала ладонью по другому и вонзала иглу в третье. Ветров не обращал внимания на процедуру, он пытался не потерять нить воспоминаний. Он чувствовал, что еще чуть-чуть усилий — и вспомнится главное, из-за чего он мучается! Ему надо вспомнить что-то очень важное. Он понимал: стоит ему вытащить из затравленной, напичканной наркотиками памяти это что-то, и все в его голове, рассудке станет на место, он получит что-то очень, даже очень важное.

Но Фроня продолжала вытаскивать Романа из забытья. Она, тараторя о мальчиках, сунула Роману таблетку в рот, дала глоток водички, вставила под мышку термометр и только после этого, виляя тощим задом, двинулась к двери. Роман понял: конец воспоминаниям!.. Впереди — нудный, заполненный тяжелыми мыслями день.


Глава 19. Чечня

Горная лесистая местность. Передвижной командный пункт полковника Ивняка расположился на небольшой, более-менее ровной полянке. Под натянутым брезентом несколько алюминиевых столов и стульев. На одном из столов — большая карта местности, аппарат радиопередатчика, циркуль, командирская линейка. За столом — несколько офицеров во главе с полковником Ивняком. За вторым столом — радисты. Ивняк и начальник штаба что-то помечали на карте и обсуждали план дальнейших действий. Вдруг один из радистов обратился к Ивняку:

— Товарищ полковник, вас запрашивает «Астра».

— Это разведчики, Сергей Платонович, — пояснил начштаба Алексеев, — капитан Нестеров.

Ивняк взял в руки микрофон:

— Я — Алтай! Прием!

Тут же послышался голос из наушников:

— Алтай! Я — Астра! На границе квадратов двадцать два и двадцать три наблюдаем передвижение в южном направлении группы духов численностью девять человек. Все вооружены, имеют заплечный груз.

— Ваши предложения?

— Мы можем перехватить их при подходе к улитке восемь квадрата двадцать девять.

— Астра! Обеспечьте прикрытие и оставьте на месте наблюдателей. К востоку от вас в трех единицах находится сорок второй. Я дам ему команду выделить вам дополнительную группу. Встретьте ее и начинайте работу.

— Понял. Исполняю.

Ивняк повернулся к другому радисту:

— Срочно связь с сорок вторым!

Полковник приблизился к карфе и начал рассматривать ее вместе с начальником штаба.

— Сорок второму надо минут сорок, чтобы перебросить свою группу к месту встречи с разведчиками, — заметил начштаба.

— Нестерову, чтобы занять позицию, надо минут тридцать.

— А духам — двигаться к нему час — час десять. Наши должны успеть.

— Товарищ полковник! Сорок второй на связи.

Ивняк взял микрофон:

— Сорок второй, я — Алтай! Слушай приказ…


Глава 20. Бой

Горная лесистая местность. Командир группы разведчиков капитан Нестеров заканчивал инструктаж:

— Задача понятна? Еще раз обращаю внимание на тщательную маскировку. Ни один дух не должен уйти. Берем их в полукольцо и открываем огонь только по моей команде. Вопросы есть? Нет! Тогда — по местам!!!

Офицеры быстро подошли к своим группам и вместе с ними исчезли в зарослях.

Позиция капитана Нестерова была удобной. Он и его команда, хорошо замаскировавшись, внимательно следили за приближающейся группой террористов, состоящей из девяти человек. Нестеров, чуть шевеля губами, тихо произнес в микрофон, укрепленный на шее:

— Сорок второй! Как видишь, они идут на меня. По щелчку по микрофону окликнешь их и предложишь поднять руки. Если они не подчинятся, первой огонь откроет моя группа. Они у нас как на ладони.

Бандгруппа, видя перед собой сплошные заросли, уже не идет гуськом. Бандиты ускорили шаг и сбились в кучу. В этот момент слева от них из кустов послышался голос:

— Стой! Руки вверх!

Бандиты мгновенно развернулись на голос и дружно открыли огонь.

Почти сразу же бойцы капитана длинными и короткими очередями открыли ответный огонь. Бандиты начали падать. Было хорошо видно, что большинство из них упали замертво.

Нестеров приказал в микрофон:

— Внимание всем! Огонь прекратить!

Через несколько секунд наступила тишина.

Нестеров чуть высунулся из-за большого камня:

— Внимание! Предлагаю сдаться! Или мы откроем огонь до полного вашего уничтожения!

В этот момент с правого фланга раздался еще один голос:

— Вы окружены и сопротивление бесполезно!

С левого фланга послышался еще один голос:

— Сдавайтесь, если хотите жить! Вы — на прицеле. Мы каждого из вас хорошо видим. Любое неподчинение — и вам конец!

Нестеров громко крикнул:

— Слушай мою команду: оружие, гранаты оставить на месте, встать на ноги и поднять руки!

Первым поднялся бородатый мужчина средних лет. За ним — второй, тоже заросший, и, наконец, встал на колени, а затем с трудом поднялся на ноги третий.

— В мою сторону пять шагов вперед! — скомандовал Нестеров.

После того как бандиты выполнили его команду, он негромко приказал в микрофон:

— Сорок второй, трех человек — на проверку позиций противника! Остальным внимание на проверяющих. Пленных принимаю я!

Нестеров повернул голову направо:

— Корнеев, Миронов и Акаев, обыскать пленных и связать их!

Три бойца приблизились к бандитам. Двое с автоматами наизготовку встали сзади пленных, а третий, забросив автомат за спину, обыскал их. Через час к месту захвата банды с группой офицеров прибыл полковник Ивняк. Они внимательно рассмотрели оружие, радиостанцию, карту, различные бумаги и личные вещи, захваченные у противника. К полковнику Ивняку подошел капитан Нестеров и протянул запечатанный конверт, который был обнаружен у одного из погибших бандитов:

— Товарищ полковник, этот конверт был обнаружен у одного из убитых. Судя по предметам и вещам, он, скорее всего, араб. Пленные говорят, что этот человек и был их командиром.

Ивняк вскрыл конверт и начал читать. Текст был написан по-арабски. Было видно, что полковник хорошо владеет этим языком. Только он начал читать, как руки его задрожали и он, расплывшись в радостной улыбке, воскликнул:

— Вот спасибо, капитан! Вы перехватили очень интересную информацию… Ей цены нет, капитан!


Глава 21. Чечня

Небольшое село. Хакким в пятнистой форме без погон, на ногах — удобные черные ботинки. За брючным ремнем пистолет. Он сидел у самодельного стола и внимательно смотрел на молодую симпатичную женщину с усталым лицом и опущенными вниз глазами. Он тихо сказал:

— Я благодарю тебя за твою решимость во имя Аллаха стать шахидкой. Но есть не менее важное дело, которое нанесет неверным еще более ощутимый удар. Это дело не требует твоей жизни, но тебе придется проявить максимум бдительности, осторожности и даже терпения, если кто-либо из наших врагов попытается добиться твоего расположения и даже большего… Тебе надо пересилить себя и улыбаться, быть податливой во имя достижения нашей цели… Знай, если ты выполнишь это поручение, то отомстишь неверным за смерть своего мужа, эта месть будет для них гораздо более ощутимой, чем взрыв пояса шахида. Ты готова?

— Я не знаю, смогу ли я им улыбаться…

— Не только улыбаться, но, если потребуется, и переспать с кем-нибудь. Пойми, это задание нельзя поручить никакой другой женщине. Только ты сможешь выполнить его, только тебе оказывается такое доверие.

— Что я должна делать? — хмуро глядя в пол, спросила женщина.

— Наши люди доставят тебя в Сочи и снабдят необходимыми документами и деньгами. Ты должна перекрасить волосы в светлый цвет и соответствующим образом одеться, купить необходимые вещи и предметы. Поездом доберешься до Новосибирска, а там — в большой город, где находится колония строгого режима. В ней отбывают срок наши люди, осужденные за борьбу с неверными. В городе уже есть кое-кто из наших, которые работают в местных органах власти. Они помогут тебе устроиться в милицию.

— Куда? — удивленно переспросила женщина.

— В милицию, в паспортную службу. Ты же хорошо знаешь русский язык, красиво и грамотно пишешь. Когда завоюешь доверие, освоишься, будешь осторожно выполнять наше задание. Наших людей, которых будем изредка присылать, будешь документировать и по возможности помогать в трудоустройстве, в том числе и в колонию. Запомни, от тебя зависит очень многое — судьба наших героев, которые томятся в колонии. Аллах высоко оценит твое усердие…

Хакким выждал, пока женщина скроется за ближайшими домами, и тихо приказал одному из сидящих на земле поодаль боевиков:

— Приведи ко мне этого русского… Как его… Игната!

Боевик поспешно поднялся и засеменил в другую сторону — противоположную той, куда пошла женщина.

Минут через десять он привел высокого костлявого молодого мужчину.

Хакким хмуро спросил:

— Скажи, зачем ты пошел воевать с русскими?

— Я хочу быть свободным и не терплю их. Да и платят здесь неплохо.

— Это правда, что принял ислам?

— Да. Я хочу воевать против неверных…

— А в твоей Белоруссии тоже неверные живут?

— А какие же еще?

— Мне сказал твой командир, что ты просишься туда.

— Я родом оттуда, и у меня есть люди, которые верны мне. Я вернусь с ними сюда. Хочу создать отряд славянских моджахедов.

— Родителей хочешь повидать?

— Не знаю… возможно. Мне… одно дельце провернуть надо, — немного помявшись, уклончиво ответил Игнат.

— Какое? Может, банк хочешь взять?

Игнат после длительной паузы ответил:

— Был здесь, в Чечне, один телевизионщик из Беларуси. Ему разрешили поснимать немного в нашем отряде. Так он, падла, нарушил уговор наших лиц не снимать. Снял, шакал, показали в России и в Беларуси. Мне мои люди из Минска сообщили, что по телику видели меня. Хочу заодно и с этим оператором посчитаться. Он много страданий принес моим родным.

Хакким кивнул головой в сторону сидящего на земле связанного солдата Российской армии:

— Видишь солдата?

— Да, мы вчера на дороге перехватили два грузовика и сопровождающий их БТР. Уничтожили всех… Один этот уцелел… Но он ничего не знает… Недавно в Чечню прибыл… О маме только своей и бормочет… Зарежь его!

Игнат несколько секунд молча, испытующе смотрел на Хаккима. Затем приблизился к солдату и встал за его спиной. Находящиеся недалеко бандиты с интересом смотрели на эту картину. Игнат достал из ножен штык-нож от автомата и вопросительно посмотрел на Хаккима. Хакким согласно кивнул головой. Молоденький солдат со слезами на глазах смотрел на Хаккима. Он надеялся… Но Игнат левой рукой охватил его голову и мгновенно перерезал горло. Затем вытер кровь об одежду еще бьющегося в конвульсиях солдата и молча приблизился к Хаккиму.

— Хорошо у тебя получается, красиво, как у настоящего воина Аллаха, — одобрительно хмыкнул Хакким.

— А я и есть воин Аллаха!

— Игнат — это имя, кличка?

— Часть фамилии.

— Хорошо… Вашу группу я беру с собой. Отправишься в Белоруссию, когда скажу. Заодно получишь задание… Это скоро будет…


Глава 22. Прокол следствия

Старший лейтенант Тозиловский без стука вошел в кабинет начальника отдела военной прокуратуры майора юстиции Кононовича и без приветствий спросил:

— Звал, Вадим Никодимович?

Не отвечая, Кононович быстро подскочил к дверям и закрыл их на ключ. Затем, не предлагая старшему лейтенанту сесть, еле скрывая волнение, сказал:

— Хреновые дела у нас, Анатолий!

— Не понял, — насторожился Тозиловский, — в чем дело?

— Сейчас объясню, только ответь на пару вопросов: где сейчас Багдасарова?

— У отца. Он ее держит на даче.

— Кто-нибудь из наших знает об этом?

— Нет. Отец поддерживает контакты только с тобой и со мной…

— Скажи, Ветрова били в следственном изоляторе?

— Да, его обработали охранники.

— Ты сам руку не прикладывал к избиениям?

— Буду я еще руки марать…

— Хорошо. Теперь слушай. Мы с тобой попали на удочку Багдасарова и его дочки, которую, как я знаю, ты уже успел трахнуть. Дело в том, что Ветров действительно ни в чем не виновен, точнее, в этой истории. Его отряд попал в засаду. Боевики всех, кроме Ветрова и еще одного или двух офицеров, уничтожили, а сами переоделись в форму убитых, накачали уколами Ветрова и его подчиненных. Затем прибыли в село, жители которого поддерживали госвласть, и перебили их. Резню снимали на видео и крупно показали Ветрова и его подчиненных как участников расправы.

Понимаешь, это была тщательно спланированная операция по дискредитации Российской армии. Сам знаешь, сколько раз крутили в Европе и США эту запись. Весь мир кипит, возмущается.

— Да, а я эту запись приобщил к уголовному делу в качестве вещдока, — растерянно произнес Тозиловский и обессиленно сел на стул.

Кононович прошелся по кабинету и остановился напротив следователя:

— Анатолий Афанасьевич, мы с тобой повязаны, как говорится, одной нитью. Здесь уже не до условностей. Выпутаться из этого дерьма мы можем, только если будем как одно целое. Не будем друг с другом темнить. И ты, и я получили от Багдасарова приличную зелень.

— Ну, кто об этом узнает? Не будут ни Багдасаров, ни его доченька, хер ей поперек горла, сдавать нас, говорить об этом. Они же прекрасно понимают, что если заикнутся, то и им крышка за дачу взятки.

— Перестань! Такие могут пойти на признанку, что вот, мол, Кононович и Тозиловский принудили нас дать взятку, а мы, испугавшись, дали им в лапу, а сами, как честные люди, сообщаем об этом. Закон же в таких случаях освобождает от уголовной ответственности взяткодателя. Думаешь, они об этом не знают? Короче, слушай меня. Деньги запрячь в надежное место. Предупреди Багдасарову, чтобы смывалась отсюда. Затем вызови на допрос Ветрова и продемонстрируй ему видеозапись резни. Попытайся его раскрутить, вдруг в чем-нибудь, пусть не по этому делу, признается, сам понимаешь, надо хоть как-то оправдать арест.

— А если он не клюнет?

— Скажи, что ты и я стараемся его отстоять. Завтра придешь к нему и вручишь постановление об отмене ареста. Не теряй ни минуты. Иначе нас могут опередить. Понял?

— Да, — вставая со стула, ответил Тозиловский. — Начинаю действовать.

Он чуть ли не бегом выскочил из здания, сел в новенькую «Ауди» и резко тронулся с места. На встречу с Багдасаровой ушло не более часа. Затем старший лейтенант заскочил в кабинет, взял видеомонитор и пленку и направился к Ветрову в госпиталь.

Тозиловский приказал солдату, дежурившему у дверей, оставаться в коридоре и никого в комнату не пускать, а сам вошел внутрь:

— Здравия желаю, товарищ майор! Как здоровье? — и, не обращая внимания на то, что Ветров не отвечал и молча смотрел в потолок, пристроил видеомагнитофон на стуле, подключил к розетке и вставил кассету:

— Вот, посмотрите, что натворили.

Услышав шум стрельбы и голос диктора, Ветров перевел глаза на экран… Через несколько секунд он, не обращая внимания на сильнейшие боли в голове и теле, сел и впился глазами в экран.

Вскоре запись закончилась, и Тозиловский деловито отключил видеомагнитофон. Пряча в портфель кассету, сказал:

— Сами видите, что получилось. У нас есть еще кое-какая информация. Может, вам самому рассказать…

— О чем?! Старший лейтенант, посмотри внимательно, я же стою с закрытыми глазами. Явно под наркотой, которой меня насильно накачали…

— Я имею в виду другие делишки…

— Какие делишки?

— Ну, например, когда в ходе операций случайно не того шлепнули… отобрали деньги или, скажем, какую-нибудь драгоценную вещичку… безделушку. Ведь бывали же вы в селах. Может, кто другой из ваших солдат это делал?

— У меня в подчинении одни офицеры. Мы — спецназ ГРУ…

— И что, ни одного случая не было?

— Мы не духи и не бандиты. Мы Родине служим!

Вдруг Ветров почувствовал, что к нему интенсивно возвращается память. Она словно оживала, когда наступала ночь. Ему теперь было все равно, что говорил следователь. Чаще всего Роман просто молчал. Он почувствовал какую-то связь между прошлым и нынешними временами. Он сейчас уже хорошо помнил Афган, когда он, выгнанный из института за драку с Конюховым, рядовым воздушно-десантных войск оказался в далекой и загадочной стране. Роман трудно сходился с другими людьми. Да и чувствовал себя одиноким, поэтому был молчаливым и угрюмым, что очень не нравилось командиру взвода и замполиту. Они пытались разобраться, что с ним, что его тревожит?

Ветров вспомнил, как его вызвал замполит взвода лейтенант Петрушин. Он был ненамного старше Романа, но разницу в звании всегда пытался подчеркнуть. Он спросил:

— Ветров, ты хотел бы стать офицером, командовать другими, или, может, как я — политработником, инженером солдатских душ?

— Никак нет, товарищ лейтенант.

— Почему?

— Не знаю, — буркнул Роман.

— А ты заметил, что оторвался от взвода, что сторонишься своих боевых товарищей? Знаешь ли, как это плохо, особенно в бою, тебе же не доверяют товарищи по оружию, наверняка в разведку с тобой никто не пошел бы.

Ветров молча пожал плечами, а замполит назидательно сказал:

— Иди, Ветров, в казарму и хорошенько подумай о своем поведении.

Ветров козырнул и вышел. А в казарме его ждал сюрприз. Когда он вошел, то увидел, что на его кровати слева сидели пять или шесть солдат. Сосед Ветрова по койке громко, четко выговаривая слова, читал письмо Маринки, адресованное Ветрову. За прошедшее время он получил от нее не менее десятка писем, но, не читая, складывал в тумбочку. И вот его сосед рядовой Охотин громко, для собравшихся, читает сокровенные слова Марины:

«Знаешь, Рома, мне уже начинает надоедать в каждом безответном своем письме писать тебе, что я ни в чем перед тобой не виновата. Все, что было на даче у Конюховых, было желанием немного позлить тебя — не более. Ты же совершенно не обращал на меня никакого внимания. Вот я и злилась! Но это была не злость, а любовь к тебе. Глупый, ты даже не представляешь, как мне тяжело было куражиться, как я ждала, что ты в конце концов подойдешь ко мне и я брошусь к тебе и при всех обниму и поцелую… Увы, ты поступил иначе — просто уехал. Меня повез домой Толя Конюхов. Не скрою, по дороге и даже когда приехали он пытался приставать ко мне, даже у дома долго из машины не выпускал, но я вырвалась… а затем долго стояла у подъезда, надеялась, что ты уже остыл и придешь…

Ты должен меня понять, я уже вся извелась, не знаю, какое по счету письмо пишу, а тебе все равно. Значит, наши отношения были развлечением молодости? Прости, но я больше не могу. Решила так: не ответишь, значит, это сигнал, что я тебе не нужна, я свободна. Не скрою, Конюхов и сейчас оказывает мне знаки внимания, пытался в любви объясниться. Не обессудь, но если я тебе не нужна, то, возможно, приму его предложение, жизнь действительно коротка и сложна. Я жду от тебя хотя бы словечка, надеюсь, что ответишь. Целую, твоя Марина».

Солдаты загалдели:

— Наверное, клевая деваха!

— Может, с ногами кривыми, если Ветров даже письма не читает…

— А может, ему еще рано о любви думать…

— Нет, он старше нас…

И вдруг все замерли… Они увидели в казарме Ветрова. В смущении солдаты стали расходиться. Охотин лихорадочно сунул письмо в тумбочку и в растерянности начал поправлять постель Ветрова и свою. Роман медленно приближался. Казалось, драка неотвратима, но ситуацию спас дневальный. Он ворвался в казарму и истошно закричал:

— Взво-о-од, боевая тревога! Оружие, боеприпасы, НЗ, фляги с водой! Броня у казармы!

Тревогу все восприняли с облегчением. Ситуация могла привести к мордобитию. Охотин в числе первых выскочил из казармы, а Ветров, наоборот, не спешил. Он сел на кровать и пустым взглядом уставился в тумбочку: «Что же это? И здесь пытаются влезть в твою душу! Гадко, противно, словно в дерьме сидишь!»

В казарму заглянул дневальный:

— Ветров, ты что, офонарел?! Взвод уже весь на броне, сейчас колонна тронется, а ты копаешься, марш на улицу, сказано же — боевая тревога. Подсумок не забудь!

Роман, действуя автоматически, схватил оружие, боеприпасы, вещмешок и подсумок. Через минуту он уже сидел на бронетранспортере. Взводный, старший лейтенант Ребров, спросил:

— Флягу с водой, НЗ не забыл?

— Он у Маринки отобедает… — ответил кто-то из солдат.

Ветров медленно повернул голову, и говорун, увидев взгляд, мгновенно прикусил язык.

К месту назначения колонна шла более двух часов. Изредка над ней проносились попарно боевые вертолеты Ми-24, они кружили впереди, били эресами, работали пулеметами. Вскоре колонна прибыла на место. Прежде чем соскочить с борта бронетранспортера, Роман прикинул длину колонны — не менее трех километров. Он понял, что вышел целый батальон. Последовал приказ двигаться цепью по зеленке в сторону гор. Солдаты в касках, бронежилетах, держась друг от друга в трех-пяти метрах, начали продвигаться вперед. Взвод Ветрова был левофланговым, и Ветров слышал, как командир взвода по рации просил прикрыть броней или обработать артиллерией пространство слева от взвода. И, действительно, вскоре слева послышались разрывы снарядов. Так получилось, что Ветров оказался самым крайним в цепи. Слева от него никого из своих не было, а справа, метрах в пяти, — любитель чужих писем Охотин. Он часто с тревогой посматривал на Ветрова. Кто знает, что в голове у этого, гораздо старшего по возрасту, угрюмого и молчаливого солдата. Охотин даже дистанцию с ним стал постепенно увеличивать. Впереди, чуть правее, вспыхнула перестрелка, напряжение нарастало. Ветров внимательно осматривал каждый куст, не забывал контролировать и землю, где могла оказаться мина. Вдруг он замер на месте. С правого фланга, мимо него, буквально в двадцати метрах двигалась группа душманов. Ветров вскинул автомат, но увидел, что душманы ведут на веревке связанного человека, одетого в форму Советской армии. Пока он раздумывал, группа скрылась в зарослях. Ветров посмотрел туда, где должен быть Охотин, — никого. Не мешкая, Роман бросился за душманами. Вскоре он настиг их. В банде было пятеро, один из них тащил за собой пленного. Оценив ситуацию, Ветров бросился вперед, правее пути следования банды. Он понимал, что духи будут уходить в сторону гор, и решил зайти им во фланг, именно со стороны гор. Таким маневром он перекрывал путь отхода банды и, атакуя с фланга, мог вести прицельный огонь. Прошло не менее получаса, прежде чем Ветров выбрал удачную позицию. Душманы шли в затылок друг другу. Впереди, с автоматами наизготовку, двигались один за другим четверо, за ними, метрах в десяти, пятый душман тянул за собой пленного. Было хорошо видно, что пленный еле передвигался, его голова и лицо были в крови.

Ветров удобно положил на осколок скалы автомат, тщательно прицелился, и длинная очередь скосила всех четверых. Пятый душман, не выпуская поводка, поднял руки и на ломаном русском языке прокричал:

— Шурави, русски! Не стреляй, я сдаемся!

Ветров с десяток секунд выжидал, а затем, убедившись, что все четверо духов лежат без признаков жизни, выскочил из-за камня:

— Повернись спиной! — подождав, пока дух исполнит приказание, сказал: — Не двигаться!

Ветров, не спуская с духа глаз, обошел убитых, собрал их оружие и сложил в кучу. Потом приказал оставшемуся в живых лечь лицом вниз, отрезал поводок от рук пленного и связал руки душмана. После этого разрезал путы на руках пленного и помог ему сесть и опереться спиной о большой камень.

— Вы кто? — спросил Ветров.

— Подполковник Середин… Сергей Сергеевич. Недалеко от Кандагара моя машина и сопровождающий БТР подорвались на управляемых фугасах. Когда пришел в себя, вижу, уже в плену.

— Куда вас вели?

— По-моему, в провинцию Герат. Там у них крупная база. А вы кто?

— Десантник.

— А почему один?

— Наш батальон проводит операцию, я оказался крайним на левом фланге, увидел банду, предупредить некого, вот я пошел за вами, обошел с фланга и, выбрав момент, ударил.

— Молодец, что сейчас делать будешь?

— Вы пока отдыхайте, думаю, что меня уже хватились, ищут. У меня две ракеты. Сейчас одну запущу.

Ветров выбрал место, чтобы не мешали кроны окружающих их невысоких деревьев, и запустил красную сигнальную ракету.

— Здесь не так уж далеко, должны увидеть, — уверенно сказал он и подошел к связанному душману.

— Где твое оружие?

Душман с трудом понял вопрос и начал что-то говорить, но Ветров не мог его понять. Зато в том, о чем он говорил, разобрался подполковник, но не успел перевести, так как словно из-под земли выросли десантники во главе с командиром взвода. Старший лейтенант радостно воскликнул:

— Ветров, ты? Ну, слава богу! А то тут у меня некоторые офицеры разные предположения стали высказывать.

— Ого! — воскликнул один из солдат. — Он же четверых замочил! Вот их автоматы, а на самих духах жилеты с запасными магазинами и гранатами!

— Молодец, Ветров! — похвалил Романа Ребров.

Затем он приказал одному отделению подыскать вблизи площадку для приема вертолета, чтобы эвакуировать раненого, другому отделению — обыскать убитых душманов и осмотреть местность, не выбросили ли что духи. Третьему отделению старший лейтенант приказал занять позиции вокруг, чтобы не дать противнику застать взвод врасплох.

К Ветрову приблизился замполит:

— Снял ты с моей души подозрение. Я рад, что ты совсем другой…

— Я всегда один и тот же, товарищ лейтенант, — угрюмо ответил Ветров и, отойдя в сторону, перезарядил в автомате магазин.

Вскоре послышался рокот вертолетных двигателей. Их было три: Ми-8 и два Ми-24. Ми-8 приземлился на площадку, обозначенную десантниками оранжевыми дымами, а двадцать четверки, продолжая кружить, прикрывали с воздуха. Подполковник Середин, лежа на носилках, попросил, чтобы к нему подошел солдат, который его спас. Командир направил к нему Ветрова. Подполковник с трудом оторвал от груди руку и протянул ее Роману:

— Спасибо тебе, браток! Скажи, как твоя фамилия?

— Ветров. Рядовой Ветров, товарищ подполковник.

— А звать тебя как?

— Роман. Выздоравливайте, товарищ подполковник.

— Не верьте пленному, у него было оружие…

Через минуту вертолет с раненым взлетел, а Ветров вернулся к своим. А там — переполох. Убежал пленный душман. Замполит, который взялся за его допрос, и охранявшие духа Охотин и еще один боец, упустили пленного, и тот, выбрав момент, сиганул в кусты. В этот момент один из солдат принес автомат и жилет с запасными патронами и гранатами. Ветров понял, что душман, как только Ветров открыл огонь, наверняка решил, что их атакует не один, от страха выбросил оружие и боеприпасы.

Вскоре комвзвода приказал выходить из зеленки к югу, где должна была поджидать техника…

Видя, что Ветров словно впал в прострацию и даже не замечает его, Тозиловский поспешно собрался и сказал:

— Вы подумайте, может, вспомните. Не хочу скрывать: и мне, и моему руководителю майору юстиции Кононовичу вас жаль, и мы оба усиленно ломаем головы, как вам помочь. В общем, я завтра снова приду. Выздоравливайте, до свидания!

И следователь вышел из палаты.

Ветров встрепенулся, очнулся от забытья и, увидев, что в палате он один, невольно задумался о том, сколько плохих людей встречалось ему на жизненном пути. И вдруг он чуть не подпрыгнул на кровати. Он вспомнил главное, от чего так мучился… Вспомнил, как однажды, во время прочесывания с военнослужащими внутренних войск грозненского рынка, он узнал того пленного душмана, который убежал. Он был еще с двумя неизвестными. Ветров с тремя офицерами внутренних войск (все они были в гражданской одежде) вычисляли боевиков и торговцев оружием. Роман окликнул офицеров, и они бросились преследовать бандитов. Двоих задержали, а третий, именно тот, которого опознал Ветров, улизнул. И вот теперь здесь, в госпитальной палате, Романа вдруг постигло озарение. Он вспомнил, пожалуй, самое главное: тот, убежавший в Афганистане душман, тот, который скрылся на рынке в Грозном, и Хакким — одно и то же лицо!

Ветров от волнения заметался по палате. Теперь он хорошо представляет и внешность, и лицо Хаккима. Он вспомнил, что Хакким упоминал Зареченск, называл фамилию Багдасаров, даже спрашивал у Романа, не родственник ли он генералу Ветрову. «Черт возьми, они же и отца польют грязью!»

Ветров, морщась от боли, встал и медленно прошелся вдоль кровати.

«Что же получается… Видеопленка — серьезное доказательство моей вины. И пока будет идти следствие, затем суд, банда уйдет и, самое главное, наделает бед! Что делать? Ясно, что рассчитывать на чью-то помощь не приходится… Даже родной отец проклял меня. Эх, товарищ генерал! Даже ты, верный служака, опытнейший сыщик, усомнился в своем сыне! Что после этого удивляться этому сопляку-следователю?! Он с удовольствием под статью о пожизненном подведет и всю оставшуюся жизнь будет гордиться этим…»

Постепенно Ветров успокоился. Он начал искать выход. Не отказался от ужина, понимая, что силы ему понадобятся. Целую ночь думал и наутро пришел к выводу, что единственный выход — это побег. Он поедет в Чечню и начнет в одиночку охотиться за Хаккимом.

К утру Роман связал простыни, одеяла и, привязав один конец к отопительной батарее, превозмогая сильнейшие боли, через окно спустился со второго этажа на землю. Бедный солдатик в это время мирно посапывал на стуле в коридоре у дверей охраняемой палаты.

В больничной одежде далеко не уйдешь, и Ветров, отыскав у реки пустующую сторожку, спрятался в ней. Не знал майор, что еще до завтрака и обхода врачей в палату прибыл его отец, генерал Игорь Николаевич Ветров. Он спешил к сыну с новостями, хотел обрадовать и обнадежить его, извиниться за то, что сгоряча обвинил Романа в самом тяжком и даже проклял его. Но сына в госпитале уже не было. Он сбежал.

Генерал пешком пересек парк и уселся на одинокую полуразрушенную скамейку. Вперив взгляд в реку, он погрузился в тяжелые думы…

Он, конечно, даже догадываться не мог о том, что, стоило ему встать со скамьи и пройтись вправо, вдоль реки, и он бы буквально через сотню метров наткнулся на полуразвалившуюся сторожку, в которой укрылся его сын. Роман так же, как и отец, в глубокой задумчивости смотрел на реку.


Глава 23. В бригаде спецназа

В бригаду спецназа прибыл генерал-лейтенант Пулихов. Он сразу же направился в кабинет комбрига, у входа в штаб его уже встречал полковник Ивняк.

— Что, Сергей Платонович, удивлен моим появлением? — улыбаясь, спросил генерал и протянул руку. — Не беспокойся, инспектировать не собираюсь. Знаю, тут тебя и без меня достали.

— Это точно, Михаил Андреевич, я эти проверки уже считать перестал.

Полковник сделал шаг в сторону, жестом приглашая Пулихова пройти в здание.

Пулихов, не задерживаясь, прошел мимо центра боевого управления и на ходу бросил:

— Давай, Сергей Платонович, прямо к тебе, уж больно хорошего несуна твои орлы перехватили.

Ивняк осторожно обогнал генерала и первым приблизился к дверям, ключом открыл дверь. Посторонился и пригласил:

— Проходите, товарищ генерал-лейтенант!

Пулихов снял фуражку и повесил на вешалку, стоявшую в углу, затем прошел к столу и сел у приставного столика:

— Скажу откровенно, заинтриговали меня этой ситуацией с перехваченным письмом. В шифровке, естественно, вы не все написали. Как думаешь, Сергей Платонович, не деза эго? Может, решили нас по ложному следу пустить?

Ивняк обошел стол, открыл сейф, достал тоненькую папку и устроился напротив генерала, тоже за приставным столиком:

— Я уверен, что это не игра. Посудите сами, терять значительную группу своих боевиков, да еще и иностранного инструктора, слишком накладно, да и рискованно.

Пулихов взял папку и достал из нее письмо с приколотым к нему конвертом с сургучной печатью. Улыбнулся:

— Ишь ты, бюрократы, даже сургуч применяют для переписки.

Генерал положил перед собой письмо на арабском языке и начал его перевод:

«Во имя Аллаха Всевышнего,

Уважаемый господин Усама бен Ладен!

Спешу поделиться нашими успехами и сказать то, что нельзя доверить даже закрытой радиосвязи. Как Вы уже, конечно, знаете, наш отряд, правда, с потерями, смог не только пройти через границу, но и сохранить самый важный груз.

Большую часть наркотиков русские пограничники захватили. Но, как Вы и предвидели, пусть неверные радуются, что добились успеха. Пусть их радуют захваченные ими наркотики. Главное — мы смогли провести самый ценный груз, который я с верными людьми в ближайшее время смогу доставить в Северную столицу. Там уже находится мой человек, который вступил в контакт с нашей местной организацией и доложил мне о готовности принять груз. Уверен, что реализация Вашего плана, мой господин, будет для неверных «подарком» похлеще сентябрьских.

За последние полторы недели у нас произошло немало событий, о которых я хочу Вам доложить.

Слов нет, федералы смогли добиться определенных успехов. Они стали получать больше информации, а это значит: смогли завербовать среди местных жителей своих осведомителей. Я провел совещание с местными руководителями наиболее крупных отрядов. Предупредил их об усилении бдительности и конспирации. По моему указанию через Грузию перебросили необходимое количество радиотелефонной техники, а также оружия, боеприпасов, в том числе дистанционных и магнитных мин, управляемых взрывателей, лекарств и перевязочных средств. Как Вы приказывали, выдал командирам под расписки деньги — восемьсот двадцать тысяч долларов.

Когда мой отряд прибыл на территорию Чечни, федералы сразу же начали охоту на нас. Произошло около десяти боестолкновений, есть потери. Но главное — груз в безопасности. Мы хорошо воспользовались одной перехваченной информацией. Заместитель начальника штаба бригады спецназа подполковник Райков по открытой телефонной связи позвонил командующему авиацией и сообщил, что за моим отрядом охотится группа спецназа во главе с майором Ветровым. В группе — одни офицеры. Райков сообщил командующему авиацией направление движения группы Ветрова и предупредил, чтобы авиация не бомбила этот маршрут. Я воспользовался этой информацией и устроил западню неверным. Я привлек почти двести воинов из местных отрядов и окружил группу Ветрова. Нам удалось уничтожить двадцать три российских офицера, а самого Ветрова и еще двоих — взять в плен. Мне тяжело писать, но во время боя мы потеряли тридцать девять воинов, сорок два получили различные ранения. Эти цифры говорят о том, какой был жаркий бой. Затем я переодел в снятую с убитых офицеров российскую форму своих людей и использовал Ветрова и его подчиненных, организовал акцию возмездия против населения Армута, которое стало сотрудничать с властью. Удалось заснять на видеопленку не только акцию, но и подать это как действия российских военных во главе с майором Ветровым, которого, так же как и его подчиненных, накачали наркотиками и показали крупным планом. Я уверен, что не только телезрители многих стран мира, смотря видеокассету этой акции, не сомневались в ее документальности, но и военные начальники Ветрова поверили в то, что этот майор вместе с подчиненными совершил такое зверство. Дело в том, что мы из перехваченного разговора заместителя начальника штаба бригады спецназа Райкова поняли, что майор Ветров не пользовался доверием и авторитетом у своего начальства, и наверняка смогли создать мнение командиров неверных, что это действительно дело рук Ветрова. Затем наши люди доставили Ветрова, который был в бессознательном состоянии, к его части, а с помощью верных нам людей представили его командованию свидетельницу, которая сообщила, что в момент нападения российских военных на Армут она была в этом селе и все видела своими глазами. Она «опознала» Ветрова как человека, который руководил этой акцией.

Через наших людей мы смогли найти подходящих помощников и в военной прокуратуре. Им, конечно, пришлось хорошо заплатить, но теперь с уверенностью можно сказать, что Ветров будет осужден, и таким образом видеозапись получит еще одно очень важное подтверждение своей подлинности. Я думаю, что Вы, наш уважаемый господин, оцените наши действия. Сейчас вся Чечня говорит о зверских действиях российских войск, и многие мужчины и даже женщины вливаются в наши ряды. Вскоре я смогу направить безопасным путем груз в Северную столицу, о чем доложу незамедлительно…»

— Видишь, как получается, — растягивая слова, произнес Пулихов. — Как думаешь, о каком грузе идет речь?

— Наверняка о том, который вы упоминали, когда давали мне задание.

— Да, похоже… Что думаешь предпринять?

Ивняк в задумчивости потер подбородок, затем поднял глаза на генерала:

— У меня два предложения: первое — пока не трогать Райкова. Кто знает, с кем он общается и кому следующему позвонит по открытой телефонной связи… Второе — думаю, будет правильным внедрить в ближайшее окружение Хаккима нашего человека. Этот убийца прав, когда пишет о том, что к ним приходят и мужчины, и женщины. Многие родственники погибших жителей Армута могут запросто попасться на эту удочку и податься в боевики.

— А как наш человек выйдет на Хаккима?

— Это не так сложно, — хмуро улыбнулся Ивняк. — Связь в горах между жителями понадежней телефонной. Язык не только до Киева, но и до Хаккима доведет.

— А кого пошлем?

— Думал я об этом. Нужен надежный человек… Есть у меня такой — капитан Севрук Владимир Никодимович.

— Севрук? Фамилия знакомая…

— Это тот капитан, который не отдавал Ветрова, когда по подсказке подполковника Райкова майора Ветрова увозили с территории бригады сотрудники военной прокуратуры и контрразведки.

— Не горяч ли он?

— Нет, умеет сдержать себя. Ну, а что касается случая с Ветровым… Извините, не знаю, как бы я повел себя…

— Да, тут вряд ли кто-либо сдержался бы. Разговаривал с капитаном Севруком?

— Нет. Во-первых, до согласования с вами не имел права. А во-вторых, меня одна мысль гложет…

— Какая?

— Дело в том, что бандиты прибегают к одной проверке прибывших к ним людей, особенно немусульман.

— Какой?

— Они требуют убить конкретного человека или нескольких людей.

— Как убить?

— Дают, скажем, в руки нож, подводят к жертве — захваченному активисту, военнопленному или просто связанному по рукам и ногам подозреваемому — и предлагают зарезать его.

— Да, для наших целей мы и наши люди не подходим, — задумчиво произнес генерал и спросил: — Ну, и какой ты видишь выход, Сергей Платонович?

— Думаю. Есть тут маленькая зацепка…

— Какая?

— Если, скажем, наш человек, выступающий как дезертир, прибудет с ранениями рук…

— И не сможет убивать?..


Глава 24. Беглец

Майор Ветров просидел в сторожке до вечера. Боль, возникшая в тот момент, когда он спускался по самодельному канату, утихла, сейчас его мучила жажда и напоминал о себе голод. В глазах мерещился полный бокал пива. Такое видение преследовало его там, в горах Афгана: на солнце — за шестьдесят, ни деревца, ни травинки, и только раскаленные черные, словно обгоревшие, скалы, а во фляге — ни капли воды. И тогда перед глазами всплывала большая кружка холодного, пенящегося пива…

Когда стемнело, Роман выбрался из своего убежища и, ориентируясь на светящиеся окна многоэтажных домов, осторожно двинулся туда, где темнел массив частного сектора. Именно там он мог попытать счастья добыть себе что-нибудь из одежды и, конечно, напиться у первой же колонки холодной воды.

Если среди деревьев он чувствовал себя уверенно, зная, что в любой момент может укрыться за деревом или лечь на траву, то, оказавшись на пустынной улице, Роман почувствовал себя весьма неловко. Из-за первого же угла могли выскочить милицейская машина или патруль, а ему негде укрыться, спрятаться хоть за что-нибудь. Улица, по которой он шел, была безлюдной, и конечно же первый встречный обратит внимание на больничную одежду.

«Ну, тапочки он, предположим, не различит, — с горькой усмешкой подумал Ветров, — а белый воротничок пижамы уж точно обратит на себя внимание». Для этого тусклого света редких фонарей на столбах было достаточно.

Пару раз Роман успевал увидеть идущих навстречу людей и тогда поспешно переходил на другую сторону. Прошло около получаса, и он, наконец, оказался в районе частных застроек. Маленькие деревянные или кирпичные домики, дощатые заборы, фруктовые сады. Это все придало ему уверенности. В любой момент он мог сигануть через забор и спрятаться в саду.

Сейчас все свое внимание майор переключил на поиск двора, где могло остаться на веревках на ночь белье, точнее одежда. Он прошел более тридцати домов, заглядывал где через забор, где через калитку во двор. Увы, никто из хозяев не догадался оставить сушиться на ночь какие-либо штаны и рубашку.

Прошел час, второй… Ветров осматривал дворы уже четвертой или пятой улицы. И без того редкие прохожие исчезли, и теперь Роман почти даже не глядел на улицу. Он старался передвигаться быстро. Роману не верилось, что во всем частном секторе не найдется человека, не оставившего на веревке хоть одну нужную ему вещь.

«Хоть бы рубашку подыскать», — подумал он. Он снял пижаму и быстрым движением оторвал предательски белый воротничок. Хотел было выбросить лоскуток, но передумал и сунул в карман.

«Бережливым становлюсь», — горько подумал он, снова надевая на себя пижаму.

Легкая пижама перестала согревать, и Роман заставил себя передвигаться еще быстрее…

Прошло еще более часа, но он ничего не нашел. Ветров остановился у последнего дома. Впереди чернело и манило поле. Город заканчивался, казалось, шагни туда, в эту темень, и ты в безопасности. Там уж точно бояться некого, никого не встретишь.

Вздохнув, Роман двинулся вдоль забора, туда, где должна быть следующая улица этого пригородного района. Минут через десять он оказался в начале, вернее, в конце улицы. Метрах в восьмидесяти на столбе светился фонарь. Он слегка раскачивался на легком ветру и жалобно поскрипывал.

Роман по привычке заглянул в первый же двор и, ничего не увидев, на мгновение приостановился в раздумье: стоит ли переходить улицу, чтобы проверить двор напротив. Вдруг он увидел во дворе напротив отблеск пламени. Не мешкая, Ветров двинулся через дорогу туда. Он сразу же понял, что горит костер. При тусклых отблесках пламени он понял, что костер горит во дворе строящегося дома. Оставаясь за дощатым забором, стал наблюдать. У костра на чурбане сидел мужчина, длинной палкой помешивал горевшие дрова.

«Может, что-нибудь варит, тогда есть шанс поесть», — подумал Ветров и осторожно двинулся вдоль забора. Вскоре он убедился, что мужчина ничего не варит на костре.

Скорее всего, он просто грелся у огня. Забор закончился, и впереди он виднелся только у следующего дома.

Роман долго наблюдал и думал, что делать, стоит ли окликать этого человека. Складывалось впечатление, что больше ни во дворе, ни в доме никого нет, и Ветров решился. Он как можно спокойнее произнес:

— Добрый вечер! Можно к вашему шалашу?

Мужчина встрепенулся и быстро встал на ноги:

— Добрый… Кто там?

— Вы разрешите войти?

— А что тут спрашивать, ворот же, видишь, мил человек, нет. Давай заходи, а то я тебя из-за костра не вижу.

Ветров зашагал к костру:

— Еще раз добрый вечер!

— Да уже можно смело говорить «доброй ночи». Проходи, мил человек, вон чурка стоит, присаживайся.

Майор чувствовал, что мужчина напрягся, переложил палку из левой руки в правую. Он спросил:

— Что это вы в ночи прогуливаетесь?

— Дурак, поэтому и прогуливаюсь. Нас привезли в госпиталь. Еще было светло, автобус остановился у реки. Сказали, что будем долго торчать, места в госпитале только к вечеру освободятся, — придумывая на ходу, начал рассказывать Роман, — а я встретил одну молодуху, поболтали, познакомились. Черт меня дернул проводить ее, каким-то пустырем пришли сюда, в дом она не пригласила, и я как побитый пес побрел обратно. Поплутал немного, пришел на место стоянки, а там пусто: ни автобуса, ни мужиков нет. А тут уже темнота наступила. Решил пойти к этой молодухе, попроситься на ночь и уже утром искать этот чертов госпиталь.

— А ты чем болен?

— Ни триппером, ни сифилисом… Служу в армии, а в службе, сами знаете, всякие происшествия бывают. Случаются и переломы, и синяки, и шишки…

Отвечая, Ветров успел рассмотреть мужчину. Ему уже около пятидесяти. Одет неряшливо. Явно сторож. И, упреждая следующий вопрос, Роман спросил:

— А вы кто, сторож?

— А где ты видел, чтобы сторож ночью не спал? Нет, я хозяин этого дворца, видишь — в полтора этажа. Думаю, что к зиме дострою.

— Что, сами строите и сами караулите?

Хозяин помолчал, потом Ветров в отблесках пламени увидел его горькую улыбку и услышал ответ:

— Обычная история. Женился, а баба стервой оказалась. Более десяти лет прожили, родить не могла — все у нее чужими херами уже попорчено было. Я по селам шастал, дачи новым русским строил. Слов нет, платили неплохо… Вот и подзаработал деньжат, занялся своей стройкой. Кореша, с которыми вместе батрачили, помогают. Видишь, дом уже под крышу подвели. Думаю, дня через два окна и двери установлю. — Он указал головой в сторону: — Видишь пристройку — это котельня, уже разводку отопления сделал. Думал, через месяц-полтора с полами улажу. А там что? Обои, мебель, электричество — и въезжай в новый собственный дом, хозяин недвижимости. Меня дружки уже стали называть новым русским.

— И что жена? — спросил Ветров, чувствуя, что еще немного — и он уснет прямо у костра.

— Стерва — она и есть стерва. Неделю назад ездил я в деревню к знакомому предпринимателю. Он переработкой древесины занимается. Заказал доски на пол — на все сто; сорок квадратов, договорился о поставке оконных рам и дверей. Когда уезжал, сказал жене, что приеду через два дня, но повезло — управился за день, а мой знакомый на своей «Ауди» как раз в город должен был ехать, вот и подбросил меня. Пришел я домой (мы с ней однокомнатную квартиру на противоположной окраине города снимали), открыл своим ключом дверь, вошел и увидел картину — на кровати голые моя и сторож из соседнего двора, где дом богатеньких стоит.

— Не прибил?

— Шарахнул по нему табуреткой так, что она разлетелась на куски, а моя, стервуча, вскочила и с простыней в руках на лестницу шасть, только задница как белый фонарь блеснула. Пока я искал еще чем добавить этому ухажеру, она и сбежала.

— Не убил его?

— Надо было… Точно бы угрохал, но надо же было и ее. Взмолился он, на колени упал, детишек своих вспомнил. Не поверишь, назавтра утром приперся с повязками на голове и руке. И пришел не один, а со своей женой. Оба стали просить меня простить. Видишь, какие нравы пошли? Женка просит за своего стервеца… Он ей рога наставил, а она умоляет меня: простите, он хороший, его бес попутал, во всем ваша жена виновата, она, мол, еще с одним охранником в их дома шастала.

— Ну и чем закончилось?

— Нашел я свою стерву, завел в ЗАГС и оформил развод. Детей же у нас нет, имущества мало. Забрал я свои шмотки и переехал сюда. За домом бытовка стоит, в ней я отопительные батареи, трубы хранил. Освободил, помыл, устроил себе берлогу. Переживу, немного помучаюсь, зато вскоре буду жить по-человечески.

— А сколько тебе лет? — неожиданно перешел Роман на «ты».

— Сорок четыре. Это я при костре, небритый выгляжу стариком, но когда приберусь, то даже молодицы поглядывают, так что, думаю, все самое лучшее у меня впереди.

— Не работаешь?

— Вот здесь и есть моя работа. Дострою, пойду трудоустраиваться. Я и строитель, и шофер, так что без работы не останусь.

— Это верно. В такой ситуации главное — не запить, горячку не пороть…

— Ну, а ты, мил человек, женат?

— Романом меня зовут… Нет, не женат. У меня служба такая, что лучше не жениться…

— Это почему же?

— При моей службе жена может быстро вдовой стать.

— Так, может, ты киллер?

— А как тебя звать-то?

— Степан.

— Нет, Степан, я — военный, офицер… Пришлось подлечиться немного, а затем опять… в горы.

— Что, в Чечне служишь?

— Угадал.

— И куда же ты, Роман, на ночь глядя? Ты же, как я вижу, в одной пижаме. Даже у костра, наверное, холодно?

— Черт его знает. Надо где-то ночь провести, а утро, как говорится, вечера мудренее.

— Ну, если не побрезгуешь, ночуй у меня.

— А у меня, кажется, и выхода нет. Если приютишь — буду благодарен.

— Ну что, пошли? — Степан тяжело поднялся и первым двинулся в темноту.

Ветров пошел за ним. Они оказались в небольшой бытовке. Степан нащупал выключатель и щелкнул им. То, что Роман увидел, приятно удивило его. Помещение имело вполне приличный вид. Аккуратно убранная металлическая кровать, стол, на тумбочке небольшой телевизор, на полу старенькая, но чистая ковровая дорожка, двустворчатый шкаф, табуретка и два стула.

Степан спросил:

— Ну как, приемлемо?

— Еще бы! Ты молодец.

— Кухню я временно устроил в котельной. Там и газовая плита, и холодильник. Кстати, ты, наверное, есть хочешь?

— Честно говоря, проголодался.

— Пойдем…

И Степан первым шагнул в темноту. Дверь в бытовку он оставил открытой, и падающий из нее свет помогал Роману ориентироваться и не зацепиться ногами за что-нибудь. Через минуту они оказались в котельной. Там тоже было чисто. Пол выложен плиткой, в углу новенький, покрашенный в светлые тона газовый котел, левее — холодильник, в центре — стол с табуретками, а у противоположной стены — сервант с посудой, в другом углу — умывальник. Степан достал из холодильника кусок колбасы, сало, куриные яйца, хлеб и застучал тарелками.

Роман взял пустой стакан и спросил:

— Можно попить?

— Конечно, вон умывальник, вода у нас вкусная.

Ветров один за другим выпил три стакана и, переведя дыхание, произнес:

— Умирал от жажды…

— Садись, подкрепись. Может, тебе рюмочку?

— Знаешь, Степан, не буду. Меня так напичкали лекарствами, что спиртное может не пойти.

— Ну, смотри. У меня правило: не уговаривать людей на водяру. Говорят, что есть алкоголики по принуждению…

Роман вымыл руки и с удовольствием принялся за еду. Степан взял в рот пару кусочков колбасы и подбодрил:

— Ты, Роман, ешь, я уже поужинал, выпей пару яиц, они силы восстанавливают.

Насытившись, Роман встал из-за стола, и они вместе убрали стол, вымыли посуду.

— А где ты меня уложишь? — спросил Ветров. — У тебя же в бытовке одна кровать.

— Не волнуйся. У меня есть раскладушка. Так что пошли, вижу, у тебя уже глаза слипаются.

Степан достал из-за шкафа металлическую раскладушку, приготовил две постели. На кровать он уложил гостя, сам устроился на раскладушке.

Ветров уснул сразу же. А затем наступило утро. Во время завтрака почти не разговаривали, каждый думал о своем. Ветров ломал голову, что делать. Идти по городу, да и просто передвигаться вдоль дороги неизвестно куда в госпитальной пижаме и домашних, вернее больничных, тапочках — глупо. Но у него нет ни одежды, ни копейки денег. Просить гостеприимного хозяина стыдно.

Степан явно был занят раздумьями, что делать в грядущий день. Проблем много. Но случилось так, что проблема разрешилась сама собой. Только они позавтракали, как у дома остановились два «жигуленка» и явились восемь мужиков. Это были друзья Степана. Они напомнили, что сегодня воскресенье, и они прибыли к другу на субботник. Смех, шутки, дружеские колкости сразу же пришли на смену тяжким раздумьям Степана и его гостя. Один из приехавших рассказал анекдот:

— Мужики, слышали, на приеме в Министерстве иностранных дел жена американского посла наотрез отказалась есть груши.

— Это почему же? — спросил второй.

— А потому, что узнала, чем в России их околачивают.

Мужики поржали, один из них рассказал другой анекдот.

Он — лет тридцати пяти, усатый, крепкий мужчина, поставил ногу на чурку у костра, театрально начал рассказ:

— Представьте себе, Франция. Дом богатого парижанина. Отпрыск в возрасте девяти месяцев говорит своей матери: «Мадам! Подготовьте, пожалуйста, обе груди, я буду ужинать не один».

Во время дружного хохота один из приехавших слегка подтолкнул рассказчика, и тот, потеряв равновесие, неловко шлепнулся на землю, а толкнувший, под гогот других друзей, произнес: «Золотое правило боксера: не смотри в сторону, пропустишь самое интересное!»

Ветров приблизился к хозяину и тихо спросил:

— Ну что, я пошел?

Хозяин, отсмеявшись, повернулся к Роману, удивленно осмотрел его и сказал:

— И ты думаешь в этом макинтоше и штиблетах пересечь почти весь город? Да тебя первый же дворник затормозит и приложит максимум усилий, чтобы доставить в психбольницу, а это заведение находится почти в шестидесяти километрах от нашего города и в противоположной стороне от твоей родной Чечни, — и твердо приказал: — Иди за мной.

Они оказались в бытовке. Степан достал из шкафа серый пиджак, темные брюки и темно-зеленую рубашку:

— По-моему, ты в них влезешь.

Затем он изучающе посмотрел на ноги:

— Размер сорок три?

— Сорок два.

Хозяин достал из-за шкафа полуботинки:

— Они, конечно, не летние, но по размеру всего на номер больше, значит, не будут жать. Носки, а если пожелаешь, и галстук купишь, — он достал из кармана несколько купюр, — извини, но здесь у меня больше нет. Мне еще надо прокормить друзей, они будут вкалывать целый день, а вечером я должен проставиться — это наш закон. Одевайся, а я к гостям.

Минут через пять Ветров вышел во двор, а там уже царила деловая атмосфера. Хозяин и гости распределяли между собой фронт работ.

Мужчина, который первым рассказал анекдот, понял, что Роман уходит, и, сделав картинно-строгое лицо, произнес:

— Ого, кажется, у нас появился первый дезертир, — он сделал парочку шагов в сторону Ветрова и весело спросил: — Вам, наверное, нездоровится, скорее всего, зубы болят? Это нам знакомо, — и он картинно схватился за щеку.

Роман весело поддержал:

— А вы знаете три основных правила для здоровья ваших зубов?

И, увидев отрицательное движение головой, пояснил:

— Первое — чистите зубы два раза в день; второе — посещайте стоматолога не реже двух раз в год; третье — не суйте свой нос не в свои дела.

Под общий смех Роман пожал руку Степану, дружески махнул рукой всем и направился к улице.

«Интересно, — думал он, — поверил Степан моей легенде или понял ситуацию и помог? Мужик он с головой, наверняка пожалел меня. Смотри ты, даже не стал расспрашивать, уточнять мелочи. Ничего не скажешь, выручил меня».

Вскоре недалеко от автобусной остановки ему в глаза бросился газетный киоск. Не раздумывая, Роман решительно двинулся к нему и обратился к молоденькой продавщице:

— Скажите, у вас есть туристическая карта области?

— Нет. Есть географическая европейской части России, и то последняя.

— Что, путешественников много?

— Дело не в этом, просто дети и их родители уже начали к следующему учебному году готовиться, вот и раскупают карты, а туристические карты есть поближе к центру.

— Спасибо. Хотя… — Роман достал из кармана деньги, — дайте хоть географическую.

Вскоре Роман зашел в небольшой магазинчик. Купил буханку хлеба, две палки колбасы, триста граммов сала и две банки консервов. Увидев в стеклянной витрине небольшой складной недорогой перочинный ножик, купил его. Затем — коробок спичек. Сложил все это в целлофановый пакет и двинулся дальше в сторону видневшегося поля. Через десять минут он покинул территорию города. Выбрал подходящее место и присел на траву. Развернул карту и стал изучать. Роман уже твердо решил: он будет добираться до Чечни и там сделает все, чтобы найти доказательства своей невиновности.


Глава 25. Хакким

Днем в горах было еще по-прежнему жарко, но к вечеру, особенно ночью, в легкой одежде рассчитывать на комфорт не приходится. То, что Хакким торопился, вряд ли можно было объяснить приближением осени. Хакким — хитрый и опытный, привыкший и к невзгодам, и к сложным ситуациям, — спешил. Он хорошо понимал, что дело идет к явной стабилизации обстановки. Федеральные силы стали действовать намного профессиональнее и эффективнее. Спецназ действительно превратился в реальную угрозу для террористов. Что было самым печальным для Хаккима — это то, что местное население все больше шло за властью, все чаще отказывало боевикам в содействии, даже в продовольствии или предоставлении ночлега. А это значит опасность быть обнаруженным и уничтоженным точным бомбометанием или ракетно-артиллерийским ударом становится реальнее. Да и скрываться от местного населения очень и очень трудно, а это значит риск получения федералами координат базы Хаккима был тоже угрожающе реальным. От быстрого сматывания удочек заместителя Усамы бен Ладена удерживало то, что он головой отвечал за успешное выполнение операции. Надо было доставить в Санкт-Петербург распыляющиеся радиоактивные вещества, организовать их распыление как можно на большей территории с наиболее высокой плотностью населения. Это требовало обеспечения полной безопасности транспортировки груза. Перед Хаккимом стояла еще одна задача — устроить через некоторое время, в нужный момент побег из колоний, где содержались осужденные боевики. И Хакким очень старался выполнить задание, ведь за успешное его выполнение ему было обещано пять миллионов долларов.

Хакким был доволен: наконец из Грузии прибыл гонец. Он пришел за Игнатом. В его обязанность входила задача провести Игната в Сочи, где, как доложил гонец, его уже дожидалась путевка в санаторий «Белоруссия». Отдохнув, Игнат без проблем вместе с другими отдыхающими поездом прибудет в Минск.

Хакким, выслушав гонца, отпустил его отдыхать и приказал вызвать Игната. Для таких разговоров Хакким, как правило, выходил из помещения, не брал с собой мобильный телефон и инструктаж проводил один на один. Вот и сейчас Хакким дожидался Игната у невысокой скалы. В отдалении маячили фигуры личных охранников Хаккима. Главарь сразу же перешел к делу:

— Я проверил тебя. Ты мне сказал правду. Знаю о тебе все. Я убедился: ты храбрый и умелый воин. Ты заслуживаешь более высокой миссии. Я, мои большие руководители и Аллах верим тебе, Игнат. Ты поедешь в Минск. Белоруссия — спокойная страна. В России все бурлит, но граница между ними открыта. Кроме личных дел и набора в наши ряды верных людей перед тобой стоит еще одна очень важная задача. В Минске ты встретишься с двумя нашими людьми. За ними охотятся ГРУ и ФСБ России. В Белоруссии они в большей опасности. Я тебе дам для них письмо, в котором сообщаю, что ты для них — командир. Ваша задача — подготовить канал для доставки в Санкт-Петербург нашей продукции и в Европу — наркотиков. Имей в виду: КГБ, МВД, погранслужба там укомплектованы специалистами высокого класса, но это не значит, что наша задача бесперспективна. Одну из баз для хранения наших грузов можно сделать в Жодине, где живет человек по имени Александр, фамилия Комаров. Он когда-то служил в Афганистане. Очень амбициозный человек, то ли майор, то ли подполковник запаса. Выдает себя за самого героического «афганца». На самом деле он был в Афгане в составе технических работников на аэродроме и даже свиста пули не слыхал. Жадный, обладающий сволочным и склочным характером, постоянно на кого-то жалуется. Мы у него там, в Афгане, добывали информацию и боеприпасы. Любит деньги. Используя эти качества, ты легко завербуешь его и сможешь хранить грузы в имеющихся у него помещениях. В Минске проживает друг Комарова — Виктор Сивакин. Точно такая же сволочь, он кичится тем, что у него дружки из Чечни, которые по его указке могут любому горло перерезать, но это — блеф. Сивакин — большой жулик, обманывает даже ближних, обкрадывает их. Этот подполковник запаса — тоже подходящая кандидатура для вербовки, наши люди с ними уже сошлись. По прибытии в Минск подбрось Комарову и Сивакину немножко «зеленых», запиши тайком их заявления против власти, их хвастовство и, уверен, легко завербуешь. Тебе ясно?

— Да. Мне ехать через Москву?

— Нет, верный человек доставит тебя в Сочи. Отдохнешь в санатории «Белоруссия», путевка тебя дожидается. После отдыха поездом — в Минск. Кроме путевки в Сочи наш человек вручит тебе проездные билеты и деньги. Знай, что ни в России, ни в Белоруссии тебя в розыск не объявляли, и никто не знает, что ты вместе с нами воюешь за Аллаха. Ты — свободный человек. Я уверен, Аллах будет помогать тебе.

— Когда отправляться?

— Сегодня ночью. Проводник уже прибыл. До вечера отдохнет, и вы тронетесь в путь.

Игнат повернулся и пошел готовиться в дорогу. Хакким некоторое время смотрел ему вслед, а затем направился к своей палатке. Внутри кроме раскладной кровати, нескольких складных алюминиевых стульев и стола стояли на полу, покрытом ковром, небольшой металлический сейф и вешалка, на которой висели куртки, рубашки, брюки, вперемешку с ними — полотенца, просто белая тряпка, шарф… У кровати — короткоствольный автомат Калашникова, рядом — подсумок с запасными магазинами, две ручные гранаты. Хакким крикнул стоявшему снаружи у входа ординарцу:

— Ахмед, позови Юсуфа! — А сам тяжело опустился на стул возле стола, на котором была разложена карта местности. На ней различными значками были помечены места, где находились отряды боевиков, а также места расположения федеральных сил, пограничных отрядов и застав. Хакким успел карандашом сделать несколько каких-то пометок на карте, как в палатку вошел командир отряда местных боевиков. Он не скрывал волнения:

— Господин, — обратился он к Хаккиму, — у меня неприятность.

— В чем дело?

— Мне сообщили мои люди, что пять человек, которых мы с вами позавчера направили в Армут, вчера были обнаружены федералами в лесу вблизи села Харачай. Завязался бой. Двое моих бойцов погибли, а троих федералы захватили в плен.

— Что же это они так неосторожно действовали? Даже в лесу их смогли обнаружить.

— У нас есть подозрение, что их заметил пастух, пасший свое стадо недалеко от леса. Скорее всего, он и сообщил федералам. Говорят, что незадолго до появления спецназа этот пастух поспешно угонял скот из этих мест.

— Захваченные в плен знали о месте, где мы находимся?

— Двое, один из них погиб.

— Давай команду готовиться к походу, надо как можно скорее уходить. Я не удивлюсь, если в любую минуту русские нанесут бомбоштурмовой удар. Кто знает, может, их войска уже на подходе. Максимум через полчаса тронемся.

— В каком направлении?

Хакким внимательно посмотрел на карту и через минуту ответил:

— На юго-восток, к Дагестану.

— А может, ближе к границе с Грузией, там подходящие горы и много леса?

— Нет, пойдем к Дагестану. Нельзя, чтобы они решили, будто мы ушли к Грузии. Сегодня ночью наши люди будут пересекать грузинскую границу. Федеральные войска, в том числе и пограничные, должны быть спокойными. Посмотрим, может, завтра и мы направимся туда. Постарайся, чтобы русские военные узнали, что мы ушли на юго-восток. И еще дай приказ, чтобы уничтожили пастуха и его семью. Пусть жители близлежащих населенных пунктов увидят, что Мот Тохар — «стреляющий языком» — не останется без наказания, воины Аллаха не прощают предательства.

Командир ушел. Снаружи у входа ему повстречались Ахмед и Юсуф. Ахмед остался у входа, а Юсуф предстал перед Хаккимом.

— Проходи, Юсуф, садись. — Хакким рукой указал на стул, а сам устроился рядом: — Слушай задачу. Возьми с собой двадцать человек и немедленно направляйся к границе с Грузией, — он пальцем ткнул в карту, — вот в это место. Ты окажешься между этими двумя погранпостами. Разбей своих людей на две группы и ровно в двенадцать часов ночи открой огонь по обоим постам. Необходимо сковать их огнем хотя бы на тридцать-сорок минут. В это время наши люди чуть севернее, в спокойном месте пересекут границу и уйдут в Грузию. После этого они подадут тебе сигнал, и ты отведешь свою группу назад. Через полчаса весь отряд покинет лагерь. Мы уйдем на юго-восток, поближе к Дагестану. Будем ждать тебя там. Если изменятся наши планы, сообщим по радиосвязи.

Юсуф достал из небольшой кожаной планшетки свою карту и, поглядывая на карту Хаккима, сделал необходимые пометки. Наконец он спрятал карту и посмотрел на Хаккима:

— Задача понятна.

— Сколько тебе надо времени, чтобы как можно скорее уйти из лагеря?

— Через пятнадцать-двадцать минут мы уйдем.

— Хорошо, через десять минут Ахмед принесет тебе позывные наших людей, чей переход границы ты будешь обеспечивать. Да поможет тебе Аллах.

— Аллах акбар!


Глава 26. Антитеррористический центр

Оказалось, опасения Хаккима, что федералы смогут развязать языки пленным и узнать местонахождение его штаба, были не напрасными. Генерал-лейтенант приказал командиру бригады спецназа полковнику Ивняку срочно прибыть в штаб антитеррористического центра.

Полковник, не мешкая, проинструктировал своего начштаба, которого оставлял вместо себя в бригаде, и вылетел вертолетом в центр.

Генерал-лейтенант Пулихов принял Ивняка в своем кабинете и сразу же пригласил к карте Чечни:

— Мы проверили показания пленных и пришли к выводу, что они не врали. Хакким со своим штабом находится вот в этом районе, — генерал лазерной указкой обвел небольшой участок горной местности и продолжил: — С учетом того, что у террористов находится радиоактивная сыпучая смесь, я не стал применять авиацию или наносить ракетный удар. Думаю, будет правильным силами вашей бригады провести операцию и захватить Хаккима и его штаб.

Генерал сделал паузу, давая Ивняку возможность, глядя на карту, оценить обстановку операции, а затем продолжил:

— Хакким по прибытии в этот район подчинил себе все отряды и группы местных террористов и предпринял ряд мер по активизации деятельности всех бандитов.

— Ваше решение правильное, — продолжая о чем-то думать, заметил Ивняк и напомнил: — У Хаккима в руках могут быть двое моих офицеров. Кроме того, я направил к нему капитана Севрука. Скорее всего, капитан уже в зоне нахождения противника, и слепое применение бомб или ракет может вызвать нежелательные последствия и гибель наших офицеров. Я готов, товарищ генерал-лейтенант, провести эту операцию.

— Какими силами?

Ивняк на некоторое время задумался, а затем уверенно ответил:

— Думаю, силами двух батальонов и при поддержке авиации эту задачу можно решить.

— Кому поручите командование?

Ивняк уже успел заметить, что когда генерал-лейтенант переживал или сомневался в чем-то, то он переходил на «вы». Таким образом он как бы подталкивал человека еще раз подумать о своем предложении. Ивняк опять посмотрел на карту. Он действительно еще раз оценивал ситуацию.

«От местонахождения бригады до района, где засел Хакким, восемьдесят-девяносто километров. Дороги хоть и горные, но большую часть колонны пройдут маршем». Он повернулся к генералу:

— Поручу руководство операцией начальнику штаба полковнику Алексееву. Считаю, что в район боевых действий следует двигаться по трем этим дорогам. Вперед направим разведгруппы, усилим за маршрутами движения наших подразделений наблюдение с воздуха. По логике, Хакким, скорее всего, попытается уйти в глубь гор, поближе к грузинской границе. Было бы неплохо, если бы вы, товарищ генерал-лейтенант, приказали усилить охрану границы и поисковую разведдеятельность на местности в пограничных районах.

— Наши мысли совпадают. Я уже отдал необходимые указания, в том числе и в части усиления наблюдения за сопредельной стороной. Кроме этого я попросил генерал-полковника Борюжева уговорить командование космических войск переориентировать один-два спутника на контроль за этим районом. Не забудьте, Сергей Платонович, создать соответствующий резерв…

— Есть, товарищ генерал-лейтенант, — кивнул головой полковник и добавил: — Нельзя исключать возможности действий банд в других районах.

— Да, и нельзя исключить того, что Хакким может уйти в другую сторону или раздробить свои силы и попытаться уйти из района боевых действий мелкими группами. Включите в состав батальонов дозиметристов и прикажите выдать дополнительное количество измерительных приборов.

Закончив обсуждение предстоящей операции, Пулихов сообщил:

— Нам удалось выяснить, что террористы убили не всех жителей Армута. Девятнадцать человек возвратились в селение. Девять из них на момент резни отсутствовали в Армуте, а десять человек, четверо взрослых и шестеро детей, как только Хакким с бандитами прибыл в село, успели незаметно уйти в заросли. Сейчас в селении находятся большая оперативно-следственная группа и рота по обеспечению безопасности. Вместе с ними работают представители власти. Местные жители назвали фамилии восьми бандитов, так как те родом из этих мест.

Генерал жестом пригласил полковника к журнальному столику, где стояли два удобных, мягких кресла, и стал наливать из термоса горячий чай:

— Прошу, Сергей Платонович.

— Зеленый, я люблю такой…

Пулихов осторожно отхлебнул горячий чай и неожиданно снова сменил тему:

— Еще одна новость. Из госпиталя сбежал Ветров.

— Что?! — не веря, вскрикнул Ивняк. — Почему сбежал?

— Сам ломаю голову. Прокуратура вынесла постановление о прекращении против него уголовного дела.

— А он знал об этом?

— Мне сказали, что следователь военной прокуратуры сообщил Ветрову о прекращении против него уголовного дела, а майор сразу же после этого ночью спустился по связанным простыням и одеялу со второго этажа и ушел. Одет в госпитальную пижаму и тапочки. Не могу понять, что это за фокус?

— А на постановлении о прекращении уголовного дела подпись Ветрова есть?

— Не знаю. А что это дает?

— Может, Ветров не знал о решении прокуратуры и, видя безысходность в этом вопросе, скрылся. Тогда мне понятно, куда он направился.

— И куда?

— В Чечню, Михаил Андреевич.

— Зачем это ему, не к бандитам же он решил примкнуть?

— Конечно, нет. Он наверняка решил добыть доказательства своей невиновности. Учитывая его высочайший профессионализм и опыт, могу предположить, что Ветров может в одиночку попытаться захватить или хотя бы уничтожить Хаккима.

— Да, рисковый он парень. У него семья есть?

— Нет, он холост. Афганистан, затем Карабах и, наконец, Чечня. Ему-то и влюбиться в кого-либо не было ни времени, ни условий.

— Мне звонил его отец. Генерал Ветров Игорь Николаевич. В прошлом он известный оперативник, сейчас возглавляет Региональный антитеррористический центр. Расстроен здорово. Не находит себе места от того, что обвинил сына в массовой резне и сгоряча бросил ему в лицо, что проклинает и отрекается от него. Чувствуется, что для старика это настоящая трагедия.

— Что же это он так быстро от сына отвернулся?

— Это сложный вопрос. Генерал Ветров в прошлом классный оперативник, его боялся весь преступный мир. Он исключительно честный, принципиальный, требовательный человек. Воспитан, как говорится, в рамках честных правил. И когда он получил официальную информацию о предательстве сына, то, конечно, несложно представить его состояние. Игорь Николаевич не учел, что времена у нас изменились и сейчас не всегда надо верить даже официальной информации. И его слова обвинения сыну наверняка были разочарованием в себе… Игоря Николаевича я лично знаю, постараюсь как-то поддержать его. Представляю, как он страдает сейчас, как переживает, что поспешил с такими упреками родному сыну.

Пулихов неожиданно улыбнулся:

— Так что, дорогой Сергей Платонович, если сможешь разгромить банду Хаккима, считай, что это будет еще одним твоим вкладом в защиту нашего товарища майора Ветрова.

— Я это понимаю, Михаил Андреевич. Разрешите действовать?

— С Богом, товарищ полковник.


Глава 27. На базаре

Ветров смог благополучно добраться до Чечни. Сначала он был намерен побывать в районе дислокации бригады и связаться с надежными друзьями, которые наверняка не поверили рассказам о его преступлении, и с их помощью добыть карту, компас и все, что может пригодиться в его опасном предприятии. Но затем майор передумал и решил добираться до селения Армут, а там действовать по обстоятельствам.

Сначала он прибыл в Грозный. Ветров хорошо знал, что в городе есть не только российские части и спецслужбы, но немало и террористов, их связников. Опасность быть схваченным своими была конечно же велика, но было и немало шансов получить полную информацию и, может, если очень повезет, добыть какое-нибудь оружие. Главная его цель в Грозном — это местный рынок, куда съезжались жители со всех концов Чечни. Здесь же действовали и террористы, и торговцы наркотиками и оружием. Он прекрасно знал, что рынок — объект особого внимания и спецслужб: ФСБ, МВД, ГРУ были представлены здесь во всей палитре.

Одетый в неброскую, сильно поношенную одежду, с небольшой щетиной на лице, Ветров был похож на многих посетителей базара. Для него самой большой проблемой было отсутствие денег.

У входа на рынок, обнесенный забором из чередовавшихся досок и бетонных плит, стояли четверо милиционеров. Опытный глаз Романа заметил трех мужчин в гражданском. Они находились в сторонке от милиционеров, но по их внимательным лицам и цепким глазам, осматривающим каждого входящего на рынок, Ветров понял, что это оперативники. Пройти незамеченным мимо этого кордона молодому мужчине, да еще без товара, было невозможно. И майор продолжал изучать обстановку. На территорию рынка изредка въезжали автомашины: реже грузовые, чаще легковые, до отказа забитые продовольственными, хозяйственными и промышленными товарами. Ветров стал обдумывать план, как попасть на рынок в одной из автомашин. Но как уговорить водителя или владельца? Что сказать?

«Может, вскочить в кузов при подъезде грузовика к воротам? — думал Роман. — Но менты заглядывают в кузов каждой машины…»

Вдруг майор замер и буквально впился глазами в одного из оперативников в штатском: «Так это же старший лейтенант Мышкин?! Точно, Ваня Мышкин!»

Ветров осторожно, стараясь не попадаться на глаза милиционерам, начал приближаться к базарным воротам. Вскоре он оказался в трех-четырех метрах от людей в штатском.

— Мышкин! Иван! — негромко позвал старшего лейтенанта Роман.

Мышкин услышал. Он оглянулся и с удивлением посмотрел на мужчину, одетого в черт знает что. И вдруг его лицо расплылось в улыбке:

— Командир! — Он буквально в два прыжка подскочил к Ветрову. — Товарищ майор! Вы ли это?

— Я, старшой, я. А ты чего здесь делаешь?

— Да вот с двумя операми из уголовного розыска высматриваем одного духа. Я его в лицо запомнил, когда он еще с одним два дня назад пытался фугас на улице установить! Напарника задержали, а ему удалось уйти. А вы, Роман Игоревич, какими судьбами?

— Ну ты уж, наверное, наслышался о говне, в котором я оказался?

— Слышал, но вы же ни при чем. Нам комбриг уже дважды рассказывал. Мы вам письмо в госпиталь написали. Получили?

— Нет, браток. Как там у нас, в бригаде?

— Носимся за бандой Хаккима. Кое-что есть. Главное, доказали, что наши товарищи и вы, командир, — геройские люди и что все западные россказни — чистой воды провокация.

— А погибших похоронили?

— Каждого в сопровождении представителей бригады доставили домой.

— Ну а про меня что говорят?

— Все ждут вас, товарищ майор. Ребята так и говорят: «Скорей бы майор Ветров прибыл, с ним мы быстро духам отомстим».

Ветров взял под руку Мышкина и отвел его на десяток метров в сторонку:

— Слушай, Ваня. Я сбежал из госпиталя, чтобы прибыть в Чечню и разобраться во всем, что случилось.

— Правильно, мы и ждем вас…

— Постой, браток, послушай…

И Ветров коротко рассказал обо всем. Затем спросил:

— Ты мне веришь? Скажи честно! Если не веришь, то я готов — пошли в бригаду!

— Обижаешь, командир! Конечно, верю!

— Тогда сохрани пока в тайне нашу встречу, а сейчас помоги мне пройти на территорию рынка.

— Нет проблем, пошли, командир!

Они, шагая рядом, прошли на рынок. Метров через пятьдесят Роман, выбрав более-менее пустынное место, остановился:

— Спасибо, Ваня. Иди, продолжай службу.

— А что вы один здесь будете делать, тут каждый третий или террорист, или пособник…

— Вот поэтому я и должен здесь быть. Когда меня схватили, то меня допрашивала одна сволочь — это один из командиров духов. Он неоднократно упоминал этот базар. Я решил поискать его.

— Командир, а у вас оружие при себе?

— Нет, Ваня, я пустой. Я подумал и об этом. Надо попытаться достать ствол.

Мышкин неожиданно запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил деньги:

— На, командир. Здесь около четырех тысяч. Извини, но больше нет. Я буду у ворот еще часа три. В случае чего, зови…

Поколебавшись, Роман взял деньги:

— Спасибо, Ваня. Я беру их в долг, спасибо, браток! Ну, я пошел.

Ветров повернулся и не торопясь двинулся вдоль торгового ряда. Он внимательно вглядывался в лицо каждого мужчины, заодно прикидывал, у кого из продавцов может быть оружие. Народа было много. Шла бойкая, на восточный лад, торговля, шум, гам, споры.

Минут через тридцать Ветров разобрался в обстановке. Он уже приметил не менее пяти мужчин, которые могли торговать не фруктами или шмотками. Решил сконцентрировать на них внимание, чтобы не ошибиться. Проходя мимо очередного ряда, Ветров сначала на мгновение опешил, а затем быстро нырнул в толпу. Роман глазам своим не верил. Невдалеке он увидел заместителя начштаба бригады подполковника Райкова. Обычно аккуратно одетый в форму, он ни разу не надевал гражданскую одежду. А тут на нем почти такие же лохмотья, как и на Романе. И ведет себя как-то странно: постоянно оглядывается, глазами стреляет, сутулится, явно пытается внешность свою изменить… В этот момент к Райкову приблизились двое кавказцев. Один из них что-то сказал Райкову и первым направился в конец прилавка, торец которого со всех сторон был завешан брезентом, — получился своеобразный шатер между двумя параллельными прилавками и общей крышей над ними. В этом шатре и скрылись Райков и один из кавказцев. Второй кавказец остался снаружи у входа в шатер.

«Что-то здесь не то, — думал Ветров. — Райков оперработой не занимается… Что же это за тайная встреча?»

Роман уже хотел броситься к Мышкину, но вдруг его осенила другая мысль, и он быстро приблизился к задней части шатра. Эта тыловая часть была брезентовая, и Роман ясно услышал голоса, доносившиеся изнутри. Кто-то с явным кавказским акцентом говорил: «Вы, Райков, уже сослужили Аллаху и нам, его верным воинам, хорошую службу. Именно благодаря вам, уважаемый Иван Емельянович, мы смогли перехватить майора Ветрова и его людей».

— Да, но это же произошло случайно, — послышался голос Райкова, — откуда же я знал, что вы прослушивали телефоны.

— Давайте прямо скажем, подполковник, случайно это произошло или не случайно, вас никто не пожалеет. Погиб весь отряд Ветрова, сам он и еще двое офицеров оказались в наших руках. Сейчас Ветров под следствием, и вряд ли ему удастся выйти сухим из воды. Вы, наверное, видели телепередачи, которые прошли да и продолжают идти по всем крупнейшим телеканалам мира.

— Ветров сбежал из госпиталя, где он находился под охраной, — как-то обреченно сообщил Райков.

— Вот как! Это тоже не в вашу пользу. Ветров может вам отомстить.

— Или, если он не дурак, то поймет, что у него иного пути нет, как примкнуть к нам, — произнес второй голос.

Райков растерянно сказал:

— Что же мне делать? У меня жена, двое детей… Не могу же я со всем этим табором смыться…

— А зачем вам это делать? — снова заговорил кавказец. — Мы вам предлагаем сотрудничать с нами. Нам не надо никаких ваших расписок, мы верим вам.

— Платить будем тоже большие деньги, — добавил второй голос и уточнил: — Тоже без расписок.

И тут Ветров буквально спиной почувствовал опасность. Автоматически он схватился за пуговицы ширинки и оглянулся. Сзади к нему приближался кавказец, который остался стоять у входа в шатер. Он негромко, но четко спросил:

— Ты чего здесь топчешься? — И его правая рука потянулась под куртку.

Ветров притворился то ли пьяным, то ли обкуренным:

— Хочу отлить… А что, нельзя, видишь, что нигде нет туалета и людей вокруг до хрена?

— А ну вали отсюда, собака, а не то на тот свет отправлю с полными штанами!

— Понял… понял. — И Роман, делая вид, что ему действительно невтерпеж, быстро засеменил в сторону забора. Мужчина некоторое время двигался вслед, но затем повернулся, легко перелез через прилавок и встал у входа. Ветров, отойдя на приличное расстояние, сделал небольшой полукруг и, затерявшись в толпе, стал наблюдать. Он не мог поверить, что Райков — этот холеный, высокомерный чистоплюй, всегда подчеркивающий свою честность, принципиальную преданность службе, так легко завербован противником.

«Надо звать Мышкина и милицию и брать их всех!» — решил Ветров, но тут же увидел, как из шатра в сопровождении двоих незнакомцев вышел Райков, и они зашагали в противоположную сторону от ворот, где находился Мышкин со своей группой. Роману ничего не оставалось, как продолжать наблюдение. Народу на рынке было много, и это позволяло ему незаметно двигаться за подполковником и его спутниками. Вскоре они оказались на территории, свободной от людей, и, не останавливаясь, направились к забору, где у небольшого проема стояли два милиционера. У одного из них был автомат. При виде подходивших Райкова и его попутчиков милиционеры оживились. Один из них выглянул в пролом и, убедившись, что за территорией рынка все спокойно, жестом показал на проход. Райков и его знакомые скрылись за забором, а милиционеры остались на месте. Ветров бегом бросился к воротам.

«Только бы Ваня не ушел!.. Только бы был на месте!»

Мышкин был на месте.

— Мышкин! Иван! Там двое в форме милиции — духи! Бери людей и за мной!

Двух слов, произнесенных Иваном, оперативникам было достаточно, чтобы все трое бросились за Ветровым. Через несколько минут они оказались на пустынном месте — между толпящимися продавцами и покупателями и забором, где у пролома стояли те же милиционеры. Ветров бежал на несколько шагов впереди и хорошо видел, как один из милиционеров вскинул автомат.

— В цепь! Рассредоточиться! — громко крикнул Роман и резко взял влево. Раздалась короткая очередь. Все упали на землю. Один из оперативников лег быстрее всех и прицелился в автоматчика. У оперативника оказался пистолет Стечкина — достаточно грозное оружие в ближнем бою. Так как милиционеры бросились к пролому в заборе, оперативник дал короткую очередь на опережение. Фонтанчики пыли взвились чуть впереди беглецов, и автоматчик упал на землю, разворачиваясь лицом к атакующему, а его напарник, дважды выстрелив из пистолета, скрылся за забором. Ветров, не мешкая, бросился левее к забору. Одним прыжком перемахнул через дощатый забор и сразу же увидел убегавшего. Он прыгал уже по развалинам разрушенного большого дома. Роман не стал бежать прямо за беглецом, а взял чуть левее, выжидая, когда убегавший окажется за каким-нибудь выступом. А сзади продолжали звучать выстрелы. Роман, увидев, как беглец скрылся в развалинах, стремительно бросился к тому месту. Достигнув развалин, он вскочил на груду битого кирпича и мусора, и вовремя — беглец нырнул в какой-то лаз. Главное, Роман засек этот лаз. Взяв в руки по половинке кирпича, он подбежал к лазу. Окинув взглядом развалины, Роман понял, что место, где укрылся бандит, вряд ли имеет второй выход. Значит, дух решил переждать, пока стихнет суматоха, а может, он со своим напарником заранее облюбовали это укрытие и в нем договорились встретиться. Роман устроился на выступе у лаза и, держа наготове кирпичи, стал ждать. Выстрелы на рынке уже стихли. Ветров был уверен, что автоматчик или убит, или же взят в плен. Третьего не должно быть, слишком много силовиков на рынке, чтобы не справиться с одним или даже с группой террористов. Вскоре он увидел троих милиционеров, которые явно собирались прочесать развалины. У Ветрова документов нет, неизвестно, как поведут себя эти парни, если он не предъявит документы. Роману ничего не оставалось, как подняться на ноги и громко позвать:

— Товарищи милиционеры, давайте сюда!

Держа пистолеты наизготовку, милиционеры приблизились. Роман указал на лаз:

— Он здесь. Когда я его начал настигать, он нырнул в эту дыру. Где мой подчиненный старший лейтенант Мышкин?

Старшина милиции, который, скорее всего, возглавлял троицу, ответил:

— Не знаем. В момент перестрелки мы находились на маршруте недалеко от рынка и, услышав стрельбу, прибежали к месту перестрелки.

— Взяли того, который отстреливался из автомата?

— Да, ему наш оперативник всадил из «стечкина» две пули в бедро.

— С оперативниками и был мой старший лейтенант. — И, почти не делая паузы, Роман обратился к старшине: — Товарищ старшина, я — майор Ветров, направьте кого-нибудь за Мышкиным.

Старшина взглянул на младшего сержанта и коротко приказал:

— Сбегай, позови, старший лейтенант с нашими операми, скорее всего, допрашивает раненого. — Затем он обратился к Ветрову: — Товарищ майор, может, туда гранатку? — он пальцем ткнул в сторону лаза.

— Подождем Мышкина, может, у него дымы есть. Вы не стойте напротив дыры, а то пальнет, гад, оттуда.

Милиционеры заняли удобные позиции, держа под прицелом своих пистолетов лаз. И в этот момент откуда-то справа из-за груды камней появился Мышкин. Он радостно воскликнул:

— Командир! Вы в порядке?

— В порядке, Ваня. Как там автоматчик?

— Порядок, получил пару пуль в ногу и попросил пощады. Вы же погнались за вторым. Ушел, наверное?

— Нет, Ваня, он здесь, в логове сидит.

— А там второго выхода нет?

— По-моему, нет. У тебя дымов, конечно, нет.

— Так это же не в горах, я не думал, что оранж и на рынке может пригодиться.

— Ну хорошо, тогда приступим, — сказал Ветров и пододвинулся к лазу: — Эй ты, в норе, предлагаем добровольно сдаться! Выходи или бросаем гранату. — Выждав десяток секунд, майор продолжил: — Сопротивление бесполезно, если в течение минуты не вылезешь из норы, то она превратится в твою могилу.

Краем глаза Ветров увидел в руке Мышкина гранату и жестом показал: «Подожди, не торопись!»

Ветров еще на метр приблизился к лазу:

— Ты слышишь, в последний раз предупреждаем: выходи! Выползай, мать твою!

К Ветрову подошел старшина милиции, сложил ладони рупором и что-то прокричал по-чеченски. Затем старшина пояснил Ветрову:

— Я предложил ему вылазить, сказал, что его сообщник сдался.

В этот момент все услышали приглушенный крик из лаза:

— Не стреляйте, я выхожу.

Ветров приказал своим:

— Всем спрятаться за какими-нибудь выступами, возможно, у него граната!

Затем майор крикнул в лаз:

— Хорошо, выходи! Сначала при появлении из лаза покажи руки!

— Я вылезаю… вот мои руки.

Из лаза показались руки, затем заросшее лицо и наконец сам чеченец. Среднего роста, черноглазый, с темно-каштановыми волосами, он затравленно смотрел по сторонам. Мышкин спросил:

— Где оружие?

— Я его выбросил, когда убегал.

— В каком месте?

— У забора, когда выскочил через дыру…

— Пойдем, покажи.

Ветров хотел уличить во лжи задержанного, ведь тот дважды выстрелил, когда подбегал к развалинам, но передумал. Он раскусил бандита и решил воспользоваться моментом. Роман сам ощупал карманы, одежду задержанного и кивнул старшине, который уже приготовил наручники:

— Обраслеть его.

Вскоре сотрудники милиции и Мышкин, прихватив задержанных, направились к рынку. Роман, пообещав догнать их, остался на месте. Как только они отошли от развалин, Ветров полез в каменный мешок. Это оказалась пустота среди обрушившихся стен дома. Лаз был чертовски тесен, к тому же майор своим телом заслонил свет, и перед ним была сплошная темень. Ползти пришлось не более минуты. Ветров уперся в стену, потрогал руками: ни влево, ни вправо хода не было, и майор, по очереди действуя то левой, то правой рукой, стал ощупывать каждый сантиметр пространства. Он искал оружие внизу, а нашел буквально над головой. Кобура с пистолетом была засунута в небольшую расщелину, там же пальцы нащупали, скорее всего, удостоверение. Ветров закончил прощупывание норы, и даже когда он пятился, то методично обследовал лаз. Наконец, он вылез из норы. Отряхнулся, протер глаза и принялся за осмотр находки. Удостоверение было выписано на имя сержанта милиции.

«Подлинное или настоящее — разберутся», — подумал он и, сунув удостоверение в карман, взялся за осмотр содержимого коричневой кобуры. Достал пистолет Макарова. Вынул из него обойму, в ней — три патрона, передернул затвор, и к его ногам упал четвертый патрон. Затем вытащил запасную обойму и радостно выдохнул: «Полная. Всего двенадцать патронов — не слабо!»

Он вложил пистолет и запасную обойму в кобуру и надел ее на брючный ремень, прикрыл полой пиджака. И вовремя! Из-за развалин показался старший лейтенант Мышкин, а затем один из оперов, обладатель «стечкина», из которого лишил автоматчика возможности бегать.

— Ну как, товарищ майор, нашли что-нибудь? — спросил Мышкин. Он, конечно, догадывался, почему Ветров остался у лаза.

Роман достал удостоверение:

— Да, ксиву сержанта милиции.

Мышкин подержал удостоверение не более секунды и протянул его оперативнику:

— Держи, капитан, это по вашей части.

Оперативник внимательно осмотрел удостоверение и уверенно произнес:

— Работа классная, но явно подделка. Товарищ майор, а оружие не нашли?

— Нет, браток, — Ветров и глазом не моргнул. — Скорее всего, где-то в развалинах сунул. Вряд ли найдешь…

Оперативник достал из кармана куртки фонарик:

— Давайте я с фонариком еще раз эту нору осмотрю?

— Действуй, — согласился Ветров.

Капитан нырнул в лаз, а Ветров тихо обратился к Мышкину:

— Ствол — у меня, я его оставлю себе.

Мышкин понимающе кивнул головой и спросил:

— Как с орехами?

— Маловато.

— У меня три запасные обоймы, две отдам вам.

В этот момент из лаза показался оперативник. Встал на ноги и, отряхиваясь, заметил:

— Ни хрена, там и прятать негде. Ну что, пошли?

Они направились к рынку. Когда до злополучного рынка осталось около ста метров, Ветров остановился:

— Ну что, братцы, дальше я пойду один.

Мышкин пояснил капитану милиции:

— У майора — отдельная задача. — Он, конечно, помнил о том, что у Ветрова мало патронов, и, достав из кармана две полные обоймы, протянул их Ветрову: — Возьмите, товарищ майор. Вы же, наверное, не меньше обоймы расстреляли, я слышал выстрелы.

— Давай, Ваня, я в часть сегодня, да и завтра не вернусь.

Он пожал Мышкину и оперативнику руки и с хорошим настроением направился в сторону.


Глава 28. В Минске

Игнатов даже не ожидал, что все так удачно сложится. Он неплохо отдохнул и вместе с большой группой курортников самолетом прибыл в Минск. Пребывание в Сочи позволяло ему объяснять любопытным, где он так загорел. За время его нахождения в санатории к нему дважды приезжал гонец. Чувствовалось, что у Хаккима налажен хороший канал из Чечни в Грузию и дальше — в Россию, Сочи. Гонец уточнил задание Игнатова. Хакким требовал от него проявить максимум осторожности, ни в коем случае не засветиться, не попасть в поле зрения спецслужб и постараться как можно скорее найти надежное место для хранения особого груза весом до пятисот килограммов.

Хакким приказал Игнатову добираться до Минска самолетом, причем билеты заказать прямо в санатории. В последний приезд гонец вручил Игнатову ровно миллион российских рублей. Гонец пояснил, что деньги можно везти спокойно, так как при посадке в самолет и по прибытии в Минск декларацию заполнять не надо и в отношении пассажиров, особенно отдыхающих, личный досмотр не применяется.

И действительно, все прошло гладко, Игнатов без проблем прибыл в Минск. Здесь у него была масса знакомых, и уже на следующий день он начал искать афганцев, фамилии которых назвал ему Хакким. Тех двоих, о которых говорил Хакким, Игнат решил пока не трогать. Он помнил слова Хаккима о том, что за ними охотятся спецслужбы, и не стал рисковать.

Игнатов, ради того чтобы сдержать свое обещание, не поехал к родителям, которые жили в деревне к северу от Минска, а направился на восток в небольшой городок Жодино, где проживал один из объектов его внимания. Жодино — небольшой, чистый, с ровными широкими улицами город. Здесь расположен крупнейший в Европе завод по производству самых больших в мире автосамосвалов грузоподъемностью от 25 до 280 тонн. Благодаря заводу и существует город. Если бы не завод, то не строились бы жилые дома, детские сады, школы, дороги…

Как действовать в условиях такого населенного пункта, Игнатов хорошо знал. Начал с того, что выяснил, где находится штаб-квартира местной организации ветеранов войны в Афганистане. Узнав адрес, не колеблясь направился туда. В небольшом помещении, состоящем из нескольких комнат, находились двое: девушка с большими то ли голубыми, то ли зелеными глазами — при неярком свете не разберешь — и мужчина в возрасте сорока — сорока двух лет. Игнатов громко и весело произнес:

— Салам алейкум!

— Садам! — улыбнулся мужчина.

— Читурасти?

— Хубаси.

И они оба рассмеялись.

— Ну вот, — продолжая улыбаться, заметил Игнатов, — паролями обменялись, теперь можно и к делу. Я — Игнатов Василий, в Афгане комвзвода 357-го полка 103-й воздушно-десантной девизии.

— Я — Андрей Перов, в Афгане командир взвода 180-го полка.

— Привет, братан!

— Здорово, друг!

— Я только из Чечни, там продолжаю наше дело в составе бригады спецназа ГРУ. Сам — из Беларуси, родители проживают в Минской области. В Афгане судьба свела с одним капитаном, он мне помощь оказал. Не выходит он из головы, а вот память подвела. Хорошо знаю, что попал он в Афган из Жодина. Служил в Баграме, на аэродроме, технарь. Звали его то ли Александр, то ли Алексей, все остальное — отшибло. Скорее всего, контузия сказалась.

— Подрыв?

— Нет, на Саланге дух гранатку бросил. Двоих моих парней насмерть, а меня осколками посекло и контузило, причем головой о борт БМД долбануло.

— Смотри-ка, меня же тоже контузило. Друзья по несчастью, — засмеялся Перов. — Слава богу, что живыми остались.

Слово за слово, и вскоре они общались как старые знакомые. Но вот Игнатов «вспомнил» о деле:

— Слушай, братан, так как мне найти мужика?

— У нас город небольшой, но афганцев много. Среди них и те, кто отсюда призывался, немало и таких, которые осели здесь после возвращения из Афганистана.

Перов достал из выдвижного ящика стола тоненький журнал и открыл его:

— Здесь, по-моему, все учтены.

— И сколько их у вас?

— Почти триста человек, точнее, двести девяносто шесть. Александров, кажется, больше всего, Алексеев гораздо меньше.

— Летунов много?

— Немало. Так говоришь, он не летчик?

— Да, технарь.

— Честно говоря, я одного такого знаю, — Перов провел пальцем по списку. — Вот, Комаров Александр. Он техник по электрооборудованию самолетов. Но нет сведений, где он служил в Афгане. Знаешь, — Перов решительно хлопнул ладонью по журналу. — Сегодня в клубе автозавода вечер, посвященный воздушно-десантным войскам. Ты же десантник, сходи туда. Наверняка сослуживцев встретишь. Заодно методом расспроса установишь и своего знакомого.

— Не знаю, смогу ли, я обещал к вечеру в Минске быть. А этот, как его, Комаров где находится?

— Наверняка в Жодине, он бизнесом мелким — «купи-укради» — занимается. Но, знаешь, вряд ли это тот человек, которого ты ищешь.

— Это почему же?

— Сволочной он, гадкий… От всех требует, чтобы ему помогали, давали. Хоть в Афгане совсем мало был, а выдает себя чуть ли не за командующего сороковой армией, хвастун, болтун. О нем ты легко можешь узнать в Союзе инвалидов локальных войн. Такая организация у нас есть. Ее создал этот самый Комаров, он же, не будучи инвалидом, и возглавляет. Правда, все инвалиды разбежались, они в нашу организацию перешли.

— А кто же у Комарова остался?

— Сам он и еще один из Минска, такой же прощелыга.

— А где находится организация Комарова?

— В этом же здании, в противоположном крыле, вход с торца. Выделил им директор завода комнатушку, так они превратили ее в какое-то грязное пристанище.

— Знаешь, я, пожалуй, загляну к этому Комарову. Возможно, там кто-нибудь подскажет мне… Думаю, через несколько дней приеду еще, тогда потолкуем подольше, вспомним Афган. Не возражаешь?

— Что ты, я буду рад видеть тебя!

Игнатов вышел на улицу, обошел вокруг дома и увидел отдельный вход с металлической дверью. Потянул за ручку, и дверь открылась. Он прошел темный коридор и оказался в небольшой комнате. Было ясно, что уборка, если она вообще здесь когда-то производилась, была не менее полугода назад. За столом стоял невысокий, худощавый мужчина, его лицо чем-то напоминало лисью мордочку — чуть вытянутое, худое, с глубоко посаженными глазами.

— Привет, — поздоровался Игнатов. — Не подскажете, как мне увидеть Комарова?

— А зачем он вам?

Игнатов понял, что перед ним и есть Комаров, причем прилично пьяный.

— Если я не ошибаюсь, ты и есть тот самый Александр Комаров, которого я встречал на аэродроме в Баграме?

— Ты был в Афгане? — тоже перешел на «ты» Комаров. — Ну тогда мы точно встречались. Баграм — это же пуп Афганистана, как Жодино — центр Беларуси. Проходи, братан, садись.

Комаров потянулся к небольшому столику, стоявшему у сейфа, и взял бутылку водки.

— Надо отметить встречу старых друзей, боевых товарищей, которые знают, что такое свист пуль и взрывы снарядов.

Игнатов вздохнул с облегчением: встреча произошла как нельзя лучше, ни настороженности, ни дотошных, похожих на допрос расспросов.

Они выпили, закусили кусочками колбасы, нарезанной на тарелке, и вскоре беседовали как старые друзья. Игнатов убедился, что перед ним человек с нездоровыми амбициями, которому далеко до образованности и культурности.

«Этот дурак всю оставшуюся жизнь будет жить рассказами о временах, проведенных в Афганистане, и придумывать о себе всякие героические истории. Ну и хорошо, будем на этом играть».

— Ты знаешь, Саша, — Игнатов подвинул стул поближе к столу. — Я тебя еще там, в Афгане, и в глаза не видел, а наслышался о тебе много. Наши парни, которые служили с тобой, так и говорили, что на тебе вся авиация держится, что если бы не ты, то многие не вернулись бы живыми на Родину.

— Вот-вот, ты это знаешь. А кто об этом слышал в этой деревне? Здесь есть такие солдаты и прапоры, которым предложи показать на карте, ткнут в эту… как ее…

— Австрию, — подсказал Игнатов.

— Вот-вот, Австрию или даже Австралию и будут хвастать на весь белый свет, что они — настоящие интернационалисты, герои. А я — терпи, казак, атаманом будешь…

Игнатов не дал Комарову разговориться и перешел к цели своего приезда:

— Слушай, Саша, ты чем здесь занимаешься?

— Скажу честно — фигней! Не хотят мне и моей организации помогать. Одни отморозки вокруг.

— А у меня деловое предложение. Давай сотрудничать, но имей в виду, в нашем деле много людей не надо. У тебя есть надежный человек в Минске? Он обязательно должен быть интернационалистом, нашим мужиком.

— Ты, братан, как в воду глядишь… Есть у меня кореш, Витюха Сиватин — надежный мужик. Дашь ему гранатку и покажешь окошко, куда бросить, — пойдет и кинет.

— Это хорошо, что надежный. В нашем деле прежде всего надежность. У тебя здесь есть что-либо из недвижимости?

— Квартира…

— Нет, нет, нужно помещение под небольшой складик, желательно отдельное здание с забором.

— Ха! Да у меня два таких склада. Стоят отдельно, огорожены забором высоким, во дворы, если надо, можно собак запустить. А какой у тебя товар?

— Пустим пробную партию небольшую.

— Наркоту?

— Нет, нормальный товар, а что, тебя наркотик интересует?

— Мне все, что навар дает, подходит. Сижу без денег, даже в долги залез тысячи на две баксов, — и Комаров потянулся к бутылке. Игнатов перехватил его руку:

— Не надо, Саша, хватит. Я приехал ненадолго, нанял машину с водилой. Так что надо в Минск ехать. Ты мне ответь на мой вопрос: согласен вместе работать?

— О чем речь, конечно!

Игнатов достал из кармана доллары и отсчитал тридцать стодолларовых купюр:

— Вот тебе три тысячи баксов. Рассчитайся с долгами, приведи в порядок один из складов. Он должен быть небольшим, с надежными запорами.

— Да ты не боись, если надо, сына поставлю на охрану, сам встану.

— Ну, пока не надо. Затем найди в Минске дружка своего и позвони по этому телефону. — Игнатов на маленьком листочке написал номер и, протягивая его Комарову, пояснил: — Я мобильник в Минске купил, так что связь будет постоянной. Дай мне твои координаты: телефоны, адрес…


Глава 29. Боестолкновение

К операции комбриг Ивняк и начштаба Алексеев решили привлечь первый и второй батальоны. Командование ВВС поручило одной из вертолетных эскадрилий организовать сопровождение батальонов. Полковник Алексеев провел тщательный инструктаж командиров батальонов и рот. По западной дороге должны были двигаться две роты первого батальона во главе с комбатом. По восточной — две роты второго батальона, а по средней дороге под командованием полковника Алексеева двигался сводный отряд, в состав которого входили по одной роте от каждого из батальонов, а также передвижной центр боевого управления с соответствующими средствами связи, позволявшими держать надежную связь с батальонами, ротами и взводами, а также с авиацией и бригадой. Вперед ушли разведгруппы. Алексеев рассчитывал, что к вечеру все три колонны выйдут к району боевых действий и охватят зону возможного нахождения противника по широкому фронту с трех сторон. Большие надежды полковник Алексеев возлагал на разведывательно-поисковые группы, которые он доставил вертолетами накануне вечером. За ночь все шесть групп прибыли в зоны своих действий. Алексеев надеялся, что они первыми засекут противника. Разведгруппы регулярно выходили на связь, но пока ничего интересного не сообщали, за исключением того, что в районе населенного пункта наблюдается довольно большое оживление. Впрочем, это было объяснимо: там работала оперативно-следственная бригада, находились подразделения внутренних войск, милиции. В село приезжали и приходили родственники погибших, и именно это обстоятельство вызывало озабоченность, так как под видом родственников в населенный пункт могли проникнуть и террористы. Но это было заботой уже других, Алексееву надо было и своих обходить незаметно, хотя старший начальник, ведущий работу в Армуте, был предупрежден о том, что подразделения спецназа могут появиться в этом районе.

Полковник Алексеев находился в «Чайке» — бронетранспортере, в котором сконцентрированы все виды связи, в том числе и космическая, когда радист доложил:

— Товарищ полковник, на связи Беркут.

Алексеев надел на голову наушники с микрофоном:

— Беркут, я Заря! Прием.

Командир разведгруппы, которая двигалась вдоль западной дороги, доложил, что наблюдает бандгруппу в количестве четырнадцати человек. Бандиты передвигаются пешком навстречу двум ротам первого батальона. Алексеев спросил:

— Как они вооружены?

— Автоматы, один ручной пулемет, четыре гранатомета, на ишаке — вьючный груз, скорее всего, фугасы и различные мины.

— Переносных зенитно-ракетных комплексов не наблюдается?

— Одна труба есть, других не наблюдаем.

Один из офицеров предложил:

— А что, если приказать разведгруппе занять удобную позицию и из укрытия ударить?

— Нет, майор, рисковать жизнями четверых наших людей не стоит. Где гарантия, что не завяжется бой, а у противника более чем трехкратное численное преимущество… — Он снова взял наушники с микрофоном. — Беркут! По какой местности они продвигаются, сверху их можно засечь?

— Идут по широкой тропе. По сторонам много камней и кустарников. В случае появления вертушек у них есть шанс укрыться по обеим сторонам тропы.

Алексеев внимательно всматривался в карту:

— Беркут, картинка перед тобой?

— Да, я ее уже приготовил.

— Хорошо. Духи продвигаются строго на север? Подтверди!

— Да, строго на север, в сторону горного ручья, там тропа поворачивает на северо-восток к западной дороге. Скорее всего, эта дорога и является их целью.

Алексеев прикинул: до ручья четыре с небольшим километра, час пути.

Он снова взял микрофон:

— Беркут, сопровождай их до ручья. При переправе их накроют вертушки. Укройтесь хорошо и после одиночного захода пары вертушек постарайтесь завершить дело. Как понял?

— Заря, понял вас. Сопровождаю до ручья, перед ним обгоняю противника и занимаю позицию. Кто даст сигнал вертушкам к атаке?

— Через короткие станции свяжитесь с ними, их позывной «Вьюга», время полета — три минуты. Будьте осторожны.

— Понял. Выполняю.

Алексеев снова стал изучать карту: «Мы подойдем к району действий через три часа. На момент атаки бандгруппы нас будут разделять два часа…»

После тщательного анализа обстановки полковник связался с командиром эскадрильи. Договорились, что пара Ми-24 будет взаимодействовать с разведгруппой, а пара Ми-8 — десантных вертолетов — приземлится у дороги, по которой двигается первый батальон, и примет на борт две группы десантников, которые в случае необходимости прибудут на помощь Беркуту.

После этого Алексеев связался с разведгруппой и еще раз оговорил детали боя. Не забыл сообщить и о том, что резервная группа на десантных вертолетах готова будет прийти на помощь в течение нескольких минут с момента атаки на террористов. Затем полковник отдал необходимые указания командиру первого батальона. Наступило тревожное ожидание.

А в это время командир разведгруппы капитан Нестеров решал непростую задачу. Ему надо было вместе со своими тремя товарищами оставаться незаметными для бандитов и в то же время не упускать их из виду, да еще необходимо было при подходе к горному ручью опередить банду, занять удобную позицию, наладить связь со штурмовыми вертолетами и точно навести их на цель, при этом уберечь от ракетно-пулеметного удара себя и своих подчиненных. Ситуация осложнялась и тем, что террористы хорошо знали местность, легко ориентировались и часто проверялись, словно чувствуя разведчиков группы Нестерова…

Ручей, на карте казавшийся маленьким, оказался довольно полноводным и бурным. Нестеров разделил свою группу на две части. Двое заняли позицию слева у тропы, не пересекая ручья, а двое других пересекли ручей и устроились среди больших камней с другой стороны. Договорились о взаимодействии, связь была надежной не только между нами, но и с вертолетчиками, которые находились вне зоны, где мог быть слышен звук двигателей. Нестеров напряженно всматривался в тропу. Уже который раз Андрей Нестеров сталкивался с бандами, в состав которых входили и местные, и зарубежные террористы. Они в бою не хотят сдаваться, так как сдавшийся в плен и его семья теряют все, что им обещано, и даже то, что уже заработано. Нередки случаи, когда семьи сдавшихся в плен полностью уничтожались главарями террористов. Конечно, немало и случаев, когда бандиты были вынуждены поднимать руки вверх, но это бывало тогда, когда они оказывались полностью окруженными и убеждались, что их взяли в кольцо превосходящие силы. В данном случае даже подумать, что банда сдастся, не приходилось, и Нестеров со своими бойцами готовился к бою. Вот-вот банда должна появиться. Нестеров еще раз связался с вертолетчиками, те сразу же ответили и сообщили, что барражируют за ближайшими вершинами гор. Капитан уточнил для пилотов место нахождения его группы, повторно договорились, что вертолеты наносят только один удар, затем будут находиться в зоне боя, а вертолеты с десантниками появятся к этому времени в районе боя. Пискнула рация УКВ — это был сигнал тех бойцов, которые остались на той стороне, где тропа упиралась в горный ручей, значит, банда в зоне видимости. Максимум через три минуты появятся. Нестеров приподнял левую руку и показал два пальца — сигнал «внимание». А вот и они! Впереди шли двое в зеленых куртках, заросшие, с настороженными глазами. Один из них держал автомат стволом налево, второй держал под прицелом территорию справа. За ними бандит с ручным пулеметом, а идущий следом — гранатометчик с РПГ-2. Идущие впереди остановились у кромки журчащего водяного потока. Постепенно к ним вместе с ишаком присоединились остальные, некоторые тут же стали снимать обувь. Нестеров быстро пересчитал их — ровно четырнадцать — и нажал кнопку передатчика. Затем прицелился, пытаясь понять, кто в группе главарь. Как и договорились, вертолеты появились стремительно. Они шли вдоль тропы, что сводило к минимуму вероятность поражения своих в случае недолета или перелета эресов и пулеметных очередей. Удар был действительно ювелирный и мгновенный. Сразу же заработали все четыре автомата разведгруппы. Били по любому бандиту, который шевелился. Прошло не больше минуты, и все было кончено, в наступившей тишине хорошо был слышен рокот вертолетов. В наушниках послышался голос одного из пилотов десантных вертушек, он уточнил обстановку и, услышав ответ, сказал:

— Молодцы, парни! Мы сядем в ста метрах севернее вас, здесь есть подходящая площадка.

Не разуваясь, капитан Нестеров и старший лейтенант Лавров — его напарник в бою — перебрались обратно через ручей. Трупы бандитов лежали кучно, в радиусе десятка метров. Вскоре появилась десантная группа. Ребята, галдя, без всяких мер предосторожности, окружили разведгруппу, пожимали руки, осматривали тела бандитов, и вдруг грохнул выстрел. Это один из прибывших увидел, как шевельнулся крайний бандит, и всадил в него пулю. К бойцу подскочил Нестеров:

— Что ты делаешь, герой?! Зачем добиваешь раненого, он же мог дать ценную информацию!

— Я растерялся, — пролепетал десантник. — Он пошевелился, и мне показалось, что его рука тянется к гранате, видишь, она на поясе, у живота…

— Отставить разговоры! — громко крикнул командир роты капитан Сенько. — Тщательно обыщите убитых, заберите оружие, боеприпасы, документы — и в вертолеты. Убитых сфотографировать, а затем захоронить вместе с ишаком в кустарнике, завалить трупы камнями, следы боя убрать!

Через час вертолеты взмыли в небо и взяли курс навстречу первому батальону, а разведгруппа, пополнив боекомплект, двинулась дальше.

Полковник с группой офицеров тщательно изучили документы, которые принадлежали только двоим бандитам — иностранцам, один из которых был саудовец, второй — иорданец, затем взялись рассматривать захваченную у саудовца карту. На ней был четко отмечен маршрут. Получалось, что банда направлялась в глубь Чечни. На карте обозначены места привалов и три селения, где должны были остановиться на ночлег. Но главной информацией для полковника Алексеева стало начало линии маршрута банды. Оказалось, что разгромленная банда шла из лагеря Хаккима. Это еще раз подтверждало и уточняло информацию о местонахождении Хаккима. Алексеев передал по закрытой связи подробную информацию в бригаду Ивняка, а затем начал уточнять продвижение батальонов. Получалось, что из-за задержки, связанной со снаряжением десанта для помощи разведгруппе капитана Нестерова, время прибытия колонны сдвигалось на час.

«Значит, придется спешиваться в темноте, того и смотри, что кто-либо забудет на броне автомат, бронежилет или НЗ с боеприпасами… — это с одной стороны. Но с другой… противник, если даже и прикрывает зоны высадки, наверняка уйдет. Кто же спешивается на ночь глядя? — Алексеев неожиданно улыбнулся и ответил на свой же вопрос: — Спецназ!»

Он связался с комбатами и велел быть внимательными в момент высадки батальонов.

На горы, их склоны, зеленую массу из деревьев, кустов, травы опустилась ночная темень. Пока роты строились, а командиры уточняли все вопросы, относящиеся к таким ситуациям, проводили соответствующий инструктаж, на небе появилась большая луна. Она поливала белесым, точнее мертвенно-бледным, светом все, что было на земле. И в этом мире безмолвия и покоя нелепо выглядели солдаты: молчаливые, до зубов вооруженные. Они, очевидно под воздействием лунного света, загадочной тишины, тоже притихли, в строю не слышалось шуток, колкостей, просто громких слов. Вскоре десантники ощетинились стволами автоматов и ручных пулеметов и двинулись вперед, через горы, через лес, по извилистым тропам, к логову врага.


Глава 30. Роман Ветров

Четвертые сутки Ветров передвигался по Чечне, словно волк, преодолевал равнинные места ночью, замирая от любого шороха, рискуя напороться не только на засаду федералов или бандитов, но и закончить свою жизнь, наступив на мину, которых здесь было натыкано несчетно. Особенно тяжело было днем. На равнинной, открытой местности укрыться было очень тяжело. И Роман стремился в течение ночи преодолеть как можно большее расстояние, желая побыстрее достичь предгорья. Уже более суток, как закончились продукты. В кармане куртки осталось не более ста пятидесяти граммов хлеба, который сбился в комок, а часть его лежала на дне кармана в крошках. Ветров считал каждую крошку, стараясь тянуть время, и ломал голову, как добыть еду. Его страшно мучила и жажда. Как назло, за последние сутки ему не попалось ни колодца, ни водоема. Во фляге — ни капли воды. Карту в Грозном добыть он не смог и ночью, ориентируясь по звездам, держал путь в сторону гор. Роман даже не представлял, в каком районе Чечни он находится. Надеялся на одно: в горах определится, сориентируется, да и пропитание добудет. Он уже твердо решил, что доберется до отряда Хаккима, обоснуется вблизи его лагеря и, выслеживая боевиков, будет уничтожать поодиночке, а это значит, что появятся и продовольствие, и автомат, и гранаты. Так и будет он действовать, пока не доберется до самого Хаккима. С кем, с кем, но с этим он уж посчитается!

Роман с тоской посмотрел на восток, где уже появилась светлая полоска, скоро рассвет, надо срочно искать убежище. Но вокруг было еще темно, и ничего подходящего пока видно не было. Роман почувствовал, что он идет вверх по небольшому склону, и насторожился: а что, если на этой сопке опорный пункт, он-то хорошо знал закон войны — кто на вершине, тот и диктует свои условия. Ветров осторожно двинулся вдоль склона и вскоре понял, что это не круглая возвышенность, а невысокая гряда в сторону юга. Роман находился с восточной стороны, значит, как только появятся первые солнечные лучи, он окажется на виду, и если на вершине возвышенности кто-то находится, то Романа сразу же засекут. Ветров чувствовал себя в шкуре затравленного зверя. Он должен был прятаться и от своих, и от чужих, для тех и других он — враг…

«Что же делать?.. Где укрыться? — он еще с большей тревогой посмотрел на светлеющее небо. — А что, если направиться к вершине? Не все же высотки в руках засад и постов… А, была не была, вперед!»

Роман двинулся по прямой вверх. Вот и вершина. Огляделся, прислушался и прилег. Не теряя времени, стал лихорадочно, обдирая ногти, руками сгребать твердую почву, надо хоть как-то укрыть себя, соорудить что-то вроде маленького бруствера. «Вот бы сейчас саперную лопатку, — подумал Ветров и тут же съязвил: — Нет, лучше бы экскаватор, он не то что бруствер, а сразу же могилу вырыл бы!»

А солнце уже выглянуло и сразу же осветило безрадостную песочно-каменистую территорию вокруг невысокой гряды. Вдруг Ветров увидел, что примерно в километре от него хорошо видны небольшие заросли кустарника, зеленеет трава.

«Да там не только укрыться можно, — обрадовался он, — там же наверняка и водный источник есть! Эх, была не была! Рискну!» И он сломя голову, не пригибаясь, побежал к манящей зеленке. Он молил Бога только об одном: чтобы не раздался выстрел из какого-либо заранее оборудованного укрытия. Не может же такое большое пространство оказаться без контроля. Все прошло вроде нормально… Ветров, тяжело и часто дыша, стоял среди кустов. Пребывание в госпитале, пережитое конечно же сказывалось. Для тренированного человека такая пробежка — просто легкая разминка.

«Ничего, — успокаивал себя Ветров. — Свежий воздух, свобода быстро позволят восстановиться. Вот бы водички только попить!»

Он внимательно осмотрел заросли, прямо — кустарник с более пышной листвой, и направился туда. Так и есть! Он увидел воду, бросился на живот, припал к неширокому, с прозрачной водой ручью и начал пить. Затем наполнил фляжку и выпил еще прохладной воды. Присел на корточки, чтобы опять наполнить фляжку, и уловил краем уха какой-то шум. Это был явно звук мотора. Взглянул на небо — пусто, подошел к кустарнику, осторожно раздвинул ветви. От увиденного его бросило в пот. По каменистой, уже пригретой солнцем равнине мчались два уазика. Они были без тентов, с установленными в каждом на треногах пулеметами. Машинально посчитал: в машинах — по шесть человек. Сомнений не было, это — за ним! Машины как бы охватывали с двух сторон небольшие заросли кустарника. Вот одна машина остановилась, пулеметчик навел ствол на кустарник, а выскочившие из него люди в пятнистой форме, разворачиваясь в цепь, с автоматами наизготовку двинулись к кустарнику. Вторая машина остановилась с другой стороны, высадился десант и двинулся вдоль кустарника. «Прикрывает тыл, чтобы не дать возможности бежать в обратную сторону, — тоскливо подумал Ветров, — точно за мной. Наверняка засекли мой марш-бросок к кустам». Он внимательно всмотрелся в приближающихся людей и пришел к выводу, что это, скорее всего, милиция. Ветров прекрасно понимал, что спрятаться в этом жидком небольшом кустарнике негде, а принимать бой с одним пистолетом — верная гибель.

«Были бы еще духи! — подумал Роман. — Ввязываться в перестрелку со своими и погибнуть от их рук — глупее не придумаешь». Теперь он уже мог различить лица: есть кавказцы, есть и бойцы славянской внешности. Выхода не было, и Роман принял решение. Он быстро спрятал в кустах пистолет и запасные обоймы с патронами, а затем осторожно переместился вдоль ручья к следующим кустам. В этот момент раздался голос, язык был чеченский. Роман решил выждать и пока не отзываться. Он только лег на землю, на случай, если пришельцы вздумают прочесать кустарник очередью. Но через десяток секунд послышался окрик на русском языке:

— Эй ты, не прячься в кустах, бесполезно, выходи с поднятыми руками в нашу сторону! Слышишь, перестань прятаться, выходи!

Роман понял, что дальше тянуть не стоит, и громко спросил:

— А вы кто?

— ОМОН. Выходи с поднятыми руками.

Делать было нечего, и Ветров, забирая левее, чтобы выйти из кустов как можно дальше от того места, где спрятал оружие, направился к омоновцам. Когда он с поднятыми руками появился перед автоматчиками, один из них заставил Романа медленно повернуться кругом. Он хотел убедиться, не закреплены ли за спиной у Романа оружие, гранаты или взрывчатка. Ветров молча одобрил такой приказ: «Опытные мужики, знают условия».

К нему подошли двое, ощупали одежду, изъяли фляжку с водой и подтолкнули Романа к старшему. Молодой, с загорелым лицом капитан спросил:

— Ты кто?

— Никто, прохожий. Хотел воды во фляжку набрать.

— И куда направляешься, прохожий?

— Хочу подработать, говорят, в Чечне можно хорошо заработать на строительстве домов.

— Откуда ты?

— Из Москвы, вернее, три года назад приехал туда, но работы не нашел и послушал советы мужиков, которые уже бывали в этих местах.

— Ну и как же ты сюда добрался?

— До Ставрополя поездом, а дальше — попутным транспортом.

— Фамилия?

— Иванов Сергей Романович.

— А может, Петров или Сидоров? — с сарказмом заметил капитан. — Придумал ты, друг, неудачную фамилию, уж слишком распространенную. Думаешь, можно раствориться среди тысяч Ивановых? Не выйдет, быстро установим, кто ты на самом деле.

В этот момент из кустарника вышла группа омоновцев. Они отрицательно покачали головами. Ветров понял, что они осматривали кустарник и ничего не нашли. Командир закинул автомат за спину:

— Хорошо, отбой, возвращаемся на точку.

Не прошло и десяти минут, как Ветров оказался на посту, оборудованном на небольшом взгорке. Территория метров тридцати в диаметре была оборудована траншеями с хорошими брустверами, под маскировочной сетью несколько заглубленных в землю блиндажей, в углублении стоял бронетранспортер, рядом уазик, к которому и пристроились остальные два, на которых выезжала группа, захватившая Романа. Обращались с ним нормально. Большинство из тех, кто прибыл из других регионов России, восприняли Ветрова как неудачника, который наслышался о хороших заработках на воюющем юге страны и поэтому бездумно бросился на халтуру. Омоновцы из местных краев были более настороженны. Они-то хорошо знали, что террористические банды усиленно вербуют в свои ряды жителей многих районов России, немусульман, — это придавало их действиям характер интернационализма, причем межконфессионного многообразия. На посту Ветров пробыл четыре часа, а затем приехал БТР, его засадили в чрево бронированной машины, и через час, после бешеной гонки по равнине с небольшими возвышенностями, Ветров оказался в небольшом то ли городишке, то ли селе. Все дома сложены из камней, самое высокое здание — трехэтажное. Это был местный отдел милиции. Когда Роман оказался внутри двора, обнесенного высокими глинобитными стенами, то поверх забора увидел вершины гор.

«Хотя и в плен к своим попал, — улыбнулся Роман, — но ближе к цели оказался». Его посадили в маленькую комнатку-конуру с металлической решетчатой дверью. Напротив в небольшой комнате с маленькими оконцами — дежурный за столом. Вдоль стены четыре алюминиевых стула, металлический сейф.

Ветров присел на деревянную скамью с металлическими ножками, наглухо вмурованными в бетонный пол, и задумался: «Что дальше? Скорее всего, переведут в ИВС, откатают пальцы. Будут проверять по фамилии и по отпечаткам пальцев одновременно, это может затянуться…»

Ветрову ничего не оставалось, как наблюдать за работой дежурного офицера. Это был чеченец лет тридцати пяти, капитан. Ему помогал молодой сержант, который как раз в этот момент принес капитану небольшой чайник и чашку. Капитан занялся чаепитием: налил чай в чашку, бросил в нее несколько кусочков сахара и, помешивая, сказал сержанту:

— Ты бы гостю предложил чаю.

Сержант несколько удивился, но подошел к решетчатой двери:

— Слушай, чаю хочешь?

Ветров скорее от желания не потерять контакт, чем от желания пить горячее, ответил:

— Не откажусь, если угостите.

Сержант вышел и через минуту принес в металлической кружке чай:

— На, пей, сахар я уже положил.

— Спасибо, — Роман взял обжигающую руку кружку и осторожно, чтобы не обжечься, отхлебнул. Чай был, как говорится, жиденьким, но Ветров оценил доброту, сделав несколько глотков, и, когда сержант вышел по каким-то делам, обратился к офицеру:

— Товарищ капитан, как думаете, сколько меня здесь продержат?

— Это не мне решать. С тобой будут разбираться оперативники. Проверят, правду ли ты говоришь, выяснят, что ты за птица, ну а дальше поступят с тобой по закону. Невиновен — отпустят…

— А вину не пришьют? Нашел у меня вину, приехал человек подзаработать, в этом же ничего запрещенного нет.

— А почему ты без документов?

— Беда у меня случилась, были и документы, и деньги, и одежда. Но, когда подсел на попутку, чтобы из Ставропольского края сюда добраться, машину остановили какие-то мужики, меня ссадили, отобрали все, надавали тумаков и прогнали. В одно мгновение бомжом стал.

— Надо было домой возвратиться, хотя бы документами обзавестись, здесь же особое положение, жизнь человека пятак стоит, а то и вообще ничего. Новый человек, особенно не местный, сразу же подозрение вызывает.

— А где я нахожусь?

— Как где? — улыбнулся капитан. — В райотделе милиции. Это харагойский отдел милиции.

— А здесь нуждаются в строителях?

— Может, кто-то и нуждается, здесь другая проблема — боевики. День-два тишина, а затем вспышка, перестрелки, нападения… Так что если ты не врешь, то скажу тебе: зря ты приехал сюда. Не до шабашек у нас. Есть, конечно, места, где люди строят дома…

Ветров, узнав название района, понял, что до территории, где дислоцируются банды, — рукой подать. Он опять хотел спросить, как долго его будут держать в этой клетке, но не успел. В дежурку вошел молодой мужчина в гражданском, его сопровождал помощник дежурного. Мужчина поздоровался с дежурным и сказал:

— Я заберу путешественника, поговорю.

Сержант, ловко орудуя связкой ключей, открыл замок и распахнул дверь:

— Выходи!

Ветров протянул ему пустую кружку:

— Спасибо за чай, вкусный был.

Роман вышел из клетки и остановился, дожидаясь дополнительной команды. Мужчина в штатском выждал, пока сержант положит ключи в выдвижной ящик стола, коротко бросил:

— Пошли, — и первым направился к дверям. Ветров шагнул за ним, а сзади пристроился сержант.

Они поднялись на второй этаж и оказались в небольшом кабинете. Однотумбовый стол, три стула, сейф, в углу вешалка с висевшей на ней милицейской формой с погонами капитана — вот все, что было в комнате.

Хозяин кабинета устроился за столом и рукой указал на свободный стул:

— Присаживайся, разговор у нас длинным будет…


Глава 31. Бой

Роты двух батальонов двигались широким полукольцом протяженностью около двух километров. Если можно было бы посмотреть на спецназ сверху, то хорошо было бы видно, что роты образовали подвижную дугу, которая охватывала район нахождения банды Хаккима. Впереди словно щупальцами двигались разведгруппы. Они должны первыми обнаружить противника, в том числе засады, секреты бандитов, и обеспечить безопасность основных сил.

Полковник Алексеев двигался в центре сводной группы, чьи батальоны располагались на флангах. Рядом с Алексеевым находились офицеры управления, радисты и два ишака с грузом по восемьдесят килограммов — горными минометами и минами к ним. Опыт действий в Чечне показал, что тяжелое вооружение в условиях гор неэффективно. Сейчас создается новая оргштатная структура, вновь образовываются горные бригады численностью не менее трех тысяч человек в каждой. Но это будет в ближайшем будущем, а пока бригада спецназа, гораздо большая по численности, чем горные бригады, действует по всей Чечне, выполняя особые задачи, в первую очередь проводя ювелирные по точности операции. Поэтому в составе бригады больше всего офицеров. Что касается ишаков и ослов, то признано целесообразным использовать их — эти выносливые и неприхотливые животные просто незаменимы при передвижении в горах. Они тащили на себе такие нужные в бою минометы и пулеметы, боеприпасы и даже запасы воды. В случае необходимости животных можно было использовать для транспортировки раненых и погибших. Раздумывая об этом, Алексеев не забывал внимательно смотреть под ноги, благо луна неплохо освещала путь, ее свет проникал через кроны деревьев и создавал действительно сказочную картину.

— Товарищ полковник! — окликнул Алексеева один из радистов. — Вас разведгруппа три запрашивает.

Алексеев надел на голову наушники. Разведчики докладывали, что им повстречались трое духов. Двоих уничтожили, а третьего захватили в плен. Они из банды Хаккима. Алексеев, прикрываясь плащ-накидкой, включил фонарик и развернул карту. Уточнил, где находятся разведчики, — оказалось, их разделяло расстояние менее километра. Полковник велел доставить пленного к нему. Подумав немного, он приказал всем приостановить движение и строжайше соблюдать режим маскировки и тишины. Алексеев подозвал майора Степанова:

— Евгений Андреевич, прикажи быстро приготовить палатку…

К моменту, когда двое разведчиков привели пленного со связанными руками, палатка была уже готова, в ней находились полковник Алексеев и начальник разведки бригады подполковник Красин. Старший лейтенант, доставивший вместе с другим офицером пленного, рассказал:

— До зоны нахождения противника осталось не более двух километров. Секретов и засад не встретили. — Он неожиданно улыбнулся. — Правда, в густом кусте обнаружили одного…

— Кто он? — спросил Красин.

— Скелет…

— Что-что?

— Скелет, товарищ подполковник. Самый настоящий человеческий скелет, только одни кости. Пролежал, наверное, не один год, а может, и десятилетие.

— Никаких предметов, документов около него не обнаружили? — поинтересовался Алексеев.

— Никак нет.

— Догадываюсь, кто это, — вдруг произнес Красин.

Полковник и старший лейтенант с интересом посмотрели на него, а тот, делая лицо серьезным, пояснил:

— Это скелет чемпиона мира по пряткам.

— Похоже, — улыбнулся Алексеев и обратился к старшему лейтенанту: — Давайте вашего языка!

В палатке появился мужчина среднего роста, одетый в национальную одежду. Заросшее лицо, темные, настороженные глаза. Они быстро пробежали по лицам офицеров и стенам палатки и уставились в пол.

— Фамилия? — спросил Красин.

Боевик молчал. Алексеев посмотрел на старшего лейтенанта:

— Он был с оружием?

— Так точно, автомат, подсумок с пятью полными рожками, четыре гранаты, финский нож, удавка, две упаковки пластита и наручники.

Полковник приблизился к пленному:

— Значит, полный набор джентльмена-террориста: расстрелять, зарезать, удавить и взорвать — все, что пожелаешь. Ну, а ты что желаешь?

Пленный не успел ответить, старший лейтенант вдруг что-то вспомнил:

— Чуть не забыл, товарищ полковник: у него при обыске на поясе брюк зашитыми оказались вот эти бумаги, — офицер достал из кармана камуфляжной куртки бумаги и протянул их Алексееву. Тот осторожно развернул их и при свете лампочки, горевшей от небольшого переносного аккумулятора, громко прочитал:

— Белан Гейрбеков, — полковник посмотрел на пленного. — Значит, так тебя зовут?

— Это не мой документ, — мрачно ответил пленный. — Мне в отряде отдал на сохранение знакомый.

— Вот как… Значит, мы можем прийти в селение, видишь, здесь и адрес владельца справки указан, и сказать его родственникам, в какой банде он состоит. Люди уже хорошо знают, что Хакким и его бандиты сделали с жителями селения Армут, а владелец справки живет в деревне рядом с селением Армут, там наверняка проживают многие родственники этого Белана Гейрбекова. Весть, конечно, быстро достигнет родственников людей, убитых бандой в Армуте. Как думаешь, что сделают родственники погибших с родственниками Белана Гейрбекова? Неужели закон кровной мести в этих местах уже забыт?.. Ну а тебя-то как зовут?

Полковник попал в точку. Пленный сверкнул глазами и, глядя в сторону, глухо произнес:

— Не надо проверять, это я — Белан Гейрбеков. Документы я всегда храню при себе, правда, паспорт дома остался.

— Так что, поговорим? — спросил Алексеев.

Пленный молча кивнул головой.

— Ты давно в банде?

— У Хаккима — три недели. Наш отряд подчинили ему. Мы не знали о его планах.

— Подожди, подожди о планах. Скажи для начала, кто руководит вашим отрядом?

Пленный замялся, а затем после довольно длительной паузы произнес:

— Я не хочу, чтобы меня звали Мот Тохар. Сами знаете, какое это прозвище.

— Знаю: «стреляющий языком». Но если ты считаешь, что автомат, который стреляет в ребенка, нож, отрезающий голову у жены какого-либо горца, — это приятнее, то у меня появятся сомнения: с мужчиной ли я разговариваю?

К пленному подошел подполковник Красин:

— Ты жить хочешь? Неужели не понимаешь, что тебя захватили в бою, да и доставили не на курорт! — и видя, что пленный испуганно начал озираться, словно высматривая место в палатке, где его могут расстрелять, повторил вопрос:

— Кто главарь вашего отрада? О Хакюше ты уже сказал.

— Музарбек.

— Откуда он?

— Из нашего аула.

— Кем он был?

— Он не работал даже на земле. Шесть лет назад его посадили на пять лет в Ставрополье за грабеж, но через год он смог сбежать и с тех пор укрывался в горах, в дальних селах. Изредка появлялся дома.

— Сколько человек в вашем отряде?

— Музарбек собрал двадцать два человека, которые жили в трех аулах.

— А сколько человек в банде Хаккима? — спросил Алексеев.

— До вчерашнего дня было около двухсот пятидесяти, но вчера он группу, человек сорок, направил из лагеря. Они увезли на ишаках какой-то очень ценный груз.

Алексеев весь напрягся:

— А что это за груз?

— Не знаю. Он стерег его, словно это его жизнь. Восемь арабов днем и ночью с автоматами в руках охраняли этот груз, который находился в двух рядом стоявших палатках. Охрана спала в этих же палатках, нам говорили, что подходы к этим палаткам заминированы.

— Так что же вчера произошло?

— Эти восемь арабов и человек тридцать с ними увезли груз, но куда — я не знаю.

— Хакким остался?

— Да. По крайней мере, когда мы вчера утром по приказу Хаккима уходили из лагеря, он был там и даже провожал нас.

— Какую задачу Хакким вам поставил? — спросил Алексеев.

— Встретить за Грозным, у Терека, отряд, который идет к Хаккиму, и сопроводить его к границе Дагестана. Я на карте могу показать это место. Там мы должны были дожидаться приказа Хаккима.

Алексеев не мог задерживаться долго и поэтому, расспросив Гейрбекова о том, как охраняется лагерь Хаккима, о его постах и секретах, приказал начальнику разведки Красину вертолетом доставить ценного языка в бригаду, там организовать подробный допрос и потом сообщить ему, Алексееву, сведения, которые могут пригодиться в ходе операции.

Передав комбригу шифровку, Алексеев приказал продолжить движение. Вскоре разведгруппы одна за другой доложили, что на ближних подступах к лагерю обнаружили четыре то ли секрета, то ли скрытых поста. Алексеев приказал своим силам развернуться в боевые порядки, а разведгруппам — использовать бесшумное оружие, противника — уничтожить. С секретами было покончено быстро, и вскоре спецназ полукольцом обложил базу террористов. Стало ясно, что боевики совершенно не готовы к нападению. Одни из них начали убегать, другие пытались прятаться в кустарнике, те, кто растерялся, — в палатки, но несколько десятков, в основном те, у кого оружие было при себе или же рядом, начали отстреливаться. Уже в первые минуты база была полностью окружена. Бой длился не более десяти минут. Боевики, совершенно дезориентированные, куда бы ни бросались, натыкались на спецназовцев, тот, кто не сдавался, был уничтожен. Оставшихся в живых бандитов согнали на небольшую полянку, каждого тщательно обыскали, командиров отделили от общей группы. Алексеев принял решение восьмерых главных командиров допросить немедленно и отправить в бригаду вертолетами. Затем полковник приказал броне самым коротким путем двигаться к базе. Благо впереди был целый световой день, можно было спокойно работать. Силами первого батальона Алексеев обеспечил безопасность выхода личного состава из леса к месту встречи с техникой, на этот же батальон он возложил задачу доставить шестьдесят семь пленных и технику. Каждого бандита связали, и первый батальон начал выполнять задачу. Второму батальону предстояло прикрыть подходы к базе и произвести осмотр территории. Убедившись, что офицеры контрразведки и разведки развели восьмерку главарей по отдельным палаткам, начали их допрос, полковник приказал одному из офицеров взять группу солдат и подобрать подходящую площадку для приземления вертолетов. Он решил дать офицерам время допросить пленных, подготовить посадочную площадку, а уже затем вызывать вертолеты. После этого Алексеев позволил себе осмотреть базу террористов. По всему было видно, что находиться здесь долго они не собирались. Правда, укомплектованность различным снаряжением, очень удобным и легким, вызывала зависть: прекрасные жилеты для хранения и переноски запасного боекомплекта, гранат, фонарей, радиостанций, ножей, удобные горные ботинки, пуховики, легкие, совершенно непромокаемые палатки, которые легко могли вместиться в небольшой пластиковый пакет, маленькие бинокли… Алексеев долго рассматривал медицинские принадлежности: легкие алюминиевые носилки, которые весили граммов триста и в собранном виде были меньше обыкновенной шахматной доски. Легким движением руки носилки превращались в своеобразное кресло, в котором можно было устроить раненого и, закрепив его, словно рюкзак на спине, передвигаться по труднопроходимой местности и даже подниматься по скале; надувные рукава, наколенники и другие приспособления, которые вместо шины надевались на ногу, руку и надувались: воздух попадал в небольшое пространство из двух стенок и надежно фиксировал места переломов. Не надо ни шин, ни громоздких приспособлений — все легко и удобно. Оружие в основном было российского производства, но попадались и американские винтовки М-16, и израильские автоматы Узи, и чешские «скорпионы», разные пистолеты, даже наручники — легкие, из белого металла…

Убедившись, что командиры и бойцы одной из рот хоронят погибших боевиков в большой общей могиле, все обнаруженные приспособления и амуницию связывают в тюки, используя при этом палатки, тщательно пересчитывают оружие и гранаты, полковник возвратился в свой временный штаб, который разместился в наскоро развернутой палатке. Офицеры стали докладывать о результатах обыска погибших, опроса основной группы бандитов. Выслушав оперативников, которые опрашивали каждого из восьмерых главарей, Алексеев сделал вывод, что Хакким накануне поздно вечером, взяв с собой не менее сотни бандитов, неожиданно покинул базу в неизвестном направлении. Подтвердились и показания пленного, которого захватила разведгруппа капитана Нестерова. Из лагеря бандитов увезли какой-то очень ценный и тщательно охраняемый груз. Полковник связался по закрытой связи с комбригом и доложил обстановку, одновременно запросил вертолеты, чтобы эвакуировать восьмерку главарей и наиболее тяжелое оружие, в том числе девять минометов, семь пулеметов, десять гранатометов.

Алексеев подошел к раскладному столу, где была разложена карта, и задумался: «Куда же ушел Хакким? Скорее всего, он будет стремиться к границе с Грузией… Надо будет запросить информацию со спутников, может, они что-нибудь засекли… Но нельзя отбрасывать информацию о том, что он ушел к границе Азербайджана».

— Товарищ полковник, — услышал Алексеев. Это был начальник разведки подполковник Красин. — Иван Петрович, я специально дождался, когда все уйдут. Дело в том, что мне сообщил один из пленных главарей, что вчера днем он случайно услышал, как Хакким отдавал приказ своему заместителю быстро собрать всех людей, которые пришли сюда вместе с ним. Он сказал, что получил от своего человека из нашей бригады сигнал о нашем приближении к его базе. Хакким при этом пояснил, что ради сохранения этого источника никому на базе ничего не говорить, а объяснить, что он уходил на непродолжительное время. Поэтому оставшиеся на базе боевики были так беспечны, а Хакким улизнул.

— Ты веришь этой информации?

— Эти показания, конечно, надо перепроверять, но уж очень подозрительными выглядят действия Хаккима.

— Хорошо. Сообщи и эту информацию, и об источнике в бригаду… Хотя постой, брат. Лети ты лучше вместе с пленными главарями в бригаду. Организуй тщательную их проверку, заодно проверь эту информацию… Страшно подумать, что в бригаде обосновался враг. Ведь о целях нашей операции знали немногие…

— Точнее, семь человек, — уточнил подполковник. — И один из них — «крот»…


Глава 32. Игнатов

Игнатов был рад. Он быстро сошелся с Комаровым и через него с Сиватиным. Оба злобные, тщеславные. Их зависть к людям была безмерной. Используя эти качества, а также неимоверную жадность, Игнатов был твердо уверен: он заполучил их полностью — и тела, и души, и разум. Не прошло и двух недель, как он сколотил группу, куда кроме Комарова и Сиватина входили еще шесть человек, двое из которых недавно демобилизовались из внутренних войск. Игнатов некоторое время поил и кормил их, давал карманные деньги. Но это продолжалось недолго. На восьмой день он собрал всю группу и, после того как выпили по паре рюмок, завел разговор:

— Мужики, у меня возникли временные трудности. Заканчиваются бабки. Гонец, который привезет «зелень», прибудет через пару недель. Предлагаю выследить какого-либо крутого бизнесмена и заставить его поделиться с нами. А может, у кого-то есть другое предложение?

Все молчали, каждый делал вид, что напрягает мозги в поисках выхода. Но Игнатов, несмотря на то что знал их совсем короткое время, уже успел раскусить каждого. Всех их объединяло три фактора: первый — нежелание работать и ставшее уже привычным стремление жить на халяву, второе — болезненное самомнение, все они считали себя достойными быть уважаемыми в обществе, и третье — это готовность за деньги ограбить, убить человека. Игнатов понимал, что его новые кореши если и ищут варианты, то только в одном направлении — где и как найти жертву. Первым подал голос Комаров, он с сомнением в голосе произнес:

— У нас, в Жодине, конечно, можно найти пару-тройку бизнесменов с большим карманом. Но они наверняка имеют крышу и хорошую охрану…

— Волк там, где живет, скот не режет, — заметил Игнатов, — нам надо дела делать в Минске.

— А вот у меня есть один клиент, — подал голос Сиватин. — Правда, живет он под Минском, в Раубичах, недалеко от Олимпийского комплекса.

— Так, и чем он интересен? — спросил Игнатов. — Давай, Витек, выкладывай.

— У него огромный дом — квадратов девятьсот будет. Сам сейчас живет в Штатах, но в доме, я точно знаю, имеется сейф, в котором он, конечно, не огурцы держит. Во дворе, под навесом, два новых джипа.

— И что, в доме никто не живет?

— Живет старик охранник, во дворе — две собаки.

— А ты откуда такие подробности знаешь? — продолжал расспросы Игнатов.

— Да мы вот с Антоном и Саней, — кивнул на сидевших рядом Комарова и Глебчика, — уже давно к этой хате присматриваемся.

— Джипы — классные, — цокнул языком Комаров, — такие и без ксив купят.

— Там еще и «Форд» почти новый стоит, — добавил Глебчик.

Игнатов, медленно обводя взглядом всю компанию, спросил:

— Ну, какие мнения есть?

— Надо брать! — подал голос Романчик. — Чего тянуть…

Все заговорили сразу, перебивая друг друга:

— Не будем тянуть резину…

— Здесь недалеко… километров тридцать — тридцать пять…

Игнатов поднял руку и, выждав, когда все утихомирятся, решительно сказал:

— Принято! Это будет наше первое дело, скажем так, первый экзамен. Надеюсь, напоминать не стоит, где язык держать?

Все закивали головами, Романчик громко произнес:

— Зачем предупреждать? Мы же не маленькие, тертые. Кое-кому пришлось и баланды похлебать…

— Ясно. А что у кого есть из оружия?

Комаров отозвался сразу:

— У меня «вальтер» и девять патронов.

— У меня обрез, патронов хватает, — бросил Романчик.

— А у меня парочка гранат и «макаров», еще когда начальником политотдела бригады связи был, запасся, — объявил Сиватин.

— А может, кто-либо сомневается? — задал вопрос Игнатов. — Не надо бояться, скажите честно.

В ответ все чуть ли не хором подтвердили свою готовность участвовать в этом деле. Игнатов взялся за инструктаж: поручил Сиватину на своей «ауди» вместе с тремя членами группы выехать к дому бизнесмена и организовать наблюдение.

— Мы же подъедем к вечеру, — добавил Игнатов и повернулся к Комарову. — А как мы поедем, в твои «жигули» пять человек влезут?

— У Глебчика же есть колеса…

— Да, я на БМВ, так что места хватит.

— Все могут управлять машиной? — спросил Игнатов и, получив утвердительный ответ, напомнил: — Имейте в виду, нам же надо увезти оттуда три машины. Кстати, где мы их спрячем?

— У меня есть место, — ответил Комаров. — Ты еще не видел мою вторую базу. Там территория обнесена высоким забором, стоят два армейских арочных амбара, ворота закрываются на замки. Если добудем деньги, то можно и там иметь охрану, собак на территорию запустить.

— А чья это собственность?

— Моей организации, но из-за отсутствия денег находится как бы на консервации.

— Ну что ж, машины на отстой туда поставить можно. Тогда вперед! Инструктаж проведем на месте, после того как изучим обстановку. — И, заметив, как рука Комарова потянулась к бутылке, строго сказал: — Пить не будем, врежем после боевой операции…


Глава 33. В камере

Двое суток Ветров находился в камере изолятора временного содержания совершенно один. На допрос его больше не вызывали. Роману было ясно, что идет проверка личности. Сделаны запросы в соответствующие органы и сейчас ждут. Роман, впрочем, был не против одиночества. После студенческого надлома, когда он порвал с любимой девушкой, набил морду студенческому другу, за что его с треском выперли из института, Роман больше всего любил одиночество. В Афгане его за это не очень любили, но затем зауважали, когда убедились, что он не трус, не трепач, в бою надежный, как никто другой, перестали замечать его угрюмость и скрытность. После службы Роман окончил Высшее военно-воздушное училище, затем спецкурсы и исправно служил в спецназе…

Роман поднялся с жестких деревянных нар и прошелся по камере. Остановился напротив забранного металлической решеткой окошка, расположенного под самым потолком, и неожиданно, грустно улыбнувшись, подумал: «Служил, служил… до майора дослужился и вот накось — выкуси, даже родной отец от меня отказался… А я же невиновен! Слов нет, то, что мудак, — это так. Как мог в плен попасть к духам?! В телезвезду превратился… А теперь как бомж, даже своей фамилии сторонюсь! Что же делать?..» Найти ответ на мучительный вопрос «Что делать?» он не успел. Неожиданно лязгнули запоры на металлической двери, и в камеру заглянул прапор. Он осмотрел помещение, а затем крикнул в дверь: «Заводи!»

В сопровождении сержанта милиции в камеру вошел мужчина кавказской внешности лет тридцати, с небольшой бородкой и усами на худощавом лице. Прапорщик посмотрел на Ветрова:

— Получай, Иванов, напарника. Вдвоем веселее будет, извини, карт не дам, хотя понимаю, что в дурачка перекинуться — время ускорить. Но тебе лучше вспомнить свою настоящую фамилию и покаяться, пока не поздно… — и, мурлыча что-то веселое себе под нос, прапор направился к дверям, за ним поплелся и сержант. Захлопнулась дверь, лязгнули запоры, и в камере установилась тишина. Ветров кивнул на верхнюю полку:

— Твое место вверху, нижнее уже, как видишь, занял.

— Салам алейкум! — вдруг поздоровался новенький. — Меня зовут Мурат.

— Салам, — кивнул головой Ветров и назвал имя, которое значилось в милицейских материалах. — Я Сергей. Ты ингуш?

— Нет, чеченец.

— За что взяли?

— Приехал домой и взяли… У меня брат младший там… в горах.

— В банде?

— Он наслушался агитаторов и сбежал к ним, дурак…

— А ты почему не ушел?

— А кто матери с пятью детьми старшего брата помогать будет? Да у нас еще сестра девятилетняя есть. Я сейчас в доме старший.

— А где отец и старший брат?

— Отца местные так называемые милиционеры убили, затем эти сволочи сами в боевики подались. Старший брат пошел в моджахеды, чтобы убийцам отца отомстить, а власти не поверили. Начали жену брата, нас с матерью на допросы таскать, домой на бэтээрах приезжать: «Скажи, где банда… скажи, где банда?» Один раз жена старшего брата из районного центра после очередного вызова и допроса возвращалась, как раз снег выпал, вот она и поскользнулась…

— Что, ногу сломала?

— Если бы… в пропасть упала. Только через четыре с лишним месяца нашли…

— А почему же младший брат пошел мстить и за что?

— Да дурак он, несмышленый еще. Четырнадцать с половиной лет ему. Приехали к нам в село эти борцы за веру. Все в новеньком камуфляже, с автоматами, в американском снаряжении… Ходили по домам, агитировали, продукты забирали… Вот мой брат и поддался на агитацию.

— Так тебя за это посадили?

— Если бы, — грустно улыбнулся Мурат. — Они же меня подозревают в пособничестве… Шпионом моджахедов называют…

— А что это у тебя на лице — ссадины?

— Они же не только языком разговаривают… Считают, что кулаками лучше всего с людьми беседовать…

— Ясно. А как ты себя чувствуешь? Хочешь, я лягу на верхние нары?

— Не надо, спасибо! У меня больше душа болит, чем синяки. Мама, бедная, может не выдержать. Совсем одна осталась с шестерыми детьми.

Ветров взглянул в окошко. Во дворе уже стало темно, и тусклый свет маленькой, под самым потолком, лампочки, темные шершавые стены, покрытые толстым слоем пыли, прикрепленный к бетонному полу табурет, двухэтажные нары не вызывали приятных эмоций.

Ветров предложил:

— Ну что, Мурат, давай будем устраиваться? Впереди длинная ночь, мечтай — сколько хочешь.

— Они что-нибудь на ужин дают? Я со вчерашнего дня, как взяли меня, ничего во рту не держал.

— Да, ты прав. Сейчас принесут по граммов двести хлеба и по кружке чаю, правда, без сахара. Я совсем забыл об этом так называемом ужине. — Ветров уселся на своих нарах и предложил: — Присаживайся, скоро официанты придут.

Они некоторое время молчали, а затем Мурат спросил:

— А ты за что сидишь? Ты же не местный, скорее всего, из России?

— Ты знаешь, браток, пожалуй, наши судьбы схожи. Я тоже, можно сказать, свой среди чужих или, точнее, чужой среди своих.

— А как ты оказался здесь?

— Искал кое-кого, с кем рассчитаться должен…

— Месть?

— Ты знаешь, не совсем месть, хотя что-то общее с местью есть, конечно.

Мурат молча кивнул головой и начал осматривать камеру. В этот момент лампочка неожиданно погасла, и наступила полная темнота. Ветров будничным голосом пояснил:

— Это здесь часто бывает.

— Да, это бывает. Электричество же издалека подается, — поддержал Мурат, — бывает авария, бывает, боевики опору подорвут.

В этот момент послышался лязг металлических запоров, и двери раскрылись. В дверях с фонариком в руках появился милиционер, за ним с зажженной керосиновой лампой — второй. Тот, который был с фонариком, приказал Мурату:

— Оторви свой зад от табурета, на него ужин поставим.

Он поставил на табурет две алюминиевые кружки, от которых шел пар, а тот, что с керосиновой лампой, положил на листке бумаги два похожих на толстые блины лаваша. Милиционеры были не те, что привели Мурата, и, когда один из них случайно осветил лицо Мурата, из его уст вырвался вскрик:

— Мурат! Ты? — но милиционер, тут же поправляясь, изменил интонацию. — Ты Мурат, я спрашиваю?

— Да, я.

Милиционер перевел луч фонарика на лицо Ветрова:

— А ты Иванов Сергей?

— Да.

— Ясно.

Милиционеры вышли, а в душе Ветрова появилось недоверие к новичку. «Мурата явно узнал мент, а затем попытался исправить свою оплошность… Не подсадная ли утка этот мужик? Надо быть осторожным… Запросто могут подсадить кого-либо из своих, чтобы выпытать…»

Они в полной темноте поужинали, и в этот момент загорелась электролампочка. Мурат, явно повеселев, сказал:

— Смотри, каким ярким свет после темноты кажется.

Ветров, устраиваясь на своем ложе, сказал:

— Ты как хочешь, а я буду спать.

Мурат возбужденно сказал:

— Понимаешь, меня явно милиционер узнал… А кто он, не знаю, я же из-за темноты его лица не видел… Сергей, ты обратил внимание, как он воскликнул «Мурат»?

— Нет, не обратил, — безразличным тоном ответил Ветров, а Мурат прошелся по камере и, размышляя вслух, произнес:

— Это был точно чеченец, хотя и говорил по-русски… Если он меня знает, значит, я могу его попросить, чтобы маме записку передал. Мне ее надо успокоить, ей нельзя с ее сердцем волноваться.

— А что, у тебя, кроме мамы, братьев, сестры, больше никого нет?

— Конечно, есть. Но они далеко, к тому же их села в зоне боевых действий, где практически контролируется каждый дом и отсутствие хотя бы одного члена семьи вызывает подозрение — считают, что ушел в горы. Правда, есть у меня двоюродная сестра в Армуте.

— Где-где? — Ветров еле сдержался, чтобы не вскочить с нар, он с трудом скрывал свое волнение. Еще бы! Мурат назвал Армут — то селение, где снимали на видео Ветрова, выдавая его за убийцу жителей села. А Мурат продолжил:

— Почти всех жителей Армута бандиты убили и выдали это за дело рук федеральных сил. Говорят, даже по телевидению всей Европе показывали.

— Да, я тоже слыхал об этой резне, но там шла речь о том, что всех жителей в этом селении убили…

— Это неправда, девятнадцать человек, в том числе и моя двоюродная сестра, остались живы. Некоторые остались в живых потому, что в момент нападения на село отсутствовали в нем, а человек десять-одиннадцать смогли спрятаться.

— И твоя сестра?

— И она… Смогла незаметно за угол дома шмыгнуть и в кустах у дувала спрятаться.

— А как ее семья?

— Отца, маму и четверых детей убили. Слава Аллаху, Фатима не видела… Не думала, что эти нелюди пришли и к ним.

Ветров чувствовал, что буквально все тело охватила дрожь. Чтобы не выдать сильнейшего волнения, он заставил себя повернуться лицом к стене.

Мурат решил, что утомил сокамерника своим рассказом, и, кряхтя от болей в теле, забрался на верхнюю часть нар, затих.

А Ветров терзался в сомнениях:

«Вот так удача! А вдруг провокация? Может, меня узнали и, подсадив наседку, подбрасывают дезу? Но мужик вроде правду говорит, располагает к себе, вызывает доверие…»

И перед его глазами всплыла картина, которую ему демонстрировал следователь военной прокуратуры: стрельба, отрезание голов, вспарывание детям животиков и на фоне всего этого он — майор Ветров, стоит у калитки, положив на дверку автомат, палец — на спусковом крючке…

Роман так задумался, что не слышал, как Мурат спрыгнул с нар, и вздрогнул, когда тот толкнул его в плечо:

— Сергей, тебе плохо?

Ветров встрепенулся и сел:

— Нет, просто что-то приснилось.

— Но ты же стонал, что-то мычал…

— Прости, это бывает у меня.

— Ничего… Я понимаю, тебе тоже нелегко. Скажи, чем тебе помочь?

— Спасибо. Давай лучше спать, утром поговорим.

— Как говорится, утро вечера мудренее, — согласился Мурат и опять кряхтя взобрался на второй этаж нар.

Но уснуть они не успели. В дверях послышался шум. Кто-то открывал засовы, но делал это осторожно, тихонько. В дверном проеме показался сержант милиции. Он тихо позвал:

— Мурат, ты не спишь?

Мурат сел и увидел милиционера:

— Ахмат! Ты?!

Милиционер приложил палец ко рту:

— Тише! Не шуми, дорогой, нас могут услышать. Это я светил фонариком и сразу же узнал тебя, но, сам понимаешь, я же был не один… За что тебя задержали?

Мурат коротко сообщил причину и, увидев, что Ветров не спит и с интересом наблюдает за ними, пояснил:

— Сергей, это мой родственник — Ахмат. Он из Грозного, — Мурат повернулся к родственнику. — Ахмат, ты можешь дать мне листок бумаги, ручку или карандаш? Я напишу записку и очень прошу тебя, дорогой, передай ее моей маме.

— Конечно, я все сделаю. Сейчас принесу. — И Ахмат направился к дверям, но его окликнул Ветров:

— Ахмат, одну минуту, — увидев, что милиционер остановился, Роман встал с постели и пересел на табурет. — Я здесь тоже, как и Мурат, оказался случайно, ты же сам знаешь, в каком положении сказались мама Мурата и маленькие дети. Скажи, как они проживут? А Мурата и меня, скорее всего, могут продержать немало недель и даже месяцев.

— Я понимаю, — согласно кивнул Ахмат, — у нас же военное положение.

— Я хочу внести предложение: помоги нам бежать…

— Бежать?! — воскликнул Мурат. — Но какой смысл? Я приду домой, а через день меня снова заберут. Потом еще хуже будет.

— Не заберут! Если мы уйдем вдвоем, то я позабочусь, чтобы тебя больше не трогали, оставили с мамой.

— А как ты это сделаешь? — поинтересовался Ахмат.

— Я напишу одному большому человеку в Грозном записку, а ты передашь ее тому человеку.

Милиционер, явно колеблясь, спросил:

— А где гарантия, что ты не обманываешь?

— Я вместе с Муратом в село пойду. Подумай сам, Ахмат, если мы убежим, то твое начальство не станет поднимать шум, ведь им же самим не поздоровится. Твои начальники знают, что нас задержали без оружия, никаких доказательств нашей причастности к преступлениям или связям с бандитами нет. Они наверняка предпочтут замять это дело и махнут на нас рукой: подумаешь, пара бомжей сбежала. Даже вряд ли будут наказывать кого-либо из вас, кто ночью дежурил в отделе. Зачем шумиху-то поднимать? А мы с Муратом где-нибудь в селе или Армуте переждем, пока ты записку в Грозный доставишь. Скажешь начальнику, что надо срочно на денек в Грюзный к семье съездить, и махнешь туда.

Ахмат растерянно посмотрел на Мурата:

— Ты как считаешь?

Мурат явно был в смущении:

— Я не хотел бы, чтобы у тебя, Ахмат, из-за меня были неприятности… Но если меня будут здесь долго держать, то я не знаю, как мать выдержит…

— Мужики, — снова заговорил Ветров. — Это единственный шанс. Мы же не только не оказывали сопротивления, но и убежим, не причинив никому никакого вреда. Решайте, я старше и опытнее вас. Поверьте, я не убийца и даже не вор. У меня есть свой интерес в Чечне, чисто личный, отвечающий интересам и чеченцев, жителей Армута в частности, — Роман обратился к Мурату. — Я, конечно, понимаю, с тобой мы не успели хорошо познакомиться, свою историю я тебе расскажу, и ты поймешь, что мы не сделали ошибки. Для моего рассказа необходимо время, а у нас его нет, надо принимать решение.

— А как мы убежим? — смущенно поинтересовался Мурат.

Ветров обратился к милиционеру:

— Ахмат, как отсюда незаметно уйти? Ты же наверняка знаешь!

Помявшись, Ахмат сказал:

— В двенадцать ночи я заступаю на дежурство во дворе. Можно уйти через небольшое окно в коридоре.

— А куда это окно выходит?

— Во двор. Я как раз буду в нем дежурить.

— А со двора как выйти?

— Я открою калитку, ключи же у меня будут.

Ветров повернулся к своему сокамернику:

— Мурат, ты знаешь дорогу домой?

— Конечно, знаю.

— Ночью сможем пройти?

— Думаю, что да. Здесь же пятнадцать километров. Если быстро идти, то к утру можем быть дома, — он повернулся к родственнику. — Ахмат, поможешь нам?

— Помогу! Аллах же видит, что не бандитам помогаю. Готовьтесь, после полуночи пролезьте в окно, я с той стороны вытащу стекла.

— А запоры на дверях камеры?

— Я их оставлю открытыми. Старший наряда не знает, что я здесь. Не думаю, что кто-либо вздумает идти проверять камеру. Будем надеяться, что Аллах поможет нам в нашем деле…


Глава 34. Антитеррористический центр

Генерал-лейтенант Пулихов проводил совещание с руководителями силовых органов и вооруженных сил, задействованных в Чечне. Перед участниками совещания выступал заместитель начальника Генерального штаба. Подтянутый генерал-полковник лет пятидесяти водил лазерной указкой по карте Чечни и различным диаграммам, развешанным на стене, и хорошо поставленным голосом излагал военно-политическую обстановку в Чечне:

— Таким образом, мы можем с вами констатировать, что боевые действия в Чечне, как бы их ни называли политики — миротворческими, профилактическими акциями — четко показали, что армия, которая на протяжении десятилетий училась и готовилась воевать по классическим схемам обороны и наступления на видимого противника с использованием масштабных театров боевых действий, с глубокими прорывами танковых армад, ударами авиации и ракетно-артиллерийских систем, десантированием полков и даже дивизий в глубокий тыл противника, армия, которая готовилась отвечать ударом на удар даже с применением ядерного оружия, оказалась неспособной вести локальные боевые действия на ограниченной горно-лесистой территории, где применение тяжелой боевой техники крайне ограничено. В то же время потребность в усилении военного присутствия на Кавказе день ото дня растет. В связи с этим принято решение направить в Кавказский регион две горные бригады. Первую бригаду решено разместить в Ботлихском районе Дагестана, пограничном с Чечней. Она расположится на стыке границ трех государств — Азербайджана, Грузии и России. Бригада перекроет горные перевалы, через которые иностранные наемники и террористические банды проникают в Чечню. Район дислокации второй бригады — территория Карачаево-Черкесии. Нашим аналитикам пришлось здорово поработать, чтобы просчитать точные места размещения этих бригад. В Дагестане в последние три месяца совершено более семидесяти терактов в отношении сотрудников госвласти и правоохранительных органов. К сожалению, Карачаево-Черкесия, по агентурно-разведывательным данным, все больше становится оплотом ваххабизма на всем Северном Кавказе, поэтому создание двух новых горных бригад вызвано соображениями не только внешней, но и внутренней безопасности России. Мощная бригада спецназа полковника Ивняка остается стержнем вооруженных сил в Кавказском регионе. Она может проводить как чисто военные операции, так и локальные боевые действия, вести разведку и выполнять специфические задачи по ликвидации террористов на территории всего региона…

Генерал-полковник подробно рассказал о принимаемых мерах по финансированию создаваемых бригад, исчисляемому суммой более десяти миллиардов рублей:

— Местные регионы только в виде налогов получат миллиардные прибыли плюс деньги на строительство дорог, подводку газа и электроэнергии в села, снабжение этих районов водой.

Затем докладчик подробно ответил на вопросы. Особое оживление среди офицеров вызвала информация о том, что в составе каждой бригады будут разведрота, мобильная и вертолетная рота с вертолетами, созданными для боевых действий в труднодоступной местности. Генерал-полковник сообщил, что в каждой вертолетной роте будет несколько беспилотных летательных аппаратов, способных вести разведку в горах.

В ходе обмена мнениями все с сожалением констатировали, что опыт горной подготовки за последние десятилетия утерян. Вспомнили, как в годы Великой Отечественной войны на Кавказе наши подразделения, укомплектованные альпинистами, успешно воевали против немецких «эдельвейсов».

Генерал-полковник, ответив на все вопросы, объявил совещание законченным. После этого были намечены занятия по группам. Генерал-лейтенант Пулихов после ряда сообщений для участников совещания приказал полковникам Ивняку и Алексееву зайти к нему в кабинет.

Ивняк и чуть прихрамывающий Алексеев, который в ходе операции подвернул ногу, приблизились к кабинету Пулихова, и комбриг открыл дверь. Это была приемная, за столом сидел капитан. Он встал и вежливо пригласил старших офицеров в кабинет генерала. Ивняк и его начштаба думали, что в кабинете кроме Пулихова будет и генерал-полковник, но Пулихов был один. Он приветливо произнес:

— Входите, входите, бойцы! Присаживайтесь, — и указал на три кресла у журнального столика, на котором стояли две бутылки с минеральной водой. Пока офицеры устраивались в мягких креслах, генерал спросил:

— Что будете, чай, кофе?

Не сговариваясь, полковники попросили кофе. Пулихов приоткрыл дверь в приемную:

— Организуйте нам кофе!

Затем тоже устроился в свободном кресле и шутя произнес:

— По-хорошему, мне бы вам по рюмке предложить, но, сами видите, высокое начальство в центре находится.

— Ничего, товарищ генерал-лейтенант, у нас не заржавеет, подождем до следующей оказии, — ответил шуткой Ивняк.

— Кстати, как у вас в бригаде со спиртным?

— Со спиртным хорошо, а вот без него не очень, — подал голос Алексеев.

— Что касается дисциплины в бригаде, — пояснил Ивняк, — то грех жаловаться, да и укомплектована она, вы же знаете, каким контингентом. Пожалуй, все знают меру в этом деле, — указал он пальцем на бутылки с минералкой.

— Согласен. Люди у вас что надо.

Вошел капитан с подносом, чашками, кофейником и сахарницей. Он аккуратно разлил по чашкам кофе и молча удалился.

Пулихов посмотрел на Алексеева:

— Устал? Вижу, прихрамываешь, что с ногой?

— Мелочь, товарищ генерал-лейтенант, подвернул немного, ну а что касается усталости, то всем досталось.

— Главное, потерь нет, — удовлетворенно сказал Ивняк, — Иван Петрович четко провел операцию.

— Да, результат хороший, — согласился Пулихов. — Я и хотел вас послушать, поэтому попросил разрешения у генерал-полковника не сопровождать его по центру, он понял это. Что дали допросы пленных? К каким выводам вы пришли?

— Пленных уже забрали контрразведка ФСБ и прокуратура. Мы, конечно, успели с каждым поговорить, — начал доклад полковник Ивняк. — К сожалению, Хаккиму с довольно большой группой удалось улизнуть от нас. Показания пленных позволили узнать, что Хакким направил в населенный пункт, где находится колония строгого режима, какую-то женщину. Это нас насторожило, потому что, по словам троих пленных, которые обладают отрывочными сведениями, в этой колонии отбывают наказание преступники, осужденные за терроризм, что наводит на мысль о специфике задания, скорее всего, связанного с колонией.

— Может, она связная? — предположил Пулихов.

— Возможно. Значит, в колонии или в населенном пункте, где она находится, имеется хотя бы один, а может, и больше людей Хаккима. Вызывает у нас настороженность и то, что Хакким перед нашим ударом направил через границу с Грузией какого-то головореза славянской внешности.

— А почему головореза?

— Пленные сообщили, что он собственноручно отрезал голову российскому солдатику, попавшему в руки Хаккима.

— Что известно об этом головорезе?

— Кроме общих примет — ничего.

— Дали эту информацию оперативникам?

— Так точно, — кивнул головой Ивняк и добавил: — И о пленных, которые сообщили об этом. Теперь — самое тревожное. — Ивняк сделал паузу, маленьким глотком отпил кофе и продолжил: — Говорить страшно, но, похоже, в бригаде имеется «крот» Хаккима, причем из числа старших офицеров, которые допущены к секретам.

— Этого еще не хватало! — воскликнул Пулихов. — Ну, выкладывайте.

— Дело в том, что незадолго до нашей атаки на базу Хаккима его предупредили, поэтому он успел уйти. Он даже пожертвовал большей частью своей объединенной банды и не стал никого предупреждать об атаке. Это говорит о том, насколько важный источник Хаккима находится в бригаде.

— Может, этот «крот» и сдал капитана Севрука? От него же никаких сигналов?

— Никаких, как в воду канул. Но мы надеемся, Севрук очень опытный офицер.

От внимания генерал-лейтенанта не ускользнуло то, что полковники вдруг переглянулись, словно молча спрашивая друг друга о чем-то. Генерал произнес:

— Чувствую, это еще не все. Давайте, выкладывайте.

Ивняк достал из кармана конверт, вынул из него листок, исписанный мелким почерком, и молча протянул его генералу, который подошел к письменному столу, взял очки и, возвратившись на место, стал читать вслух:

«Здравия желаю, товарищ полковник! Докладывает майор Ветров. Из-за нехватки времени докладываю главное — я ни в чем не виновен. Попав в ситуацию, которая не позволяла мне что-либо опровергать, я сбежал из госпиталя. Передо мной одна задача — доказать свою невиновность и разобраться с Хаккимом. Я уже в Чечне. Считайте, что выполняю спецзадачу…»

Генерал прочитал просьбу не трогать Мурата и его семью. Ивняк пояснил:

— Просьбу Ветрова я выполнил, команда в отношении этого Мурата по линии МВД и ФСБ прошла.

— Да, ни хрена себе, — задумчиво потер подбородок генерал. — А вдруг в бригаде действительно сидит «крот»?

— Будем работать, чтобы выявить его.

— А как Ветров? Вы верите в него?

— Мы хорошо его знаем, товарищ генерал-лейтенант, мы за него ручаемся, он — наш человек, проверенный.

— Не возражаю, ну а вы продолжайте работать по Хаккиму, не забудьте о капитане Севруке. Все, что необходимо вам, я предприму. Что касается информации о казненном солдате, мужчине славянской внешности и женщине, отправленной Хаккимом в место, где расположена колония с осужденными террористами, — обобщите и доложите отдельной справкой.

Офицеры встали. Генерал пожал им руки и на прощание приказал:

— Всех, кто отличился, в том числе полковника Алексеева, представьте к награждению и поощрению…

Алексеев, а за ним Ивняк вышли из кабинета, а генерал, оставшись один, подошел к окну и, глядя на небольшую площадь, долго думал о чем-то. Затем он направился к своему креслу и набрал номер телефона генерала Ветрова. После нескольких протяжных гудков в трубке послышался голос:

— Ветров слушает.

— Игорь Николаевич, приветствую вас! Это Пулихов.

— Здравствуйте, Михаил Андреевич!

— Как вы там, держитесь?

— Как говорится, слава богу, держимся. Сегодня сняли группу из трех человек, которые на «Мерседесе» направлялись в Москву. Везли почти три килограмма опиума и шестьдесят килограммов пластита. Похоже, их в Москве дожидается достаточно сильная террористическая группа, которая специализируется на терроризме и торговле наркотиками.

Связь была закрытой и надежно защищенной, поэтому генералы вели разговор и на секретную тему. Пулихов спросил:

— Как ведут себя задержанные на допросе?

— Двое уже дали весьма интересные показания, которые позволяют вычислить московскую группу.

— При задержании не пытались сопротивляться?

— У нас хороший источник, и его информация о передвижении этой тройки, наличии у них автомата Узи, трех пистолетов и десятка гранат, а также другого груза позволила нам спланировать операцию по задержанию во время их отдыха в мотеле. Взяли сонных и тепленьких. Кстати, я только что подписал на ваше имя информацию и сейчас буду говорить с московскими коллегами. Договоримся о взаимодействии.

— А что третий, молчит?

— Молчит. Мы его уже прокрутили по учетам. Был в банде Басаева. Четыре года назад был пойман и за серию терактов осужден, но до нашей колонии не довезли, по пути ему удалось бежать. Так что свои пятнадцать лет ему придется отсидеть здесь, ну и, конечно, добавят ему за новые преступления. Сейчас следователь и опера готовятся к его повторному допросу. Думаю, что поплывет, слишком многое мы знаем, чтобы не расколоть его.

— Наша помощь нужна?

— Мы как раз и написали об этом. Сообщаем их маршрут, который начинается в Чечне. Но там они только получили груз, а как он попал в Чечню — неизвестно. Информацию о банде и местах нахождения ее некоторых членов мы вам изложили.

— Хорошо, мы подключимся, а пока поздравляю вас с этим успехом. А позвонил я вам, Игорь Николаевич, вот почему. Дело в том, что Роман объявился в нашем регионе.

— Что вы говорите! — воскликнул Ветров. — Что, пришел в бригаду?

— Нет, Игорь Николаевич, он решил бороться с Хаккимом в одиночку.

— Как в одиночку?

— Он думает, что в связи с его побегом из госпиталя, как считает, из-под ареста, его ловят. Очевидно, не знает, что следствие доказало его невиновность и что сейчас идет расследование в отношении его бывших обвинителей. Роман неожиданно прислал в бригаду, на имя полковника Ивняка, записку. Чувствуется, у него есть план, как добраться до банды Хаккима. Мы попытаемся связаться с вашим сыном и скоординировать наши с ним действия. Скажу честно, его опыт, умение и настойчивость нам очень нужны. Так что, Игорь Николаевич, не переживайте, нашелся ваш сын.

— Спасибо, Михаил Андреевич. После того как я его сам обвинил в предательстве, не нахожу себе места. Боль в душе, не скрою, усилилась после того, как я узнал, что Роман невиновен…

— Понимаю вас, Игорь Николаевич, понимаю. Держитесь, все будет хорошо. Вот вы сказали, что у вас, в Зареченске, находится колония строгого режима…

— Да, тут у нас «отдыхают» те, кто осужден за терроризм.

— Есть среди них чеченцы?

— Их большинство, есть и представители других кавказских национальностей, и десятка три иностранцев, которые прибыли на помощь своим собратьям по пролитию крови в Чечню и соседние регионы.

— Это интересно. Дело в том, что, по имеющимся у нас сведениям, Хакким направил одну свою женщину туда, где находится эта колония. Пока дополнительной информации у нас нет. Бригаде Ивняка удалось захватить в плен несколько десятков бандитов, по мере их допросов будем сообщать вам необходимую информацию. Пока утверждать, что женщина, которую направил Хакким, должна прибыть именно в Зареченск, нельзя, но, думаю, вам будет не лишним это иметь в виду.

— Конечно, Михаил Андреевич, это весьма важная информация. Наша колония из пяти других, где сидит эта братия, имеет больше всего таких отморозков. Мы подумаем, что можно предпринять. Если что-то появится у вас, мы будем благодарны за информацию.

— Не за что, Игорь Николаевич. Вы можете поддерживать, если понадобится, связь с комбригом Ивняком Сергеем Платоновичем. Он же как лев дрался за Романа…

Попрощавшись, Пулихов положил трубку, встал из-за стола, прошелся по кабинету и снова остановился у окна. Глядя на внутреннюю территорию Центра, где стояли три бронетранспортера и две боевые машины пехоты, он с тревогой подумал об информации комбрига и начштаба о мужчине славянской внешности, который получил задание лично от Хаккима, о солдатике, которого тот обезглавил… Подумал он и о хаккимовском «кроте» в бригаде Ивняка…

Генерал решительно направился к столу и стал составлять план действий по реализации информации.


Глава 35. Игнатов

Игнатов полностью освоился в Беларуси. Он снял в уютном районе Минска двухкомнатную квартиру, побывал у родных в Брестской области, создал устойчивую группу, вместе с которой совершил первый разбойный налет на коттедж крупного бизнесмена. В результате его группа заполучила два джипа и почти новый «Форд». Сторож попытался оказать сопротивление, испугать Игнатова и его дружков, но был обезврежен и под пытками выдал документы и ключи от автомашин, сказал, где находится сейф, в котором лежали ровно пятьдесят тысяч долларов, сто тысяч российских рублей и драгоценные украшения. После этого Игнатов поручил Сиватину убить старика. Сиватин взял нож и с нескрываемым удовольствием исполнил приказ. Игнатов понял: Сиватин, Комаров и их дружки пойдут с ним на любое дело. Через три дня Игнатов вместе со своими дружками совершил нападение на азербайджанскую семью, в результате — трое убитых и двести десять тысяч долларов, много драгоценностей. Прошло еще три дня, и новое удачное нападение в противоположном конце Минска. На сей раз группа убила хозяйку квартиры и завладела более чем двадцатью тысячами долларов, драгоценностями и белорусскими рублями, по сумме равными пятнадцати тысячам долларов. Бандиты ходили веселыми, смотрели на своего вожака влюбленно-восхищенными глазами и буквально требовали продолжать нападения. Но Игнатов, побродив по городу, послушав разговоры людей в метро, троллейбусах, решил выяснить, что есть у милиции. Нанял такси и приказал ехать в микрорайон Серебрянка. Прикинулся приезжим из Украины и завел разговор с таксистом:

— Красивый у вас город, чистый, смотри, какой порядок! Не то что у нас, на Украине, даже не верится, что мы будем так жить.

— А у нас во все времена был порядок, за исключением, пожалуй, смутного времени после распада Советского Союза. Черт знает, что творилось. Предприятия остановились, люди оказались без работы, на улицах демократы с призывом «Все громи и ломай», предприятия — на продажу. Еле справились с этим бардаком. Президент, молодец, взял на себя всю ответственность и вытянул страну из болота.

— А как у вас с преступностью? У нас в Киеве как только стемнеет — на улицу не ходи, в лучшем случае ограбят, но могут и жизни лишить.

— Нет, у нас спокойно, гуляй, сколько хочешь.

— А как с воровством?

— Думаю, что тоже милиция справляется, правда, в последнюю неделю менты на ушах стоят. В городе появилась банда. Врываются в масках в квартиры, хозяев пытают, забирают деньги, драгоценности, а затем убивают, даже детей не жалеют, сволочи.

— Смотри ты, почти как у нас. Ну, а приметы этих сволочей сообщают?

— Какие там приметы, у них же маски на мордах, все — в камуфляже, с ножами и стволами. Кому-кому, а нам бы, водилам, первым о приметах бандюг сообщили, видишь, машины радиофицированы. А пока требуют от нас наблюдать во дворах домов, может, успеем банду засечь, быть внимательными, когда людей подвозим, вдруг маску там или ствол увидим. Напоминают о камуфляже, в котором сейчас каждый сторож, каждый строитель ходит, даже вояки, наверное, из-за этого меньше в такой форме ходить стали, — водитель пальцем ткнул в машину на противоположной стороне, — видишь, вон, багажник проверяют.

И действительно, Игнатов увидел, как два милиционера осматривают багажник иномарки. Спросил:

— А что, бандиты на машине перемещаются?

— Не на машине, а на нескольких, ведь недалеко от Минска они грабанули одного бизнесмена, взяли у него два или три джипа, несколько иномарок. Он там, наверное, свой гараж имел.

Вскоре они приехали в Серебрянку. Игнатов рассчитался и вышел из машины. Погуляв немного, он зашел в кафе и перекусил. Затем взял такси и поехал на почтамт. Подошел к окошку и через минуту, обрадованный, присел на скамейку в скверике. Распечатал конверт, а там записка. Шевеля губами, прочитал: «Дорогая Танечка, писать много не буду, так как в среду приеду. Встречай на вокзале на первой платформе в девять утра у входа в здание. Целую, твой Саша».

«Так, сегодня понедельник, — подумал Игнатов, — значит, послезавтра». Он достал из кармана мобильник и набрал номер Комарова:

— Саша, привет. Ты собери на завтра ребят. Я подъеду, обсудим один вопрос.

Комаров, очевидно, решив, что предстоит дело, радостно произнес:

— Понял. Все будет сделано.

Закончив разговор, Игнатов направился к стоянке такси и через полчаса уже был дома. Посидев с часок у телевизора, завалился спать.

На следующий день он на такси отправился в Жодино. Игнат не сомневался, что все уже будут в сборе, уж слишком разгорячились его подопечные. Наверняка каждый из них строил радужные планы на будущее, когда они станут очень богатыми и будут развлекаться в дальних поездках, отдыхать на Канарах или Багамах…

Разговор был коротким. Игнатов по очереди молча осмотрел лица собравшихся и тихо произнес:

— По мордам вашим видно, что не просыхаете, глушите целыми днями. Значит так, кореши, с сегодняшнего дня объявляю мораторий на наши набеги. Менты — как муравейник в лесу. Суетятся, цепляются к каждой машине, рыщут по городу. В такой ситуации случайно можно погореть. Мы с вами хорошо знаем, что побазарят недельку и успокоятся. Поэтому разойдемся по своим, как говорится, национальным квартирам. Все должны залечь в спячку. Желательно на улицу показываться как можно меньше и пить в меру. Короче говоря, тот, кто засветится в конторе по любому поводу, будет подвергнут каре, беспощадной каре — мы повязаны на крови и должны отвечать друг перед другом кровью. Ясно?

Тон Игнатова был угрожающим, и это явно подействовало. Все притихли, лица стали серьезными, на вопрос своего главаря бандиты дружно закивали головами и хором заверили, что всем все ясно. Затем Игнатов сообщил, как будет поддерживаться связь, и, оставив Комарова и Сиватина, всех остальных отпустил. Они молча устроились в углу у низенького столика, и Игнатов заговорил:

— Я вам полностью доверяю и хочу предложить хорошую работу. Речь идет о Кавказе…

— О Чечне! — воскликнул Сиватин. — У меня давно руки чешутся…

— Я сказал «о Кавказе», — перебил его Игнатов, — а там, как известно, не только Чечня. Есть Дагестан, есть и Ингушетия, и Осетия…

— Какая разница, Вася, я хочу там повоевать, говорят, там хорошо платят…

— Подожди, Витек, — опять перебил его Игнатов, — ну что ты затамкал: там, там… Речь идет о том, что моджахедам нужны обученные, знающие оружие люди.

— Так мы же готовы, — опять чуть ли не вскрикнул Сивакин. Но тут же подал голос Комаров:

— Действительно, чего ты, Витюха, то тамкаешь, то мыкаешь: мы, мы… Я, например, не могу, у меня же прямая кишка из задницы по пять-шесть раз в день выпадает. Бегаю в туалет вставлять. А в горах? Не всегда даже руки помоешь.

— Слушайте, братаны, — снова заговорил Игнатов. — Я хочу предложить вам другую работу. Она почище скитаний по горам, лазания и в дождь, и в снег по кустарникам. Я предлагаю вам заняться вербовкой мужиков для направления к моджахедам. Принято решение создать славянский отряд моджахедов. Конечно, желательно брать тех, кто прошел Афган, другие горячие точки, причем чтобы со здоровьем был порядок. Горы любят не только смелых, но и здоровых. Как думаете, есть возможность таких людей здесь подыскать?

— Конечно, есть, — утвердительно ответил Сиватин. — Но что им можно предложить?

— Сначала я хочу вам предложить по полторы штуки за каждого направленного туда человека. Ну, а что тому, кто пожелает встать под знамя ислама? Будут платить три тысячи баксов в месяц плюс премиальные: за голову солдата — триста, офицера — от восьмисот до тысячи, за подбитый танк или БМП, БТР — десять тысяч, за сбитый вертолет, самолет — двадцать, а то и тридцать тысяч баксов. К этому можно добавить, что все, что добывается в бою — драгоценности, вещи, деньги, — это приз воину. — Игнатов сделал паузу и, увидев, что Сиватин хочет о чем-то спросить, опередил его:

— Да, чуть не забыл. Для вас: за каждых пятерых завербованных положена премия — пять тысяч долларов.

— А за чей счет и как они доберутся до Кавказа? — наконец прорвался с вопросом Сиватин.

— Просто. Надо доехать до Минвод или Сочи, можно до Ростова или Ставрополя, а там их встретят нужные люди, которые обеспечат дальнейшую дорогу. Если кто-либо будет на дорогу свои деньги тратить, ему по прибытии на место выплатят.

— А если у кого-либо не будет денег? — спросил Комаров.

— Будете выдавать вы, для этой цели вам дадут под расчет определенную сумму, которую по мере необходимости будут пополнять.

— А как с нашими операциями, которые мы начали проводить?

— Будем проводить, но осторожно и со сменой территории. Нам надо требовать от каждого члена нашей группы максимум бдительности: никаких показух с деньгами, никакого дарения добытых драгоценностей, кстати, их сбывать лучше в других городах.

— А как быть с машинами?

— Думаю, лучше продавать на запчасти.

— А машины, которые мы взяли у бизнесмена под Минском? Они же еще даже на учет не были поставлены, и ксивы, по которым их доставили из Америки, нигде не засвечены, — спросил Комаров.

— Эти машины оставим себе для работы. Надо будет добыть на каждую из них по пять-шесть номерных комплектов.

— Это не проблема, — заверил Сиватин, — я хоть сегодня вечером номерные знаки с десятка машин здесь, в Жодине, сниму.

— Не надо здесь, — взмахнул рукой Игнатов, — волк там, где живет, не нападает. Забыл мудрое правило? Пока мы залегли на дно, надо будет проехать по городам и снять номерные знаки с машин разных областей. Но я хочу, чтобы мы втроем провели одну операцию. Надо кокнуть одного журналистика, который засветил меня в Чечне и показал, сволочь, по телику. Он живет в Минске. Я узнал адрес и номер его автомашины. В ближайшие дни мы должны замочить этого кадра. Как, не возражаете?

— О чем речь, в любой момент…

— Хоть сейчас… Хочешь, садимся в машину — и к нему…

— К нему нельзя, он живет не один, можно засветиться. Выследим момент, когда он окажется один, и замочим. Желательно, чтобы он не просто погиб, лучше, чтобы его считали пропавшим.

— Ясно, — ухмыльнулся Комаров, — убитым и погибшим одновременно…

— Хорошо, — сказал Игнатов, — я рад, что вы ведете себя, как настоящие друзья. Тогда давайте расходиться. Связь — по телефону, но о делах — ни слова.

— Конечно, мы же понимаем, — заверил Комаров.

— Не первый год замужем, — хохотнул Виктор.

Игнатов обратился к нему:

— Витек, подбросишь меня в Минск?

— Нет проблем, поехали.

В машине Игнатов делал вид, что слушает словоизлияния Сиватина, а сам думал о предстоящей завтра встрече. Она его не только интересовала, но и волновала. С тех пор как он обосновался в Минске, это будет первая встреча с гонцом от Хаккима. Даже ночью Игнатов несколько раз просыпался с мыслью о предстоящей встрече, поэтому утром встал неявыспавшимся, причем раньше, чем обычно. Сделал легкую зарядку, перекусил и отправился на вокзал. До встречи было еще больше часа, и он решил прогуляться до станции метро. Шел по чистому, уютному городу, а думал о Чечне. Что ни говори, а там, в горах, он чувствовал себя лучше. За прошедшие годы город, чистота, аккуратные улицы, спокойные, улыбающиеся и празднично одетые люди стали для него чужими, даже отталкивающими. Игнатову все было чужим. Даже дома, где он побывал, ни родители, ни братья и сестра, ни родственники и соседи не разбудили в нем добрых чувств. Странно, но когда Игнатов смотрел на своего двоюродного брата, который работал участковым уполномоченным, то невольно подумал, как он, если бы понадобилось, отрезал бы ему голову… Вспомнил Хаккима, идея образовать отряд из славян действительно выглядела заманчивой. Игнатов был не прочь возглавить такой отряд.

И вот, наконец, вокзал. Василий остановился в условленном в письме месте. И вдруг к нему подошла женщина.

— Привет от Хаккима, — вместо приветствия произнесла она.

Игнатов машинально взглянул на часы — ровно девять. Он даже на мгновение опешил, не ожидая, что гонцом будет женщина. На вид ей было лет тридцать пять, полноватая, черноволосая, лицо приятное, голубые глаза смотрели открыто. Она спросила с улыбкой:

— Ну что, Василий, будем знакомиться, а то, как я вижу, вы не рады.

— Дело не в этом, — смутился Игнатов, пожимая ей руку, — не ожидал, что это будет женщина.

— Я думаю, нам лучше уйти отсюда. Меня зовут Вера. Где вы живете?

— Я снял квартиру и живу один.

— Так, может, к тебе домой? — Вера перешла на «ты». — Возьми мой чемодан.

Только сейчас Игнатов обратил внимание, что Вера имела с собой среднего размера матерчатый чемодан на колесиках.

Они вышли на привокзальную площадь, Игнатов предложил:

— Давайте поедем на такси. — И, не ожидая ответа, направился к стоянке такси.

В машине ехали молча. Во двор не заезжали, Игнатов попросил водителя остановиться у тротуара, рассчитался, и они вышли из машины.

— Вот мой дом, — взмахнул рукой Игнатов и, подхватив чемодан, первым направился к девятиэтажке. Во дворе людей не было, они вошли в третий подъезд, сели в лифт и поднялись на восьмой этаж.

В квартире гостья сняла легкую куртку, и они устроились на креслах в зале. Вера протянула Игнатову запечатанный небольшой, скорее всего самодельный, конверт. Игнатов вскрыл конверт и вынул небольшой листок. Молча стал читать: «Здравствуй, друг! Посылаю к тебе верного человека. Вера сообщит тебе задание. Доверяй ей полностью, она проверенный и надежный человек. Хакким».

Пока Игнатов читал, Вера достала из чемодана увесистый сверток и протянула Игнатову:

— Здесь триста тысяч долларов. Хакким сказал, что часть из них ты можешь использовать для своих новых друзей в Минске, но оставь и для себя, так как тебе придется завтра вылететь в Зареченск, — она протянула ему новый пакет. — С этой минуты ты — Васнецов Василий Кириллович, житель Зареченска. А вот диплом — ты окончил военно-пехотное училище в Украине. Этого училища уже нет, а вот военный билет — ты капитан запаса. А сейчас я представлюсь — капитан милиции Кулакова Вера Федоровна, начальник отделения дознания Левобережного райотдела милиции Зареченска, — увидев, как вытянулось у Игнатова лицо, улыбнулась. — Не удивляйся, дорогой, сейчас моджахеды — огромная сила. Мне Хакким поручил ничего не скрывать от тебя. Так вот, наша задача — организовать побег из колонии строгого режима, которая находится на окраине Зареченска. В этой колонии сидят наши герои, осужденные за борьбу с неверными. В Зареченске и в самой колонии есть верные люди. Поэтому тебе Хакким доверил возглавить всю нашу работу и проведение операции. Своим людям скажи, чтобы готовились к приему груза. Ясно?

— Как божий день, — улыбнулся Игнатов. — Только зачем такая спешка? Мне надо закончить одно дельце.

— У тебя же есть верные люди?

— Конечно.

— Ну вот и поручи им это дельце, дай им денег.

— А как с билетами в Зареченск?

— Вот об этом я и хотела поговорить, — опять улыбнулась Вера. — Если не возражаешь, я останусь у тебя до завтра, билет у меня есть, я его взяла в Зареченске в оба конца. Я хотела бы отдохнуть, ну а ты поезжай в авиакассу и купи билет. Затем встреться со своими людьми, дай им деньжат и поручи сделать твое дельце.

Игнатов, не мешкая, собрался и вышел из дома. На улице остановил такси и направился в центр города. Минут через сорок он, уже с билетом на самолет, сделал звонок Сиватину и предложил ему съездить в Жодино. Получив согласие, Игнатов набрал номер телефона Комарова и предупредил его о приезде. Затем он позвонил хозяйке квартиры, в которой жил, и объяснил, что ему срочно надо уезжать. Пояснил, что возвращать деньги, уплаченные им наперед еще за два месяца, не надо и что, возможно, он снова приедет. Игнатов договорился с хозяйкой квартиры, что встретятся они на следующий день в одиннадцать часов.

Через полтора часа Игнатов и Сиватин входили в офис Комарова. Игнатов вручил им шестьдесят тысяч долларов и сказал:

— Я вынужден срочно уехать. Думаю, ненадолго. Эти деньги вам за работу, — он выждал, пока Комаров с жадностью разделит баксы, продолжил: — А сейчас вам, мужики, задание. Вот фото, вот все данные на этого подонка, о котором я вам вчера говорил, — он выкладывал на стол по очереди все, что называл, — а вот бумажка с номером его машины. Ваша задача — к моему возвращению замочить его, а тело надежно спрятать. Машину его не трогайте. Лучше подкараулить его где-нибудь в пустынном месте или на неохраняемой стоянке. Машину с ключом зажигания оставьте незакрытой, ее кто-нибудь наверняка угонит, а это значит, запутает следы.

Прошло еще полтора часа, и Игнатов вышел из машины Сиватина в Минске. Теперь он вспомнил о гостье.

«А что, ничего себе телка. Ночевать будет у меня, а я давно баб не щупал».

Он зашел в магазин, купил бутылку водки, подумал и взял еще бутылку коньяка, закуски и с уверенностью в успехе вечернего и ночного празднования направился домой.


Глава 36. Побег

Побег был удачным. Беглецы легко выбрались из здания и сразу же направились в сторону гор. Мурат прекрасно ориентировался на местности в сплошной темноте, что позволило им уже к утру быть в селе, где проживала семья Мурата. Мать не скрывала слез радости и благодарила Аллаха за то, что ее сын вернулся домой. Ветров, улучив момент, когда мать вышла из маленькой комнаты, где на столе стояла кое-какая еда, обратился к Мурату:

— Нам долго оставаться нельзя, сейчас уже, наверное, в отделе милиции всполошились и через час-полтора могут нагрянуть сюда. Ты объясни маме, что нам денек-два надо переждать, пока вопрос утрясется.

В комнату вошла мать, и Мурат рассказал ей о ситуации. Им обоим пришлось долго объяснять суть дела издерганной и уставшей от навалившихся проблем женщине. Успокаивали ее как могли. Мать, немного придя в себя, спросила:

— А где вы укроетесь? В горах и бандиты и даже солдаты могут на вас напасть, они же стреляют друг в друга без разговора.

Ветров выждал паузу и спросил, обращаясь к женщине:

— Скажите, а как сейчас обстановка в Армуте?

— Сейчас там остались жить человек двадцать, в том числе дочь моего родного брата Фатима. Пока там спокойно, в селе работают следователи, оно охраняется армией. Но я со страхом жду того времени, когда жители останутся одни. Не появятся ли опять бандиты…

— Нет, такого уже больше не допустят, — заверил Ветров и вдруг спросил: — А если нам спрятаться в доме Фатимы? — Роман повернулся к Мурату. — Я же тебе рассказывал о своей цели. Мне в любом случае надо попасть в Армут.

— А если вас там схватят? — встревоженно спросила мать. — Милиция и военные подступы охраняют.

Ветров потер подбородок:

— Да, это, конечно, опасно, — и вдруг лукаво улыбнулся: — Мурат, а если мы днем посидим в укромном местечке, понаблюдаем за селением, выясним, где там посты, а когда стемнеет, проберемся в дом Фатимы. Как ты считаешь?

Мурат обратился к матери:

— Мама, я Роману полностью доверяю и считаю своим долгом оказать ему помощь, потому что он хочет покарать бандитов, убивших жителей Армута.

Ветров весь напрягся. Он по дороге к дому Мурата раскрылся ему и даже назвал свое настоящее имя. Когда они пришли, Роман машинально назвался матери Мурата Сергеем, а Мурат только что назвал его настоящее имя. Как среагирует мать? Но она, слава богу, не обратила внимания на это. Она только что-то тихо сказала сыну по-чеченски. Мурат улыбнулся и ответил ей, а затем сказал, обращаясь к Ветрову:

— Как говорится, на ловца и зверь бежит. Мне мама сказала, что позавчера пришел мой младший брат. Я тебе рассказывал, что Расулу еще нет и пятнадцати лет, и его бандиты уговорили вступить в их отряд. Он понял свою ошибку и позавчера вернулся домой… — неожиданно Мурата перебила мать и сама закончила рассказ:

— Расул совсем ребенок, я очень боюсь за него. В милиции, по-моему, знают о его уходе в банду, а тут Муратика милиционеры схватили и увезли. А раз Расул убежал из отряда, то и бандиты могут нагрянуть и расправиться с ребенком. Вот я подумала так же, как и ты, сынок (Роману стало приятно, что эта мудрая женщина назвала его сынком), что Армут сейчас самое безопасное место, где бандиты или милиция вряд ли будут его искать… Он сейчас у Фатимы.

В этот момент горевшая в комнате электрическая лампочка погасла, в комнате стало полутемно. Серое утро еще только наступило и не могло осветить дом с маленькими оконцами. Мать спросила:

— Может, керосиновую лампу зажечь?

— Не стоит, — сказал Роман, — еще немного, и станет полностью светло.

Мать грустно заметила:

— Когда был Советский Союз, электричество у нас всегда было. Взялись строить капитализм, а Кавказ — разрушать…

Мурат посмотрел на Ветрова.

— Роман, а знаешь, как у нас в горах называют капитализм? — и, увидев, как Ветров отрицательно покачал головой, ответил: — Капитализм есть несоветская власть плюс российское акционерное общество во главе с Чубайсом.

— Да, это так, — произнесла мать, — черт знает что творится, наломали дров, а виноватых нет.

— Если виноватых нет, значит, они уже у власти, — чуть улыбнулся Ветров и спросил: — Так что, идем в Армут?

— Да, другого варианта нет, — согласился Мурат и обратился к матери: — Как с дровами? Может, наколоть?

— Пока не надо, сынок, поближе к зиме надо будет и нарезать, и наколоть…

Они взяли с собой немного еды, воды, а мать спустилась в погреб и принесла старое охотничье ружье с шестью патронами:

— Еще отец спрятал. Жалко было горцу с ружьем расставаться… Возьмите на всякий случай, я молю Аллаха, чтобы оно не пригодилось. Запомни, сынок!

Взволнованный Мурат взял оружие в руки, а Ветров подумал: «Вот так же у нас в армии в солдаты посвящают». Посмотрел в окно и сказал:

— Пора. Надо уходить, уже день на носу, трудно даже из села незамеченными выходить.

— Не волнуйся, — сказал Мурат. — Нас никто не заметит. Мы уйдем огородом, за ним — кустарник, огромные камни, а до гор — рукой подать.

Мать на прощание отдала им старую, кое-где с прорехами плащ-накидку, мудро заметила:

— Возьмите, пригодится.

Мужчины вышли из дома и, не оглядываясь, через огород двинулись в путь. Когда отошли от селения метров на пятьсот, Роман спросил:

— Сколько времени нам понадобится на дорогу?

— Это не дорога, а тропа, по ней короче на четыре километра, значит, надо пройти ровно десять километров. Пройдем первую половину пути за часа полтора, может, немного меньше, а потом пойдем по другим тропам, чтобы не нарваться на засаду.

— Чью?

— И тех и других. Жаль, часов у нас нет.

— Мои в райотделе остались.

— И мои тоже. Считай, что мильтонам от нас на память, — Мурат помолчал и добавил: — Справедливости ради следует сказать, что милиция постепенно меняется в лучшую сторону.

— В каком смысле?

— Люди все лучше, достойнее приходят. Раньше там разные были, немало лиц случайных или же специально подосланных бандами или криминалом. Некоторые днем службу несли, а ночью грабили людей, участвовали в воровских группах, помогали террористам. А об интеллектуальном уровне и говорить не приходилось.

— Что, дураков было много?

— Немало, а вот хамов, циников — еще больше. Грубость у них была подтверждением силы власти.

Ветров оступился и, чертыхнувшись, заметил:

— Кто-то из умных людей, по-моему Андре Моруа, как-то сказал: «Грубость — это остроумие дураков».

— Здорово, — негромко рассмеялся Мурат. — Значит, умных тогда хватало. Правда, надо иметь в виду и то обстоятельство, что служба в милиции — опасное дело, немногие рисковали. Вот и набирали кого попало, лишь бы не ругали за некомплект личного состава.

— Как, думаешь, отреагирует Фатима, когда узнает, что я был в Армуте, когда убивали жителей? Не испугается?

— Конечно, сразу может по-разному отреагировать, но мне она верит как себе, так что объяснимся, — сказал Мурат и с гордостью добавил: — Она у меня красивая девушка, умная…

— Жених есть?

— Какой там жених! Вокруг кровь, смерть и непредсказуемость…

Чем больше Роман общался с Муратом, тем все с большей симпатией относился к нему. Но вот Мурат остановился:

— Прошли половину пути. Считай, шли по асфальту, сейчас пойдем по ухабистой дороге, — он снял с плеча ружье и достал из кармана завернутые в тряпочку патроны. — На, возьми. Дальше нам надо идти осторожно. Я пойду метрах в двадцати впереди. Если вдруг напорюсь на засаду, скажу, что иду к сестре в Армут, что выбрал наиболее короткий путь. Ты же будешь действовать по обстановке. Не торопись стрелять. Если случится, что тебе придется идти без меня, смело направляйся к Фатиме. Расскажешь все, если не поверит, то легко проверит. Брата Расула постарайся расположить, он немного замкнутый. Попытайся выяснить, где моего старшего брата найти, его зовут Беслан, он может много чего интересного и важного рассказать.

— А как я найду дом Фатимы?

Мурат отломал от куста веточку потолще и начал чертить на твердом грунте схему.

— Вот Армут, эта тропа будет выходить к его восточной стороне. Вот здесь будь особенно осторожен, место очень удобное для засады. Лучше понаблюдать пару часов, если будешь внимательным, то наверняка сможешь засечь засаду или скрытый пост, — Мурат продолжал чертить и рассказывать. — Видишь эти дома? Фатима живет в третьем доме, вот в этом. К нему лучше подходить через огород. Забор из камня, невысокий. Помнишь, как мы уходили из моего дома? Вот так и надо подходить к дому сестры. Запомнил?

— Конечно, считай, что даже сфотографировал, — улыбнулся Роман.

— Хорошо, — Мурат выбросил в кусты ветку и тщательно затер ногой чертеж. — Тогда — вперед.

И он первым направился по более узкой, берущей правее тропке.

Ветров выждал немного и двинулся следом. Прежде чем забросить ружье за плечо, проверил, заряжено ли оно. Убедившись, что в обоих стволах имеются патроны, сунул сверток с запасными боеприпасами в карман, набросил на плечо брезентовый ремень и, глядя на удаляющуюся спину Мурата, еще раз подумал о новом друге: «Действительно, толковый мужик. Надо помочь ему…»

Прошло не менее двух часов, как Роман вдруг увидел, что Мурат идет к нему навстречу. Негромко спросил:

— В чем дело?

— Мы у цели. Сейчас тихонько иди за мной, выберем место для наблюдения. Старайся не шуметь, не споткнуться, слышимость отличная.

— Понял, — почти шепотом ответил Роман. — Куда идти?

— Иди за мной, только не отставай.

Вскоре они остановились у последнего ряда кустарника, за ним была равнинная каменистая местность, а метров через двести небольшое селение. Домов тридцать, прикинул на глаз Роман, и, осторожно раздвигая ветви, вслед за Муратом пополз в большой куст. У самого края залегли. Видимость хорошая, все селение как на ладони. Слева выступает в сторону селения небольшая возвышенность, на ней — кустарник, большие валуны и острые огромные куски скал. Первым делом Мурат показал пальцем дом, где живет Фатима. Затем полушепотом предложил:

— Ты отдыхай, можешь перекусить, а я буду наблюдать, потом сменишь меня. Нам долго придется здесь сидеть.

Роман не спорил. Прогулка по горам и свежий воздух возбудили аппетит, и он с удовольствием съел лаваш с сыром и запил водой. После этого предложил:

— Мурат, давай ты подкрепись, а я понаблюдаю…

Прошло еще часа два. Ветров, будучи более опытным, все больше присматривался к небольшому участку равнинной местности, на котором было чуть больше камней. Он почти не сомневался, что слева на выступе есть засада, но ночью с того места ничего не видно, значит, нужно место, откуда можно контролировать подходы к селу.

«Я бы оборудовал НП на ровном участке, чтобы находиться спиной к селению, а лицом к зарослям. Только так можно рассчитывать на удачу», — подумал он и на некоторое время перевел глаза на селение. Там изредка мелькали люди, чаще всего в ватной форме с оружием, над крышами некоторых домов вились небольшие клубы дыма. Появился дымок и над домом Фатимы. Мурат тихонько хихикнул:

— Видишь, Фатима ужин нам готовит, — но Роман не дал ему договорить, дернул за рукав и указал пальцем на равнину. Он явно заметил какое-то движение именно в том месте, которое почти все время держал в поле зрения. Тихо прошептал:

— Там замаскированный окоп.

— Ясно, давай теперь передвинемся правее, поближе к тому месту, где начинается территория двора Фатимы. Там тоже может быть засада.

Они молча тихонько выползли из куста и под прикрытием зеленой стены прошли метров пятьдесят, выбрали новый куст и повторили снова ту же операцию. Теперь справа перед ними, шагах в двухстах, как на ладони открылись дом и двор Фатимы. Не прошло и получаса, как Роман вычислил и вторую засаду. Она была оборудована тоже в окопе, но гораздо небрежнее, чем первая. У окопа валялись несколько пустых картонных упаковок и две консервные банки. Мало того, за короткое время Роман уже трижды видел, как в окопе мелькали каска или автоматный ствол. Он наклонился к уху Мурата:

— Когда стемнеет, мы без проблем попадем в гости к твоей сестре.

Мурат кивнул в сторону дома:

— А вот и она сама.

Роман увидел девушку, которая с небольшим ведерком направилась к сараю.

— Коз доить пошла, — пояснил Мурат. — Ты любишь козье молоко?

— И водку тоже.

— Водки у нас нет, хотя, может, сестра для такого высокого гостя догадалась запастись.

— Жаль, часов нет, — прошептал Роман.

— А зачем? До наступления темноты остался ровно час.

— С чего ты это взял?

— Сестра подсказала. В это время обычно коров и коз доят, — вдруг Мурат осекся и толкнул друга локтем. — Смотри!

Ветров посмотрел влево и увидел, как от выступа, недалеко от которого они недавно сидели, к селению шли пять человек. «Растяпы, так и не научились азам проведения скрытых мероприятий!»

— Ребята по командиру соскучились, манной кашки захотели, сгущенного молочка пожелали… — чуть слышно хихикал Мурат. — Как думаешь, а секреты, которые в окопах, тоже сейчас менять будут?

— Нет, наверняка это произойдет, когда стемнеет.

Вскоре они обнаружили еще один, третий по счету, пост. Он находился правее, вдалеке, и опасности для Романа и Мурата не представлял. Эту засаду не заметить было невозможно. Из окопа выполз солдат в камуфляже, поднялся и не торопясь пошел к домам, а минут через двадцать, неся в руках по два котелка, возвратился.

— Вот и весь секрет, — матюгнувшись, проворчал Ветров. — По количеству котелков с уверенностью можно сказать: в окопе четверо солдат хреновых.

— Да, с маскировкой у них плохо, — согласился Мурат. — Поэтому я и предлагал не торопиться лезть напролом в селение, а понаблюдать из укрытия. Интересно, а почему другие засады не направляют своих людей за ужином?

— Значит, у них дисциплина повыше, да и ума побольше. Наступит темнота, и они поужинают, — ответил Ветров, а сам подумал: «Действительно, олухи, а не солдаты. Стоит духам засечь такой дозор, как они под прикрытием темноты подползут и одной гранаткой всех уничтожат. Черт возьми, когда же научимся действовать без ошибок…»

— Я предлагаю идти сразу же, как стемнеет, — снова подал голос Мурат. — Хоть кое-какой шум из села слышен, да и психологически бойцы какое-то время еще будут находиться в состоянии уверенности, что никого поблизости нет.

— Правильно, так и сделаем.

И действительно, как только темнота окутала местность, они начали движение к селению.

Первым осторожно, по-кошачьи мягко ступая, двигался Мурат. Так же неслышно, словно тень, передвигался Роман. Двести метров они преодолели менее чем за десять минут. Оказавшись во дворе, затаились у входа. Дверь, ведущая в дом, была заперта, и они раздумывали, каким образом подать сигнал Фатиме, не поднимая шума. Трудно было судить и о том, как отреагирует Фатима на их сигнал. Наконец, Мурат решился и негромко постучал в дверь. Они выждали с минуту, и теперь уже постучал прикладом ружья Ветров. В сенях послышался шум, и Мурат, касаясь губами двери, тихо произнес:

— Фатима, сестра, это я — Мурат. Открой, пожалуйста.

— Мурат?! — послышался девичий голос. — Это точно ты?

— Я, я, Фатима, нас двое, открывай смело.

Фатима не стала упрямиться и открыла дверь. Мурат тихо, но так, чтобы кроме Романа слышала и Фатима, сказал:

— Роман, ты постой, пожалуйста, я войду один.

— Мурат, я тебя узнала, входите быстро оба, — пригласила девушка.

Касаясь руками двери, затем стены, затем другой стены, они вошли в дом. Мурат спросил:

— Расул не ушел?

— Нет, я ему сказала, что без разрешения твоего или твоей матери я его никуда не пущу.

— А где он?

— Здесь, в доме, он в темной комнате.

— А мы находимся в светлой комнате? — шутливо спросил Ветров.

— Ой, верно, мы ведем разговор в полной темноте, — воскликнула девушка. — Мурат, дай мне свою руку, а сам возьми руку друга и идите за мной. В комнате Расула нет окон, там есть керосиновая лампа.

Они, осторожно шагая, пришли в нужную комнату. Фатима чиркнула спичкой, и вскоре стало светло. После сплошной темени даже керосиновая лампа казалась ярким светилом. Мурат представил друга:

— Фатима, познакомься с моим другом, его зовут Роман. Потом мы тебе все расскажем. А где Расул?

— А он вот, за этой перегородкой, там маленький закуток, где помещается только одна кровать. Разбудить его?

— Не надо. Ты нас устрой где-нибудь, поговорим завтра. Не возражаешь?

— Нет-нет, я понимаю, что вы устали. Если хотите, я вас устрою в своей комнате, а сама переночую здесь, — и она рукой показала на узкую металлическую кровать.

— А в твоей комнате две кровати?

— Да. Здесь тоже было две, но одну мы с Расулом перетащили за перегородку.

Ветров предложил:

— Мурат, ты ложись на кровать, а я устроюсь на полу, для меня это дело привычное. Фатима, у вас есть что-нибудь постелить на пол?

В этот момент Фатима увидела лицо гостя и явно смутилась. Правда, ни Роман, ни Мурат этого не заметили. Девушка изменившимся голосом обратилась к брату:

— Мурат, иди помоги мне, мы перенесем из моей комнаты вторую кровать.

— Пойдемте вместе, вы, Фатима, посветите нам, а мы перенесем кровать, — предложил Ветров.

Не прошло и пяти минут, как вторая кровать стояла у другой стены. Фатима предложила приготовить ужин, но гости ограничились тем, что выпили по большой кружке козьего молока и съели по лавашу. Они действительно здорово устали и сразу же завалились спать.

Ветров, несмотря на боль в ногах и усталость, довольно долго не мог уснуть. В его голове вихрем проносились минувшие события. Он со своим отрядом ведет в горах поиск банды Хаккима, хорошо помнит тот последний бой, затем обрывочные воспоминания о событиях в Армуте. Страшная картина расправы над жителями селения, которые были вполне лояльны к власти. Эти видеокадры потрясли его и взывали к восстановлению справедливости и мести. Роман мечтал о том моменте, когда доберется до Чечни и начнет действовать. Он еще не знал, где находится сам Хакким, но твердо был уверен — найдет!

«Надо будет завтра основательно поговорить с Фатимой, она может сообщить много интересного и важного».

С такой мыслью заснул Роман, а когда проснулся, то первое, что услышал, был разговор в соседней комнате.

Понял, что разговаривают Мурат и Фатима. Хотя они и общались по-чеченски, Роман понял, что речь о нем. Мурат явно убеждал сестру не бояться Романа и верить ему.

«Надо вставать, — решил Ветров. — Не хватало, чтобы брат с сестрой поссорились из-за меня».

Он специально начал одеваться, стараясь производить как можно больше шума: пару раз кашлянул, топнул ногой, опять откашлялся. Сработало — разговор прекратился, и тогда Роман вышел к ним:

— Доброе утро! Как ночь прошла, спокойно?

— Нормально, — ответил Мурат и пояснил: — Мой брат уже проснулся и сейчас помогает Фатиме навести порядок в сарае.

— Ему еще надо поколоть дрова, которые мы вчера напилили, — добавила Фатима.

— Давайте я ему помогу, — предложил Роман. — Заодно сделаю разминку вместо зарядки.

— Нет, что ты! — возразил Мурат. — Ты же гость, да и не завтракал еще.

— Я не смогу есть, пока не поговорю с Фатимой, — вдруг сменил тему Ветров и, вопросительно посмотрев на девушку, обратился к ней: — Если вы, Фатима, конечно, не возражаете?

Фатима смущенно посмотрела на брата.

— Вот видишь, — сказал Мурат. — Я же тебе только что говорил, что Роман прибыл в Армут для того, чтобы разобраться с тем, что здесь натворили бандиты.

— Так он же сам здесь был в тот момент, — заметила Фатима.

— Вот поэтому я нахожусь здесь сейчас… — начал было Ветров, но дальше говорить ему не дал Мурат. Он сказал:

— Ну вот и поговорите, а я пойду к Расулу, помогу ему.

Не дожидаясь ответа, Мурат быстрым шагом направился к дверям и вышел.

Ветров внимательно посмотрел на девушку. Среднего роста, черноглазая, брюнетка, весьма симпатичная. В такую могут влюбиться многие…

— Фатима, я действительно стремился сюда, потому что…

И Ветров коротко пояснил, кто он, что с ним и его отрядом случилось, и, заканчивая рассказ, произнес:

— Меня и еще двоих парней из моего отряда захватили в бессознательном состоянии, пытали, издевались, а затем напичкали наркотиками и доставили сюда, в Армут. О том, что бандиты переоделись в снятую с нас форму и устроили в селении резню, я узнал гораздо позже.

— Вас они не переодевали…

— Да, конечно, я же был в своей родной форменной одежде.

— Я знаю. Я видела вас в тот момент и вчера сразу же узнала.

— Вот как! Фатима, так расскажите мне все! Вы не представляете, как это важно для меня.

— Я знаю, что вы никого не убивали, что вас снимали на телевидение, а затем сами бандиты отдали вас вашему командованию.

— Вот как! — взволнованно воскликнул Роман. — Фатима, давайте присядем, и вы все подробно расскажете. Только сначала ответьте на мой вопрос: вы не знаете о судьбе двоих моих людей? Мне сказали, что их захватили вместе со мной, их тоже снимали на видеокамеру?

— Они их убили, — тихо произнесла Фатима и вдруг задала вопрос, который, скорее всего, и мучил ее: — Скажите, а почему вы пришли сюда совершенно один, без солдат?

«Вот оно что, — подумал Ветров, — теперь ясно, ее смущает то, что не гоняюсь со своими товарищами за бандой. Она сомневается во мне, она не верит».

И тогда Роман рассказал девушке о своих приключениях после того, как оказался в своей части. Он ничего не утаивал, даже о побеге из госпиталя и о том, как он оказался в Грозном, затем попал в милицию, где и познакомился с ее братом Муратом.

Взгляд девушки смягчился, она стала смелее и с состраданием смотрела на гостя. Роман спросил:

— Ты теперь веришь мне?

— Кажется, да, — ответила Фатима, и в ее глазах сверкнули слезы. — Бандиты убили моих…

Но Ветров дотронулся до ее руки:

— Не надо, Фатима, я все знаю. Мурат мне обо всем рассказал. Я сейчас хочу одного — найти Хаккима и его банду и рассчитаться за своих товарищей, за твою семью, за всех жителей Армута!

— Как ты один это сделаешь?

— Сделаю! Пусть даже ценой своей жизни! Мне это важнее всего, и я готов на все. Не забывай — я из спецназа и многое умею и могу. Скажи, откуда ты знаешь, что моих товарищей бандиты убили?

— Это рассказал мне Расул, и я знаю, где зарыты их тела в лесу. Я там была один раз, но решила оставить их место захоронения таким, как есть. Знала, что когда-нибудь придут ваши и я покажу им это место. А вот еще одного они увели… Может, Беслан знает.

Затем Фатима рассказала, что вытворяли бандиты в селе в тот страшный день. Ветров пока решил не расспрашивать девушку о третьем военном.

— Как ты думаешь, почему они это сделали?

— Все жители Армута решили жить мирно, доверяли власти, а об этом узнали бандиты. Вот они и расправились почти со всеми. Мне и еще десяти жителям Армута удалось спрятаться, а когда бандиты ушли из села, я прибежала домой и увидела, что отец, мама, двое братьев и двое сестер убиты.

Фатима не выдержала и разрыдалась. Ветров, обхватив голову руками, сидел на стареньком стуле. Когда Фатима немножко успокоилась, он спросил:

— Фатима, а ты о захороненных в лесу не говорила военным или милиционерам, которые находятся сейчас здесь?

— Нет. Все они интересовались больше всего бандитами, их фамилиями, из каких они мест, конечно, расспрашивали о погибших жителях села… — девушка вдруг сделала паузу. Роман понял, она что-то хотела сказать, но вдруг осеклась, словно размышляя, стоит ли ему говорить.

Он тихо произнес:

— Фатима, поверь мне, я никогда ничего не сделаю тебе во вред. Очень прошу, расскажи мне все, для меня любая мелочь очень важна.

— Хорошо, я скажу, — тихо сказала девушка. При этом она даже голос понизила и оглянулась, словно боялась, что ее кто-то может услышать. — Я не знаю, можно ли верить тем, кто сейчас у нас в Армуте.

— Это почему же? Они же прибыли сюда, чтобы собрать всю информацию о бандитах, чтобы их поймать или уничтожить, отомстить за убитых ими людей, в том числе за гибель твоих родных. Представители милиции, следователи должны собрать доказательства вины бандитов для суда, а военные подразделения охраняют ваше селение, обеспечивают ваш покой и безопасность.

— Кто-то, конечно, и делает то, что вы сказали, но не все.

— Как не все? Фатима, расскажи мне все, не утаивай ничего.

Девушка еще раз оглянулась на окно, затем на дверь и наконец решилась:

— Хорошо, я расскажу. Дело в том, что среди милиционеров есть и бандиты, сколько их точно, не знаю, но двоих я уже знаю.

— Что ты говоришь! Рассказывай, это же важно.

— Шесть дней назад меня вызвали к следователю. Меня допросил какой-то в гражданском. Я рассказала ему все. Следователи находятся в пустом доме, где раньше жила семья из шести человек, их всех бандиты убили. Когда я следователю рассказывала, то обратила внимание, что один милиционер, который находился в соседней, ближней от входа в дом комнате, явно подслушивает наш разговор. При этом он старался, чтобы я не видела его лица. Он несколько раз приносил к нам в комнату чай, воду для питья и всегда отворачивал лицо от меня. Когда он оказывался в другой комнате, я хорошо видела, что все время находился у двери, прячась за косяком. Следователь этого не видел, а я сидела лицом к дверям и все видела. После допроса я пошла к себе домой. Милиционер вышел из дома чуть раньше меня, и когда я оказалась во дворе, то увидела, как он разговаривает с другим милиционером. Я пошла вдоль улицы, а второй милиционер двигался за мной вдалеке. Я поняла, что он хочет узнать, в каком доме я живу. Делать было нечего, я пришла в свой двор и быстро зашла в сарай, двери которого выходят в сторону калитки. Я прикрыла дверь, оставив маленькую щелку, и увидела, как через несколько минут милиционер медленно прошел мимо моего дома, затем опять. Позавчера ко мне пришел Расул, его прислала тетя, чтобы он немного побыл здесь.

— Да-да, я знаю, нам мама Мурата рассказала о мальчишке.

— И вот вчера утром я смогла показать Расулу того милиционера, который подслушивал мои показания. Расул сразу же узнал его. Этот человек состоит в банде, где был Расул. Днем я ходила к нашим родственникам, они живут на противоположном конце селения. Правда, сейчас там живет только их дочь Эмма, которой во время нападения на Армут здесь не было, она ездила в Грозный. Так вот, я увидела, что за мной следит тот первый милиционер. Он явно хотел знать, к кому я ходила. Когда я направилась домой, то он следовал за мной, стараясь держаться подальше. Я пришла во двор и зашла не в дом, а в тот же сарай, где был Расул. Мы опять оставили в дверях маленькую щель, и Расул смог этого милиционера хорошенько рассмотреть, он опознал его. Этот милиционер тоже из той банды. Кстати, он вчера на наших воротах мелом нарисовал небольшой кружок. Я поняла, что это знак кому-то. Ближе к вечеру я налила в банку козьего молока и отнесла его Эмме. Как я и предполагала, у нее на воротах — такой же знак, нарисованный мелом.

— А вот это уже серьезно, — задумчиво произнес Ветров. — Фатима, зови Мурата и Расула, я считаю, что надо посоветоваться.

Девушка с готовностью вскочила с табурета и поспешила к дверям. Роман подошел к окну и, глядя, как девушка скрылась в сарае, подумал: «Это действительно серьезно. Бандиты, заслав своих кротов, получают или получат всю информацию не только о ходе следствия, но и о системе охраны. Отметки на воротах наверняка сделаны, чтобы уничтожить наиболее ценных свидетелей. О надежности охраны селения говорить не следует, мы с Муратом убедились: воду в решете не удержишь, при желании в Армут может проникнуть и многочисленная банда… Что делать? Взяться за охрану Фатимы? Имею ли я право рисковать? Ни оружия, ни нужного количества людей нет. А кто же защитит сестру Фатимы, других ценных свидетелей? Бандиты если проникнут в село, то в первую очередь ликвидируют свидетелей. Они даже могут и не нападать на силовиков, тихо зарежут всех мирных жителей и уйдут».

Он вспомнил слова Фатимы, произнесенные еще ночью, перед сном, что ни армейцы, ни милиция в дома, где живут местные люди, стараются не заходить, чтобы не беспокоить людей, переживших такой ужас.

Наконец Фатима привела братьев. Расул — худенький, среднего роста паренек — смотрел на Ветрова настороженно. Роман сразу же перешел к делу:

— Здравствуй, Расул, я майор спецназа Ветров Роман Игоревич. В бою с бандой Хаккима был контужен и в бессознательном состоянии вместе с двумя офицерами попал в руки бандитов. Когда напали на Армут, меня и моих товарищей накачали наркотиками и снимали на фоне резни как ее участников. Позже я или Мурат расскажем тебе все, что со мной было дальше, сейчас просто нет времени, так как, судя по тому, что рассказала мне Фатима, здесь среди милиционеров есть как минимум двое из банды, из которой ты сбежал. Поэтому я предлагаю в первую очередь обсудить сложившуюся ситуацию. Я уверен, что нарисованные бандитом в форме милиционера метки на воротах — это знак для тех, кто должен расправиться со свидетелями, которые сообщили следователю ценную информацию о преступниках. Давайте посоветуемся, что делать?

— А если рассказать все старшему начальнику, которому подчинены милиционеры? — несмело предложил Расул.

— А кто сообщит? — вопросом на вопрос ответил Мурат. — Ни тебе, ни Роману, ни мне нельзя появляться им на глаза — сразу же схватят. Если это сделать Фатиме, то где гарантия, что она будет в безопасности? Начальство может посадить своих людей в домах Фатимы, Эммы, других свидетелей, но где гарантия, что это обеспечит их безопасность? Нам тоже надо будет уйти отсюда, а я не хотел бы в такое время оставлять сестру одну.

— Да, положение непростое, — задумчиво произнес Ветров, прохаживаясь по комнате. — Если бы у нас было оружие, тогда можно было забрать Эмму сюда и самим обеспечить безопасность девушек. Но как быть с другими свидетелями… Хотя нам следовало бы выяснить, у кого из жителей на воротах есть такие метки… Послушай, Фатима, ты можешь сейчас же пройтись по селению и осторожно, не привлекая к себе внимания, осмотреть все ворота? Надо выяснить, кто еще интересует бандитов.

— Хорошо, — сказала девушка, вставая с табурета и направляясь к дверям, потом обратилась к Расулу: — А ты расскажи Роману об Эмилии Багдасаровой.

После ухода Фатимы Расул начал рассказ:

— У нас в селении живут Багдасаровы. Отец семейства сейчас живет где-то в России и лишь изредка приезжает к семье. У него есть дочь Эмилия. Так вот, Фатима видела ее в тот день в Армуте, она пришла сюда вместе с бандой Хаккима. Она смеялась, когда вас в бессознательном состоянии приставили к калитке, дали в руки автомат, из магазина которого Эмилия сама вытащила перед этим патроны. Мне один из банды Хаккима, он из соседнего аула, рассказывал, что Эмилия и сдала вас вашим командирам, заявив, что она в момент нападения банды Хаккима на Армут находилась в гостях у Фатимы и успела спрятаться в сарае, откуда видела, как российские военнослужащие под вашим командованием убивали жителей Армута.

Ветров не верил своим ушам: он менее чем за сутки узнал столько нового для себя, что хоть сейчас бери этих людей и поезжай в Грозный! Но сейчас важнее всего взять или уничтожить Хаккима. Он обязан сам отомстить этому гаду за смерть своих товарищей, чувство вины перед которыми и так вряд ли покинет когда-нибудь его душу и мозг. Он с огромным усилием отвлекся от своих размышлений и обратился к мальчишке:

— Расул, а что ты еще можешь рассказать о банде Хаккима?

— О нем я больше ничего не знаю. Вам, наверное, будет интересно узнать, что несколько дней Эмилия была в нашем отряде после того, как Хакким приказал нашему командиру обосноваться в семи километрах от Армута и выполнять какое-то важное задание. К нам в отряд привели какого-то военного, которого перехватила засада. Военный сказал, что он офицер и сбежал из своей десантной части для того, чтобы вступить в банду Хаккима. Но Эмилия опознала его и сказала, что этот капитан не хотел, чтобы вас арестовали, когда Эмилия и двое из нашего отряда по приказу Хаккима доставили вас, напичканного наркотиками, в вашу часть. Эмилия сказала, что вы и ваш отряд напали на Армут.

— А где этот офицер? Как его фамилия?

— Хакким запросил об офицере у своего человека в вашей части, чтобы тот сообщил, действительно ли офицер дезертировал. Сейчас он находится в нашем отряде.

— Кто командир вашего отрада?

— Музарбек, он из Харагоя.

— Сколько человек в отряде?

— Двадцать два. Иногда чуть больше, иногда чуть меньше. Люди приходят и уходят…

В голове Ветрова от волнения и огромного объема информации мысли путались, мешали спокойно обдумывать услышанное. Он хотел продолжить расспросы, но тут возвратилась Фатима.

— Метки только на воротах Эммы, ну и на моих, конечно, — сказала она удрученно и, присев на табурет, замолчала.

Ветров уже пришел в себя и неожиданно, чуть улыбнувшись, произнес:

— Это уже к лучшему, — он обвел глазами лица присутствующих, которые не скрывали удивления, а затем пояснил:

— Я, Расул и Мурат не смогли бы защитить всех, кто сейчас живет в Армуте. То, что метки поставлены только на двух воротах, означает: бандиты считают, что реальную опасность для них представляют Эмма и ты, Фатима. Вы местные, и, скорее всего, бандиты считают, что вы знакомы с членами банды и при встрече можете их опознать. Из этого вытекает второе: в банде много местных жителей из ближайших селений. И, наконец, третье: то, что метки поставлены вчера, сигнал о том, что нападение должно произойти в ближайшие дни, вернее ночи. Не исключено, что это случится сегодня ночью.

Ветров опять посмотрел на тревожные лица своих новых друзей и обратился к девушке:

— Фатима, как думаешь, если бы ты пригласила на ночь Эмму к себе?

— Зачем?

— Ясно зачем! Защищать один дом легче, чем два. Меня только интересует, как поведет себя Эмма, увидев нас? Не побежит сообщать в милицию?

— Нет, мы же родственницы. Я уверена, она будет делать все, что мы скажем. Но скажите, Роман, зачем нам самим защищаться, если здесь, в селении, много военных и милиционеров.

— А ты уверена, что среди них только двое членов банды?

— Нет, конечно…

— Это те, кто попался тебе и Расулу на глаза, остальных же вы не рассмотрели, — встрял в разговор Мурат.

— Правильно, — поддержал его Роман. — Не надо сбрасывать со счетов и то, что бандиты считают, что и Фатима, и Эмма будут у себя дома одни, а сколько надо боевиков, чтобы расправиться с одной неопытной девушкой?

— Один, максимум два, — ответил Мурат, — ну и на шухере будет один-два.

— Правильно. Большой группе сюда трудно попасть. Скорее всего, придет небольшая группа.

— Но как они определят нужный дом? Ночью же метки, сделанные мелом, не увидишь? — спросил Мурат.

— Их люди, которые затесались в ряды милиции, конечно же сообщат, где находится нужный дом, бандитам остается осветить ворота спичкой или же, прикрыв рукой фонарик, посветить тоненьким лучиком.

— А как и чем мы будем обороняться? — спросил Мурат. — У нас же, кроме охотничьего ружья с минимумом патронов, ничего нет.

— Но у нас есть руки, ножи, топор, хорошие дубины, они в ограниченном пространстве, если ими умело действовать, ненамного хуже автомата или пистолета. Я предлагаю такой план. Фатима идет к Эмме и приводит ее сюда. При этом Эмма придет к нам чуть позже Фатимы. Пусть возьмет для прикрытия какую-нибудь корзинку или, скажем, банку, будто идет за козьим молоком. Ну а тебе, Расул, предстоит дальняя дорога. Ты с моей запиской пойдешь в Грозный, в бригаду спецназа. Передашь записку командиру бригады, если же его вдруг там не окажется, то обратишься к начальнику штаба, но только не к его заместителю. Я уверен, что они сделают то, что я им напишу. Я предложу им уничтожить банду, а заодно освободить пленного офицера. Они сделают так, чтобы ты не был засвечен и чтобы никто не узнал, что ты помог спецназовцам. Ты согласишься, Расул?

— А может, лучше идти, когда отобьемся от бандитов?

— Медлить нельзя, дружок, дело в том, что после того, как мы отразим нападение, мы с Муратом можем оказаться в руках тех, кто охраняет Армут. Скажи: а как нам выпутаться, если никаких документов у нас нет, не исключено, что мы числимся в розыске? Поверь, я-то знаю, как к нам отнесутся. — Ветров по очереди посмотрел на Фатиму и Расула. — А как вы считаете?

— Я думаю, это самый верный вариант. Если удастся захватить хоть кого-либо из руководителей банды, то мы сможем узнать, где Хакким, а также где наш старший брат Беслан.

— А ты что думаешь, Фатима? — спросил Ветров.

— Я… Я не знаю. Вам виднее, я просто буду делать все, что вы скажете.

— А мне когда надо идти? — поинтересовался Расул.

— Ты же днем из селения не выйдешь, придется выбираться в темноте.

— Нет, — не согласилась Фатима, — я его выведу днем. Скажу, что мой младший брат прибыл из Грозного, где учится в школе.

— А поверят? — недоверчиво спросил Ветров. — Не схватят его?

— Нет, и солдаты, и милиционеры с нами обращаются хорошо, уважительно, они нас жалеют.

Ветров обратился к Мурату:

— А ты как считаешь?

— Конечно, если Расул уйдет сейчас, то к вечеру будет в Грозном, но лучше ему переночевать где-нибудь, а утром появиться в Грозном…

— Ты прав, Мурат, ночью в Грозном можно легко напороться на патруль, а я не хотел бы, чтобы записку прочитал кто-либо другой. Так как, все согласны?

Получив согласие, Роман обратился к девушке:

— Фатима, у тебя найдется бумага и ручка или карандаш?

Фатима вышла в соседнюю комнату и принесла то, что просил Ветров. Роман устроился на табурете у тумбочки и начал писать письмо. Майор не видел, как Расул вышел, но зато очень обрадовался, когда тот возвратился. Ветров не верил глазам: перед ним стоял Расул, держа в руках автомат и рюкзак:

— Возьмите, это вам пригодится.

Затем он вытащил из рюкзака четыре полных запасных магазина от автомата, положил их на старенький небольшой диванчик и опять полез в сумку, выудив из нее четыре гранаты.

— Это вам. Себе оставлю пистолет и две гранаты, — деловито проговорил парень и вдруг, спохватившись, добавил: — Да, вот еще, две сигнальные ракеты.

Пораженные, Роман и Мурат молча рассматривали оружие, а Расул деловито засунул «вальтер» за ремень брюк, положил в левый карман запасную обойму, в правый — две гранаты.

— Все, я готов.

В комнату вошла Фатима и протянула Расулу маленький сверток:

— Здесь на дорогу кое-что перекусить.

— Спасибо. Дай мне, пожалуйста, бутылку воды.

Фатима вышла в кухню, а Ветров продолжил писать письмо.

Спустя пару минут Ветров спросил:

— Фатима, который час?

Девушка машинально посмотрела на руку, но там часов не было, она сходила в свою комнату и, возвратившись, надевая часы, ответила:

— Без пяти час. Ну что, мы пойдем?

Ветров озабоченно спросил:

— Фатима, ты уверена, что вас не задержат? У Расула же оружие, вдруг вздумают обыскать?

— Может, пусть Фатима возьмет себе пистолет и гранаты, а когда окажутся за селением, отдаст? — сказал Мурат.

— Правильно, — согласилась Фатима. — Расул, давай мне свои игрушки. Меня-то точно обыскивать не будут.

Расул молча отдал пистолет, гранаты и запасную обойму с патронами.

У Ветрова на душе было тревожно, он никак не мог понять отчего. Конечно, большое беспокойство он ощущал из-за того, что мальчишку направляют в рискованное путешествие, но было еще что-то. Наблюдая, как Фатима и Расул идут к дверям, он вдруг понял, в чем дело.

— Ребята! Расул, подумай, а правильно ты делаешь, что берешь оружие с собой. Представь себе: тебя задержали бандиты, они же не знают, что ты покинул отряд, значит, и опасности для тебя они не представляют. А если федералы? Они же тебя в первую очередь обыщут, у них такой порядок. Ты подумай, может, не рисковать, ты будешь в такой ситуации, когда нельзя, да и бессмысленно, применять оружие. — Видя, что парень нахмурился, и не желая его огорчать, продолжил: — Ты мое письмо положи куда-нибудь понадежнее.

— Не беспокойтесь, я письмо положил не в карман, а в тайник, он у меня в подоле рубашки имеется.

Фатима и мальчишка вышли со двора и, не прячась, сразу же двинулись в сторону зарослей.

Мурат направился к дверям:

— Пойду посмотрю, как они…

— Не надо, друг, — остановил его Роман, — не забывай, что двор просматривается со стороны постов, а ведь все знают, что в доме Фатимы мужчин нет.

— Ты прав, — согласился Мурат и присел на табурет. — Мы даже из дома в сарай и обратно чуть ли не ползком добирались. Мне как-то неспокойно на душе: и Фатима, и Расул совсем молодые, неопытные, а мы ими рискуем. Ты был прав, не надо было давать пацану оружие, но, понимаешь, не мог я от него это потребовать, язык не повернулся.

— Будем надеяться, что все обойдется. Плохо, конечно, что мы не можем даже вести наблюдение.

— Интересно, как они там?

И они оба одновременно с тревогой посмотрели в окно. А на дворе моросил мелкий противный осенний дождь. От этого казалось, что уже вечер…

Между тем Фатима и Расул уже преодолели расстояние в несколько сотен метров и подходили к невысокой скале, где, Фатима точно знала, устроили засаду военные. Она тихо сказала Расулу:

— Ты не смотри на военных, они чуть правее на горочке сидят, наверняка наблюдают за нами.

— Я знаю, они уже давно на нас в бинокли смотрят.

— Ты только не волнуйся… — но Фатима не успела закончить. Прямо из кустарника, мимо которого они проходили, вынырнули двое в камуфляже и плащ-накидках. Один из них остался стоять на месте, а второй сделал несколько шагов навстречу:

— Остановитесь! Кто вы? Куда путь держите?

Фатима спокойно представилась и ответила:

— Мы живем в селении, вот младшего брата в школу решила немного проводить.

— А где ты учишься? — обратился военный к Расулу.

— В школе, в Грозном.

— Что, там и живешь?

— Ага, у дяди, он в милиции работает. Здесь же в округе школ нет.

— А ну, браток, давай я тебя все-таки пообнимаю, — и он похлопал парня по карманам, ощупал и то место за поясом, где Расул хотел хранить оружие. — Порядок! — И неожиданно улыбнулся. — Ну, а твою сестру обнимать не буду, хотя и очень красивая она у тебя. Не положено. А вы не боитесь одни по горам, зарослям идти?

— Ну тогда дайте нам один танк, мы с удовольствием прокатимся, — весело ответила Фатима и добавила: — Я же его недалеко провожу, скоро возвращусь, а за него буду переживать. Сейчас ни электричества, ни телефонной связи нет, раньше из Грозного можно было запросто позвонить.

— Это верно. Вот покончим с бандитами и террористами, тогда и заживете, как прежде, даже лучше, — голос у военного был доброжелательный.

— Скорее бы, — согласно кивнула головой девушка и спросила: — Нам можно идти?

— Счастливого пути. Почаще посматривайте вперед, будьте осторожны.

Фатима проводила Расула еще с километр и остановилась:

— Ну что, дальше сам пойдешь?

— Конечно, причем один я быстрее буду шагать.

Фатима начала доставать из-под одежды оружие, но Расул остановил ее:

— Не надо, Фатима, возьми все это домой. Прав Роман, оно мне ни к чему, только мешать будет. Первый же встречный патруль может обыскать, и мне некуда будет деваться.

Фатима невольно погладила парня по голове:

— Молодец, правильно мыслишь.

Парень смутился и сказал:

— Иди быстрее домой, пока!

И он, не оглядываясь, пошел по тропе. Фатима поспешила обратно. Ее никто не остановил, и она сразу же направилась к Эмме. Девушка была дома. Фатима коротко изложила ей ситуацию и предложила минут через пятнадцать-двадцать после ее ухода прийти к ней домой:

— У меня дома охрана находится, мы с тобой в безопасности.

Когда Фатима проходила мимо дома, где был штаб милиции и военных, осторожно посмотрела в ту сторону. Во дворе стоял бронетранспортер, за домом, в огороде — второй. Во дворе дома и в огороде — автоматчики. Подумала: «Себя ого как охраняют, а у нас охрана, как решето», — но обиды на них у Фатимы не было. Она родилась и все время жила в горах и хорошо знала, что это обстоятельство и было преимуществом горцев перед солдатами и милиционерами. Фатима, как и многие в Чечне, знала, что в бандах большинство тех, кто только на словах воюет за свободу, а на самом деле решил нагреть руки на крови, на людской беде. «Сейчас такой узел завязали, что не знают, как и развязать его, — думала девушка. — Вот убили большинство жителей нашего села, а ведь хорошо знают, что родственники убитых уже знают многих бандитов, и кровная месть пойдет на новый виток. Кажется, даже Аллах не знает, что делать». С этими мыслями она и вошла в дом. Увидев радостные лица мужчин, достала пистолет, запасную обойму с патронами, гранаты и, положив на табурет, сказала:

— Расул согласился с вами, — она посмотрела на Ветрова. — Он понял, что это лишнее.

— Что, сам так решил? — спросил Роман.

— Да, сам. При выходе из селения солдат его обыскал, поэтому, когда мы отошли подальше и стали прощаться, он сказал, чтобы я пистолет и все остальное отдала вам.

— Ну что ж, мы вооружены, как говорится, до зубов.

— Тебе надо к Эмме идти, — напомнил Мурат. — Уже скоро темнеть начнет.

— Правильно, — поддержал его Роман. — Дождь на улице, темнеть раньше будет.

— Не волнуйтесь, — улыбнулась девушка. — Она сейчас будет здесь. Я уже сходила к ней. Давайте я возьмусь за приготовление ужина, к тому времени и Эмма придет.

Мужчины не возражали и, когда Фатима вошла в кухню, которая одновременно служила и передней, стали обдумывать план своих действий на случай появления непрошеных гостей.


Глава 37. База спецназа

В кабинете Ивняка кроме него самого находились начальник штаба полковник Алексеев и начальник разведки бригады подполковник Красин. Они обсуждали результаты допросов пленных, захваченных в ходе операции, которую провел Алексеев. Ивняк, обращаясь к Красину, спросил:

— Пленных всех допросили?

— Так точно. Как вы знаете, в плен захвачены шестьдесят семь рядовых бандитов и восемь главарей. Кроме этого во время продвижения к базе Хаккима нам удалось захватить одного духа, его показания весьма интересны. Теперь мы точно знаем, что у Хаккима на базе было приблизительно двести пятьдесят человек, а не сто двадцать, как думали ранее. Это во-первых, а во-вторых, нам известно, что накануне начала операции Хакким отправил с базы группу около сорока человек с каким-то очень ценным грузом. В этой группе были и иностранцы, скорее всего арабы. В-третьих, пленный показал, что ему было поручено встретить недалеко от Грозного бандгруппу и привести ее к границе с Дагестаном, где их должен будет дожидаться Хакким.

— А кто этот пленный?

— Белан Гейрбеков. Он из села, которое находится рядом с Армутом, название этого села Харагой. Нашим контрразведчикам удалось разговорить Гейрбекова.

— Ну и что он еще сказал?

— Он член банды, главарь которой — Музарбек. В банде двадцать два человека, все местные. Еще ранее Хакким, как заместитель Усамы бен Ладена, приказал Музарбеку внедрить в правоохранительные органы своих людей. Пленный предполагает, что кое-кто находится в рядах местной милиции.

— Почему он так считает?

— Товарищ полковник, внедрить своих людей в подразделения милиции из других областей России, а также внутренних войск или армии бандиты не смогут. Самый легкий путь — это местная милиция, которая страдает от нехватки личного состава. В прокуратуру им сложнее устроиться, там нужны специалисты — следователи и криминалисты.

— Что вы предлагаете?

Подполковник Красин молча посмотрел на Алексеева. Тот улыбнулся:

— Давай, давай, не стесняйся, мы же договорились, что докладывать будем вместе, так что не важно, кто это делает.

Красин встал и подошел к большой карте:

— Вот здесь, у Терека, по словам пленного, должна появиться банда, которую будет дожидаться на границе с Дагестаном Хакким. Мы с товарищем полковником предлагаем организовать встречу этой банды и сопроводить ее к Хаккиму.

— Что мы от этого получаем?

— А то, что выйдем на Хаккима и его банду.

— Как вы предлагаете осуществить это?

— Создадим группу, включив в ее состав кое-кого из местных жителей, в том числе и тех, кто состоял ранее в бандах, но не совершил тяжких преступлений, — пояснил Красин и запнулся. Паузой воспользовался Алексеев. Он хмуро заметил:

— Над нами висит тень «крота». Я сегодня приглашал начальника особого отдела подполковника Веревкина. Даже упрекнул его: он усиленно работает с пленными духами и мало занимается «кротом», то есть своим прямым делом.

— Ну, это, может, и зря ты его, Иван Петрович. Веревкин — мужик стоящий и сотрудников неплохих подобрал, а выявить предателя в наших рядах — дело нешуточное, кропотливое и тонкое.

— Да он и не обиделся, понимает, в какой мы ситуации…

Неожиданно на столе комбрига громко зазвонил аппарат прямой связи с ДВУ. Такие звонки из Центра боевого управления ничего хорошего не предвещали. Ивняк поспешил к аппарату и включил громкую связь.

— Товарищ полковник, — послышался голос оперативного дежурного. — На КПП бригады прибежал мальчишка-чеченец и требует встретиться лично с вами.

— А что он хочет?

— В том-то и дело, что никому ничего не говорит, объясняет, что у него лично к вам очень важное дело. С ним сейчас беседует подполковник Райков, который приказал обыскать мальчишку и пытается выяснить цель его прихода.

— Хорошо, я сейчас подойду на КПП.

Отключив связь, полковник взял фуражку и чуть улыбнулся:

— Пойду посмотрю, что там за знакомый ко мне пожаловал. — Направляясь к дверям, он предложил начальнику разведки: — Пойдем со мной, послушаем гонца-то.

Алексеев взял со стула свою фуражку:

— Ну а я, пожалуй, к себе.

Они вышли на улицу и, не обращая внимания на дождь, зашагали через большой плац в сторону контрольно-пропускного пункта.

Ивняк и Красин прошли уже больше половины пути, когда встретили старшего лейтенанта. Он четко взял под козырек и доложил:

— Товарищ полковник, парня забрал к себе в кабинет подполковник Райков.

— Как забрал? Вы сказали подполковнику, что я направляюсь к КПП?

— Так точно. Но подполковник Райков сказал, что до вашего прихода на КПП он старший.

— Кстати, а что подполковник Райков делал на КПП?

Старший лейтенант неожиданно улыбнулся и, стрельнув глазами в сторону штаба, куда Райков увел мальца, ответил:

— Он натурщика там дожидался…

— Какого еще натурщика?

— Того, который, будь жив Фаберже, работал бы у него натурщиком.

— Слушай, старший лейтенант, — разозлился полковник, — ты что за чепуху мелешь?

В разговор встрял начальник разведки:

— Я, кажется, понял, товарищ полковник, что хотел сказать старшой. Дело в том, что у нас во втором батальоне есть заместитель по тылу капитан Никифоров. Когда его увидели в бане голым, то из-за секретных частей тела остряки нарекли его натурщиком Фаберже. Только не понимаю, почему товарищу подполковнику понадобилось дожидаться его на КПП.

— Так вы можете человеческим языком объяснить, в чем дело? — спросил комбриг.

— Товарищ подполковник каким-то образом узнал, что капитан Никифоров вместе с вольнонаемной Татьяной Левкович выехали на уазике в город. Вот и решил встретить их на КПП и лично убедиться в целости богатства у натурщика.

— Черт знает что! — чертыхнулся Ивняк и взглянул на Красина. — Пойдем в штаб.

По дороге Красин недоуменно произнес:

— Зачем Райкову понадобился малец?

— Сейчас узнаем.

Они вошли в одноэтажное здание, где размещался штаб бригады, и полковник, не задерживаясь у дверей своего кабинета, прошел дальше, потянул на себя дверь с табличкой «Замначальника штаба в/ч». Ивняк и Красин вошли в кабинет и буквально остолбенели. Посреди кабинета стоял совершенно голый худенький мальчишка, а напротив него, ощупывая буквально по сантиметру одежду парня, грозно бранился Райков. Он не видел вошедших, так как стоял спиной к ним:

— Меня не проведешь. Вижу, что ты террорист… Я тебя насквозь вижу, дух вонючий! — И вдруг его пальцы нащупали в подоле рубашки, снятой с парня, бумагу. Он злорадно вскрикнул:

— Вот она, паршивец! От полковника Райкова не уйдешь!

Ивняк и Красин молча посмотрели друг на друга, а мальчишка молнией метнулся к Райкову и попытался выхватить из его рук свою рубашку:

— Не трогайте! Это не вам, командиру!

Райков неожиданно коротким ударом кулака в голову отбросил парня:

— Брысь, поганец! Я здесь самый старший. Сейчас я увижу, что у тебя общего с этим командиром.

— Отставить! — грозно рявкнул Ивняк. — Что вы себе позволяете, подполковник?! Почему издеваетесь над человеком?! Кто вам дал право распускать руки?!

Райков опешил и от неожиданности уронил рубашку парня на пол, где валялись штаны. Красин поднял одежду, подошел к лежащему парню и протянул ему руку, помогая встать:

— На, парень, оденься.

Расул — а это был он — смущенно взял брюки, вытащил из них трусы и, встав боком к офицерам, быстро натянул их на себя, затем надел штаны и рубашку и, подняв с пола легкую куртку, привел себя в надлежащий вид. Наконец Райков пришел в себя:

— Я взял его в ваше отсутствие, чтобы разобраться и по вашему прибытию доложить, в чем дело.

Не обращая внимания на Райкова, Ивняк подошел к парню:

— Как тебя зовут?

— Расул. А вы кто?

— Я — командир бригады. Ты извини, Расул, за горячность подполковника, у него явно нервы не в порядке. Ты не ушибся?

Не отвечая на вопрос, Расул рукой потер лоб и, облегченно вздохнув, сказал:

— У меня к вам письмо, — и он стал быстро доставать из потайного кармана письмо.

— От кого письмо? — спросил комбриг.

— Там написано, — сверкнув глазами на Райкова, ответил Расул.

Ивняк развернул лист бумаги и, увидев в конце письма подпись «Ветров», сказал:

— Пойдем, дружок, со мной! — проходя мимо Красина, он кивнул, чтобы подполковник следовал за ним. Застывшему на месте Райкову полковник ничего не сказал.

В кабинете Ивняк в первую очередь сказал Красину:

— Леонид Андреевич, приготовь-ка гостю чаю. В шкафу на полке чашки, сахар, печенье, электрочайник — на нижней полке, вода — в графине.

Затем Ивняк подошел к столу, нажал кнопку связи с оперативным дежурным:

— Полковника Алексеева и подполковника Веревкина ко мне!

Потом полковник подошел к Расулу:

— Еще раз извини нас, дружок. Я не стал при тебе отчитывать этого самозваного полковника, но, поверь, он ответит за свои действия.

— Ничего, мы привыкли, — неопределенно ответил Расул и опять потер рукой лоб.

— Голова не болит?

— Не страшно, пройдет. Я больше всего боялся, чтобы письмо не попало не тому, кому написал дядя Роман.

В кабинет один за другим вошли начальник штаба и начальник особого отдела. Ивняк чуть подумал и снова подошел к аппарату прямой связи. Услышав голос оперативного дежурного, приказал, чтобы к нему в кабинет явились капитаны Нестеров и Сенько. Затем он приблизился к сидевшему на краешке стула парню:

— Расул, иди сюда, — он взял его за руку и подвел к дивану. — Устраивайся здесь, пей чай с печеньем. Я сейчас распоряжусь, чтобы тебе прямо сюда принесли еду.

— Спасибо, — смущенно пробормотал мальчишка. — Я не очень кушать хочу.

В этот момент Красин осторожно придвинул к дивану журнальный столик, где уже находились вазочка с печеньем, чайная чашка на блюдце, сахар, а сам направился в угол кабинета к столу с электрочайником.

Полковник Ивняк возвратился к своему месту и начал читать письмо Ветрова, но закончить не успел — в кабинет вошли два капитана: Нестеров и Сенько. Комбриг взмахнул рукой, прервал их доклад и сказал:

— Вот что, товарищи капитаны, приказываю вам оставаться в этом кабинете с нашим гостем, — полковник кивнул на Расула. — Напоите его чаем, позвоните в столовую, скажите, что я приказал доставить сюда все, что есть вкусного, кроме свинины, конечно, и угощайте нашего друга. Зовут его Расул. Никого, слышите, никого, кто бы он ни был — майор, подполковник, полковник, — без моего разрешения в кабинет не пускать и, не дай бог, позволить кому-либо беспокоить Расула любыми расспросами. Задача ясна?

— Так точно, товарищ полковник, — почти хором ответили капитаны.

Полковник кивнул головой и пояснил:

— Мы перейдем в кабинет полковника Алексеева. В случае чего вот на пульте кнопка с надписью «Алексеев», нажмете, и я отвечу.

Затем комбриг предложил остальным офицерам:

— Ну что, товарищи, давайте перейдем в кабинет начальника штаба. Не возражаете, Иван Петрович?

— Что вы, товарищ полковник! Милости прошу!

Через минуту они оказались в кабинете Алексеева. Ивняк развернул письмо и вполголоса начал читать: «Здравия желаю, товарищ полковник! Я нахожусь вместе с моим новым, но надежным товарищем Висханом Муратом, чей родной старший брат Скандарбек после того, как местные милиционеры убили их отца, ушел в банду. И сделал это потому, что те милиционеры после убийства отца Висхана и других людей из числа мирного населения сами перешли к духам.

У меня к вам просьба: Расул знает, где находится банда, в которой некоторое время он был. Прихватив автомат, пистолет и несколько гранат, он убежал. Из соображений безопасности он не остался в своем доме с матерью, которая ухаживает за шестерыми детьми, а пробрался в Армут, к двоюродной сестре по имени Фатима. Я и Мурат также находимся у нее. В банде, которую укажет вам Расул, находится пленный, якобы офицер, похоже, из нашей бригады. Следует иметь в виду, что двое офицеров, которых духи захватили вместе со мной, убиты этой бандой. Главарь и другие бандиты знают место, где они захоронены. Фатима тоже знает это место и может показать его. Мне Расул сказал, что у бандитов есть свой человек в бригаде. Прошу принять меры по обеспечению безопасности парня, найти способ оказать помощь его матери.

Далее. Фатима и Расул вычислили среди местных милиционеров, которые, скорее всего, прикомандированы к находящемуся в Армуте сводному отряду милиции из России, двоих террористов. Этот отряд вместе с подразделением внутренних войск обеспечивает безопасность Армута и одновременно помогает следственно-оперативной группе. Так как Фатима и ее родственница, проживающая в другом конце села, являются самыми ценными свидетелями по делу нападения банды Хаккима на Армут, видели многих бандитов в лицо и могут их опознать, оборотни-милиционеры, скорее всего, хотят их убрать. На воротах Фатимы и ее сестры ими поставлены мелом условные знаки, я считаю, что нападение должно произойти сегодня-завтра, максимум послезавтра. Проникнуть в Армут небольшой группе бандитов большого труда не составит. Обращаться к местным силовикам для нас опасно по двум причинам: я и Мурат без документов, значит, сразу же будем задержаны; у нас нет уверенности, к кому следует здесь обращаться. Оценив ситуацию, я принял следующее решение: Фатима переведет в свой дом родственницу, и они будут жить вдвоем под нашей охраной. Расул передал нам автомат, пистолет и гранаты. Я уверен, чтобы расправиться с каждой из девушек, бандиты не будут использовать многочисленную группу, значит, их будет максимум пять-шесть, а может, и меньше. Мы справимся. Прошу вас, товарищ полковник, связаться с руководителем силовиков, находящихся в Армуте, по радиосвязи (телефонной, как и электричества, здесь нет) и приказать ему верить человеку, который назовет пароль “Весна”. Это необходимо нам на случай успешной “встречи” духов и передачи их командиру сил, находящихся в Армуте. Я знаю, что меня разыскивают как подозреваемого, поэтому прошу не мешать мне добраться до Хаккима и таким образом доказать свою невиновность, а также отомстить бандитам, убившим моих товарищей.

Товарищ полковник! Информация к размышлению…» И Ветров довольно подробно описал все, что видел на рынке в Грозном, когда ему случайно повстречался переодетый в гражданскую одежду подполковник Райков. В конце Ветров писал: «Мне не хочется думать о подполковнике плохо, но я обязан доложить вам об этом. Простите меня, Сергей Платонович, но я доведу дело с Хаккимом до логического конца. А затем сам явлюсь, и пусть делают со мной что хотят. Майор Ветров».

Комбриг, кончив читать, положил письмо перед собой на стол и осторожно разгладил его. Все молчали, каждый думал о своем, анализируя письмо Ветрова.

Первым нарушил тишину начальник особого отдела:

— Роман Игоревич даже не знает, что он полностью реабилитирован и те, кто обвинял его, сейчас на его месте.

— Он же и пишет, что его разыскивают, — добавил Красин. — Нам надо срочно сообщить ему, пусть возвращается в часть, он нам позарез нужен…

— Погодите, товарищи, — не повышая голоса, прервал офицеров комбриг. — А я думаю, что надо предоставить Ветрову свободу действий. У него огромный опыт, он умеет анализировать и с умом действовать в одиночку. Сделаем так: вы, Иван Петрович, сейчас же организуете связь с Армутом, предупредите о том, что требует Ветров. А затем приходите ко мне в кабинет, вместе поговорим с мальчишкой и после этого сразу же приступайте к планированию и подготовке операции. В банде, в плену, скорее всего, наш Севрук.

Ивняк посмотрел на начальника особого отдела подполковника Веревкина:

— Надеюсь, Иван Иванович, вы понимаете свою задачу. Я не думаю, что вам надо торопиться, но медлить опасно. Надо срочно разобраться, кто он, Райков, — свой или чужой.

Затем комбриг приказал начальнику разведки бригады подполковнику Красину подготовить три крупные группы разведчиков и не забывать о необходимости встретить вблизи Грозного банду, идущую на встречу к Хаккиму…


Глава 38. Зареченск

Несмотря на требования Кулаковой соблюдать осторожность, она сама нарушила это требование. В Зареченск вместе с Игнатовым они прибыли в одном купе и прямо с вокзала на такси поехали в квартиру, предназначенную Игнатову. Вошли в подъезд пятиэтажки, поднялись на третий этаж, и Кулакова, достав из кармана куртки два ключа, открыла дверь. Они оказались в обычной, обставленной недорогой мебелью квартире. Кулакова сняла куртку, повесила ее на вешалку в прихожей и, взяв Игнатова за руку, повела за собой:

— Это, как видишь, кухня. Посуда и все прочее есть, холодильник заполнишь сам. Пошли дальше. Это зал: телевизор, сервант, диван, стол, два кресла, по-моему, больше сюда и не поставишь. Пошли, — и она потянула его в спальню. — Видишь, кровать — двухспальная, постельное белье — в шкафу. Нужную одежду купишь сам.

— Телефона здесь, как я вижу, нет.

— Купишь мобильник. Не забудь сообщить мне номер.

Затем они осмотрели ванную, а когда оказались в прихожей, Вера потянулась за курткой и произнесла:

— Запомни, с этой минуты в этой квартире и в этом городе никакого Игнатова нет. Есть только скромный офицер запаса, имеющий инвалидность 3-й группы, Васнецов Василий Кириллович, которого я попытаюсь устроить на работу в колонию строгого режима. На обустройство тебе отводится два дня — сегодня и завтра. Послезавтра я встречу одну женщину, которую послал к нам Хакким. Моя задача — устроить ее в колонию, желательно, чтобы она работала с картотекой и имела доступ к личным делам осужденных, в крайнем случае в медчасть, где у нее появится возможность общаться с осужденными.

— Где ты ее устроишь жить?

— Хочешь сказать, что у тебя лишняя жилплощадь?

— Нет, я просто поинтересовался…

— На всякий случай имей в виду, я не ревнивая, — улыбнулась Кулакова и добавила: — Жить вам, конечно, надо отдельно. И еще, я получила информацию, в которой Хакким сообщает, что нам надо готовиться принять какой-то груз, который ты должен переправить в Минск, а затем в Санкт-Петербург.

— Слушай, — делано возмутился Игнатов-Васнецов, — не слишком ли много на один день?

— На одно утро, — уточнила Кулакова, — целый день ты будешь заниматься собой. Кстати, ты обратил внимание, в ванной стоит стиральная машина? На ней — стиральный порошок, мыло — в шкафчике. Купи себе бритвенные принадлежности, зубную щетку и пасту и, если пожелаешь, одеколон.

— Что, дурно пахну?

— Нет, что вы, товарищ начальник, — рассмеялась женщина и, чмокнув его в щеку, скрылась за дверью.

Новоиспеченный Василий Кириллович Васнецов закрыл дверь на ключ, направился в спальню, постелил белье на кровать, затем принял душ и завалился спать.

Проснулся он через три часа, взглянул на часы — половина четвертого. Поразмышляв над планом своих действий на оставшуюся часть дня, он начал одеваться. Когда вышел из дома, обошел его и остановился со стороны улицы, достал листок бумаги и записал свой адрес: улица Васнецова, дом 17.

«Ни хрена себе, — чертыхнулся он, — живу на улице своей фамилии!» Он решил для начала пройтись по ближайшим улицам, определиться, где его дом. Во время прогулки зашел в магазин, купил продукты, чай, сахар, кока-колу и две бутылки водки. Не забыл о зубной щетке и пасте, и с пластиковыми пакетами в обеих руках возвратился в свою квартиру. Приготовил яичницу на сале, попил чаю и снова отправился на улицу. Он твердо решил изучить территорию района, где обосновался. «Ну, а завтра осмотрю город, куплю себе костюм, туфли, пару рубашек, галстук, — думал он, шагая по улице, — да и куртку эту пора выбросить…»

А на третий день к нему пришла Кулакова. Деловито заглянула на кухню, осмотрела холодильник, зашла в ванную и, с одобрением глядя на Васнецова, которому очень неплохо подходила обновка — костюм, сказала:

— Докладываю: я сегодня встретила и разместила у себя дома гостью. Думаю, что правильно сделала, не поселив ее к тебе, — уж очень не слабо она выглядит, — она протянула ему конверт. — Это тебе от Хаккима.

Васнецов надорвал конверт, достал письмо и стал читать: «Во имя Аллаха! Приветствую тебя, мой друг! Этим письмом я подтверждаю полномочия Залины, которая привезет это письмо. Внимательно выслушай ее и сделай, как я прошу. Хакким».

Василий отложил на столик письмо и сказал:

— Здесь он ничего не пишет, все должна сказать та, которая приехала.

— Я предлагаю встретиться с ней немедленно. Если не возражаешь, ты собирайся, а я подожду тебя в машине, она у тротуара на улице стоит.

— Ты что, с водителем?

— Я не чокнутая, машина моя собственная. Или ты считаешь, что российский офицер не может иметь в личном пользовании автомобиль?

Вера с улыбкой на лице направилась к двери. Когда они ехали в машине, Василий отметил, что управляет авто капитан милиции весьма уверенно, и спросил:

— Давно водишь машину?

— Семь лет. Раньше у меня был старенький «жигуль», эту недавно купила.

— Вера, расскажи мне о себе.

— Что тут рассказывать? Была замужем за чеченцем, детей не завели, развелись пять лет назад. В то время жили в Грозном. Я работала там следователем милиции. После того как развелись, взяла свою девичью фамилию и, как только началась там драчка, успешно перебралась сюда. Живу одна, в прошлом году построила трехкомнатную кооперативную квартиру. Связь со своими друзьями из Чечни продолжаю поддерживать. В начале года отдыхала в Сочи, туда под чужим именем приезжает Хакким. Мы познакомились и подружились. Здесь я работаю на подполковничьей должности — начальником отделения дознания Левобережного отдела милиции. На территории нашего района расположена колония строгого режима, где отбывают срок воины Аллаха.

— Ты мусульманка?

— Конечно, и горжусь этим. У меня в колонии есть свои люди.

— Из осужденных?

— Из руководителей и ответственных сотрудников. В позапрошлом году я смогла устроить в паспортно-визовую службу свою женщину. Сейчас она старший лейтенант, занимается вопросами выдачи паспортов и разрешительных штампов на выезд за границу. Улавливаешь?

— Еще бы! — удовлетворенно кивнул головой Василий. — А куда ты думаешь меня устроить?

— Я же говорила, в колонию.

— Кем?

— Надо этот вопрос проработать.

— Мои документы в порядке?

— Вполне. У меня есть даже твое личное дело.

— Как личное дело?

— Мне пришлось провернуть одну тонкую операцию, — рассмеявшись, Вера стала рассказывать. — Я навешала лапши на уши начальнику райотдела, сказала, что подобрала одного офицера для работы у нас. Подписала у начальника запрос в Украину с просьбой выслать в наш адрес личное дело капитана запаса Васнецова Василия Кирилловича. Зарегистрировала запрос, как положено, в секретариате, и оставила его себе. Сделала за десять дней личное дело и принесла начальнику. Сейчас это дело у меня. Ждала тебя, чтобы посоветоваться. С этим делом тебя можно восстановить на службе и устроить в колонию или же в деле сделать тебя инвалидом — я же тебе дала документ об инвалидности — и устроить в ту же колонию на неответственную должность, вольнонаемным.

— Ну, ты даешь! — искренне восхитился Василий. — С тобой не соскучишься. Ты познакомишь меня со своими помощниками?

— В ближайшие дни познакомлю тебя с Сергейчик Антониной Петровной, той самой, которая старший лейтенант милиции, сотрудник паспортно-визовой службы. Неделю назад она получила старшего за безупречную службу. Тонька — моя гордость.

— Это почему же?

— А потому, что была обыкновенной бабой, причем ранее дважды судимой за мошенничество.

— Погоди, судимая — и офицер милиции?

— Да. Только до того, как ее приняли в милицию, я организовала ей паспорт, благодаря чему она из Мергейчик превратилась в Сергейчик.

— Как это тебе удалось?

— Мне помог начальник паспортно-визовой службы. Я смогла улучить момент и стырить паспортный бланк, заполнить, проставить необходимые печати, штамп прописки. Пришлось перед этим купить ей квартиру и в паспорте поставить прописку по этому адресу. Правда, мой знакомый овировец вдруг начал подозревать меня. Слава Аллаху, я это вовремя почувствовала. Пришлось организовать наезд случайной машины на случайного прохожего, причем пьяного.

— Этим прохожим и был тот мент?

— Конечно.

— Ну а машину, конечно, так и не установили?

— Какой ты, Вася, догадливый! Не зря тебя моим начальником назначили.

— А что, если нам сегодня встретиться вечером: ты, я, Антонина и эта, приезжая… Как ее зовут? Посидим, выпьем, познакомимся…

— Ты забыл, что Залина, так зовут нашу гостью, — мусульманка и совсем не пьет. Познакомишься сегодня с ней, я думаю, что лучше всего вам поговорить наедине. Затем мы подумаем, как ее трудоустроить. Антонина подготовит для нее необходимые документы, точнее паспорт. Тебе придется познакомиться и с некоторыми офицерами из колонии, ну а когда войдешь в курс дела, придумай план, как нам выполнить приказ Хаккима. Он обещает по двести тысяч баксов за каждого освобожденного. Но речь идет не только о том, чтобы просто освободить наших людей из колонии, но и о том, чтобы дать им возможность легально, с безукоризненными документами, передвигаться по стране. Ну, вот мы и приехали.

Кулакова ловко припарковала машину, втиснув ее в небольшое пространство между двумя иномарками. Они вышли из автомобиля и вскоре оказались в шикарно обставленной квартире.

Залина была довольно симпатичной женщиной. Среднего роста, со стройной фигурой, с привлекательным, чуть удлиненным бледноватым лицом с коричневыми вишенками-глазами. Она первой протянула руку:

— Вам большой привет от нашего командира Хаккима. Он сказал, что надеется на вас и полностью доверяет вам.

— Ну, вот вы и познакомились, — весело сказала Вера. — Если не возражаете, я вас оставлю на часик-два? Мне надо появиться на работе. Залина, в холодильнике еда, минералка, электронагреватель для чая на столе, хозяйничай.

После того как Вера вышла, они устроились в зале в креслах за журнальным столиком, и Залина сразу же приступила к рассказу:

— Хакким сказал, чтобы вы были готовы. Через четыре дня, то есть в пятницу, сюда прибудет очень ценный груз, всего — шестьсот сорок килограммов. Груз размещен в тридцати двух ящиках, по двадцать килограммов в каждом. Сами ящики небольшие, удобны при погрузке. Груз сыпучий, боится воды. Запомните, вскрывать нельзя, это очень опасный груз! Этот товар надо переправить в Минск, а через некоторое время по команде Хаккима — в Санкт-Петербург. Хакким сказал, что на людей, которых вы будете привлекать, денег не жалеть, но эти люди должны быть проверенными и надежными. Хакким просил передать, что с любым человеком, который допустит малейшую утечку информации в отношении груза, расправляться немедленно. И еще, Хакким приказал груз в Зареченске не держать, а сразу же переправить в Минск. Людей, которые доставят груз, можно оставить в вашем подчинении для выполнения второго, тоже очень важного задания. Хакким передал вам, что в случае выполнения обоих заданий вы получите два миллиона долларов. Он разрешил для выполнения задания истратить еще миллион, который я привезла.

Залина вдруг улыбнулась. Это была первая ее улыбка, до этого ее лицо оставалось холодным, словно каменным:

— Из-за этих денег мне не пришлось спать даже в поезде, все боялась, что украдут.

Потом Залина достала из кармана кофты конверт, вскрыла его, вынула из него лист бумаги и протянула Василию:

— Это список пятидесяти пяти верных воинов Аллаха, которые томятся в колонии. Именно этих героев вам приказано освободить.

Василий взял список, пробежал по нему глазами и заметил, что большинство из лиц, указанных в нем, приговорены к пожизненному сроку заключения. Спросил:

— А каким транспортом доставят сюда груз, и могу ли я этим же транспортом отправиться в Минск?

— Привезут сюда груз на двух легковых машинах, одна из которых милицейская с московскими номерами. У второй машины номера тульские. Груз кроме водителей сопровождают четыре человека.

— Какие у них документы?

— Граждан России, прописки — ростовские. Я уже говорила с Верой, этих людей лучше всего прописать в Зареченске.

— А где их поселить? Трудоустроить?

— Хакким уверен, что вы и Вера разберетесь с этим вопросом.

— Да, это надо решать с Верой. Вера говорила, где вам надо будет работать?

— Мне все равно, — как-то отчужденно и хмуро ответила Залина, помолчала немного и добавила: — Мне главное — отомстить неверным за смерть мужа. Я хотела сделать это с помощью пояса шахидки, но Хакким сказал, что моя работа с тобой важнее.

Залина спохватилась и поправилась:

— Простите, я хотела сказать, с вами.

— А мне понравилась идея перейти на «ты», — улыбнулся Василий. — Я предлагаю с этой минуты так обращаться друг к другу.

— А вы мусульманин?

— Да, уже два года как я принял ислам и всей душой и сердцем служу Аллаху.

— Я согласна, давай на «ты».

— Ну что ж, давай теперь попьем чаю, по-моему, у Веры есть зеленый.

Они вышли на кухню. Василий устроился на табурете у стола и с любопытством наблюдал, как симпатичная, с прекрасной фигурой гостья по-хозяйски управлялась с посудой и готовила чай. Спросил:

— Тебя Вера покормила?

Но Залина ответить не успела, в прихожей послышался шум, а затем раздался голос хозяйки квартиры:

— Ау, люди, где вы?

Залина вышла к ней:

— Здесь, мы решили чай вскипятить.

— Ну и правильно. — Вера вошла на кухню и удивилась: — А почему только чай? Я же специально забила холодильник продуктами. Давайте чай попьем позже, а сейчас, Залина, помогай мне, мы приготовим обед. Скоро придет Тоня, и я вас познакомлю.

Василий вышел в зал и, пока женщины возились на кухне, по мобильнику позвонил Комарову:

— Привет, Саша! Как дела?

— Привет, Васек! Все в порядке. Я уже соскучился по тебе, ребята…

Но договорить ему Василий не дал:

— Саша, у тебя есть ручка, бумага?

— Конечно, я же у себя в офисе.

— Записывай, — Василий продиктовал свой адрес в Зареченске и номер телефона, а затем спросил: — Как джип, в порядке?

— Да, я его уже оформил и получил номерные знаки.

— Хорошо, тогда слушай, — и Василий приказал, чтобы Комаров и Сиватин приехали в Зареченск в пятницу. А затем пояснил:

— Никого больше не берите, обратно поедете сразу же. Возьмите с собой чистые бланки на груз и свои удостоверения воинов-интернационалистов.

Закончив разговор, Василий встал, чтобы возвратиться в кухню. И вовремя. В прихожей раздался звонок — это пришла старший лейтенант милиции Антонина Петровна Сергейчик.


Глава 39. В Армуте

Никто в доме всю ночь не сомкнул глаз. Девушки провели ее в полутемной комнатке без окон, где до этого ночевал Расул, а мужчины контролировали подходы к дому, регулярно посматривая в окна. Наступило серое, неприветливое утро. Все собрались в кухне-прихожей, девушки приготовили завтрак, Фатима подоила и покормила коз и сейчас к скромным блюдам каждого прибавилось по большой керамической кружке козьего молока. Фатима не могла находиться за столом и пяти минут, вставала, быстро проходила по комнатам и смотрела в окна. После третьего ее похода Ветров спокойно сказал:

— Фатима, ты не волнуйся. Днем бандиты не придут.

— Честное слово, мы с Эммой не смогли даже глаз сомкнуть.

— Это оттого, что в доме находились двое симпатичных и еще нестарых мужчин, — пошутил Роман, но, увидев, что шутка не была воспринята, добавил: — Я, конечно, шучу. Сказать честно, мы тоже не спали.

— Жаль, что они не пришли, — добавил Мурат. — Теперь придется и следующую ночь не спать.

— А потом, если они снова не появятся, нам опять не спать… — с грустной улыбкой произнесла Эмма.

— Не волнуйтесь, так долго нам не придется ждать, — уверенно произнес Роман. — Они точно придут. Главное, нам не засветиться.

Он помолчал немного, а затем, залпом выпив молоко, сказал:

— Значит, так: днем будем по очереди отдыхать, но сначала Эмме надо прогуляться по улице к своему дому, как говорится, засветиться перед жителями и, конечно, милиционерами. Затем постараться как можно незаметнее возвратиться сюда и отдыхать. На всякий случай спать будут все, а один — бодрствовать. Первым буду дежурить я, меня сменит Мурат. Когда возвратится Эмма, то, если пожелает, может часик-полтора подежурить, затем разбудите меня. Мне этого вполне достаточно, чтобы отдохнуть и быть в хорошей форме.

Никто не возражал. Стараясь быть незамеченными, мужчины сбегали до ветру, правда, в целях маскировки по предложению Мурата использовали большой женский халат. Так что если кто и наблюдал за двором, то вряд ли обратил бы внимание на то, что из дома несколько раз выходила по своим делам женщина. Эмма направилась домой, а Мурат и Фатима разбрелись по комнатам и улеглись спать. Роман на всякий случай закрыл входную дверь на металлический засов, а сам уселся наискосок от окна, через которое хорошо была видна улица. Он приготовился ждать долго, но, к его удивлению, Эмма возвратилась через час:

— Все в порядке, когда я шла по улице, меня многие видели, а назад я вернулась по окраине селения и не думаю, что на меня кто-либо обратил внимание.

— Молодец, Эмма, а теперь ложись отдыхать.

— Хорошо, я пойду к Фатиме…

Наступило тягостное ожидание. Мурат, проснувшись, предложил забаррикадировать входную дверь, но Ветров возразил:

— Зачем? Мы сами хотим с ними встретиться. Не забывай, если они не войдут в дом, то могут и гранатку бросить в окно или по гранатке в каждое.

— Это верно, — согласился Мурат. — Нам остается одно: сидеть у окошка и ждать.

— Только сидеть надо не напротив окна: увидят фигуру, решат, что это девушка, и влепят из автомата с глушителем очередь. Ты следи за окном, из которого видна часть улицы и двор, а я — за окном, через которое просматриваются огород и задняя часть двора.

— Хорошо. Только скажи, что мы будем делать, когда они постучат в окно или дверь?

— Вот тут ты прав. — Ветров задумался на некоторое время, а затем сказал: — Ты пойди к девушкам и предупреди, чтобы они спали в платьях, а когда придут гости, Фатима должна выйти к нам в комнату и разговаривать с ними, стоя сбоку от окна или двери, чтобы не дать им пальнуть через стекло или дверь. Я не сомневаюсь, что у них будут стволы с глушителями.

Потянулось томительное ожидание. Долго в полной темноте сидели молча. Мурат не выдержал:

— Как говорится, хуже нет, чем ждать и догонять. Сидим, ждем. А придут ли? Кто придет?

— На телеграмму о дате, времени и именах гостей надеяться нечего.

Мурат в очередной раз выглянул в окно и выругался:

— Черт бы побрал этого Чубайса! Неужели нельзя дать электричество в эти края? Попался бы он мне на глаза!

— Не попадется, — уверенно ответил Ветров.

— Это почему же?

— А потому, что Чубайс — как снежный человек. Все видят его следы, но поймать не могут. Знаешь, какой анекдот по Москве ходит?

— Нет. Расскажи.

— Если в окнах Кремля горит свет — это значит: работает Путин. Если в окнах Кремля света нет — значит: работает Чубайс.

— Смотри, как получается: явно творит этот рыжий не то, что надо, все знают, что мошенничает, но никто и пальцем не пошевелит, чтобы призвать его к порядку, хотя бы предупредить…

Ветров в очередной раз посмотрел через окно в темень и поднялся с табуретки, чтобы размять ноги:

— Расскажу тебе еще один анекдот. Играют медведь, волк, лиса и заяц в дурака. Медведь раздает карты и этаким грозным голосом говорит: «Предупреждаю, если кто-нибудь вздумает мухлевать, тот сразу же получит по наглой рыжей морде!»

Мурат рассмеялся:

— Вот-вот, хотя бы предупредили нашего рыжего, — он выглянул в окно и проворчал: — Ничего не видно, как у негра в попе.

— А ты что, заглядывал в нее? — пошутил Роман. — Смотри, а то может случиться, как в том анекдоте.

— Каком, расскажи?

— Надоело Ивану-царевичу терпеть чудище, которое объявилось в округе. То одного человека схватит и сожрет, то другого, то целую семью утащит на съедение. Не вытерпел Иван-царевич и направился на розыск кровожадного чудовища. Пошел в один край — пусто. Пошел в другую часть своего царства — нет гада. Забрел он в гористую, заросшую густыми лесами, кустарниками местность и понял: только в этих местах может укрываться кровожадина. Идет Иван-царевич и громко, во весь голос кричит, вызывает чудовище на бой. Долго шел, и вот видит — большая черная дыра в огромной скале. Встал напротив ее царевич и как крикнет:

— Эй, чудище, выходи! Сражаться будем!!

И вдруг откуда-то сверху послышался громовой голос:

— Сражаться так сражаться! Но зачем же в попу кричать?!

Отсмеявшись, Мурат спросил:

— У тебя, наверное, запаса анекдотов не на одну ночь хватит?

— Может, и на пару ночей будет, — авторитетно согласился Ветров и спросил: — Где там Фатима часы положила? Посмотри, сколько натикало?

Мурат нащупал на столе часы и, зайдя за перегородку, зажег спичку, прикрывая огонек полой куртки:

— Десять минут первого.

— Значит, скоро надо ждать…

— Ты уверен, что придут?

— Да чую я их, гадов. Как тот грузин говорил: «Спинным мозгом блондинку чувствую». Давай будем почаще поглядывать в окна. Если появятся, надо успеть Фатиму предупредить, чтобы вступила в переговоры.

— Понял, — с готовностью ответил Мурат и, подвинув табуретку поближе к окну, всмотрелся в темень. Через несколько секунд не выдержал и пробормотал:

— Действительно, как у чудища в…

Ветров тоже сидел чуть сбоку от окна и прикидывал: «Если они вышли со своей базы как только стемнело, то наверняка уже здесь. Скорее всего, наблюдают за постами, а может, уже приближаются к дому. Интересно, с какой стороны…» — закончить свои умозаключения Роман не успел. Послышался негромкий возглас Мурата:

— Здесь они! Явились.

Ветров бесшумной тенью скользнул к Мурату:

— Зови Фатиму! Пусть приготовится.

В окно было хорошо видно, как тускло засветилась спичка — это гости убеждались в наличии метки на воротах. Во двор одна за другой шмыгнули четыре тени.

Появилась Фатима, с волнением спросила:

— Что мне делать?

— А то, о чем мы договаривались, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответил Роман. И на всякий случай еще раз провел инструктаж:

— Если постучат в окошко, встанешь вот сюда, на мое место, — Роман взял девушку за локоть и почувствовал волнение от этого прикосновения… — Спросишь, кто там, не показываясь в окне. Затем по моей команде пойдешь в коридор и, не вставая напротив двери, из-за косяка спросишь, кто они, зачем пожаловали, а когда я пожму тебе руку — вот так, уходи к себе в закуток и ждите там с Эммой, пока мы вас не позовем. Поняла?

— Ага, — односложно ответила девушка. Роман еще не отпустил ее локоток и почувствовал, как она дрожит от волнения. Ободряюще сказал:

— Не волнуйся, Фатима. Говори с ними спокойно, постарайся сонным голосом.

— Хорошо, я сделаю так, как ты говоришь.

В этот момент послышался легкий стук в окно, выходящее во двор. Ветров подвел Фатиму за локоть к краю окна и, касаясь губами ее уха, прошептал:

— Спроси, кто там.

Девушка выждала несколько секунд и негромко произнесла:

— Кто там?

Но ее голос был таким тихим, что во дворе его не услышали, и стук в стекло повторился.

— Кто там? — уже громко спросила девушка.

— Фатима, открой, мы к тебе по одному делу.

— Какому делу? Кто вы?

— Открой, мы воины Аллаха! Нам надо посоветоваться с тобой.

— Я же вас не знаю… Как я могу незнакомых в дом впускать?

— Не бойся, мы свои. Ты открой, я войду один и через три-четыре минуты уйду. Я не причиню чеченке никакого зла. Ты же знаешь наш закон: с женщинами не воевать и относиться к ним с уважением, если надо, то и защищать.

— Хорошо, я сейчас открою.

Ветров, не отпуская руки девушки, подвел ее к дверям, выходящим в сени. Демонстративно громко открыл дверь, вышел в сени первым и чуть пожал руку Фатимы. Девушка, стоя за спиной Романа, громко спросила:

— Вы хотите войти?

— Конечно, Фатима. У нас короткий разговор, открой, пожалуйста.

— Хорошо, я открою, но вы сразу не входите, мне надо одеться.

— Договорились, дорогая, мы немного подождем.

Ветров дважды слегка пожал локоть девушки и слегка подтолкнул ее в комнату. Фатима скользнула в дом, а Ветров, одной рукой держа автомат, другой потянулся к засову, отодвинув его, встал за оставшуюся открытой дверь из кухни. Сейчас главное, чтобы пришельцы не вздумали заглянуть за дверь. Если это случится, то придется действовать по обстановке. Поэтому Роман держал автомат у головы, прикладом вперед. Он хорошо слышал частое дыхание вошедшего. Тот на секунду включил фонарик и, увидев входной проем в кухню, двинулся вперед. За ним последовал второй и сразу же третий.

«Значит, во дворе остался один», — подумал Ветров и тенью двинулся за вошедшей тройкой.

— Фатима, где ты? — спросил уже знакомый голос. В соседней комнате показался неяркий свет, и Фатима появилась со свечой в руке:

— Проходите, садитесь на диван и на табуретки. Чай приготовить вам?

Наступил самый ответственный момент. А что, если бандиты сразу же откроют стрельбу? Их Роман при свете свечи хорошо видел. У двоих калашниковы, у первого — пистолет. Подумал: «Автоматы с глушителями, а вот пистолет — без него, вряд ли бандит будет вести стрельбу из него, когда есть бесшумные». И Роман, держа свой автомат наизготовку, занял позицию в кухне, у самых дверей. Он был готов к любым событиям, тем более Мурат находился в комнате, из которой вышла Фатима. Он наверняка был тоже готов к действиям.

«Подожду немного, главное, чтобы Фатима не заступила на линию огня», — подумал Роман. А девушка опять пригласила пришельцев присаживаться.

— Ты одна дома? — спросил первый бандит.

— Одна. Не стало моих родителей, братьев и сестер.

— А не скучно тебе без них?

— О чем вы говорите, у меня без них смысла нет жить дальше.

— Вот-вот, мы и пришли тебе помочь, — ухмыльнулся второй пришелец.

Первый неожиданно схватил девушку за руку и в одно мгновение поставил ее на колени, а сам оказался позади нее. Сунул пистолет в карман куртки и достал кинжал. Левой рукой схватил Фатиму за волосы, закинул ее голову назад, обнажив длинную тоненькую девичью шею. Но полоснуть ножом не успел. Грохнул выстрел — это Ветров всадил пулю бандиту прямо в лоб. Из комнаты Мурат сразил второго, а Роман уложил третьего и тут же, выхватив у одного из убитых автомат с глушителем, крикнул:

— Мурат, смотри здесь, — и бросился к дверям. Он бесшумно выскочил во двор и увидел, как четвертый бандит тянется к окну. Он явно встревожился шумом в доме и решил заглянуть внутрь через оконное стекло. Не мешкая, Роман нажал на курок и короткой очередью прошил бандита. Тот рухнул прямо под окном. Роман проверил и, убедившись, что он мертв, отошел на несколько шагов и прислушался. Увы, никто не бежал на шум.

— Охранники хреновы! — пробурчал он, взял у мертвого духа автомат и вошел в дом. А там — немая сцена: Мурат с пистолетом, направляемым по очереди на убитых, Фатима с запрокинутым вверх лицом, и все это при свете свечи, которую перед этим девушка поставила на стол. Роман не сдержался, вспомнив кинофильм «Неуловимые мстители», в котором любимый актер Романа Крамаров говорит: «А по сторонам покойнички с косами стоят». Ветров громко повторил эти слова и дополнил:

— Ну хватит, очнитесь! Мы победили!!

— Ура! — воскликнул Мурат. И они оба бросились к Фатиме, подняли под руки и повели в другую комнату, где проснулась Эмма. Она, протирая глаза, сонным голосом спросила:

— Вы все репетируете? — этот вопрос вызвал у мужчин взрыв хохота, даже Фатима улыбнулась. И только теперь Эмма увидела трупы и спросила:

— Кто это?

Теперь уже Фатима, пришедшая в себя, пояснила:

— Пока ты сны смотрела, мы сражались с бандитами. — Фатима вдруг бросилась к Эмме, обхватила ее руками за голову и громко навзрыд заплакала. Изредка она пыталась объяснить: — Они… эти звери… бандиты… пришли, чтобы убить меня… Они убили бы и тебя!

— Мурат, — Ветров посмотрел на друга, — ты глянь на улице, как там? Только будь осторожен, не наткнись на наших, а то, увидев тебя с оружием, примут за духа.

— Понял, Роман, я буду осторожен… — Мурат направился к выходу, а Ветров уговорил девушек пойти в свой закуток.

Возвратился Мурат:

— На улице тихо, у окна лежит мертвый. Что будем делать?

— Надо очистить дом от этих тварей.

— Каким образом?

— Придется нам с тобой поработать: перетащим трупы в сарай, вымоем полы, видишь, сколько крови на полу?

— Давай за работу!

Они перетащили трупы, но только не в сарай, чтобы не пугать коз, а сложили их возле угла сарая прямо на землю, затем принялись мыть пол. За работой время пролетело быстро, и они с удивлением заметили, что наступило утро. Тусклое, туманное, хмурое.

Из дальней комнаты послышался голос Фатимы:

— Нам можно выйти?

— Конечно, — ответил Ветров, а Мурат добавил: — Милости просим, сони!

Когда девушки вышли, Эмма сообщила:

— Мы не спали. Разве после такого уснешь?

Проникающий с улицы неяркий, еще сумрачный свет позволил им оценить чистоту и порядок.

— А где бандиты? — спросила Фатима.

— Они покинули твой дом, Фатима, — ответил Ветров. А Мурат добавил:

— Навсегда, и больше не придут.

— А другие? — спросила Эмма.

— А вот для того, чтобы другие не пришли, мы сейчас предпримем меры, — уверенно сказал Ветров. — Фатима, ты сейчас пойдешь в штаб, который командует всеми силами: милицией, армией, следователями. Спроси старшего и скажи ему пароль «Весна», слышишь? Пароль «Весна»! Поняла?.. Надеюсь, Расул сделал свое дело.

— А что дальше? — спросила Фатима. — Что ему сказать?

— Не скажи, а прикажи прибыть сюда и взять с собой грузчиков и машину для вывоза трупов…

Спустя час перед Ветровым предстали два подполковника: один — в форме внутренних войск, второй — милиции. Они представились, и Ветров понял, что тот, который в милицейской робе, и есть старший. Не стесняясь в выражениях, сделал краткий анализ системы постов и в целом безопасности жителей, потребовал изменить всю систему обороны. Подполковник милиции и войсковец почти в один голос стали заверять незнакомца, что учтут все его замечания и предпримут необходимые меры. Ветров тоном, не терпящим возражений, жестко потребовал:

— Дома этих девушек возьмите под индивидуальную охрану, а сейчас прикажите построить весь личный состав прикомандированного к вам милицейского подразделения из числа местных жителей. Организуем опознание оборотней, которые проникли к ним из банды.

Девушек посадили в военный уазик, туда же устроились Роман и Мурат. Кавалькада из трех уазиков прибыла в центр селения, и все вошли в пустующий дом. Ветров успел разъяснить задачу милицейскому подполковнику. Суть ее состояла в том, чтобы милиционеры по одному проходили мимо окон, а девушки с платками на лице и Мурат через окно посмотрели на каждого.

Вскоре бандиты были опознаны. Их допрашивали следователь и Ветров. Оба задержанных признались в своей причастности к банде и назвали имя третьего оборотня, который был тут же схвачен.

Ветров был чертовски рад. Ему удалось узнать из уст задержанных много полезного для себя. После того как таким же образом, как приехали, они возвратились обратно в дом Фатимы, Роман обратился к Мурату:

— Ну что, расстаемся? Мне надо двигаться дальше, ты знаешь почему.

Вдруг Мурат твердо сказал:

— Я иду с тобой!

— А как же Фатима? Мама?

— Ты же видишь, во дворе устанавливают палатку, охрана обеспечена. По дороге мы зайдем к маме, успокою ее, ну а затем — куда скажешь.


Глава 40. «Крот» взят!

Комбриг был у себя, когда в дверь постучали.

— Входите, — громко отозвался полковник.

— Разрешите, товарищ полковник? — показался в дверях подполковник Веревкин.

— Входи, Иван Иванович, присаживайся. — Подполковник устроился за приставным столиком и, выждав, пока Ивняк подпишет какую-то бумагу и захлопнет тоненькую папку, сказал:

— Я хотел доложить предварительные результаты проверки информации в отношении заместителя начальника штаба бригады.

— Ну и что у вас, контрразведчик, получается?

— То, что подполковник Райков в силу халатного исполнения своих служебных обязанностей нарушил режим секретности и вышел с важной информацией в открытую проводную связь, уже не вызывает сомнений.

— Это когда он заказывал авиацию для поддержки группы майора Ветрова?

— Так точно. Он фактически выдал террористам маршрут движения группы Ветрова и ее цель — разгром банды Хаккима.

— И ценой болтливости Райкова стала гибель двадцати трех наших товарищей, пленение вместе с майором Ветровым еще двух офицеров, телепровокация против России и многие бесчинства террористов в Чечне… — хмуро произнес полковник.

— Да, к этому следует добавить и мучения Романа Игоревича Ветрова… — Веревкин сделал небольшую паузу, во время которой перелистал несколько страничек своей записной книжки, которую он положил перед собой, и продолжил: — Теперь об информации майора Ветрова.

— Это о его встрече с Райковым на грозненском рынке?

— Так точно. Тогда старший лейтенант Мышкин с милиционерами с помощью Ветрова захватили двоих террористов, переодетых в милицейскую форму. Но Ветров ничего не сказал Мышкину о подполковнике Райкове. Скорее всего, не успел сообщить старшему лейтенанту и, может, недооценил шашни Райкова с неизвестными, а когда понял, то доложил вам в записке, которую принес паренек по имени Расул.

— Так, ну и что вы выяснили?

— Мы вместе с начальником разведки бригады подполковником Красиным выяснили у этих двоих, из какой они банды. Оказалось, это одна из структур Хаккима. Слава богу, обоих арестованных не успели отправить отсюда, и мы с Красиным и следователем военной прокуратуры вчера и сегодня их допрашивали. И когда мы спросили о тех, с кем Райков покинул через пролом в заборе рынок, — допрашивали мы их по одному, да и сидят они в разных камерах, не контактируют между собой, — то они дали следующие показания. Командир банды, вернее, главарь Музарбек и его боевики, в том числе и двое в форме милиции, прибыли в Грозный для встречи на рынке с каким-то очень важным русским чиновником. Как известно, именно этих бандитов в милицейской форме и захватила группа старшего лейтенанта Мышкина.

— А подполковник Райков ушел с Музарбеком и его двумя бандитами?

— Так точно,

— Что думаете предпринять?

— Товарищ полковник, как вы посмотрите на то, если мы предъявим Райкова на опознание задержанным?

Комбриг на какое-то время задумался, а затем посмотрел на начальника особого отдела и спросил:

— Как вы отнесетесь к предложению позвать сюда подполковника Красина?

— Нет вопросов, мы же вместе занимаемся этим делом.

Полковник нажал на пульте кнопку прямой связи с оперативным дежурным и приказал срочно прислать к нему подполковника Красина. Отключившись, мрачно пошутил:

— Как говорится, две головы хорошо, а три — лучше. А как ведет себя Райков?

— Спокоен, он же не догадывается, что мы многое знаем. Как всегда, подтянут, чисто выбрит. На лице ни волосинки, такое впечатление, что у него даже волосы не растут…

— У него, по-моему, щетина растет внутрь, — задумчиво прокомментировал Ивняк.

Вошел начальник разведки бригады:

— Товарищ полковник, подполковник Красин по вашему приказанию прибыл!

— Проходи, Леонид Андреевич, третьим будешь?

— Не вижу смысла, товарищ полковник.

— Это почему же?

— А где предмет для троих?

— Какой предмет? А, вот ты о чем! Выжди чуток, за мной не заржавеет. Присаживайся, давайте втроем помозгуем. Ты в курсе по Райкову?

— Да, мы же с Иваном… простите, с подполковником Веревкиным вместе занимаемся этим вопросом.

— Как смотришь, если пленным в милицейской форме Райкова на опознание предъявить?

— Я тоже думал об этом… Но вдруг они его не опознают?

— Это ты правильно говоришь, — сказал полковник. — Или не узнают, или специально не опознают.

— Разве только его фото предъявить пленным? — предложил Красин. Но тут уже Веревкин возразил:

— Если его по фото не опознают, то этим не преминут воспользоваться адвокаты. Они наверняка будут давить на то, что мы занимались подтасовкой, фальсификацией доказательств и так далее.

— Согласен, на это защитники горазды, — кивнул головой Красин.

— Так что же делать? — спросил Ивняк и выжидательно посмотрел на подполковников.

— Остается одно: оперативная комбинация, — произнес Веревкин, обращаясь к Красину. Тот прищурился:

— Что, дезу подбросить?

— О чем ты, Леонид Андреевич? — удивленно спросил полковник.

— А есть такой прием, Сергей Платонович: подбросить подозреваемому очень важную информацию, которой он должен заинтересоваться, и если он враг, то захочет эту информацию срочно сообщить своим хозяевам. Вот тогда и надо брать его с поличным, как говорится.

— Ловко, — улыбнулся полковник. — Но как же, братцы, вы его возьмете с поличным?

— Ну, этому, товарищ полковник, мы обучены. Дайте только добро!

— Давайте, мужики, действуйте! А то я себя чувствую как на раскаленной сковороде, людьми рискую, нашими парнями.

Подполковники встали:

— Разрешите выполнять?

— Да, но, прежде чем вы уйдете, ответьте мне еще на один вопрос. Вы спланировали с начальником штаба операцию по перехвату банды, идущей на встречу с Хаккимом?

— Так точно, но полковник Алексеев приказал держать план в полном секрете до вашей команды.

— А как Гейрбеков, согласился?

— Да, и даже предложил взять в свою группу еще семерых своих родственников из села Харагой.

— Они тоже из банды?

— Нет, они в течение последних двух лет добровольно явились с повинной и сдались властям. С учетом того, что за ними не было убийств, их амнистировали. Четверо из них служат в отряде Кадырова-младшего, служат хорошо, а трое работают в местных органах власти. Мы проверили их. Все семеро вполне подходят.

— Сами понимаете, пока мы не выявим «крота» и не возьмем его, рисковать жизнью людей я не имею права. Сколько еще можно тянуть со встречей банды у Терека?

Ответил Красин:

— Товарищ полковник, мы смогли ее встретить и передислоцировать в глухую гористо-лесистую местность, передав их главарю команду Хаккима сидеть тихо и ждать приказа. Им запрещено предпринимать любые действия, даже обыкновенные грабежи и кражи. Правда, нам приходится их подкармливать немного, чтобы с голодухи не начали нападать на людей.

— И как вам это удалось?

— Помогли Гейрбеков и Расул.

— Ясно, — удовлетворенно произнес комбриг и, расслабляясь, откинулся в кресле. — А что будем делать с бандой Музарбека? Надеюсь, вы не забыли, что он тоже из селения Харагой?

— Никак нет, товарищ полковник, мы это знаем и помним, — ответил Красин. — Но, как мне кажется, я и подполковник Веревкин думаем одинаково.

— Да, товарищ полковник, — улыбнулся Веревкин, — с бандой Музарбека пора кончать. Но разрешите сделать это после оперативной комбинации.

— Вы считаете, что Райков пойдет на контакт с Музарбеком?

— Так точно, — ответил Красин. — Подполковник же с целью встречи с Музарбеком не поленился на рынке появиться.

— Вот же гад! — не сдержался Ивняк.

— Так точно, гад, — подтвердил Веревкин. — Он такой мерзавец, что если его поместить в клетку зверинца, то на ней обязательно надо повесить табличку «Гад редкий».

— Свободны, товарищи! — чуть улыбнулся комбриг. — Без вас мне было бы грустно. Действуйте, мужики! Я даю вам полную свободу!

— Есть, — в один голос ответили подполковники, а Красин спросил: — Разрешите нам обратиться к полковнику Алексееву за помощью?

— Разрешаю.

Прошло три с половиной часа. Командир бригады собрал секретное совещание. В нем приняли участие начальник штаба, его заместитель и начальник разведки бригады.

Полковник Ивняк проверил, плотно ли прикрыта дверь, достал из сейфа карту и разложил ее на большом столе, предназначенном для совещаний. На карте стоял гриф «Совершенно секретно». На карту были нанесены какие-то знаки, кружки, стрелы. А сверху надпись: «План операции “Удар по логову”». Дальше была написана информация о силах и боевой технике — танках, самоходках, бронемашинах, самолетах, которые привлекались к проведению операции.

— Товарищи, через два дня по решению Москвы намечена боевая операция по уничтожению крупной группировки террористов. Как видите, к войсковой операции привлечены значительные силы МВД и армии, большое количество наземной техники и авиации, — полковник короткой указкой очертил район и продолжил: — Нашей бригаде приказано уже завтра вечером выдвинуться в этот район, силами одного батальона окружить в районе селения Харагой банду главаря Музарбека, причем вашим разведчикам, — Ивняк посмотрел на Красина, — надо взять Музарбека живьем. Он может дать очень важные сведения, так как Хакким ему полностью доверяет и поручает самые ответственные задания, в том числе осуществлять связь с агентурой и подпольными группами бандитско-террористических групп. Следует иметь в виду, что в банде Музарбека находится в плену российский офицер. Одновременно подразделения бригады разворачиваются в направлении границы с Дагестаном. Завтра же к вечеру в Дагестане начнут разворачиваться привлекаемые войска и силы Министерства внутренних дел. Планируется, что с ядром террористов — бандой Хаккима, численность которой не менее двухсот пятидесяти человек, — будет покончено.

Полковник Ивняк еще целый час ставил задачи перед собравшимися, предупредив, что комбаты получат задание в пакетах, которые вскроют на марше, во время движения. Комбриг поручил начальнику штаба проработать маршруты, детали развертывания батальонов, рот, артиллерии, задачи бронетехники и вспомогательных подразделений бригады. Заканчивая инструктаж, Ивняк сказал:

— Наша сила во внезапности: если противник не узнает о нашем плане, значит, успех будет. Какие есть вопросы?

Первым задал вопрос подполковник Красин:

— Товарищ полковник, знают ли руководители Чечни и местных спецслужб о предстоящей операции?

— Сегодня вечером проинформируют только высших должностных лиц и первых руководителей спецслужбы. Скажу откровенно: это меня и смущает, сами знаете, что бывало разное, особенно утечка информации. Мы с вами отвечаем за себя, у нас в бригаде в этом плане порядок.

— Товарищ полковник, — снова обратился к командиру бригады начальник разведки, — а может, нам, как говорится, от греха подальше запретить всем с завтрашнего дня покидать территорию бригады?

— Я думаю, не стоит этого делать, — подал голос начальник штаба, — мы же всякий раз именно так поступали, и офицеры сразу же догадывались, что предстоит операция.

— Давайте сделаем так, — решил Ивняк, — до двенадцати ноль-ноль завтрашнего дня пусть все остается по-прежнему. Но разрешать находиться вне пределов части только до четырнадцати часов. Сегодня и завтра утром пусть все идет, как и шло.

— Правильно, — поддержал подполковник Райков. — Я рекомендую для видимости и нам хоть на короткое время выезжать из части.

— Только помните, товарищи, о бдительности, особенно когда будете передвигаться по центральным улицам, где ваши машины часто видят. Не забывайте, что противник постоянно пытается эти дороги минировать, — как бы поддержал Райкова комбриг и спросил: — Еще вопросы есть?

— Никак нет, — послышались голоса.

— Тогда свободны.

Все вышли, и минут через двадцать в кабинет комбрига вошли начальник штаба и начальник разведки.

— Ну как, товарищи, поверил он нам?

— Я уверен, что поверил, — утвердительно сказал начальник штаба Алексеев.

— Я все время осторожно наблюдал за его реакцией, — заявил Красин. — Вы бы видели, как он весь напрягся, когда вы, товарищ полковник, говорили о банде Музарбека и о том, что тот ценный «язык». По-моему, Райков на грани обморока находился. А как он воспрянул, когда было заявлено не запрещать личному составу покидать расположение части!

— Он под контролем?

— Так точно, подполковник Веревкин все обставил как надо.

— Ну что ж, будем ждать, — хмуро произнес Ивняк и добавил: — Не знаю, как вам, а мне кажется, что в навозной луже сидишь… Старший офицер, обученный, обеспеченный, имеющий семью, — и, на тебе, негодяй! Не пойму, как они появляются, где таких выращивают? Словно грибы…

Алексеев с грустной улыбкой добавил:

— Негодяи растут, конечно, не так быстро, как грибы, но зато в любую погоду.

— Какая у него семья? — спросил Ивняк.

Алексеев ответил:

— Супруга, двое детей: сын и дочь. Сын окончил высшее военное училище, сейчас офицер, служит под Москвой. Чем занимаются супруга и дочь, не знаю…

Негромко зазвонил телефон.

Комбриг поднял трубку:

— Ивняк слушает!

— Здравия желаю, товарищ полковник! Докладывает подполковник Веревкин. Волк вышел на тропу.

— Что, так быстро? Прошло же не более часа, как он ушел.

— Он на уазике с новым водителем, который сейчас закреплен за его машиной, так как бывший водитель демобилизовался, выехал за пределы части.

— Не упустите?

— Никак нет, товарищ полковник! Мы хорошо подготовились и даже просчитали маршрут его движения. Мои люди на постоянной связи, так что будем ждать результатов. Если позволите, периодически буду докладывать о ситуации.

— Да-да, информируй, браток, а то на душе, как у негра в ж…

Полковник положил трубку на аппарат и сообщил:

— Подполковник Веревкин докладывает, что Райков на машине покинул расположение части.

— Смотрите, как торопится! — воскликнул Алексеев.

— Я попрошу вас, товарищи, быть на своих местах. Вы, Леонид Андреевич, приготовьте на всякий случай разведроту. А вас, Иван Петрович, попрошу иметь в готовности один из батальонов. Надо быть готовыми к любым, самым неожиданным поворотам.

Офицеры вышли, а Ивняк нервно прошелся по кабинету. В его практике такой случай был первым. «Неужели подтвердится, что Райков — предатель?.. Хотя шансов, что это не так, практически не осталось. А стыд-то какой! Подполковник спецназа! На всю страну облажал. Таких ребят предал! Ветрова, такого человека грязью и говном обгадил…» — Полковник прохаживался и слышал словно не свой, внутренний голос, а чей-то со стороны. Это мешало сосредоточиться, сконцентрировать внимание, думать о чем-то другом…

В тишине зуммер прямой связи с подполковником Веревкиным показался очень громким, тревожным. Ивняк явно волновался. Он поспешно обошел стол, сел в кресло и заставил себя хоть на несколько секунд задержать руку, потянувшуюся к трубке. Наконец он поднес трубку к уху и услышал:

— Товарищ полковник! Докладывает подполковник Веревкин. Райков вышел из машины, которую оставил во дворе трехэтажного дома, и направился к разрушенной автобазе.

— Где водитель?

— Райков приказал ему дожидаться в машине и двигатель не выключать. Кажется, дело движется к финишу.

— Не упустите его?

— Никак нет, товарищ полковник. Это же наша работа. Буду докладывать.

— Спасибо, Иван Иванович, держи меня в курсе.

Ивняк положил трубку и задумался о том, что сейчас происходило в центре города: «Что же делает Райков?»

А Райков в этот момент, часто оглядываясь, настороженно посматривая по сторонам, с пистолетом в руке, старался не зацепиться в темноте за разбросанные кирпичи, осколки разрушенного войной здания, передвигался почти на ощупь. От напряжения он весь дрожал, ему было страшно, но еще больше пугала его мысль о том, что завтра капкан вокруг отряда Музарбека захлопнется. А затем последуют допросы главаря. Райков не сомневался: язык ему контрразведчики уж точно развяжут, и тогда всплывет его фамилия. Это будет словно взрыв бомбы. Райков представил себе картину, как ему надевают наручники, срывают погоны, а затем — камера, суд, колония и очень большой срок, отбывать который он будет, скорее всего, где-то в болотах Сибири, может, на рудниках.

«Дадут мне наверняка пожизненно… Нет-нет, надо, чтобы Музарбек быстрее ушел, и вообще надо как-то кончать с этим делом… — Ему вспомнилось, что деньги, полученные от Музарбека, лежат в сейфе. — Сколько там? По-моему, тысяч шестьдесят. Куда их деть? Можно было бы жене передать, но как? Да и она, дура, ослепнет от счастья и начнет тратить без оглядки».

Райков уткнулся в каменную стену и пошел направо, шаря левой рукой по побитой пулями и осколками штукатурке. А вот и пролом. Чуть дальше небольшой дом, в окне которого мерцал неяркий свет керосиновой лампы. Райков ускорил шаг и приблизился к дому, подошел к окну и два раза стукнул костяшками пальцев по стеклу. Через три-четыре секунды опять дважды стукнул. Это был условный сигнал. Не дожидаясь ответа, он подошел к дверям. За ними послышался лязг запоров, дверь открылась. Перед Райковым предстал средних лет мужчина в белом. Лампа, которую он держал в руке, осветила его заросшее густой черной щетиной лицо.

— Привет, — поздоровался Райков. — Кто у тебя дома?

— Жена.

— Тогда не буду заходить. На, держи, это записка. Ее надо срочно доставить Музарбеку. На всякий случай запомни: завтра вечером начинается охота на отряд Музарбека. Привлекаются очень большие силы. Они должны ночью окружить отряд. Скажи ему, что уходить в сторону Дагестана нельзя, оттуда тоже будут двигаться федералы. Днем над горами будет висеть авиация, пусть и это учтет. Это я тебе говорю на всякий случай, в записке указано более подробно. Тебе надо идти немедленно.

— Хорошо, не волнуйся, я сейчас же пойду туда. К утру буду на месте.

— Молодец, я пошел, — и Райков протянул руку для прощания. В этот момент в тусклом свете с двух сторон мелькнули человеческие тени, и они оба в мгновение ока оказались на земле. Погасла керосиновая лампа, и вспыхнули более яркие лучи фонарей. Пока несколько человек надевали на задержанных наручники, трое спецназовцев бросились в дом…


Глава 41. Зареченск

Когда Василий впервые увидел на квартире Кулаковой старшего лейтенанта милиции Сергейчик, его невольно передернуло. Уж очень она была некрасивой: низкорослая, с тонкими кривыми ногами, лошадиным, в оспинах, с непропорционально большим носом и тонкими губами лицом. Самым ужасным было то, что, когда ее тонкие губы слегка приоткрывались, изо рта показывались два зуба-клыка. Когда знакомились, Василий с трудом заставил себя пожать ей руку. Он невольно подумал: «Ну и бабы бывают! Такую голодный верблюд даже за мешок колючек удовлетворять не будет!»

Но делать было нечего, и Василий, с трудом преодолевая отвращение, общался с этой представительницей «прекрасного пола». Во время неспешной беседы в обществе трех женщин Василий пополнял свой багаж информации о Зареченске и людях, с которыми ему предстояло взаимодействовать. В первую очередь они обсудили судьбу Залины. Оказалось, что Вера и Антонина уже продумали план действий. Они приготовили соответствующие документы, которые свидетельствовали о том, что Залина совсем не Залина, а Вера Бицан, которая еле унесла ноги из Приднестровья и приехала в Зареченск, чтобы попытаться устроиться на работу и найти жилье. Согласно легенде, у нее погибли муж и ребенок, во время боевых действий полностью разрушен дом. Она несколько лет обитала в Кишиневе, Бендерах, но устроить свою жизнь не смогла, родственников у нее нет. Вот и приехала бедная молдаванка в Зареченск. Судя по трудовой книжке, в Тирасполе она одно время работала медсестрой, и поэтому Вера и Антонина договорились с заместителем начальника колонии о том, что он трудоустроит бедную, но симпатичную молдаванку в медчасть своего учреждения. Глядя на гостью, Василий спросил:

— А ты хоть что-нибудь умеешь по медицинской части?

— Мне приходилось ухаживать за ранеными, перевязывать их, делать уколы. Там же я научилась обрабатывать раны, накладывать шины.

— А большего в колонии и не надо, — заверила Антонина. — Тем более что Вера действует на Сергея, словно змея на кролика.

— Это почему же? — спросил Василий.

— Он влюблен в нее по самые уши и дальше — гораздо ниже.

— А кто этот Сергей?

Теперь уже пояснения дала Кулакова:

— Сергей Петрович Постников — заместитель начальника колонии строгого режима. Он ведает вопросами кадров, и ему ничего не стоит устроить к себе человека.

— А найдется место медсестры или хотя бы санитарки в колонии?

Вера и Антонина переглянулись и весело расхохотались. Тоня сказала:

— Скажет ему Верка, так он и начальника колонии уволит и возьмет на его место любого человека, на которого она укажет мизинцем.

— Черт возьми, — чертыхнулся Василий, — я даже не представлял, что может сделать с офицером любовь!

Вдруг все замолчали и словно оцепенели. Это зазвонил в кармане куртки Кулаковой мобильник, и она через мгновение бросилась в прихожую. Достала из кармана аппарат и негромко стала с кем-то разговаривать. Прошло не более двух минут, и Вера снова появилась в компании, села на свое место и произнесла:

— Звонил Багдасаров. Просит помочь его дочери срочно уехать из Зареченска.

— А кто этот человек? — спросил Василий.

— Багдасаров? О, это очень большой человек. — Вера ткнула вверх указательным пальцем. — Он раньше был тоже большим человеком в Чечне и, когда переехал в Зареченск, взял в свои руки крупный бизнес и конечно же не забывает о своих братьях. Его дочь Эмилия мотается между Чечней и Зареченском. Она сыграла большую роль в операции, блестяще проведенной Хаккимом, в результате которой весь мир обвинял Российскую армию в массовом убийстве жителей Армута.

— Постой-постой! — воскликнул Василий. — Я же участвовал в этой операции.

— Вот видишь. А Эмилия сыграла большую роль в компрометации одного офицера, который благодаря ее показаниям о том, что он якобы руководил расстрелом жителей Армута, был арестован.

— Мы покарали жителей Армута за то, что они предали Аллаха и переметнулись на сторону власти.

— Но Хакким очень умно обставил это дело, и во всех грехах обвинили этого офицера и его подразделение.

— А что угрожает Эмилии? — задал новый вопрос Василий.

— Дурацкое совпадение. Местный генерал оказался отцом того офицера. Он, конечно, бросил все силы на то, чтобы доказать невиновность сына. Надо признать, что в этом деле он преуспел. Следователь, который вел дело против сына этого генерала, арестован. К счастью, офицер сбежал из-под ареста и где-то скрывается, не зная, что с него сняты все подозрения. Сейчас Эмилию тоже ищут, а она, ни о чем не подозревая, недавно приехала из Чечни, поэтому отец прячет свое чадо по разным местам. Он чувствует, что и вокруг него самого кольцо сужается. Вот и беспокоится о судьбе доченьки.

— А я ее знаю, — неожиданно тихо сказала Залина, — я с ней встречалась в отряде. Ей надо помочь, она преданный человек.

— Что ты ответила Багдасарову?

— Сказала, чтобы позвонил через пару часов.

— Как она выглядит?

— Она достаточно симпатичная, местные мужики глаз на нее положили…

— Я не это имел в виду, меня интересует: она здорово похожа на чеченку?

— Нет, не очень, хотя и темноволосая, но таких у нас много.

— Как у нее с документами?

— В порядке. Она прописана в Зареченске, в паспорте написано, что она по национальности русская.

— Когда позвонит Багдасаров, скажи, чтобы его дочь была готова выехать в любой момент.

— Когда? Сегодня?

— Как только прибудет груз от Хаккима. Я уже дал своим людям команду приехать на машине сюда. Они увезут груз в Минск, с ними и поедет Эмилия. Из Минска самолетом долетит до Сочи, ну а там наши люди помогут ей. Скажи мне лучше, когда будем знакомиться с твоим другом, заместителем начальника колонии?

— В любой момент. Хочешь, я его хоть сейчас вызову?

— Не думаю, что это будет правильно. Надо у него побывать, не знаю, хорошо ли, что я и Залина будем устраиваться в колонию одновременно.

— Я не вижу здесь проблем. Вы же друг друга как бы не знаете. Вот только надо решить, в каком качестве тебе туда устраиваться: офицера или инвалида-отставника.

— Я думаю, что надо выбрать второе. Офицеров они обязаны более тщательно отбирать, чем вольнонаемных.

Обсудив эти вопросы, все принялись за обед, а затем Василий, попрощавшись, ушел. Он продолжил знакомство с городом, в газетном киоске купил карту-схему города. Разыскал на ней Управление внутренних дел, ФСБ и, не мешкая, по очереди осмотрел их на расстоянии…


Глава 42. Разведка

На следующий день Василий взял такси и поехал к колонии, где, скорее всего, ему вскоре предстояло работать. Огромная территория, обнесенная высоким, не менее пяти метров, бетонным забором с рядами колючей проволоки поверху. На углах забора возвышались сторожевые вышки. Даже без бинокля хорошо было видно часовых, вооруженных автоматами. Васнецов сразу же обратил внимание на прореху в охране колонии. Прожекторы, установленные на вышках, были направлены только в глубь территории, а пространство с внешней стороны забора никак не освещалось. Василий поднялся на небольшой лесистый косогор и увидел крыши тюремных зданий. Строения были в один-два этажа. Он решил обойти территорию колонии по периметру, а так как, чтобы не привлечь к себе внимания, он передвигался на значительном расстоянии, то затратил на такое путешествие не менее двух часов. Убедился, что внутрь колонии можно попасть только через одни большие металлические ворота и находившуюся рядом калитку. Некоторое время понаблюдал за тем, как работает охрана при въезде и выезде через ворота автомашин. Досматривали по всем правилам: применяя металлоискатель, зеркала для осмотра днища, используя собак; солдаты делали свое дело достаточно профессионально.

Изрядно устав, Василий решил возвращаться обратно. Поймать такси или хотя бы попутку оказалось нелегко. В этой части города машины появлялись очень редко, и перед Васнецовым замаячила безрадостная перспектива топать до города пешком. На всякий случай он стал голосовать и грузовикам. Это и выручило — его подобрала «Газель», и вскоре он был в центре города. Идти пешком домой, хоть отсюда было не очень далеко, сил уже не было, и Василий взял такси. Дома сразу же принялся за еду, а затем решил, что никуда больше не пойдет, тем более что на следующий день ему предстояло сватовство. Вера Кулакова пригласила к себе домой в гости заместителя начальника колонии. Туда же должен был прийти и Василий. Там и будет проходить, как, смеясь, сказала Вера, это самое сватовство. С мыслями об этом свидании Василий и завалился спать.

На следующий день он проснулся как обычно, в шесть часов. Почти час нагружал свой организм физическими упражнениями: наклонами и приседаниями, отжиманиями от пола, прыжками и бегом на месте, боем с тенью. После этого легкую футболку было хоть отжимай — столько пота вышло из него. Принял душ, побрился и прямо в трусах и майке принялся за завтрак. К девяти часам он уже был готов выйти из дома. Но было еще рано, так как Вера сказала приходить к часу, объяснив, что раньше ни она, ни Постников не смогут уйти с работы. Но Васнецов обратил внимание, как Вера при этом отводила в сторону глаза, стараясь говорить об этом буднично, уж слишком подчеркивая безразличность, поэтому у него неожиданно появилась мысль выйти из дома раньше. Не мешкая, он собрался и вскоре оказался на улице. Тормознул такси и минут через двадцать уже был в другой части города. Вышел из машины за несколько кварталов от дома, где проживала Кулакова. Увидев впереди нужную девятиэтажку, он обошел ее стороной и вскоре оказался во дворе этого дома. Все пять подъездов были как на ладони, но Васнецова интересовал только средний — третий подъезд. Именно в нем на четвертом этаже и проживала Кулакова. Нет, Василий совершенно не испытывал чувства ревности к Вере, в душе он ее называл не иначе как телкой, но ему было интересно знать, насколько искренна она с ним. Он подозревал, что для «лагерника» Постникова вряд ли интересна встреча с «родственником» Веры, ему наверняка захочется получить от нее и радости секса.

«Мне назначено на час, — думал Василий. — Значит, если мое предположение верно, этот подполковник придет гораздо раньше. Сейчас — начало одиннадцатого…»

Василий вошел в один из подъездов соседнего дома и остановился на лестничной площадке между первым и вторым этажами. Через окно весь двор и стоящий напротив дом, где находилась квартира Кулаковой, хорошо просматривались. Василий приготовился к длительному ожиданию. Он ни секунды не сомневался: Постникова он узнает, даже если тот будет не в форменной одежде. Василий сам не смог бы ответить, по каким признакам он собирался опознавать ловеласа, он полностью доверился своей интуиции. Глядя на пустынный двор, подумал: «А ведь здесь очень удобная позиция для киллера: расстояние до подъезда — шестьдесят метров, стоит открыть фрамугу, и, если снайперка с оптическим прицелом, да еще и с глушителем, то нормальному стрелку больше одного патрона тратить не придется. И подъезд, смотри, словно вымерший, тишина — как на кладбище». И вдруг он увидел, как во двор вошел мужчина в темной куртке, кепке с козырьком. Он шел достаточно быстро и за время, которое он потратил на преодоление пространства, дважды взглянул на часы. Мужчина пытался вести себя как жилец дома: по-хозяйски посматривал по сторонам, но Игнат хорошо видел, как тот пытается демонстрировать уверенность и обыденность своего появления во дворе. Для опытного наблюдателя, каким был Василий, было достаточно нескольких мелких, но убедительных штрихов.

«Постников! — подумал Василий и взглянул на часы. — На целых двадцать две минуты опоздал. Где ж твоя, подполковник, офицерская точность? Хотя, пардон, точность — это вежливость снайперов».

А мужчина уже входил в нужный подъезд. Василий с улыбкой подумал: «Плыви, плыви, капитан дальнего плавания сексуального океана!»

Постояв еще несколько минут, Василий достал из кармана мобильник и набрал номер Кулаковой. Почти сразу же услышал ее голос. Спросил:

— Вера? Привет!

— А, Вася? Привет!

— Ну как, все идет по плану?

— Да, конечно. Через полтора часика я поеду к себе, но по дороге мне надо заскочить в два места по делам. Так что ты приходи, как и договаривались, к часу, чтобы не торчать до моего прихода у дверей.

— Я и не смог бы раньше прийти, так что буду ровно в час. Пока!

«Вот сука, — подумал Игнат, — слаба на передок, но наглая на язык».

Он выждал еще пару минут и решил уходить. Внизу послышался скрип, а затем громко хлопнула входная дверь, раздались тяжелые шаги. Двигались двое, они громко продолжали разговор, начатый еще на улице. Василий затаился за ограждением лифтовой шахты. Он решил: если они войдут в лифт, то он останется незамеченным, а если пойдут по лестнице вверх, то он спокойно пойдет им навстречу. Но пришельцы, продолжая болтать, остались внизу, и Василий понял, что они возятся с замком на дверях то ли каптерки, то ли бытовки, которую он заприметил, когда проходил через площадку у входа в лифт. Василий решил выждать, пока пришельцы скроются. Скорее всего, один из них возился с замком, зато второй находился в хорошем настроении. Он травил анекдот: «Сидят два друга и пьют водочку.

— Как ты думаешь? — спрашивает один. — Кто виноват, что в стране так хреново — коммунисты или демократы?

А второй отвечает:

— Бабы виноваты! Нарожали дураков!»

Наконец замок поддался, и мужики скрылись за дверью. Василий с улыбкой спокойно вышел из подъезда.

Свободного времени было много, и он решил направиться к пивбару, который заприметил, когда двигался по улице. Шел вразвалочку, не торопясь, пытаясь представить, что сейчас делается в квартире Кулаковой. В этот момент в кармане запищал мобильник. Василий достал аппарат и ответил. Звонил Комаров. Он кричал во весь голос:

— Васек, братан, привет! Это я — Комаров. Как у тебя дела?

— Привет, Саша! Дела идут нормально. Как вы там, с Витьком? Готовитесь в дорогу?

— Да, у нас тоже порядок. Тачку поставили на техобслуживание, сегодня забрали, как новенькая. Слушай, Васек, а мы же с Витькой твое задание выполнили. Все сделано чисто и аккуратно, так что поздравь нас, а мы тебя поздравляем!

— Молодцы! Но хватит об этом, приедете и все расскажете. Завтра жду!

Василий сунул мобильник в карман и удовлетворенно хмыкнул: «Одна задача решена. Другим телепидорам будет наука! Сейчас надо выполнить приказ Хаккима, ну а затем с хорошим счетом в банке какой-нибудь небольшой страны на берегу моря можно и обратно в Чечню. Создам свой отряд славянских моджахедов и славно повоюю!» С хорошим настроением он небрежно толкнул рукой входную дверь в пивбар…

Ровно в час Василий входил в квартиру Кулаковой. Сразу же определил: хозяйка и гость хорошо выпили, и как они ни хорохорились, пытаясь скрыть свое состояние за показным весельем, даже сами понимали, что это им не очень удается. Вера представила Игната Постникову:

— Сергей Петрович, а вот и он — Василий Кириллович Васнецов. Мне очень жаль, что у него инвалидность третьей группы, офицер он стоящий, умеющий дело делать.

— Здравствуй, здравствуй, — радушно произнес Постников, протягивая гостю руку. — Мне Вера Федоровна за эти пять минут, прошедшие после моего прихода, уже все уши прожужжала: «Возьмите на работу моего родственника, возьмите на работу…» Вижу, что не зря просит. Ну что, давайте пообщаемся. Меня зовут Постников Сергей Петрович, я подполковник, служу в колонии ну очень строгого режима, пока заместителем…

— Ничего, — перебила его Кулакова, — я уверена, что вы скоро будете там первым.

— Ну, это уж как начальство решит, — стараясь выглядеть как можно скромнее, заметил Постников и продолжил: — Возвращать тебя на аттестованную службу мне было бы сложнее. Сам знаешь, с тебя надо было бы снимать группу инвалидности, отправлять на медкомиссию и так далее, волокиты не оберешься… Ну а если на неаттестованную должность — это другое дело. Вот я уже, считай, целых пять минут думаю, куда тебя пристроить. Скажи, Вася, ты не боишься зэков?

— Кого? — Василий сделал вид, что не понял.

— Зэк — это заключенный, отбывающий срок. А у нас колония особая, квартируют в ней бывшие бандиты, террористы разные, многие из которых так и не увидят свободы. Все они очень опасные, терять им больше нечего.

— Дальше Кушки не пошлют, — пошутил Василий, вспомнив поговорку.

— Вот-вот, вижу, что понимаешь.

— А куда вы его пристроите? — поинтересовалась Вера и, не дожидаясь ответа, всплеснула руками: — Ой, мальчики! Что же это мы в прихожей торчим, прошу к столу!

Они прошли в зал, где устроились в креслах за журнальным столиком, на котором стояли распечатанные бутылки с коньяком и водкой. Постников, желая скрыть, что он уже нетрезв, поспешил налить:

— Ну что? Как говорится, вздрогнем.

— За знакомство! — произнес Василий.

— За дружбу! — предложила Кулакова.

— И за совместную работу! — как бы подвел итог Постников, и все выпили.

Подполковник потянулся за маринованным огурчиком и продолжил прерванный разговор:

— Так как? Не испугаешься убийц, бандюг, террористов?

— А чего их бояться? Я же человек военный, кое-что в жизни повидал.

— Понимаешь, мне нужен начальник хозяйственного отдела. Объем работы большой. Это и питание зэков, это обеспечение чистоты в колонии, обмундирование контингента, ремонтные работы и масса других обязанностей.

— Но не надо же будет заниматься аттестованным составом, вооружением, форменной одеждой и прочим?

— Нет, это проблема других. У нас в колонии есть небольшое производство. Там изготавливают кое-какую мебель, вешалки, кровати и прочее.

— Ну что ж, — уважительно заметил Василий, — работа достойная, главное, интересная.

— Вот и хорошо, — произнес Постников, — жду тебя завтра ровно в девять утра у себя.

Он потянулся за бутылкой и, разливая коньяк, произнес:

— Давайте выпьем за нового работника нашей очень важной колонии.

Не прошло и получаса, как Постников заторопился на работу, да и Кулакова тоже нетерпеливо посматривала на часы. Хозяйка быстро убрала посуду со стола, и они втроем вышли из дома. Оказалось, что за углом Постникова дожидалась служебная машина, а Вера предложила Василию подбросить его домой на своей.

Когда они уже находились в машине, Вера удовлетворенно произнесла:

— Видишь, как все получилось!

— Да, быстро, четко и красиво. Права была Антонина, которая говорила, что он влюблен в тебя по самые уши…

— Это, конечно, так. Но я же не из тех, кто под первого встречного ложится.

«Вот сука! — подумал Василий. — Ты же не только на передок слаба, да еще и лжива до беспредела».

Он тут же сменил тему:

— Завтра у меня очень сложный день будет. Утром в колонию, а в три часа прибывает груз. Сегодня ночью приедут мои люди из Минска.

— Я помню. Я заказала им гостиницу.

— Я им сказал, чтобы они ехали прямо туда. Там есть охраняемая стоянка, а машина у мужиков крутая, того и смотри, ноги приделают.

— Там они и будут дожидаться тебя?

— Да, пусть отдохнут. После колонии я вместе с ними встречу груз, к этому времени ты подготовь эту, как ее, Эмилию. Она уедет с моими людьми. Они бывшие афганцы, к ним будут меньше придираться менты.

Вскоре Василий был дома, но прошло полтора часа, и он снова вышел из подъезда. Решил продолжить изучение города и возможных путей для вывоза из него освобожденных из колонии моджахедов.

Посты ГАИ находились на трех дорогах, выходящих из города. Но было еще девять дорог, в том числе три обыкновенных, типа проселочных, на которых никаких постов не было. Василий понимал, что в случае тревоги эти дороги могут быть тоже заблокированы. Он был опытным человеком и смог по карте города определить, в каких районах есть пути, по которым можно будет выехать из города на машине. Потом решил все проверить на месте. На такси приехал в один район, который почти полностью состоял из частных одно- и реже двухэтажных домов. Отпустил такси и, ориентируясь по карте, осмотрел окраины. Убедившись в наличии трех вполне пригодных дорог, по которым запросто можно выбраться из города, он снова поймал такси и переехал в другой район. Там снова нашел три выезда из города. Опять поймал такси и вскоре оказался в очередном окраинном районе. Здесь были в основном многоэтажные дома, и он наметил только один пригодный путь. Не мешкая, опять на такси перебрался в северную часть города. Побродив по окраинным улочкам, определил еще два пути. А затем в хорошем настроении, перехватив свободное такси, поехал домой. Там он сразу же взялся за изучение карты области. Василий прекрасно понимал, что в случае побега из колонии по всей территории области и прилегающим к ней районам будут вестись поисковые действия. О вывозе людей из города поездом нечего было и думать, это нереально.

«Ну что ж, буду искать варианты», — решил он и завалился спать. Впереди был трудный день.

Утром следующего дня, в восемь тридцать, за ним заехала Кулакова, и они поехали в колонию. Постников был на месте, но у него были сотрудники, и Вера с Василием в ожидании, когда подполковник останется в кабинете один, прогуливались по довольно длинному коридору второго этажа.

— А когда Залина придет устраиваться?

— Завтра, ее Тонька приведет. Имей в виду, с Залиной ты незнаком.

— Само собой, — кивнул головой Василий и спросил: — Скажи, а в городе нельзя подыскать подходящее место, где бы можно было беглецам переждать восемь-десять дней?

— Буду искать… Но ты же не представляешь, какой кипеж поднимется в городе! Каждый дом, каждое строение по пять раз проверят.

— Понимаю, но ты же знаешь, что будет твориться и в области, и на прилегающих территориях к нашему региону? Поэтому надо проработать несколько вариантов: сразу же после побега покинуть город или же зашиться где-нибудь в норе и выждать. Деньги у нас есть, содержать всю группу сможем. Вопрос только в том, где содержать?

В этот момент дверь кабинета Постникова открылась и в коридор вышли три офицера, а за ними — сам Постников. Он был в форменной одежде и поэтому казался более подтянутым. Его лицо осветилось улыбкой:

— Заходите, извините, что задержал вас немного. Сами знаете — служба.

Они оказались в довольно большом кабинете с обшитыми полированными щитами стенами. Вдоль окон — длинный стол для совещаний, у самой большой стены что-то наподобие книжной стенки, на полках — книги, какие-то фигурки из дерева, скорее всего, творения рук спецконтингента, несколько фотографий. Хозяин пригласил гостей к большому письменному столу. Они устроились за приставным столиком, а Постников — в своем мягком кресле. Он протянул несколько заранее приготовленных бланков Васнецову:

— На, держи, Василий Кириллович, заполнишь анкету учета кадров. Напишешь автобиографию, только подробно пиши, потом заявление: прошу, мол, принять меня на работу в качестве начальника хозяйственного отдела, ну и приложи три фотографии четыре на пять сантиметров… Да, еще возьми у врача справку, что у тебя нет инфекционных болезней, скажем, туберкулеза, дизентерии, сифилиса и прочего, — при этом Постников весело рассмеялся, — хоть последняя болезнь здесь не помеха. Весь контингент мужики, а ты, как я думаю, не голубой. Хотя в прямом подчинении у тебя будут и женщины: бухгалтеры, кассиры, уборщицы служебных кабинетов, продавцы магазина для зэков…

— Василий Кириллович, — взмолилась Кулакова, — вы ему столько бланков надавали, что, когда ваши кадровики разошлют в разные стороны запросы, ответы могут и через месяц, и через два, а то и позже прийти. Ему же работать надо…

— Не беспокойся, дорогая, Постников, как говорится, не первый год замужем, знает, что делать… Никаких запросов делать не буду. Запрошу в спецотделе о судимости, и все на этом.

— Спецотдел же у нас в УВД, — облегченно сказала Кулакова. — Если не возражаешь, подпиши требование, а я, чтобы время не терять, сама забегу в спецотдел, девочки проштампуют.

— Нет вопросов, — Постников потянулся в нижний ящик стола и достал бланки, подписал три из них и протянул Кулаковой. — На, действуй. Не забудь только его данные внести.

— Ты дай еще три. У Василия же есть две сестры и брат. Надо же на всю семью запрос сделать.

Постников молча потянулся за новой партией бланков запроса, подписал пять и протянул любовнице:

— На всякий случай пару лишних, вдруг испортишь какой… — и взглянул на часы. — Ну что, ребятки, мне пора. Через пятнадцать минут у начальника совещание. Созвонимся, увидимся.

Когда Вера и Василий были уже у дверей, Постников вспомнил о просьбе Сергейчик:

— Да, чуть не забыл. Верочка, ты передай Антонине, пусть приводит свою подругу завтра не утром, а после пятнадцати часов, а то утром я буду на совещании.

— Хорошо, скажу, — ответила Кулакова, — но имей в виду, ваш мужской коллектив мы разбавляем женщинами. Это для того, чтобы мужикам веселее было.

— Это хорошо. Главное, чтобы не разбавили спецконтингент, а то надо будет и роддом открывать, — он ткнул пальцем в Василия, — а этим ему придется заниматься. Кстати, слышали анекдот?

И увидев, что посетители готовы слушать, рассказал:

— Выступает министр внутренних дел по телевидению и говорит: «Граждане! Если кто-либо из вас еще не сидел, то знайте, это не ваша заслуга, а наши недоработки!»

— Побольше бы таких недоработок, — заметил Василий и первым шагнул в дверь.

Когда они оказались за пределами колонии и сели в машину, Вера спросила:

— Ну как он тебе? Чумоватый немного.

— Мне кажется, что у него голова со смещенным центром тяжести… Самоуверенный.

— Он не так прост, как кажется. Многих сотрудников, толковых офицеров, «сожрал». Любит только похвалу, видит себя уже в должности начальника колонии и даже выше. А ведь сам — тьфу и разотри. Еще недавно был на небольшой должности. Отличился тем, что смог поймать двух беглецов: те в лесу спрятались, решили затаиться и выждать, а он солдат именно в этот лес и направил. Имей в виду, его вербовать нельзя, играть только на самолюбии. Обид не прощает, упрямый и сволочной. Ему, как тому ослу, невозможно доказать, что он — осел.

— Да, это так. Особенно опасен ферзь, который когда-то был пешкой. Отвези меня домой, мне же сегодня гостей надо ждать. Кстати, где Багдасарова, она успевает?

— Хорошо, что ты вспомнил. Знаешь, Эмилия не поедет. Ее папенька решил подержать немного в другом каком-то месте.

— Ну что же, баба с возу — кобыле легче. Тогда ты меня к гостинице подбрось, с мужиками поговорю, деньжат дам, проинструктирую. Не хочется, чтобы надрались они, уж очень выпить любят…

Встреча была бурной. Сиватин и Комаров, наперебой стараясь подчеркнуть собственные заслуги, стали рассказывать о выполнении задания. Василий приподнял руку:

— Стоп, мужики! Стоп. Если вы будете хороводить, то я ни хрена не пойму. Давай, Саша, говори ты первым.

— В общем, сели мы этому тележурналистику на хвост, не жалея времени и сил, следили за каждым его шагом. Увидели, он за рулем своей машины направился в сторону аэропорта. Обогнали, по дороге Витек переоделся в камуфляж, километров за шесть до аэропорта мы остановились. Для балдежа открыли крышки капота и багажника, ну понимаешь, вроде ремонтируем.

— Домкрат рядом на асфальт положили, — попытался продолжить Сиватин, но Комаров резко перебил его:

— Замолкни, Витек, не мешай, — и продолжил: — Короче, тормознули его. Витек у него спрашивает насос, а я рванул дверку справа, пушку к морде подставил: «ОМОН, — говорю, — глуши движок!» Мы ему тут же браслеты на руки и в джип усадили. Его машину на ключ, а сами на джипе в лес, там как раз съезд с трассы был. Отвезли подальше, вывели, а он выть начал, проситься. Мы его и пришили…

— Я ему две пули всадил, — вставил Сиватин, но Комаров добавил:

— Всадить-то всадил, а мне пришлось добивать. Бросили его в кустиках, а сами возвратились на трассу. Витек сел за руль и подул к аэропорту. Я на джипе следом. Оставили мы машину этого хмыря на автостоянке аэропорта и опять поехали в лес. Быстренько яму вырыли и спрятали его туда.

— Когда его останавливали, пересаживали в джип, уезжали в лес, никто вас не видел?

— Нет, на шоссе ни одной машины не было. Никто не видел.

— Хорошо, сегодня я рассчитаюсь. Сейчас идите в ресторан, хорошенько пообедайте, только ни грамма, поняли? Вам предстоит очень важное дело. Возьмете груз — и в Минск. Там спрячете в надежном месте, смотрите, чтобы место сухое было. Не вздумайте вскрывать, это для вас — смерть! Когда поедете в Минск, правила движения соблюдайте неукоснительно. В случае чего, денег не жалейте. Осматривать груз не давайте, в крайнем случае ментов уничтожайте и смывайтесь с грузом. Он важнее тысячи жизней ментов. Поняли? — и увидев, что дружки дружно кивают головами, сказал: — Тогда готовьтесь. Я заеду за вами часа через два-три.

Он вышел к Кулаковой, и они поехали дальше. По пути договорились, что Вера съездит на работу отметиться, а Василий подождет ее в квартире. Затем она заберет его, и они поедут к месту встречи груза.


Глава 43. Хакким

В последнее время Хакким все больше ощущал тревогу. Он пытался разобраться, в чем дело, что именно вызывает это чувство, но найти ответа не мог. Задание Усамы бен Ладена реализовалось неплохо, все шло по плану. Груз находится на пути в Санкт-Петербург, его люди готовят побег из колонии в глубинке России самых лучших моджахедов. Ему удалось расширить агентурную сеть не только в Чечне, но и в ряде районов России. Его люди беспрепятственно передвигаются по территории России и других республик бывшего Советского Союза. Хакким гордился и тем, что смог создать каналы поставки наркотиков и в Россию, и в Европу. В душе Хакким особенно был рад и горд тем, что он лично прибыл в Чечню и взял на себя все руководство по борьбе с Россией. Он смог разбудить «спящего» агента Багдасарова, четко провести операцию не только по уничтожению элитного подразделения спецназа, взять в плен его командира, но и устроить грандиозную провокацию по дискредитации российских войск…

Но, несмотря на это, тревога в душе росла. Опытный Хакким, не раз бывавший в разных переделках, каким-то особым чутьем понимал, что не все идет так, как ему кажется. Но что? Он снова и снова мысленно просчитывал ситуацию и ничего опасного, непредвиденного не находил. Но все равно тревога заставляла его нервничать. Он безо всякой надобности, не соблюдая, как всегда, сверхосторожности, выходил в эфир, запрашивая у командиров отрядов и групп доклады. Даже с Багдасаровым связался по спутниковому телефону, зарегистрированному в Андорре и переданному тому в Зареченск, уже трижды вел переговоры. Приказал ему обязательно встретиться с Игнатовым и оказать тому всяческую помощь. Затем Хакким связался с отрядом, который должен был прибыть к нему из-под Грозного, уточнил с его командиром маршрут движения, приказал, чтобы после встречи с проводниками во главе с Беланом Гейрбековым двигались не к границе с Дагестаном, а в точку, находящуюся на полпути к границе с Грузией… Хакким, уже в который раз поломав голову над причиной тревоги, отдал команду группе в сорок человек, в которой были и наиболее преданные ему восемь арабов, тоже изменить маршрут, дал ей новые координаты. Именно в этой точке он решил собрать все силы и, круша все на своем пути, уйти на время из Чечни в Грузию.

Хакким находился в состоянии глубокой задумчивости и гнетущей тревоги, когда в палатке появился его ординарец, который ввел незнакомца, измазанного в грязи, заросшего и явно напуганного. Он-то и явился вестником, подтвердившим тревогу Хаккима. Представившись боевиком из отряда Музарбека, сообщил:

— Господин, у меня плохая новость, которую Музарбек приказал мне срочно сообщить вам. Наш человек в бригаде спецназа арестован.

— Какой человек? — стараясь не выдать охватившего его волнения, спросил Хакким.

— Большой офицер. Музарбек сказал, что вы знаете, о ком идет речь.

— Кто его арестовал?

— Сами русские. Кто конкретно, мы пока не знаем, но его взяли в момент встречи с нашим связником на явочной квартире.

«Ну вот тебе и предчувствие беды, — подумал Хакким, — конечно же речь о подполковнике Райкове — самом ценном моем агенте». Стараясь сохранить спокойствие, попытался прояснить ситуацию:

— Ты расскажи подробно…

— Я больше ничего не знаю, — пролепетал посыльный.

Хаккима охватила ярость. Не зная, зачем он это делает, он схватил лежащий на раскладном алюминиевом стуле пистолет с глушителем и в порыве бешенства неожиданно разрядил в гонца почти всю обойму.

— Шакал! Я за вас, идиотов, воюю, а ты посмел прийти ко мне с сообщением, о котором сам ни черта не знаешь.

Гонец, изрешеченный пулями, замертво упал на пол. Хакким громко крикнул ординарцу:

— Уберите эту падаль из моей палатки и другой ковер на пол положите!

Ординарец мгновенно позвал стоявших у входа часовых, и они поспешно вынесли труп.

Хакким вышел следом за ними и медленно побрел по едва заметной тропинке. Предчувствие не обмануло его. Арест ценнейшего агента ставил под угрозу осуществление многих планов. Этого российского подполковника, заместителя начальника штаба одной из самых крупных и боеспособных частей российского спецназа, в задачу которой входило проведение основных действий против боевиков, Хакким очень ценил. О вербовке подполковника Хакким докладывал самому Усаме бен Ладену и заслужил за это благодарность. И вот потерян ценнейший канал получения информации о планах российских войск на Северном Кавказе.

«Да, не зря я чувствовал беспокойство, — думал Хакким, — надо сделать тщательный анализ возможных для нас последствий. В любом случае отряду Музарбека следует срочно сменить базу, уйти подальше, в глубь гор…» Хакким мысленно похвалил себя за то, что еще до получения неприятной информации он отдал распоряжения своим группам изменить маршрут передвижения и места встреч.

Хакким постепенно успокоился и начал продумывать шаги, которые следовало предпринять. Двигаясь в обратном направлении к штабной палатке, Хакким еще раз вспомнил об отряде Музарбека. Первое, о чем мог сообщить Райков, — это об его отряде и людях, которые поддерживали с ним связь.

«Музарбек — преданный мне человек, — думал Хакким, — он беспрекословно выполняет мои приказы. Мне надо сделать все, чтобы сохранить его отряд. Надо прикинуть, что могут предпринять российские войска. В первую очередь Музарбеку надо опасаться авиаудара… Чего же еще надо бояться Музарбеку?» — думал Хакким. Он словно чувствовал, как к отряду Музарбека приближается майор спецназа Роман Ветров…

Покинув Армут, Роман с Муратом в первую очередь направились в селение, где проживала мать Мурата. Находились у нее целый день, пилили и кололи дрова, починили дверь, ведущую в сарай… Здесь им вдруг улыбнулась удача. Роман и Мурат находились в сарае, когда туда заглянула мать. Она была явно чем-то взволнована и по-чеченски что-то сказала Мурату. Тот посмотрел на Ветрова:

— Роман, ты подожди меня здесь, мать зовет меня в дом, о чем-то хочет попросить меня…

Когда Мурат вошел в дом, то чуть не вскрикнул от радости. Он увидел своего старшего брата Магомеда, вместе с которым пришел и Ахмат, милиционер, который помог сбежать Мурату и Роману из камеры задержанных райотдела милиции, где он служил. Прошло буквально пять минут, и Мурат чуть ли не бегом бросился за Ветровым:

— Роман, пошли в дом. Там Ахмет, помнишь, он нам помог сбежать из милиции?

— Конечно, помню, он же и записку в бригаду передал.

— Так вот, — с жаром произнес Мурат, — с ним, не поверишь, мой старший брат Магомед!

— Что ты говоришь?! — воскликнул Роман. — Ты рассказал ему обо мне?

— Да, он приглашает тебя в дом.

— Хорошо, пойдем, познакомимся.

Через минуту они были в доме.

Магомед оказался выше среднего роста, с темными волосами и карими глазами. Небольшая, не совсем ухоженная борода явно шла ему. Он скупо улыбнулся и протянул руку гостю:

— Здравствуйте, я Магомед. Мне мама и Мурат рассказали о вас. Спасибо за спасение моей двоюродной сестры Фатимы. Вы — благородный человек.

— Спасибо, — коротко произнес Роман, но через несколько секунд добавил: — Мне Мурат рассказывал о вас и вашей семье. Я знаю о несчастье, которое постигло вашу семью…

— Да, я пошел к Музарбеку, чтобы отомстить. Но несколько дней назад они ушли в Армут. У них было какое-то секретное задание, они должны были кого-то убить.

Ветров насторожился. Чем больше он расспрашивал Магомеда, тем больше склонялся к мысли, что двое из тех троих, которые пришли ночью к Фатиме, скорее всего, и есть убийцы отца Магомеда и Мурата. Роман начал уточнять у Магомеда приметы тех, кто направился из отряда в Армут, а сам корил себя за то, что плохо запомнил приметы бандитов, напавших на дом Фатимы.

Но Мурат, сначала безразлично относившийся к рассказу старшего брата, стал прислушиваться к его словам все с большим интересом. Вдруг он дернул за руку Ветрова:

— Роман, так это те бандиты, которые пришли в Армут, чтобы убить Фатиму и Эмму!

— Вот и я все больше склоняюсь к такому выводу, — кивнул Ветров.

В комнату вошла мать:

— Пойдемте обедать.

Все устроились за деревянным столом и с удовольствием принялись поедать скромную, но вкусную пищу.

А после обеда мужчины снова уединились, теперь уже в дальней комнате. Ветров попросил:

— Магомед, а ты слышал, что в отряде есть пленный офицер?

— Да, я его видел. Он сам пришел в отряд и сказал, что лучший в бригаде спецназа из Грозного. Там у Музарбека есть свой человек, мне сказал один из помощников Музарбека, что тот человек очень большой командир, полковник или подполковник. Музарбек послал связника в Грозный, но ответ пока не поступил и поэтому держат этого офицера в отдельной палатке под охраной. Правда, охрана нестрогая, мне кажется, что если бы офицер захотел, то смог бы легко убежать…

— А как его фамилия?

— Не знаю.

— А как ты покинул отряд?

— Сказал Музарбеку, что мне надо проведать детей. Он же знает, что мать растит пятерых детей.

— Ну и как, отпустил?

— Скривился, но отпустил. Сказал, чтобы через двое суток был снова в отряде.

— Сколько человек в отряде?

— Вчера оставалось вместе с Музарбеком четырнадцать человек. Он немало боевиков потерял в последнее время. Люди ему не верят и не хотят идти в отряд. Хакким обещал Музарбеку дать пополнение.

— А что за люди в отряде?

— Все самые верные главарю, в большинстве его родственники.

— Много жизней на их совести?

— Они с ног до головы в человеческой крови. Они, как и те двое бывших милиционеров, которые напали на мою семью, а затем сбежали в банду, настоящие бандиты и террористы. На их счету десятки и десятки человеческих жизней.

Ветров все больше убеждался, что Магомед ничего плохого властям не сделал, но не сдержался и спросил:

— Магомед, а тебя не заставляли убивать? Ты принимал участие в каких-либо операциях?

— Не успел. Я сам жаждал удобного момента, чтобы отомстить за отца.

— Скажи, как ты отнесешься, если я предложу тебе принять участие в уничтожении отряда? Мы вместе отомстим за смерть твоих близких и жителей многих селений.

— Кто пойдет с нами? Спецназ?

— Нет, ты, Мурат и я — это и будет наш спецназ.

— Не маловато ли нас?

— Нет, не мало. Каждый может действовать за пятерых, ведь мы мстим бандитам. Ну как, решаешься?

— Я готов.

— Отлично, тогда давайте обмозгуем, как будем действовать. Кстати, как далеко база отряда?

— Если сейчас пойдем, к вечеру будем на месте.

Ветров попросил Мурата, и тот принес небольшой лист бумаги, вырванный из ученической тетради. Магомед, неумело водя карандашом по листу, начертил схему базы. Показал, где штабная палатка, указал, где содержится пленный, как расположены другие четыре палатки и где находятся посты. Оказалось, что подходы к лагерю охраняют всего трое, по одному на тропах, по которым можно приблизиться к лагерю.

— Понимаешь, — объяснял Магомед, — посты не должны принимать бой. Они обязаны предупредить о приближении противника.

— А каким образом? — спросил Ветров.

— По радиостанции. Каждому из тех, кто заступает на пост, выдается небольшая карманная радиостанция, которая постоянно на связи с командиром. Если он спит, то рядом с ним дежурит его помощник. Все рассчитано таким образом, чтобы отряд за три-пять минут мог занять оборону или же покинуть территорию базы. Поэтому все спят не раздеваясь, у каждого рядом — оружие.

Ветров задумчиво грыз кончик карандаша:

— Слушай, а как обойти посты?

— Днем можно, а ночью на ощупь — опасно, можно в пропасть сорваться:

— А в какое время посты меняются?

— Через каждые шесть часов.

— Как далеко от базы находятся посты?

— Вот на этой тропе метров четыреста, на этой — триста-триста пятьдесят, а вот на этой — она самая большая, вернее, широкая, пост находится на расстоянии километра, не меньше. Эта тропа представляет наибольшую опасность. Именно по ней Музарбек больше всего ждет появления российских войск. Кстати, вчера Музарбек приказал нести дежурство на этом посту не по шесть, а по четыре часа. Таким образом, он увеличивает частоту появления своих боевиков на тропе.

— И что, ночью не сможем обойти этот пост?

— Ночью точно не сможем, здесь скалы очень крутые, на них ни деревца.

— Ясно! — Ветров решительно хлопнул ладонью по листку бумаги. — Предлагаю не тянуть и двинуться к базе. Нет возражений?

Мурат и Магомед сразу встали. Не прошло и десяти минут, как они с двумя автоматами и пистолетом, которые вместе со своим автоматом принес в селение Магомед, шагали в сторону гор. Чуть впереди двигался Магомед. Он вдруг обернулся и произнес:

— Да, я не успел сказать: недалеко от базы находится хорошо замаскированный склад Хаккима. Там оружия не меньше, чем на батальон.

— А какое оружие?

— Пулеметы, автоматы, штук двадцать зенитно-ракетных комплексов, гранатометы, мины разные и многие сотни тысяч патронов. Поэтому Хакким и держал наш отряд вблизи от склада. Я об этом случайно узнал.

— Магомед, а ты не знаешь, где двое моих товарищей захоронены?

— Знаю, покажу. Их лично Музарбек расстреливал.

— Магомед… Мурат, очень вас прошу, давайте эту суку живьем возьмем. Век не забуду, мужики!

— Хорошо, Роман, — на правах старшего ответил Магомед, — мы постараемся. Тяжело это сделать, но в интересах государства надо. Ведь он, гад, приказал убить моего отца…


Глава 44. Расплата

Они передвигались довольно быстро, поэтому оказались в районе нахождения банды еще до наступления темноты. Начали медленно и осторожно приближаться к месту нахождения наблюдателя, который устроился на самой большой тропе. И вдруг Магомед остановился:

— Стойте! Как это я сразу не сообразил. Меня же все знают в лицо. Дальше я пойду один, вы можете следовать за мной на расстоянии. Я ликвидирую наблюдателя на его посту — и делу конец.

— А что, это идея! — похвалил Ветров. — Но надо это сделать без шума.

— У меня есть ножик, — сказал Магомед, вытащил из ножен, висевших на брючном ремне, кинжал и потрогал лезвие пальцем. — Он очень острый. Это хорошо. Ну, я пошел.

Роман и Мурат двинулись следом только тогда, когда Магомед скрылся за ближайшим поворотом. Вскоре в тишине они услышали возглас:

— Это ты, Магомед?

— Я, привет, Аслан!

— Что, уже побывал дома?

— Да, командир приказал не задерживаться. А ты давно стоишь? Когда смена?

— Через час. Сообщить Музарбеку, что ты пришел?

— Сообщи…

До ушей Романа и Мурата донесся негромкий вскрик, и через несколько секунд они услышали негромкий голос Магомеда:

— Все в порядке! Идите сюда.

Мурат и Роман бегом бросились к Магомеду.

Втроем быстро оттащили труп за большой осколок скалы, наспех прикрыли камнями и осмотрели оружие бандита. Автомат Калашникова и четыре полных магазина к нему, особенно обрадовались пистолету с глушителем. Магомед пояснил:

— Аслан часто исполнял роль палача. По приказу Музарбека он застрелил местного жителя, который случайно напоролся на базу отряда. Мне рассказывали, что в прошлом году, когда сюда приходил Хакким, по его приказу Аслан из этого пистолета убил троих боевиков, которых Хакким заподозрил в измене.

Ветров озабоченно посмотрел вдоль тропы в сторону базы:

— Как я понял, до прибытия смены осталось уже меньше часа. Что будем делать?

— Ты не знаешь, идти ли нам в отряд или дожидаться смены?

— Именно это.

Магомед взял в руку радиостанцию, а она, словно по волшебству, вдруг ожила, и все услышали голос: «Пятый, пятый! Я центр! Прием!» Тот, кто запрашивал, говорил по-чеченски. Но Ветров понял его и тихо обратился к Магомеду:

— Ответь, скажи, что все в порядке.

Магомед поднял станцию к лицу:

— Центр! Я пятый, у меня порядок.

— Хорошо. Жди смену, он уже выходит. Проинструктируй его, раньше в этой точке он не был.

— Понял, — ответил Магомед и некоторое время еще продолжал держать станцию у рта. Но связь прекратилась. Ветров облегченно произнес:

— Кажется, все нормально. Предлагаю дождаться следующего наблюдателя, уберем его, а затем двинемся к отряду.

— Правильно, сюда он будет идти без опасения, и его легко будет убрать. Кому это делать, мне?

— Если хочешь, могу я. Только дай мне твой кинжал, — попросил Ветров.

— Послушайте, — подал голос Мурат, — у нас же есть пистолет с глушителем и две полные обоймы.

— Не торопись, дорогой, — возразил Роман, — пистолет с глушителем нам еще пригодится. Уберу его холодным оружием.

— Нет, Роман, — глухо, но твердо возразил Магомед, — все бандиты этого отряда — мои кровники. Я дал тебе слово не уничтожать Музарбека, прошу тебя, дай и ты мне рассчитаться с ними.

— Хорошо, Магомед, действуй. На всякий случай я буду рядом, приготовлю эту игрушку, — и Роман похлопал по пистолету с глушителем. Они приготовились и стали ждать. Томительно тянулись минуты, напряжение — до предела. Но вот послышался голос Магомеда:

— Стой! Кто идет?

— Аслан, это я, привет! — ответил гортанный голос. Ветров находился за большим скальным обломком и видел, как в пяти-шести метрах от него сблизились две фигуры, и тут же пришелец воскликнул:

— Магомед?! А где Аслан?

Больше он не успел сказать ни слова. Магомед нанес удар мгновенно, и пришелец, ойкнув, мешком опустился на тропу. Быстро обыскали. В кармане куртки нашли две гранаты, две запасные обоймы к пистолету, фонарик. Сняли с плеча автомат, стащили с туловища «лифчик» с четырьмя запасными магазинами с патронами, из-за пояса достали пистолет «Беретту» испанского производства. Ветров удивленно сказал:

— Смотри-ка, у каждого по автомату и пистолету…

— Я же тебе сказал — склад рядом, — пояснил Магомед и спросил: — Ну что, командир, вперед к базе или попытаемся убрать дозоры на других тропах?

— Видишь, уже почти темно. Когда в отряде ложатся?

— Как стемнеет, так устраиваются в своих палатках. Костров в темноте разжигать, даже пользоваться фонарем или спичкой строжайше запрещено. Свет от аккумулятора горит только в штабной палатке, где находится Музарбек и один из его помощников, он же радист. Палатку тщательно изолируют, чтобы свет не был виден.

— Внутри базы часовых не выставляют?

— Раньше они были, но теперь, когда численность отряда уменьшилась, еле успевают менять дозоры на подступах. Так что, идем в отряд?

— Да, дорогой, идем! — решительно произнес Ветров.

Прежде чем уйти, они оттащили второго мертвого бандита за камни и спрятали его автомат. Сейчас они были уже вооружены превосходно: у каждого по автомату и пистолету, много запасных патронов. По пути к лагерю договорились, что Ветров и Мурат войдут в штабную палатку, уничтожат помощника главаря, его самого свяжут и закроют рот кляпом, а только затем приступят к ликвидации остальных. Несмотря не то что идти надо было не более километра, двигались долго. Уже наступила темнота, совершенно ничего не было видно. Магомед двигался первым, держа за руку Романа, а тот — Мурата. Наконец цепочка приблизилась к месту. Прошли шагов двадцать, и Магомед, остановившись, пальцем показал на чуть заметный силуэт палатки. Тихо прошептал:

— Здесь Музарбек.

Ветров, потянув за руку Мурата, приблизился к палатке и нащупал вход. Осторожно начал открывать молнию. Хорошо, что внутри слышалась негромкая речь, — это работал радиоприемник. Ветров чертыхнулся в душе: «Черт бы меня побрал, не предусмотрел, что вход в палатку на молнии. Хорошо, что приемник шумит, а то пришлось бы хреново».

Наконец он отвел в сторону клапан входа и увидел перед собой темную занавеску, по сторонам и снизу которой была видна светлая полоска. Музарбек не желал находиться в темноте. Ветров одним движением откинул полог и шагнул внутрь. Первым делом он всадил пулю из пистолета с глушителем в лоб бандиту, сидевшему у небольшой радиостанции, и мгновенно перевел ствол на ошарашенного Музарбека:

— Молчать! Один звук или движение — и ты покойник! Понял?

Музарбек был ошарашен и единственное, что смог сделать, это в знак согласия кивнуть головой. Ветров тихо сказал:

— Мурат, обыщи палатку. Найди веревку, но сначала запихни ему в рот полотенце. Видишь, рядом лежит.

Ветров встал сбоку от главаря и, приставив к его виску пистолет, тихо произнес:

— Замри, гад!

Мурат быстро засунул полотенце в рот бандиту и так же быстро обыскал палатку. В руках он держал упаковку скотча и связку наручников.

— Видишь, сам себе все приготовил, — усмехнулся Ветров.

Они надели на руки и ноги главаря наручники, заклеили рот скотчем, а затем положили его на пол палатки вниз лицом и третьими наручниками соединили за спиной наручники на руках и ногах.

— Вот так и лежи, отдыхай! — удовлетворенно бросил Ветров. Взял лежавшую тут же одну из гранат и, держа ее у самого лица Музарбека, выдернул чеку и сказал:

— Я положу ее возле твоего бока. Пошевелишься — и полетишь в ад.

Правда, когда Роман клал гранату под бок главарю, он успел вставить чеку обратно. Но Музарбек этого не видел и конечно же считал, что шевелиться нельзя.

Ветров и Мурат вышли к Магомеду. Темнота — полная. Тишина — мертвая. Но Ветров чувствовал себя в своей стихии, он шепотом спросил, где самая большая палатка и сколько там человек.

— Там должно быть трое, — также шепотом ответил Магомед и, взяв Ветрова за руку, повел чуть левее. Приблизившись к палатке, Магомед наклонился к уху брата:

— Мурат, ты останься у входа. Мы вдвоем справимся.

Когда они вошли внутрь палатки, Ветров на мгновение включил фонарик. Да, в палатке спали трое.

— Не выключай фонарь, — негромко сказал Магомед.

Буквально через полминуты Ветров понял, что лично ему делать нечего. Магомед в мгновение ока по очереди расправился со всеми тремя. Они не стали осматривать палатку, только Ветров тихо сказал:

— Возвратимся к Музарбеку, посмотрим, как он там. Заодно фонари возьмем, они слева на какой-то куртке на полу лежат. Я сразу не сообразил их забрать.

Они вошли в палатку. Музарбек, казалось, даже дышать боялся, чтобы не потревожить гранату под боком.

— Берите свет, — кивнул головой на фонари Роман, а сам стал бегло осматривать палатку. Взял лежавшую у постели Музарбека карту, сложил ее и сунул в карман. Полушутя пояснил:

— Еще сожрет с тоски!

Они снова вышли в темноту. Ветров произнес:

— Осталось четыре палатки, на постах — двое, значит, в палатках пятеро.

— Да, один должен охранять пленного.

— В палатку с пленным пойдем в последнюю очередь. Давай, Магомед, веди к следующей палатке.

— Слушай, командир, я подведу тебя к палатке, где находится пленный. Ты побудь около нее, а мы с Муратом справимся сами. Понимаешь, все здесь не люди, они звери. Мы должны рассчитаться за своих родных!

— Хорошо, веди, в случае чего я вас подстрахую. Если понадобится, обозначайте себя коротким включением фонариков.

Братья быстро растворились в темноте, а Ветров остался один в десятке метров от входа в палатку.

«Кто же из наших здесь может находиться? Почему Музарбек так слабо его охраняет? А вдруг перевертыш?..»

Вдруг он увидел у палатки неясную тень.

«Кто это? — подумал Роман. Он стоял и держал наизготовку пистолет с глушителем. — А если он двинется в мою сторону, стрелять? А вдруг это свой?»

Роман стоял, стараясь не дышать, и его слух уловил легкое журчание. Понял — человек вышел помочиться. Прошло не более минуты, и тень растворилась, по характерному шелесту входного брезентового полога стало ясно, что неизвестный возвратился в палатку. Ветрову показалось, что в палатке разговаривают, и он, тихо ступая, приблизился к ней. И действительно, разговаривали двое. Один на чисто русском, второй явно с чеченским акцентом.

Говоривший по-русски спросил:

— А меня не пустишь отлить?

— Нет, ты ходил недавно, теперь терпи до утра, у меня приказ такой.

Ветров понял, что русский располагался слева от входа, а его охранник — справа. Долго задерживаться у входа не стал и отправился на прежнее место, где через пять минут вынырнули из темноты братья.

— Порядок! — тихо сообщил Магомед. — Остался один в палатке, где пленный, и двое в дозоре.

— Входим в палатку с включенными фонарями. Пленный слева от входа, — сказал Ветров и приказал: — Пошли!

При входе фонари ярко осветили палатку, и тут же послышался злой голос. Охранник по-чеченски громко прорычал:

— Ты что, с ума сошел?! Выключи фонарь!

Ему Ветров не дал времени даже разобраться, что горит не один, а три фонаря. Словно легкая хлопушка, негромко щелкнул выстрел, и бандит замертво завалился на спину. Роман перевел луч фонаря на пленного и заметил, что его руки закованы в наручники. Спросил:

— Ты кто?

— А ты кто? — вопросом на вопрос ответил пленник. К этому времени Ветров всмотрелся в его лицо. Он узнал его и буквально вскрикнул:

— Капитан Севрук! Это ты?

— Да, я, а ты кто?

— Я майор Ветров.

— Роман? Откуда ты?.. Я знаю, что тебя арестовали.

— Правильно знаешь, — усмехнулся Ветров. — Я уже, как видишь, свободен. Как ты здесь оказался?

— Надо поговорить, товарищ майор.

Ветров уловил в голосе Севрука служебные нотки, отыскал в кармане убитого ключ от наручников и снял их с рук капитана:

— Разговор потом, а сейчас нам надо разобраться с двумя оставшимися духами.

Роман обратился к Магомеду:

— У тебя радиостанция?

— Да.

— Позывной дозорных знаешь?

— Да. У одного — третий, у другого — четвертый.

— Свяжись сначала с одним из них и скажи, чтобы явился в штабную палатку. Так обоих по очереди и встретим.

Магомед поднес ко рту радиостанцию и негромко по-чеченски произнес:

— Четвертый! Четвертый! Я центр. Прием.

Тут же послышался ответ:

— Центр! Я четвертый, слушаю!

— Четвертый, подойди в штабную палатку, главный вызывает.

— Иду.

— У тебя фонарь с собой?

— Да.

— Можешь включить, сегодня можно.

— Понял, иду.

— Хорошо, — Ветров поднялся с корточек, — пойдемте в штабную палатку, гостя встретим.

Но Магомед предостерегающе поднял руку:

— Роман, ты поговори с другом, а мы с Муратом сами справимся. Я же ему сказал, чтобы с включенным фонариком шел. Так что мы его на подходе встретим. Затем вызову и второго.

— Спасибо, Магомед. Мы будем в штабной палатке. Ее надо тщательно осмотреть.

Братья сразу же ушли встречать дозорного, а офицеры направились в штабную палатку. Севрук коротко сообщил майору, с какой целью он попал в банду. Они вошли в палатку и, увидев Музарбека живым, Севрук воскликнул:

— А чего с этим миндальничать?!

— Не торопись, Сережа, как только наши парни разберутся с оставшимися, мы с тобой его допросим. А пока давай посмотрим, что у него есть в палатке интересного, карту я уже забрал.

Они нашли записную книжку главаря. Записи были сделаны по-чеченски, поэтому расшифровку отложили на потом. Обнаружили с десяток видеокассет и даже пару десятков фотографий, отснятых во время убийств, нападений на военные грузовики. Вдруг у Ветрова задрожали руки. Перед ним лежали шесть фотографий, которые он видел по телевидению, когда ему демонстрировал кадры следователь военной прокуратуры. Увидел Ветров и себя, стоящего у забора, вернее, навалившегося на забор, с автоматом в руках. Увидел и своих офицеров… еще живых…

Севрук обратил внимание на радиостанцию, стоявшую на каком-то небольшом тюфяке. Она была включена, и из нее доносились шум и легкое потрескивание.

— Роман, смотри, наша армейская радиостанция. Наверняка настроена на нашу волну, — он приблизился к Музарбеку и слегка ткнул его носком ботинка. — Ты прослушивал наши радиопереговоры?

Тот согласно кивнул головой, и из его заклеенного скотчем рта послышалось «угу».

Ветров отложил в сторону видеокассеты и фотографии и взялся осматривать палатку дальше. Нашлось очень много важного и интересного, в том числе и копии докладных о злодеяниях бандитов во главе с Музарбеком. Снаружи послышались веселые голоса. Ветров понял: Магомед и Мурат возвращаются, а раз громко разговаривают, значит, все в порядке.

Первым вошел Магомед:

— Все сделано, командир! Бандитов кроме этого, — он ткнул пальцем в сторону Музарбека, — на базе нет.

— Прекрасно, располагайтесь, друзья, — ответил Ветров и повернулся к Севруку. — Сергей, отцепи ему наручники, которые соединяют руки с ногами, сними скотч и посади его. Давай допросим его, а затем подумаем, что делать дальше…

Магомед предложил:

— Командир, если не возражаешь, пока вы с другом будете допрашивать этого гада, мы с Муратом осмотрим все палатки. Ну а если решите его покарать, то очень прошу, разрешите мне отдать ему долг.

Братья вышли, а офицеры, прежде чем начать допрос, еще раз осмотрели палатку. Вскоре в их руках оказались ценные документы. В небольшом, слегка помятом блокноте для записей они обнаружили данные частот для радиопереговоров с Хаккимом, другими бандами и даже с Усамой бен Ладеном.

— Роман, смотри! — тихо воскликнул Севрук. Он показал в блокноте запись о переговорах по радио, которые накануне вел Музарбек с Хаккимом. Из нее следовало, что Музарбек должен сменить место своего нахождения. Хакким указывал точку, куда должен прибыть отряд Музарбека, там встретиться еще с двумя отрядами и в ожидании прибытия Хаккима совершить восемь террористических актов и нападений как на мирные селения, так и на военные объекты и колонны.

Ветров достал из кармана карту и аккуратно развернул ее на полу. Они склонились над ней и сразу же обнаружили интересные пометки. Ветров повернулся к Музарбеку:

— Жить хочешь?

Тот молчал, и Ветров пояснил:

— Еще десяток секунд молчания — и мы отдадим тебя этим людям. Они очень желают рассчитаться с тобой по закону гор за кровь своих близких. Я повторяю вопрос: жить хочешь?

— Кто же не хочет… хочу.

— Тогда честно ответь, что за отряды, которые должны прибыть?

— Один должен прийти из-под Грозного, второй — возвратиться из Грузии. Ему Хакким поручал сопровождать очень ценный груз, направленный в Россию.

— Что за груз? — спросил Севрук.

Музарбек молчал и настороженно поглядывал то на вход, то на боковые стенки палатки. Ветров подумал, что главарь банды боится, что кто-то услышит, и успокоил его:

— Не бойся, Музарбек, никто, кроме нас, офицеров спецназа, тебя не слышит. Так что это за груз?

— Это плохой груз… опасный.

— Чем он опасен? — спросил Севрук. — Ну давай, не тяни резину. Давай, рожай!

— Там бомба…

— Какая бомба?

— Атомная… Вернее, более шестисот килограммов радиоактивного материала, который будет распылен над большим городом.

— Каким городом? — стараясь говорить спокойно, спросил Ветров.

— Не знаю. Я об этом случайно услышал, когда между собой разговаривали двое из отряда, который сопровождал груз.

— И что, они не называли город? — спросил Севрук.

— Говорили, что много русских подохнет, но названия города не упоминали.

Ветров взял карту и подсел к Музарбеку.

— Где сейчас находится Хакким? — Роман ткнул пальцем на отметку, сделанную карандашом. — Здесь?

— Нет, южнее, у самой границы с Дагестаном.

— Вот здесь? — палец Ветрова уперся в другой значок.

— Да.

— А это маршрут твоей банды? — Ветров показал пунктирную линию.

— Да. На карте указаны и маршруты продвижения отрядов из-под Грозного и от границы с Грузией.

— Это их позывные? — Севрук приблизился с блокнотом, где на одной из страниц был написан столбец цифр.

— Да, все же не запомнишь…

В палатку вошли Магомед и Мурат. Оба держали в руках какие-то папки.

— Посмотри, командир, — обратился Магомед к Ветрову. — Здесь списки убитых жителей чеченских сел и даже фотографии моментов убийств!

Он неожиданно, почти не замахиваясь, резко ударил кулаком по лицу Музарбека:

— Шакал! Ты же людей своей крови ни за что убивал! Тебя, гада, надо на костре живьем изжарить и отдать голодным собакам!!

Ветров с трудом успокоил Магомеда, а затем обратился к Севруку:

— Ну что, капитан, предлагаешь?

— А может, покурим, поговорим? — предложил Севрук. Но Ветров понимал, что оставить братьев в палатке с Музарбеком — значит, поставить под сомнение жизнь последнего и одновременно выразить недоверие Магомеду и Мурату, поэтому он спокойно, словно размышляя, сказал:

— Собственно, здесь и думать нечего. Нам с вами, друзья, — он по очереди обвел глазами своих товарищей, — не остается ничего иного, как связаться с бригадой. Давай, товарищ капитан, — он остановил свой взгляд на Севруке, — вызывай бригаду. Помнишь позывные?

— Да, командир, — Севрук присел у армейской радиостанции, щелкнул тумблерами и поднес ко рту микрофон:

— Тайга! Тайга! Я Ветер! Как слышишь меня?

Ветров приблизился к Севруку с улыбкой. Севрук назвал позывной Романа. Капитан снова повторил вызов, и вдруг в динамике послышался то ли радостный, то ли удивленный голос радиста штаба бригады спецназа:

— Ветер! Я — Тайга! Тайга на связи!

Ветров взял протянутый ему микрофон:

— Тайга! Мне нужен срочно ноль-первый! Повторяю, срочно нужен ноль-первый!

— Понял! Будь на связи, сейчас ответит.

Ветров представил себе, как радист отыскивает в таблице позывной «Ветер» и, увидев, что это Ветров, быстро поднимает трубку прямой связи и докладывает:

— Товарищ полковник! На связь неожиданно вышел майор Ветров. Он просит вас.

— Сейчас буду! — бросает в трубку комбриг и, натянув на себя куртку, чуть ли не бегом бросается в штаб.

Через несколько минут Ветров услышал:

— Ветер! Ноль-первый на связи!

Связь была открытой, поэтому Роман начал объяснять эзоповым языком:

— Ноль-первый, я вместе с Капитаном, направленным вами на охоту, нахожусь на квартире старшего брата мальчика, которого направил к вам. Мальчик должен был показать эту квартиру. Вопрос мною вместе с братьями мальчика решен, но нам нужна помощь, так как результаты работы мы не можем освоить. Рядом большой ассортимент.

Роман говорил медленно, членораздельно, давая возможность комбригу осмыслить сказанное. Кажется, полковник Ивняк все понял прекрасно. Он уточнил:

— Ветер, ты подтверждаешь адрес, который знает мальчик?

— Да, подтверждаю. Со мной его старшие братья.

— Хорошо, жди утром прилета врача. Как понял? Помощь вышлю утром. Сможешь продержаться?

— Да, смогу. У нас все в порядке. Работаем на этой же линии.

Закончив разговор, Ветров удовлетворенно произнес:

— Вот так, дождемся утра, сдадим без описи местное хозяйство, покажем склад, откопаем наших погибших товарищей, а затем дальше пошагаем, пока не рассчитаемся с Хаккимом и его головорезами за кровь моих товарищей, за кровь ваших, Мурат и Магомед, родных, за кровь простых жителей мирных селений.

Все, за исключением, конечно, Музарбека, согласно кивали головами. Но не мог знать в этот момент майор спецназа Ветров, что буквально на следующий день его планы резко изменятся…


Глава 45. Зареченск

Рано утром Василия разбудила веселая мелодия, доносившаяся из мобильника. Василий потянулся к тумбочке и взял аппарат. Это была Кулакова:

— Привет, Вась, ты уже встал?

— Ты помогла, встаю.

— Я минут через двадцать заеду к тебе, давай, приводи себя в порядок…

Василий всегда был скор на сборы. До прихода Веры он успел сделать несколько гимнастических упражнений, побриться и перекусить.

Вера буквально ворвалась в квартиру.

— Есть кое-какая корректировка планов. Я только что встречалась с Багдасаровым, — она протянула мобильный телефон и маленький клочок бумаги. — На, возьми, это мобильник для связи с Хаккимом, а это, — она пальцем ткнула в клочок бумажки, — код и номер аппарата Хаккима.

— Что, он с ума сошел? — удивленно произнес Василий. — Неужели ему ничего не говорит история с Дудаевым, которого федералы грохнули ракетой, когда тот разговаривал по мобиле.

— Этот телефон зарегистрирован в Саудовской Аравии, как и аппарат Хаккима. Надо только не выходить на связь регулярно и в одно и то же время. Но это на всякий случай. Поторопись, сейчас поедем на встречу с Багдасаровым, а уже потом направимся встречать груз. Кстати, ты не проверял минчан? Как они?

— Нормально. Вчера врезали, ну а сегодня отдыхают, собираются в дорогу.

Они вышли на улицу и сели в машину. Кулакова соблюдала правила, пожалуй, только тогда, когда горел красный свет светофора. Василий не выдержал такой езды и произнес:

— Какой смысл нарушать?

— Не волнуйся, все гаишники — свои ребята.

— Но не всегда водители машин — свои, смотри, иной не увернется от твоего нахальства.

— Ладно, не ворчи, — примирительно произнесла Кулакова и сбросила скорость. На некоторое время они замолчали, каждый думал о чем-то своем. Василий достал из кармана мобильник, решив поговорить с Комаровым, но телефон заверещал, и, ответив, Василий услышал голос Комарова:

— Привет, Вася! Ты не забыл о нас?

— Привет, я как раз взял в руки мобилу, чтобы позвонить тебе. Как дела?

— Нормально. Балдеем, ждем…

— И правильно делаете, мужики. Наши друзья чуть задержатся, так что до четырех часов отдыхайте. Только ни капли! Дорога, сам знаешь, длинная.

— Это мы усекли… Нам тут с Витьком местные рабыни любви звонили, предлагали себя взамен скуки.

— Ну и как, согласились?

— Они не в нашем вкусе. Сам знаешь, орлы мух не клюют.

— Ух ты, какие вы птицы. Ладно, Саша, не забудьте пообедать и ждите меня в номере. Я пока занят, как освобожусь, появлюсь. Пока.

Василий поспешил закончить разговор, потому что машина стала въезжать во двор огромного особняка. Спросил:

— В этом домишке и проживает твой Багдасаров?

— Он не мой, а вот этот замок-дворец — его. Наверное, не меньше тысячи квадратов будет.

Они проехали глубже во двор, повернули за угол, и Игнат увидел в дальнем углу двухэтажный гараж с тремя въездными воротами. Окна второго этажа свидетельствовали о том, что этаж предназначен не для хозяйственных целей. Кулакова словно угадала, о чем он подумал, и пояснила:

— На втором этаже его охрана живет. Там прекрасные комнаты, кухня, ванная, даже парная…

— А вот у забора рубленый домик, разве это не парная?

— Конечно, баня. Там и парная, и бассейн, и залы отдыха с камином, бильярдом и спортивными тренажерами. Если он вздумает показать дом, не отказывайся. Убедишься, что царские покои — не такой уж шик.

Они вышли из машины и направились к дому. Одного взгляда Игнату было достаточно, чтобы увидеть всю систему технической охраны территории. Здесь и видеонаблюдение, аппаратура слежения в темноте, разумно размещенные прожекторы, по углам — собачьи будки…

Из дома показался высокий молодой крепко сложенный мужчина. Это был явно один из охранников. Он без улыбки на лице жестом пригласил прибывших в дом. Они оказались в большой прихожей, где повесили свои легкие куртки на стойку-вешалку, и прошли в большой зал. Охранник рукой показал направо, где в дальнем углу стояли вокруг большого, из толстого стекла, журнального столика мягкий диван и три кресла. Вера и Василий направились туда, но из боковой двери вышли двое. Пожилой темноволосый, несколько обрюзгший мужчина и лет двадцати пяти девушка. Игнат догадался: отец и дочь Багдасаровы. С дежурной улыбкой на лице Багдасаров поздоровался с гостями за руку, а его дочь — кивком головы. Они уселись за журнальным столиком и хозяин спросил:

— Чай, кофе?

Услышав ответ, он чуть заметно кивнул головой молоденькой девушке в розовом переднике, появившейся из той же двери.

— Ну, как устроились? — вежливо спросил он у Василия. — Мне Вера Федоровна рассказала в общих чертах. Знаю, что вопросы с жильем и работой решены.

— Да, все в порядке, — ответил Василий. — Я тоже кое-что слышал о вас и Эмилии.

— Вы уже давно в Чечне? — поинтересовался у Василия хозяин.

— Четыре года…

— Он — мусульманин, — пояснила Багдасарову Кулакова.

— Да, я знаю. Мне рассказали мои друзья, да и сам Хакким очень лестно отзывался о вас. Кстати, он передал вам мобильный телефон, по которому вы можете лично с ним связаться?

— Да, Вера Федоровна уже вручила его мне. Я понял, что вы мне на словах передадите указания Хаккима?

— Верно, — хозяин выждал, пока домработница и помогавший ей уже знакомый гостям охранник поставят на стол небольшой поднос с кофейником, чашками, вазочки с сахаром, конфетами и печеньем и покинут зал, продолжил: — Он приказал мне достать вам оружие и оказать помощь в проведении операции. Так что я в вашем распоряжении. И еще: Хакким сказал, чтобы груз, который вы сегодня получите и отправите в Минск, оттуда без его команды в Петербург не отправлять. Он сам сообщит, когда это сделать.

— Понял. Скажите, а на какое количество стволов я могу рассчитывать?

— Сколько вам надо?

— Надо будет вооружить пятьдесят пять человек.

— А каким оружием?

— Я думаю, что оно должно быть небольшим. Нужны пистолеты, с пяток укороченных автоматов, ножи, гранат немного… Не помешало бы иметь хоть парочку магнитных и с дистанционным управлением мин, пару пистолетов с глушителями. Неплохо добыть хотя бы пяток наручников, электрошокеров.

— Не мало, но и не очень много, — улыбнулся одними губами Багдасаров. — Ну а в части одежды людям, не в тюремных же робах им оставаться?

Деловитость хозяина все больше нравилась Василию, и он с удовольствием приступил к обсуждению предстоящей операции:

— Вы правы, нужна не только одежда. Понадобится транспорт, как минимум два автобуса, пара легковых машин. Нужно продумать, куда наших людей доставить, где разместить сразу же после побега.

— Кроме всего этого, — добавила Кулакова, — необходимо изготовить паспорта каждому, для этого нужны их фотографии, а это тоже специфика.

— Ну что ж, — согласно кивнул головой Багдасаров. — Давайте все это и обсудим. Я тоже ломаю голову над этой проблемой. Задание сложное. Нельзя сбрасывать со счета и то, что здесь, в Зареченске, находится региональный антитеррористический центр, который возглавляет генерал Ветров. Слишком уж он принципиальный, ни на какие договоры не идет. Мы пытались убрать генерала руками его начальников, Хаккиму удалось скомпрометировать его сына — майора спецназа. Считалось, что дело сделано, а оказалось, что нет. Сын выкрутился, правда, где он сейчас, мы не знаем, а его папаша получил недавно очередную звезду, теперь он генерал-лейтенант.

— А вы чувствуете себя в безопасности рядом с этим генералом?

Багдасаров грустно улыбнулся:

— Конечно, нет. Если бы Ветров знал, сколько я трачу на многих сотрудников подчиненных ему служб: и милиции, и прокуратуры, и чекистов. Скажу честно, мое спокойствие дорого мне обходится. Вот и дочь приходится прятать. Каждого шороха, бедная, боится.

— Так мы же дали Эмилии паспорт, сделали трудовую книжку… — напомнила Кулакова.

— Да, да, и даже здесь, в своем доме, она числится служанкой, — обнял дочь Багдасаров. — Ну хорошо, давайте обсудим главное…

Прошло не менее двух с половиной часов, прежде чем гости покинули дом Багдасарова. По дороге они заехали в гостиницу, и вскоре легковушка и джип, вырулив за город и проехав ровно десять километров, остановились у километрового столба. Вышли из машин. Игнат, не называя Кулакову, представил ей Комарова и Сиватина. Руки друг другу не пожимали, ограничились вежливыми улыбками и кивками.

— Мужики, — обратился Василий к своим дружкам. — Видите, метрах в шестидесяти съезд в лес. Поставьте джип там и ждите. Как встретим гостей, подъедем к вам.

Те сели в джип, сдали назад и заехали в лес.

— Не очень они похожи на героев-интернационалистов, — словно от холода, поежилась Кулакова.

— А мне другие и не нужны. Сама знаешь, в нашем деле чем больше наглости, жестокости, тем лучше. Мужики если что-то на этом свете и уважают, то только деньги. Самое важное, чтобы они хорошими исполнителями были. Эти — такие.

Прошло не менее часа, прежде чем показались машины тех, кого они ждали. Первым двигался милицейский «жигуль». За рулем — старший лейтенант милиции. Он остановился рядом с Кулаковой и Игнатом. Вышел из машины, козырнул:

— Здравия желаю, — он кивнул головой в сторону остановившегося сзади «фольксвагена». — Груз там и частично у меня. В той машине — пятеро, пришлось груз разделить.

Из «фольксвагена» один за другим вышли пятеро. Тот, который был за рулем, потягиваясь, спросил:

— Куда перегружать будем? Надеюсь, вас предупредили, что груз тяжелый?

— Знаем, — сухо сказал Василий и пальцем указал на съезд в лес. — Вот на той дорожке джип стоит. Давайте туда!

Через несколько минут машины съехали с трассы в лес и остановились возле джипа. Сначала заполнили багажник джипа, положив в конце у задней дверки несколько ящиков с яблоками и картонную коробку с вином. Затем оставшийся груз сложили на пол салона между передними спинками и задним сиденьем. Кулакова обратилась к старшему лейтенанту:

— Ты сразу на Москву?

— Да, завтра надо на службе быть.

— Тогда прихвати ребят с джипом себе на хвост. До поворота на Смоленск километров двести будет.

— Двести тридцать, — уточнил старший лейтенант и добавил: — Нет проблем.

Не мешкая, они тронулись в путь. «фольксваген» в сопровождении «Жигулей» рванул вперед, как только выехали на трассу. Вера и Василий уселись в свою машину, а гости — в свою. Так и приехали в город. Вскоре они оказались на окраине у отдельного деревянного дома. Василий и Вера предложили хозяину второй машины остаться на ночь, но он отказался:

— Километрах в ста в сторону Тулы есть автокемпинг, там и переночую. Высплюсь хорошо, а затем уже и домой рвану.

Василий и Вера пригласили четверку в дом. Показали, где продукты, как включать газовую плиту, где постельные принадлежности и, пообещав прийти на следующий день, сели в машину и уехали.

Впереди их ждали напряженные дни.


Глава 46. Задание майору Ветрову

С наступлением утра до этого глухое угрюмое тихое место, затерявшееся среди гор и густых лесных зарослей, преобразилось. Все началось с того, что тишину гор разорвал гул мощных двигателей, и с минутным интервалом два десятка вертолетов десантировали несколько рот спецназа. Одни вертолеты приземлялись, другие зависали, из них спрыгивали или спускались по канатам спецназовцы. Те винтокрылые машины, что висели в воздухе, сразу же после высадки десанта немедленно уходили в сторону Грозного, а приземлившиеся вертолеты выключали двигатели и оставались на месте.

Увидев командира бригады, Ветров и Севрук направились к нему:

— Товарищ полковник, — рука Романа потянулась к виску, но, вспомнив, что не в форменной одежде и без головного убора, он смущенно опустил ее. — Капитан Севрук и майор Ветров, совместно с двумя чеченскими друзьями, действуя по личному плану, ликвидировали бандитско-террористическую банду. Главарь банды Музарбек захвачен в плен и готов дать ценные показания. Захваченные трофеи нами не подсчитывались…

Полковник Ивняк хорошо видел, как Ветров волнуется. Выслушав доклад, поднес руку к фуражке:

— Здравствуйте, товарищи офицеры! — И тут же шагнул к Ветрову и Севруку и, по очереди обнимая, сказал: — Здравствуйте, мои дорогие! Здравствуйте, родные! Ну пошли, показывайте, что вы здесь натворили…

К Ветрову подскочили подполковники Красин и Веревкин. Обнимали, радостно похлопывали по плечу. Затем переключились с приветствиями на капитана Севрука. Красин, расчувствовавшись, произнес:

— Знаешь, Сережа, как я переживал. Сам понимаешь, чего только в голову не приходило… — И они заспешили вслед полковнику Ивняку.

Пока старшие офицеры бригады осматривали лагерь, командиры рот окружили его и по подсказке Магомеда приступили к подсчету оружия в огромном складе, а затем занялись подготовкой его к транспортировке. Предстояло решить много вопросов: от захоронения убитых бандитов и сбора их оружия до маскировки места и доставки захваченного оружия и имущества на базу бригады. На отдельных вертолетах прилетели следственная бригада прокуратуры и генерал-лейтенант Пулихов. Пока следователи производили осмотр места происшествия, составляли соответствующие материалы, фотографировали и производили телесъемку, Пулихов, Ивняк, начальники разведки и контрразведки бригады допросили Музарбека.

Прошло два часа. В крайней палатке Пулихов и Ивняк встретились с майором Ветровым. Они коротко сообщили майору о том, что все подозрения с него уже давно сняты и он может без всяких промедлений приступить к исполнению своих обязанностей.

— Я сообщил вашему отцу, Игорю Николаевичу, о том, что вы ни в чем не виновны, — сказал генерал Пулихов, — ему это, конечно, было приятно узнать. Но, Роман Игоревич, Музарбек дал очень тревожную информацию. Она настолько важная, что мы решили посоветоваться с вами. Как вы смотрите, если вашу группу, я имею в виду вас, капитана Севрука и братьев Магомеда и Мурата, усилить несколькими офицерами и попробовать захватить двоих арабов в банде, которая возвратилась из Грузии. С этой бандой должны были встретиться Музарбек и его бандиты. Как говорит Музарбек, встреча должна состояться послезавтра в двадцати двух километрах отсюда. Нас интересуют двое арабов, которых назвал Музарбек. Один из них — иорданец, второй — саудовец. Они знают, что за груз и куда направил Хакким, и могут дать очень ценные сведения. Надо иметь в виду, что у иорданца — спутниковый телефон, который предназначен для связи с Хаккимом и бен Ладеном. Если удастся захватить этот телефонный аппарат и записи иорданца, то, сами понимаете, мы сможем выйти на каналы высших руководителей международной террористической сети.

Пулихов ничего не скрывал от майора. Сообщил об имеющихся именах террористов, о предстоящей попытке осужденных бандитов и подозрениях в том, что груз, который отправил Хакким, может быть не партией наркотиков, а «грязной» атомной бомбой.

— Мы могли бы вам дать в помощь, — продолжил генерал, — не только наших опытных офицеров, но и нескольких местных жителей, которые порвали с бандитами и готовы на полное сотрудничество с властью. Сейчас некоторые из них под руководством Белана Гейрбекова участвуют в операции по обезвреживанию банды, которая направляется к Хаккиму. Банда находится в районе Грозного и завтра перестанет существовать.

— Так как вы относитесь к нашему предложению? — спросил Ивняк.

— Я знаю, что те бандиты, среди которых были и арабы, убивали моих товарищей и мирных людей. Поэтому отвечаю коротко: я согласен. Я сейчас же переговорю с Муратом и Магомедом. Не сомневаюсь, они согласятся.

— Ну а что касается капитана Севрука, то у меня никаких сомнений.

— Кого вам дать в помощь? — поинтересовался комбриг.

Ветров задумался: «Их сорок, нас четверо. Соотношение сил не в нашу пользу». Он задумчиво ответил:

— Если бы банду надо было просто ликвидировать, то можно было рискнуть и вчетвером решить эту задачу. А тут нужны пленные, причем конкретные лица… Учитывая важность задания, прошу дать мне капитанов Сенько и Нестерова, а также старшего лейтенанта Лаврова. Кроме этого прошу разрешить взять нескольких ишаков, которые принадлежали банде Музарбека, они, как вы видели, вместе с другими животными в отдельном загоне находятся.

— Нет проблем, — ответил генерал Пулихов, но просто из любопытства спросил: — А эти ишаки не будут для вас помехой?

— Никак нет, товарищ генерал-лейтенант. Нам же надо преодолеть двадцать два километра, а для желанных гостей необходимо доставить палатки и некоторую утварь. Считаю, что встречать их сразу свинцом не следует. Нам нужны наручники, фонари, продовольствия на сорок с лишним человек. Думаю, Музарбек может оказать нам помощь.

— Вы что, майор, хотите взять его с собой? — поразился Пулихов. — Это же опасно!

— Конечно, этого делать нельзя, — согласился Роман. — Но он же может связаться с ними по радио или мобильнику,

— Хорошая мысль! И когда вы думаете выдвигаться?

— Как можно быстрее, максимум через час. К вечеру будем на месте, завтра с утра разобьем лагерь, вышлем навстречу дорогим гостям своих людей, ну а послезавтра начнем действовать.

Ветров, разговаривая с большим начальством, не переставал думать, как ему действовать. Поэтому вспомнил:

— Товарищ генерал-лейтенант, нам понадобится не менее десятка мин с радиовзрывателями и, конечно, гранаты и автоматы с глушителями и подствольниками.

Вдруг лицо Романа осветилось озорной улыбкой, он сказал:

— Надо срочно предупредить капитана Севрука, чтобы ни в коем случае не сбривал свои бороду и усы. Теперь он точно на духа смахивает.

Ивняк и Пулихов дружно рассмеялись, и полковник сразу же послал за Севруком.

Не прошло и пяти минут, как в палатку вошел заросший Севрук. Он никак не мог понять, почему генерал-лейтенант, полковник и даже его друг Роман Ветров, глядя на него, едва сдерживают смех.

Насмеявшись, ему объяснили, в чем дело.

— А я как раз хотел ликвидировать эту растительность, — провел рукой по бороде капитан.

Севрука кратко ввели в курс дела, и они вместе с Ветровым пошли к Мурату и Магомеду, а затем начали собираться в путь.

Они покинули лагерь не через час, как планировал Ветров, а через полтора. Ивняк заставил их пообедать, а ротные повара постарались покормить их на славу.

Прошли первые шесть километров и приостановились на несколько минут. Они наткнулись на горный ручей и дали возможность ишакам утолить жажду. Попили сами, заполнили свежей и чистой водой свои фляги, наполнили две двадцатилитровые канистры. Надо же и «гостей» угостить. Ветров оглядел свой отряд, состоящий из семи человек и трех «примкнувших» к ним ишаков, и отдал команду двигаться вперед. Он бросил короткий взгляд на карту: «Ровно двадцать километров будем идти по более-менее ровной территории. Думаю, часа за четыре доберемся, а вот там — последние два километра — подъем в горы, даже тропинки по карте не видно». Роман еще раз внимательно оглядел своих людей. Ни дать ни взять «бандитское» войско! Одежда, длинные волосы, заросшие лица, потертые автоматы, импортные вьючные мешки на спинах ишаков, даже американский бинокль, болтавшийся на ремешке на его собственной шее, — свидетельство этому. Ветров, шагая впереди колонны, не забывая внимательно посматривать по сторонам, напряженно обдумывал план предстоящих действий.

Вечером, в почти уже наступившей темноте отряд Ветрова был на месте. Быстро развернули три палатки, покормили ишаков, перекусили, определили очередность дежурства и завалились спать. А утром Ветров собрал своих товарищей на совещание.

— Давайте обсудим план, по-моему, он неплох. Сейчас мы расставим остальные палатки из расчета на сорок человек. Так как у нас девять палаток, одну оставляем для нас, остальные — дорогим гостям. Под палатками устанавливаем радиоуправляемые мины. Встретят гостей Магомед и Сергей, который с того момента — глухонемой. — Роман, улыбаясь, посмотрел на Севрука. — В том, что ты похож на бандита, никто из нас не сомневается. Главное, чтобы ты не заговорил. Поэтому Магомед объяснит, что ты житель дальнего аула, глухонемой от рождения. По дороге ты, Магомед, сообщишь им, что отряд во главе с Музарбеком накануне вышел на операцию и заодно встретить другой отряд, который движется из-под Грозного. Даже если руководитель вздумает проверить информацию, то Музарбек подтвердит все, что ты, уважаемый Магомед, сообщишь бандитам.

— А если он свяжется с Хаккимом? — спросил Сенько.

— Пусть на здоровье связывается, находящийся под нашим контролем Музарбек уже доложил Хаккиму о «своих» планах. И еще, — Ветров снова обратился к Магомеду, — по пути сюда сообщишь им: Музарбек по команде Хаккима создает отряд, состоящий из принявших ислам славян. Здесь, в лагере, встречать вас будут Мурат, Нестеров и Лавров. Мурат подтвердит, что Андрей и Иван и есть славяне-моджахеды. Причем Мурат должен быть с автоматом, а вы, Ваня и Андрей, — без оружия. Это надо, чтобы не насторожить пришельцев. Ну а я и Леонид, — Ветров ободряюще кивнул капитану Сенько, — в резерве в лесу, рядом с лагерем. Связь будем поддерживать по мобильным радиостанциям, которые раздам после того, как выполним необходимую работу по разбивке лагеря. Не забудьте около каждой палатки немедленно разжечь костры, чтобы завтра следы от них были хорошо видны. Это тоже действует успокаивающе. Мурат, как только они прибудут, посели иностранцев в одну палатку.

— Что, всех восьмерых?

— Да, всех. Объяснишь, что Музарбек забрал с собой много палаток, поэтому гостям надо переночевать всего одну ночь в несколько стесненных условиях, пообещай, что на следующий день сюда будет доставлено необходимое количество палаток. Не забудь, палатку для арабов надо поставить чуть подальше, чтобы при подрыве других палаток они не пострадали. Гостей не забудьте покормить пищей, где будет изрядная доля снотворного. Особенно не жалейте лекарства иностранцам. У меня все. Какие есть вопросы?

— Командир, — подал голос Магомед. — А как мы начнем их убивать?

— Скорее, уничтожать, — уточнил Ветров, — а очень просто. Когда уложите гостей отдыхать, скажете, что охранять их сон будете впятером: Магомед, Мурат, Иван, Андрей и глухонемой Сергей. Когда гости уснут, подадите мне сигнал. В первую очередь решаем проблему арабов. Затем укрываемся за камнями и деревьями, и я нажимаю на кнопку пульта. В случае недоработки или непредвиденных обстоятельств работаем автоматами, — Ветров посмотрел на Нестерова и Лаврова, — ваши автоматы мы сложим недалеко от палатки, чтобы вы их быстро взяли. Еще вопросы?

Вопросов не было, и командир, вставая, буднично произнес:

— Тогда за работу.

Через час с небольшим палатки были установлены, около каждой дружно горели костры, а люди старательно протаптывали дорожки от палатки до палатки, максимально создавая видимость обжитой местности. Ветров разбросал около палаток с десяток пустых консервных банок и пластмассовых бутылок. Подумав, он в тех же местах набросал обрывки бумаги.

— Теперь, кажется, что-то похожее на то, что в палатках жили люди, — пробормотал Роман и громко крикнул: — Мужики, не жалейте дровишек, в кострищах должно остаться как можно больше золы и головешек…

Обедали и ужинали одновременно. Еще и еще оговаривали план действий, не забыли проверить оружие, радиостанции, которые были чуть больше пачки сигарет, разобрали фонари, ножи-финки, а когда день стал клониться к концу, Магомед и Севрук отправились встречать гостей, которые должны были прибыть к точке встречи утром.

В лагере наступила тишина. Опустившаяся на землю ночь подсвечивалась кострами. Ветров настоял, чтобы кострища были побольше и горели даже ночью, нельзя было вызвать у террористов никаких, даже малейших подозрений.

Сенько предложил для пущей убедительности наломать хвойных лап с деревьев, но Роман не согласился:

— Зачем нам деревья губить? У каждого из них есть спальник.

— А что скажешь в отношении еды, гости же будут голодны? — спросил старший лейтенант.

— Они наверняка утром позавтракают, а если задержатся, то и пообедают. Думаю, что не следует нам заниматься приготовлением еды. Консервы у нас есть, несколько больших кастрюль тоже имеются, да и они конечно же имеют такую посуду. Понадобится — приготовят ужин, — решил Роман.

Несмотря на то что чувствовали они себя в безопасности, решили, что один из них по очереди будет дежурить.

Спать легли в двух палатках. Постепенно, один за другим, погасили костры, и холодная ночная темень полностью окутала поросшие деревьями и кустами горы. Прежде чем уснуть, Роман подумал: «Оказывается, спать на мине, готовой разметать тебя вместе с палаткой в клочья, не так уж неудобно». Привычка спать по приказу мозга, приобретенная за многие годы армейской жизни и в Афганистане, и в горах Кавказа, и сейчас сработала. Он уснул почти мгновенно, а когда проснулся, то понял, что наступило утро. Оказалось, что последним дежурил Мурат, он не стал будить Ветрова и просидел недалеко от палаток лишних два с половиной часа.

— Ну ты, брат, даешь! — слегка пожурил Мурата Роман и предложил: — Иди хотя бы сейчас отдохни. Нас же Магомед предупредит о приближении бандитов к лагерю.

Мурат в знак согласия кивнул головой, но ложиться не стал, а взялся за разжигание костров. Затем все вместе позавтракали тушенкой, попили чайку. Сенько также разбросал пустые консервные банки у палаток. После этого Ветров связался по радио с бригадой и передал короткий сигнал, который означал, что у майора и его группы все нормально.

Наступило время ожидания. Прошел час, второй, третий… Сенько приблизился к Ветрову, который возился недалеко от палаток, устраивая из ветвей что-то вроде большого гнезда. Ветров пояснил:

— На всякий случай готовлю лежак. Вдруг придется ночь коротать?

— Слушай, командир, мне что-то тревожно на душе. Почему наши ничего не сообщают, у Севрука же и радиостанция, и мобила?

— Не думаю, что появились какие-либо неожиданности или проблемы. Скорее всего, банда еще не прибыла…

Прошло еще четыре часа, а от Севрука и Магомеда — ни звука! Даже Ветров стал все чаще посматривать на часы, а затем брал нож и ловко метал его в дерево. В два часа расположились вокруг одного из костров и стали обедать. Ветров, задумчиво глядя на верхушку дерева, произнес:

— Значит, так, если в течение часа Сергей и Магомед не выйдут на связь, запросим их сами.

Они не торопясь попили чай, а освободившиеся банки из-под консервов опять разбросали у палаток. Снова наступило томительное ожидание…

Роман почувствовал, что ему тоже все больше становится не по себе. Молчание Сергея и Магомеда начало беспокоить и его. С трудом дождавшись, когда истечет намеченный срок, он отошел в палатку и, взяв в руку мобильник, набрал номер телефона Севрука. Три-четыре вызова, и Роман услышал совершенно спокойный голос Севрука:

— Алло!

— Привет, как дела?

— Торчим здесь уже более полусуток. Сообщили, что будут в семнадцать — семнадцать тридцать.

— Не объясняют причину задержки?

— Нет. Когда встретимся, предложу поужинать, вы же подготовьте чай. После этого уложим…

Роман улыбнулся: Сергеево «уложим» можно было понимать как хочешь.

Закончив разговор, Роман собрал у одного из костров свою команду и рассказал о состоявшейся беседе. Все повеселели, а Мурат произнес:

— А мы волновались. Надо было раньше позвонить…

— Нельзя, дорогой, часто звонить. Не забывай, телефонные разговоры могут быть перехвачены. Так что давайте готовиться к действиям в ночных условиях. Проверьте свои радиостанции, у меня есть запасные аккумуляторы, если надо — можете заменить в своих станциях.

Ветров дал каждому члену группы позывной, разложили вокруг палаток автоматы, завернутые в целлофан фонари, кинжалы, наручники. Еще раз проверив установку мин и готовность радиопульта, Ветров закрыл предохранительный колпак взрывной кнопки и, щелкнув маленьким тумблером, отключил питание. Теперь оставалось ждать…

На горы стремительно опускалась темнота. В этих местах рано темнеет, и в шесть вечера по территории стоянки лучше всего передвигаться с фонарями, которые пришлось извлечь из тайников. В девятнадцать часов Ветров приказал разжечь у каждой палатки костры. Прошло еще двадцать минут, и Севрук тайком от бандитов передал, что у них все в порядке, будут они через тридцать-сорок минут. Роман снова собрал свою команду:

— Ну что, братцы, готовы?

Получив утвердительный ответ, сказал:

— Они скоро будут здесь. Мурат, вместе с Нестеровым и Лавровым начинайте кипятить воду для чая. Не забудь арабов разместить вот в той палатке, — Роман показал рукой в сторону крайней палатки. — Севрука или Магомеда буду ждать на своей позиции. Надо обязательно переговорить, прежде чем начнем действовать. Помните, когда духи улягутся, вы тоже приходите ко мне. Только затем начнем концерт.

Убедившись, что все четко знают свои обязанности, Ветров еще раз оговорил с Сенько взаимодействие, и они направились к своим местам.

И опять — томительное ожидание. Ветров находился в двадцати метрах от палаток, освещенных мерцающими огнями костров, и внимательно прислушивался, надеясь услышать шум приближающихся людей. Но они появились внезапно, словно вынырнули из темноты и тишины. Все с тяжелыми ношами на спинах, быстро заполнили небольшую площадку перед палатками. Было хорошо слышно, как Магомед громко сообщает прибывшим, кто в какой палатке должен разместиться. Люди снимали рюкзаки, подсвечивая себе фонариками, входили в палатки, некоторые, выходя из них, направлялись к ближайшим валунам и кустарникам, чтобы справить малую нужду. Один из бандитов неожиданно приблизился к кусту, за которым находился Сенько.

«Ну все, держись, Леонид, сейчас он тебя оросит!» — озорно подумал Роман и через десять секунд облегченно вздохнул: бандит чуть не дошел до схрона капитана. Прошло не более пяти минут, и бандиты принялись за чаепитие, а через полчаса территория возле палаток опустела. Усталость дала о себе знать. Наконец, к Ветрову приблизился Магомед. Он присел рядом и шепотом начал рассказывать:

— Они задержались из-за того, что напали на небольшой аул. Говорят, что убили не менее тридцати жителей — всех, кто помогал власти, — и сожгли их дома. Остальных припугнули смертью за сотрудничество с властями. Их командир — араб — мне сказал, что они сделали очень большое дело и вскоре вся Россия вздрогнет от их мести.

В этот момент к ним присоединились Мурат и Севрук. Магомед продолжал:

— Командир, мне кажется, что нам надо взять живыми всех восьмерых арабов.

— Правильно, — поддержал его Севрук, — понимаешь, Роман, каждый из них владеет очень нужной информацией — это ценные языки.

Ветров обратился к Мурату:

— Смог им в чай подсыпать снотворное?

— Подсыпал, и хорошо подсыпал. Будут спать как убитые.

— Командир, — снова подал голос Севрук, — если мы рванем мины хором, как бы этих арабов не укокошило.

— Хорошо, готовьте кляпы, наручники, скотч, — решил майор, — будем брать всех восьмерых. Мурат, ты ишаков хорошо привязал, не разбегутся от взрывов?

— Я их надежно привязал к деревьям.

Ветров обратился к Севруку:

— Сергей, как думаешь, сможем взять арабов без шума?

— Думаю, что да.

— Хорошо, зовите сюда всех наших! — решил майор.

Вскоре все семеро были вместе. Ветров тихо начал инструктаж:

— Сенько и Лавров, ваша задача — держать под прицелом все остальные палатки, пока мы будем действовать в крайней палатке. После того как доставим арабов к ишакам, я нажму кнопку дистанционного пульта. В случае если кто-либо из арабов поднимет шум и на его крик станут выскакивать духи из других палаток, работайте автоматами с глушителями. Команды буду отдавать по-русски, а сейчас берите оружие, фонари и все, что нужно для выполнения задания, и вперед!..

Не прошло и трех минут, как Ветров и четверо из его маленького отряда осторожно вошли в палатку. Майор включил фонарик и, направляя его луч поверх голов, чтобы свет не резал глаза, осмотрелся. Все восемь арабов спали крепко. Ветров держал спящих под прицелом, а остальные, разбившись на две пары, быстро заткнули рты двоим крайним бандитам, защелкнули на руках наручники, только один из них, находясь в глубоком сне, негромко промычал, но не проснулся. Не мешкая, продолжили работу. Вдруг один из спящих, когда ему начали клеить скотчем рот и надевать наручники, неожиданно вскрикнул. Магомед молниеносно нанес ему мощный удар в челюсть, и тот отключился. Вскоре четверо арабов были обезврежены. Ветров приказал Севруку и еще троим доставить их к месту, где находятся ишаки:

— Запеленайте их, как младенцев, чтобы не могли пошевелиться, и возвращайтесь быстро сюда.

Через минуту Ветров остался один с четырьмя спящими террористами. В палатку заглянул Сенько:

— Командир, ты что, один?

— Давай, Андрей, помоги, — и они быстро надели наручники еще на одного араба. Только успели наклеить на его рот скотч, как он проснулся, и его расширенные глаза с недоумением уставились на незнакомца.

— Ну что смотришь, как солдат на вошь? Что, живого российского офицера не видел? — куражась, произнес Ветров. В этот момент араб вдруг замычал, да так громко, что его было слышно не только в палатке, но и за ее пределами. От его мычания зашевелились двое лежавших рядом. Один из них открыл глаза и, потянувшись, вдруг уставился на Ветрова и Сенько:

— Вы кто? — спросил он по-чеченски.

— Вопросы будем задавать мы! — тихо, но четко ответил Ветров и направил на араба автомат. — Не двигаться!

Бандит замер, с ужасом уставившись на автомат.

— А ну повернись вниз лицом!

Араб выполнил требование.

— Руки за спину! — снова потребовал Ветров и с удовольствием защелкнул на его руках наручники, а затем перевернул его и заклеил ему рот скотчем.

— Порядок! — удовлетворенно произнес он, вставая. И вдруг тишину разорвал дикий, истошный крик. Это спавший в правом углу араб проснулся и заорал. Сенько бросился к нему, нанес удар кулаком в челюсть. Араб оказался в нокауте.

— Андрей, заткни ему пасть и надень наручники!

Сенько начал выполнять приказ, и в этот момент снаружи послышались встревоженные голоса и тут же — легкий металлический щелчок. Ветров и Сенько поняли: это Лавров ведет огонь из автомата с глушителем. Не мешкая, они набросились на последнего спящего террориста и, не давая ему опомниться, надели наручники и заклеили рот. В палатку вбежали Севрук и остальные трое членов их группы. Севрук начал докладывать, что все четверо бандитов уже связаны и лежат на земле, но Роман прервал капитана и приказал доставить туда же остальную четверку, двое из которых могли передвигаться сами, а двоих нокаутированных пришлось нести на руках. Ветров и Севрук бросились к Сенько. Капитан держал под прицелом палатки, возле одной из них на земле лежали трое бандитов. Сенько пояснил:

— Они на крик выскочили, пришлось открыть огонь.

— Молодец! — похвалил Ветров и тут же вскинул автомат и дал короткую очередь. Это выскочил из соседней палатки еще один дух. Ветров посмотрел на друзей:

— Всем быстро укрыться за валуны или большие деревья! Через двадцать секунд взрываю!

Они отбежали на несколько десятков шагов и укрылись: кто за большой осколок скалы, кто за толстый ствол дерева.

Из крайней палатки вышли трое. Один из них спросил:

— Что за шум? Где охрана?

Лавров дал длинную очередь, и оба бандита упали. Ветров откинул предохранительную крышку:

— Берегись, ребята! Взрываю!!!

Через секунду ночную темень распороли яркие вспышки, тишину всколыхнул мощный взрыв. В воздух взлетели палатки и находившиеся в них террористы. Выждав, пока прекратят падать осколки скал, комья земли, все вышли из укрытия и стали осматривать то, что осталось от стоянки. Ветров приказал Севруку, Магомеду, Лаврову и Нестерову готовить ишаков в дорогу, а сам вместе с Муратом и Сенько продолжил осмотр. Из всех палаток уцелела только одна. Та, в которой до взрыва находились арабы. Она, правда, была унесена взрывной волной метров на пятнадцать, но ее вполне можно было использовать. От взрыва чудом не пострадали двадцать девять автоматов, четыре пистолета, много патронов, гранат и даже три мобильные радиостанции и один спутниковый телефонный аппарат. У погибших обнаружили несколько уцелевших карт, документов, а в отброшенной взрывами палатке — еще три мобильные радиостанции, три спутниковых телефона, оружие, две карты, документы и даже коды для переговоров. Ветров собрал всю свою группу.

— Надо посоветоваться, друзья, — негромко начал он. — Придется тащить много оружия, боеприпасов, документов и прочего. Считаю, что место происшествия надо осмотреть при дневном освещении, не исключено, что можно будет обнаружить немало интересного.

— Да и пленных допросить следовало бы, — задумчиво произнес Севрук, — кто знает, может, по их показаниям надо будет что-то предпринять в этом районе.

— Тем более эта группа совершила нападение на какой-то аул, который расположен, наверное, недалеко, — поддержал капитан Сенько.

Посовещавшись, приняли решение остаться до утра на месте.

Ветров связался с центром. Несмотря на то что был уже второй час ночи, с ним провел переговоры комбриг. Выслушав майора, полковник Ивняк приказал:

— Обеспечьте безопасность своей стоянки и будьте на связи постоянно. Утром будем у вас.

Закончив радиопереговоры, Ветров отдал необходимые распоряжения.


Глава 47. Зареченск

Игнат, он же Васнецов Василий Кириллович, был доволен. Еще бы! Устроившись в колонию строгого режима, где сидели люди, совершившие самые страшные в России преступления, он получил к каждому из них практически свободный доступ. Не теряя времени, Василий вместе с Залиной, которую заместитель начальника колонии Постников устроил в колонию почти одновременно с ним, разработали план и сразу же приступили к его осуществлению. Василий доставил в медчасть, где работала Залина, фотоаппарат, пару мужских рубашек и галстуков. Каждый из террористов, готовившихся совершить побег, предварительно побрившись, фотографировался для паспорта. Ровно за неделю все пятьдесят пять кандидатов на свободу были сфотографированы, и после этого за дело взялась Антонина Петровна Сергейчик. Как начальник отделения паспортно-визовой службы крупного районного отдела внутренних дел, в силу служебных обязанностей все чистые бланки паспортов она хранила у себя в сейфе. Печати и штампы также хранились у нее. Правда, была одна сложность — Антонина не могла работать на аппарате, который заполнял паспортные бланки необходимым текстом. Сергейчик стала начальником отделения недавно, но, работая простым инспектором, неплохо изучила сотрудниц. Тщательно обдумав план, она решила сделать ставку на тридцатипятилетнюю Марину Соловьеву. Капитан милиции была в разводе, причем муж ушел от нее после того, как, возвратившись неожиданно из командировки домой, застал жену с любовником прямо в постели. Марина воспитывала девятилетнего сына. Часто любовников находила среди тех, кто обращался в службу за получением паспорта, визы или по вопросу прописки. Сергейчик предложила Василию подобрать симпатичного мужчину и познакомить его с Соловьевой. Надо отдать должное Сергейчик, она внесла предложение Игнату-Васнецову сразу же, как тот вместе с Залиной приступил к фотографированию будущих беглецов. Василий остановил свой выбор на одном из четверых, доставивших в Зареченск опасный груз. Им оказался Владимир Некляев. Выше среднего роста, темноволосый, с правильными чертами лица, с неплохо подвешенным языком, мог быстро сочинить небольшой стишок, ему уговорить любую женщину, не то что любвеобильную Соловьеву, не составляло труда. Срочно приодели, разработали легенду, и тот явился к Соловьевой как раз перед обедом. Как только он начал входить в кабинет Соловьевой, его одернула старший лейтенант:

— Одну минуточку, гражданин, — окликнула его Сергейчик, — вы подождите немного, пока я переговорю с Мариной Сергеевной.

— Да, но сейчас наступит обед, а ждать я не могу… — нерешительно произнес Леонид.

— Не волнуйтесь, Марина Сергеевна примет вас, — успокоила его Сергейчик. Этот разговор происходил при раскрытых дверях и Соловьева конечно же все хорошо слышала. Сергейчик вошла в кабинет, закрыв плотно дверь, и протянула Соловьевой печать:

— Марина, меня часика два после обеда не будет, возьми печать, пусть у тебя побудет, вдруг срочно понадобится.

— Хорошо, Антонина Петровна. — Марина взяла печать и небрежно сунула ее в выдвижной ящик.

— Я пошла, ты прими этого симпатягу, потом уж иди на обед. Можешь на полчасика задержаться.

— Хорошо, пусть войдет.

В кабинет вошел Леонид, присел на приставной стул и начал излагать свою проблему. Оказалось, что посетителю понадобилось только выяснить, как ему прописаться в Зареченске. Выясняя, кто он и откуда прибыл, Соловьева заинтересованно посматривала на посетителя. Тот видел: клюнула и, получив разъяснения, вытащил из кармана шикарной куртки флакон французских духов, встал, бесцеремонно чуть приоткрыл выдвижной ящик, сунул туда сувенир:

— Спасибо вам. Спасибо, эти благоухания я хотел подарить одной знакомой, но, поверьте одинокому мужчине, будучи сражен вашим гостеприимством, передумал.

И, не давая ей опомниться, продолжил:

— Как я понял, вы сейчас пойдете на обед. Если не возражаете, я подожду вас, а вы мне покажете, как проехать на левый берег.

— Нет проблем, — с готовностью ответила Соловьева и поспешно встала. — Пойдемте, покажу.

Они вышли на улицу, и капитан милиции увидела, что незнакомца дожидается шикарный «мерседес». Пояснив, как ему проехать в нужный район, она дождалась, пока он сядет в машину. Глядя с улыбкой на удаляющийся «мерседес», она обратила внимание на то, что на машине отсутствует номерной знак.

«Только что прибыл мужик, еще не успел перерегистрировать свою шикарную тачку, — улыбнулась она и направилась через дорогу к кафе, где обычно обедала. — Надо будет не упустить кадра… Мужик — что надо!»

Не видела капитан милиции Соловьева, как в этот самый момент в ее кабинет, открыв дверь запасным ключом, вошла Сергейчик. Она взяла в выдвижном ящике печать, сунула в сумочку и быстро покинула кабинет.

Ровно через два с половиной часа Сергейчик вошла в помещение паспортно-визовой службы. У дверей своего кабинета сразу же увидела Соловьеву. На ней не было лица. Бледная, вся в слезах, она бросилась к начальнице:

— Антонина Петровна, миленькая, идемте к вам в кабинет, надо срочно поговорить.

— А куда же я иду, Марина? Конечно же в свой кабинет.

Сергейчик открыла дверь и впустила первой Соловьеву:

— Что у тебя случилось?

— Закройте, пожалуйста, дверь, Антонина Петровна.

Сделав удивленное лицо, Сергейчик заперла дверь на ключ и, направляясь к столу, спросила:

— Объясни, что с тобой?

— Антонина Петровна, беда! У меня из шуфлядки пропала печать, которую вы мне оставили…

— Что?! Как пропала?! Чего ты мелешь! Я же перед самым обедом всего на пару часиков тебе ее оставила.

— В том-то и дело, что пропала.

И Соловьева, заливаясь слезами, рассказала о незнакомце и его подарке, который он сам положил в шуфлядку, где хранилась печать.

— А ты что, печать не положила в сейф?

— Так получилось. Этот тип наверняка психолог, а может, гипнотизер. Он так построил свой разговор, что я вместе с ним вышла на улицу, где он сел в машину и уехал.

— Так, спокойно, — строго произнесла Сергейчик и, сев за стол, пододвинула к себе лист бумаги и взяла ручку. — Как его фамилия?

— В том-то и дело, что не знаю. Он не называл себя, а только поинтересовался, какие бумаги нужны для перепрописки.

— Ну а номер машины не запомнила?

— Он уехал на черном «мерседесе» без номера. Я еще решила, что раз он перепрописывается, то по этой причине еще не успел поставить свою машину на учет в ГАИ.

— Как думаешь, он придет прописываться?

— Думаю, что нет. Когда он открыл шуфлядку, чтобы положить эти проклятые духи, то увидел конечно же печать и прихватил ее. Как фокусник все сделал!

— Марина, ты представляешь, что натворила? Мне — большие неприятности, а тебе — как минимум увольнение, могут даже уголовное дело возбудить, а у тебя ребенок. Его же в детский дом… Даже подумать страшно!

Соловьева забилась в истерике:

— Я понимаю… Что мне делать?.. Может, повеситься…

— Успокойся! Здесь истерика не поможет, — Сергейчик достала из маленького холодильника минеральной воды, затем, подумав немного, подошла к шкафу и вытащила из него начатую бутылку коньяка. — На, выпей, — протянув ей полстакана коньяка, предложила Сергейчик, — это наша общая беда. Будем думать, что делать. Ты сейчас иди домой, я скажу, что ты неожиданно заболела. Завтра — последний на этой неделе рабочий день. Сиди дома, а я сейчас же свяжусь со своими людьми из уголовного розыска, думаю, ребята помогут… Должны помочь…

Вскоре Соловьева ушла, а Сергейчик, улыбаясь, открыла сейф и переложила в него из сумки печать. Продолжая улыбаться, тихо произнесла:

— Теперь ты моя, голубушка! Сделаешь что прикажу, — не пикнешь!..

Сергейчик решила выждать оставшуюся часть дня, а также пятницу и субботу, которая для сотрудников паспортно-визовой службы была рабочей, и уже затем начать действовать…

Именно в тот момент, когда Сергейчик закрывала дверь в кабинет Соловьевой, а затем быстро выходила из здания, генерал Ветров открыл дверь своего кабинета, взял из сейфа папку с документами и направился в небольшой зал, где обычно проходили закрытые заседания. Вот и сейчас в этом небольшом зале собрались члены Регионального антитеррористического центра. Генерал сел в кресло председателя и открыл совещание. Он выслушал лаконичные доклады, задал несколько уточняющих вопросов, а затем, по очереди глядя в лицо каждого члена штаба, заговорил:

— Уважаемые товарищи! У меня создалось впечатление, что наши ответственные сотрудники несколько самоуспокоились, следствием стали факты проявления самонадеянности, небрежности и даже халатности. За последние дни мы выявили четыре случая получения сотрудниками инспекции дорожного движения взяток за то, что они отпускали машины без проверки федеральной службы безопасности, отсутствует информация о лицах, которые могут совершить наиболее опасные преступления. К сожалению, Алексей Алексеевич, — Ветров посмотрел на начальника управления федеральной службы безопасности полковника Лемехова, — до сего времени не удалось проверить сигнал о большом количестве оружия у Багдасарова. Ни сотрудники ФСБ, ни сотрудники милиции так пока и не установили местонахождения дочери этого в прошлом активного члена террористической банды. А ведь теперь точно известна ее роль в деле майора Ветрова. Мне совершенно непонятно, зачем следователям местного УВД и прокуратуры понадобилось отпускать под подписку двоих приезжих, совершивших серию краж и подозреваемых в причастности к вооруженным нападениям. В связи с этим фактом я обратился в генеральную прокуратуру с просьбой провести проверку действий сотрудников прокуратуры и милиции. Я не знаю, как у вас, а у меня, поверьте, все чаще появляются тревожные предчувствия. По-моему, в нашем регионе слишком спокойная обстановка. Не перед бурей ли это? Прошу вас, товарищи, потребовать от руководителей всех рангов повысить уровень ответственности сотрудников и дисциплины. Мы получаем из других регионов области весьма серьезную информацию, которая понуждает нас не проявлять беспечность. Есть информация, что из Чечни через Ставропольский край террористы направили в один из крупнейших городов России опаснейший груз, который предназначен для совершения террористической акции, результатом которой может быть гибель тысяч и тысяч людей. Поступила информация и о том, что противник готовит в одной из колоний массовый побег людей, осужденных за терроризм и бандитизм. А мы с вами не можем даже Багдасарова обставить как следует! Никто из нас не может дать гарантию, что речь идет не о нашей колонии, — генерал Ветров сделал небольшую паузу, достал из папки блокнот, открыл его и продолжил: — Товарищи, я предлагаю следующий план наших действий…

Прошло два дня. Была суббота, обычный рабочий день. Сотрудники все чаще обращались к Сергейчик за печатью. Она тянула, как могла, и поняла, что пора начинать операцию. После четырех часов она потянулась к аппарату и набрала номер домашнего телефона Соловьевой:

— Марина Сергеевна? Здравствуйте, это я — Сергейчик!

— Здравствуйте, Антонина Петровна.

— Как вы там?

— Ой, не спрашивайте, Антонина Петровна, хуже некуда. Места себе не нахожу, вся извелась. Не знаю, как это все выдержать! — и Соловьева расплакалась.

— Успокойтесь, Марина, я звоню, чтобы обрадовать вас. Все в порядке, мои ребята не зря хлеб едят. Выручили, помогли. Нашли они этого мужика и нашу вещь у него изъяли. Вот только что принесли. Я хочу с ними пойти, замочить это дело.

— Что вы говорите?! Антонина Петровна, голубушка, родная вы моя, я просто не верю! Неужели все в порядке? Скажите, вы не шутите??

— Ну что ты, Марина, — перешла на «ты» Сергейчик, — такими вещами не шутят.

— А можно я сейчас прилечу к вам, вместе сходим в ресторан, за мой счет, конечно?

— Нет, не надо. Мы же действовали неофициально, и я не хотела бы ребят ставить в неловкое положение. Я же с ними, как говорится, тет-а-тет вела дело. Давай-ка, милая, ты лучше завтра приходи на службу, а то твою работу за тебя никто не делал. Завтра воскресенье, я ведь тоже мало внимания работе уделяла, носилась, словно ищейка. Поэтому завтра мы с тобой отработаем наши прогулы.

— О чем речь! Конечно, я с самого утра буду на месте.

Я готова до самой пенсии работать без выходных. Как представлю, что со мной могло быть, то не могу… — и Соловьева буквально разревелась в трубку.

Утром на следующий день они встретились в кабинете. Соловьева в первую очередь бросилась на шею Сергейчик:

— Спасибо вам, дорогая Антонина Петровна! Поверьте, по гроб жизни не забуду, что вы сделали для меня. Считайте, что вы мне спасли жизнь! Честное слово, я готова была уже руки на себя наложить!

— Ну что вы! Успокойтесь, все уже в порядке. Признаюсь, мне тоже досталось. Слава богу, все уже позади. Только вот сегодня нам придется, как говорится, искупить свою вину, я ведь никому не говорила, что мы вдвоем будем работать в воскресенье, так что не проболтайтесь. А сейчас давайте примемся за дело.

С этими словами Сергейчик достала из сейфа кипу бланков паспортов:

— Здесь девяносто семь паспортов. Ваша задача — их полностью заполнить, проштамповать печатями тиснения и вот этой возвращенной нам штуковиной. И запомните, милашка, это надо сделать за день. Как, сможете?

— Кровь ́из носу, сделаю! На обед не пойду, если надо, буду вкалывать хоть до ночи… до утра, но сделаю.

— Хорошо, вот вам все материалы, заполненные бланки, формы на все девяносто семь. Если окажется, что какой-нибудь формы или иной бумажки не хватает, все равно паспорта заполняйте, мне утром у начальника райуправления надо будет подписать. Вот вам ключ от сейфа. Когда закончите работу, паспорта положите в сейф, ключ — вот сюда, в нижнюю шуфлядку, и идите домой. У вас же завтра выходной, это только у меня рабочий день. Думаю, отоспитесь, если придется сегодня задержаться. Ну, а я убегаю, сегодня у меня встреча с родственниками, которые приехали ко мне на один день. Я их вчера вечером разместила в гостинице, и они ждут не дождутся. Вы же заприте за мной дверь и никому не открывайте. Сами знаете, в воскресенье у нас нерабочий день, а это значит: наша контора должна быть закрыта.

— Да-да, я понимаю, я закроюсь и буду сидеть, как мышь.

— Вот чайник, вода в графине, чай, сахар, печенье в шкафу, в маленьком отделении. Можете пользоваться не стесняясь.

— Спасибо вам, Антонина Петровна, не волнуйтесь, я все сделаю!

Сергейчик вышла на улицу и, убедившись, что Соловьева заперла изнутри дверь на ключ, весело зашагала к своей машине, оставленной утром в проулке. Села в машину и направилась домой к Кулаковой. Не было еще и десяти часов, а у Кулаковой уже находился Игнат, которого Сергейчик знала как Васнецова. По внешнему виду хозяйки и ее гостя она поняла, что они здесь не только о делах говорили. Да они и не пытались скрывать это от Антонины. Вера пригласила ее в комнату, где Антонине стало ясно, что ее подруга и Василий неплохо провели ночь. Вскоре они втроем сидели за слегка обновленным столом. Антонина подробно рассказала, какое дельце с печатью ей удалось провернуть. Вера и Василий дружно хвалили ее. Выпили, затем еще наполнили рюмки и только после этого стали еще раз продумывать операцию. Оказалось, что Василий решил не церемониться и придумал план побега, в ходе которого жертв предвиделось немало. Он полностью доверял своим подругам, поэтому спокойно делился своим замыслом:

— В колонию мы вместе с Залиной…

— Не с Залиной, — поправила его Вера, — а с Верой… Верой Бицан.

— Помню, но мы в своем кругу, поэтому говорю, чтобы яснее было, — махнул рукой Василий, — так вот, мы с Залиной уже пронесли в колонию больше десятка пистолетов, пару десятков гранат, кусачки. Думаю, мы сможем пополнить запас оружия и автоматами. Ты, Вера, должна будешь помочь мне. Когда подполковник будет по графику ответственным дежурным, ты позвонишь ему и скажешь, что сама доставишь в колонию из ИВС одного осужденного. В автозаке будут трое моих людей. Один будет изображать осужденного, ну а двое с автоматами — конечно же охранников.

— А кто водитель?

— Я, конечно. Немного загримируюсь. Рядом со мной — ты. Предупредишь его, что едешь, чтобы скоротать его длительное и томительное дежурство. У нас будет оружие с глушителями. Уничтожим дежурный наряд, затем разводящих, надсмотрщиков, всех, кто будет мешать.

— А Постников?

— Отправим к Аллаху. Он же опасный и совершенно ненужный свидетель. Завладеем ключами от камер и, пока мои люди будут освобождать, согласно списку, нужных людей, я порешу двоих дежурных у въездных ворот и впущу во двор колонии два автобуса, на которых все и уедем. На окраине пересядем в три грузовика, за руль которых сядут наши люди из числа освобожденных. Я уже выяснил, кто из них умеет управлять грузовиком.

— А автобусы? — спросила Сергейчик.

— Я нашел два частных тридцати- и тридцатипятиместных автобуса. Пообещал заплатить владельцам, они же и водители, большие деньги. Поэтому после того, как они доставят нас на глухую окраину к грузовикам, они потеряют право на жизнь: уничтожим автобусы вместе с их водилами.

— А не слишком ли большой шум мы поднимем? — спросила Кулакова.

— Чем громче будет шум, тем лучше. Надо показать всем нашу силу!

— А мы как? — спросила Сергейчик.

— Ты и Вера, которая присоединится к тебе, останетесь на своих рабочих местах и как ни в чем не бывало будете работать. Сами понимаете, мне и Залине оставаться в колонии, да и в городе нельзя. Для связи я на днях вам передам по мобильнику, которые зарегистрированы в Москве и Московской области. По ним вы и получите дальнейшие указания.

— Да, кипеж поднимется до небес! — произнесла Сергейчик.

— Но он быстро потускнеет на фоне еще большего дела, которое громыхнет на весь мир. И этот побег покажется всем мелкой детской забавой.

Женщины с тревогой в глазах переглянулись, но уточнять, о каком таком деле говорит Василий, не стали. Они хорошо понимали, что чем меньше знаешь, тем дольше проживешь.

Время близилось к обеду, но они были уже сыты и поэтому решили просто отдохнуть. Хозяйка квартиры и Василий направились в спальню, а Антонина, включив телевизор, устроилась в кабинете на диванчике и незаметно уснула.

Наступил вечер, они собрались в пропахшем закуской и спиртным зале, перекусили и выпили кофе. Антонина и Василий засобирались в путь, а Вера принялась за уборку.

Когда уселись на передних сиденьях и Антонина тронула с места машину, Василий спросил:

— Бензин, спички не забыли?

— В багажнике, — ответила Антонина и вдруг, улыбнувшись, сказала: — Не поверишь, я с трудом уснула под ваши стоны и вопли удовольствия. Как Верка, хороша в постели?

— Ты знаешь, по-моему, ничего.

— Что, были лучше?

— Бывало… — Василий посмотрел на Антонину. — А что это тебя так заинтересовало?

— Честно?

— Ну конечно, раз уж сама завела разговор на эту тему. Да и темнить друг от друга нам нет смысла.

— А ты посмотри на меня — какая я уродина, а ведь я тоже человек… Мне, как и любой бабе, тоже иногда хочется человеческого счастья…

— Ах вот оно в чем дело, — рассмеялся Василий, — конечно, ты права. Ты тоже имеешь право на такое удовольствие… Знаешь что, если хочешь, после того как сделаем дело, поедем к тебе домой и оторвемся.

— А не измотала тебя Верка? — засмеялась Антонина. — Ты же должен понимать, что в этом деле я извелась, как от голода. Как представлю все это, так хоть сейчас прямо в центре города тормози.

— Ничего, потерпи, а я постараюсь утолить твой голод.

И они оба рассмеялись.

— Почти приехали, — сказала через минуту Антонина. — В окнах света нет, значит, ушла моя штрафничка.

Они поставили машину в дальнем углу большого двора соседнего дома. Убедившись, что Соловьева уже ушла, достали из багажника большую сумку с двумя десятилитровыми пластмассовыми канистрами с бензином и, заперев машину, направились к небольшому одиноко стоявшему зданию.

Антонина торопливо открыла дверь и, когда вошли внутрь, снова закрыла их изнутри. Василий обратил внимание на то, как суетится Сергейчик, решил ее успокоить и шутливо сказал:

— Что, торопишься в постель?

Реакция была для него совершенно неожиданной. Они как раз уже входили в кабинет. Антонина вдруг бросилась ему на шею:

— Конечно, тороплюсь! А может, сейчас попробуем?! — она часто и тяжело дышала, ее руки заскользили вниз по его телу.

— Нет, не следует нам здесь задерживаться, да и работы на пять минут. Давай уж закончим дело, а потом — сразу к тебе.

От такой горячности Василий сам вдруг почувствовал влечение к Антонине. Его волновало то, что она черт знает когда пробовала мужчину, а это уже было интересным.

— Хорошо, дорогой, сделаем, как ты хочешь.

Антонина включила свет, нашла в нижнем выдвижном ящике стола ключ от сейфа и открыла средних размеров металлический сейф.

— Хорошо, что несгораемый, — удовлетворенно хмыкнул он.

— Несгораемые только у высокого начальства и бизнесменов, — пояснила Сергейчик и достала из сейфа несколько стопок паспортов. — Вот они, — она ткнула пальцем в герб России, — с цыпленком табака на обложке.

Они отобрали нужных пятьдесят пять паспортов и положили их в целлофановый пакет, который вытащил из кармана Василий.

— Ты хотел взять несколько чистых бланков паспортов?

— Да, а сколько их у тебя?

Сергейчик заглянула в сейф и, прикинув на глазок, ответила:

— Штук пятьдесят — пятьдесят пять.

— Возьми пару десятков и проштампуй всеми видами печатей. Где ключи от соседних кабинетов?

Сергейчик вытащила из сейфа небольшую связку ключей и протянула их Василию.

— Вот, от всех четырех кабинетов.

— Хорошо, ты готовь паспорта, а я подготовлю все кабинеты.

Василий по очереди зашел в каждый кабинет и обильно полил бензином пол и мебель. В одном из кабинетов увидел электрочайник, вылил из него почти всю воду и воткнул вилку в розетку.

«Вот вам и причина пожара», — удовлетворенно хмыкнул он и, достав из сумки какую-то тряпку, разорвал ее на шесть частей. Поливая бензином пол, он клал на порог под дверь тряпку, обильно лил на нее бензин и замыкал за собой дверь. В коридоре он тоже продолжал поливать бензином пол и вскоре оказался в кабинете Сергейчик:

— Готова?

— Да.

— Печать дай мне. Все равно сгорела бы.

После этого разлил бензин в кабинете, плеснул добрую дозу в сейф и скомандовал:

— Запри сейф и иди к выходу из кабинета.

Антонина остановилась у дверей и смотрела, как Василий поливает бензином ее рабочий стол, стулья, сейф и шкаф.

Вдруг она обратила внимание на электрочайник:

— Слушай, давай чайник воткнем в розетку…

— Опоздала, я уже сделал это в другом кабинете. Зачем тебе улики против себя, обвинят же в халатности.

— А тот чайник сейчас не громыхнет?

— Нет, я чуть-чуть воды оставил, считай, она уже вот-вот испарится.

С этими словами он положил тряпку на порог и полил бензином. Они выключили свет, закрыли дверь, и по требованию Василия Антонина включила в коридоре свет. Он протянул ей одну пустую канистру и пакет с паспортами, а сам еще раз прошелся по коридору вдоль дверей в кабинеты, щедро поливая пол бензином. Отступая к выходной двери, он сделал широкую бензиновую дорожку. Антонина открыла дверь, на порог которой Василий уложил тряпку и вылил на нее остатки бензина.

Затем они выключили свет в коридоре, замкнули дверь, и Василий, сунув вторую опустевшую канистру в сумку, достал из кармана спички:

— Да поможет нам Аллах!

И с этими словами чиркнул спичкой, бросил ее на торчавший из-под двери конец тряпки. Она ярко вспыхнула. Они повернулись и быстро зашагали прочь.

Через две-три минуты они уже проезжали мимо. Во всех окнах паспортно-визовой службы полыхал бешеный огонь.

— Место пустынное, на улице никого, — удовлетворенно произнес Василий, — думаю, еще минут пять никаких сообщений в пожарку не поступит, а там, пока приедут, спасать уже нечего будет.

Они проехали квартал и, остановившись, стали наблюдать. Прошло не менее десяти минут, огонь уже крушил крышу, когда вдалеке послышался вой сирен.

— Порядок, — сказал Василий, — трогай, нам здесь уже делать нечего.

По дороге они выбросили пустые канистры с отвинченными крышками, затем хозяйственную сумку. Вскоре Антонина открыла дверь в свою квартиру. Они, выпив по паре рюмок водки, сразу же занялись долгожданным для Антонины делом. Но, увы, они не учли одного обстоятельства. Неожиданно послышались частые телефонные звонки. Антонина подняла трубку и услышала тревожный голос дежурного:

— Товарищ старший лейтенант! Срочно на службу, горит здание паспортно-визовой службы.

Совершенно голая Антонина возвратилась в спальню, нырнула под одеяло и, обнимая Василия, с жаром произнесла:

— Ну, еще разок, и я поеду пожар тушить!

Но Василий оказался более благоразумным:

— Нет, давай собирайся. Лучше подбрось меня к моему дому. Оставаться в твоей квартире с паспортами и печатью не стоит.

Простонав, Антонина стала одеваться, и вскоре они уже неслись в машине к дому, в котором жил Василий. Антонина спросила:

— Как думаешь, в сейфе успеет все сгореть?

— Не сомневаюсь. Я хорошо полил все внутри, а сейф твой — тьфу, жестянка, которая уже насквозь прогорела.

— А ты осторожный, — заметила Антонина, — просчитал сразу, что нельзя у меня в квартире оставаться, молодец, а вот я не подумала.

— Береженого Бог бережет, — сказала монашка, натягивая на свечу презерватив, — ответил, смеясь, Василий и, перед тем как выйти, произнес: — Выбери момент и позвони мне о результатах «несчастного случая»…


Глава 48. Чечня

Казалось, у Хаккима шли дела хорошо. Опаснейший груз, с помощью которого бен Ладен планировал потрясти мир страшнейшей акцией, ценой которой была жизнь десятков, если не сотен тысяч, жизней, успешно преодолел наиболее сложный участок пути и вскоре будет доставлен по адресу. В Чечне Хакким успел провести ряд больших и небольших операций, все они были успешными. Его отряды также действовали вполне успешно. Казалось, что надо еще? Но именно все это и порождало в душе тревогу. Неясную, не позволяющую понять, почему она так глубоко внедрилась в душу и сердце, которое ныло, когда Хакким ощущал тревожное беспокойство. Он снова и снова анализировал все свои действия, связывался со своими отрядами и, получив от них ответы, на какое-то время успокаивался, но проходило совсем немного времени, и чувство опасности, словно невидимая змея, вползало в его сердце, будоражило мозг, не давало покоя ни днем ни ночью.

Хакким понимал, что при любых обстоятельствах должен в интересах безопасности менять свои решения. Не мешкая, он связался с отрядом, который ночами продвигался к нему из-под Грозного, и приказал командиру изменить маршрут и двигаться на юго-запад для воссоединения с отрядом Музарбека. Накануне Музарбек доложил Хаккиму, что уже встретился с отрядом, в составе которого находились восемь арабов. Получив подтверждение, что его указание исполнено, Хакким достал из рюкзака заветный мобильник космической связи и набрал номер своего шефа бен Ладена. Разговор, как и было условлено, длился не более двух минут. За это короткое время Хакким успел быстро закодированным текстом сообщить о доставке в Минск груза и тут же получить приказ его основному отряду под командованием заместителя Хаккима соединиться со всеми отрядами и быть готовым к атаке на Грозный. Самому же Хаккиму следовало с несколькими наиболее проверенными и надежными боевиками немедленно прибыть в селение Аксаюрт, в шести километрах к югу от Грозного, где его будет дожидаться специальный посланец бен Ладена. Этот человек устно сообщит о новом очень важном и срочном задании. Бен Ладен пожелал удачи и прервал связь.

Не медля, Хакким вызвал командиров всех рангов. Быстро и четко поставил задачу перед отрядом и назначил своего заместителя Евлаева руководителем отряда. Закончив инструктаж, во время которого повторил задание Евлаеву и определил систему связи, на прощание сказал:

— Отряд отправляется на соединение с Музарбеком и его силами немедленно, я же со своей маленькой группкой приступлю к выполнению нового задания. После этого в том месте, где сейчас находится Музарбек, мы встретимся.

Все разошлись готовиться к длительному переходу. Хакким приказал своему ординарцу собирать вещи, а сам вышел из палатки. Глядя, как постепенно уходит за горы солнце, подумал: «Вот почему не покидало меня беспокойство. Судя по тому, что мне сказал бен Ладен, дело предстоит серьезное». В раздумье Хакким возвратился в палатку и развернул карту. До Аксаюрта — шестьдесят семь километров. До места, где дислоцировался отряд Музарбека, — восемьдесят два. Идти надо только ночью. Отряду во главе с заместителем, чтобы преодолеть это расстояние, надо не менее трех суток. «А вот моей группе, — думал Хакким, — в которой всего пять человек, можно на первых порах кое-где и днем передвигаться». Хакким, глядя на карту, определил, что если он со своими людьми отправится немедленно, то за ночь они смогут преодолеть большую горную долину, на которой по их маршруту находятся три селения. Ночью они обойдут эти населенные пункты и к утру снова окажутся в горном массиве, где можно будет передохнуть, а затем продолжить движение и днем. Хакким отметил на карте места, где они будут отдыхать, решив, что при подходе к Аксаюрту в ближайшем к нему селении он возьмет с собой одного из связников, который там проживает. Он-то и поможет войти в Аксаюрт.

Хакким еще раз изучил маршрут, по которому пойдут его основные силы. Горно-лесистая местность не предвещала особых проблем. Главное, чтобы Музарбек не засветился, не обозначил себя раньше времени. Хакким приказал радисту срочно связать его с Музарбеком. Поинтересовался обстановкой и, услышав ответ, что там все в порядке, поставил перед командиром новую задачу. Музарбек заверил шефа, что все будет в порядке. Прекратив связь, Хакким почувствовал тревогу. Его насторожил слишком уверенный тон Музарбека.

«Самоуверенный этот чеченец, ох, самоуверенный, — подумал Хакким, — не понимает всей важности задачи — атаковать Грозный».

В палатку вошел заместитель Хаккима Евлаев.

— Командир, отряд к походу готов! — доложил он.

— Хорошо. Запомни, дорогой, уважаемый бен Ладен приказал собрать все наши силы в кулак и готовиться к атаке на Грозный. Прикажи Музарбеку активизировать разведку, подготовить наиболее безопасный маршрут. Я свяжусь с соединениями моджахедов, которые находятся в других местах Чечни, и прикажу им готовиться к этой уникальной операции. Сейчас я и четверо бойцов направляемся в Аксаюрт. Наверное, там проведу совещание с командирами соединений, договорюсь о взаимодействии; когда выполню задание бен Ладена, возвращусь к вам, тогда и начнем операцию. Прикажи Музарбеку никаких боевых действий и акций устрашения до моего прибытия не проводить. Сейчас его задача — одна разведка и связь с нашими людьми в различных селениях, особенно по направлению к Грозному.

Евлаев ушел, а Хакким продолжил сборы. Вскоре его группа из пяти человек и основные силы отряда покинули стоянку. Они направлялись в разные стороны. Хакким, шагая по каменистой тропе, почему-то снова почувствовал тревогу. Причиной этому был Музарбек, точнее, его удивительно успокаивающий голос.

«Почему же он такой самоуверенный?» — опять подумал Хакким.

Он совершенно не знал и даже не догадывался, что ни отряда, который спешил к нему из-за Терека, ни отряда Музарбека и даже отряда из сорока наиболее надежных моджахедов уже не существует…

Именно в этот момент полковник Ивняк, находясь в штабной палатке на месте стоянки террористического отряда, выслушивал доклады командиров. Командир второго батальона доложил о захоронении бандитов и о том, что их документы и личные вещи переданы по акту следственной бригаде, которая прибыла на место происшествия вместе с батальоном на первых же вертолетах. Комбат, получив новое указание, вышел, и в штабной палатке остался кроме полковника Ивняка майор Ветров. Ивняк сообщил Ветрову, что сейчас идет расследование деятельности тех, кто пытался отдать майора под суд. Роман спросил:

— Товарищ полковник, как мой отец?

— Я знаю, как ему было тяжело. Но руководство в Москве сразу же вникло в его ситуацию и поддержало Игоря Николаевича. Я недавно разговаривал с ним. По-моему, он сейчас в норме. Как всегда, энергичен, собран, чувствуется, ему хлопот хватает… Интересовался тобой…

— Я понимаю, что ему пришлось пережить, когда меня взяли под арест, — понурив голову, тихо произнес Роман. — Я боялся, чтобы его, старого, безукоризненно честного служаку, не хватил удар.

— Да, честность, честь для него были и будут святыми понятиями.

Ивняк поднялся с алюминиевого раскладного стула, взял в куртке мобильник и протянул его Ветрову:

— Позвони ему, Роман Игоревич.

Ветров взял аппарат и некоторое время с сомнением молча смотрел на него. Полковник протянул маленький листок бумаги:

— Вот его телефон, звони, не размышляй! Уверен, отцу это будет как бальзам на душу.

Роман набрал телефон и почувствовал, что волнуется. Он даже не представлял, что сейчас скажет. А в трубке один за другим раздавались гудки вызова. Один из них прервался, и Роман услышал голос отца:

— Ветров слушает!

— Здравствуй, отец! Это я — Роман! — произнес дрогнувшим голосом Ветров-младший.

Несколько секунд молчания, и Роман услышал голос отца:

— Здравствуй, родной! Здравствуй, сынок! Как ты себя чувствуешь? Как здоровье?

— Спасибо, нормально. Как ты?

— Слава богу, скриплю. Нам здесь, конечно, полегче вашего, но без дела не сидим.

Роман все более успокаивался. Отец разговаривал с ним, как и прежде, только голос звучал теплее, роднее.

Роман сообщил, что сейчас он «на работе», и пообещал позвонить позже. Отец понял, и они быстро распрощались. Ветров возвратил Ивняку телефонный аппарат:

— Спасибо!

— Полегчало на душе?

— Ага.

— Ну вот и хорошо. Тогда давай, майор, о деле. Во-первых, спасибо за работу. Большое дело ты и твои ребята сделали. Во-вторых, наши контрразведчики только что сообщили мне о первых результатах допросов захваченных вами арабов. Скажу откровенно, мне радости их показания не принесли. Знаешь, что за груз они доставили через Грузию в Россию?

Ветров молча пожал плечами.

— Это радиоактивные материалы, которые должны быть распылены в одном из больших городов нашей страны. Ты представляешь, что это значит?

— Догадываюсь… — неопределенно ответил Роман. — Кое-кто может надышаться.

— Это смерть десятков, а может, сотен тысяч людей, майор! Это оружие массового поражения, действует так же, как ядерная бомба, только не будет ни светового поражения, ни ударной волны. А в остальном — то же облучение и смерть людей!

— Не слабо! И где сейчас этот груз?

— На этот вопрос предстоит ответить тебе, Роман Игоревич.

— Не понял.

— Из показаний пленных следует, что груз доставлен в Зареченск. А Региональным центром по борьбе с терроризмом там командует генерал-лейтенант Игорь Николаевич Ветров. Думаю, он не будет возражать против того, что к нему в помощь прибудет сын.

— Вот оно что… А как же Хакким? Я же перед ним в большом долгу…

— Мы возьмем твой долг на себя, — чуть улыбнулся полковник и уже серьезно добавил: — Он же убил наших ребят, и отдать ему долг жаждет вся бригада.

— Я, конечно, понимаю… — подперев голову ладонями, усталым голосом произнес Роман, — но мне же удалось сколотить неплохую группу проверенных в деле людей. Думал, что с ними и поставлю точку на Хаккиме.

— Я тоже подумал о твоих людях. Возьмешь их с собой. Если верить пленным, в Зареченске имеется устойчивая группа, в составе которой есть и чеченцы. Уверен, что твои люди там будут весьма полезны. Следует иметь в виду, что груз в Зареченске может находиться недолго. Главарь арабской восьмерки, захваченной тобой, по национальности иорданец, кое-что уже сказал. И это кое-что имеет большую ценность. Он сообщил, что из Чечни в Сочи Хакким с помощью своих людей доставил мужчину славянской внешности, который — зверь, а не человек, ему Хакким дал особые полномочия. Есть сведения, что этот человек якобы в роли отдыхающего должен был некоторое время находиться в сочинском санатории «Белоруссия». Не исключено, что он может оказаться в Минске. Иорданец уверен, что он в какой-то мере причастен к перемещению груза. В Минске проживает около двух миллионов человек. Так что твое задание — исключительной важности вопрос. Решить эту задачу больше всего шансов у тебя, товарищ майор!

— А что с Хаккимом? Как я понял, он идет сюда, вдруг он завтра-послезавтра будет здесь. Тогда я бы…

— Увы, нет. Он сюда не придет. Как ты знаешь, мы ведем с ним радиоигру. Хакким полчаса назад приказал Музарбеку подготовиться к принятию его отряда, а это двести человек под командованием заместителя Хаккима Евлаева. А главарь исчез из отряда, как он сказал, на непродолжительное время. Хакким решил собрать здесь все силы юга Чечни. Обещал, что задачу поставит, как возвратится. Так что, Роман Игоревич, доверь нам встретить хотя бы этот отряд, а сам, браток, давай двигай в Зареченск. Чует мое сердце, там работы хватит. Не скрою, сам ломаю голову, куда и зачем Хакким направился.

Комбриг конечно же не мог знать, что вскоре он отменит свой приказ и оставит Ветрова на время в Грозном… Именно в этот самый момент Хакким уже находился в селении Аксаюрт, всего в шести километрах к югу от Грозного. Он сидел в небольшой комнате домика на окраине села и ждал посланца. Переход был трудный, и Хакким не удивился, что все четверо его попутчиков, трое из которых разместились на скамье, а один на табурете, прижались спинами к стенке и сидя уснули. Еще бы, они прошли по сильно пересеченной местности почти семьдесят километров и практически не спали.

«Да, обстановка в этой стране быстро меняется, — с грустью подумал Хакким, — даже связник, которому я так доверял, переметнулся на сторону власти. Хорошо, что мы узнали это от другого верного человека, а то могли бы погореть. Надо не забыть проучить предателя и всю его семью расстрелять». И опять тревога вспыхнула в его душе с новой силой. Неожиданно он почувствовал страх. Такого с ним еще не бывало, ведь он был смел, дерзок и удачлив… «Нет, хватит. Как только выполню задание, сразу же уеду из этой дыры. Я заслужил отдых… Можно поехать на остров Бали, там наши имеют хорошие дома, да и климат какой! Воздух, солнце, вода…»

Его размышления прервал появившийся в дверях мужчина. Одет как и большинство местных, среднего роста, черноглазый, усатый, с бородой. Ему было лет тридцать пять. Он протянул Хаккиму руку и назвался Зауром. Спросил:

— Как добрались?

— Нормально, только устали. Мы хотели переночевать в одном селении у нашего связника, но он, сволочь, оказался предателем. Пришлось идти практически без сна. — Хакким кивнул головой на своих людей. — Видишь, спят сидя. Устали чертовски.

— Ничего, сейчас можно отдохнуть, выспаться. Привет тебе от нашего руководителя. Он просил передать тебе следующее: в Грозном у нас имеется небольшая, хорошо законспирированная группа. В ней шестнадцать человек, все проверенные и надежные люди. Среди них есть люди, которые служат в МВД и местном ФСБ, один — в правительстве, несколько — в местных учреждениях, в том числе один из них работал в солидной должности на химическом заводе в Грозном. Завод сейчас полуразрушен, не охраняется, но представляет большой интерес для нас. Бен Ладен приказал тебе, уважаемый, вместе с нашими людьми достать на этом заводе кобальт-50, который годится для изготовления «грязной» атомной бомбы. Ее надо доставить в Ставрополь или еще лучше в Ростов-на-Дону и взорвать. Я передам вам данные на наших людей в этих городах.

— А как мы попадем в Грозный?

— Завтра сюда приедут твои новые подчиненные из грозненской группы и доставят тебя на конспиративную квартиру. Ну а сегодня отдыхайте. Сейчас вам подадут обед. На втором этаже три комнаты, тебе отдельная, а твои люди по два человека разместятся в других двух. Кровати застелены, уверен, вы хорошо отдохнете.


Глава 49. Зареченск

Генерал-лейтенант Ветров, несмотря на выходной день, как всегда, был на работе. Правда, этот день был спокойным, что позволило ему в восемь вечера уже быть дома. Поужинав и посмотрев телевизор, Игорь Николаевич направился в спальню. Это была редкая возможность выспаться. Он немного почитал газеты, а затем, дернув за шнурок, выключил висевшее над головой бра. Повернулся на правый бок и вскоре уснул. Но ровно через час раздался телефонный звонок. Словно тот, кто звонил, специально дожидался, когда генерал почувствует сладостное чувство глубокого сна, чтобы безжалостно разрушить его. Генерал с трудом проснулся, поднял трубку и сразу же услышал голос дежурного Главного управления внутренних дел, который сообщил, что в городе горит здание паспортно-визовой службы. Уточнив, что это не какое-либо мелкое возгорание, а настоящий, полномасштабный пожар, и убедившись, что дежурный предпринял все необходимые меры, Ветров приказал срочно прислать за ним машину.

Через двадцать пять минут он был уже на месте происшествия. От здания остались только кирпичные стены и крыша. И окна, и двери выгорели. Внутри тоже ничего не сохранилось.

К генералу приблизился начальник пожарной службы. Посматривая, как водяные струи из пожарных рукавов методически гасят еще сохранившиеся отдельные языки пламени, доложил:

— Все сгорело. Люди, которые позвонили нам, рассказывают, что они увидели не возгорание, а уже бушующий пожар, когда пламя охватило все здание. Наши прибыли мгновенно, но спасать практически было уже нечего.

— Погибших, раненых нет?

— Внутри все завалено, обрушилось перекрытие. Пока никого не обнаружили.

К ним быстрым шагом приблизился начальник районного управления внутренних дел Митрофанов. Высокий, чуть полнеющий полковник доложил:

— Отделение не работало, людей в здании не должно было быть. Вся документация, мебель сгорели. Сейчас попытаемся отыскать сейфы, там должны быть регистрационные журналы, паспортные чистые и заполненные бланки, другие материалы, штампы, печати…

— А сейфы какие? — спросил начальник пожарной службы и уточнил: — Несгораемые или же просто металлические?

— Конечно же простые, — хмуро пояснил полковник и спросил: — Думаешь, все, что внутри них, не сохранилось?

— Посмотрим… Сейчас начнем ковыряться в пепелище, затем увидим.

Ветров понимал, что делать ему здесь нечего, и обратился сразу к обоим:

— Организуйте осмотр места происшествия, я буду в кабинете, — и направился к машине.

Вскоре генерал был в своем кабинете. Вызвал дежурного, которому еще по пути в управление приказал подготовить в МВД спецсообщение о пожаре.

Подполковник, старший дежурного наряда, положил перед генералом текст сообщения. Ветров прочитал его и подписал, а затем сказал:

— Прикажите райуправлению проверить, все ли сотрудники паспортно-визовой службы живы. Не исключено, что кто-либо находился в сгоревшем здании, держите под контролем ход осмотра места происшествия. Меня интересуют три вопроса: нет ли погибших; сохранились ли в сейфах документы и печати, а также причина пожара. Начальников районного управления и пожарной службы по прибытии в управление — ко мне.

Дежурный повернулся и направился к выходу из кабинета.

— И еще, принесите мне все поступившие к вечеру материалы и сообщения до появления вестей о результатах осмотра места пожара, я рассмотрю их.

— Есть, товарищ генерал-лейтенант, сейчас доставлю, — четко ответил подполковник и вышел из кабинета.

Ветров потянулся к дистанционному пульту и включил телевизор. В глубокой задумчивости он, почти не глядя на экран, переключал каналы. Понимая, что делать вывод о причине пожара до конца осмотра рано, все же не мог унять растущую в душе тревогу. Многолетний опыт и чутье оперативника подсказывали ему, что пожар — это не случайность. Поэтому так тревожила мысль, что здесь кроется чей-то злой умысел.

Генерал, находясь в глубокой задумчивости, почти не обратил внимания на дежурного, машинально принял от него папку с материалами и кивком головы отпустил подполковника, а сам, потянувшись к аппарату ВЧ, набрал номер аппарата, установленного в квартире начальника областного управления ФСБ Лемехова. После третьего гудка полковник поднял трубку.

Поздоровавшись, Ветров сообщил ему о пожаре и пояснил:

— Понимаешь, Алексей Алексеевич, неспокойно у меня на душе. Не знаю, каким чувством, но чую, что этот пожар нельзя рассматривать как случайность или результат чьего-либо разгильдяйства. Вот и решил тебя побеспокоить. Хочу попросить тебя тоже подключиться к этому делу. Давай, браток, помогай…

Положив трубку на аппарат, генерал принялся изучать содержимое принесенной дежурным офицером папки…

Прошло не менее двух часов, прежде чем в кабинет явились руководители пожарной службы и райуправления внутренних дел. Дополняя друг друга, они доложили, что погибших в пожарище не обнаружено, что все материалы и документы, даже те, что находились в сейфах, уничтожены. Генерал обратился к начальнику райуправления:

— Начальник ОВИРа УВД был на месте происшествия?

— Так точно, майор Метельский прибыл на место почти одновременно со мной. Он сообщил, что людей в здании и не могло быть. Сегодня — выходной.

— Ну и что вы думаете о причине возгорания? — спросил Ветров у начальника пожарной службы.

— Мы обнаружили в одном из кабинетов включенный в розетку чайник.

— Выходит, что кто-то забыл отключить этот чертов чайник… — Ветров посмотрел на начальника районного управления, — и кто этот разгильдяй?

— В кабинете работали три сотрудницы, мы их вызвали в управление, выясним.

Генералу показалось, что полковника еще что-то беспокоит, но он не решается сказать об этом. Ветров произнес:

— Валерий Федорович, у вас есть какие-то сомнения?

— Есть, Игорь Николаевич. Дело в том, что сегодня выходной. Значит, чайник был оставлен включенным более суток назад. Я, конечно, не специалист, но, думаю, для того чтобы из чайника выкипела вся вода, времени много не надо. Выходит, если пожар от чайника, значит, он должен был случиться вчера, но не сегодня.

Ветров посмотрел на главного пожарного:

— А вы как думаете?

— Я тоже так считаю. Следствие покажет. Надо проверить, не выходил ли сегодня кто-либо из сотрудников на работу. Мы назначим серию экспертиз, опросим людей, только после этого можно сделать соответствующие выводы.

— Ладно, — хлопнул ладонью по столу Ветров. — Разбирайтесь. Я поручу начать служебное расследование, так что держите связь со службой собственной безопасности. Привлекайте любые силы и как можно скорее установите причину возгорания.

Офицеры ушли, а генерал закончил просмотр материалов и, передав их в дежурную часть, уехал домой. На часах было три часа двадцать минут. Ровно через четыре часа Ветров снова прибыл в управление.

Дежурный спросил:

— Товарищ генерал, начальники райуправления внутренних дел и пожарной службы просили выяснить: им надо прибыть к вам?

— Пусть позвонят, а там посмотрим, нужны ли они, — и генерал, направляясь к лестничному маршу, ведущему на второй этаж, добавил: — Давайте в первую очередь рассмотрим поступившую информацию и материалы.

Прошло не менее двух часов, прежде чем генерал Ветров разобрался с материалами, выслушал доклады начальников районных управлений и райотделов, доложил заместителю министра внутренних дел России о пожаре. Неожиданно в кабинете появился полковник Митрофанов:

— Разрешите, товарищ генерал?

— А, погорелец, входи, Валерий Федорович!

Пока полковник приближался и устраивался за приставным столиком в жестком кресле, генерал нажал кнопку связи с секретарем в приемной и сказал:

— Наталья Михайловна, дайте нам, пожалуйста, с Валерием Федоровичем чаю.

— Не до чая, Игорь Николаевич, — хмуро произнес полковник.

— Ну, по-моему, на пожарище чайком тебя никто не потчевал.

Митрофанов словно не чувствовал, что тон генерала был понимающе подбадривающим. Как только устроился в кресле, хмуро произнес:

— Ко мне полчаса назад пришла в слезах сотрудница ОВИРа, зовут ее Соловьева Марина Сергеевна. То, что меня тревожило, подтвердилось. Не зря в душе одна муть была. В общем, товарищ генерал, дела хреновые. Соловьева с повинной явилась. Рассказала, что несколько дней назад из ящика ее стола пропала печать, которую ставили в паспорта. Печать ей передала на время Сергейчик Антонина Петровна, старший лейтенант. Она — начальник отделения паспортно-визовой службы. Сергейчик предложила Соловьевой никому не говорить о пропаже и под предлогом болезни пару деньков побыть дома, а сама, как она сказала Соловьевой, подключила знакомых оперов, и в субботу печать нашлась. Дальше — больше. Сергейчик предложила осчастливленной Соловьевой тайно явиться на работу в воскресенье и отработать пропущенные дни. Соловьева находилась в кабинете до вечера и за это время заполнила девяносто семь паспортов. Сергейчик оставила Соловьевой ключи от своего кабинета и ключ от сейфа, куда после окончания работы Соловьева и положила заполненные паспорта, бланки и печать.

— Так вот тебе и причина пожара. Призналась эта капитан, что чайник оставила включенным в сеть?

— В том-то и дело, Игорь Николаевич, она клянется, что чайником не пользовалась и хорошо помнит, что он стоял невключенным в розетку. Клянется! Я склонен ей верить. Она, конечно, не святая, живет одна с ребенком, мужа не имеет, за многие годы работы знаю ее недостатки, но уверен, что в таком деле врать не будет. Вот и сегодня, когда узнала о пожаре, сразу ко мне. А тут еще Сергейчик к ней подошла и говорит: «Молчи, никому даже не заикайся о том, что в воскресенье работала, и про печать молчи».

— Что из себя представляет Сергейчик?

— Сотрудница как сотрудница, — неопределенно пожал плечами полковник. — Помню, пришлось с ней повозиться, пока научилась работать. Мне-то она сразу не по нутру пришлась. Но начальник отдела кадров, тогда еще УВД, назначил ее.

— Ну, начальник отдела кадров уже два года как на пенсии, а мы с тобой работали, могли бы изучить… — хмуро заметил Ветров и спросил: — Где эта Соловьева?

— Не стал я ее в отделе оставлять, привез с собой. Сейчас в машине во дворе ГУВД сидит, плачет.

— С Сергейчик не разговаривал?

— Конечно, нет. Считаю, что этим делом следует заняться службе собственной безопасности.

Не отвечая, Ветров потянулся к аппарату ВЧ и набрал трехзначный номер:

— Алексей Алексеевич, по-моему, я не зря тебе ночью позвонил. Оказывается, не все так просто с этим чертовым пожаром. Думаю, есть смысл нам собраться и обсудить ситуацию.

— Хорошо, Игорь Николаевич, через двадцать минут я буду у вас.

— Возьми с собой толкового оперативника. Думаю, будет не лишним, если он вместе с нашей службой внутренней безопасности поработает.

Положив трубку, Ветров посмотрел на полковника и сказал:

— Отведи эту Соловьеву в кабинет начальника службы собственной безопасности, пусть подробно изложит все на бумаге. Сам устройся в кабинете кого-либо из замов и тоже настрочи рапорт. У меня на душе, как и у тебя, паршиво. Не удивлюсь, если эта история — с продолжением…


Глава 50. Чечня

В штабе бригады вход в кабинет комбрига тщательно охранялся двумя автоматчиками, во дворе под зашторенными окнами — тоже автоматчики.

В кабинете работала противопрослушивающая аппаратура «Белый шум». Проводил совещание руководитель антитеррористического центра Организации Договора коллективной безопасности генерал-полковник Борюжев. В кабинете кроме комбрига полковника Ивняка находились руководители региональных центров генерал Ветров, три других генерала и семь полковников, которые являлись руководителями региональных управлений федеральной службы безопасности, а также начальники управлений внутренних дел.

Борюжев проинформировал собравшихся о ходе расследования уголовного дела, по которому проходил бывший заместитель начальника штаба бригады Райков. Заканчивая информацию о предателе, Борюжев сказал:

— Райков не просто зарвался, так как его буквально распирало чувство зависти и желания возвыситься над сослуживцами. Следствие установило, что именно он в течение последних трех лет строчил анонимные кляузы на командиров и даже на одного из своих друзей. В силу своей расхлябанности и самоуверенности предал интересы службы, допускал разглашение служебной тайны, на чем его и подцепили террористы. В ходе операции небольшого подразделения под руководством майора Ветрова, — Борюжев краем глаза взглянул на генерала Ветрова и пояснил: — Майора Ветрова Романа Игоревича, который со своими боевыми товарищами направлялся на разгром большой банды во главе с одним из заместителей бен Ладена — Хаккимом, Райков, игнорируя правила ведения секретных разговоров по открытой телефонной связи, допустил утечку информации. Террористы перехватили переговоры Райкова с командованием авиации и, поняв, где находится подразделение майора Ветрова, устроили засаду, итог которой вы знаете. Следствие по этому ходу продолжается, так как по делу всплыли новые фигуры, в том числе следственные работники и пособники террористов. Так что точку в этом деле ставить рано. Как говорится, продолжение сериала следует. Но вызвали мы вас, товарищи офицеры, не из-за этой информации. Нам предстоит решить задачу чрезвычайной важности. Здесь, в Чечне, нам надо разгромить, причем сделать это одновременно в разных местах республики, несколько террористическо-бандитских отрядов. Один из них довольно большой, другие, а их шесть, поменьше. Но, товарищи, разгром банд — это меньшая часть нашей задачи. И решать ее будет бригада полковника Ивняка. — Борюжев посмотрел на комбрига. — Выделяю вам в помощь, Сергей Платонович, четыре батальона внутренних войск. Комдив — полковник Величко — здесь присутствует. Ваша задача чрезвычайной важности. Вы должны спланировать операцию в отношении всех отрядов противника одновременно. Не забывайте, речь идет не только об их разгроме, но и о мерах по недопущению жертв среди населения и, конеч