Татьяна Игоревна Луганцева - Запутанная нить Ариадны

Запутанная нить Ариадны 787K, 133 с.   (скачать) - Татьяна Игоревна Луганцева

Татьяна Луганцева
Запутанная нить Ариадны


Глава 1

— Спорт — это жизнь! — всегда внушал Дмитрию Карасёву отец, в прошлом известный спортсмен. — Ты должен уметь всё — и плавать, и стрелять, и драться. Регулярные физические нагрузки — это основа правильного образа жизни и польза для здоровья. И, наконец, спорт воспитывает характер, делает человека сильным и выносливым.

И Дима с утра до вечера гонял по спортивным секциям, пока его родители не оказались на грани развода. Дело в том, что мама была далека от спорта и имела на сына совсем другие виды. Любовь Петровна хотела, чтобы Дмитрий хорошо учился и вырос умным, эрудированным и интеллектуально развитым человеком.

Отец в свою очередь тоже не отступал, и Дмитрий, желая сохранить семью, и учился блестяще, и в спорте достиг больших успехов. Он получил первый разряд по плаванию, дошел до мастера спорта в боксе, а еще окончил юридический институт с отличием. Правда, такие нагрузки не прошли даром, и Дмитрий получил нервный срыв.

Чтобы как-то отвлечься, он по приглашению институтского друга Жени, заядлого альпиниста, отправился в путешествие по горам Кавказа.

Свежий воздух и снег на вершинах гор, ослепительное солнце и звездные ночи пленили Дмитрия, и несколько лет он посвятил альпинизму, покоряя горные вершины по всему миру.

Отец был категорически против этого увлечения сына, считал его совершенно пустым занятием.

— Я столько сил вкладывал в твои тренировки! Я так гордился твоими спортивными достижениями! — сокрушался Валерий Иванович Карасёв. — Ты должен выходить на ринг и побеждать противника, а не лазить по горам!

— Мальчик окончил юрфак с красным дипломом! — не соглашалась с мужем Любовь Петровна. — Для того чтобы по голове всё время получать? Вот, дополучался уже! Тянет только в горы — и всё! А мог бы фирму открыть и жить припеваючи! Это всё ты со своим спортом! Сам на нем помешан, так думаешь, и другие должны?

Но Дмитрий не обращал внимания на перепалки родителей и продолжал уделять большую часть времени любимому занятию, даже вошел в сборную России по альпинизму и участвовал в спортивных соревнованиях. Кроме того, с Женькой Карцевым и еще несколькими коллегами Дмитрий проводил обучение и организовывал коммерческие туры для начинающих альпинистов и скалолазов. Таким образом, любимое занятие помимо морального удовлетворения приносило еще и хороший доход.

Успел Дмитрий обзавестись и семьей. Едва окончив институт, он женился на бывшей сокурснице Алле, и вскоре у них родился сын. Правда, Алла редко видела мужа дома, но, похоже, ее это не очень огорчало. Главное, что Дмитрий обеспечивал семью, и обеспечивал неплохо.

Но однажды случилась трагедия. Дмитрий, Евгений и еще один их товарищ, шагая в одной связке, совершали восхождение на очередную вершину. На одном из участков они попали под камнепад. Камни перебили веревку, и мужчины сорвались вниз. Единственным выжившим остался Дмитрий, однако он сильно покалечился.

За жизнь Димы боролись лучшие врачи. Полгода он был подключен к аппарату искусственного дыхания. Отец за год до трагедии умер от сердечного приступа, Алка, жена, ушла с сыном к другому, поэтому ухаживала за Дмитрием мама, постаревшая от горя на десяток лет.

Врачи не давали никаких утешительных прогнозов, даже когда Дима пришел в себя. И вот в тридцать лет Дмитрий оказался калекой, прикованным к инвалидному креслу.

Он начал тяжелое восхождение — только не на гору, а к жизни. Если бы не его сильный, волевой характер, ничего бы не получилось. В то, что он встанет и вернется к нормальной жизни, не верил никто, кроме Любови Петровны. Друзья, конечно, помогали, но Диме было тяжело видеть жалость в их глазах, и вскоре друзей не осталось. Бывшая жена не разрешала ему видеться с сыном. Действительно, зачем? Что он теперь мог им дать? А помогать ему она не имела ни малейшего желания. Он для нее больше не существовал. Теперь у нее была совсем другая жизнь, и в этой жизни для бывшего мужа уже не было места. Дима все чаще с благодарностью вспоминал отца, который выработал в нем умение преодолевать трудности. И через три года он встал на костыли, а еще через пять лет уже ходил, только слегка прихрамывая и опираясь на трость.

С состоянием души оказалось намного сложнее. Если физическое здоровье можно было поправить постоянными упражнениями, то методик по тренировке душевного здоровья не существовало. Как забыть, что погиб друг, что предала некогда любимая женщина, что из-за переживаний подорвала здоровье мать, что он теперь не видит единственного сына? Горькие мысли рвали Дмитрию сердце.

Чтобы отвлечься от безрадостных дум, Дмитрий с головой ушел в работу. Вспомнив про свое образование, он организовал юридическую фирму. Доход фирма приносила небольшой, но на жизнь хватало. Судиться из-за имущества с бывшей женой Дмитрий не хотел, он был выше этого. Но пригрозил Алле судебным разбирательством, если она будет препятствовать его встречам с сыном. Алла разрешила видеться с ребенком.

— Может, я поспешила уйти от тебя, Карасёв? Не ожидала, что ты выкарабкаешься, — сказала бывшая жена.

— Извини, что выжил, — ответил Дмитрий. — И правильно, что ушла.

Мужчиной он был видным — высокий, под метр восемьдесят, сильный, поджарый, с широкими плечами. И, несмотря на хромоту, отбоя от женщин у него не было. Дмитрий периодически встречался то с одной, то с другой, но о женитьбе больше не думал.

Жил он один в загородном доме, но мать часто приезжала к сыну прибраться и приготовить еду, а еще поругать за непорядок, грязную посуду и забытые под кроватью женские трусики.

— Мне надо жить с тобой! — заявляла Любовь Петровна.

— Ой, мамуля, отстань, — морщился Дмитрий. — Ты только нервничать будешь! А я, когда встречу хорошую девушку…

— Ты встретишь! — ворчала Любовь Петровна. — Конечно! Опять какую-нибудь шалаву. Ты же на простых добрых девок, хороших хозяек, не смотришь. Тебе красавицу подавай, как Алка твоя, с ногами от ушей. И мозгами как у курицы. Стерва, каких поискать. Твоя-то бывшая обобрала тебя, как липку. О такой снова мечтаешь?

— Перестань, пожалуйста, мне на мозги капать, мамулечка, очень тебя прошу, просто умоляю, — сердился Дмитрий. — Ну что ты меня пилишь и пилишь? Не живется тебе спокойно? Отстань от меня, не мучай. Мужчина не должен до пенсии жить с матерью — это закон.

— Вырастила на свою голову! — ворчала Любовь Петровна. — С матерью жить не хочет…

— Я уже большой, чтобы жить с мамой, — улыбнулся Дмитрий. — А если тебе что-то надо, ты мне только скажи, и всё будет.

— Да знаю я! Мы с мужем, царствие ему небесное, вырастили хорошего сына, и спасибо богу, что он не забрал его у меня! — заплакала Любовь Петровна, вытирая глаза носовым платком.

— Мама, ну опять ты за старое? У меня всё хорошо. Видишь, я живой и здоровый!

— Вижу… Здоровый… — не унималась мать. — А вот счастливый ли?


Глава 2

Дмитрий вошел в нотариальную контору. Он остановился у нужной двери и постучал.

— Войдите! — послышался голос из кабинета.

Дмитрий вошел и остановился на пороге, глядя на пожилую женщину в строгом двубортном темно-синем пиджаке.

— Дмитрий Валерьевич Карасёв? — строго спросила дама, поднимая на него начальственные глаза, отрываясь от бумаг, лежащих на столе.

— Да, это я. Зачем вы меня пригласили?

— Присаживайтесь.

Дмитрий сел и вытянул поврежденную ногу.

— Меня зовут Елена Степановна, я юрист по вопросам наследства. Вы знали Евгения Викторовича Карцева?

Сердце Дмитрия учащенно забилось.

— Да, конечно.

— Кем он вам доводится?

— А это что, допрос? Другом он мне доводится, самым настоящим другом, да и учились мы вместе, — ответил Карасёв.

— Другом… — протянула Елена Степановна и взяла в руки какую-то бумагу. — Вот и Евгений Викторович указал, что вы его друг…

— У нас что, вечер воспоминаний? — уточнил Дмитрий.

— Вы не в цирке, молодой человек, — нахмурилась дама.

— Извините…


— Господин Карцев составил завещание…

— Вот как? — удивился Дмитрий.

— Да. Как ни странно, но я его запомнила.

— И чем же он вам запомнился? — поинтересовался Дмитрий.

— Приятный молодой человек. Почти мальчик, а составил завещание. Такое не очень часто бывает.

— Порой жизнь заставляет думать о смерти.

Дама вздохнула.

— Согласна с вами. Я поинтересовалась, почему он задумался о своей последней воле, а господин Карцев ответил, что занимается опасным делом. Я, конечно, поинтересовалась, каким таким делом, а он ответил, что альпинизмом.

— Всё верно, — кивнул Дмитрий.

— Вы тоже альпинист? — спросила нотариус.

— Было дело, пока не случилось несчастье, — ответил Дмитрий и указал на больную ногу.

— Господин Карцев еще пояснил, что у него несколько дней нехорошие предчувствия, вот он и решил написать завещание. Вы знали об этом? — спросила Елена Степановна.

— Нет, — честно ответил Дмитрий. — Он ничего мне не рассказывал ни о предчувствиях, ни о завещании.

— Всё свое имущество, включающее квартиру, помещение под офис и приличную денежную сумму, Евгений Викторович завещал в равных долях вам и своей двоюродной сестре, госпоже Зайцевой Аделине Алексеевне. Вы с ней знакомы? — Нотариус оторвалась от бумаг и посмотрела на Дмитрия.

— Нет, впервые слышу, что у Евгения была сестра.

— Да, была и есть, — заметила Елена Степановна. — Вы с ней наследники в равных долях.

— Неожиданно.

Елена Степановна помолчала, а потом тихо произнесла:

— С завещанием господина Карцева произошла чудовищная ошибка. Через полгода после гибели господина Карцева к нам в контору пришли двое: молодая женщина, по документам Зайцева Аделина Алексеевна, и мужчина, представившийся Дмитрием Валерьевичем Карасёвым…

Дмитрий насторожился, ожидая продолжения рассказа.

— И не надо на меня так смотреть. Естественно, я не поверила им на слово. Они показали паспорта, а я умею разбираться в документах, уж поверьте мне, — заторопилась нотариус. — И даже сейчас могу поклясться, что документы были настоящие. Я не заподозрила подвоха. На мой взгляд, всё было чисто. Простите, а где были вы в то время? Не мог у вас кто-нибудь позаимствовать паспорт?

— Я полгода был в коме. Теоретически любой человек мог воспользоваться моим паспортом, — пожал плечами Дмитрий. — А к чему сейчас об этом говорить?

— Вам что, всё равно? Сработали мошенники. То, что предназначалось вам, ушло грабителям! Недавно я узнала, что всем имуществом завладела эта самая Аделина Алексеевна, двоюродная сестра вашего друга. Мужчина, который назвался вашим именем, отказался от имущества в ее пользу. Наверное, Зайцева заплатила этому типу за поход к нотариусу. Очень, видать, наглая особа! И раз уж этот факт открылся, можно, конечно, заявить на нее в полицию. Но мой совет — сходите к ней и потребуйте свою долю, пригрозив тюрьмой. Ее контакты я вам дам, — и Елена Степановна зашуршала бумагами.

— Знаете, я не нуждаюсь… Я достаточно зарабатываю, — сказал Карасёв.

— Вот только не надо изображать благородного рыцаря! К тому же это не вам решать и не мне. Завещание — воля человека-заявителя. Если бы ваш друг захотел всё оставить своей родственнице, то и оставил бы. Но половину своего имущества он завещал вам, а значит, так оно и должно быть. И теперь только от вас зависит, накажут ли интриганку.

— Я понял вас и обязательно схожу к этой Аделине, — пообещал Дмитрий. — Самому интересно…

— А я должна покаяться перед вами, — вдруг выдала Елена Степановна.

— Я не священник, — попытался отшутиться Карасёв, но по серьезному взгляду нотариуса понял, что разговор еще не окончен.

— Я сыграла в этом деле малопочтенную роль, — вздохнула Елена Степановна. — Но есть и радостное известие. Конечно, я прошляпила подставу, виновата, но я еще и забыла вручить Карасёву Дмитрию Валерьевичу послание, которое Евгений Викторович Карцев написал в моем присутствии и запечатал в конверт. Слава богу, это послание не попало в руки негодяя. Как послание выпало из папки, ума не приложу. Конверт затерялся в бумагах, и я нашла его недавно, совершенно случайно, разбирая документы для отправки в архив. Я позвонила Зайцевой, чтобы разыскать Карасёва, так как его телефон не отвечал. Но когда я спросила, где могу его найти, Зайцева сначала не поняла, о ком идет речь, а потом попросила больше не беспокоить ее. Эта Аделина Зайцева явно испугалась. Я сразу заподозрила неладное. А теперь, разыскав вас, понимаю, что оказалась права. А искала я вас, чтобы вручить послание, и прошу прощения, — сказала Елена Степановна и протянула Дмитрию конверт. — Извините.

— Благодарю, — улыбнулся Дмитрий и положил конверт в портфель.


Глава 3

Дмитрий заглянул в кабинет директора салона красоты.

— Аделина Алексеевна? — спросил он.

— Я занята, — буркнула женщина, перекладывая на столе какие-то бумаги.

— Я все-таки войду.

Дмитрий прошел в кабинет и, не дожидаясь приглашения, присел на удобный, мягкий стул. С огромным интересом он молча принялся рассматривать Аделину.

Госпожа Зайцева была очень красива — лет тридцати пяти, глаза серо-голубые, светлые волосы подстрижены под каре, ухоженное лицо с безупречным макияжем. Оно и понятно: дама работала в салоне красоты. Об этом напоминал и идеальный маникюр на длинных ногтях. На директоре была светло-кремовая шелковая блузка с большим бантом на впечатляющей груди.

Дима понимал, что смотреть именно на грудь было верхом неприличия, но ничего не мог с собой поделать. Взгляд то и дело возвращался к этому чуду природы.

Аделина Алексеевна в свою очередь тоже рассматривала наглого посетителя — брюнета в темной водолазке, со смуглой кожей и темными, чуть раскосыми глазами. В руке тот сжимал трость.

— Я поняла. Вы по поводу Кеши? Вам было назначено на вечер, — нарушила затянувшееся молчание хозяйка кабинета.

— Мне? — уточнил Дима.

— Ну, вы же похоронный агент? — поджала губы Аделина.

— Нет, я по другому вопросу.

— Интересуюсь, по какому такому вопросу?

— А вы не догадываетесь?

— Вы пришли мне загадки загадывать? Простите, у меня мало времени.

— Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

— Вот как?

— Вы удивлены?

— Слушайте, молодой человек, покиньте мой кабинет, или я сейчас вызову полицию.

— Даже полицию? А вот с этим я не спешил бы, — ответил Дима. — Боюсь, именно полиция вам как раз и не нужна. Разрешите представиться. Дмитрий Валерьевич Карасёв. Ваш покорный слуга и компаньон по всему этому… — он обвел глазами помещение, — хозяйству.

Аделина выронила ручку, резко встала и подошла к окну. Она оказалась невероятно хрупкой — осиная талия, узкие бедра и длинные худые ноги. Это еще больше усиливало контраст с большой грудью. Понять, какого она роста, не представлялось возможным, потому что сейчас на ней были туфли на высоченных шпильках.

Женщина задумчиво смотрела в окно.

— Выжил, значит…

— Не совсем понял…

— А чего непонятного? Не в крестики-нолики же пришел играть. Последнее, что я знала, так это то, что ты лежишь в коме и никто гроша ломаного не дает за твою жизнь.

— А ты и обрадовалась? — уточнил Дима, тоже переходя на «ты».

Разглядывая директоршу, он думал только о том, какая же она красивая, и злился на себя за то, что в голову лезли такие странные мысли, совсем не подходящие к ситуации.

— Я надеялась, что ты помрешь и этот разговор никогда не состоится, — посмотрела на него Аделина, и в ее глазах застыл лед.

— Я тоже не так представлял нашу встречу. Вернее, я вообще ее не представлял, — улыбнулся он, — но раз уж она состоялась, давай знакомиться.

— Я уже знаю, кто ты, да и ты пришел по адресу…

Дмитрий подошел к ней. Они оказались одного роста с учетом ее шпилек.

— Откуда такая ненависть ко мне? — спросил Дмитрий. — Или ты весь свет ненавидишь?

— Или… — поджала губы Аделина. — Что, пришел меня обчистить, так же как обчистил свою жену?

— Кого? — удивленно поднял брови Дима.

— Ты подонок, как и все мужики, — пожала плечом Аделина. — Хочешь вызвать полицию? Валяй! Арестовывай! — И Аделина протянула ему руки, словно призывая надеть наручники.

— Мне чужого не нужно. Я за своим пришел! Насколько мне известно, квартиру ты продала, поэтому я конфискую это помещение и не буду сообщать в полицию. А ты со своим симпатичным личиком останешься на свободе.

— Зачем тебе салон красоты? — спросила Аделина.

— А чем плохо? Готовый бизнес. Меня, может, на прекрасное потянуло.

— Оно и заметно! — хмыкнула Аделина. — Это все, что у меня есть.

— Я не виноват, что ты потратила все деньги, поэтому…

Но договорить Дмитрий не успел, в кабинет заглянула девушка с короткой стрижкой.

— Аделина Алексеевна, там одна дама скандалит, просит директора.

— Пошла она! — взорвалась Аделина, и девушку словно ветром сдуло.

— Знает твой крутой нрав? — усмехнулся Дима. — Вот видишь, у тебя клиенты недовольные. Точно надо наводить порядок!

— Хватит стебаться. Нужен салон? Забирай! Но избавь от твоего общества. — Аделина положила ключи на стол и вышла из кабинета.

«И это все? — удивился Дима. — Ни страха, ни сожаления, ни слез. Даже неинтересно. Была женщина, и нет женщины, только запах дорогого парфюма остался. Комета!»


Глава 4

Спустя три недели

Дмитрий остановил свой черный «БМВ» у обычной хрущевки, вошел в подъезд и поднялся на второй этаж. На его долгий настойчивый звонок долго не открывали, но потом все же дверь приоткрылась и женский голос из глубины квартиры произнес:

— Проходите на кухню! Деньги без сдачи на столе! Пиццу там же оставьте!

Дима вошел в маленькую прихожую и заглянул в такую же маленькую комнату.

— Ну в чем дело?! Я же сказала — на кухню! — недовольно произнесла Аделина, а это было именно она, хотя с последней встречи ее было не узнать.

Аделина сидела на неприбранной кровати в длинной ночной рубашке когда-то белоснежного цвета. Волосы были спутаны, по лицу размазана косметика. На полу валялись пустые бутылки. На тумбочке стояли две рюмки, чашки с недопитым кофе и пепельница, полная окурков. На постели по диагонали лежал какой-то голый парень.

— Федя, — толкнула его Аделина, — слышь?! Вставай! Какой-то наглый разносчик пиццы! Пялится на меня!

Парень ответил ей что-то нечленораздельное.

— Хороша, ничего не скажешь! — покачал головой Дмитрий, прошел к окну и отдернул штору, подняв облако пыли. — Фу! Ужас какой! — выругался он. — Я то похоронный агент, то разносчик пиццы.

— Миша, вставай! Нас грабят! — снова толкнула парня Аделина.

Тот сел на кровати и тряхнул головой. Было понятно, что он не совсем ориентируется во времени и пространстве. Однако через минуту он встал, сжал кулаки и, подгоняемый Аделиной, пошел на непрошеного гостя. Дмитрий вывернул ему руку, и, вытолкав из квартиры взашей, спустил с лестницы. Туда же он выкинул и его вещи.

— Ты что делаешь? Это беспредел! — возмутилась Аделина.

— Это ты тут устраиваешь беспредел. А еще женщина! Посмотри, бардак кругом, мужик какой-то…

— Мораль мне вздумал читать? — удивилась Аделина, безуспешно пытаясь сдуть челку с лица. — Может, это мой жених! А ты вот так, походя, разрушил мою жизнь!

— Конечно, жених. Ах, какая неприятность! — тряхнул головой Дмитрий. — Только ты даже не знаешь, как его зовут — Миша или Федя?

Аделина насупилась.

— Оденься и кофе налей! — сказал Дима.

— А чего ты командуешь в моем доме? — захлопала она большими ресницами. — Из салона выжил, Федю выгнал… или Мишу? — задумалась Аделина, чем очень развеселила Дмитрия, и он, махнув рукой, пошел на кухню.

Дмитрий включил электрочайник и быстро нашел растворимый кофе и сахар. В ванной зажурчала вода, и вскоре появилась Аделина в ярко-красном халате, туго завязанном на тонкой талии. Лицо ее было необычно бледно и без косметики выглядело совсем молодым.

— Хозяйничает тут… — продолжала бубнить она.

— Хорошо, что ты меня вообще вспомнила.

— Такое забудешь, — посмотрела Аделина на гостя из-под длинной челки.

— Кофе будешь? — спросил он, упорно не замечая ее хмурого настроения.

— Буду, налетчик.

Дима налил вторую чашку и искоса посмотрел на Аделину.

— Сахар, молоко?

— Ничего, — ответила она, — пивка бы…

Дмитрий поставил перед ней чашку и сел напротив.

— Взбодрись и пой! Ой, извини.

Аделина стрельнула в него глазами.

— Что? Что-то разнюхал про меня? Наверное, не успокоишься, пока не посадишь.

— Такой цели я не ставил, — честно ответил Дмитрий. — Но узнать кое-что узнал.

— Интересно… Что обо мне в народе говорят? — Аделина обхватила горячую чашку обеими руками. Ее явно трясло.

— Зайцева Аделина Алексеевна, тридцать четыре года. Кстати, очень хорошо выглядишь, — отвесил Дима ей комплимент, но Аделина даже глазом не повела.

Весь ее вид говорил о том, что к комплиментам она привыкла, а слова Дмитрия ее вообще не волнуют.

— Растила тебя мама и отчим, который появился в вашей семье, когда тебе было пять лет. Девочкой ты росла умной, одаренной и, естественно, красивой. Впрочем, я повторяюсь.

Губы Аделины дрогнули в улыбке.

— Если когда-нибудь в старости я захочу написать биографию, то обязательно попрошу тебя!

— Девочка окончила музыкальную школу, где были отмечены ее артистические способности. Мама отвела ее в театральную студию. Там Аделину сразу заметили и пригласили в детский мюзикл на главную роль. Девочка пела и плясала.

— Танцевала, — поправила его Аделина. — Пляшут пьяные люди в сельском клубе, и ты, видимо, тоже… А про девочку интересно рассказываешь…

— Но в двенадцать лет после болезни у нее пропал голос. Аделина перестала петь и ушла из мюзикла, — продолжал тем временем Дима. — Окончив школу, она с первой же попытки поступила в театральный институт на актерский факультет, что доказывало ее неординарные способности. Пусть она не стала певицей, но актрисой, и очень хорошей актрисой, вполне могла стать.

— Да ты что?! — изумилась Аделина.

— Больше тебе скажу, она ею и стала! — с патетикой в голосе произнес Дима, не поддаваясь на ее провокации.

— Интересно, кто такая? Где снималась? — спросила Аделина, делая глоток кофе.

— Еще студенткой Аделину пригласили сниматься в грандиозном фильме по роману Достоевского. В главной роли — очень известный актер Илья Морозов. Красавец… И, по слухам, хороший человек. Но Аделине не повезло. На съемках произошел несчастный случай — Морозов погиб, и проект закрыли. И что интересно, актерская карьера Аделины тоже оборвалась. Девушка ушла из театра, где проработала недолгое время, и не приняла больше ни одного предложения сняться в кино.

— Какая грустная история, — откликнулась Аделина, притворно вздыхая.

— Я и не говорил, что будет весело.

— А я хотела бы что-нибудь повеселее, голова и так болит, — зевнула она.

— Был еще эпизод в жизни Аделины, заслуживающий внимания.

— Только один? — удивилась Зайцева. — Не очень-то густо для тридцати четырех лет.

— Все остальное покрыто мраком… Но надеюсь, что прояснится. Однажды к Аделине обратились правоохранительные органы с просьбой помочь найти маньяка. Он знакомился в ночных клубах с молодыми женщинами и заманивал их гулять в парк, где жесточайшим образом убивал. Как мужчина он был бессилен, за что и мстил молодым красоткам. Аделина тоже была очень красивой девушкой. Оперативные сотрудники, дежурившие по ночным клубам, заприметили ее там и сразу поняли, что, если маньяк заметит Аделину, то мимо нее уже пройти не сможет. Главное, чтобы он ее увидел! И Аделину уговорили пошататься по ночным клубам, выступая в качестве приманки.

— Да она и сама с удовольствием шаталась по ночным клубам, — с насмешкой в глазах сказала Аделина. — Курила, пила, знакомилась с парнями…

— Да, и это, по словам моего знакомого следователя, стало проблемой. К Аделине подходило столько мужчин, что оперативники со счета сбились, и вычислить того, кто из них маньяк, не представлялось никакой возможности.

— Она же не виновата, что такая красивая, — вздохнула Аделина.

— Не виновата, — согласился Дима. — Но маньяк все же ее заприметил и стал следить, не рискнув подойти к ней в клубе.

— Боялся не выдержать конкуренции с другими и сразу же получить отказ, — прокомментировала Аделина.

— Наверное… Я не маньяк, мне сложно понять их логику. Он подошел к ней позже, на улице, и пригласил погулять в парк. И логика дальнейшего поведения Аделины мне непонятна. Она ведь знала, что оперативники остались в клубе, поняла, что перед маньяк, и, несмотря на это, пошла с ним. А когда маньяк завел ее в укромное место и достал нож, Аделина первой нанесла удар и… забила его насмерть, — прервал рассказ Дмитрий, переводя дух.

Зайцева совершенно спокойно смотрела ему в глаза.

— Я что-то не поняла, мы сейчас будем оплакивать маньяка? Давай тогда выпьем, помянем, что ли…

— Не юродствуй. Аделину никто не обвинял в убийстве. Естественно, это была самооборона. Просто я не понимаю, как хрупкая девушка… — развел Дима руками.

— Хрупкой девушка была до того, как согласилась на это задание. Правоохранительные органы здорово ее обработали, — скривила рот Аделина. — Как всякий нормальный человек, поначалу она, естественно, отказалась. Но потом ей показали фотографии расчлененных молоденьких девочек и сказали, что, возможно, она, Ада, сможет его остановить и больше никто не погибнет. Аделина была вынуждена согласиться. И вот когда настал «час икс», все эти фотографии встали у нее перед глазами. Ей стало страшно и омерзительно… И да, она забила его своей сумочкой.

— А что у нас было в сумочке? — спросил Дмитрий.

— Я носила там кирпич, — ответила Аделина, — на всякий случай. Это было мое средство самообороны, и оно пригодилось.

— Наконец-таки ты сказала «я».

— Ты сам предложил эту игру. Что еще? — в упор посмотрела на него Аделина.

— Чем больше я узнавал о тебе, тем интереснее мне становилось, — произнес Дима. — Девушка, победившая маньяка, открывает салон красоты.

— И что такого? Кстати, я до сих пор не пойму, почему ты не заявил на меня в полицию? — спросила Аделина. — Я ведь присвоила твое имущество.

— Ну я же «отжал» салон красоты, — улыбнулся Дмитрий.

— Так были еще деньги и квартира, — вздохнула Аделина.

— И где же они?

— Были и сплыли, — развела она руками.

— Мне и салона хватит, — ответил Карасёв.

— А денег было много, — словно раззадоривала его Аделина, но Дмитрий не поддавался:

— Я не бедствую.

— А зачем тогда мной интересовался? Сведения добывал, — усмехнулась она.

— Поверь, не по своей воле. Не думай, что ты сразила меня своей красотой и я потерял голову.

— Заметь, не я это сказала, ты сам признался! — по-театральному закатила глаза Аделина.

Дмитрий же стал необычайно серьезен.

— Вместе с завещанием Евгений оставил у нотариуса письмо для меня, просто она забыла про него, и вот недавно вручила, пусть и с опозданием. И знаешь, я узнал немало интересного. Женя многое рассказал о своей двоюродной сестре, то есть о тебе.

— И что Женя написал обо мне? — с интересом спросила Аделина.

— У вас были хорошие отношения, но даже ему ты доверилась не сразу, только через много лет. А призналась ты в том, что твой отчим, Кожевников Игорь Петрович, насиловал тебя с двенадцати лет. А когда ты выросла и, возможно, дала ему отпор, бросил вашу семью. Почему ты не рассказала об этом маме? Да потому, что она в то время была серьезно больна и умирала от рака. Ты радовалась каждой минуте общения с мамой и никогда бы не стала расстраивать ее, ведь ей и так жить оставалось недолго. После смерти мамы ты осталась одна и несколько лет сторонилась людей и мужчин в частности. А на съемках той злополучной картины впервые в жизни влюбилась, но этот человек трагически погиб…

Дмитрий замолчал. Аделина тоже не произнесла ни слова.

— Те, кто был с вами на съемочной площадке, — продолжил он через минуту, — вспоминали, до чего у вас были светлые, нежные отношения… Я не знаю, Аделина, за что ты прогневила Бога, почему на твою жизнь выпало столько испытаний, но это не повод становиться злобной стервой, пить и отказываться от своей мечты — стать актрисой. А ты завладела чужими деньгами и занялась бизнесом. Но это глупо.

— Почему же глупо? — спросила Ада.

— Так не приносил доходов твой салон красоты.

— И это узнал? Ну и пусть. Концы-то с концами я сводила! И вообще, я не обязана с тобой разговаривать! И делаю это только ради памяти Жени.

— Ты знаешь, почему он погиб? — спросил Дима в гнетущей тишине, установившейся на кухне.

— Догадываюсь. — Губы Аделины задрожали. — Не хочу в это верить, но догадываюсь…

— Евгений пошел на жертву и унес с собой в снежную пучину твоего мучителя. Кожевников Игорь Петрович — так звали второго разбившегося альпиниста. Когда ты рассказала Жене об отчиме, он сразу узнал его в одном из членов нашей команды. Его ненависть к твоему отчиму была столь велика, что он рискнул и своей, и моей жизнью. В письме Женя написал, что очень надеется, что я выжил, и просил у меня прощения.

— Я так и думала, — покачала головой Аделина и вытерла слезы. — С тех пор я никому больше не доверяю и никого к себе не подпускаю. Я несу людям одни несчастья! Так неосторожно довериться Женьке! Я и предположить не могла, что он такое задумает. Все эти годы я каждый день думаю об этом. Сорвавшись с этим негодяем, Женя и меня утянул за собой. Я так и не оправилась.

— Ты подумала, что если Женя решил пожертвовать и моей жизнью, то я тоже подонок и заслуживаю смерти? — спросил Дима, подавшись вперед.

— Примерно так я и подумала. А еще…

— Что еще?

— Мне показалось странным, что Женя, задумав тебя уничтожить, вписал при этом тебя в свое завещание. И потом, если бы ты не выжил — а я считала, что брат именно этого и добивался, — кому бы все досталось?

— Моим наследникам. У меня растет сын, — ответил Дима.

— А я подумала, что Женя так заметает следы, отводит от себя подозрения. Такие вот глупые мысли меня посещали. А еще я нашла твою жену и спросила у нее, что ты за человек? Она-то и раскрыла мне глаза, что ты — бабник, подонок и сволочь. Вот я и решила не делиться наследством, — сказала Ада, поджав губы.

— Нашла у кого спрашивать, — улыбнулся Дима.

— Хочешь сказать, что она солгала?

— Моя бывшая жена могла сказать всё что угодно. Она ревновала меня к каждому столбу. А тут заявляется красивая женщина… Чтобы унять твой интерес, она и наговорила про меня с три короба.

— Все от меня только страдают, — вздохнула Аделина. — Но Женька… Как он мог?

— Я сниму груз с твоих плеч. В записке Евгений пояснил, что ему поставили смертельный диагноз и дни его были сочтены. Вот он и решил напоследок сделать благо — расправиться с насильником детей.

Аделина залпом допила уже остывший кофе.

— Спасибо, что рассказал о последнем письме Женьки. Но от меня-то что надо? Денег нет.

— Он написал, чтобы я присматривал за тобой.

— Это мило, конечно, но я освобождаю тебя от этой обязанности. Я не маленькая, — сказала Аделина.

— И салон красоты я ликвидировал, потому что у Жени была другая мечта, — словно не слыша ее слов, продолжал Дмитрий. — Это помещение он приобрел потому, что хотел заниматься частным сыском, ведь у него было юридическое образование.

— Флаг тебе в руки! — зевнула Аделина. — А ты-то тут при чем?

— Так мы вместе учились. Вот я и решил открыть детективное агентство.

— Поздравляю, — хлопнула в ладоши Аделина.

— Ада… — обратился к ней Дмитрий.

— Ада я только для близких людей, к коим ты не относишься. Для тебя я — Аделина Алексеевна, ну или просто Аделина.

Дмитрий задумался.

— Интересно, Аделина — это от слова «ад»? А ведь имя откладывает отпечаток на жизнь человека.

— Очень смешно. Обязательно схожу в паспортный стол и попрошу сменить имя на Раису — от слова «рай», — пообещала Аделина.

Дима невольно рассмеялся.

— Я чувствую свою ответственность за тебя, ведь по моей вине ты осталась без работы.

— Ну, почему же? — прервала его Аделина. — Я очень даже работаю… Занимаюсь древнейшей профессией. А ты клиента моего выгнал. Оставил путану без заработка.

На секунду Дмитрий оторопел, но потом взял себя в руки.

— В общем, предлагаю работу у меня.

— Где?! В детективном агентстве? — ахнула Аделина. — Издеваешься? Что я там делать буду? Мне одной встречи с маньяком хватило на всю жизнь!

— А ты думаешь, в агентство потянутся одни маньяки?

— Нет, нормальные люди! — парировала Аделина. — Нормальные люди пойдут в полицию, а вот твоими клиентами будут люди «с приветом».

— Ко мне обратятся за помощью те, кому не помогли в полиции, — не согласился Карасёв.

— Тем более! Зачем тебе такие люди, которым даже в полиции не помогли? Бежать с такой работы надо!

— А я считаю, что это очень интересная работа. И приглашаю тебя.

— А в качестве кого? На последнем месте я была директором салона красоты, ну ты в курсе. Так я хоть что-то понимала в красоте.

— Если вспомнить, как лихо ты обставила дело с наследством, думаю, что и в криминале ты разбираешься. — И не моргнув глазом, Дмитрий добавил: — А такие люди мне как раз и нужны. Так сказать, свои среди чужих!

— Авантюрные духом! — поддержала его Аделина, но он почувствовал ее цинизм.

— Я не шучу. Рано или поздно тебе все равно придется искать работу.

— Не надо за меня беспокоиться. Я выйду замуж и стану домохозяйкой на содержании.

— Ладно! — Дмитрий хлопнул ладонями по бедрам. — Мое дело предложить. Вот мой телефон, вот адрес агентства, хотя… что это я? Ты же знаешь, где оно находится. Открытие первого апреля. Я буду ждать.

— Смешная, — улыбнулась Аделина.

— Кто? — спросил Дмитрий, вставая.

— Дата открытия, — ответила она.

Дмитрий ушел, и Аделина даже не посмотрела ему вслед.


Глава 5

Дмитрий находился на подъеме, в крови бурлил адреналин. Да оно и понятно, сегодня должно состояться официальное открытие детективного агентства. Кроме самого Карасёва, в агентстве работали еще двое сотрудников.

Андрей Ворошилов в свое время служил в милиции, а последние несколько лет работал в частном детективном агентстве, которое развалилось. На Ворошилова Дима возлагал определенные надежды — все-таки тот был человеком опытным, да и просто талантливым сыскарем.

Второй сотрудник, Петр Чехов, слыл гениальным системным администратором, да и весь его внешний вид говорил о том, что он день и ночь проводит за компьютером. Высокий и сутулый, с длинными подвижными пальцами и абсолютно близорукий. Он мог прийти в разных по цвету носках, забыть расчесать волосы или умыть лицо. Когда Дмитрий увидел его в первый раз, то решил, что Петр того… не совсем адекватный. Но со временем и Дмитрий, и Андрей привыкли к своему странному коллеге.

В помещении бывшего салона красоты был проведен ремонт и осуществлена перепланировка. Помещение разделили на две зоны — приемную и общий кабинет. Дмитрий захотел сидеть со своими подчиненными, чтобы быть в курсе всех дел и поддерживать друг друга. Яркий, бьющий в глаза цвет фуксии на стенах сменил благородный зеленый оттенок. Дмитрий купил добротные, из массива дерева столы, а не какой-нибудь фанерный ширпотреб, компьютеры и оргтехнику. Только Петр принес из дома свой компьютер, сказав, что без него он как без рук. У всех троих были «завязки» в полиции и в других нужных местах. В общем, к работе они были полностью готовы.

Дмитрий напоминал себе здорового, бьющего копытом жеребца, который застоялся в стойле.

К открытию подготовились основательно, даже вызвали выездную фирму по обслуживанию праздников. Помещение украсили воздушными шариками, в приемной устроили фуршет — легкие закуски, фрукты, шампанское. На улице несколько человек раздавали флаеры, сообщая жителям района о том, что теперь у них работает детективное агентство.

Вскоре помещение наводнили посетители, в основном местные пенсионерки, которые задавали весьма ожидаемые вопросы.

— Милок, а такие вкусности здесь всегда будут бесплатно? Или это сначала покормят, а потом и деньги стребуют?

— А чем вы заниматься-то будете? Преступников ловить? А это не опасно? Стрельбы-то в районе не будет?

— Чё это такое — детективное агентство? Не было печали, и вот началось…

— А если у меня сосед-ирод все норовит мою собачку отравить, я могу к вам за помощью обратиться?

— Слышь, шеф, — обратился к Дмитрию Андрей Ворошилов, — наше агентство больше напоминает службу раздачи бесплатной еды для нищих слоев общества.

— Ну и что! Начать с доброго дела — не самый плохой вариант, — ответил Дмитрий, правда, без особого энтузиазма.

А народ все прибывал.

— Закажи быстренько пиццы, и побольше, — попросил Дмитрий Петра.

— И коньяка бы, — добавил Андрей.

— Это еще кому? — не понял босс.

— Мне, кому же еще? Волнуюсь я. Все ж таки открытие. А ремонт-то какой! — потряс он в воздухе своими огромными кулачищами.

— Может, мне еще и в магазин сгонять за закуской? — спросил Дмитрий. — И правда, словно не детективное агентство открыли, а какую-то столовку. В общем, свои потребности в горячительном сам удовлетворяй!

— Чего ты бычишься? Расслабься, все хорошо! Ты что думал, к тебе в первый же день прибегут сто клиентов с просьбами о помощи? — попытался успокоить босса Петр.

— Ладно, пойдем к народу… Надо же расположить людей к себе, чтобы, если что, про нас вспомнили и обратились, — согласился Дмитрий, заметно повеселивший и довольный.


Глава 6

Первой мыслью, посетившей Дмитрия, была такая: неужели я выжил после химической атаки?

Кто-то бы просто радовался, что остался жив, но только не Карасёв. Он настолько плохо себя чувствовал, что, казалось, лучше бы было помереть. Его тошнило, руки и ноги тряслись, мышцы сводило судорогой. Он лежал весь потный, а во рту, наоборот, всё пересохло. Превозмогая боль, Дима разлепил веки, и на лицо тут же хлынули слезы. Постепенно пелена перед глазами стала спадать, и перед взором Дмитрия предстал женский образ — тонкая лебединая шея, красивая линия плеч, светлые волосы, нежное лицо с со смешливыми глазами русалки.

— Я вас где-то встречал, прекрасная незнакомка, — произнес Дмитрий и не узнал собственного голоса.

— Не юродствуй, — сухо ответила «прекрасная незнакомка».

— Да узнал я тебя, — вздохнул Дима. — Ада собственной персоной.

— Ада — это для друзей, — сразу же поправила она. — Для тебя — Аделина.

— Ну, я же явно не на пляже загораю. Судя по всему, я в больнице, ведь так? — спросил Дмитрий. — А ты пришла навестить меня, значит, не такой уж я чужой.

— Это значит, что меня напрягла полиция, — ответила Аделина, но тут же добавила: — Ты себя как чувствуешь?

— Очень хреново! — с большим чувством ответил Дмитрий. — И не понимаю: как я здесь оказался? — Он попытался приподняться на локтях, но тут же отказался от этой затеи, поняв, что его прямо сейчас вырвет.

— А вы прославились! — усмехнулась Аделина. — При открытии детективного агентства произошло преступление! Детективы в числе прочих страждущих поесть и выпить на халяву были отравлены. А потом их офис ограбили. Вот это детективы! Как же они помогут людям, если сами такие лохи? — И Ада в голос рассмеялась.

— Так это… — поморщился Дмитрий. — И правда, какой же я лох! И многих отравили? — спросил он.

— Да всех, кто там ел и пил. Неплохое у вас открытие получилось! Но не все так весело. Двое пенсионеров в коме, их слабые организмы не справились с ядом.

— А мои… — сглотнул Дмитрий.

— Напарники? — сразу же поняла Аделина. — Они тоже в больнице, но их жизни ничего не угрожает.

— Какой ужас! — Дмитрий обхватил голову руками. — Кто же это сделал? А ты? Ты что тут делаешь? — переключился он на Аду.

— Думаешь, тебя пришла навестить? Нет, конечно! Со мной следователь разговаривал, подозревает во всех грехах.

— Кого? — не понял Дмитрий.

— Ну не тебя же! Ты — жертва! А я подозреваемая номер один! — Аделина заметно занервничала. — Выяснили, что раньше в этом помещении располагался салон красоты, который принадлежал мне, что я ушла оттуда со скандалом. Вот они и решили, что я больше всех заинтересована в том, чтобы твоя шарашка закрылась.

— В принципе, логика есть, — откликнулся Дмитрий, глядя на нее слезящимися глазами.

— Конечно! Мало того, что ты разрушил мое дело, так я из-за тебя еще и страдать должна! Хорош детектив, ничего не скажешь, — покачала она головой.

— Я приглашал тебя на работу, — напомнил Дмитрий.

— Ага! В свете последних событий это приглашение выглядит особо зловеще. Сейчас бы и я лежала на соседней койке. Хорошо, что отказалась, — задумчиво ответила Аделина. — Бог-то отвел…

— Меня тошнит, — простонал Дима.

— Это тебе в наказание за меня! — вздернула нос Аделина.

— Ты все-таки стерва, я тебя от тюрьмы спас.

— И будешь напоминать об этом до конца своих дней?

В это время в палату заглянул кривобокий лысый мужчина. На носу у него красовались большие очки в роговой оправе.

— Уже познакомились? А кто разрешал? — засуетился он.

— Здрасьте, — кивнул Дмитрий и попытался сконцентрироваться на мужчине, но у него плохо получалось. Смотреть на Аду было гораздо приятнее. — А почему нам нельзя общаться?

— Старший следователь Петров Петр Петрович, — представился мужчина и на несколько секунд замер, словно ожидая реакции на свое имя, которая, видимо, всегда была неоднозначной. Но Аделина сидела как каменная, а Дмитрий еще плохо соображал. — Вот не было печали, так случилось массовое отравление, да не где-нибудь, а в детективном агентстве, — продолжил следователь с пафосом, будто празднуя победу официальных органов над частными сыскными структурами. — Ладно, вы не поняли, что вас травят. Так еще и не работали ваши дорогие видеокамеры, — продолжал глумиться Петр Петрович.

— Мы не успели их включить, — буркнул Дмитрий, понимая, что только сильный приступ тошноты не дает ему покраснеть, как школьнику. — Мы еще работать не начали! Кто же знал…

— Вот-вот. А я так сразу понял, что на нашей земле вскочил еще один прыщ, то есть проблема. В общем, разбираться, конечно, будем, но дело явный висяк. По выздоровлении жду вас у себя. — И следователь Петров перевел взгляд на Аделину: — Ну а вам, гражданочка, пока не уезжать из города.

— А мне и некуда ехать! — развела она руками с красными ногтями. — Так что не волнуйтесь, гражданин начальник.

— Волноваться надо вам, а то ведь закрою… — обратился к ней Петр Петрович.

— А вы нам не угрожайте! — вступился Дмитрий.

— Нам? Быстро же вы спелись.

— Да, нам. И не завидуйте, — резко ответил Дима.

— Я бы попросил! — возмутился следователь. — Но спишу ваш грубый тон на плохое самочувствие.

Когда следователь ушел, Дима не выдержал:

— Отвратительный тип.

— Обычный, — не согласилась с ним Аделина, — ты с себя начни. Тебе-то кто нравится? Я — стерва, следователь — отвратительный тип. В общем, я тоже пошла, не хворай. И будь уверен, тебя отравила не я.


Глава 7

В первый рабочий день Дмитрий прибыл в офис в весьма бодром расположении духа и полный надежд исправить подмоченную репутацию агентства. Чувствовал он себя уже неплохо. Напарники ждали его. Причем Андрей Ворошилов чувствовал себя превосходно, а вот Петр Чехов выглядел бледно.

— Вот что компьютер делает с человеком! — засмеялся Ворошилов. — Облучение-то идет! Иммунитет снижается, организм хиленький становится! Вон, еле оклемался!

— Я не понимаю, коллега, чему ты так радуешься? Зато мой организм не получил столько спиртного, как твой, не облученный! — огрызнулся Петр.

— Поэтому и выжил! А выпил бы больше, так искали бы мы с Димоном другого компьютерщика, — не унимался Андрей.

— Хватит уже! Мы живы-здоровы — и ладно! — прервал их Дмитрий. — Теперь все будет нормально.

— А я все-таки думаю, что это та стерва, бывшая владелица, нас траванула, больше некому! — высказался Андрей.

— Это не доказано, — ответил Дима, и его взгляд остановился на женщине лет сорока пяти — пятидесяти, на костылях, которая оглядывала офис.

— Это, что ли, детективное агентство? — спросила она с подозрительной ноткой в голосе.

— Да, проходите, пожалуйста, — предложил Дмитрий. — Вам помочь?

— Не надо! Я не инвалид! Все эти неприятности — явление временное, — покосилась она на костыли и расположилась на удобном мягком стуле у стола Дмитрия.

— Что вас привело к нам? — спросил Карасёв.

— Беда… беда, молодой человек, — вздохнула женщина.

— Да мы с вами, наверное, ровесники.

— Что? — рассмеялась женщина. — Мил человек, приятно, конечно, но мне шестьдесят лет!

— Прекрасно выглядите! — заверил ее Дмитрий, искренне удивившись.

— Да, но я еще полна жизненной энергии! А если бы не некоторые скоты, то у меня этой энергии было бы еще больше! — пожаловалась женщина и представилась: — Ольга Васильевна Сосина.

— Расскажите, что случилось, — попросил Дмитрий, назвав свое имя.

— Так это очевидно! Машина меня сбила. А водитель, подлец, смотался! Надо вот, чтобы нашли его, чтобы я в суд на него подала на лечение, на моральный ущерб. Разыщите этого человека, вернее, нелюдя! — тряхнула головой Ольга Васильевна. — И не говорите, что это дело полиции. Может, оно, конечно, и так… Но я точно знаю, что они такой ерундой заниматься не будут. Отпишутся, что человека не найти, да и дело с концом. Или скажут, что нашли, а человек не признается, и машина в угоне. Да мало ли что еще скажут! А мне результат нужен! Вот я и подумала, что в частном порядке этого наездника разыщут быстрее! — И женщина окинула детективов взглядом, полным надежды.

«Ну что же, — подумал Дмитрий, — нормальное первое дело. Как раз для частного сыска».

— Ольга Васильевна, конечно, мы постараемся вам помочь. Вы только подробно нам все расскажите. Когда? Где? В котором часу? Ну, вы понимаете.

Клиентка задумалась на пару минут, а потом принялась излагать:

— Дело было в прошлую пятницу. Обычный день, ничего не предвещало, как говорится. Я пошла в магазин. Народа на улице, как назло, было мало, а то у меня обязательно были бы свидетели. Да я еще решила срезать путь и пошла самой безлюдной дорогой, через пустырь. Именно оттуда и вылетела эта сумасшедшая машина. Она сбила меня и совершенно спокойно уехала прочь. Я понимаю, что вы хотите спросить: марка машины, номер… Так вот, я вас не разочарую. Это был зеленый «Мерседес», — и женщина назвала номер автомобиля.

— Зеленый «Мерседес»? — переспросил Дмитрий.

— Да, как доллары, — кивнула Ольга Васильевна. — Дорогая машина и наглый водитель! Мало его найти, надо доказать, что это он меня сбил, и потребовать деньги! Не захочет по-хорошему, отдаст по-плохому. Вы же детективы! Вы должны мне подсказать, как это сделать!

— Вы, главное, успокойтесь! В вашем случае, конечно, лучше бы обратиться в правоохранительные органы. Потому что, если водитель заартачится, все вопросы будут решаться через суд, а судов частных не бывает, они все государственные. Но найти найдем и поговорим непременно, — заверил ее Дмитрий.

— Очень хорошо! Теперь бы цену узнать для пенсионерки!

— Оплата по достижению результата, я возьму недорого, — решил не давить на клиентку Карасёв.

— У вас тут просто рай какой-то! Все такие доброжелательные и денег сразу не берут! Вот ведь радость! Я к вам соседку Любку пришлю! Она давно хочет узнать, кто отравленную еду разбрасывает на улице. Ее собачка уже два раза травилась! — пообещала радостная Ольга Васильевна и заковыляла к выходу.

— Хорошая клиентура у нас будет. Пенсионерки, — хмыкнул Ворошилов.

— Ты что-то имеешь против пенсионерок? Самые незащищенные слои населения, между прочим! Кто им поможет, если не мы? — сказал Дмитрий, потирая руки в предвкушении работы.

— Особенно бесплатно, — отметил Андрей.

— Не волнуйтесь, я вам буду платить из своих, пока клиентуру не наберем.

— Главное, Дима, не обанкроться! — вздохнул Андрей.

Оставшиеся до обеда часы мужчины посвятили тому, что настраивали компьютеры и устанавливали нужные программы под чутким руководством Петра. Покупать пришлось все заново.

Их занятие прервал мужчина мрачного вида в окружении двух полицейских.

— Детективное агентство? — обвел он помещение скептическим взглядом.

— Да, — кивнул Карасёв. — По какому вопросу?

— Старший следователь Платонов.

— Опять, — вздохнул Андрей.

— Отдел убийств, — закончил следователь.

— Опа! А вот это уже интересно! — вскинул брови Дмитрий. — Прошу с этого момента поподробнее.

— А я вас хотел послушать, — ответил следователь, совсем не дружелюбно глядя на директора новоиспеченного агентства.


Глава 8

Дмитрий уже не понимал, то ли он много выпил и у него нарушилось зрение, то ли в этом ночном клубе пустили столько дыма, что у него все плыло в глазах.

Танцующие фигуры казались какими-то беснующимися чертями. Дима поморгал и остолбенел. Из клубов дыма вынырнула дама с насмешливыми глазами.

— Ты?! — выдохнул Дима. — Ведьма…

— Я — ведьма? — удивилась Аделина.

— Ну а кто же? Только метлы не хватает. Возникла из дыма…

— А я смотрю, ты это или нет, — прищурилась Ада. — Совсем не ожидала увидеть тебя в таком месте!

— А что такого? — не понял Дмитрий, он вообще плохо соображал в данный момент.

— Место элитное, молодежное.

— Ну и что? — все еще не понимал Дима, слыша только треск в своей голове.

— Так тебе не подходит совсем, ты какой-то старомодный, да еще с палочкой, — выдала она, улыбаясь как Чеширский Кот.

Дмитрий даже протрезвел немного.

— Я не старик!

— Я сказала, что ты не старик, а старомодный… пиджак допотопный, джинсы — вчерашний день, обувь не та, — обвела его взглядом Аделина. — А здесь всё дорого и богато.

— Я хожу с палочкой, точнее с тростью, из-за травмы. И деньги у меня есть… — немного успокоился Дмитрий.

— С твоим-то детективным агентством, конечно! — засмеялась она, присаживаясь на соседний высокий барный стул.

— Ой, не напоминай! — поморщился Дима. — Агентство… Открыл на свою голову. Эй, бармен, повтори! И даме. Что ты будешь?

— Шампанское брют, — заказала Аделина. — А что с агентством? Дела не идут? Это потому, что ты бизнес организовал на моей крови!

— Вот я и говорю, что ты ведьма! Сглазила меня! — Дмитрий взял бокал с бренди и махнул не глядя. — Может, перекусим?

— Я не хочу. Сладкого бы съела.

— Идем! — Дима потянул ее за руку, но в ту же минуту растянулся на полу. Трость отлетела в сторону.

— Упс! — Бармен перегнулся через стойку. — Парниша явно перебрал!

— Я в норме! — Дмитрий с трудом поднялся, держась за стул.

Аделина подала ему трость и, придерживая, довела до удобного диванчика.

— Нам два кофе покрепче, — попросила она.

— И всё сладкое меню даме! — крикнул Дмитрий.

— Всё не надо, торт «Три шоколада» принесите, — поправила его Аделина, — и шампанское брют!

— И мне!

— Тебе хватит! — резко оборвала Аделина.

— А чего ты мне указываешь? Не жена.

— Боже упаси! — Ада села рядом с ним, проваливаясь в мягкий диван так, что ее коленки оказались у Дмитрия чуть ли не перед носом. — Я вся внимание. С чего это у нас такой запой?

— С горя, однозначно с горя, — икнул Карасёв. — Ой! Извини.

Аделина вопросительно смотрела на него, и Дмитрию ничего не оставалось, как все рассказать.

Он поведал о том, как в агентство обратилась пожилая женщина на костылях, как он ее внимательно выслушал и взялся за дело. А позже к ним заявился следователь и сообщил, что их клиентку убили после того, как она покинула офис.

— Как убили? — удивилась Аделина, хотя эту женщину не видела никогда в жизни.

— Тупым предметом по голове, — ответил Дмитрий. — С меня взяли отпечатки пальцев.

Он поднял руки и внимательно осмотрел, словно на них еще могли сохраниться следы.

— А ты тут при чем? — удивилась Аделина еще больше. — Ты, что ли, бабку завалил?!

— Ага! Мне ее дело показалось сложным, и чтобы не портить имидж агентства, я решил избавиться от клиентки. — Дима побагровел. — Ты совсем, что ли? Что значит «завалил»? И откуда у тебя такой жаргон? Я никого не валил! Я вникал в суть дела, хотел в ближайшее время пробить по базе сбивший ее зеленый «Мерседес». А тут такое!

— Не твое это, — задумчиво произнесла Аделина.

— Что ты имеешь в виду? — не понял Дмитрий.

— Агентство. Лучше бы ты другим бизнесом занялся, вот что! На успели открыться — массовое отравление, первого же клиента убивают! А ты еще звал меня к себе работать!

— Да, — понуро опустил голову Дмитрий, — на самом деле это еще и опасно оказалось. Но когда звал, я и не предполагал…

— А вот теперь я соглашусь! — сказала Аделина с весьма решительным видом.

— Ты что?! — не поверил своим ушам Дмитрий.

— Я смотрю, помощь тебе нужна. Да и весело у вас, а я люблю, когда весело. Не ищу, так сказать, легких путей.

— Спасибо, конечно, — чуть не прослезился Дмитрий. — Давай выпьем за это?

— Нет, тебе уже хватит! Завтра на работу, не забыл?


Глава 9

Карасёв вышел из машины буквально на цыпочках, потому что каждое движение отдавалось болью в голове, а звук захлопнувшейся дверцы и сигнал сигнализации вызвали в нем чуть ли не рвотный рефлекс.

«И правда, возраст. Раньше мог гулять всю ночь, а потом как огурец. А сегодня чуть не сдох с утра», — подумал Карасёв, почему-то вспомнив насмешливый взгляд Аделины и ее слова о том, что он — старомодный.

Он вошел в офис и удивленно остановился.

Андрей и Петр, открыв рты, откровенно пялились на молодую красивую женщину в туфлях на высоченных шпильках, в белоснежном платье и в кожаной ярко-бирюзовой курточке. Она что-то оживленно рассказывала, активно жестикулируя.

Мужчины, судя по их лицам, были полностью ею очарованы.

— А вот и босс! — обернулась Аделина к Карасёву, и ее брови поползли вверх. — Ого! Ну и видок! Сейчас, наверное, припадешь к кулеру? Я вот познакомилась с коллективом, — сказала она.

— Аделина будет работать с нами? — оживился Петр.

— Так ты серьезно? — спросил Дмитрий.

— Я вообще очень серьезная. Это ты вчера вел себя легкомысленно, — ответила Аделина. — В качестве кого ты меня берешь? Только не секретаршей. Я согласна на должность детектива.

— Ну вот, ты себя уже сама назначила. Будешь помощницей детектива для начала. — И Дмитрий потер виски.

— Хорошо, я согласна, — ответила Аделина. — Я тут провела расследование.

— Что ты сделала? — переспросил Дима, усаживаясь за стол.

— Как говорится, пришла не с пустыми руками, босс, — улыбнулась Аделина и села напротив него, закидывая ногу на ногу. — Убиенная-то ваша Ольга Васильевна Сосина не простой штучкой оказалась, хоть о мертвых плохо и не говорят. Она проходила по пяти делам как пострадавшая в ДТП. Не наводит на определенные мысли? И почему-то на гражданку Сосину ни разу не наехал ни один «жигуль», а все дорогущие иномарки, а владельцы их — богатые люди. И всегда дела в суде заканчивались примирением сторон. Как только сбившие ее водители отваливали Ольге Васильевне кругленькую сумму, она уже не имела к ним никаких претензий. И я подозреваю, что эта женщина участвовала еще во многих дорожных происшествиях, которые даже не доходили до разбирательств, а решались с помощью денег прямо на месте. А вот ее медицинская карточка чиста, то есть ни одного перелома, ни одного снимка или больничного. Ольга Васильевна даже не обращалась к врачам. Группироваться умела, как заправский каскадер, да и увечья и травмы разыгрывала очень профессионально.

— Зарабатывание денег, — кивнул Дима. — Кстати, откуда у тебя такие сведения?

— У меня свои источники. Я подготовилась к работе и к вашему первому делу, а ты как хотел? — подмигнула Аделина.

— Ну, хорошо. Даже если Ольга Васильевна мошенница, нашедшая себе такое опасное и неоднозначное занятие, но это же не повод ее убивать? — спросил Дима. — Это уж слишком.

— Ты прямо как маленький! Это ты как детектив должен мне ответить. Может, нарвалась все-таки, кто знает. Короче, я нашла владельца сбившего ее зеленого «Мерседеса». Это Глеб Игоревич Востряков, владелец крупного строительного бизнеса, проживает в Подмосковье, в деревне Малинки. И не спрашивай, каким образом я его нашла. Теперь надо действовать!

Дима смотрел на нее так, словно хотел спросить: «А как мы будем действовать?»

Но он сдержался, и правильно сделал. Потому что Аделина выждала момент и продолжила:

— Так вот, я считаю, что если эпизод с Востряковым был последним в жизни Ольги Васильевны, по крайней мере из известных нам, то с него и надо начинать.


Глава 10

— Одеться надо было похуже, — заявила Аделина, критически осмотрев Дмитрия.

— Тебя не поймешь. То я должен лучше одеваться, то хуже, — ответил Карасёв.

— Одеваться надо по случаю. Для каждого случая своя одежда. Сейчас мы едем в деревню, поговорить с простыми людьми, что-то разузнать, не вызвав ни у кого подозрений и расположив к себе. Если мы приедем во фраках, это явно напряжет народ, и мы ничего не добьемся, — пояснила Аделина и хитро прищурилась. — Ты говорил, что у тебя есть деньги?

— Есть, — подтвердил Дмитрий.

— Тогда заедем в торговый центр… Нет, лучше на вещевой рынок, и оденемся как подобает. Я буду руководить!

— Кто бы сомневался! — усмехнулся Дима.

Они подошли к его черному «БМВ».

— Да… машина у тебя соответствующая. Как раз для той миссии, что мы задумали.

— Аделина, «Лады Калины» цвета баклажан у меня нет, и заезжать в автосалон ее покупать мы тоже не будем, — ответил Дмитрий, открывая перед Адой дверь и усаживая на место рядом с водителем.

— А мы неплохо смотрелись бы на тракторе, тебе не кажется? — спросила она.

— Лучше сразу в танке, — ответил он, и «БМВ» тронулся с места.

— Почему не включаешь навигатор? — поинтересовалась Аделина.

— Я редко им пользуюсь. Я очень хорошо знаю Москву и область и представляю, куда еду.

— Да? — удивилась Аделина. — А я вообще не ориентируюсь. Если попаду в лес, точно заблужусь.

— Спасибо, что предупредила. Держись меня, значит.

Дмитрий при быстрой езде никогда не отвлекался, смотрел только на дорогу. Аделина же, наоборот, высмотрела все глаза, буравя его профиль.

— Щетина кое-где пробивается, и челку лучше укладывать назад, а не на лицо.

— Хватит меня изучать, — не выдержав, повернулся к ней Дмитрий. — Как хочу, так и буду укладывать! Тьфу! Я вообще ничего не укладываю! И маникюр с педикюром не делаю!

— Дремучий ты, однако, человек, Дмитрий… как вас там по батюшке?

— Валерьевич.

— Дмитрий Валерьевич. Салоном красоты тебе точно не удалось бы руководить.

— Я имею нормальную ориентацию, — строго посмотрел на нее Дмитрий. — И вообще, ты отвлекаешь меня!

— Надеюсь.

— Ада, а можно задать не очень приятный вопрос, пользуясь своим положением? — спросил Дмитрий.

— Это каким положением? То, что ты мой начальник? Сразу отвечаю, спать с тобой не буду. На работе должны быть рабочие отношения, иначе ты не сможешь меня приструнить.

Машину резко повело в сторону.

— И что у тебя за мысли? — спросил Дмитрий, справившись с управлением. — Я совсем не об этом. Я к тому, что, когда веду машину, меня бить нельзя, это может привести к аварийной ситуации, — пояснил он.

— А я тебя должна бить? — уточнила она.

— Я хотел спросить, у тебя натуральная или искусственная… ну эта… самая выдающаяся часть, вот…

Теперь настало время удивляться Аделине.

— Вот ты о чем! Какие же вы все, мужики, одинаковые! А еще говоришь, что думаешь не о том. Да все о том, только с другой стороны зашел. Конечно же, у меня все искусственное — и глаза, и волосы, и зубы на протезах, а еще нога отстегивается, — ответила Ада и отвернулась к окну.

— Я обидел тебя? — забеспокоился Карасёв.

— Я давно перестала обижаться. Кстати, вон рынок. Остановись, пойдем прибарахлимся.


— Мы оставили машину на платной стоянке, но боюсь, в таком виде нас на парковку не пустят, — отметил Дмитрий, разглядывая себя и Аделину. — У тебя странное представление о том, как одеваются люди в деревне. Ты считаешь, в таком прикиде мы сойдем за своих?

— Да, я уверена в этом! — ответила Аделина и покрутилась перед Дмитрием. — Смотри! Класс!

Аделина купила цветастое балахонистое платье, которое совсем не подчеркивало ее фигуру, хотя большую грудь все равно было не скрыть. Из-под платья трогательно торчали длинные ноги в сандалиях. Волосы Ада заплела в косу, а на лице был минимум косметики, и оно казалась совсем детским и наивным.

— Тебе не хватает коромысла и венка из одуванчиков, — усмехнулся Дима. — Но всё равно видно, что ты городская штучка, и маникюр, и лицо такое…

— Зато вот тебе одежонка подошла на все сто процентов!

Дима хмуро осмотрел мешковатые брюки и джемпер с пестрым узором. Одежда была вроде как новая, но выглядела так, словно в ней уже отходила не одна дюжина людей, что говорило о «высоком» качестве ткани и пошива. На ноги Ада ему прикупила дешевые кроссовки из кожзаменителя. Дима уже сейчас понял, что далеко он в них не уйдет.

— Можно я оставлю хотя бы обувь? — попросил Дмитрий. — Все-таки я… хожу с палкой, в этих кроссовках я буду сильнее хромать.

Но наткнулся на стену непонимания.

— С ума сошел — к твоему образу ботинки за двадцать штук! И часы снимай, и трость свою дорогущую убери — всё прячь в багажник». Костыль! — округлила глаза Аделина.

— Что?! — испугался Дмитрий. — Какой костыль?

— Обычный! Вон в аптеке в витрине стоит.

— Не надо мне никаких костылей! Я тебе не Кот Базилио!

— Как хочешь. Мое дело предложить. Для тебя же стараюсь.

— Я вижу, — буркнул Дима, с удовольствием сбрасывая кроссовки в багажник. — Так поведу…

— Эх, пробежаться бы босиком по росе, — пропела Ада и впорхнула на свое место. Широкий подол задрался, обнажая стройные ноги.

«Что же я все время не туда пялюсь?» — недоумевал Дмитрий, у которого даже ладони вспотели.

Аделина перехватила его взгляд.

— Тоже искусственные. Видишь, пластмасса? — И Аделина положила ногу на руль.

— Давай договоримся, что если мы коллеги и у нас серьезная работа, то вот без этих твоих штучек. Это ты со своими пацанами Мишами-Федями резвись. — Карасёв скинул ее ногу с руля, и «БМВ» плавно тронулся с места.

Наперерез им побежал самоотверженный охранник, отчаянно жестикулируя, чтобы остановить машину. Дима опустил стекло и выглянул из окна.

— В чем дело, самоубийца?

— Я извиняюсь, а документики ваши на машину посмотреть можно? — спросил охранник.

— Начинается. А ты что, инспектор дорожной полиции? Твое дело — вон, машины охранять! — проворчал Дмитрий, поняв, что документы остались в багажнике, в кармане пиджака.

— Так я вот… и охраняю, — ответил мужчина.

Дима вздохнул, открыл дверцу и вышел. Увидев водителя в носках, парень совсем растерялся. Ада тихонько хихикала. Карасёв обошел машину, достал документы и протянул бдительному охраннику.

— Извините. Я, видимо, вас пропустил, или вы как-то по-другому выглядели.

— Так мы на рынок приехали. Вот отоварились. — Дима оттянул джемпер и думал, что он со свистом вернется на место. Наивный. Джемпер так и остался вытянутым пузырем.

— Еще раз извините, — кивнул ему охранник.

Дмитрий почему-то решил, что он, скорее всего, бывший военный.

— Молодец! — похвалил он охранника и сел в машину.

Аделина уже смеялась в голос.

— Отоварились, — передразнила она Карасёва.

— Смейся-смейся! Я из-за тебя в такое идиотское положение впервые попал!

До места они домчались достаточно быстро. Не доезжая деревни, Дмитрий остановил машину, натянул ненавистные кроссовки, и они пошли в Малинки. Дима старался идти ровно, но все равно хромота давала о себе знать.

— Обопрись на меня, — суетилась рядом Аделина, путаясь в платье.

— Я тебя сломаю.

— Я крепкая!

— А я еще крепче, — усмехнулся Дмитрий.

Дальше началось самое интересное. Малинки оказались вовсе и не деревней, а коттеджным поселком с развитой инфраструктурой, где жили богатые люди.

Увидев странную парочку, охранник на въезде сначала напрягся, но тут же расслабился.

— Аниматоры в двадцать шестой дом? — спросил он.

Растерявшаяся Аделина кивнула.

— Проходите прямо, направо и еще раз прямо почти до конца, — сказал охранник и потерял к ним всяческий интерес.

— Мы выглядим клоунами, ты заметила? — приблизился к уху Аделины Дмитрий. — Все в стиле, только я не уверен, что именно про этот стиль ты говорила.

— Язви-язви, — покосилась на него Аделина, — мы как бы в деревенском образе.

— Ага! Только это не деревня, а элитный поселок коттеджного типа, а в остальном все путем…

— Дом двадцать шесть? — переспросила Ада. — Так нам туда и надо. Я не верю в такие совпадения. Это судьба!

— А завалить, выражаясь твоим языком, двух бедолаг — тоже судьба? — предположил Дмитрий.

— Не совсем поняла, — посмотрела на него Ада, подстраиваясь под его тяжелую походку.

— Если в двадцать шестом доме ждут аниматоров, а придем мы, то когда появятся настоящие, их не пропустят. Они поднимут скандал, начнется выяснение, и вскоре станет понятно, что мы самозванцы. Нас начнут искать, да еще и полицию вызовут. А потом, какие из нас аниматоры? Мы что, петь и танцевать умеем?

— Не знаю как ты, господин начальник, но я умею и петь, и танцевать, — ответила Аделина. — И что же нам делать? Возвращаться и убивать артистов при въезде в Малинки — не выход из положения.

— Такой балласт, как я, не умеющий ни петь, ни танцевать, тебе явно не нужен. Я предлагаю где-нибудь спрятаться, подождать, когда кончится ажиотаж, а потом уж и решать.

— А ажиотаж точно будет? — вцепилась ему в руку Ада.

— Смотря какая здесь охрана. Если нас примут за преступников, обманом проникших в дорогой поселок, то искать будут. Я так предполагаю.

— И где мы спрячемся? — в глазах Ады промелькнула искорка страха.

— Давай осмотримся, пока нас не хватились. — И Карасёв огляделся. — Умеют наши буржуи строить огромные замки. Иногда они выглядят просто отвратительно. Какое-то смешение всех архитектурных стилей, словно их хозяева пытаются заявить всему миру, что они могут купить все, — отметил Дмитрий.

— Ага! А потом обносят всю эту «красоту» огромными и жуткими заборами, чтобы никто и не видел, что за ними происходит. Как так можно жить? — вздохнула Аделина. — Ты, кстати, где живешь?

— В загородном доме, — усмехнулся Дмитрий, — но он у меня очень милый.

— Не знаю, не видела.

— Приглашаю в гости, я ни от кого не прячусь, — ответил Карасёв.

— Сплюнь! Нас в любой момент могут схватить за незаконное проникновение, — сказала Аделина.

— Кстати, да! Надо подумать и о своей безопасности. Ого! — присвистнул Дмитрий. — А двадцать шестой дом-то круче всех!

Они оказались перед высоким забором, которым была обнесена огромная территория на краю поселка.

— Хорошо живет человек! — отметила Аделина. — На широкую, так сказать, ногу.

— А я подумал, что, имея такой достаток, разве есть необходимость убивать какую-то бабку, чтобы рисковать всем? Может, это и не Востряков?

— Так кто ж знает? — пожала плечами Ада.

— Вообще-то, если ты не забыла, мы за этим сюда и приехали. Но я, если честно, в растерянности. Вынужден признаться, что совершенно не знаком с детективной работой. Законы знаю, но…

— Ты издеваешься, что ли? Открывал бы тогда юридическую консультацию! — Ада закатила глаза, и в них отразилось все небо.

— Так я это… Ну… Андрей Ворошилов в прошлом сыскарь, — пытался оправдаться Дмитрий.

— Самое время — звонок другу! Позвони ему и спроси, что нам делать? — предложила Ада.

— Я веду это дело, Андрей даже не в курсе. Что, я сейчас буду объяснять? Давай уж сами, — почесал затылок Дмитрий.

— Отойди с дороги, машина едет, — потянула его за рукав Аделина, пропуская черный джип.

Но машина резко остановилась, оттуда вылетели крепкие парни и принялись избивать их резиновыми дубинками так, словно молотили зерновые. Все произошло очень быстро. Повалив несостоявшихся аниматоров на землю, парни защелкнули на них наручники. Ада впала в шоковое состояние. В это время подъехал второй джип.

— Давай, грузи обоих! — четко скомандовал один из нападавших, и Дмитрия с Адой растащили по разным машинам.

— За что? Мы ничего не сделали, — прошептала Аделина.

— Заткнись! Привезем к шефу, пусть он разбирается!

— Так вы не полиция? — поняла Ада.

— Ага! Будет тебе сейчас полиция… нравов! — И мужчина расхохотался.

Аделина расширившимися от ужаса глазами увидела, что первая машина, в которой везли Дмитрия, свернула в ворота огромного дома под номером двадцать шесть, второй джип свернул следом.

Въехав во двор, машины остановились. Ада видела, как Дмитрия выволокли из салона и потащили куда-то по ступенькам вниз, очевидно, в подвал. Чуть позже с Адой проделали то же самое.

Ее швырнули в грязное помещение с низким потолком, и она больно ударилась коленками и ободрала плечо. Металлическая дверь за ее спиной с лязгом захлопнулась.

— Наручники снимите!

— Заткнись!

Через маленькое зарешеченное окно в помещение попадал тусклый свет, и Аделина в подробностях рассмотрела место, в которое попала. Серые голые стены были изъедене грибком. В углу, на грязном бетонном полу стояло ведро, судя по всему, туалет. У стены лежали ватные полосатые матрасы с каким-то тряпьем. Именно на них и ютились три женщины. Выглядели они ужасно — худые, грязные, неопределенного возраста.

— Здрасьте! — сказала Аделина и присела на холодный пол, пытаясь вытащить левую руку из наручников.

Только одна из женщин кивнула ей в ответ, словно боясь, что их подслушивают.

— Вы кто? Что вы тут делаете? — спросила Ада.

— А вы? — спросила та.

— Да я вообще не знаю! Мы просто шли по дороге с приятелем, к нам подъехали, схватили…

— На тебя надели наручники, это не просто так, — прошептала женщина. — Ты в чем-то провинилась, за это могут и убить. Видели мы… Лучше все сказать и не сопротивляться! — дала она совет Аделине.

— Да что здесь вообще происходит? Что это за место? — не понимала Аделина. — И куда дели Диму?

— Мужчины сидят в другой камере, — ответила женщина. — Мы здесь в рабстве.

— Как в рабстве?! — воскликнула Ада.

— Хорошо работаем — нас кормят, плохо — бьют, — ответила другая женщина с сильным акцентом. — Я из Казахстана приехала на заработки — и вот. Семья меня уже похоронила, наверное.

— А вы давно здесь? — спросила Аделина.

— Я не помню, — ответила одна.

— Давно, — шепнула другая.

— А я не хочу здесь быть долго, да я и пяти минут не хочу здесь быть! — возмутилась Аделина.

— Смирись, им нужны работники, а кто ослушается… — Женщина понизила голос: — Двух из наших уже захоронили.

— Как захоронили? — ахнула Ада.

— Мы сами рыли могилы своим сестрам по несчастью. Территория большая, без опознавательных знаков. Но земля была вскопанная, наверное, и мужчины кого-то из своих хоронили. Кто-то умер от сердца, кто-то — от пневмонии, а кого и забили насмерть, запытали. Есть у них тут один, Мишка Черный, — просто зверь. Он одну женщину насмерть забил.

Чем больше Ада слушала, тем страшнее ей становилось. Словно до сознания постепенно доходило, что это не шутка, не сон, не съемки сериала, а реальная жизнь, причем не с лучшей ее стороны.

— Я слышала о таком, но никогда не думала, что столкнусь с этим лично, — сказала Аделина.

Дверь дрогнула и распахнулась.

— Верка! Быстро на выход! Уборка! — рявкнул здоровенный мужик, и одна из женщин, словно мышь, прошмыгнула мимо, втянув голову в плечи.

Мужик злобно посмотрел на Аду, сплюнул на пол и захлопнул дверь.

Мурашки побежали по спине Аделины. Хрустнув суставом, она выдернула руку из наручников.

— Не делай этого. Тебя накажут! — испугалась казашка.

— Меня и так накажут, — хмуро ответила Ада и посмотрела на поцарапанную кисть руки. Большой палец опухал прямо на глазах.

Аделина вспомнила, что когда-то давно уже подвергала себя риску, и думала, что больше никогда не поставит свою жизнь под угрозу. Но судьба-злодейка решила по-своему.


Вера вернулась через полчаса, и выглядела она так, словно стала невольным свидетелем чего-то ужасного. Даже в полутьме ее лицо выделялось особой бледностью, а руки заметно тряслись.

— Что случилось? — обратилась к ней Ада.

— Лучше тебе не знать, — отвернулась женщина.

— Как это? Наоборот, я все должна знать! Говори!

— Меня заставили мыть камеру… в конце подвала. Там мужчина на полу лежит. Мне кажется, они его убили. Весь пол был в крови. Они допрашивали его, кто он и откуда, но он им не сказал.

У Ады потемнело в глазах, она поняла, что речь идет о Дмитрии.

— Он точно мертв? — спросила она у Веры.

— Я его не трогала, но он не шевелился, и столько крови… — перевела дух женщина. — А потом они сказали, что сейчас отдохнут и примутся за бабу. Так и сказали — вытрясем из нее всю душу, уж ей-то язычок точно развяжем! Это про тебя, бедолага. — В глазах Веры сверкнули слезы.

— Нет, я не буду сидеть и ждать, когда из меня вытрясут всю душу. — Ада почувствовала бешеную силу. Она разорвала какую-то тряпку на полоски и связала из них веревку. Затем накинула ее на торчащий в потолке массивный гвоздь.

— Ты хочешь повеситься? — ахнула казашка. — Не надо!

— Уж лучше повеситься! Ты не представляешь, как они били ее знакомого! — не согласилась с подругой Вера.

Аделина перевернула пустое ведро и встала на него, накинув петлю на шею и натянув веревку.

— Позовите охранника! Быстро! — скомандовала она.

— Лучше не надо. Что ты задумала? — Женщины были слишком забиты и испуганы.

— Говорю, что есть силы стучите в дверь! Шумите!

Вера наконец решилась.

— Помогите! Помогите! — застучала она кулачками в дверь.

— Что еще? Сейчас кому-то башку сверну! — раздался недовольный голос и лязг открывающегося запора.

Ада закатила глаза и свернула шею набок. На первый взгляд абсолютный труп.

Бандит вошел в камеру и тут же закричал:

— Твою мать! Что надумала! Висельница!

Он сломя голову кинулся к Аделине, естественно, забыв про все меры безопасности, и вцепился в нее обеими руками. В этот миг Аделина что есть силы ударила его по ушам. Мужчина заорал диким голосом, схватившись за уши. Аделина тут же впилась ему в глаза острыми ногтями и обвила веревку вокруг шеи. Соскочив вниз, она потянула за веревку, с силой поднимая мужика вверх.

— Помогайте! — крикнула она женщинам.

Те вздрогнули и сжались в кучу.

— Помогите! Ну что же вы! — из последних сил держалась Ада.

Казашка кинулась ей на помощь.

— Ты что делаешь?! Нас всех убьют из-за нее! — прошептала Вера.

— Нас и так убьют! — ответил ей казашка.

Придушенного бандита опустили на пол.

— Свяжи ему руки и ноги и засунь кляп в рот! — командовала Ада, обшаривая его карманы.

Она обзавелась ножом, связкой ключей и пистолетом.

— Господи! — выдохнула Вера. — И ты умеешь этим пользоваться?

— Жизнь научит, — ответила Ада. — Где тот мужчина, которого били?

— Налево последняя дверь, — ответила Вера, — но там еще двое. Тебе лучше бежать! А нас убьют из-за тебя, наверное…

— Так бегите со мной! — предложила Аделина и не стала больше никого ни о чем просить.

Она открыла дверь, выглянула в пустой коридор и припустила трусцой туда, куда указала ей Вера.

Железная дверь оказалась заперта. Аделина позвала Дмитрия, но ей никто не ответил. Она старалась действовать быстро и четко, но руки у нее все равно сильно тряслись. Один из ключей подошел к замку. Ада открыла дверь и тут же получила сильнейший удар в лицо.


Ада плыла по волнам, больше походившим на облака. Они были большие, пушистые и почему-то твердые. А еще сильно тряслись, словно самолет в зоне турбулентности.

«Как же плохо…» — поморщилась Аделина и, вздрогнув всем телом, открыла глаза.

Ее голова лежала у кого-то на коленях. Ада всмотрелась в испуганное лицо и узнала казашку, с которой недавно познакомилась.

Та радостно сообщила:

— Она очнулась! — И помогла Аделине сесть.

Они неслись на огромной скорости в каком-то большом джипе. Рулил Дмитрий. Его лицо было все в кровоподтеках. Рядом с ним сидела Вера и все время подгоняла Карасёва:

— Быстрее! Быстрее!

— Что случилось? — поморщилась Ада, плохо ориентируясь в пространстве.

— Извини, — покосился на нее Дмитрий, — надеюсь, что я не сломал тебе нос. Хотя вид у тебя еще тот…

— Нос? — спросила Ада и дотронулась до своего носа. — Ой, как больно! Так это ты вырубил меня?

— Откуда я знал, что это ты! — оправдывался Дмитрий. — Я был уверен, что вернулись эти отморозки.

— А то, что я звала тебя по имени, это ничего?

— Там хорошая звукоизоляция! Эти гады оборудовали помещение словно пыточную! — ответил Дмитрий. — Но ты молодец! Хоть и ввалилась ко мне после нокаута в бессознательном состоянии, но у тебя с собой были и пистолет, и нож… Ты потрясающая женщина! Вера рассказала мне, как ты обманула бандита и обезоружила его.

— Мне ничего не оставалось! Или пан, или пропал! — шмыгнула разбитым носом Аделина. — А где третья женщина? Вас же трое было, — обратилась она к Вере.

— Она ни в какую не захотела бежать! Ее просто парализовало от страха, а у нас не было ни секунды свободного времени! Дмитрий смог обездвижить двух бандитов, которые хотели заняться тобой, — пояснила Вера. — Потом подхватил тебя на руки, и мы побежали к гаражу. Загрузились в джип, Дмитрий как-то завел его без ключа, и мы понеслись, снеся забор. Ада, как хорошо, что ты очнулась, — улыбнулась ей Вера.

— И куда мы теперь? — спросила Аделина.

— Лично я еду в ближайший полицейский участок, — буркнул Дмитрий.

— Так гони! — хлопнула его по спине Аделина, окончательно приходя в себя.


Глава 11

Андрей Ворошилов с недоумением смотрел на шефа и новую сотрудницу.

— Ребята, ну вы и даете! Вы не просто разворошили осиное гнездо, а внедрились в самый центр этого гнезда и… — махнул он рукой.

Компьютерный гений Петр Чехов оторвался от экрана.

— А меня больше раздражает эстетическое несоответствие, — выдал он загадочную фразу.

— Поясни.

— Только мы обрадовались, что с нами будет работать такая красивая женщина, и тут на тебе! Вы оба выглядите так, словно вышли с профессионального ринга. То, что Дмитрий — в прошлом боксер, нам известно, но зачем ты Аду к этому приобщил? — усмехнулся Петр.

Аделина с опухшим носом обернулась к Карасёву.

— А ведь он и правда меня приобщил. Мне бандиты не нанесли столько увечий, сколько наш шеф. Раз — и я в нокауте!

— Ну еще бы, — потер руки Андрей. — Хорошо еще, что без перелома. А так-то гематома быстро пройдет. Вы прославили наше агентство. Накрыли целый преступный картель! Работорговля, насильственное удержание людей, убийства…

— А главное, мы нашли того, кто убил нашу пусть и не очень честную клиентку. Она на самом деле начала шантажировать своего обидчика, поехала к нему домой и узнала лишнего. Вот ее и убрали. Это мне следователь уже рассказал, — ответил Дмитрий.

— Вам еще главными свидетелями в суде выступать, — кивнул Петр.

— Ради благого дела почему не выступить? — улыбнулась Аделаида. — Всех отморозков арестовали, а их пленников освободили! И захоронения нашли, — подтвердила она.

— А я на тебя поражаюсь, — посмотрел на нее шеф. — Мужики, уверяю вас, с Аделиной можно в разведку идти!

— Не смущай меня, — улыбнулась Ада.

— Правду говорю! Мало того, что сама виртуозно освободилась, так не убежала, а пошла меня спасать. Не любой на твоем месте поступил бы так же.

— Если честно, мне было так страшно, что я хотела иметь рядом твердое мужское плечо. Ну и получила… твердый мужской удар в любопытный нос.

— А я хочу, ребята, выпить за первое раскрытое дело! — предложил Дмитрий, разливая дорогой коньяк по рюмкам.

— Давайте! — потер руки Андрей. — И за ваше счастливое освобождение…

— А я хочу выпить за нового клиента, и чтобы следующее дело не было опасным и принесло нашему агентству первый доход! — подняла свою рюмку Аделина.

— Хорошие слова! Чин-чин! Давайте за нас!

— Извините, я не вовремя? — раздался за их спинами незнакомый мужской голос. — Не хотел прерывать веселье.

На пороге стоял пожилой мужчина и переминался с ноги на ногу.

— Проходите! — кивнула ему Ада и усадила за стол. — Мы рады каждому клиенту!

Мужчина выглядел древним стариком и был весь какой-то неопрятный, неухоженный. В руках он держал холщовую сумку, из которой стал выкладывать на стол ложки, вилки и даже пару подстаканников. Аделине показалось, что над всем этим добром поднялось облако пыли.

— Что это? — оторопел Дмитрий.

— Это серебро… есть и старинное, и времен СССР, вот современного нет ничего, не покупали уже, — пояснил дед. — Да вы не подумайте ничего такого. Я не своровал! Это все мое… Мне еще от бабки досталось. Денег-то у меня нет, живу скромно, на пенсию, а вот это все хранил. Я хочу вам серебром за услуги заплатить.

— Но здесь же не ломбард! — ответил Андрей, но Дмитрий жестом остановил его.

— Так я отнесу в ломбард, а вам отдам все вырученные деньги. Это я показать принес, чтобы вы меня выслушали, а не выставили на улицу, — пояснил дед.

— Никто вас не выставит, — успокоил его Дмитрий.

— А не подскажете, сколько это может стоить? А то меня обманут, старика. Вы-то люди честные, раз в детективном агентстве работаете, — прищурился дед.

— Разберемся. Вы расскажите, что вас к нам привело? — Дмитрий уселся во главе стола, Андрей и Ада расположились рядом.

Петр по обыкновению уткнулся в компьютер. Но ребята уже знали, что Чехов только кажется абсолютно отключенным от мира, а на самом деле все слышит и в нужный момент может включиться в беседу.

— Дочь у меня единственная пропала, — сказал дед и вытер уголки глаз на первой свежести платком.

— Расскажите все подробно.

— Всю жизнь я живу в деревне Первоцветы под Москвой. Родился там, женился, потом Виктория родилась, потом жену схоронил. Это хоть и деревня, но от Москвы всего двадцать минут на электричке. Очень удобно с транспортом. Места у нас красивые — и озеро, и лес… Еще в девяностые годы облюбовали нашу деревню богатые люди и стали строиться. Дачи одна круче другой, а потом Москва подобралась совсем близко, так и вовсе наша деревня превратилась в коттеджный поселок. Старых домов осталось очень мало, да и местных жителей тоже. Нам прямо предлагали продать землю вместе с домами, хоть халупы наши и не нужны. Снесли бы их потом и отстроили новые дома. Не знаю, мошенники, не мошенники, но деньги предлагали хорошие. Многие согласились и уехали в город. И осталось нас несколько человек, кто хочет дожить свой век на родной земле. А недавно ко мне вернулась дочь… — Старик внезапно замолчал.

— Воды? Чаю? — предложил Дмитрий.

— Нет, спасибо, добрые люди, я сейчас с мыслями соберусь. Девочка наша родилась, когда нам с женой было за сорок, мы ее и назвали Викторией, то есть нашей победой. Вика очень рано вышла замуж и уехала с мужем в Сибирь. А когда овдовела, приняла решение уйти в монастырь. Жены у меня к тому времени уже не было, я попытался отговорить Вику. Мало ли, как жизнь сложится. Может, еще выйдет замуж, ребеночка родит. Но она сказала, что уже никого не полюбит, и все тут. Честно говоря, Вика всегда была особенной, не от мира сего, постоянно старалась помочь всем старикам, детям, больным. Тащила в дом бездомных животных, выхаживала их. Таким вот ангелом была, — вздохнул старик. — Можно все-таки воды?

— Конечно. — Аделина метнулась к кулеру и принесла старику воды. — Извините, как к вам обращаться?

— А я не представился? Вот склероз. Владимир Натанович я, — ответил старик. — Последние два года Виктория жила послушницей в монастыре и готовилась к постригу. Я смирился с этим, решив, что раз моя дочка такая сердобольная, возможно, это ее судьба — молиться за всех нас и за женушку мою. Она бы поняла Вику, сама была добрейшим человеком.

Аделина очень внимательно слушала его и невольно поймала себя на мысли: «Надеюсь, он не попросит нас отговорить Вику от пострига? Или похитить ее из монастыря?»

— И вот неделю назад Вика вернулась домой. Я так понял, что она приехала попрощаться. Потому что потом наши встречи стали бы невозможны. Я бы мог, конечно, навещать ее в монастыре раз в год, если разрешит матушка. Да только мне уже по состоянию здоровья в жизни не доехать. Это так далеко. Да и чувствую я, что помру скоро.

— Не говорите так.

— Вечно никто не живет! Возраст уже. А повидать Викторию был очень рад! Да только пожила она у меня недельку и пропала.

— Может, уехала? — предположил Дмитрий. — И решила не прощаться, чтобы вас лишний раз не расстраивать?

— Виктория никогда бы так не поступила. И все ее вещи, документы и самое главное — иконка от матери, с которой она никогда не расставалась, — все осталось. Вика, как всегда, вечером пошла в магазин и не вернулась.

— Когда это случилось? — спросил Карасёв.

— Позавчера. Я ждал, потом искал ее всю ночь, вчера пошел в полицию.

— И что сказали полицейские?

Владимир Натанович сокрушенно махнул рукой:

— Несли какой-то бред! Мол, Вика взрослая женщина и могла загулять! Представляете? Вика — и загулять?! Чепуха! Что мало ли, встретила друзей, одноклассников, тем более, что она давно их не видела, и вот забрела к кому-нибудь в гости. Но этого не может быть! Я лучше знаю свою дочь. В общем, не взяли у меня заявление на розыск. Тогда добрые люди и посоветовали обратиться в частный сыск, если у меня есть деньги. Денег нет, но принес, что было. Что за время такое настало? Все зависит от денег!

— То есть вашей дочери нет уже две ночи? — спросила Аделина.

— Совершенно верно.

— Может, она действительно кого-то из знакомых встретила?

— Почти все, кто ее знал, уехали из нашей деревни. Остались только Евдокия Федоровна, в прошлом медсестра, и Павел Михайлович, бывший тракторист. Так сказать, «последние из могикан». К ним Вика могла пойти, но обязательно сказала бы мне об этом. Так как, молодые люди? Будете искать мою Вику? Не дадите старику с такой болью уйти в вечность?

— Прямо сейчас и начнем. Вы пока свое добро заберите, разберемся потом, когда найдем вашу дочь, — и Дмитрий придвинул к старику его скарб.

— А как я узнаю? — засуетился Владимир Натанович.

— Мы к вам приедем и все расскажем, — заверил его Дмитрий.

Как только за стариком закрылась дверь, он тут же раздал всем задания.

— Все работаем над этим делом. Я буду координатором. Андрей с Аделиной выдвигаются в Первоцветы, Петр пробивает контакты Виктории.

— А она жива? — вдруг спросила Аделина, и в воздухе повисла пауза.

— Мы все на это надеемся, — наконец ответил Карасёв.

— Что будет со стариком? Как мы ему скажем? Чтобы такая девушка-затворница и не пришла домой — это ведь очень плохо? — спросила Ада.

— Шансы на то, что Виктория жива, невелики, — сказал Андрей, — сужу по своему опыту.

— Ну и работку ты мне предложил! — зло посмотрела на Дмитрия Ада. — Я занималась красотой! Видела улыбающиеся лица, делала людей счастливыми. А теперь просто обитель зла!

— Мы не должны впадать в уныние! За работу! — скомандовал Дмитрий.


Глава 12

— Ну что это за женщина?! — Дмитрий сердито посмотрел на часы. — Сказано же было, что сбор в офисе в восемь вечера и ни минутой позже!

— Эта женщина, как ты выразился, совсем недавно спасла тебе жизнь, — не отрывая глаз от монитора, ответил Петр.

— Да она богиня! Только время двадцать тридцать! И где она?! — не сдавался Карасёв. — Андрей, как ты мог ее упустить?

— А я что, нянька?! Аделина — взрослая женщина! Правда, тут я с тобой согласен, ведет себя как девчонка! Мы вместе приехали в поселок, прочесали его вдоль и поперек. Все как и говорил Владимир Натанович. Высокие заборы, кирпичные шикарные коттеджи. И несколько деревянных домиков, не вписывающихся в общий вид.

— Вы сходили к этим… последним из могикан? — спросил Дмитрий.

— Обязательно! Поговорили и с Евдокией Федоровной, и с Павлом Михайловичем. Действительно, они встречались с Викой, та заходила к ним в гости. Пили чай, говорили о жизни, вспоминали ее мать и все… Но в день исчезновения они Вику не видели и очень обеспокоены ее судьбой. Пожилые порядочные люди, вряд ли врут. В хороших отношениях с Владимиром Натановичем, — отчитался Андрей.

— А дальше?

— А дальше мы устали, исчерпали, так сказать, все свои внутренние резервы. Ада сказала, что доберется до города сама — мол, хочет еще пройтись дорогой пропавшей девушки.

— Что?! — крикнул Дмитрий. — Дорогой пропавшей девушки? И ты отпустил ее?!

— А что я? С Адой не поспоришь! — пожал плечами Андрей.

— Теперь она тоже пропала!

— Ну откуда же я знал, что так случится! — оправдывался Андрей.

— В нашей работе все надо предвидеть, — нравоучительно отметил Дмитрий.

— Да с Адой невозможно рядом пройтись! На нее пялятся все мужики, машины притормаживают, фарами мигают. Чего я только не наслушался! Сначала я даже подумал, что, может, у меня «петушок просится на волю»… — Андрей покосился на ширинку.

Петр хохотнул, и было непонятно, смеется ли он над словами Андрея или нашел что-то смешное в Интернете.

— А ты не смейся, компьютерный гений! — разозлился Ворошилов. — Сидишь тут, по клавишам щелкаешь. А мы с Адой как загнанные лошади. Кстати, на чем я остановился?

— На том, что твой «петушок не просился на волю» и все знаки внимания относились не к твоей персоне, а к выдающимся формам Аделины, — ответил Петр.

— Вот уж не думал, что ты, ботаник, разбираешься в женских формах!

— Может, прекратите перепалку? — встрял в их диалог Дмитрий.

— Так вот, я и говорю, — тут же повернулся к нему Ворошилов, — чего только не наслушался!. Самым безобидным было: «Чего же ты ходишь, детка, там, где живет моя жена с детьми? Почему ты не встретилась мне в сауне или в баре, уж я бы тебе…»

— Хватит! — оборвал его Карасёв.

— Так это не я, это они!

— Нормальный мужик вступился бы и набил морду за такие слова!

— Всем?! Я не чемпион мира по боксу! — огрызнулся Андрей.

— Хочешь сказать, что тебе так надоело повышенное внимание к Аделине, что, когда она захотела уйти, ты только обрадовался? — уточнил шеф.

— Нет, конечно. Ада настояла на этом. Да если хочешь знать, ей все время кто-то эсэмэски слал. Может, у нее свидание было назначено? Не буду же я влезать в ее личную жизнь!

— Дим, ну что ты, правда, на него наехал? Рано паниковать! — вступился за коллегу Петр.

— Ладно, я поеду к ней домой, — сказал Карасёв, беря ключи от машины.

— Я с тобой. Чувствую себя виноватым каким-то, — сказал Андрей.

— Ну уж тогда и я с вами! Что я тут буду один? — вызвался и Петр.

— Мы что, втроем поедем к Аде? — спросил Дмитрий.

— А что такого? Мы одна команда!

— Хорошо, погнали!


Глава 13

Когда в дверь Аделины позвонили, она под парами спиртного лежала на кровати в чем мать родила.

— Кто это? Разносчик пиццы? — спросил ее знакомый Артур, пребывающий в таком же состоянии.

— Ага! — хохотнула Ада. — Только мы пиццу не заказывали!

— Так кто нам мешает? — не понимал Артур. — Так настойчиво звонит!

— Сейчас выясним! — Аделина соскочила с кровати, накинула халатик и побежала в прихожую.

Открыв дверь, она увидела на пороге хмурых мужчин.

— Опа! Три богатыря! — глупо захихикала Аделина.

— Полюбуйтесь на нее! Что я говорил? — сказал Андрей.

Дмитрий отодвинул ее плечом и вошел в квартиру.

— Эй, мальчики, вы куда? Я вас не приглашала. Это же частная собственность. Кто разрешал?! — закричала она.

— Опять мужик какой-то! — прокомментировал Дмитрий, входя в комнату. — Убирайся отсюда! — сказал он и бросил Артуру его брюки.

— Что значит какой-то? Что значит убирайся? Мы только начали! Вы вообще кто? Ада, что происходит?!

— Шеф, правда, чего ты? — несколько смутился Петр.

— Мы с ума сходим, а она тут развлекается! Мы звоним, а она трубку не берет! — наматывал круги по комнате Дмитрий.

Артур сел на кровати и начал одеваться, но почему-то не с трусов, а с носков, что выглядело несколько комично.

— Ада, этот псих — твой парень? — покосился Артур на Карасёва. — Надо было предупреждать. Мне проблемы не нужны.

— Я не ее парень! — ответил Дмитрий и повернулся к Аделине: — Ты уволена! Поняла? Можешь пить, гулять, развлекаться с кем хочешь! — Развернувшись на пятках, он пошел на выход, махнув ребятам рукой. — Пойдем отсюда!

— Шеф, а ты не очень круто? — спросил Петр, но его вопрос повис в воздухе.


Глава 14

Аделина в узкой черной юбке и накрахмаленной белой блузке вошла в офис детективного агентства. Волосы были гладко зачесаны, на щеках румянец, глаза сияют. Выглядела она просто «с иголочки», и никто бы и не подумал, что вчера она была сильно выпивши.

Дмитрий хмуро посмотрел на Аду.

— Ты зачем пришла? Ты уволена! Или не помнишь ничего?

— На каком основании я уволена? Я весь день посвятила работе, а вечер и ночь… это уже мое время. Разве не так? Артур — мой любовник. Он работает пилотом и достаточно редко бывает в Москве. Впрочем, это неважно. Так почему я уволена? — спросила Аделина.

— А кстати, шеф, действительно, почему? — поддержал ее Петр.

— Да тут к гадалке не ходи, из-за ревности! — рассмеялся Андрей. — Вы видели его вчера? Вылетел из квартиры прямо как сумасшедший, когда увидел, что Ада жива-здорова, но с другим.

— Не смешно, — посмотрел на него Дмитрий и повернулся к Аделине. — Ты уехала на задание и пропала! Не позвонила, не предупредила. Мы волновались, а ты плюнула на всех и поехала развлекаться!

— Дима, ты не прав, мы с Адой ноги сносили на этом задании. Время для отдыха и восстановления у нас тоже должно быть, — сказал Андрей.

— Ты вообще молчи! Ты не должен был ее отпускать.

— Тогда уж уволь и меня! Я тоже вчера оплошал. Почему же ты меня не уволил? — спросил Андрей.

— Потому что ты не пышногрудая блондинка, — хихикнул Петр.

— Бунт на корабле? — прищурился Дмитрий. — Вы все против меня? Эх… Кстати, а этот… как его… Артур знает, что он у тебя не единственный? — спросил он, пожирая Аду глазами.

— Артур не в претензии, он давно и счастливо женат! — ответила она. — Это злит только тебя, моралист! Я встречалась с Артуром вне рабочего времени. Что не позвонила — каюсь, у телефона батарея села. Но я не секретный агент и не действующий оперативный работник, чтобы двадцать четыре часа быть на связи. Выпила, расслабилась. Откуда я знала, что вы такую бучу поднимете? Тем более что я нашла Викторию, поэтому и решила развлечься с Артуром. А что у вас с лицами? Как будто я что-то украла или убила кого…

— Что ты сделала? — не понял Андрей.

— Развлекалась с Артуром…

— Нет, это мы поняли… До того…

— А, так я нашла Вику! — радостно заключила Аделина. — А мне вместо премии и «чмоки-чмоки» еще и увольнение. — И она недовольно поджала губки.

— Где? Как? — наконец обрел дар речи Дмитрий.

— Да, я же рядом был… почти все время, — почесал затылок Андрей.

— Вот как раз после того, как мы с тобой рассталась, все и случилось, — ответила Аделина. — Вам вкратце или с подробностями?

— Хотелось бы с подробностями, — за всех ответил Дмитрий.

— Я решила применить образ Виктории на себя. Есть такая психологическая методика. Когда я училась в театральном, нам это преподавали. Сначала ты должен разузнать все о персонаже, вникнуть в его сущность, то есть применить его образ на себя, и если все получится, то ты начнешь жить жизнью этого персонажа и совершать такие же поступки.

— Я в это не верю, — проговорил Дмитрий, — но интересен результат.

— Мне было не просто применить на себя образ Виктории. Похоже, мы слишком разные, как небо и земля, как день и ночь.

— Это точно! — хмыкнул Карасёв.

— Ты делаешь поспешные выводы, — улыбнулась Аделина. — Со слов тех, кто знал Викторию, она была очень доброй, заботливой, всем хотела помочь, все ее волновало и трогало.

— Это лучше, чем мошенничать, встречаться с женатыми мужиками и плевать на товарищей, которые о тебе беспокоятся, — встрял Дмитрий, но Ада проигнорировала его слова.

— Я пошла ее дорогой от дома до магазина, стараясь замечать каждую деталь. Рядом протекает небольшая речушка, к ней ведет узкая тропинка. Видимо, люди спускаются по ней к реке, чтобы покормить уток. Могла ли наша Вика пройти мимо? Конечно, нет. Наверняка купила хлеб и спустилась к реке. Я сделала то же самое. И сразу поняла, что это — место преступления! — гордо заявила Аделина.

— По каким признакам? — уточнил Андрей, усмехаясь. — Утки подозрительно смотрели на тебя?

— На берегу были следы крови. Уж что-что, а засохшую кровь я отличу от чего угодно. Оглядевшись, я обнаружила большой камень тоже с пятнами крови. — Ада поставила на стол сумку и раскрыла ее.

Мужчины молча заглянули внутрь и увидели грязный серый булыжник с засохшей кровью.

— Кровь Вики?! Значит, ее все-таки убили? Ну а что? Логично! — почесал затылок Андрей. — Пропала она в этой местности, ходила по этой дороге…

— Не спешите, мальчики! — Аделина закрыла сумку, словно им было вредно смотреть на это орудие преступления. — Еще не доказано, что это убийство, по крайней мере, пока не обнаружен труп.

— А где его искать? И кто убил Викторию, а главное — за что? За то, что она кормила уток? — не унимался Андрей. Ему не давала покоя мысль, что Аделина успела столько всего провернуть без его участия.

— У вас ноль дедукции! — ужаснулась Ада. — Даже не знаю, как так можно? Почему вы сразу же решили, что это кровь Виктории?

— Тебе бы детективы писать, — отметил Петр. — Такую интригу держишь. Молодец!

— Если внимательно посмотреть на камень, то даже без судмедэкспертизы можно заметить, что на нем есть прилипшие седые волосы. А Виктория достаточно молода, вряд ли у нее полно седых волос, — сказала Аделина и сделала паузу.

Мужчины молча смотрели на нее.

— Так это не Вику, что ли, камнем приложили? — наконец спросил Дмитрий.

— Ну, если только она от ужаса не поседела в одну секунду, — пожала плечами Ада. — Скорее всего, это волосы какого-то пожилого человека. Но не любой пожилой человек станет убивать уток, — заключила Аделина.

— При чем тут утки? — не понял Дмитрий.

— Ну а за что кому-то надо было бить старика по голове камнем? За то, что он кормит уток? Вряд ли. А вот если он пытался утку убить… Бомжи частенько едят голубей, а утятина-то получше будет. Обдумывая эту мысль, я двинулась обратно и наткнулась на одного из местных жителей. Его я и спросила, если ли в окрестностях бомжи? Дядька оказался подозрительным, все спрашивал, а кто я да почему этим интересуюсь. Пришлось немного приврать. Я сказала, что работаю в социальном патруле, помогаю бездомным. И в точку попала. Этот дядька вылил на меня столько информации… Видимо, наболело. Короче, бомжей там целый полк! То, что попрошайничают, еще полбеды. Так ведь и воруют. Все несут, от урожая с грядки до ведра и метлы! Богачи настроили себе дворцов и оградились высоченными заборами, а у кого дом попроще, тот и страдает. Даже цепную собаку увели и сожрали! Хозяйка потом только ошейник нашла! А живут эти бомжи рядом с теплотрассой. Туда я и направилась.

— Одна?! — ужаснулся Дмитрий.

— Нет, прихватила с собой компанию и цыган с песнями. Бомжи очень настороженно относятся к чужакам. Действительность давно стала для них враждебной, и они отвечают ей взаимностью. Поэтому я полагалась только на врожденное обаяние и две сумки с продуктами. По дороге я зашла в местный сельмаг и купила всего столько, сколько смогла унести. Крупы, макароны, тушенка, водка… Кстати, а такие непредвиденные расходы мне возместят? — поинтересовалась Аделина у Карасёва.

— Посмотрим. Я еще не услышал конца истории.

— Так мы идем к этому! Не сразу, но я нашла их жилища. Это такие подобия землянок. Рядом с теплотрассой вырыт ров, а сверху настил из фанерных щитов, досок, прикрытый ветками. Видимо, в целях маскировки. Поэтому я их так долго и искала. В центре место для костра, вещи сушились прямо на трубе. Землянок много. Такой своеобразный подземный многоквартирный дом. Сколько там живет народу, не знаю. Я крикнула: «Эй! Есть кто-нибудь? Выйдите поговорить!»


Вышли двое — мужчина и женщина. Лица опухшие, взгляды настороженные.

— Чего бродишь тут? Никого нету! — сразу же ринулась в бой женщина.

— Мне просто поговорить! — повторила я.

— Знаем мы вас, все разнюхиваете чего-то, житья людям не даете! Чего говорить-то? Никто с тобой говорить не хочет, — не сдавалась бомжиха.

Мужчина казался более благодушным.

— Да брось ты, Натаха, дай человеку сказать! Чего ты накинулась на нее?

— Я не с пустыми руками, вот это все вам, — передала я пакеты бомжихе.

— Чего тут? Еда, водка. С чего такая щедрость? А, я поняла. Травануть нас хочешь? Тебя подослали!

— Да с чего вы взяли? — тут уж не выдержала я. — Вот чеки из магазина, только что купила. Так не надо, что ли?

— Почему не надо? Давай, коль принесла! Хоть что-то не с помойки пожрем, — уцепилась за пакеты бомжиха. — О чем спросить хотела? Сколько нас здесь живет? Не знаю. Кто-то приходит, кто-то уходит. Разгоняли нас уже, да ничего не вышло! Мы тоже люди и сразу перебраться на кладбище не можем. Сначала здесь поживем, место шикарное, обжитое, — ответила Натаха и улыбнулась беззубым ртом. — Ну что, на все твои вопросы ответила? А ты кто? Местная активистка или журналистка?

— Не бойтесь, я нигде про вас не напишу и никому не расскажу, — пообещала я. — Мне до вас никакого дела нет. Я человека одного ищу. Он из ваших должен быть. Думаю, что мужчина, седой, с ним три дня назад случилась неприятность — ему проломили голову, когда он, скорее всего, ловил уток там, на речке, — сказала я и сразу же поняла, что попала в точку.

Мужчина с женщиной переглянулись. На лице Натахи отразилась борьба: говорить, не говорить.

— Я вам еще две тысячи рублей дам, только скажите правду, не берите грех на душу. Он же один из ваших. Может, ему помощь нужна. — Я протянула деньги бомжихе, и они быстро исчезли в кармане грязного пальто неопределенного цвета. Пакеты она передала мужику со словами:

— Иди, спрячь где-нибудь! Но не пить, приду — проверю.

Мужик мгновенно исчез в каком-то лазе, словно в норе.

Натаха махнула мне рукой, что означало «следуй за мной».


— Неужели ты такая безбашенная, что не испугалась иметь дело с этими людьми? — разнервничался Карасёв. — Они ведь уже поняли, что у тебя есть деньги, могли завести куда угодно и ограбить.

— Нет, я так не думала, — Ада пронзила Дмитрия строгим взглядом, — надо все-таки людям доверять. Мы прошли вдоль траншеи и поднялись на какой-то холм. Бросив взгляд вниз, я почувствовала странное ощущение холода и беспокойства.

— Ага! Все-таки включилась голова! — обрадовался Дмитрий.

— Нет, не поэтому. В низине я увидела небольшие холмики с крестами из палок. А я не очень люблю кладбища. Натаха подвела меня к крайнему холмику, видно было, что земля еще свежая. Здесь был похоронен тот человек, которого я искала. Звали его Дима, — и Аделина выразительно посмотрела на шефа. — Я не выдумываю, такое вот совпадение. А потом бомжиха рассказала мне все, что знала.


— Если честно, мы друг друга, конечно, держимся и помогаем, как можем, но Дима был не очень хорошим человеком. Крысятничал. Вот ты продукты нам принесла, я же рисинки себе лишней не возьму, все в общий котел пойдет. И водка тоже. А Дима был не таким. Мог и кусок лишний съесть, и стащить что-нибудь. И злой еще был.

— На что?

— Да на жизнь в целом. Мы тут все, конечно, не можем похвастаться, что у нас жизнь удалась, — усмехнулась Натаха, — но люди все равно остаются людьми. А он был такой злобный и жестокий. И дались ему еще эти утки. Народ возмущался, уточек жалел. Красивые они. А Дима отлавливал и сжирал. Вот и в последний раз он опять за уткой пошел… А вернулся весь в крови, шатается, явно не в себе.

— А что сказал?

— Сказал, что, когда уже стал душить селезня, его окликнула какая-то девушка, мол, чтобы он прекратил мучить птицу. Дима девицу грубо послал и в итоге получил сильный удар по голове и потерял сознание. Очнулся, дополз до нашего лагеря и слег. Через сутки он умер, ну мы сразу же и похоронили его. Что смотришь? Умер твой человек, зуб даю!

— Почему врачей не вызвали? — спросила я.

— Издеваешься? Какие врачи сюда поедут? Кому мы нужны? Да Дима и так больной весь был. Но голову-то ему хорошо проломили, прямо жидкость такая вытекала. Я думаю, что Дима и в больнице бы умер. А еще у нас здесь негласное правило: никогда никого не вызывать. Ни полицию, ни медиков. Мы так договорились: один умирает, другие живут. Мы не можем допустить, чтобы нас разогнали, тогда погибнет намного больше людей, особенно зимой, — сказала Натаха.

— Это все, что я узнала о жертве, — сказала Аделина.

— Класс! А как ты узнала, что стукнула камнем бомжа именно Виктория? — поинтересовался Андрей.

— Ты невнимательно меня слушал? Я же сказала, что нашла Викторию и она во всем призналась. Как она сказала, ее бес попутал. Ну и как вам такой поворот? Кто из нас теперь плохая, а кто хорошая? Из-за уток проломить череп человеку!

— А где ты ее нашла? — спросил Дмитрий.

— Я подумала, что набожный человек, совершивший убийство, будет отмаливать свой грех. Вот в церкви я Викторию и нашла, молящейся день и ночь. Вряд ли ее теперь возьмут в монахини, — вздохнула Аделина. — А в данный момент она с отцом. Он ведь не все нам рассказал. Виктория обратилась к Богу в надежде, что он ей поможет избавиться от приступов ярости и агрессии. Один раз она забила кирпичом котенка. После приступов Виктория снова превращалась в ангельское существо и плохо помнила, что было. А отец, понятно дело, молчал об этом. Тем более что она убедила его, что молитва ей помогла. И вот тут такой срыв.

— Что делать будем? — спросил Андрей у Дмитрия. Все-таки тот был боссом.

— Как что?! Сообщать в полицию, конечно. Совершено убийство!

— Я тоже так подумала. По ходу, Вику надо обследовать и лечить, но это уже не нам решать.

— А она не сбежит? — поинтересовался Ворошилов.

— А это тоже не наше дело! Нам надо было найти Вику, и мы ее нашли. Все! — сказала Аделина, купаясь в лучах славы.

Но Карасёв не разделял ее оптимизма.

— По ходу, мы вляпались! Да, мы нашли Вику, но при этом еще обнаружили труп.

— Что тебя смущает? В полиции «висяки» не любят, а тут тебе не только труп, но убийца на блюдечке с голубой каемочкой, — не согласился с боссом Андрей.

— Меня другое волнует, — снова подала голос Аделина.

Мужчины как один обратили к ней свои взоры.

— Я пообещала Натахе, что не приведу к ним полицейских. Это было ее условие за информацию. И ее можно понять. Люди живут как могут. И вот я подумала: как мы предъявим труп Димы, если он похоронен недалеко от жилища бомжей?

— Ситуация… — задумался Дмитрий.

— Будем мы еще слушать какую-то бомжиху! Мало ли что она о себе возомнила! Конечно, труп будет нужен как доказательство! — горячо воскликнул Андрей.

— Нет, я ее не подведу! — упрямо сдвинула брови Аделина.

— Если мы принесем труп в участок, всем уже будет не до Вики, повяжут нас! — предупредил Андрей.

— Значит, надо вырыть тело и перезахоронить его в другом месте, — твердо сказала Ада, стараясь не смотреть на Дмитрия. — Виктория все равно не в курсе, где его похоронили.

— А как мы объясним, что знаем место захоронения? — не понял Андрей. — Это может знать только убийца.

— Я уже думала об этом, — ответила Аделина. — Я все возьму на себя. Скажу, что обнаружила тело, поняла, что это бомж, и закопала, чтобы его не съели звери и не поклевали птицы. Натаха и остальные бомжи не должны нигде фигурировать!

Андрей с Петром уставились на Карасёва, тот в свою очередь на Аделину.

— Мы должны выкопать этого бомжа и перехоронить? Ты серьезно? — спросил он.

— Нет, я смеюсь! Ну, а что такого? Приехали, вырыли и перехоронили. Ему-то хуже не будет, и люди не пострадают, — совершенно честными глазами посмотрела на него Аделина.

Андрей хмыкнул и отвернулся.

— Аделина, ты как себе это представляешь?


Повисла тяжелая пауза.

— Ну и мужики пошли! — наконец произнесла Аделина. — Никакой помощи! Никаких действий!

— Мужики в тюрьму не хотят, — ответил Дмитрий за всех.

— А я вас в тюрьму зову? — удивилась Ада.

— Осквернение могил до двух лет…

— Кладбище не санкционированное.

— Убийство до пятнадцати лет, — продолжал Дмитрий, — как мы объясним такой интерес к этому телу?

— Вика скажет, что она убила! — заверила Аделина.

— Скажет ли? — усомнился Дмитрий, буравя Аду взглядом.

— Она же божий человек!

— Который проломил бомжу голову? — уточнил Дмитрий. — Ты даже не знаешь, не ударилась ли она в бега.

— Надеюсь…

— Надейся и жди! — ответил ей Дмитрий словами из песни.

— Я мертвяков боюсь, — сказал Петр.

— Я вообще в шоке от открывающейся перспективы. Я на такое не подписывался, — отмахнулся Андрей.

— Вы что? — ахнула Аделина. — Вы зачем пошли в этот бизнес? Шли бы стилистами и нянечками в детский сад, — взорвалась она. — Частное детективное агентство! Ха! Первое серьезное испытание, а вы трусите. Так вот, я пойду одна! Дай лопату! — Она схватила Диму за грудки, и он почувствовал себя героем фильма Тарантино «От заката до рассвета».


Глава 15

Нормальные люди в одиннадцать часов вечера начинают готовиться ко сну. Если человек страдает бессонницей, то он пьет травяной чай, слушает успокаивающую музыку или медитирует.

Чего нельзя было сказать о двух сотрудниках детективного агентства, которые ровно в одиннадцать часов встретились у офиса. Петра от столь ответственной миссии освободили. Вернее, как освободили… Он должен был поехать к дому Владимира Натановича и Виктории и наблюдать за тем, чтобы настоящий преступник «раньше времени не принял постриг», как по-солдафонски пошутил Андрей.

Андрей и Дмитрий, в джинсах и черных футболках, курили на крыльце. Через пять минут к ним присоединилась и Аделина, одетая во все черное.

— Почти не опоздала! — улыбнулась она.

— Я думал, ты прилетишь на метле, — хихикнул Андрей.

— А я думал, что не придешь вовсе. Вдруг к тебе заглянул очередной дружок? — спросил Дмитрий.

— И вам добрый вечер! Очень смешно! — ответила Аделина. — А что мы все так вырядились, словно в преисподнюю собрались?

— Ну, мы же одна команда! Удобно и незаметно! — козырнул ей Андрей. — Ты даже свои прелести смогла спрятать, почти…

— Хватит трепаться, — оборвал их Дмитрий, — поехали!

— Зануда! — Ада показала ему в спину язык.

Оглядев джип, она поинтересовалась:

— Багажник большой?

— Думаю, твой бомжик влезет, — ответил Дмитрий, сосредоточившись на дороге.

Рядом с ним сидел Андрей, Аделина расположилась на заднем сиденье.

— Все взяли? — спросила она.

— Пленку, мешки, лопаты… тьфу! Ну и наборчик! — ответил ей Андрей. — Нет бы корзину с фруктами, коньячок, шашлычок… Вот это было бы дело!

— Когда все закончится, поедем на пикник! — сказал Дмитрий. — За мой счет.

— Правда? Обещаешь? — обрадовался Андрей.

— Заметано, — подтвердил босс.

— По дороге надо заехать в магазин, отовариться едой, то да се. Натаха все равно будет ждать от нас чего-нибудь, — сказала Ада, дыша Дмитрию в затылок.

— А ты предупредила, что мы приедем за телом? — спросил Андрей.

— Ты что? Каким образом? Мы как-то сотовыми не обменялись. Да она нормальная тетка, договоримся! — Аделина пребывала в хорошем настроении.

— Авось все получится! — вздохнул Андрей.

— Страшно даже предположить, что будет, если не получится, — буркнул Карасёв и кинул взгляд на Аду в зеркало заднего вида.

— Положительный настрой — это наше все! Мы просто спасаем бездомных людей, — продолжала оставаться на своей волне Аделина.

Машину пришлось оставить на обочине.

— Это нам его столько нести? — сразу же задумался Андрей.

На улице стояла темень, фонарей, естественно, не было.

— Еще пристрелят нас… — совсем загрустил Ворошилов.

— В прошлый раз я здесь одна была, и ничего не случилось. Да и откуда у них оружие? — сказала Аделина, и в тот же миг в их сторону пролетел большой камень, едва не угодив Дмитрию в голову.

— Стоять! Вы кто? — прокричал голос из темноты.

— Твою же… — выругался Карасёв. — Сначала спрашивать надо, а уж потом камнями кидаться.

— Попал, что ли?

— Почти, — буркнул Дмитрий.

— Чего надо?

— Мне Натаха нужна, — сказала Ада. — Я ее знакомая.

— Стойте, не двигайтесь, сейчас…

Через какое-то время из темноты вынырнула бледная заспанная Натаха.

— Кто? А, это ты… А чего с двумя амбалами?

— Мы еще продуктов принесли. Ребята, отдайте.

— Не к добру все это. Зря я с тобой разоткровенничалась, сердце неспокойное, — зевнула бомжиха.

— Нам только труп выкопать, и все! Больше мы вас беспокоить не будем, — улыбнулась Ада.

— Что? — Сон с лица Натахи исчез в одну секунду.

— Ну вот этого бомжика, которому голову проломили…

— Видать, он вам и правда сильно нужен. Даже после смерти покоя нет, — вздохнула бомжиха. — Чем рыть-то будете?

— У нас все свое, — махнул лопатой Дмитрий.

— Подготовились. Небось, на опыты? — прищурилась она. — Хоть я его и не любила, но не хотелось бы…

— Да что ты, Натаха! Труп криминальный, и для вас же лучше, чтобы его обнаружили в другом месте, — пояснила Аделина.

— Так-то конечно. Тогда забирайте, — согласилась Натаха, — но это будет стоить две тысячи.

— Эй, дамочка! Ты внимательно слушала? Это в ваших же интересах, иначе сюда приедут копы! — сказал Андрей.

— Ты говоришь, как в дешевых американских боевиках, — усмехнулся Дмитрий. — Конечно, мы дадим две тысячи.

— Проводи нас, я не найду дорогу, — попросила Аделина.

— Идемте. Покоя нет ни днем, ни ночью, — ворчала Натаха всю дорогу.

— Скажите, а вы его просто зарыли или хоть во что завернули? — спросил Андрей. — Я переживаю, как мы его понесем? Ну, вы понимаете. Запах, разложение…

— Да что мы, звери, зарывать так? — ответила ему Натаха. — Не в гробах, конечно, хороним, но вот пленку имеем в наличии. Ее много выбрасывают на свалку.

Она провела их на импровизированное кладбище и указала на крайнюю могилу.

— Вот. Давайте две тысячи, я пойду. Не хочу присутствовать.

Дмитрий расплатился с бомжихой, добавив на прощание:

— Ты там скажи своим молодцам, чтобы спокойно нас выпустили и камнями не кидались.

— Хорошо, но и вы слово сдержите — больше сюда не являйтесь.

Тело мужчины вырыли достаточно быстро, так как закопано оно было неглубоко. Насчет пленки Натаха не обманула.

— Ну, давай, берем! — скомандовал Дмитрий. — Тяжелый… Сейчас бы и Петя пригодился. Интересно, как он там.

— Если бы что случилось, позвонил бы. Понесли! — ответил Андрей.

Они еле донесли труп до машины и тут столкнулись с проблемой. В багажник труп не лез, в салон тоже.

— И что теперь? — начал заводиться Андрей. — Не приматывать же его к крыше? Кто-то с велосипедами и лодками ездит, а мы с мумией…

— Давайте попробуем все-таки в салон, — поежилась Аделина, которую начало потряхивать, но она не подавала виду.

Мужчины кое-как впихнули тело в джип. Аделина старалась убедить себя, что не слышала специфический хруст.

— Ну и вонь! — не выдержал Андрей. — Ты потом еще долго не сможешь ездить в этой машине.

— Хорошо, что у меня другая есть, — ответил Дмитрий.

Аделина заглянула в салон.

— Рядом с Димой уже не сядешь, место занято трупом.

— Давайте оба назад, — хмыкнул Дмитрий.

— Чур я у окна! Я девочка! — закричала Аделина.

— Ого! Вспомнила, что ты девочка?! — удивился Дмитрий.

— Она этого и не забывала, а умело пользовалась, когда ей было нужно. — Андрей не торопился садиться в машину. — Я, может, и посижу рядом с трупом, но не долго, поэтому хочу знать, куда вы меня повезете и долго ли будет продолжаться наше путешествие?

Ответить ему не успели, потому что у Дмитрия зазвонил телефон.

— О, Петя! Недавно вспоминали. Что могло случиться?

— Так, скорее всего, устал в машине сидеть, домой будет проситься, — хохотнул Андрей.

Аделина же уставилась на труп бомжа. При усиленном запихивании тела в автомобиль пленка, в которую он был обмотан, ободралась. И то, что Ада увидела под этой пленкой, привело ее в ступор.

Дмитрий молча слушал Петра по телефону и лицо его вытягивалось.

— Оставайся на месте. Сейчас мы посоветуемся, что делать, я перезвоню, — сказал он Пете и отключился.

— Что случилось? — заволновался Андрей.

— Петя говорит, что наш клиент лежит в постели со своей дочкой Викой, и они вовсе не молятся, — сказал Дима.

— Не может быть! — ахнул Андрей.

— Ну вот… Что он, шутить будет? Такими-то вещами. Старец этот с дочкой сексом занимается! И по ходу никуда они не собираются сбегать, хорошо им. Зря мы волновались, — утер пот со лба Карасёв и наконец обратил внимание на застывшее лицо Ады. — Говорю, зря мы волновались. Я прав?

— Не мешай, я думаю, — начала приходить в себя Ада.

— Ну? Ты уже много чего надумала. Благодаря твоей неуемной энергии мы сейчас кукуем с трупом неизвестного бомжа…

— Я думаю, — снова повторила Аделина, — что мы отрыли настоящую Вику.

— С чего ты взяла?! — спросил Андрей.

— Ты издеваешься? — взорвался Карасёв. — А с кем тогда развлекается этот дедок?

— Ну уж явно не с дочерью! А вот здесь лежит, — скосила глаза Ада, — явно не бомж.

Мужчины кинулись в машину, стукнувшись головами. Из разорвавшейся пленки торчала женская рука.

— Твою дивизию! — вспыхнул Дмитрий. — Не того выкопали, что ли? Пошли назад!

— Мы же обещали больше их не тревожить! — отметила Аделина, заметно побледнев.

— Трупик-то не тот!

— Ребята, ребята, остановитесь, иначе мы и правда закончим в местах не столь отдаленных! Вызываем полицию и сдаемся, — предложил Андрей.

— В твоих словах есть доля истины. Только звонить надо знакомому следователю, — поправил его Дима. — Так наши шансы не сесть на пожизненное резко возрастают.

— Звони! — кивнула Ада Ворошилову и посмотрела на Диму. — Слушай, а ты всю водку Натахе отдал? Мне бы немного, что-то трясет.

— Водку отдал, но в бардачке останки… тьфу! Остатки коньяка есть! Сейчас налью.


Глава 16

Андрей поднял все свои связи, и вскоре на место происшествия прибыла бригада, возглавляемая другом Ворошилова — майором Степаном Ильичом Булычевым. Ему-то они все и рассказали как на духу. Ну, как рассказали? Карасёв и Ворошилов сбивчиво рассказывали, а пьяная Аделина висела у майора на шее бонусом пятого размера и все время плакала. Кто мог знать наперед, что если ты долго не ела, а затем сильно понервничала, алкоголь в такую благодатную почву польется не просто рекой, а бурным потоком.

Через пару часов горе-детективов доставили в кабинет Булычева. Сам майор ушел по делам, оставив своих подопечных одних. Андрей и Дмитрий сидели с воспаленными, красными глазами от того, что давно не спали и пережили потрясение. А вот Ада валилась поочередно то на колени Диме, то на плечо Андрея, храпя и пуская слюни. В конце концов им это надоело, и Аделину уложили прямо на столе, сложив руки на груди и подложив под голову какой-то вымпел, который сняли со стены.

— Чего-то неудобно, — прошептала Ада сквозь сон.

— Лучше спать здесь, чем в общей камере по очереди, — ответил Андрей, и в ответ услышал умиротворенный храп.

— Девочка согласна, — ответил за нее Дима. — Давай тоже отдохнем. Когда еще встретимся в ближайшие, дай бог, лет пять? Мне будет вас не хватать…

— Иди ты в ж… — ответил Андрей и развалился на кожаном диване для посетителей.

Дмитрий составил в ряд все имеющиеся стулья и лег на них.

В кабинете воцарились спокойствие и тишина.


Степан Ильич размашистым шагом вошел в кабинет и первым делом раздвинул шторы и открыл настежь окно.

— Ну, братья-акробаты и спящая царевна в хрустальном гробу, просыпайтесь! Хорошо, я смотрю, устроились!

— А у нас альтернатива была? Запер нас тут, — пожаловался Андрей, пытаясь встать. Его лицо было помято, и на нем отпечатался рисунок дивана, а именно клетка и шляпки гвоздей.

— А ты хотел, чтобы я вас в камеру определил? Войди в мое положение. Вызывают меня черт знает куда трое — двое мужиков и одна находящаяся в невменяемом состоянии дама. А дальше — лучше. В машине у них труп бомжа, которого убила набожная девица за то, что он захотел полакомиться утятиной. Что тут скажешь? Полный бред. Но тут же мне выдвигается другая версия, что бомж, оказывается, не бомж, а эта набожная девица и есть. А вот ее отец, вместо того чтобы оплакивать дочь, развлекается вообще непонятно с кем. В общем, мне было чем заняться этой ночью.

— Очень интересно, — протер глаза Дмитрий.

— Это мне было очень интересно! — ответил ему майор. — Кому только в голову такое пришло?

— Пить, — подала голос Ада, не открывая глаз, — или произойдет еще одно убийство. По ходу Дмитрий отравил меня своим коньячком.

— Не надо было столько пить! — Дмитрий взял ее на руки и усадил на стул.

Майор налил воды из кулера и подал Аде.

— Засадить бы всю вашу веселую компанию.

— За что? Мы никого не трогали.

— За противоправные действия! — огрызнулся Степан Ильич.

— Мы же сами в полицию сообщили!

— Когда почувствовали, что по вам тюрьма плачет. Что вы за люди такие, частные детективы? За деньги готовы на все! Даже закон нарушать!

— Самое интересное, что я за это дело не получил ни копейки, — ответил Дмитрий. — Пришел какой-то дед, потряс старым серебром, да и все! То есть мы в этом дерьме по уши, да еще и за бесплатно.

— Ты хороший бизнесмен, — похвалил его Андрей с сарказмом.

— Ладно, слушайте, как было дело, — заговорил Степан Ильич. — Серебришко недаром всплыло. Взяли мы всю эту шайку-лейку. Ваш Владимир Натанович со своей женой, Зинаидой Ивановной, нашел на огороде клад. Там было очень много старинного серебра и монет из червонного золота. Часть клада они припрятали на черный день, а часть сдали государству и получили огромные деньги. Поначалу старики даже растерялись, что делать с такими деньжищами, но, подумав, положили в банк под проценты. Потом Зинаида Ивановна умерла, но перед смертью успела завещать свой вклад дочери Виктории. А Владимир Натанович запил… с горя и одиночества. Выпивку он покупал дорогую, всегда в одном и том же магазине. Там-то его и заприметила продавщица Ирочка. Поняла, что старик с деньгами, выяснила, что живет пусть и не ахти в каком доме, но на дорогой земле. Вот она с радостью и вскружила ему голову. Потом он признался и в большом счете в банке, и в кладе. Конечно, Ирочка надолго пристроилась к старику, высасывая из него деньги и дорогие подарки. А Владимир Натанович совершенно серьезно полагал, что имеет полное право скрасить таким образом одинокую старость. Когда деньги Владимира Натановича закончились, Ирочка обратила свой взор на вклад Зинаиды Ивановны. Но им могла распоряжаться только Виктория. И Ирочка, проявив чудеса изобретательности, написала несколько писем Виктории от имени отца. Мол, что он слаб, что болен, что должен ее увидеть и попрощаться. Что это важно и для нее, чтобы дочернее сердце было спокойное, что он с миром отпустит ее на постриг. В общем, Виктория дрогнула и приехала. Ирина же до этого обработала старика, и он стал убеждать дочь получить деньги матери. Та, естественно, была далека от всего материального, но Владимир Натанович по совету Ирочки стал убеждать дочь, что лишние деньги никому не помешают. Мол, возьми. Немного отцу оставишь на старость, остальное возьмешь с собой и пожертвуешь монастырю… И Вика, естественно, согласилась. А когда получила деньги, они ее убили, — закончил Степан Ильич.

— Я не ослышался? — хриплым голосом спросил Андрей. — Они? Ты сказал — они? То есть старик знал, что его дочь убили, участвовал в этом и потом ломал перед нами комедию, что она пропала?

В принципе, Андрей высказал всеобщее мнение.

— Именно так. Это ему тоже Ирина подсказала. Чтобы не вызвать подозрения, надо и в полицию сходить, и к частному детективу обратиться. Вроде как все варианты человек попробовал, звонил во все колокола. Кто же обвинит старого человека, ищущего единственную дочь? Вот и вы не подумали, что он может быть не только причастен, но и главным действующим лицом.

— Верх цинизма! Он даже серебром тут этим тряс из клада, из-за которого и убили Вику! — ахнула Аделина.

— Как он мог? Он же отец, — не понимал Дмитрий.

— И не такие еще истории происходят среди самых близких родственничков, поверьте мне… И мамы закрывают глаза на то, что их мужья насилуют дочек. И сыновья забивают старых матерей пустой бутылкой из-за пенсии. И каннибализм…

— Все! Хватит! — остановила его Аделина.

— Я только хотел сказать, что эта история, конечно, отвратительная, но и такое бывает. Старик с Ирочкой проследили за Викой, специально послав ее в магазин, они точно знали, что Виктория обязательно остановится покормить уток. Ну и…

— На камне были седые волосы, и я решила, что напали на пожилого челловека… — тихо проговорила Ада.

— Дамочка…

— Меня зовут Аделина!

— Так вот, Аделина, вам бы детективные романы писать и с алкоголем надо завязывать.

— Еще воды, — попросила Аделина словно нарочно, и Дмитрий принес ей пластиковый стаканчик.

— Виктория была набожной девушкой и не пользовалась косметикой, а также краской для волос. Несмотря на нестарый возраст, виски у нее были седые, а ударили Викторию как раз в висок, — пояснил майор. — А потом Ирина договорилась с местными бомжами, чтобы похоронить Викторию у них и навсегда об этом забыть.

— Значит, Натаха врала…

— Ваша Натаха бывшая актриса, — уточнил Степан Ильич, — получила от Ирочки круглую сумму. А вам наврала еще и потому, что и с вас хотела поиметь денег, ведь, как известно, их мало не бывает. И когда вы вернулись, она вряд ли испугалась. Мозги-то подпорчены алкоголем, да и тело было хорошо спрятано под пленку, всегда можно было сказать: ничего не видела, ничего не знаю… К тому же вы не из полиции. Слышь, Дима, я только сейчас понял — вам не только не заплатили за это дело, но вы же еще и потратились! — рассмеялся майор.

— Очень смешно, — буркнул Дмитрий.

— А вы не считайте нас такими неудачниками! — заступилась за него Аделина. — Между прочим, это мы принесли вам раскрытое дело, можно сказать, на блюдечке.

— Я понял только одно, что у меня на участке появился новый геморрой — ваше детективное агентство. Ведь к вам же потянутся люди, они будут жаловаться на бездействующих полицейских, предлагать деньги… И я даже в самом страшном сне не могу представить, на что вы будете готовы, раз уж решились выкопать труп и перезахоронить его! И все это только ради того, чтобы злые дядьки милиционеры не разогнали бедных бомжиков. А ваши бедные бомжики за деньги спокойно дали захоронить молодую женщину, чтобы ее никогда и никто не нашел. А это сокрытие убийства! — несколько на повышенных тонах произнес Степан Ильич.

Повисла неловкая пауза.

— Просто припечатал! — кивнул Андрей.

— А ты-то куда смотрел?! Ты же профессионал! — накинулся на него майор.

— Мы виноваты, — признала Ада. — А эту Натаху накажут?

— И не только ее. Всех, кто покрывал убийство. А я бы еще и за тунеядство впаял, жалко, что сейчас такой статьи нет, — ответил Степан Ильич.

— Думаете, я буду за нее заступаться? Ничего подобного. Заслужила — получи, — ответила Ада бодрым голосом и внезапно рассмеялась.

— Ты что? — не понял Дмитрий.

— Я когда спала тут, на столе… Кстати, так неудобно… Так вот, представила себя Белоснежкой. А потом вы начали ругаться и говорить про все эти страшные вещи. Я подумала, какие у меня злобные и противные гномы, и решила не просыпаться.

Мужчины переглянулись и уставились на нее в недоумении.

— Да шучу я, шучу! Расслабьтесь уже. И вообще, давайте повеселимся!

— Похоже, ее еще не отпустило. Совсем все плохо. Белоснежка, чтобы повеселиться, нам еще надо в тюрьму не попасть! — сказал ей Андрей.

Аделина сконцентрировала взгляд на майоре.

— Неужели этот красивый, мужественный человек, носящий офицерские погоны, посадит нас в тюрьму?

Она встала и подошла к нему вплотную, проведя пальцем по лацкану его пиджака.

— Неужели он нас накажет? За что? Он же прекрасно понимает, что злого умысла у нас не было, что мы — мирные люди, что мы хотели как лучше.

Степан Ильич сглотнул и как-то растерялся.

— Ну… к чему все это? Конечно, я не хочу вас сажать… Зачем мне это? Я же это…

— На светлой стороне добра? — подсказала ему Ада.

— Точно! Тьфу! Что вы меня путаете? На какой, на хрен, светлой стороне? Я — следователь, я должен действовать по закону. Уходите все к чертям собачьим!

— Я все-таки одного не понимаю. Как же отец мог сотворить такое, — покачал головой Дмитрий.

— Чего тут непонятного? Старческий блуд! Это сильнее, чем в молодости! Такая опытная и аппетитная деваха польстилась на него. Да он мир перевернул бы, чтобы это продолжалось как можно дольше. А дочь… Что дочь? Он давно разочаровался в ней. Рожденная в возрасте, она не принесла ожидаемой радости. Плакала, не давала спать, болела. Жена полностью переключилась на дочь, совсем перестав ухаживать за мужем. В какой-то момент Владимир Натанович подсознательно понял, что это не радость, а обуза. Потом жена умерла, и он вроде как должен был полностью ощутить поддержку единственного родного человека — дочери. А она и здесь его разочаровала. Раз — и в монастырь! И плевать ей на мирскую жизнь и на отца тоже. Ну, это он так воспринял, и доля правды в этом, конечно, есть. Скажем так, дочка не дарила отцу положительных эмоций, а вот Ирочка дарила, и даже с избытком. Поэтому он сразу встал на сторону молодой любовницы.

— Он что, так и не понял? — спросила Ада. — Она же просто высасывала из него деньги.

— На этот вопрос старик ответил, что на тот свет с собой все равно ничего не заберешь. И с этим не поспоришь.

— А давайте отметим удачное завершение дела? — вдруг предложил Дмитрий. — Встретимся в ресторане, посидим…

— Ты мало денег потратил, что ли? — спросил у него Степан Ильич.

— Денег у меня на всех хватит, вот удачи не хватает, — покосился он на Аделину.

— Ну а почему не встретиться? Давайте! — согласился майор. — Как говорится, вдарим, товарищи, по всем невзгодам банкетным меню!

— Аминь, — ни с того, ни с сего ляпнул Андрей.


Глава 17

Поход в ресторан для женщины — ответственный момент. Какой роскошный наряд надеть? Аделина решила блеснуть. Но открыв шкаф, поняла, что блеснуть не удастся. Платьев хватало в избытке, но зацепиться взглядом было не за что. В одни Аделина тупо не влезала, другие казались несовременными или не подобающими случаю. За такими невеселыми размышлениями ее застал звонок от подруги Стеши.

— Нарядное платье? А когда надо?

— Сегодня.

— Ого! Нет, ну у меня есть, но ты же знаешь, у нас фигуры разные. А уж на твою грудь вообще найти сложно!

— Тоже мне, истину открыла, — усмехнулась Аделина. — Плохое покупать я не хочу, а на хорошее денег нет. Что делать-то?

— А я знаю, что делать! У меня приятельница — директриса элитной комиссионки.

— Чтобы я одевалась в комиссионке?!

— Не паникуй раньше времени. Там все вещи фирменные, дорогущие. Например, какая-нибудь актриса покупает за границей платье известного бренда, чтобы блеснуть на приеме или по красной ковровой дорожке пройтись. После этого платье превращается для нее в совершенно бесполезную тряпку. Второй раз она уже надеть его не может, ее не поймут. А актриса должна поддерживать имидж богатой и успешной, иначе станет неинтересна зрителям. И вот висят эти платья рядами, постепенно вытесняя свою хозяйку из дома. Выкинуть жалко, вот и сдают в комиссионку. То есть брендовое платье, стоимостью три тысячи долларов, можно купить всего за двести, а оно фактически новое. Сходи к ней, она тебе точно подберет что-нибудь сногсшибательное. Я ей позвоню, предупрежу, что ты от меня.

Аделина как-то сразу поверила подруге и прониклась этой идеей. Не теряя ни минуты, она поехала в комиссионку.

Директриса лично вышла встречать Аделину.

— Здравствуйте, здравствуйте! Стеша предупредила, что женщина в беде, то есть в поисках платья. О боже, какая красавица! Какая фигура! Какой роскошный бюст! Мой долг подобрать такой женщине самое лучшее платье! Проходите! Располагайтесь! Я даже не буду предлагать стандартные варианты, тут нужно что-то особенное.

Ада думала, что она надолго здесь зависнет, и то и дело смотрела на часы. Но Елена Петровна, так звали директрису, достаточно быстро вернулась и протянула Аде платье стального цвета, с пышной юбкой и глубоким вырезом, отделанным кружевом.

— От Шанель, — прокомментировала директриса.

Платье село на Аделину как влитое.

— Мне идет, я возьму его, — быстро согласилась она и поспешила домой. Нужно было успеть еще сделать прическу и навести макияж.

Когда Аделина вошла в ресторан, мужчины в парадных костюмах и при галстуках уже были в сборе. Только Петр остался верен себе и заявился в джинсах и темном джемпере.

Появление Аделины произвело фурор.

— Вот это… вот это я понимаю… — чесал затылок Степан Ильич. — Вы это… очень эффектны! — отвесил он комплимент даме.

— Вот такие у нас сотрудницы! У вас в полиции таких красавиц нет! — заявил Андрей уже с подозрительно румяным лицом.

Майор Булычев был вынужден с ним согласиться. Дмитрий придвинул Аделине стул и предложил меню:

— Мы уже заказали. Пьем коньяк.

Аделина остановила выбор на печени по-строгановски, кофе и тирамису, а также попросила бутылку минеральной воды.

Они выпили, закусили, снова выпили. Говорили, шутили. Внезапно веселье омрачил не совсем трезвый мужчина кавказской внешности, который подошел к их столику и стал навязчиво приглашать Аделину на танец. Та отказалась, возникла неловкость. Мужчина отступил, но, как оказалось, ненадолго. Через десять минут он подошел снова, с коньяком и с цветами. И всё с тем же предложением. Аделина напряглась. У нее даже холодок пробежал по спине. Почему-то ей казалось, что кто-нибудь из мужчин, сидящих с ней за одним столом, сейчас вдруг скажет: «Да ладно тебе. Иди потанцуй! Что строишь из себя непонятно кого?»

Но мужчины молчали. Первым не выдержал Дмитрий. Он встал в полный рост, опираясь на трость, и сказал докучливому поклоннику что-то не очень лестное. Ада испугалась надвигающегося конфликта и встала между ними. Кавказец ушел.

— А чего ты за него заступаешься? — спросил Дмитрий с налитыми кровью глазами.

— А зачем мордобой? Тем более из-за меня? — здраво рассудила Аделина.

— Так сто пудов, тебе это нравится! — предположил Дмитрий.

— Чтобы тебе, инвалиду, укоротили вторую ногу, а я осталась без работы? Нет уж, увольте! — ответила Аделина.

— А ты за меня не переживай! Особенно за мою ногу. С каких это пор она начала тебя интересовать?

— Совсем не интересует, — отвернулась она.

— Тише! — Андрей махнул между ними рукой. — Такое чувство, что вам двоим нельзя находиться рядом. Что вы портите такой вечер?

И только все успокоились, как к их столику в очередной раз подошел назойливый кавказец.

— Я и мои друзья настаиваем, чтобы вы потанцевали со мной, — сообщил он.

— Уже и друзья настаивают? — усмехнулся Дмитрий.

— Я… — Степан Ильич полез в карман за «корочкой», но Дима остановил его.

— А вы и ваши друзья не хотели бы выйти на свежий воздух?

— Дима, не надо, — забеспокоилась Ада, но он даже не смотрел в ее сторону.

— Ты пойдешь один или с друзьями? — уточнил кавказец, осматривая субтильного Петра в очках.

— Я пойду один, а ты бери всех, — глядя ему прямо в лицо, ответил Дмитрий.

— Ты дерзкий. А ты готовься к танцам, детка, — кивнул Аде кавказец и пошел на выход, махнув головой двум своим друзьям.

Дима последовал за ними, оставив трость у стола. Казалось, переживает одна Ада.

— Вы что сидите? Они же не разговаривать пошли и не воздухом дышать! Дмитрия сейчас прикончат!

— Не прикончат! — отмахнулся Петр. — Босс знал, на что идет.

— Зная Димин характер, думаю, он будет не в восторге, если мы будем ему помогать, — ответил Андрей.

— Какая разница, какой у него характер? С выпущенными-то кишками? — не соглашалась Аделина.

— А чего это ты так разволновалась? Ну, хочет нарваться Димон, пусть нарвется, — сказал Ворошилов и продолжил пить коньяк.

Через несколько минут, показавшихся Аделине вечностью, Карасёв вернулся. На скуле у него красовался синяк, а глаза нездорово блестели.

— Танцы на сегодня отменяются. Официант! Рассчитайте вон тот столик. Хозяин на улице и очень спешит, — сказал он.

— Хорош! — хлопнул босса по плечу Андрей.

Аделина с ужасом смотрела на сбитые в кровь костяшки пальцев Карасёва.

— А ты о нем переживала! Тех бедных ребят пожалеть надо, — откликнулся Петр.

И они продолжили застолье.


Глава 18

Дима с удивлением осознал, что у него выздоровела нога и он совершенно не хромает. Он даже не шел, а легко бежал, как в далеком детстве бежал через лес к станции встречать бабушку с гостинцами. Только вот под ногами почему-то была не земля, а вода. Самая настоящая вода.

— Вставай, уже девять часов! — донесся до его сознания не очень приятный женский голос.

Дима открыл глаза и с удивлением понял, что за удивительную способность ходить по воде от него, видимо, потребовали что-то взамен. И пожертвовал он, скорее всего, памятью. Потому что Карасёв ни черта не помнил и совершенно не соображал, где находится. Какая-то маленькая странная комнатка, незнакомая мебель, палас на полу и, что особенно его поразило, ковер на стене.

«Я не в раю, а в аду», — сразу пришло на ум.

Дмитрий дернулся, как любой нормальный человек, который хотел бы поскорей покинуть ад, но его пронзила острая боль в руках, и сдвинуться он не смог. Если ноги были легкие, отдохнувшие, то вот с руками было все с точностью до наоборот. Они были тяжелые, неподвижные и пульсирующие. Дима дернулся еще раз и посмотрел наверх. Его руки были пристегнуты наручниками к изголовью кровати.

— Твою же… Что же это происходит? Эй! — громко позвал Дима. — Кто на вечеринке жив?

Над ним нависло лицо Аделины.

— Очнулся? Ну ты и храпишь! Это же ужас!

— Ты?! Ну, конечно, кто же еще может встретить меня в аду? — выдохнул Дмитрий, и Ада поморщилась:

— Ну и перегар! Ты ничего не помнишь?

— Кажется, мы вчера повеселились, — с сомнением сказал Карасёв.

— Мы вчера перебрали.

— А потом повеселились? — продолжал настаивать он.

— Не дождешься! Ты был, что называется, в дрова. Я привезла тебя к себе, уложила, а чтобы ты точно не стал шалить, пристегнула наручниками.

— Ты такая практичная! — улыбнулся Дмитрий. — Так отстегни сейчас. Я вообще с утра не очень хорошо себя чувствую.

Аделина избавила его от наручников.

— А ты тут всех своих это… — Дмитрий разминал запястья.

— Что?

— Пристегиваешь. Да так профессионально.

— Почему-то я уже начинаю жалеть, что не оставила тебя ночевать на лестничной клетке, — ответила Ада и скомандовала: — Иди в душ и на кухню!

— Слушаюсь, моя госпожа, — ответил Дмитрий.


— Я впервые завтракаю с женщиной, которую не порадовал ночью.

— Боишься, что завтрак будет невкусным? — засмеялась Аделина. — Ладно, я стерва, конечно, но не настолько. К тому же, как ты выразился, женщина сама тебя обезопасила от чрезмерной сексуальной энергии.

Аделина поставила перед ним большую тарелку с зеленым горошком, двумя сардельками и глазуньей.

— Сейчас будут кофе и тосты с джемом.

— Спасибо, дорогая! Не хватает только газеты с утренними новостями.

— Это прошлый век! Сейчас люди черпают новости даже не из телевизора, а из смартфона, — намазывала на тосты масло Аделина.

— С ума сойти! Какой я старый! Телевизор уже вышел из моды, а я все еще не обзавелся женой. Может, исправить эту ошибку?

— Ну, это уж тебе решать, — пожала плечами Аделина. — Меня так в моей жизни все устраивает. Несколько раз в месяц я готова приготовить кому-нибудь завтрак, но терпеть чье-то присутствие изо дня в день двадцать четыре часа в сутки? Нет уж, увольте!

— А я уж собрался сделать тебе предложение, — зачавкал Дмитрий.

— У тебя такой нудный характер, что и несколько раз в месяц терпеть будет трудно. — Аделина поставила на стол две чашки кофе и присела напротив Карасёва.

— Да ты что? Какими глазами ты на меня смотришь? Я же — классный парень! Веселый, добрый.

— Ага! А вчера избил двоих, — и она посмотрела на его сине-багровые костяшки пальцев.

— Так я заступился за женщину.

— Нет, ты сам захотел кулаками помахать. Разрядиться, так сказать! Тебя просто несло. Остановить было невозможно. А я пугаюсь таких людей, — вдруг совершенно серьезно сказала Ада.

— Извини, если напугал, — несколько растерялся Дмитрий.

— Это даже хорошо, что у нас есть время спокойно поговорить, — произнесла Аделина.

— Ты хочешь поговорить? — спросил Дима.

— Я ухожу от вас…

— В смысле? — не понял Карасёв, как завороженный наблюдая за плавными движениями ее рук — она брала щипчиками кусочек сахара и кидала в кофе. Светлый кубик мгновенно исчезал под темной поверхностью, и только несколько мелких пузырьков появлялись дружной стайкой и тоже исчезали.

— Увольняюсь с работы. Я же еще не оформилась, поэтому, наверное, сложностей не возникнет. Я просто больше не приду, и все. — И Ада посмотрела ему прямо в душу большими голубыми глазами.

Дмитрий на мгновение потерял дар речи.

— Ада, но почему? Скажи, что ты пошутила. А, я понял, это из-за неудач? Но мы же только начали. Все наладится! На ваших зарплатах это не отразится. Я же обещал и слово сдержу!

— Я не об этом. Дима, ты тут ни при чем.

— Как «ни при чем»?! Это из-за того, что я придираюсь к тебе? Хорошо, я больше не буду!

— Ты такой странный, — сощурилась Аделина, — недавно сам меня увольнял.

— Это был приступ ревности! Я виноват, признаю. Ты что? Из-за этого? Обещаю больше не увольнять!

— Дима, да не в этом дело! Я приняла решение. Я же актриса, Дима… В общем, я решила принять предложение одного театра… — Аделина энергично размешивала сахар ложкой.

— Ада, как же мы без тебя? Ты у нас была единственная, кто радовал глаз.

— Льстец, — улыбнулась Аделина.

— Правду говорю! А какой ты работник! Да если бы не ты, мы бы никогда не раскрыли дело о пропаже Виктории! В тебе столько темперамента, огня, желания что-то сделать для людей!

— У меня сегодня прямо утро открытий. Ты же ни разу не сказал мне ни одного доброго слова! Только критиковал. Я была просто исчадье ада, виновная во всех грехах!

— Я ошибался. Ведь человек может ошибаться? — быстро ответил Дмитрий. — Говорю же, Ада, ты ценная работница! Могу повторить это при свидетелях. Ты нам нужна!

— К сожалению, поздно. Я уже дала согласие на работу в театре, — ответила Аделина.

Побледневший Дмитрий встал из-за стола.

— Но… но я уже привык… я не смогу без тебя… Как же…

Аделина подошла к нему вплотную.

— Не думала, что у тебя будет такая реакция. Честное слово. Не расстраивайся! — Она погладила его по плечу.

Дмитрий не удержался и поцеловал ее.

Последующие три часа пролетели незаметно. Увлеченные друг другом, они забыли про время и не слышали телефонных звонков.


— Надо вставать, а то это никогда не закончится, — прошептала Аделина.

— Я надеюсь, что переубедил тебя, — сказал Дмитрий, и Аделина прыснула со смеха.

— Ты серьезно? Нет, мне, конечно, понравилось, но…

— Какое может быть «но»?

— Только не говори, что я незаменимый член вашей команды.

— Именно так!

— И то, что между нами сейчас было, очень серьезно.

Дима взлохматил волосы.

— Что я должен сделать, чтобы переубедить тебя?

— А ты на многое способен? — спросила Ада.

— На всё! — горячо заверил ее Дима.

Аделина залилась переливчатым громким смехом.

— Ты смотри, поверил. Значит, не все навыки я растеряла!

— Ты о чем? Я не понимаю, — растерялся Дмитрий.

— Да куда я от вас денусь! — хлопнула его по плечу Аделина. — Я уйду на время… Сыграю в нескольких спектаклях и вернусь…

— Ну, ты даешь… Что тебя кидает из стороны в сторону?

— Мне надо, — поджала губы Аделина.

— Ты меня за дурака не держи! Или расскажешь, что случилось…

— Или что?

— Или я пойду играть с тобой в театре.

— Только не это! Но если я все расскажу, ты будешь ругаться.

— Перестань меня бояться. Я буду ругаться, если не пойму, в чем дело.

— Может, еще по кофе?

— Не откажусь и от второго завтрака, — ответил Дмирий.

— Тебя не прокормить… В общем, вчера… Мне стыдно в этом признаваться, но платье я купила в комиссионке, правда, не в простой, а в элитной, — сказала Аделина, колдуя над кофе-машиной.

— В чем разница? Купила и купила. Кстати, платье очень красивое, ты выглядела великолепно. Это я говорю совершенно искренне…

— Спасибо. В общем, слушай. Это платье раньше принадлежало другой женщине. И мне было бы все равно какой, если бы в кармане я не нашла записку. Вот! Читай!

И Ада положила перед Дмитрием мятый лист бумаги.


Если вы читаете эту записку, то меня уже нет в живых. Но я надеюсь на справедливое возмездие.


— Ты серьезно? — Дмитрий перечитывал записку снова и снова.

— Серьезнее некуда. Не думаешь же ты, что это я такое написала?

— Нет, конечно. Но это…

— Что? Думаешь, розыгрыш? А если нет? В общем, ты как знаешь, а я должна все проверить. Если окажется ерундой, то и хорошо. А если нет? — поджала губы Аделина.

— Так у нас новое дело? А ты хотела это скрыть и заняться расследованием сама? — внимательно посмотрел на нее Карасёв.

— Чтобы ты не говорил, что я опять втягиваю вас в непонятную историю. Я бы быстренько все разузнала и вернулась в агентство, — пояснила она.

— Так возвращение в театр — липа? — уточнил Дмитрий.

— Должна же я была как-то объяснить свое отсутствие.

— Значит, новое дело, — потер руки Дмитрий. — Интересно, что бы сейчас сказали Андрей с Петром? То, что мы не знаем даже имя заказчика. Что, судя по записке, наш заказчик мертв, и нам опять никто не заплатит, — сам себе ответил Дмитрий, и Аделина рассмеялась.

— Точно! Так они и скажут. Поэтому, может, им и не говорить?

— Мы одна команда! Поэтому правило номер один — у нас не должно быть секретов друг от друга. Любой член команды может пострадать от нашего общего врага.

— Врага? — переспросила Ада.

— Если мы начнем копать под кого-то… этот кто-то может нанести ответный удар любому нашему сотруднику, справедливо предположив, что мы все в курсе дела. Поэтому незнание в нашем случае смерти подобно. А, как говорится, предупрежден — значит вооружен.

— Я не подумала об этом. Ты совершенно прав. На всякий случай все-все расскажем коллегам.

— Ну что? Завтракаем, еще на какое-то время в постель, а потом в комиссионку? — спросил Дмитрий. — Как тебе такой план?

— План верный, только один пункт в нем опустим — постель, — ответила Аделина. — Хватит уже, а то мы до вечера из квартиры не выйдем.

— Устала?

— Нет.

— Притомилась?

— Нет.

— Только не говори, что это была самая большая ошибка! Это будет слишком банально, — Дмитрий взял ее за руку.

— В моей жизни были ошибки и покрупнее. Но это помешает нам работать вместе, если ты понимаешь, о чем я. Лучше эту тему не афишировать. Надеюсь, ты меня понял, — ответила Аделина.

Через час они были в комиссионке. По дороге Дима позвонил в офис и предупредил, что они с Адой уехали по делам и появятся в агентстве к вечеру или на следующий день.

— Вы с Адой? — недвусмысленно переспросил Андрей. — А какие это у вас дела?

— Приедем, расскажем, — ответил Дима.

— Заявление в загс подаете? — не унимался Андрей.

— Успокойся! До связи.

— Что, уже началось? — спросила Аделина. — Прямо нюх до таких нюансов! Они все время будут подкалывать.

— Я им запрещу! Не переживай! — ответил Дима, припарковывая «БМВ» у бардюра.


— Добрый день, молодые люди! — Директриса комиссионки Елена Петровна сияла улыбкой им навстречу. — Сдать? Приобрести что-нибудь хотите?

— Здравствуйте, вы помните меня? Я приходила к вам от своей подруги Стеши и купила вот это платье, — сказала Аделина и показала платье в прозрачном пластиковом чехле.

— Конечно, помню. У меня очень хорошая память на лица. Но я предупреждала, что назад его возьму на пятьдесят процентов дешевле. Ничего личного, просто бизнес.

— Платье мне понравилось, и я надеюсь его еще поносить. Мы здесь по-другому вопросу. Не могли бы вы подсказать, кто именно его сдал? — спросила Аделина.

Елена Петровна молча оглядела посетителей.

— Вы из полиции?

— Мы из детективного агентства, — пояснила Аделина.

Директриса несколько успокоилась.

— Ситуация, конечно, щекотливая. Не каждый известный человек хочет, чтобы знали, что он скуп, нуждается, что сдает вещи в комиссионку. Да и фанаты разные бывают, еще возьмут и сделают что-нибудь с этим платьем. Вы понимаете? Многие артисты весьма суеверны. С другой стороны, вещи дорогие, и я закон не нарушаю, принимаю их по документам, храню определенное время и, конечно, могу сказать вам, когда и кем было сдано это платье. — Директриса сложила руки на груди. — Но я ведь не обязана этого делать без официального запроса? Так?

— Совершенно верно, — кивнул Дмитрий, — мы можем рассчитывать только на ваше понимание.

— А я могу спросить, почему это так важно? — спросила Елена Петровна.

— Знаете, в стародавние времена, когда человек терпел бедствие в море, он бросал в воду записку в бутылке, надеясь, что ее кто-нибудь найдет, — пустилась в путаные объяснения Аделина. — И мы столкнулись с похожей ситуацией. В кармане этого платья я нашла записку, где завуалированно говорилось об убийстве. И автор этой записки просил наказать преступника.

Елена Петровна задумалась, затем куда-то ушла и вернулась с амбарной книгой.

— Вот. Есть запись. Это платье принесли год назад. Оно принадлежало актрисе Рудь Маргарите Григорьевне.

— Марго? — переспросила удивленная Аделина.

— А что? — перепугалась владелица комиссионки.

— Так я ее знаю! Мы учились с ней. Подругами не были, конечно, но очень даже общались. Надо же, как тесен мир! Значит, это она сдала это платье?

— Нет. Я хорошо помню, что платье сдал мужчина.

— А вы разве не осматриваете вещи? — поинтересовался Дмитрий.

Елена Петровна слегка зарделась.

— Конечно, осматриваем на предмет пятен, каких-то повреждений. Честно говоря, у этого платья такой широкий подол, что я не заметила карманы и не проверила их. Так что… — развела она руками.

— Мы вас ни в чем не обвиняем, — успокоил ее Дмитрий. — А от этой актрисы принесли одно платье или были еще какие-то вещи? — спросил он.

Аделина с уважением посмотрела на Карасёва. Ей такой вопрос в голову не пришел.

— Нет, почему. Сдали десять вещей, — ткнула пальцем в книгу директриса.

— А можно точно проверить? Я понимаю, мы занимаем ваше время, а любое время должно быть оплаченным, — сказал Дима и положил перед Еленой Петровной пять тысяч рублей.

— Сейчас посмотрю. — Хозяйка комиссионки взяла деньги и удалилась.

— Чего ты деньгами соришь? Она же не просила! Нам-то никто пока не заплатил! — зашептала Ада Дмитрию.

— Так мы добудем больше сведений и будем иметь в ее лице союзника.

— Чего бы ей нам вредить? Она ни в чем не виновата.

Вернулась Елена Петровна, в руках она несла какую-то одежду.

— Посмотрела в компьютере. Оказывается, я ошиблась. Сдали девять вещей — одна шуба, остальное тряпки. Одно платье у вас, шесть вещей, в том числе шубу, купили. Две вот остались.

Аделина принялась внимательно осматривать прозрачную, кружевную блузку и длинное вечернее платье с большим вырезом на спине.

— Карманов вроде нет, — подсказывал ей Дмитрий.

— Не торопись. Вот тут какое-то уплотнение в подоле. Пощупай! — возбужденно воскликнула Аделина.

— Да, действительно что-то есть, — подтвердил Дмитрий.

— Принесите, пожалуйста, ножницы! — попросила Аделина директрису.

Елена Петровна вернулась с маленькими маникюрными ножницами.

— Только поаккуратнее, пожалуйста! Мне же его еще продавать.

— Я аккуратно. А если вы и черную нитку с иголочкой принесете, то я так подошью, что ни один эксперт не заметит. Я вообще хорошо шью! — сказала Ада и ахнула.

Из подола вывалилась бумажка и рассыпалась как труха. Аделине удалось выудить лишь небольшой кусочек с одним-единственным словом: «Если».

— Дима, здесь мог быть такой же текст! «Если вы читаете эту записку…» Она разложила их в нескольких вещах, надеясь на помощь.

— Да, все это по меньшей мере странно. Жалко, что эта записка истлела и мы не узнаем, что в ней было написано.

— Я ухаживаю за своими вещами, — похвасталась Елена Петровна. — Если вещь будет плохо выглядеть, ее никто никогда не купит. Можно, конечно, снизить цену и отдать за копейки. Но я лучше свою копейку вложу, но придам вещи товарный вид и продам за приличные деньги. Так вот, это платье недавно побывало в химчистке. Но я же не знала…

— А вдруг в этой записке было больше информации? Например, имя убийцы? — предположила Аделина.

— Скажите, а кто приобрел другие шесть вещей? — спросил Дмитрий у хозяйки комиссионного магазина.

— Ну, вот тут я точно пас! Если данные людей, которые приносят вещи, я записываю, то покупатели мне неизвестны. Могу даты посмотреть, но они вам ничего не скажут. Только шубка… — И Елена Петровна прикусила губу.

— Что? — спросил Дима.

— Не учтена она у меня была. Понимаете, есть особые клиенты, которые мне нужны. Например, мой дантист, парикмахер, женщина из Департамента здравоохранения. Нужные люди. Они тоже не афишируют, что берут вещи из комиссионки, пусть даже и в отличном состоянии. Они просят меня, если вдруг поступит что-то стоящее, сразу же позвонить им и не выставлять вещь на продажу. Шубка была супер, новая и необычного цвета. Размерчик подходил моему парикмахеру Галочке. Я ей сразу позвонила. Она в тот же вечер прилетела после работы и забрала ее. Мне еще бесплатно банку дорогого крема для лица подарила.

— Прямо как в советские времена, «ты — мне, я — тебе», — усмехнулся Дмитрий.

— А этого никто не отменял! Связи во все времена нужны.

— Ну и ваш парикмахер не говорила, что нашла что-то в шубе? — спросила Аделина.

— Нет, не говорила.

— А мы с ней можем поговорить? — спросил Дмитрий.

— А вот этого не надо. Если мои клиенты будут думать, что я разбазариваю информацию о них…

— Мы поговорим очень тактично. Кроме того, я запишусь к ней на прием. Разве же это плохо, если у нее появится постоянный клиент в моем лице? — очень располагающе улыбнулась Ада.

— Даже не знаю. Пронырливая вы больно. И чего я вожусь с вами? У меня своих проблем нет, что ли? Вот, например, пиджачок вельветовый, такого красивого винного цвета, известной фирмы, продается за копейки, всего-то двадцать тысяч, так не берет никто! А вы знаете почему? Нестандартный фасон! У женщины должна быть тонкая талия и большой бюст. А это получается в основном после определенной операции. Пиджачок пылится, скоро придется нести в химчистку.

— Не придется! Дорогая, примерь. Мне кажется, он идеально тебе подойдет и только еще больше украсит, — предложил Дима, натягивая пиджак на Аду. — Хотя, казалось бы, куда еще больше?

— Дорого… — заартачилась Аделина.

— Для тебя ничего не жалко! — выпалил Дмитрий и отсчитал Елене Петровне двадцать тысяч.

— Хорошая покупка! Это настоящая фирма! — несколько расслабилась директриса. — Докторский переулок, дом восемь.

— Что? — переспросила Аделина.

Но Дима, полуобняв ее за талию, уже поволок на выход.

— До свидания! Поедем делать тебе прическу.

— Какую прическу? — спросила Ада.

— В Докторском переулке, дом восемь, у Гали, — пояснил Дмитрий, и Аделина наконец-таки поняла.

— Спасибо! До свидания!

— Постарайтесь не говорить, что это я ее сдала! — крикнула вслед Елена Петровна. — И носите пиджачок с удовольствием.

Дмитрий усадил Аделину в машину.

— Мне неудобно, — сказала она.

— Нажми кнопку справа и отрегулируй кресло под себя, — ответил Дима.

— Я не в этом смысле! Ты купил мне дорогую вещь.

— И что? — посмотрел он на нее.

— И мне неудобно.

— Мужчины что, никогда не делали тебе дорогие подарки?

— Делали! Но это больше смахивает на шантаж. Директриса продала тебе информацию о Галине за двадцать тысяч.

— И что? Это нормально. Такие женщины так и действуют. К сожалению. Они пытаются из всего извлечь выгоду. Это как компенсация за несчастливую женскую долю, которая, как правило, у всех бизнес-леди. Если они считают, что в деньгах счастье, то… ради бога! Я думаю по-другому. Кто меня осудит? Вот ты не такая. Ты вообще особенная! Но даже если бы ты была бизнес-леди, я бы все равно сделал все, чтобы быть рядом с тобой. И чтобы ты чувствовала себя за мной как за каменной стеной.

Аделина слушала Дмитрия, открыв рот.

— А что мне надо сделать, чтобы тебе понравиться?

— Ты мне и так нравишься, — покосилась на него Аделина.

— Боюсь, что недостаточно, — вздохнул Дима. — Кажется, приехали. Вон тот небольшой дом желтого цвета. Идем?

Внутри салон красоты выглядел впечатляюще.

— Мне бы к Галине, — сказала Аделина, подойдя к стойке администратора.

Вскоре к ним вышла миниатюрная блондинка в черных джинсах и футболке. На лице профессиональный макияж, а волосы уложены волосок к волоску, что было неудивительно, учитывая ее место работы.

— Я Галина, — улыбнулась она. — Вы стричься или краситься?

— Мне ни то, ни другое. Вот мужчину подстричь надо! — внезапно ответила Ада и подтолкнула Дмитрия вперед.

— Меня? — удивился он и не заметил, как его голова оказалась в мойке.

— А вы, значит, за компанию? — стрельнула подведенными глазами Галина. — Правильно! Хороших мужиков сейчас одних никуда отпускать нельзя.

— Да? — настало время удивляться Аде.

— А вы не знали? У меня соседка мужа все в магазин посылала. То купи, се купи… А он, между прочим, на двух работах работал, возмущался, что и дома ему покоя нет. А соседка отмахивалась: мол, ничего. Подумаешь, устал он! Я, что ли, должна мешки с картошкой носить? Сама сидела дома, палец о палец лишний раз не ударит, дня не работала, правда, двоих детей родила. А в магазине сейчас кто работает? Приезжие молодые девчонки, которые всячески хотят устроиться в Москве. Вот одна и заприметила мужика приличного, да все время без настроения. Раз ему улыбнулась, второй. И вот он уже с радостью идет в магазин, покупает шоколадку — и продавщице. Ну а потом… Височки по косой сделать или прямые?

— Что? — вздрогнул Дмитрий от такого резкого перехода.

— Сделайте ему по косой, — ответила Ада.

— Может, не надо? — спросил Дмитрий.

— «Надо, Федя, надо!» Так что, ушел тот мужик к молоденькой продавщице? — поинтересовалась Аделина.

— А… нет! Не ушел, но мог! — заработала ножницами Галя, и даже у Ады мозги закипели от такой «женской логики».

— У меня тоже когда-то был салон красоты, — вздохнула Аделина.

— Правда?! Так мы коллеги! — Галина обернулась к Аделине, продолжая при этом стричь. — И что? Неужели бизнес не пошел? Сейчас это прибыльное дело. Особенно если скидки всякие вводить, рекламные акции грамотно продумать. Пенсионеров за сто рублей с утра подстричь — почему нет? Денежные-то люди с утра все равно не придут.

— Эй! На меня смотрите! Вы мне так ухо отстрижете! — не выдержал Дима.

— Успокойтесь, молодой человек! Я — профессионал своего дела! Сдались мне ваши уши! Не дергайтесь! А то получится неровно. Так что с бизнесом?

— Нашлись добрые люди, отобрали…

— Рейдерский захват?! — ахнула Галина. — Что творится-то! Как в девяностые годы. Может, и на наш салон нападут? — забеспокоилась парикмахер.

— Если вы до этого никого не обокрали, то беспокоиться не о чем, — буркнул Дмитрий.

— У нас честный бизнес! — заверила его Галя, ничего не понимая.

— Мы к вам не просто так зашли, — начала Аделина. — Недавно я купила себе очень стильное платье в комиссионке у Елены Петровны.

— Платье?! — снова отвернулась от клиента Галя и у нее даже взгляд изменился. Сразу стало понятно, что она конченый шопоголик. — Почему Ленка мне не сообщила, что есть стильное платье?! Неужели у меня появилась конкурентка?!

— У нас разные фигуры, — успокоила ее Ада. — Ваши платья никуда не денутся.

— Надеюсь. Но я все равно навещу Лену и посмотрю, что она там прячет от меня по сусекам. Подстригу ее криво, будет знать!

— Вы меня криво не подстригите! Я же вам ничего не сделал! — снова подал голос Дима, но его никто не слушал.

Женщины говорили о шмотках. Что может быть более захватывающим и интересным?

— Зато она вам шубку продала норковую, которую я приметила, — обиженно поджала губы Аделина.

— А-а, эту! Да! Я в нее влюбилась с первого взгляда.

— Не продадите? — поинтересовалась Ада.

— Не… Сама ношу.

— Понятно, — вздохнула Ада, — буду довольствоваться платьем. Интересная комиссионка у этой Елены Петровны, я в ее вещах постоянно нахожу записки с просьбой о помощи. Маразм какой-то! Помощь может запрашивать только мой кошелек! — рассмеялась Аделина странным гортанным смехом.

Дмитрий даже вздрогнул. А вот Галя оценила шутку.

— Это точно! Хоть и со скидкой, но цены все равно кусаются. А я думала, что только я обнаружила в своей шубе какую-то странную записку. Точно, точно… Что-то о помощи, бред полный. Ни имени, ни адреса, ни телефона! «На деревню дедушке!» — хихикнула Галя.

— И что вы сделали? — спросила Ада.

— В смысле? Вы про эту глупую записку? Да ничего, конечно. Выкинула, да и все. А что, нельзя было? Или что-то случилось?

— Нет, ничего… — ответила Ада, и разговор с Галиной сошел на «нет».

Когда Карасёв и Аделина вышли из салона, Дмитрий первым делом спросил:

— Ну и как я? Ты решила пожертвовать моей красотой ради разговора с Галей. Это хоть стоило того?

— Стоило! А насчет твоей красоты впервые слышу. Обещаю, что присмотрюсь повнимательнее.

— Все-таки ты язва.

— Есть немного, — согласилась Ада.

— Я сейчас подумал…

— О чем? — посмотрела на него Аделина.

— А чего мы пристали к этим запискам-то?

— Как чего? Теперь мы знаем, что записка была не одна.

— А если бы шубку купил какой-нибудь хирург, ты меня сейчас отвезла бы на операцию? — уточнил Дмитрий. — Аппендицит там или еще что…

— Кончай болтать глупости. Я думаю, что человеку очень худо было, если он во всю одежду распихал эти записки…

— Или психически нездоров, — добавил Дмитрий. — Мы же можем все узнать не таким окольным путем. Ты сама сказала, что знаешь эту актрису.

— Знаю, но не настолько, чтобы иметь ее координаты.

— Тогда позвоним Петру и попросим узнать все об этой актрисе.

И он набрал номер Чехова. Разговор состоялся короткий. Убрав телефон в карман, Дмитрий вдруг засмотрелся на Аделину.

— Ты такая красивая! — протянул он.

— Спасибо, я знаю.

Карасёв усмехнулся.

— Погода-то какая хорошая. Пройдемся по скверу в ожидании новостей.

Минут через пятнадцать Дмитрию пришла эсэмэска.

— А Петя — молодец! Зря времени не терял. Итак, Рудь Маргарита Григорьевна, тридцать семь лет, работает в частном театре «Модерн» под руководством режиссера Валерия Осокина, заслуженного деятеля искусств, между прочим.

— Уже? — спросила Ада.

— В смысле? — не понял Дима.

— Валерку я тоже знаю со студенческих времен. Бабник, пройдоха и пьяница. Ни одной вечеринки без него не проходило. Надо же, заслуженный деятель искусств! С ума сойти! Да, выпала я из театральной обоймы, ни с кем не общалась, ни за кем не следила. А оно во как!

— А тебя ничего не смущает? — спросил Дмитрий. — А именно то, что Рудь Маргарита Григорьевна жива и здорова. Значит, все эти записки не более чем бред. Финита ля комедия, как говорится.

— А я вот поеду в театр и спрошу у нее лично, — сказала Аделина.

— Все-таки не можешь угомониться.

— Дим, езжай в офис! Я поговорю с Марго и приеду в агентство.

— Хорошо. Ты же все равно не успокоишься.


Глава 19

Не успел Дмитрий войти в офис, как Петр радостно ему сообщил:

— Андрей раскрыл дело!

Дмитрий осмотрелся. Все столы были сдвинуты, на них стояли бутылки с вином и водкой разной степени наполненности. Ворошилов сидел на диване в обнимку с каким-то мужиком и пел песни.

— А что тут происходит? — спросил Дима. — Мы открылись во второй раз?

— Отмечаем первое дело, которое принесло деньги! Клиент угощает, — шепнул ему на ухо Петр.

— А вот и наш шеф! Познакомьтесь! Дмитрий! Юрий! — заметил его Андрей.

Мужчина с внушительным животом кинулся к Карасёву на шею и чуть не сбил того с ног.

— Ложкарев. Юрий Ложкарев. Спасибо большое! Такие люди! Такая обстановка!

Дмитрий отстранился от него.

— Вы успокойтесь, я пока не в курсе.

— А уже все решено! Это ваши сотрудники? Такие душевные люди! — И мужчина ринулся к дивану, где его с распростертыми объятиями ждал Андрей.

Дима понял только одно: Петр, Андрей и неизвестный ему посетитель были абсолютно пьяны. Поэтому и находились на одной волне.

— Димон! — Ворошилов попытался изобразить на пальцах какую-то фигуру, но ему это не удалось.

— Понятно, — вздохнул Карасёв. — Ну что, Петя, наливай! Я должен стать таким же, а потом вы мне объясните, что происходит.

Петя тут же выполнил заказ, подав шефу грамм двести водки и кусок пиццы, с которого, словно гирлянды с елки, тянулись нити сыра.

— Давайте, мужики! А то одна ласточка упорхнула, видишь ли, в театр.

— Ты о ком? Какой театр? — не врубился Андрей.

— Да все понятно с тобой, шеф! — махнул рукой обычно спокойный Петя. — Все беды от баб! И эта наша Ада… Хотя без нее скучно и безрадостно. Никаких картин не надо, вот входит она — и все! Понятно, что «Весна» Боттичелли пришла! Красива до одури!

— Ты поаккуратнее с выражениями! Давай-ка не будем обсуждать хотя бы наших сотрудников, — пресёк его Дмитрий и, выпив водки, подсел к Ложкареву. — И что за дело мы тут открыли и закрыли?

— Давайте сначала за нас! За знакомство! За мир! За дружбу! — радовался Юрий.

Через час он уже храпел на диване.

— Может, кто-то все-таки пояснит, — икнул Дмитрий, объевшийся пиццей. — И потом, кто разрешал напиваться в рабочее время. Ик! Извините…

— Старая гвардия не пьянеет, — облокотился о подлокотник кресла Андрей с абсолютно красным лицом. — Пришел ко мне этот «денежный мешок», — Ворошилов покосился на спящего бизнесмена, — с жалобой. Кто-то все время царапает на его машине слово «ходок». Он с утра в автосервис, на следующий день то же самое. Вот он и хотел выяснить, кто это делает? Страшно, боялся, что жена увидит, заплатил бешеную сумму… Умора!

— Так на воре и шапка горит? Значит, изменяет жене-то? — спросил Дмитрий.

— Так понятно. Поехали к его любовнице — молодая девчонка, Анжелой зовут. Нажали на нее, она в сопли, в слезы. Говорит, мол, очень хотела, чтобы жена узнала, что у него есть любовница. Зная ее характер, можно было на сто процентов быть уверенной, что она его выгонит. И тогда Юрий достался бы ей единолично. Юрий тоже думал, что это Анжела пытается рассорить его с женой, и бросил любовницу. То есть она добилась прямо противоположного эффекта. Но Анжела клялась своим здоровьем, что не царапала ему машину. И я почему-то ей поверил и решил поговорить с женой Ложкарева.

— Ты что? Клиент же не хотел, чтобы она знала. Это непрофессионально, — сказал Дмитрий.

— Я вел это дело, поэтому я и решал. А до тебя и дозвониться нельзя было! Кстати, где ты был со вчерашнего вечера? Неужто с нашей феей? Все-таки добился своего, коршун!

— Ты не отвлекайся! Что жена?

— А жена Юрия, оказывается, давно знала, что у мужа любовница, и нервы не выдержали. В лицо мужу она ничего сказать не могла и вот таким образом вымещала свое недовольство на его машине. Я ей пригрозил, чтобы она больше не смела этого делать, иначе я все расскажу Юрию. Она, в свою очередь попросила, чтобы я ничего не рассказывал мужу, иначе он ее бросит, и заплатила много денег. Так что дельце оказалось выгодным, как ни посмотри. Клиенту больше никто не нацарапает на машине слово «ходок», а он не узнает, что это делала его жена.

— То есть мы взяли деньги и с Юрия, и с его жены, — сказал Карасёв, качнувшись. — Я правильно понял?

— Совершенно верно! Все счастливы, мы богаты, дело раскрыто. Что еще надо? А жене Юрия я все же не удержался и сказал, что ее действия хоть и были не совсем законные и даже криминальные, но они принесли успех. Ложкарев решил, что это делает любовница и, испугавшись, что жена узнает, порвал с любовницей. Жена победила! Ты бы видел ее лицо! Как она была рада! — ответил Андрей.

Дима налил еще водки.

— То есть преступник возликовал? То есть он дал нам взятку, а мы и рады?

— Я за семью! — сдвинул брови Андрей.

— А что ты сказал этому?.. — посмотрел Дима на бизнесмена. — Если не выдал жену.

— Да наплел с три короба… Мол, бомж один развлекался. Мы его поймали, сделали внушение, и больше он так делать не будет. А Юрию только это и надо было, чтобы его оставили в покое. Зачем я буду разрушать семью? В конце концов он сам виноват, вынудив свою жену на такие неадекватные действия. Никто же не пострадал? Все закончилось хорошо.

— Любовница осталась ни с чем, — не согласился с ним Дмитрий.

— На то она и любовница. Они часто остаются ни с чем. В следующий раз умнее будет. И вообще, Дима, расслабься! Мы заработали первый гонорар. Дела пошли! Радуйся! Плохо, что с нами нет Аделины. Кстати, не знаешь, где она? Чего мы тут пьем, едим без нее? Это несправедливо!

— Надеюсь, скоро придет, — ответил хмурый Дима.

А дальше он плохо понимал, что происходит. Почему внезапно погас свет? Почему сгустились сумерки, а воздух стал тяжелым? Руки и ноги налились свинцом. Где-то журчала вода, а Карасёв никак не мог найти где именно, хотя пить хотел до сумасшествия.

— Опаньки! Вот это картина. Ревизора на вас нет, — раздался чей-то очень неприятный голос.

Дима поморщился.

— Пить…

— Я тебе не официантка! Что за пьянка? — продолжал голос, и Дмитрий узнал Аделину.

— Ада, пожалуйста…

Она подала ему воды.

— А это что за мужик?

Дима открыл сначала один глаз, потом другой.

— Рад тебя видеть. Сейчас день? Ночь?

— Утро, — скептически ответила Аделина.

— Утро? А какого дня? — проморгался Дмитрий.

— Я не знаю, с какого дня ты ведешь отсчет, — развела она руками. — Надеюсь, не от Рождества Христова? Мы расстались с тобой вчера ближе к вечеру, я тебе звонила пару раз, но безрезультатно. Вернее, первый раз ты взял трубку и сказал что-то про звезды и солнечную Италию, которая придумала такую вкусную и сытную еду, как пицца. А второй раз ты уже не ответил. И вот утром я прихожу в офис… а он больше напоминает притон. — Аделина огляделась. — Хорошо быть боссом. Невозможно себя уволить, да?

Дима тоже осмотрелся. Кругом валялись пустые бутылки и коробки от пиццы.

— Какой же затхлый воздух! — Аделина прошагала к окну и раскрыла его настежь. — Просыпайтесь уже!

Она села на диван рядом с Ложкаревым и потрогала его рукой.

— А это кто? Наш новый сотрудник?

— Это наш счастливый клиент, — ответил Андрей хриплым голосом.

Ада заметно побледнела и резко встала.

— А почему он счастлив? Потому что мертв?

Все-таки психологический нокаут — страшная вещь! В другой ситуации мужчины долго отходили бы от тяжелого похмелья, жаловались на головную боль, кряхтели, умывались холодной водой, пили чай… Пытались принять самый несчастный вид, чтобы выиграть конкурс «Мне хуже всех!»… И все для того, чтобы их оставили в покое и убрали это свинство вокруг те, кому не так плохо. А тут все мгновенно пришли в себя и сконцентрировались на бесчувственном Юрии.

— Как мертв? Не шути так! — икнул Дмитрий.

— Ты думаешь, я могу шутить такими вещами? Он уже остыл! — ответила Ада, изо всех сил стараясь не закричать от ужаса, что присела рядом с мертвецом.

Андрей рванул к Ложкареву и ощупал его.

— Шеф, он трупак! — подтвердил Ворошилов.

— Точно? — не поверил Дима.

— Точнее не бывает!

— Ну почему это все происходит с нами? Андрей, зачем ты его сюда привел?! — с отчаянием в голосе произнес Карасёв.

— Так это же клиент. Куда я должен был его привести? Не встречаться же нам в подворотне. — Андрей взлохматил волосы.

— Мне плохо! — заголосил Петр и побежал в туалет.

— Как он умер? — не мог прийти в себя Дмитрий.

— Откуда я знаю? Я врач, что ли? — ответил ему Андрей. — Может, он сердечник был? Мне что теперь, у всех клиентов справку о состоянии здоровья спрашивать?

Дмитрий выругался.

— Ничего себе — сделали человека счастливым, и от большого счастья он у нас тут и скопытился! Что делать будем?

— Мы уже знаем одно место… тем более бомжи нам должны, — нервно хохотнул Андрей, но осекся под строгим взглядом Дмитрия. — Сейчас позвоню Степану. Эх, что бы мы без него делали?

— Ужас какой-то… — причитал Карасёв. — Может, алкоголь паленый?

— Мы-то все выжили. Хотя вдруг еще прихватит? — побледнел Андрей. — Кажется, мне плохо! Эй, Петя! Давай освобождай комнату!

— А ты уходи, — посмотрел на Аделину Дмитрий.

— Чего ты меня гонишь?

— Ты совсем ни при чем! Уходи, не теряй времени!

— А вы что, при чем, что ли? В жизни не поверю, что кто-то из вас убийца. Хотя, конечно, не знаю, насколько весело у вас было вчера. Но, думаю, все обойдется.

— Я позвонил, — доложился Андрей. — Степан Ильич, конечно, обматерил меня, он сегодня выходной, но сейчас приедет с бригадой.

— Я никуда не уйду! — приняла твердое решение Аделина. — Да, меня здесь не было и у меня есть алиби, но я тоже сотрудник агентства. И пока едет следователь, расскажите мне вкратце, чем вы этого покойника осчастливили?

В проеме появилось бледное лицо Петра.

— А деньги, что он нам заплатил, мы должны будем вернуть? Дело-то мы раскрыли…

— Ага, только клиент недолго радовался, — вторил ему Дмитрий, и тут его взгляд остановился.

— А вы куда гонорар положили?

— Понятное дело, в сейф, — ответил Петр.

— А почему он открыт? — Карасёв бросился к сейфу. Тот оказался пуст.

— Вас еще и обокрали! — всплеснула руками Аделина. — Лучше бы я с вами вчера была, устаканила бы как-нибудь ситуацию!

— Напилась бы с нами и проходила как сообщница! — Карасёв хлопнул себя по коленям. — Так, ребята! Ничего не трогаем. Ждем.

Пока к ним ехал следователь, Дмитрий пересказал Аделине то, что накануне узнал от Ворошилова.

Вскоре прибыл Степан Ильич, а с ним еще молодой лейтенант и очень странный человек с кудрявыми волосами и в очках с толстыми стеклами. Руки его были длинные и какие-то нескладные и вылезали из рукавов. С брюками приключилась та же беда, они были ему катастрофически коротки. Взору присутствующих открылись полуспущенные носки и стоптанные ботинки, наверное, шестидесятого размера. Выглядел он словно взрослый ребенок, который вырос из своей одежды, а мама с папой не успели ему купить что-то на вырост.

При виде следователя Дима вытянулся в струнку, его примеру последовали Андрей и Петр с зелеными лицами.

— Бойцы! — то ли похвалил, то ли обругал их майор, мельком взглянув на труп.

— Степа, ну не начинай! Сами в шоке! — поморщился Андрей.

— Это мой помощник Игорь Кочкин, — представил Степан Ильич молодого лейтенанта, — и наш лучший судмедэксперт, криминалист всех времен и народов Валентин Рудольфович Колесников.

— Здравствуйте, — мило улыбнулась Аделина, пытаясь делать хорошую мину при плохой игре.

Дима одарил ее диким взглядом, но она не обращала на него внимания.

— Вы присаживайтесь, — пригласила Ада майора так, словно была хозяйкой светского салона и приветствовала гостей, собравшихся на поэтическом вечере.

Валентин Рудольфович единственный из всех присутствующих проявил интерес к трупу. Надев резиновые перчатки, он принялся его осматривать, трогая сантиметр за сантиметром, нюхая и только что не пробуя на вкус.

— А ничего у вас свинарник, — осмотрелся Степан Ильич, плотоядно глядя на недопитый алкоголь.

— Так мы это… следы бережем, ничего не трогаем, — ответил Дима.

— Вы должны не следы беречь, а общество — от своего активного участия в его жизни, — ответил ему майор. — Итак, труп.

— Труп и кража, — подсказал Карасёв.

— Действительно, что это я иду по такому легкому пути? И чего украли? Мозги?

— Гонорар за раскрытое дело, — отвел глаза Дмитрий, еле сдерживаясь, чтобы не вспылить.

— Вы еще и дела расследуете? Правда?! — нарочито удивился Степан Ильич. — Плохо, наверное, раскрываете, вот клиент свои деньги и забрал, — предположил следователь.

— А вот и нет! — встрял Андрей. — Труп и есть клиент.

— Тоже хорошо! Мы ценим каждого клиента! — облизал пересохшие губы Степан Ильич. — От кончиков волос до бирки на пальце ноги, что вешают в морге.

— Не трогали мы его! — заверил следователя Андрей и для пущей убедительности приложил руку к сердцу.

Валентин Рудольфович, которого Ада за глаза окрестила «кузнечиком» из-за его длинных нескладных конечностей, порылся в небольшом чемоданчике и достал маленькие пластиковые колбочки. Затем обошел поочередно всех «подозреваемых».

— Анализ мочи. Анализ мочи… — каждому лаконично сообщил он.

— Меня здесь не было, — тут же отреклась Аделина, всматриваясь в огромные моргающие глаза за толстыми линзами.

От этого еще потешнее было наблюдать, куда все время соскальзывает взгляд Колесникова, выдавая в криминалисте настоящего мужчину.

— Сдают все. Ваш, значит, пойдет как образец, если вы с ними не пили и не ели.

— Я вообще могу быть эталоном многих вещей, — согласилась Аделина, принимая еще более соблазнительную позу.

Казалось, что очки у Валентина Рудольфовича запотели.

— Мне опять нехорошо, я первый в туалет, — отделился от них Петр.

Далее все по очереди сходили в туалет.

— Это унизительно, — высказалась Ада, вручая судмедэксперту свою колбочку.

— Унизительно не раскрыть дело и не понять, что здесь произошло, — не согласился с ней криминалист, с трудом фокусируя взгляд на лице Аделины. — А потом, я в некотором смысле врач. А врачу можно доверять все.

Он отошел к окну и стал там колдовать над колбочкми, разливая их содержимое по пробиркам и капая туда всякие реактивы.

— Расскажите мне все в деталях про этого человека. С чем он обратился, что вы сделали… — Степан Ильич наконец-таки присел, но, наткнувшись взглядом на бутылки, тут же вскочил. — Нет, я так не могу работать! Обстановка нервная какая-то! А у меня выходной, между прочим. Валя, ради бога, проверь алкоголь. Если не паленый, так я выпью, честное слово. Имею полное право!

Валентин Рудольфович молча собрал все бутылки, в которых еще что-то оставалось, и унес их на подоконник, в свою, так сказать, мини-лабораторию, развернутую в походных условиях.

— Только с мочой не смешай, гений! — дал ему напутствие Степан Ильич.

Ворошилов в очередной раз поведал о простом деле, которое они с Петром щелкнули как орешек, и о свалившихся на агентство деньгах.

— Недолго он был верным мужем, — покосился на труп следователь. — Валя, не томи! Бросай мочу, что там с алкоголем?

— Не советую. Во всем алкоголе сильнодействующее снотворное, хорошо хоть выжили все… ну, почти все… Но спали вы, ребята, как мертвые. Спрашивать, слышали они что-нибудь или видели, бесполезно.

Следователь выругался. Судя по всему, ему было жалко не отравленных снотворным людей, а того, что он не может выпить.

— Игорек, — повернулся он к лейтенанту, — сгоняй за пивком, будь человеком.

— И мне бутылку! — крикнул в убегающую спину Кочкина Андрей.

В ожидании пива следователь немного повеселел.

— Итак, что мы имеем? Люди усыплены алкоголем. Кто принес алкоголь?

— Так благодарный клиент принес, — ответил Андрей.

— Вы ничего не покупали? — уточнил Степан Ильич.

— Мы заказали пиццу, а Юрий приехал с ящиком водки и ящиком вина. Все здесь выгрузил, и понеслось…

Следователь снова попытался сконцентрироваться, но это ему давалось с трудом.

— Человек приехал с отравленным алкоголем…

— С сильно отравленным, — прервал его криминалист, лязгая своими мензурками, — концентрация очень высокая, доза на грани смертельной.

— Нет, ну это… мы выпили много… Кто же знал, что мы эти ящики сразу и прикончим, — здраво, как ему показалось, рассудил Андрей.

— А сам клиент пил? — спросил Степан Ильич.

— Еще как! — заверил Андрей. — Похлеще нас.

— А клиента тоже отравили? Или он делал вид, что пьет? — спросил следователь у своего странного криминалиста.

— Извини, но он мне пописать в баночку не смог, поэтому экспресс-методом я взял кровь из его вены и сейчас исследую, надо немного времени. А содержание чего-либо в волосах, печени, легких выявляется не так, а в нормальной лаборатории после вскрытия.

— Но мы же не умерли. И он не должен был, — предположил Дмитрий.

— А кто-то сказал, от чего он умер? — посмотрел на них Валентин Рудольфович, мерцая стеклами очков. — Я вам могу сказать, от чего он умер.

— Так скажи! Не томи! — подал голос следователь.

— Одну минуту… — Валентин Рудольфович на что-то отвлекся, — результат по крови… В трупе было столько же снотворного, сколько и в трех мужчинах. Пили они вместе и примерно одинаково. Моча Аделины чиста. А умер ваш клиент от кровопотери.

Степан Ильич свел брови.

— Кровопотери? Он вроде даже не избит, что, кстати, исключает пьяную разборку типа «ты меня уважаешь?» и говорит в пользу подозреваемых.

— Кого ты называешь подозреваемыми? — встрепенулся Андрей. — Имей совесть, мы все потерпевшие.

— Брюки клиента все пропитаны кровью, ему отрезали причинное место, — ответил судмедэксперт, — и вряд ли это мог сделать кто-то из тех, кто с ним пил. Они все должны были быть в отключке к этому времени.

— Что отрезали? — сглотнул Карасёв. — Нет, не повторяйте. Кто же это мог сделать?!

— Женщина! — в один голос ответили ему Аделина и Валентин Рудольфович.

— Жена или любовница, вот в чем вопрос, — сказал Степан Ильич и расплылся в улыбке, потому что вернулся лейтенант с двумя сумками.

— Пиво всем! — торжественно заявил Кочкин.

Следователь залпом выпил одну банку, тут же открыл вторую и развалился на стуле.

— Теперь можно и подумать. Жена знала, что отдала крупную сумму вам. Могла и забрать ее. А любовница была озлоблена, он же бросил ее. А ведь сколько лет наверняка обещал, что уйдет от жены.

— Я ставлю на любовницу! Здесь обида брошенной женщины! — сказал Андрей, кидая одну банку Диме, а вторую открывая для себя.

— Много преступлений совершается из-за денег, поэтому я думаю, что это — жена, — сказал Дмитрий.

— Валентин? — посмотрел на криминалиста следователь.

— А что я? Я уже все сказал. Клиент пил вместе со всеми, а вряд ли бы он стал это делать, если бы знал, что спиртное отравлено. Причину смерти я назвал. А кто это сделал? Вам решать, это ваша работа.

— Ребята, среди нас находится женщина! — вдруг обратил внимание на Аделину Степан Ильич. — Кто, как не она, сможет помочь нам разобраться в женской логике и мотивации? Так вы на кого ставите? — спросил ее майор.

— Вы с ума сошли такое говорить? Это что, скачки? Что значит ставите?! — передразнила его Аделина.

— Я просто не так выразился. Вы же работаете в детективном агентстве. Интересно ваше мнение! — попытался оправдаться следователь.

— Зная мужчин, могу предположить, что Евгений не бросил любовницу. Нет, сказать жене он мог что угодно, но это совершенно не означает, что он это сделал. Поэтому думаю, что убила его жена, но не из-за денег. А деньги уж так… заодно.

— Ваше мнение учтено. Ну а теперь, — хлопнул себя по коленкам Степан Ильич, — я попью еще пива и позвоню нужным людям. Тело надо отправить в морг и сообщить родственникам. Заодно и поговорим с женой, да и с любовницей тоже.

— Главное, чтобы нас в тюрьму не увезли, — ответил Дмитрий.

— Велика честь! — хмыкнул майор. — Нет, чисто теоретически это можно устроить. Но чутье подсказывает мне, что мы быстро раскроем это дело и найдем настоящего убийцу. Но вам, ребята, конечно, лучше быть на связи, никуда не уезжать…

— Да им бы в больницу, на всякий случай, — буркнул Валентин Рудольфович, — все-таки отравились.

— Лично я не отказался бы от помощи врача, — согласился Петр.

— Ты что, больше всех выпил? — спросил Дима.

— Он просто слабак! Пил больше всех я — и ничего! — похвастался Андрей и обратился к майору: — Ты это… звони своим людям, пусть увозят труп.

— А то что? Это повредит вашему имиджу? — засмеялся Степан Ильич, у которого после пива настроение явно поднялось.

— Пока ждем труповозку, я могу поговорить с шефом об одном нашем деле? — вдруг спросила Аделина, чем вызвала всеобщее недоумение.

— У вас еще одно дело?! — удивился майор. — Вы серьезно?! Может, расскажете, пока еще какой-нибудь труп не обнаружился.

— Это конфиденциальное дело, — ответила Ада, упрямо сдвинув брови.

— Может, вас в одну камеру по блату посадить? — спросил следователь. — Такой кружок по интересам…

Дмитрий решил разрядить обстановку.

— Ты поговорила с актрисой? Все выяснилось? Что плохого, если Степан Ильич узнает об этой странной истории?

— Поделитесь, — кивнул майор.

И пока ждали санитаров, Дмитрий и Аделина рассказали в мельчайших подробностях о найденной в кармане платья записке и всех действиях, которые они предприняли.

— Что, опять будете язвить? — спросила Ада.

— Нет. Я сейчас подумал о том, почему именно вы попадаете в такие странные истории? На земле существует миллион, да что там, миллиард платьев, а единственное со странной запиской купили именно вы… — серьезно ответил следователь.

— А как бы вы поступили на моем месте? — спросила Ада.

— Можно посмотреть на записку? — прервал их Валентин Рудольфович.

— Да, пожалуйста, она со мной… — Аделина щелкнула замком сумки.

Криминалист с огромным интересом всмотрелся в текст и поспешил к своему чемоданчику. Со стороны он напоминал большого паука, который ухватил добычу и поволок к себе в логово.

— Вам бы в фильмах ужасов сниматься! — бросила ему вслед Аделина. — Без грима.

— В роли чокнутых профессоров? — с надеждой в голосе уточнил Валентин Рудольфович.

— Вы хорошо о себе думаете. Я бы предложила вам роль маньяка, — засмеялась Аделина.

— Я так понимаю, что парикмахерша прочитала такую же записку, сочла ее бредом и выкинула, — размышлял майор. — И так бы поступило большинство людей. Но вы — другое дело, ваше воображение не дало вам жить спокойно…

— И что плохого, что мы решили проверить? — вступился за Аделину Дмитрий.

— Нет, ничего. Я просто еще не услышал окончания рассказа, — ответил Степан Ильич. — Ведь все вроде как разрешилось. Актриса жива и здорова, работает…

— Я приехала в театр и сразу же попала к режиссеру Валерию Осокину. Поболтали о разном, вспомнили студенческую жизнь. Валерка в прекрасной форме, хоть и видно, что позволяет себе расслабляться алкоголем. Впрочем, кому я это говорю, — вздохнула Аделина и продолжила: — Он был очень рад меня видеть, сказал, что я все такая же…

— Красивая? — спросил Дмитрий.

— Эффектная, — ответила Ада. — Предложил мне работу в театре. Сказал, что у него много связей и в кино, и на телевидении, что он меня и туда может пристроить.

— Между прочим, очень неплохая мысль! — прервал ее Степан Ильич. — Чем прозябать в этом сомнительном агентстве, обладая такой внешностью, лучше сниматься в кино.

— Я подумаю, — сухо ответила Ада. — Также я спросила про Марго. Стандартные вопросы — как она, что с ней…

— Не замечали ли вы за ней в последнее время какие-нибудь странности? — подсказал следователь. — Это стандартный вопрос в такой ситуации.

— Нет, об этом я не спрашивала, — честно ответила Аделина. — Марго с Валерой не самые близкие друзья. Раньше Маргарита активно работала и в сериалах, и в других театрах, а в последнее время только у Осокина. Муж у нее бизнесмен, и в деньгах они не нуждаются. Она успешна, красива, состоятельна. Для счастья не хватает только детей, но с этим Марго уже смирилась. В совместных посиделках она не участвует, никаких интриг… Репетиция, спектакль, дом. Маргарита вполне счастливая женщина. Я сказала, что хочу с ней повидаться. Валера предложил посмотреть спектакль, а потом пообещал отвести меня к Марго. Так что пока мои коллеги тут пили водку со снотворным, я очень культурно провела вечер. После спектакля Валера проводил меня к Марго в гримерку. «Марго, смотри, кого я к тебе привел! Узнаешь? Совсем не изменилась!» От него уже несло спиртным, но он, как всегда, был в позитиве. Это в Валере всегда и подкупало. Человек он все-таки талантливый, спектакли у него идут неплохие, труппу хорошую собрал. Мы с Марго обнялись, даже всплакнули. Как-то накатило… Маргарита прекрасно выглядит, впрочем, как все сейчас.

— В смысле? — не понял следователь. — Не все хорошо выглядят. У многих, например, хроническое недосыпание, тяжелая умственная работа, да и физическая тоже.

— Я имею в виду актрис, которые миллионы вкладывают в свою внешность. У Марго ни одной морщинки! — с завистью в голосе сказала Аделина и, наморщив лоб, возвела глаза, словно пытаясь посмотреть, есть у нее морщинки или нет.

— А, ты про этих женщин с рыбьими масками на лицах? У которых только глаза хлопают и губы еле-еле шевелятся, — выдал Андрей и заинтересовался: — А грудь она тоже вставила?

— У тебя какой-то нездоровый интерес, — покосился на него Дмитрий.

— Просто когда много чего вставлено, это мне напоминает резиновую женщину с подогревом. Только она дешевле обойдется, один раз купил, и все. А тут и ухаживать надо, и подарки, — пояснил он.

— А я смотрю, ты глубоко в этой теме? Уже подсчитывал, что ли? — усмехнулась Аделина. — Я тоже за лицом ухаживаю, маски, пилинги. А вот всё остальное свое.

У Валентина Рудольфовича дрогнула рука, и одна из пробирок разбилась.

— Профессор, ты там не возбуждайся! — прикрикнул Степан Ильич. — И с реактивами поаккуратней. Еще заразишь нас каким вирусом!

— Постараюсь, — буркнул криминалист, протирая стекла очков.

— А у вас совсем другая внешность без очков. И глаза красивые, — отметила Ада.

— Только не видят ничего, — слабо улыбнулся Колесников.

— Я думаю, что надо, ты разглядел! — в голос рассмеялся следователь, и все его поддержали, даже смутившийся Валентин Рудольфович.

— Я бы попросил не обсуждать моих сотрудниц в таком плане, — нахмурился Дмитрий.

— Особенно в свете того, что ночку назад ни до тебя, ни до Аделины дозвониться было нельзя, — не унимался Андрей.

— А ты чего им звонил ночью-то? — спросил следователь. — Резиновая женщина все-таки имеет недостаток? Не поговорить?

И снова всеобщее веселье и смех.

— А ничего, что мы труп выносим? — не удержался один из санитаров.

— Можно подумать, он обидится на нас, — округлил глаза Степан Ильич. — Надо было при жизни со своими женщинами разбираться. Все беды от баб!

— Я бы попросила! — подала голос Аделина.

— Присутствующих не имею в виду! — поднял руки, словно сдаваясь, следователь. — А ты, Валя, пиво тоже проверь на легкие веселящие наркотики. Может, здесь в округе весь алкоголь с сюрпризом?

— Обязательно, — буркнул Валентин Рудольфович.

— Так вы выяснили с этой актрисой, что за розыгрыш с этими записками? — вернулся к разговору Степан Ильич.

— Марго рассказала мне про жизнь, про работу в театре, про то, что театр Валерия стал для нее просто родным домом. До этого она никак не могла найти себя, работала то там, то сям. Что муж у нее один вот уже двенадцать лет, богатый мужчина, что они очень счастливы вместе, несмотря на то что бог не дал им детей, — сказала Ада.

— Ты про записки-то спросила? — нетерпеливо перебил ее Дима. — Ведь ради этого и ходила к ней?

— Нет, меня что-то остановило, — ответила Аделина.

— Что? Что остановило-то? — допытывался следователь.

— А сейчас мы вернемся к разговору о женской логике, к которой вы относитесь с таким скепсисом. Так стоит ли мне продолжать? Нарвусь на насмешки.

— Нет, все-таки скажите, я постараюсь сдержаться, — пообещал следователь.

— Женщина многое может забыть, но дорогое, эксклюзивное платье никогда! Я была в ее платье, а Марго даже не обратила на это внимания. Я сделала акцент, покрутившись перед ней со словами: «У нас с тобой один вкус» — и опять мимо… Она не понимала, что на мне ее платье. Потом меня смутило, что она не обращалась ко мне по имени. И только когда Валера в разговоре назвал меня Аделиной, Марго тоже начала меня так называть.

— Забыла? — предположил Дмитрий.

— У меня редкое имя. Она никогда не звала меня Аделиной, только Адой, а я ее Марго. Странно, что у нее все стерлось из памяти.

— Подождите! Так вы думаете, что это не Маргарита? — спросил следователь. — Как такое возможно?

Аделина кивнула.

— Поначалу я, честно говоря, растерялась, но хорошо сыграла, и Марго, или кто она есть на самом деле, ничего не заподозрила.

— Но ты же ее знала! Как ты не поняла до конца, она это или не она? — занервничал Дмитрий.

— Еще раз говорю, прошло много лет, я никогда с ней близко не общалась. И потом, у Марго стандартная внешность. Средний рост, обычная фигура, лицо тоже… Да еще с этими пластическими операциями и уколами красоты… В общем, у меня закрались жуткие подозрения.

— Нет, ну это маразм! — возмутился Карасёв. — То есть ты думаешь, что настоящую Маргариту убили, а ее место заняла самозванка? И никто не заметил?!

— А кто заметит? Детей нет, родственников нет. В театр к Осокину она пришла совсем недавно.

— А муж? Он тоже не заметил? — спросил Степан Ильич.

— А вот это вопрос! Если с Маргаритой что-то случилось, то, конечно, не без его участия.

— Договорились, что уже банда действует! — всплеснул руками Степан Ильич. — Ну что там с запиской? — обратился он к Валентину Рудольфовичу.

— Написана год назад женщиной в состоянии сильного душевного волнения или под влиянием наркотиков, алкоголя… Это навскидку, — сказал Колесников.

— Не нравится мне все это. А если найти образец почерка этой лже-Маргариты, то можно определить, она писала эту записку или нет? — спросила Аделина.

— Конечно, можно.

— Тогда я добуду образец. А дайте ваш телефон, чтобы я к вам подъехала с ним? — попросила Ада.

— Ко мне? — вздрогнул криминалист.

— Аделина, не пугайте человека, он у нас излишне скромный! — предупредил Степан Ильич.

— И что? Вы так говорите, будто я к нему домой собралась! Я ему образец почерка хочу показать, и все…

— Я дам вам телефон, — ответил Валентин Рудольфович.

— Смотрю я на вашу честную компанию и думаю: может, посадить вас в СИЗО на несколько дней, чтобы охладить пыл, так сказать, а то вы сейчас опять куда-нибудь вляпаетесь, — задумался следователь.

— Мы ничего не делали, — ответил Дмитрий.

— И это тоже плохо! Вы же детективы! Почему ничего не делали? В общем, как ни смотри, все плохо. Ладно! Поехал я. Буду держать вас в курсе, а вы из города ни-ни… Считайте, что под следствием.

— А работать-то мы можем? — спросил Андрей.

— В смысле?

— В прямом. Может, еще кто обратится.

— Следствие вели детективы, которые сами находились под следствием, — грустно произнес Степан Ильич. — Я буду навещать вас. Да что далеко ходить! Я прямо завтра вас и навещу!


Глава 20

Режиссер театра «Модерн» ходил по своему кабинету из угла в угол, пребывая в возбужденном состоянии.

— Ты все-таки согласилась пойти ко мне на службу? Это так неожиданно! — обратился он к Аделине.

— Ты же сам предложил, — ответила она.

— Ты так надолго выпала из профессии, что я думал, ты очень хорошо устроилась в жизни! Да с твоими-то данными! Я почему-то был уверен, что ты откажешь, — признался Валерий.

— Так ты не рад, что ли?! — воскликнула Ада. — Это было неискреннее предложение?! А я-то, дура, размечталась о былом!

— Нет, нет! Просто так неожиданно! Я должен подумать, в какой спектакль тебя ввести. Это будет не так скоро, понимаешь?

— Конечно, я подожду. Сколько угодно. Я не бедствую, — согласилась Аделина, доставая бутылку дорогого коньяка. — Это тебе. Если я правильно помню, ты всегда любил коньяк.

— Спасибо, Ада, ты такая внимательная. Составишь мне компанию?

— Ну если по чуть-чуть. — Аделина играла свою игру.

— И, Адочка, ты понимаешь, я еще должен внимательно понаблюдать за тобой на репетициях, не растеряла ли ты навык и хватку «держать» зал.

— Валяй, — кивнула Аделина, выглядевшая очень спокойно.

— И сразу главную роль не дам, — разлил коньяк Валерий.

— Не оправдывайся, я все понимаю. Я и эпизоду буду рада. Надо же с чего-то начинать…

— Как приятно с тобой будет работать! Ты такая милая и покладистая! — Валерия повело с первой же рюмки.

Уже через полчаса он присел на диванчик к Аделине и попытался обнять ее.

— Э, Валера! Ну давай уже без этого! Мы не маленькие дети. Через постель режиссера к новым ролям — это банально.

— Банально, но приятно, — ответил Валера. — А если честно, я сам как-то комплексую. Мы так давно знакомы, что я чувствую себя твоим родственником, — и он убрал руку.

— Нет, ты просто бабник, — успокоила его Ада, улыбаясь. — И всегда таким был.

— Эх, эта порочная страсть мешает мне жить и помогает творить! — согласился режиссер. — А ты и в молодости на меня не обращала внимания, и сейчас тоже. Но я мстить не буду. Я все равно дам тебе роль. А там, может, и ты передумаешь.

— Хорошо, — улыбнулась Аделина и, дождавшись, когда Валера дошел до нужной кондиции, решилась на душевный разговор. — Валер, а ведь с Маргаритой у тебя было? Ну, как со многими девчонками.

— С Маргошей? По молодости было, потом еще несколько раз встречались. А что? Ревнуешь? Она как здесь объявилась, я ее взял, конечно. Не мог отказать…

— И вы опять любовники? — извинительным тоном спросила Аделина.

— Это не совсем моя возрастная группа, я люблю женщин от двадцати пяти до тридцати.

— Хм!

— На тебя это не распространяется. Я сейчас про Марго. Поэтому я не очень-то настаивал на возобновлении отношений, но потом все-таки решил…

— Уважить старушку? — подсказала ему Ада.

— Так цинично? — хохотнул режиссер. — Просто как-то посидели, поностальгировали, ну меня и потянуло. А она вдруг так твердо: «Нет! Я мужу не изменяю!» Прикинь? А в другие разы она очень даже ему изменяла! Муж-то у Марго все тот же, а вот ее нравственное поведение очень даже изменилось. Я сделал еще несколько попыток ради спортивного интереса, но все безрезультатно. А почему ты интересуешься? — прищурил свои озорные глаза Валера и снова придвинулся к ней. — Вакантное место свободно.

— Когда ты повзрослеешь? — вздохнула Аделина. — Тебе пора семью иметь, а то еще несколько лет — и твоя любимая возрастная группа начнет тебе место уступать в транспорте. А тут уж не до романтических отношений.

— Да ну тебя! Мне еще до этого далеко. Я в полном расцвете сил!

— Валера, я могу пройти в гримерку Марго, поговорить с ней? — спросила Ада.

— Надеюсь, не о нас? Она это не одобрит!

— Конечно, нет! Я — могила! Хочу наладить с ней общение, раз уж работать вместе будем. Если судьба свела по жизни во второй раз, то это неспроста!

— Театр полностью в твоем распоряжении, иди куда хочешь! В общем, знакомься с коллективом, сходи в буфет, там для нас скидка тридцать процентов! — понизив голос сообщил режиссер.

— Спасибо за информацию.

Аделина вышла из кабинета и отправилась длинным темным коридором в сторону гримерок. Внезапно она остановилась, почувствовав головокружение и ком в горле. На нее навалилось всё и сразу. И неудавшаяся карьера, и ностальгия, и какая-то застарелая боль. Запах кулис чуть не свел ее с ума. Аделина даже почувствовала нехватку воздуха и сердцебиение.

«Возьми себя в руки, тряпка! Чего ты расклеилась? Хотя кого я обманываю? У многих людей есть свои страхи. Кто-то боится тараканов и крыс, кто-то боится высоты и полетов на самолете, а кто-то общения с людьми. Многие годы я боялась вернуться в театр. Я не ходила сюда даже в качестве зрителя. А почему? Потому что не получилось… по не зависящим от меня причинам. И вот сейчас я столкнулась лицом к лицу со своим страхом».

Аделина посмотрела на низкий потолок, подбадривая себя: «Врешь, не возьмешь… Я могла бы здесь состояться как ведущая актриса. Я не боюсь этого. И жизнь моя состоялась, не ври!»


Аделина постучала в дверь гримерки Марго.

— Да! Да! — хорошо поставленным голосом ответила та.

— Это я, Марго! — заглянула улыбающаяся Ада. — Я не одна. Можно?

— Аделина, я всегда тебе рада, проходи с кем хочешь! — обернулась ведущая актриса театра.

Аделина была в яркой юбке в сине-зеленую клетку и синем топике, обтягивающем ее внушительную грудь. На стройных ногах красовались зеленые лакированные туфли на каблуках. В руке она держала точно такую же сумку.

— Ты такая яркая! — невольно отметила Маргарита. — Хотя ты всегда такая была.

— Спасибо. А это — Валентин, познакомься, — махнула Аделина рукой.

В гримерку вполз аккурат по стеночке высокий и очень нескладный кудрявый человек в очках с толстыми стеклами. На нем был узкий, словно с чужого плеча костюм с коротковатыми брюками.

— Знакомься, Марго, это мой друг и твой тайный поклонник.

— Поклонник? Очень приятно, — подняла брови Маргарита. — В зале я вас вроде не видела, а внешность у вас запоминающаяся.

— Я человек неприметный, — поправил очки на переносице Валентин. — Сижу на задних рядах. Я на все спектакли без исключения хожу… а чтобы на первый ряд… я так не смогу… финансово, — несколько смущенно объяснил Валентин.

— Скромный поклонник, — поняла Марго со снисходительностью в голосе.

— Извини, что я привела его к тебе, не спросив, — сказала Аделина, — но я знаю Валентина уже давно. Он работает клерком в банке, где я брала ссуду. Когда у меня возникли проблемы с выплатой, он мне помог. А сегодня у меня значимое событие, Валера официально принял меня на работу в ваш театр.

— Правда? — вполне искренне удивилась Маргарита. — Значит, вместе будем работать? Я рада!

— Сразу говорю, что на твои роли не претендую. Начну с массовки. Но я рада, что вернулась в театр.

— Значит, у нас будет много времени на общение, — сказала Маргарита.

— Да, конечно, мы с Валентином сейчас уходим. Я понимаю, спектакль, усталость, дома муж ждет. Дашь Валентину автограф?

— Конечно.

— Я так рад! Я мечтал, я так вот… — затрясся Валентин, доставая какую-то книжку о театральном искусстве, — подпишите мне вот здесь.

— Что написать?

— Валентину, моему трепетному и верному поклоннику, от Маргариты Рудь.

Маргарита выполнила его просьбу, и Колесников с Аделиной, попрощавшись, ушли.

На улице они сели в автомобиль криминалиста и приготовились ждать.

— Что скажете? — спросила она у него.

— Не сейчас. Чуть позже.

— Ну, Валентин Рудольфович! Я же мучиться буду! — И Ада усмехнулась, прочитав: «трепетному и верному».

— Хотите сказать, что доверили бы мне роли не только маньяков, но и всяких неудачников? У меня бы получилось?

— Не сомневаюсь. Если не знать, что вы криминалист, доктор медицинских и юридических наук, то вполне… — ответила Ада.

— По студенческой фотографии, которую вы мне дали, я изучил лицо Маргариты. Так вот, смею вас разочаровать, это она. Я очень хороший физиономист. А вот записку, которую вы нашли в кармане платья, писала не эта женщина. Кто-то другой просил о возмездии. Странно, конечно, что в записке человек не подписался. Как можно просить о помощи и не указать, кому она нужна.

— А вы как думаете? Вы же умный!

— Я думаю, что человек был полностью сломлен морально, как личность, что уже не идентифицировал себя. Это первое. И второе. Она — я же по почерку определил, что это была женщина, — точно знала, что умрет, и очень боялась.

— Вы так говорите, что у меня мороз по коже. Хорошо, что Маргарита — это настоящая Марго. Вам как эксперту трудно не поверить. Но почему она так резко поменяла образ жизни, привычки?

— Люди иногда меняются, — повел плечами Валентин Рудольфович.

— Однако вы в чем-то сомневаетесь, я же вижу. Ну скажите! Почему она не узнала меня? Что не так?

— Эта женщина вообще не хочет с вами общаться. Она еле сдерживала раздражение. А еще она сильно куда-то спешила. Вот, кстати, ее машина выехала. За ней! — сам себе скомандовал Колесников и тронулся следом за «Ауди» Маргариты.

— Так мы будем за ней следить?! Ого! — ахнула Аделина.

— Вы против?

— Совсем нет! Я за любой кипеж!

— Это заметно, — улыбнулся Валентин Рудольфович.

— А что еще интересного вы заметили во мне? Я имею в виду в психологическом плане.

— Давайте поговорим об этом в другой раз. Сейчас мне надо следить за дорогой. Сначала завершим дело.

— Вы говорите, словно детектив, — усмехнулась Аделина. — Хотя с вашим опытом… А почему вы согласились?

— Степан Ильич попросил присмотреть за вами.

— Не врите.

— Ну хорошо. Я не имею ничего против, чтобы помочь красивой женщине.

— Да, профессионализм — это страшное дело! — Аделина смотрела на мелькавшие за окном дома, рекламные вывески и людей. — Степан Ильич появился в неудачное для нашего агентства время и сразу же раскрыл дело.

— Вы тоже мыслили в правильном направлении. Ложкарев узнал, что жена давно в курсе его измен, и разочаровался в ней. Парадокс! Так и сказал ей: «Я думал, что живу с порядочной женщиной! Я делал все, чтобы ты не узнала! Пытался сохранить наш брак!» А она, мол, не гордая женщина, за которую надо бороться, а тупая курица, которая все стерпит. «А раз так, то буду и дальше гулять, уже не прячась». Так он ей заявил.

— Класс! Сам изменял, а виноватой во всем сделал жену, — отметила Ада.

— Ложкарев сказал жене, что поедет в детективное агентство, а потом мириться с любовницей. Он занимался подпольным производством алкоголя, поэтому у них в гараже было много вина и водки. Жена знала, что он возьмет этот алкоголь, и налила снотворного в каждую бутылку.

— Юрий привез в агентство палёный алкоголь? Экономный бизнесмен.

— Ну он же отвечал за качество, потому сам пил без опаски, — ответил Валентин Рудольфович. — Жена поехала за ним следом, как мы сейчас за Маргаритой. Кстати, она движется не в сторону дома. Так вот, жена Юрия дождалась, когда все уснули, сделала свое дело, забрала деньги и ушла. Ее обнаружили в тяжелом депрессивном состоянии, она сразу же во всем призналась. Так что ваши коллеги пойдут как потерпевшие.

— Ужас! Хорошо еще, что она других мужчин не тронула, а то отомстила бы всему мужскому роду сразу!

— Могло быть и такое. Если бы ее психика совсем расстроилась.

— Да… Пришел к нам в агентство узнать, кто царапает его машину, а в итоге помер. Не надо было дергать за ниточки «скелеты в шкафу». Они не марионетки.

— Красиво сказали, — покосился на нее Колесников, и в стеклах его очков отразились рекламные огни.

Аделина невольно отметила:

— Вы, если честно, с такими окулярами жутковато смотритесь за рулем. Складывается впечатление, что вы ни черта не видите, и как мы тогда едем?

— То же самое у меня иногда спрашивают инспектора ГИБДД, — усмехнулся криминалист. — А если быть честным, права у меня только потому, что я служу в полиции. По блату, так сказать. Написали, что у меня зрение чуть лучше, чем на самом деле. Потому что с моими диоптриями мне права не положены.

— Класс! Вы это рассказываете всем, кого везете? Сразу появляется ощущение экстрима! — поерзала в кресле Аделина.

— Я езжу очень аккуратно и никого еще не сбил. Ни разу, ни полразика.

— Откуда вы знаете? Может, просто не увидели? — хитро прищурилась Аделина.

— Да, я маньяк, который ездит по городу и оставляет за собой реки крови, — согласился Колесников, останавливаясь.

— А Степан Ильич вас прикрывает!

— Да, так и работаем, — кивнул криминалист.

— А чего мы встали?

— Наша подозреваемая пошла в супермаркет. И у кого из нас плохое зрение?

— Будем ждать? — спросила Ада.

Валентин Рудольфович опустил стекло и подозвал парнишку, бесцельно слонявшегося в стороне.

— Хочешь заработать тысячу? — спросил у него Колесников.

— А кто не хочет? А что надо сделать?

— Сейчас в магазин вошла женщина. Эффектная блондинка в темно-фиолетовом платье и с малиновой сумочкой.

— Надо ее грохнуть? Шучу! — подмигнул парень, но его юмор никто не оценил.

— Мне надо точно знать, что она купит. Учти, я смогу проверить!

— О’кей! — ответил парень и поспешил в магазин.

Через несколько минут Марго вышла из магазина, парень семенил следом.

— Я на телефон записал.

— Читай быстрее, пока она покупки в багажник складывает.

Парень затараторил.

— Это всё?

— Всё.

Валентин протянул ему тысячу рублей и тронулся в путь, держась за машиной Маргариты на расстоянии.

— Детское питание? — спросила Аделина. — Мне это не почудилось?

— Да, это интересно. Думаю, скоро мы приедем. Продукты обычно покупают при подъезде к дому.

— Марго втайне от мужа родила? Как раз ребенок может изменить жизнь любой женщины. Тогда почему он живет не с ними? Она нагуляла ребенка? Но муж все равно должен был заметить. Простил ее, но поставил условие, что ребенок будет жить не с ними?

— Столько вопросов… Похоже, мы приехали. — Валентин Рудольфович остановил машину.

Марго припарковалась, достала пакеты из багажника и вошла в подъезд обычной пятиэтажки.

— Интересно, сколько она там пробудет? — размышляла Аделина.

— Думаю, минут двадцать. Маргарите надо ехать домой, — ответил Валентин.

— А мы поедем за ней?

— Зачем? Мы знаем, где она живет.

— А что мы будем делать?

— Чего вы меня все спрашиваете? Вы же у нас детектив. Я всего лишь трупный жук. Меня так ребята за глаза называют.

— Я бы узнала, к кому она приезжала, и попробовала бы выяснить, чей там ребенок?

— Правильно! Вы бы действовали незаконными методами, поэтому ваше агентство и попадает все время впросак, — задумался Колесников.

Минут через двадцать Маргарита вышла из дома без пакетов, села в машину и уехала. Аделина уже ничего не говорила, просто смотрела на Валентина Рудольфовича глазами преданной собаки. Мол, что скажешь, хозяин, то и будет, куда захочешь пойти, туда и пойдем.

— А давайте попробуем… Сердце подсказывает, что мужчин там быть не должно, а с женщинами мы справимся. Я не в физическом смысле, конечно.

Валентин Рудольфович вышел из машины, помог выйти Аде и осмотрелся. К дому шла пожилая женщина с маленькой раскормленной собачкой.

— Говорить буду я, — сказал Колесников.

— Хорошо.

— И здесь, и в квартире, — предупредил он ее. — Во избежание вызова полиции.

— Да как скажете! А что вы будете говорить?

— Разберемся по обстоятельствам, — ответил Валентин Рудольфович. — Ой, какая красивая собачка!

Старушка окинула их подозрительным взглядом и лицо ее смягчилось.

— Смотри-ка, хвостом машет! Понравились вы ей. Она у меня людей чувствует!

— Да, я очень люблю животных, — погладил собачку Валентин Рудольфович. — Хорошая, хорошая…

— Я вас что-то раньше не видела, — сказала собачница.

— Так мы первый раз здесь. Приехали с женой из Ярославля, у нас тут дальняя родственница ребеночка родила, ему сейчас годик. Живет в этом подъезде, а больше ничего не знаем. Звоним по телефону, никто не отвечает. Неужели в гостиницу придется идти? Вот совсем бы не хотелось! Здесь у вас, в Москве, цены такие… — блеснул стеклами очков Валентин Рудольфович. — А жена у меня тоже в положении. Вот и решили сейчас повидаться, а то потом маленький появится, заботы, хлопоты — и совсем не выберемся.

Женщина задумалась.

— Так, подождите. Годик. Так знаю я! Клавдия Семеновна. Живет на третьем этаже, как входишь, направо. Она вам нужна?

— Да! Клавдия! К ней и приехали, — обрадовался Колесников.

— Пойдемте, я из этого подъезда одну женщину знаю. — Старушка набрала по домофону номер квартиры. — Ивановна? Открой дверь, тут люди к Клавдии Семеновне приехали, дальняя родня. Попасть не могут.

Дверь щелкнула.

— Спасибо вам большое! — поблагодарил Валентин Рудольфович. — Дай бог здоровья вам и вашей собачке!

— И вам счастливо ребеночка родить! — ответила ему полностью очарованная женщина.

Они вошли в подъезд с таким видом, будто обратного пути нет.


Глава 21

Спустя два дня

Маргарита Рудь в обществе крупного импозантного мужчины сидела за столиком в одном из кафе торгового центра. Рядом в коляске, несмотря на гам и шум, спал годовалый ребенок.

Аделина и Колесников подошли к их столику.

— Марго, привет! Классно выглядишь!

— Аделина? — У актрисы вытянулось лицо. — Здесь…

— Да! Вчера только виделись на репетиции, я еще восторгалась твоей игрой, а сегодня вот где встретились… Здорово, да? А это Валентин — твой поклонник, помнишь его? Он брал у тебя автограф, — щебетала Ада.

— Так вы вместе? — спросила Маргарита.

— Кто? — не поняла Аделина.

— Ты и Валентин? — смутилась актриса, ее же спутник сидел так, словно кол проглотил.

— Да, мы — пара! — ответил Валентин Рудольфович и, не спрашивая разрешения, придвинул к столу два стула. — Мы к вам.

Ада охотно плюхнулась за стол.

— Какой очаровательный малыш. Девочка или мальчик?

— Мальчик, — ответила несколько потерянная Маргарита. — Вы извините, но у нас тут семейное торжество.

— И что? А, ты к тому, что мы лишние в вашей компании? — догадалась Аделина, рассматривая исключительно мужчину. — А я узнала тебя, Олег. Ты всегда приходил за Марго в институт. И мы ей втайне завидовали. Какой у Маргоши состоятельный, взрослый, красивый парень! Вау! — всплеснула руками Аделина. — А ты помнишь меня? — спросила она.

— Немного, — произнес Олег.

— Да, это мой муж. Олег, — представила его Маргарита. — Аделина, увидимся в театре…

— О чем ты? — спросила Ада.

— Да все о том же — что мы нежеланные гости за этим столом, — ответил за Маргариту Валентин Рудолльфович. — Эта милая пара еще не понимает, что они вынуждены с нами поговорить, хотелось бы им этого или нет.

— Что значить — вынуждены? — спросила Маргарита.

— Видите ли, я здесь по служебным делам, — и Колесников выложил на стол удостоверение, — но у меня совсем не рабочее настроение. Люблю я жизненные истории. Потому что подчас жизнь может выкинуть такое, что в ни в каком кино не увидишь. Вот, например, у одной непутевой матери росли две дочки от разных мужчин, но обе походили на мать и между собой были очень похожи. Я имею в виду внешнее сходство, чего не скажешь про их характеры. Но такое часто бывает. Одна, Маргарита, росла сущим ангелом. Прилежно выполняла уроки, не пропускала занятия, ходила в кружки по рисованию и танцам и вообще была милой девочкой. Бальзам на душу бабушке, которая девочек и воспитывала. Матери было не до того, а отцов своих они вообще не знали. Вторая же дочь, Евгения, была просто дьяволом во плоти. Учиться не хотела, поведение плохое, злобный и испорченный характер. Постоянно дралась, рано начала курить, а потом и вовсе стала сбегать из дома. Бабушка, как могла, пыталась ее воспитывать, но, конечно, не справлялась. В конечном итоге махнула на Жеку рукой, поняв, что гены родителей не переделаешь, и сосредоточилась на второй внучке, которая приносила только радость.

— Очень занудная история, а главное, непонятно, для чего вы мне все это рассказываете, к тому же нарушая наш с мужем отдых, — сказала Маргарита, нервным жестом стряхивая крошки со стола.

— Сегодня день такой. Сначала я говорю, вы слушаете, а потом говорить будете вы. Вам придется, — строго посмотрел на нее Валентин Рудольфович, и от него повеяло холодом, который почувствовала даже Аделина. — Но жизнь все расставила по своим местам. Евгения попала в колонию, и дальше ее след теряется. Маргарита же поступила в театральный, успев перед смертью порадовать бабушку. Еще в институте она познакомилась с перспективным парнем Олегом, и они создали семью.

— Так это вы про меня рассказываете? — усмехнулась Маргарита. — И что дальше? Ну бывают у людей неудачные родственники. И что? Моя сестра сбилась с пути еще в детстве, она была неуправляемым ребенком, кстати, поколачивала и меня, и один раз подняла руку на бабушку — единственного человека, который нас любил и что-то дал нам в жизни. И я должна испытывать угрызения совести, что даже не вспоминаю о ней? Я даже не знаю, жива она или нет. И знать не хочу.

— Маргарита, чей это ребенок? — спросила Аделина, внезапно вклинившись в разговор.

— А ты кто такая, чтобы задавать мне подобные вопросы? Следователь?

— Будем считать, что следователь здесь я, и мне тоже интересно, чей это малыш?

— Это не имеет никакого значения! — возмутилась Маргарита, но потом все-таки призналась: — Одной женщины, Клавдии. Мы хотим забрать этого ребенка. Между прочим, все по закону. Она откажется от него в пользу нашей пары, и мы его усыновим. Клавдия живет бедно, без мужа, выпивает, ей этот ребенок не нужен, а нам будет в радость, потому что я бесплодна. Очень жаль, что вы вынудили произнести вслух самые тяжелые и унизительные для женщины слова. А я еще думала, что подружусь с тобой, — обернулась она к Аделине. — Но теперь это исключено.

— Я сейчас расплачусь, — парировала Ада. — Мне подружки-убийцы не нужны!

— Что? Какие убийцы?

Но Аделина проигнорировала ее вопрос.

— Тебе не кажется, что Клавдия слишком стара, чтобы быть матерью такого маленького ребенка, да и мальчик на нее совсем не похож. Впрочем, это ни о чем не говорит. Возможно, он похож на своего отца. Кстати, жизнь у Клавдии ой какая тяжелая была. Рассказать?

— Вы издеваетесь, что ли? Сколько еще захватывающих историй мы с Олегом должны сегодня выслушать?

— Так история все-таки захватывающая? — улыбнулся Валентин. — Хоть это радует. До вас, актеров, мне далеко, но, возможно, я смог бы стать хорошим чтецом и проникновенно читать поэзию.

— Ваши фантазии оставьте при себе, — буркнула Маргарита.

— Хорошо, перейдем к прозе жизни. Когда родился этот ребенок, а зовут его Ваня, Клавдия только-только освободилась с зоны, куда попала уже в третий раз. Сразу хочу оговориться, что Клава была кремень, долго не раскалывалась. Но мы надавили. Вернее, Аделина. Она представила меня судмедэкспертом и добавила, что у меня хорошо получается работать только с трупным материалом. И если Клава не хочет перейти в эту категорию, то ей лучше начать сотрудничать с нами. Как вам такой поворот? Ужас, правда? Конечно, Клаву не это сломало, а неопровержимые улики. Ванечка — ваш с Олегом сын, он и похож на папашу как две капли. И возникает закономерный вопрос. Бизнесмен и актриса столько лет состоят в браке, состоятельная и крепкая пара, а их сын живет у рецидивистки со стажем? С чего это? Надеюсь, вы не будете утверждать обратное? — спросил Валентин Рудольфович и покрутил головой. — Не люблю такие места: шумно, неуютно, пахнет едой, но ни один официант к тебе не подойдет. А я бы пожевал сейчас чего-нибудь, да и пивка бы выпил безалкогольного. Спиртное-то мне заказано. Видите, у меня тоже есть свои скелеты в шкафу, но по сравнению с вашими это не скелет, а так — маленькая косточка! — усмехнулся Колесников. — Пил я себе и пил, никого не трогал. А однажды посмотрел на это с другой стороны и признался себе, что я алкоголик…

Маргарита повернулась к нему и уставилась немигающим взглядом.

— Всё, всё… Умолкаю. А то вы рассердитесь, что я и про себя историю ввернул. Итак, возвращаемся к вашей неординарной семье. Почему ваш ребенок живет не с вами и по документам он тоже не ваш? А потому, что все знали, что Маргарита Рудь бесплодна. Я же не поленился и выведал страшную тайну, подняв медицинские документы. Два года назад Маргарита забеременела в очередной раз, и снова все закончилось выкидышем, но на этот раз все прошло хуже обычного. Было сильное кровотечение, и вам удалили матку, чтобы спасти вашу жизнь. Я нашел того гинеколога, который делал операцию. Да, собственно, чего его искать? Он работает все там же. Я надавил на него. Даже не знаю, откуда у меня в последнее время такая неуемная энергия! Наверное, это из-за сидячей работы, — несколько вальяжно развалился на стуле криминалист. — Но гинеколога было легче расколоть, чем тертого калача Клаву. Он признался, что известная актриса Маргарита Рудь сказала ему, что неудачно упала, это и спровоцировало выкидыш. Но врач-то понимал, что ее избили, причем удары наносились точно по животу. Но муж актрисы заплатил приличную сумму, и делу не дали ход. Не будешь же осуждать хирурга за этот поступок? У нас со всех сторон слышатся разговоры, что врачи мало получают. Похоже, им все время не хватает. Раньше в эту профессию шли, чтобы спасать жизни людей, а сейчас зачастую только ради обогащения. Когда у человека проблемы со здоровьем, он любые деньги заплатит, лишь бы поправиться. Но как же так? Олег, такой благочестивый синьор, вдруг воспылал ненавистью к беременной жене? С чего бы это? А не с того ли, что Маргарита изменила мужу и забеременела от другого мужчины? И кто же этот любовник Марго? А не кто иной, как Валерий Осокин, режиссер театра, в котором вы сейчас работаете. Он сам по пьяни рассказал, что вы раньше встречались, а вот в последний год ни-ни… Странно все это. Но под дорогой коньячок Валера расчувствовался и признался, что Маргарита после этого несчастья приходила к нему и плакала, что лишилась матки. Осокин только не знал, от него была беременна Маргарита или от кого другого. А еще Маргарита всегда жаловалась на деспота-мужа и говорила, что боится его. А свои измены объясняла тем, что искала любовь и ласку на стороне. Так вот, господа любезные, подходим к финишной прямой. Как получилось, что женщина без матки вдруг родила? Чудо?

Валентин Рудольфович снял очки и помассировал переносицу пальцами. Без очков он выглядел намного привлекательнее.

— Думаю, вряд ли. Вы — другая женщина, примерившая на себя роль Маргариты и решившая, что так и сможет прожить всю жизнь. Аделина сразу заподозрила, что вы не Марго, но я переубедил ее. А как выясняется, я ошибался. Просто вы с Маргаритой очень похожи. Да это и неудивительно, ведь вы ее сестра Евгения. Вы с Олегом убили Маргариту, возможно, в ваши планы была посвящена и Клава. Кстати, я не сказал, что вы подружились в колонии, где вместе отбывали срок? Ну, вот теперь сказал… От того, кто из вас первым заговорит, будет зависеть, кто сколько получит. С кого начнем? Ну же, Евгения! Вы у нас человек опытный, уже поняли, что попались. Доказательств выше крыши! Вы на что рассчитывали? Что никто не заметит подмену, кроме мужа? Она же ваша сестра!

— Сестра… — презрительно фыркнула Евгения. — А что она мне дала? Все меня только ненавидели с детства. Я была не такой уж плохой, но на фоне этой «святоши» всегда была хуже всех. Да я с детства мечтала, чтобы ее не было! Она же была старше на два года, и вместо того, чтобы помочь мне, Маргарита только топила меня! Я ведь поступила в техникум, успешно сдала два экзамена и попросила ее сдать за меня последний, потому что боялась завалить. Мы были так похожи, никто бы и не заметил. Я редко ее просила о чем-либо. Чего ей стоило? Но эта моралистка отказала. «Ты должна думать своей головой!» — передразнила сестру Евгения. — Послал же бог сестричку! Ее все любили — бабушка, соседи, одноклассники. Тогда я и пустилась во все тяжкие, это был крик о помощи никому не нужного подростка. Меня словно сталкивали в пропасть, а на ее краю стояла Маргарита и мило улыбалась. И конечно, финал был предсказуем. Она актриса, а я уголовница! На много лет я вычеркнула ее из жизни, но не из памяти. И чем хуже мне становилось, тем больше я ее ненавидела. Ведь она ни разу не протянула мне руку помощи, а я в ней так нуждалась! Ладно, когда она была девчонкой — может, что-то недопонимала, но она не изменилась, даже когда стала взрослой женщиной. Ни весточки мне не послала, ни вшивой передачки с сигаретами и теплыми носками не передала. Ничего! И тогда я решила поменяться с ней жизнями… Это стало целью. Я не была уверена, что получится, но попробовать стоило. Маргарита должна была помучиться, побыть в моей шкуре. Иначе жизнь стала бы совсем несправедливой. Даже имя ей дали красивое — Маргарита, а что до меня… Мать ждала мальчика Женьку, выпивала, даже будучи беременной, потому что папаша бросил ее с маленькой Риткой на руках. Так и назвала без изысков — Женькой. Может, у меня и психика покалеченная из-за ее пьянок, а Маргоша успела чистенькой родиться. В чем моя вина? — Лицо Евгении раскраснелось.

— Похоже, вы ненавидите весь мир и вините в своих неудачах кого угодно, только не себя, — ответил Валентин Рудольфович, даже не глядя на нее. — Но это я так, к слову. Я же специалист по трупам, а не по живым людям. Хотя некоторые люди вызывают у меня жалость больше, чем покойники.

— Когда я откинулась, я встретилась с сестрой, но не увидела в ее глазах ничего, точно так же, как в детстве. Холодная, сволочная кукла с ангельской внешностью. Я попросила кров на время — отказ, попросила денег — отказ. Это был ее последний шанс, и она его упустила. Тогда я внимательно посмотрела на нее и спросила себя: а чем я хуже? Я решила пролезть в жизнь сестры через единственного близкого ей человека, Олега. Олег красив, богат, примерный семьянин — мечта любой женщины. А она пользовалась им как промокашкой. Думаю, что Маргарита никогда не любила его, просто выкачивала деньги. Она изменяла ему, и я рассказала Олегу об этом. Но этот дурень так ее любил, что готов был делать вид, что ничего не знает. Но легко делать вид, когда у тебя нет доказательств, а только предположения. А когда на столе лежит пачка фотографий, на которых изображена твоя жена в объятиях другого мужчины…

— А рядом крутится женщина, смотрящая на тебя влюбленными глазами, так похожими на глаза любимой женщины, — снова заговорил Колесников. — Вы стали близки. Этому способствовала и ваша настойчивость, и то, что Олег хотел поднять свою самооценку. Скорее всего, вы ему понравились. Олег почувствовал себя мужиком. Уж в чем, в чем, а в этом деле Евгения специалистка. На заре туманной юности она успела поработать в одном из низкосортных борделей. Это тоже факт. Вообще, в этом деле столько фактов собрано, что следователю уже и делать ничего не надо. Олег, вы стали грустным. Разлюбили жену за измену, а сами стали жить с продажной женщиной! Метаморфозы жизни! Понятно, что этот факт своей биографии Евгения от вас тщательно скрывала. Думаю, что ваше метание между сестрами длилось около года, и Евгения постепенно вас заглатывала, словно хищное растение безвольную муху. Жена стала раздражать, вы начали ее ненавидеть. Поэтому предложение Евгении убить Маргариту и заменить ее собой попало на благодатную, уже подготовленную почву. Но решающим фактором для вас стало осознание того, что Маргарита была бездетна, а Евгения смогла родить вам сына… — Валентин Рудольфович повернулся к Евгении. — Вы долго изучали повадки сестры, походку, жесты, смех. Пришлось сменить цвет волос и стрижку. В любом случае какие-то незначительные изменения во внешности можно было списать на неудачно проведенную пластику, которая некоторых женщин превращает в монстров. Но меня поразило то, какие внутренние изменения должны были с вами произойти! Воистину, вы доказали, что не хуже сестры. Вы даже смогли играть на сцене, хотя никогда этому не учились.

— Я видела ее на репетиции, — сказала Аделина, — и Евгения, конечно, молодец. Вы правы, хватка у этой женщины железная.

— Только один момент огорчал — пока вы не могли быть с вашим сыном. И вы доверили его подруге Клавдии, которая вас сдала. Ну, все мы люди… Клавдии вы сказали, что сестра умерла, а вы просто хотите занять ее место. Мол, выпал шанс изменить жизнь. Но Клавдия по секрету нам сказала, — понизил голос Валентин Рудольфович, — что вы такая злобная стерва, что она не верит ни одному вашему слову и догадывается, что вы убили сестру. В колонии она каждый день слышала, как вы возмущались, почему одной все, а другой ничего? Но за деньги решила помочь вам с ребенком. Хотя кого я обманываю? Деньги тут ни при чем. Клавдия до смерти боялась вас!

— Страх — неплохое качество. И ведь все шло по-моему. Я не понимаю, как вы вообще вычислили, что я не Маргарита. Этого не должно было произойти.

— Вы правы, вас трудно было вычислить, и оставалось бы уповать только на волю божью! Чтобы потом, когда вы умрете и с таким же милым выражением лица засемените к воротам ада, вас остановил бы апостол Петр и, качая головой, сказал что-то типа: «Как не стыдно, девушка? Совершили убийство сестры и всю жизнь прожили припеваючи, не испытывая мук совести. И умерли в кровати сестры в окружении детей, внуков… в вязаных носочках из овечьей шерсти». Вы бы, конечно, возразили, ну как вы это умеете: «Столько лет прошло! Я заслужила!» Бла-бла-бла… А апостол Петр стукнул бы вас посохом по лбу и произнес: «Господь все видел и был не в восторге от ваших поступков. Поэтому ступайте туда, где вам самое место, — в ад».

— Я не верующая, — хмыкнула Евгения. — И умирать пока не собираюсь. И потом, женщин в России не сажают на пожизненное, рано или поздно выйду.

— Вам сколько? Лет тридцать пять? Да, через двадцать лет вы будете еще ого-го!

Евгения поджала губы.

— Подонок! Какой ты подонок! — сказала, словно плюнула, она. — Откуда ты только взялся? Как все вынюхал, все разузнал? И эта… несостоявшаяся актрисулька, — посмотрела она на Аделину, — сама бы ни о чем не догадалась без этой ищейки.

— Вот это вы напрасно! Первой на вас обратила внимание именно Аделина. Так что можете ее пламенно поблагодарить, — улыбнулся Колесников. — Ну что ж, господа, кульминация! Понятно, почему вы ненавидели сестру, понятно, почему Олег разлюбил жену… так сказать, «разлюбил я одну, полюбил я другую», — пропел каким-то противным голосом Валентин Рудольфович. — Теперь осталось узнать: как вы убили Маргариту и где тело? — спросил криминалист.

Олег нервно передернул плечами.

— Проломили череп в загородном доме, и всё. А потом сожгли, — ответила Евгения, сжимая и разжимая кулаки.

— А пепел развеяли по ветру? И ничего не осталось? По Станиславскому — не верю!

— Почему не осталось? — зло посмотрела на него Евгения. — Останки захоронили в саду под деревом.

— И что это за дерево в вашем «Вишневом саде»? — усмехнулся Валентин Рудольфович.

— Самая большая яблоня! — в его же манере ответила Евгения.

— А мы проверим.

— Кто бы сомневался. Не бойся, гражданин начальник, правду говорю, раз уж поймали. Найдете там останки моей сестренки.

— Кто нанес удар? — спросил Колесников.

— Я, — ответила Евгения.

— Стоило это того?

— Я ни о чем не жалею! Я год жила жизнью, о которой мечтала, — ответила Евгения.

Валентин Рудольфович достал из кармана рацию и щелкнул кнопкой.

— Все слышали? Записали? Ну, как говорится, пакуйте!


Глава 22

— Я не знаю, как это произошло, я сейчас вообще в идиотском положении. Как я могу сказать, что сожалею, когда лежу в постели с самой роскошной женщиной? Но морально я уничтожен, — сказал Валентин Рудольфович Аделине.

Они лежали обнявшись на широкой кровати в его спальне.

— Что так? — посмотрела на Колесникова Ада.

— Я женюсь через две недели.

— Серьезно? — удивилась Аделина. — На мне?

— Это не смешно. Ее зовут Ева, и я никогда ей не изменял.

— Вы все так говорите, — сказала Аделина.

— Я не могу отвечать за всех, я могу со стопроцентной уверенностью сказать за себя. Я даже не знаю как…

— Правда? — Ада встала с кровати. — Рассказать, как ты это делал? В деталях?

— Не обижайся.

— Да куда мне! — Аделина принялась нервно одеваться. — Вчера ты не говорил мне про свою невесту.

— Я — подонок, я знаю, — вздохнул Колесников.

— Ты — гений! Ты такой умный, что я потеряла голову. Как ты раскрыл это дело! Это был высший пилотаж!

— Я не сделал ничего особого.

— Ты сделал все! Ты же криминалист, а не детектив и не следователь! Мы сидим в этом агентстве как лохи, а ты в два счета разложил все по полочкам… Мне было очень хорошо с тобой. Не парься! Твоя невеста ничего не узнает! Если для тебя это шок, то для меня в порядке вещей. Я же известная шалава. С кем только не спала! Я и с боссом своим переспала, а он вытащил меня из постели с другим мужчиной и видел еще с одним. Так что не мучайся! Это я во всем виновата, умею затащить мужика в постель! Ты останешься чистеньким. — Аделина бросилась в прихожую.

Голый Колесников выскочил следом.

— Ада, не уходи! Какой же я дурак… Обидел, наверное. Да куда ты несешься?! Я приготовлю завтрак, а потом провожу тебя.

— Ничего страшного, месье криминалист, специалист по трупам! Правильно, что вас не допускают к живым людям. А денежку, что ты хотел мне предложить, оставь себе. Купишь подарок невесте!

Аделина выскочила на лестничную клетку и резко захлопнула дверь прямо перед его носом.

— Ада! — крикнул Колесников и сел на корточки под дверью, обхватив голову руками.


Валентин с детства рос одаренным ребенком, этаким вундеркиндом. Он рано начал писать и читать. Причем серьезную литературу познавательного толка. Школу Валентин окончил экстерном в пятнадцать лет. Учителя пророчили ему великое будущее. В принципе, мальчик мог поступить в любой институт, но он выбрал медицинский. Окончил его с красным дипломом и пошел сразу в аспирантуру на кафедру патологической анатомии. Параллельно заочно окончил юридический институт. Его приглашали на работу многие научно-исследовательские институты и крупнейшие научные центра страны, но Колесников выбрал правоохранительные органы. Он слыл самым лучшим специалистом в области судмедэкспертизы, и не напрасно.

Его воспитывала мать, Елизавета Павловна, женщина очень строгих правил. Она никогда не могла понять, почему ее высокообразованный сынок, знающий психологию, этикет, говорящий свободно на двух иностранных языках, читающий в подлиннике Байрона и Шекспира, каждый день должен ковыряться в трупах.

— Это самая неподходящая работа для тебя! Что там может вдохновлять? Никакой поэзии, — говорила она.

— Ты зря так думаешь про мою работу, — не соглашался Валентин. — Я вижу человека, когда он уже ничего не может сказать ни о себе, ни о том, кто и как его убил. А справедливость должна торжествовать, преступники должны быть наказаны. И здесь в игру вступаю я. Я единственный, кто может помочь человеку, который уже не может постоять за себя. Временами, конечно, бывает трудно, очень трудно, но я чувствую, что нужен, что я на своем месте. Порой я представляю себя маэстро, который творит шедевр. Что же в этом плохого? О мертвых либо хорошо, либо ничего. Поэтому у меня хорошая работа.

Как уже говорилось, Валентин Рудольфович выглядел весьма неказисто, но стоило с ним поговорить, и своим интеллектом он мог очаровать любую женщину. Долгие годы Валентина интересовала только учеба, потом он очень ответственно относился к своей работе, которая отнимала большую часть времени, поэтому ему было не до серьезных романов, а короткие встречи Валентина Рудольфовича не интересовали. В общем, в амурных делах он был очень неопытен. Елизавету Павловну сначала это устраивало, но когда сыну исполнилось тридцать лет, она забила тревогу. И тут для Валентина начался настоящий ад. Мать каждый день ворчала:

— Да когда ты найдешь себе хорошую девушку? Ты не понимаешь, что пора? У всех моих знакомых уже внуки есть, а я так и состарюсь, не успев с ними понянчиться. Кому нужна старая бабка, выжившая из ума? А когда меня не станет, что ты будешь делать, оставшись один? Родственников у нас нет. Жизнь в одиночестве невыносима! Я ночами не сплю, так переживаю за тебя!

— Мама, успокойся! Ты сама себе противоречишь. Когда я учился в институте и вокруг меня было много девушек, ты была категорически против, называя их легкомысленными особами, куртизанками и охотницами за москвичами. А теперь вокруг меня нет легкомысленных девиц. И вообще никаких нет.

— Я поняла. Твоя проблема в том, что ты нигде не бываешь, да на работе ни с кем не общаешься! И я сейчас говорю даже не о трупах, а о твоих коллегах. Разве красивая умная девушка пойдет работать в такое место? Как ты у меня еще не спился?! Горе ты мое! Гордость ты моя! Знаешь, я бросила клич по всем подругам, соседям…

— Мама, какой еще клич? — перебил ее Валентин Рудольфович. — Ты словно на охоту собралась, созывая всех гончих.

— Именно так! Я решила по знакомству найти тебе хорошую девушку.

— Мама, ты позоришь меня! Словно я не способен познакомиться с женщиной…

— Это нормально для нашего времени. Скромным, порядочным людям трудно найти в этом огромном мегаполисе свою половинку!

После этого разговора жизнь для Валентина стала сущей пыткой. Елизавета Павловна чуть ли не силой заставляла его ходить на свидания. Валентин наряжался как франт, покупал цветы, встречался с какими-то особами, засидевшимися в девках, чувствовал скуку и не знал, как побыстрее от них отделаться.

— Ты стал привередлив! То ноги короткие, то лицо широкое, то всё время улыбается, а зубы кривые… — возмущалась Елизавета Павловна.

— Мама, да разве я что-нибудь сказал о внешности этих женщин?

— Да тут и без слов все понятно. Дальше первого свидания у тебя дело еще ни разу не зашло. Значит, эти женщины не понравились тебе внешне!

— Мама, они скучны!

Елизавета Павловна театрально вздыхала и разыгрывала сердечный приступ.

— Мама, не забывай, что я учился в медицинском. И хватит меня шантажировать!

Апофеозом этой истории стал званый ужин, о котором Валентин Рудольфович совершенно не знал. Он как всегда поздно пришел домой и увидел трех женщин, сидящих за накрытым столом. Одной из них была Елизавета Павловна, сияющая как медный таз. Двух других — даму возраста Елизаветы Павловны и девушку лет тридцати с русыми волосами и скромно потупленными глазами — он не знал.

— А вот и мой сын — Валентин! Знакомьтесь, пожалуйста! Это моя старая приятельница Галина Николаевна и ее единственная и горячо любимая дочка Ева. — Понизив голос, Елизавета Павловна прошептала сыну на ухо: — Очень хорошая, интеллигентная московская семья.

Валентин Рудольфович, конечно, сразу понял, в чем дело. Ужин обещал быть долгим и нудным. «Но всё проходит, и он тоже рано или поздно должен пройти», — подумал Колесников.

Но, к удивлению Валентина, Ева оказалась умной, подкованной и в искусстве, и в литературе. Скучновата, правда, но действительно хорошо воспитана.

После этого ужина начались бесконечные разговоры по телефону между Елизаветой Павловной и ее знакомой. Галине Николаевне Валентин очень понравился. А если он понравился будущей теще, то это уже половина успеха, решила Елизавета Павловна.

— Будущей теще? — переспросил Валентин. — Да у вас далеко идущие планы. Может быть, я сам решу?

— Нет уж, теперь решать буду я. Лучшей партии тебе не найти! И умница, и красавица. Если ты отвергнешь Еву, я тебе не мать!

И Валентин Рудольфович начал встречаться с Евой. Она его вполне устраивала, он к ней привык и через год отношений под давлением матери Колесников согласился жениться.

В преддверии свадьбы Ева поглупела на глазах, бегала с лихорадочным блеском в глазах и румянцем на обычно бледных щеках. Говорила исключительно о предстоящем торжестве и подготовке к нему. Она постоянно спрашивала у Валентина совета в выборе цвета скатертей и салфеток, развлекательной программы и о прочих глупостях. Валентину на самом деле было все равно, но озвучить он это не мог, боясь обидеть невесту. Поэтому еще больше углубился в работу. Возможно, и помочь Аделине Валентин Рудольфович решился только потому, что хотел еще больше занять себя.

Переспав с Адой, Колесников оказался в щекотливом положении. Измена будущей жене не шла у него из головы. Именно поэтому он решил съездить в детективное агентство, чтобы увидеться с Адой и еще раз извиниться.


Колесников подъехал к офису как раз в тот момент, когда Аделина и Дмитрий выходили из дверей. Валентин кинулся к ним.

— Ада, можно с тобой поговорить? Извините. Добрый вечер!

— Мы все сказали друг другу сегодня утром, — ответила Аделина, глядя куда-то мимо него.

— Так это с ним ты была? — посмотрел на Валентина Дмитрий. — Я как почувствовал. Звоню… дома нет. Так ты с этим очкариком?

— Ада, я повел себя крайне некрасиво, — затараторил Колесников, не обращая внимания на слова Дмитрия. — Я ни о чем не жалею и я…

— Уходи, — поджала губы Аделина.

— Я пришел поговорить.

— Ты что, не слышал, что она сказала?! — вдруг завелся Дмитрий и одним ударом в лицо сбил Валентина с ног.

Из носа сразу же потекла кровь, а очки разбились вдребезги.

Аделина развернулась на каблуках и пошла прочь.

— Подожди, я сейчас подвезу тебя! — крикнул ей Дима и, повернувшись к Колесникову, зло проговорил: — Оставь ее в покое, ботаник! Эта женщина — моя!

Аделина уже успела свернуть за угол. Карасёв поспешил к автомобилю.

— Ада, ну ты куда?! — спросил он, догнав ее. — Подожди! Садись в машину.

— Сама дойду, — ответила она.

— Этот криминалист к тебе больше не пристанет! Но как ты могла? Мы же…

— Что?! Что мы?! — развернулась к нему Аделина с побледневшим лицом. — Нет никаких нас! И не будет. Это была ошибка. Поэтому оставь меня в покое. Отныне мы будем видеться только в офисе!

— Да что с тобой? Все из-за этого умника? Ну раскрыл он это дело, ну и что?

— Да пошли вы оба! — махнула рукой Ада. — И не смей меня преследовать!


Глава 23

Степан Ильич вышел из здания следственного управления и осмотрелся. Эффектную фигурку в нежно-розовом платье и туфлях-лодочках он заметил сразу.

— Аделина, вы красивы как всегда. Вот уж чего не отнять, так того не отнять! — сказал следователь.

— Спасибо.

— Честно говоря, шел, злился. Думаю, чего вы мне звоните? Что надо? И так надоели со своим агентством! А сейчас увидел вас и смягчился.

— У вас есть свободная минутка? — спросила Ада.

— Ну раз пришел, значит, есть. Говорите!

— Мне бы пропуск к вам, — с мольбой посмотрела на него Ада.

— Куда к нам? — не понял майор.

— В лабораторию… где криминалисты сидят, — пояснила Аделина.

— Ты к Валентину, что ли? — оживился Степан Ильич. — А зачем вам к нему?

— По личному делу, — отвела она глаза.

— К Вальке по личному? — усмехнулся Степан Ильич. — Так опоздали вы! Свадьба у него скоро! Мы уже деньги на подарок собрали.

— Я не покушаюсь на ваши деньги, мне надо поговорить, — не сдавалась Ада, хотя юмор следователя мог вывести из себя любого человека. Но она давно поняла, что Булычев всегда шутит из серии «упал, отжался».

— Это за что же нашему ботанику такая красота? — прищурился Степан Ильич, в упор глядя на Аделину.

— Не знаю, — пожала плечами Ада. — У меня мужиков было… — она задумалась, глядя на майора, — больше, чем волос у вас на голове.

Степан Ильич нервно пригладил пятерней прическу.

— У меня много волос! — заявил он.

— Вот и у меня много мужчин было, думала, что проживу так до старости, — вздохнула Аделина.

— А в старости что? — уточнил Степан Ильич. — Вряд ли вы будете так же порхать, как бабочка, и сводить мужчин с ума.

— Спасибо за разъяснение. Думаю, что в старости мне уже ни до чего будет. Полная гармония. Не находите?

— А как же пресловутый стакан воды, который некому поднести? — уточнил Степан Ильич.

— Сказать, что я не думала об этом, — наврать. Думала, конечно. А с другой стороны, что это за жизнь, когда ты не можешь сама сходить за водой? Сдохну раньше времени — и ладно. Даже хорошо. Понимаю, конечно, что рассуждаю неправильно, зато честно. Но вы меня отвлекаете от главного. Мужиков много, и чем их больше, тем тоскливее, я сама не знаю, от чего это зависит. А тут впервые за долгие годы что-то шевельнулось в душе. Впервые захотелось быть с ним и только с ним. Слушать его, смотреть на него. Дышать им. Я думала, что никогда в жизни ничего подобного не почувствую. И вдруг такое. Знаете, Степан Ильич, я всё время думаю о Валентине и хочу, чтобы он был рядом. И чем больше думаю, тем больнее на сердце от тоски и от осознания того, что единственный мужчина, который мне нужен и которого я так долго искала, женится на другой. Знаете, это какая-то насмешка судьбы! Нет, это расплата за мой образ жизни.

Степан Ильич потерял дар речи, слушая Аделину.

— Так вы это… правда, что ли, влюбились в Валентина? Аделина, вы меня просто… прижали к стенке. Я давно знаю Валентина, это самый серьезный, ответственный и здравомыслящий человек. А от вас просто на километр несет шлейфом из приключений, авантюр и всяких передряг. Я к тому, что вы совершенно разные люди. Я не знаю, что с вами случилось… Валя — парень умный и порядочный. Вы уверены, что испытываете такие чувства?

— Я без него не смогу, — чуть не разрыдалась Аделина. — Нет, смогу, конечно. Но мне так больно! Господи, мне никогда не было так больно! Я готова отдать все, что у меня есть в жизни, даже за шанс быть с ним!

Степан Ильич совсем растерялся.

— Аделина, я не знаю, конечно… Но слишком поздно… Ну хорошо, я сам живой человек, понимаю — страсти-мордасти, накрыло… Но Валентин глубоко порядочный человек. Понимаете? Он ни с кем не поступит подло, и с Евой в том числе. Как он может бросить невесту накануне свадьбы?

— Никак, — согласилась Аделина.

— А к чему тогда терзания?..

— Я понимаю — страдать так страдать, любить так любить. Просто роковой шаг еще не сделан, и я никогда не прощу себе, если не использую шанс. Когда он женится? — спросила она.

— В субботу, во второй половине дня. Ада, я…

— Не надо, — прервала его Аделина, опуская глаза.

— Пойдемте, я проведу вас. Черт возьми, что делается… И я ничем не могу помочь. Увы! Там еще и мама такая… Никого не примет без справки от врача, что физически и психически здорова…

— Спасибо, — поцеловала его Аделина.


Ада прошла длинными коридорами и постучала в дверь с табличкой «Лаборатория № 2».

— Да-да, — раздался рассеянный голос.

Аделина вошла в лабораторию и увидела Валентина в белом халате. Он сидел за столом, скрючившись в три погибели над микроскопом. При виде его сутулой спины, лохматой головы и длинных рук, торчащих из рукавов рубашки, ее сердце сжалось.

— Здравствуй.

Колесников оторвался от микроскопа и посмотрел на нее. На его лице красовался огромный кровоподтек сине-багрового цвета.

— Ада? — Валентин поправил очки с толстыми стеклами в старомодной роговой оправе.

— Привет!

Аделина подошла и наклонилась к нему.

— Ого, какой фингал!

— Да… — смутился Колесников, — не смог я защитить свою честь. Один удар — и полное уничтожение меня как личности.

— Дмитрий — профессиональный боксер, и на его месте я не очень гордилась бы собой. Он тебе и глаз мог высадить!

— Не высадил же, я его понимаю и не злюсь, — Валентин во все глаза смотрел на Аделину. — А кстати, как ты сюда попала?

— Есть связи, — туманно ответила Ада. — Я принесла тебе подарок.

Она открыла сумочку и вытащила оттуда большую увеличительную лупу.

— Вот! Я не знала, какие очки ты носишь, и думала, что первое время она тебе точно поможет.

Валентин усмехнулся.

— Спасибо за заботу… неожиданно. Но с моим зрением я не могу обходиться без очков. Поэтому у меня их много. Ваш Дмитрий может съездить мне по лицу еще раз десять.

— Я не дам ему этого сделать. Одного раза достаточно. Я тоже виновата. Толком ничего о тебе не узнала и сразу затащила в постель.

Валентин нервно поправил ворот рубахи.

— Ну, я не вещь, чтобы меня так взять и затащить. Я же…

Аделина наклонилась и поцеловала его в губы.

Когда долгий поцелуй закончился, Валентин сказал:

— Нет, похоже, я вещь. Ты можешь делать со мной всё, что захочешь.

— Я не хочу разрушать твою жизнь. Больше чем уверена, что твоя невеста достойнейшая девушка. Но…

— Но? — опустил голову Валентин.

— Но до твоей свадьбы осталось три дня, и эти дни я хочу быть с тобой. А потом я тебя отпущу, обещаю тебе.

— Хочешь кофе? — предложил Валентин. — У меня с собой в термосе. Мать наливает мне на целый день. Черный, без сливок и сахара.

— Именно такой я и люблю, — кивнула Аделина.

Валентин достал чашки и разлил кофе.

— Я поняла, чего мне всю жизнь не хватало в мужчинах, — сказала Аделина, сделав глоток. — Ума. Спасибо, что ты открыл мне глаза!

— А мама говорит, что ум скорее мешает мне в отношениях с женщинами, — засмеялся Валентин.

Несколько минут они молча пили кофе.

— Нашли Маргариту? — внезапно спросила Аделина.

— Да, под большой яблоней были захоронены останки костей. Евгения не соврала.


— Валя, — Аделина задумчиво провела пальцем по поверхности стола, — а по костным останкам можно составить портрет Маргариты?

— Можно, конечно. Для этого есть специальная компьютерная программа. А почему ты спрашиваешь?

— Валя, это покажется странным…

— Говори.

— У меня как-то неспокойно на душе. Пока ты говорил с Евгений, я чувствовала столько злобы и ненависти, которые испытывала эта женщина. Да и этот пентюх Олег… Не нужен он ей был. Ей была нужна жизнь Маргариты, а Олег — вроде бесплатного приложения. Евгения же хотела поменяться с сестрой местами, чтобы та испытала все трудности и лишения, которые испытывала она сама. Понимаешь? Она не желала Маргарите смерти, это, на взгляд Евгении, было бы слишком легко и просто. Маргарита должна была страдать! А когда ты спросил, что они сделали с телом Маргариты, я заметила, как дернулся Олег. Он явно хотел что-то сказать, но Евгения его опередила. Она очень быстро сказала, как Марго убили и где ее останки. И в глазах Евгении светилось счастье! Не странно ли это? Тебя разоблачили, а ты выглядишь так, словно все равно победила? А ответ прост. Целью всей ее жизни было причинить боль Маргарите, и она поняла, что добилась своего…

— Ты предполагаешь, что Марго еще жива? — спросил Валентин.

— Да! И эта мысль не дает мне покоя! Представь, если есть хоть один процент из ста, что Маргарита жива, какой мучительной смертью она будет умирать? Видимо, они ее где-то держали. А что с ней сейчас? Она обречена умирать голодной смертью! Что может быть страшнее? И лежу я вот так ночами и думаю, а вдруг Маргарита где-то сейчас ждет своих мучителей с едой и водой? А их нет.

— Я понял тебя. Хорошо, давай составим портрет женщины, останки которой мы нашли. Конечно, есть более простой путь — допросить Олега, но это успеется, а на всякий случай лучше иметь доказательства, — согласился Валентин.

— Я не верю своим ушам, — произнесла Аделина.

— Что так? — не понял Валентин.

— В детективном агентстве, где я работаю, в последнее время надо мной только подтрунивают и шутят. А ты как-то сразу воспринял серьезно! Я даже растерялась.

— Я вообще серьезный человек, Ада, — ответил Валентин. — Если честно, я думаю, что из костных останков мы соберем портрет Маргариты, и это тебя успокоит. Но, как ты сказала, если есть хоть один процент из ста, что это не так и человек умирает страшной смертью, этого допустить нельзя.

— Я согласна! — кивнула Аделина.

— Тогда сейчас сходим в наш буфет, затаримся по полной. И не смотри на меня так. Работать придется всю ночь. Для Маргариты, если она жива, каждый час на счету. Ведь ты поможешь мне?

— Конечно! — согласилась Аделина. — Но и для нас двоих хоть немного времени найдется?

Валентин встал из-за стола, и они снова принялись целоваться.


Глава 24

— Помоги мне! Помоги! — обращалась к Аделине какая-то женщина, и как бы Ада ни всматривалась в ее лицо, так и не могла его разглядеть.

Ее охватила тревога.

— Эй! Ада! Просыпайся!

Аделина вздрогнула и протерла глаза.

— Что, я заснула? — спросила она у Валентина.

— Ты молодец! Держалась всю ночь, а под утро все-таки закемарила. Я тебя перенес на диван и накрыл пледом.

— Спасибо, Валя. Как же я спать хочу! — зевнула Ада.

— Так пару часов всего поспала. Ничего, отдохнем еще.

— А ты, я смотрю, прямо бодрячок. — Аделина встала, разминая ноги и руки.

— Компьютер сложил картинку-то, — сказал ей Валентин.

— Правда?

Аделина подбежала к столу.

С экрана на Аду смотрело широкоскулое лицо женщины лет пятидесяти.

— Кто это? — спросила Аделина.

— То есть ты не узнаешь Маргариту?

Аделина отрицательно качнула головой.

— А вот теперь можно поговорить и с Олегом.

— А нас к нему пустят? — спросила Ада.

— Ну, тебя точно нет. Я сейчас сгоняю к Степану, он должен уже прийти на работу.

Пока Валентин отсутствовал, Аделина привела себя в порядок.

Колесников вернулся, загадочно улыбающийся.

— Едем!

— Куда?

— В СИЗО! Мы со Степаном Ильичом допросим Олега.

— А я зачем? Ты же сказал, что меня все равно не пустят.

— Я договорился. Ты сможешь всё увидеть и услышать из отдельного помещения через полупрозрачное стекло. В конце концов, это была твоя версия.

— Я с удовольствием, — ответила Ада.


Олег выглядел спокойным и даже несколько заторможенным, если не сказать отмороженным. Только добавилась щетина на впалых скулах да залегли темные круги под глазами.

— Привет! Никому не идет на пользу СИЗО. Сорок человек в камере, — вместо приветствия произнес Валентин Рудольфович, входя в комнату для допросов вместе с майором.

— Что вы хотите? Вы уже все знаете. Евгения все рассказала. Я ни при чем. Я никого не убивал!

— Вот это да! — всплеснул руками Степан Ильич, обращаясь больше к Валентину. — Оказывается, он не виноват! Представляешь?! Он не убивал свою жену, он просто спал с другой женщиной, а потом согласился на ее предложение убить Маргариту. «Я ни в чем не виноват. Когда она убивала, я просто стоял рядом», — передразнил Олега майора и вдруг приблизился к его лицу. — Знаешь, в чем разница, мразь? В том, что ей дадут двадцать лет, а тебе пятнадцать. Если тебя радует эта разница, то радуйся!

— За что?! — возмутился Олег. — Я же не убивал!

— Преступник не только тот, кто вонзил нож в жертву, но и тот, кто видел это и не сообщил в полицию.

Валентин Рудольфович достал из папки распечатанный на принтере портрет неизвестной женщины, который выдал компьютер после изучения костных останков.

— Кто это? — спросил Колесников.

Увидев портрет, Олег побледнел, а глаза забегали, словно у беглого заключенного.

— Я не знаю… Откуда я знаю?.. — промямлил он.

— Странно. Это именно та женщина, останки которой мы выкопали из-под яблоньки, которую вы с Евгенией указали как место захоронения вашей жены, — ответил ему Валентин Рудольфович. — Как-то сильно она изменилась, не находите?

— Я не знаю, кто это, — опустил глаза Олег.

— Зато я кое-что знаю. Сейчас самое время снизить себе срок лет на пять. Еще одна «пятилетка», но уже в нужном вам направлении, но только за активное сотрудничество со следствием. Прекратите уже бояться Евгению. Поверьте мне, у вас с ней будут разные тюрьмы, и вряд ли вы когда-нибудь встретитесь. А вот ваш сын получит шанс хотя бы через десять лет жить с отцом. Ну, так будем говорить? Евгения сказала, что убила несчастную, ударив по голове. Так вот, эта женщина, — Колесников кивнул на распечатку, — умерла от пролома черепа, здесь вы не обманули. В камине на вашей даче обнаружены останки человеческого тела. Значит, здесь вы тоже не солгали. Обманули только в установлении личности. Олег, просыпайтесь! Кого вы сожгли?

— Ведь после этого вопроса последует другой? — Олег был совершенно разбит и раздавлен.

Аделина сидела в соседнем помещении за стеклом и внимательно наблюдала за ходом допроса.

— Это моя домработница, — наконец ответил Олег.

— Имя? Фамилия?

— Людмила Соколова.

— Возраст?

— Около пятидесяти. Точно я не знаю, как-то не отмечал ее дни рождения.

— Сколько она у вас работала?

— Вот как Женя стала жить со мной, так ее и наняли. Старую домработницу уволили, известно по каким причинам.

— Как и когда убили?

— Точную дату не помню. Около двух месяцев назад. Как Женя и говорила, она ударила ее по голове, потом мы ее сожгли и зарыли.

— Молодец, пока четко излагаешь! Верю каждому слову, пока… — пригладил волосы Степан Ильич, откидываясь на спинку стула. — И за два месяца никто Людмилу не хватился?

— Об этом Женя позаботилась. Она изначально искала одинокую иногороднюю женщину. Ей предлагалась работа с небольшой зарплатой, но зато с бесплатным проживанием в небольшой комнате для прислуги. Вот никто и не хватился. Потому что некому было.

— Хорошо, Олег. И теперь вопрос, которого вы так боялись. Где Маргарита? — спросил Валентин Рудольфович.

— Я не могу… Женя меня не простит. Это важно для нее, понимаете?

— Олег, мы все понимаем, но ваша с Женей история закончена! Где вы держите Маргариту? Она жива? — спросил Колесников.

— Это всё Женя, это всё она… Я не видел Марго. А Женя ездила раз в неделю поиздеваться над ней и отвезти ей воды и какой-нибудь еды. Она рассказывала, что Марго одичала, начала сходить с ума, ест сырую картошку. Женя смеялась, что сейчас это модно — быть сыроедом. А я… я не хотел этого видеть.

— Ага! Не вижу, значит, вроде и не участвую, — кивнул Степан Ильич. — Удобная позиция, правда, не освобождающая от уголовной ответственности и мук совести. Где она?

— Женя сказала, что ее сестра слабачка, что ребята, сидящие в одиночках, тоже сходят с ума.

— Где она? — повторил свой вопрос Степан Ильич.

— У меня есть еще дом в деревне, от бабки достался. Деревня вымерла. Молодежь уехала, старики ушли естественным путем. Женя наняла рабочих, они вырыли подпол, вот туда на цепь она и посадила Марго. А некоторое время та связанная, с кляпом во рту лежала у нас в квартире. Правда, один раз смогла освободиться и чуть не сбежала.

— Наверное, тогда она и написала записки с просьбой о помощи и рассовала их в одежду, — посмотрел следователь на Валентина Рудольфовича.

— Записки в одежде? — удивился Олег. — Через них вы и вышли на нас?

— Но Евгения первой должна была найти эти записки, — размышлял Валентин Рудольфович.

— Женя кричала, что не будет носить обноски сестры, что всё или выкинет, или отнесет в комиссионку, а себе купить новую одежду. Наверное, Марго услышала это, — ответил Олег, опуская голову.

— Говорите адрес деревни. Ваша жена сполна ответила за то, что у нее была такая сестра и такой муж, — сказал следователь. — Оперативная группа, на выезд!


Глава 25

— Хорошо, что я настоял, чтобы ты не ездила, — сказал Валентин, с аппетитом поглощая угощение. Он заехал к Аделине домой, чтобы рассказать о ходе операции.

Аделина пожарила картошку с белыми грибами и котлеты, а еще нарезала салат и сварила компот.

— Как вкусно! Я так проголодался!

— Рассказывай, как всё было! — в нетерпении попросила она.

— Ну что… Всё, как сообщил этот малахольный. Еле нашли эту деревню, даже указатель с названием сгнил. Дома — развалюхи, рядом лес. Меня не покидало ощущение, что сейчас из чащобы выбежит стая волков и набросится на оперативников. Ну а дальше… — вздохнул Валентин, — яма, обитая листами металла, жуткий запах экскрементов и эта несчастная на цепи. Состояние у нее ужасное, но жить будет. Я звонил в больницу.

— Марго сошла с ума? — спросила Ада.

— На вопросы она отвечала, но я не психотерапевт. Не думаю, что Маргарита в прямом смысле сошла с ума, но то, что у нее психологическая травма, это несомненно. Больше скажу, люди в таком состоянии до конца никогда не выздоравливают. Главное, вернуться к нормальной жизни с минимальными потерями, но с потерями. У Марго дистрофия, выпали почти все волосы, испортились зубы, развилась светобоязнь. Ты права, она умерла бы страшной смертью. Если бы не ты, Ада! Я не знаю, совершала ли ты плохие поступки в жизни…

— Еще бы! — хмыкнула Аделина.

— Так вот, сотню из них можешь скинуть за спасение этой несчастной.

— Я не ради спасения своей души, я просто переживала за нее. И спасибо, что поверил в мои предчувствия.

— Наелся! — Валентин отправился к раковине помыть за собой тарелку.

Ада с удивлением посмотрела на него.

— Наряжайся! — подмигнул он ей.

— Зачем?

— У меня два билета в театр. Давай славно скоротаем вечерок!


Спектакль был превосходный. После представления Валентин преподнес еще один сюрприз — арендовал катер, и они всю ночь катались по Москве-реке. Рассвет тоже встретили на воде. Пили шампанское, ели фрукты и горький шоколад и целовались, целовались… Потом вернулись в квартиру к Аде, выспались и снова пошли гулять. Сходили в парк аттракционов и в зоопарк, а вечер закончили в ресторане с джазовой музыкой.

Аделина с ужасом для себя отмечала, что им с Валентином нравятся одинаковые вещи, что они постоянно держатся за руки, словно боятся расстаться, и им хорошо друг с другом. Она была благодарна Валентину за то, что он посвящал всё время только ей, отключив телефон. Но «час икс» приближался, и они оба знали об этом.


Валентин вернулся домой. Мать встретила его, держась за сердце.

— Где ты пропадал? Завтра бракосочетание, а тебя двое суток нет дома! Ева тоже не может до тебя дозвониться, надо сообщить ей, что ты появился, — и Елизавета Павловна поспешила к телефону.

Вскоре она вернулась к сыну.

— На тебе лица нет. Что происходит? И не ври мне!

— Мама, я очень устал, давай лучше попьем чаю. Ну? Наше семейное чаепитие.

— Хорошо, идем на кухню.

Елизавета Павловна налила сыну большую чашку чаю и поставила перед ним две розетки с вареньем — клубничным и вишневым. Она сама его варила и страшно этим гордилась. Сев напротив, Елизавета Павловна с любовью смотрела на сына. Она заметила, что Валентин осунулся, но глаза его блестели больше обычного.

— У меня совсем взрослый сын. Наконец я за тебя могу быть спокойна. Завтра ты женишься! — Елизавета Павловна пустила слезу.

— Мама, пожалуйста, не надо!

— Ты так говоришь, словно тебе это неприятно! — ответила мать, вытирая глаза платком.

— Я не женюсь завтра, мама.

— Что?!

— Ты только успокойся! Сейчас допью чай и позвоню Еве. Пусть все проклятия мира обрушатся на меня, но я передумал жениться!

Елизавета Павловна снова схватилась за сердце.

— Сынок… ты успокойся, ты просто боишься, это такая предсвадебная лихорадка. Всё пройдет! Надо просто взять себя в руки.

— Мама, я не нервная девица, чтобы сходить с ума перед свадьбой. Я встретил другую женщину и понял, что такое любить и быть счастливым.

— Что ты несёшь? Ты эти два дня был с другой женщиной?! — ахнула Елизавета Павловна, пытаясь найти в аптеке валерианку. — Да как ты мог?! Разве так я воспитывала тебя?

— Мама, ты дала мне самое лучшее воспитание!

— Кто эта женщина?

— Самая прекрасная, умная и веселая на свете!

— Валя, ты помешался! Ты так долго шел к стабильным отношениям. Ты встречался с Евой год! Неужели это можно променять на какую-то интрижку?

— Мама, это не интрижка! Это любовь!

— Я тебя никогда таким не видела. Я тебя не узнаю, сын! Это плохое влияние той женщины. Кто она по образованию?

— Актриса.

— Понятно. Сам-то себя слышишь? Связался с…

— Мама, не надо!

— А ты матери рот не закрывай! Я еще и не такое скажу! Сколько ей лет?

— Я не знаю… как мне, может, чуть больше. Или меньше… Какое это имеет значение? — пожал плечами Валентин.

— Очень даже большое значение! Для чего создается семья? Для рождения детей! Ева — молодая и чистая девушка, она успеет родить мне внуков! Включи голову, Валя! Давай забудем этот твой поступок как страшный сон и никогда не скажем об этом Еве, — предложила Елизавета Павловна.

— Что вы хотите от меня скрыть? Что вы не хотите мне сказать? — раздался нежный голосок Евы. — Извините, у вас было открыто. Дорогой, что происходит? — обратилась она к Валентину.

— Господи, Евочка, присоединяйся к нам! Присаживайся. Я налью и тебе чаю, — засуетилась Елизавета Павловна.

— Валя, ты какой-то смурной, — обратилась Ева к жениху. — Где ты был? Почему не отвечал на мои звонки? Что вообще происходит? — засыпала она его вопросами, явственно слыша, как звякает заварной чайник о кромку чашки — так тряслись руки Елизаветы Павловны, пока та наливала ей чай.

— Ничего не произошло, дорогая. Просто Валентин провел эти дни, готовя тебе свадебный сюрприз.

— Правда? И что это будет?

— Я провел эти дни… А-а! Мама! — вскрикнул Валентин. — Ты ошпарила меня кипятком!

— Извини, сейчас смажу ожог сметаной.

— Я так волновалась, — призналась Ева. — А в моем состоянии это не очень хорошо.

— В каком состоянии? — навострила уши Елизавета Павловна.

Валентина, похоже, ничего не интересовало и не волновало.

— Я не хотела, чтобы это случилось до свадьбы, но рада вам сообщить, что я беременна. Хорошо, что свадьба завтра и у меня еще нет животика! Ты рад, любимый? — Ева обняла побледневшего Валентина.

Елизавета Павловна вздохнула с облегчением.


Глава 26

Вытянувшись в струнку, Аделина неподвижно лежала на своей кровати и смотрела в потолок. Она потеряла покой и сон. В звенящей тишине она слышала каждый свой вздох, каждый удар своего сердца. А больше всего Аделина чувствовала боль — каждой клеточкой своего тела.

В ее неубранную комнату неожиданно вошли трое мужчин.

— О господи, Ада… — охнул Дмитрий Аделина даже не пошевелилась.

— Ты жива? Такая бледная. Что вообще… тут происходит? — Дмитрий легко подхватил Аделину на руки, словно она была легким перышком. — Ребята, снимите грязное белье. Наведем здесь порядок, не дадим нашей подруге пропасть.

— Как вы сюда попали? — разлепила Ада губы, покрытые сухой коркой.

— Пришлось взломать дверь. А что? Ты не отвечала на звонки, не открывала дверь. Слушай, обычно ты такая активная, деятельная, а сейчас лежишь, словно в анабиозе. Мы же беспокоились за тебя! И потом, не забывай, мы — команда! С нами не пропадешь.

— Вернее, вы меня просто так не оставите в покое, — вздохнула Аделина.

— У нее холодильник пустой! Шеф, я сгоняю в магазин? — спросил Петр и, дождавшись кивка, хлопнул входной дверью.

Дмитрий отнес Аделину в ванную.

— Тебя умыть? — спросил он.

— Спасибо, я сама.

Через некоторое время она сидела за кухонным столом в окружении трех мужчин. Они заварили ей кофе и нарезали бутербродов с сыром и колбасой, еще на столе стоял торт и возвышалась целая груда шоколадных конфет.

— Извини, блинчиков напечь не смогли.

— Ничего, — ответила Ада и посмотрела на еду. Вдруг она испытала острейший приступ тошноты.

— Извините! — Она кинулась в туалет.

Вышла Ада оттуда бледнее тени отца Гамлета.

— Ты перепила? — спросил Петр.

— Две недели не пью.

— Значит, в шоке после того, как этот очкарик вскружил тебе голову, а потом женился на другой, — констатировал Андрей. — Мы так и думали.

— Эх, мало я ему вмазал! — почесал кулак Дмитрий. — А хочешь, я его найду и…

— Прекратите нести всякую чушь! Я не маленькая девочка, а Валентин меня не обманывал.

— Но всё равно в глубине души ты надеялась, что он не женится? Ну признайся же! — не унимался Андрей.

— В глубине души, конечно… Что скрывать? Я чувствовала, что у нас взаимное влечение друг к другу. Но кто я такая, чтобы за несколько дней разрушить жизнь человеку? Почему он должен сделать больно другой женщине из-за меня? Друзья мои, я получила по заслугам! Я столько раз делала больно другим, что пришла пора испытать эту боль и мне. Я вот и тебя, Дима, обидела. Извини. Но я действительно влюбилась в Валентина. Думала, что никогда уже не испытаю этого чувства…

— Повезло мерзавцу, — сказал Дмитрий. — Я был бы самым счастливым человеком, если бы такие слова ты сказала мне. Нет, все-таки надо было вмазать ему сильнее.

— Извините… — Аделина снова метнулась в туалет.

Вернулась она к гостям белая, как мел.

Андрей окинул ее внимательным взглядом, а потом всё же решился задать вопрос:

— Слушай, а ты случаем… не беременна?

— Угадал. Валентин оставил меня, но у меня будет дитя нашей любви, — ответила Ада.

— Я тебя не узнаю! Что с тобой? Ты будешь матерью-одиночкой? — удивился Дмитрий.

— Не я первая, не я последняя. Я всё равно не смогу избавиться от ребенка. Я стану мамой, это счастье! Ребенок — это божье благословение.

— Э… подожди, может, тебя тошнит на нервной почве или от того, что ты долго не ела? Петя, сгоняй в аптеку за тестом для определения беременности, чтобы знать точно! — попросил Андрей.

— А чего ты раскомандовался? Сгоняй! Сгоняй! — возмутился Чехов. — Ладно, сейчас схожу.


Ада на несколько минут уединилась в ванной комнате, а когда вышла и увидела сидящих в рядок мужчин, то не выдержала и прыснула со смеха.

— У вас такие напряженные лица, словно вы ожидаете результата анализа ДНК, и каждый из вас в душе молит: «Только бы не я был отцом, только бы не я».

— Да мы переживаем за тебя. Не томи! — сказал Андрей.

— Ура! Одной матерью-одиночкой на этом свете будет больше. Я в положении. Сегодня день сюрпризов! Я поняла, что смогла полюбить, теперь понимаю, что стану мамой. Ни того, ни другого я уже не ждала в этой жизни! Не выгоните меня из агентства? Мне дожить до родов как-то надо.

— О чем ты говоришь? Будешь работать, пока сможешь. Только никаких погонь и слежек! — ответил Дмитрий. — Мы все тебя поддержим.

— Ага! Только в нашем случае работа в офисе может быть опаснее, чем погони и слежки. Того и гляди тебя отравят, а то еще и отрежут кое-что… Да, у нас очень спокойное место!

— Да ладно, ну не повезло. Сейчас уже всё нормально, и камеры наконец-таки работают.

— А что толку, если вам клиенты приносят отравленную водку и вы вместе с ними ее пьете?

— Мы пересмотрим вопросы безопасности, — ответил Дима.

— А еще нужно сообщить твоему гению-криминалисту. Он тоже должен нести ответственность, — сказал Андрей.

— Нет! — забеспокоилась Аделина. — Сейчас вы все трое дадите мне клятву, что Валентин ничего не узнает ни от вас, ни от Степана Ильича, ни от кого. Это мое решение.

— Как скажешь, хотя зря. Многие бабы так из гордости делают, но ответственность надо поровну делить, — сказал Петр. — Если бы у меня родился ребенок, я был бы только рад и обязательно помогал, даже если бы не смог жениться.

— Молодой ты еще! Не всё в жизни понимаешь, — засмеялся Андрей.

— Это точно не мой ребенок? — спросил Дмитрий, до этого молчавший.

— Нет, точно не твой. Я не буду посвящать вашу теплую компанию в вопросы предохранения беременности, но это ребенок Вали, — ответила Аделина.

— Так мне всё равно! Он и моим мог бы быть! — воскликнул Дмитрий. — Предлагаю тебе руку и сердце. Ребенка я усыновлю или удочерю, и всё будет путем.

— Красиво! Мужской поступок, — стукнул шефа по плечу Андрей. — И мы никогда не откроем ребенку тайну его рождения.

Аделина чуть не прослезилась.

— Я, конечно, тронута таким предложением, но я уже достаточно наделала глупостей в жизни. И тебе, Дима, хочу сказать раз и навсегда: я тебя не люблю и замуж за тебя не выйду. Я буду сама растить своего ребенка и кардинально изменю свою жизнь. Больше никаких гулянок и пьянок.

— Тогда мы все поможем тебе. Твой ребенок будет у нас сыном полка, — предложил Андрей.

— Я сейчас тебе одну вещь скажу, только ты не обижайся, — вдруг обратилась Аделина к Дмитрию.

— Говори. — Он явно погрустнел после ее отказа.

— Моя интуиция хоть раз подвела меня?

— Нет.

— Так вот, ребята, у нас ничего не получится с детективным агентством. Увы… Я видела, как работают профессионалы. Мы так не сможем. Это мое частное мнение. Я знаю, какой это удар по самолюбию, мужчины очень не любят признавать свои неудачи. Мне жаль…

Повисла продолжительная пауза.

— Не знаю, как остальные, но я с Адой согласен, не клеится бизнес-то. Давно подумываю об этом. Просто не хотел, как крыса, первым бежать с корабля, — сказал Андрей.

— Бежать? Ты искал другую работу? — решил уточнить Дмитрий.

— Искал. Один приятель работает в службе охраны и приглашает меня к себе на очень неплохой оклад.

— Ну что ж, Андрей, иди… — сказал Карасёв. — Я тоже согласен с Аделиной. Просто не могу сейчас ее бросить. — Он повернулся к Аде. — Я же твой бизнес отнял.

— Бизнес отнял, бизнес верни, — ответила строго Аделина.

— В смысле?

— В смысле — давай вернем салон красоты! Ты будешь финансовым директором и заодно юристом. А Петра и Андрея отпустим.

— Я могу заниматься хозяйственными вопросами, — ответил Петр.

— А я займусь подбором персонала. А если надо, могу и стричь, — сказала Аделина.

— Ты мастер? — оживился Андрей.

— А то! Никто еще не жаловался.

— А давай ты прямо сейчас нас троих и подстрижешь? — предложил азартный Андрей. — Чем мы не клиенты?

— На понт меня берешь? Думаешь, мне слабо? Сейчас принесу инструменты, и начнем!

У Аделины нашелся даже парикмахерский фартук. Она каждому помыла голову, подстригла и высушила волосы феном.

— Ну? Зацените работу.

— Классно! Красиво! Здорово! — наперебой заговорили мужчины.

— И рука у тебя легкая. Да ты бабок можешь нарубить, как капусту! — осмотрел себя в зеркало Андрей. — Можно мне скидку в вашем салоне?

— Обещаю пожизненно стричь тебя бесплатно, — пообещала Ада. — Если директор разрешит, — покосилась она на Дмитрия.

— Всё! Решено! Ликвидируем частную детективную лавочку. Иначе прогорим. Так зачем ждать полного краха? Лучше подстраховаться заранее.

— Ну мы даем! — потер руки Андрей. — Смена жизненных ориентиров! За это надо выпить. Даме сок, а нам коньячку. Петя, сгоняй!


Эпилог

Спустя год

Валентин, как всегда по пятницам, которые Елизавета Павловна объявила «материнскими днями», заехал на традиционное семейное чаепитие.

— Ты с каждым разом все позже и позже, — отметила Елизавета Павловна. — Я все глаза проглядела и пироги уж сто раз подогревала.

— Работы много, — ответил Валентин, снимая куртку.

Мать услужливо принесла тапки сыну.

— Валя, ты на себя не похож. Тебя Ева не кормит, что ли?

— Кормит, конечно. Она прекрасная хозяйка. Дома всегда всё есть, — ответил он.

— Дома? Ты думаешь, я дурочка, что ли? Я знаю, что дома ты бываешь крайне редко. Об этом и Ева постоянно говорит. Приходишь всё позже, в выходные часто работаешь.

— А вы сплетничаете за моей спиной? — усмехнулся Валентин.

— Скажем так, она мне по-женски жалуется.

В это время у Колесникова зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Ева», и он ответил на звонок.

— Алло? Ну и где ты шатаешься?! — закричала жена в трубку так громко, что сидевшая рядом Елизавета Павловна услышала каждое слово. — Хотя чего это я? Сегодня же ты у своей мамаши, рассказываешь о своей несчастной жизни! Расскажи ей, как мы живем. Как ты избегаешь меня. И обязательно пожалуйся, что я женила тебя на себе, прикинувшись беременной! И еще, маменькин сынок, можешь сказать своей мамочке, что я так жить больше не собираюсь, что у меня теперь есть личная жизнь, отдельная от тебя. Можешь сегодня не приходить. Я найду, чем себя занять.

Раздались гудки.

Елизавета Павловна боялась пошевелиться.

— Я и не знала, что у вас всё так плохо. Это же катастрофа! Что ты будешь делать? Попробуешь спасти ваши отношения?

— Нечего спасать уже, так что… — пожал плечами Валентин. — И домой я сегодня не пойду. Больно надо… Я нарушу ее личную жизнь, — фыркнул он. — Я частенько на работе сталкиваюсь с последствиями таких вот семейных ссор.

Валентин взял из шкафа чистое полотенце и ушел в ванную комнату. Он принял душ и отправился в свою комнату, которую Елизавета Павловна не занимала. Оставшись одна, она накапала себе успокоительного и набрала номер Степана Ильича.

— Степа? Это Елизавета Павловна. Поздно, знаю…

— Елизавета Павловна, я всегда на службе. А уж вас готов слушать двадцать четыре часа в сутки. Ругаться будете, что Валентин на работе с утра до вечера? — предположил следователь. — Так я ему и сам говорю, что перегибает палку. А он за свое! Ну, вы же его знаете! Чем могу…

— Степа, подожди. Я сейчас не об этом. Хотя это меня тоже волнует. Не знаешь ли ты женщину, с которой мой сын познакомился незадолго до своей свадьбы?

— А зачем вам?

— Пожалуйста, Степан! Она вроде как бывшая актриса, ей за тридцать.

— Да помню я! Она работала в детективном агентстве с моим приятелем. Я узнаю у него, что да как, и позвоню вам, хорошо? Не обещаю, что сегодня…

— Я буду ждать, Степа. Обязательно звони. В любое время, двадцать четыре часа в сутки…

— С Валентином всё в порядке? — на всякий случай уточнил следователь.

— Всё хорошо, если так можно сказать. Сейчас он уже спит.


Бизнес Дмитрия и Аделины развивался успешно. Место расположения салона, который назвали «Ариадна», оказалось очень удачным, так что от клиентов не было отбоя. Сделали косметический ремонт, купили недорогую мебель. Зато на оборудовании, инструментах и средствах ухода за волосами Аделина решила не экономить и выбрала всё самое лучшее. Подбором персонала тоже занималась она.

— Хорошо, что ты в этом понимаешь, — решил Дмитрий.

— Я же говорю, что в этом бизнесе я как рыба в воде.

В зале ожидания поставили мягкие диваны, столик с модными журналами, а также установили фонтанчик и повесили клетку с попугайчиками, от которых клиенты приходили в полный восторг.

Надо отметить, что первые дни работы салона совпали с периодом токсикоза у Ады. Работать с красками для волос она не могла, ее сразу мутило, и делать сложные стрижки тоже было проблематично — отекали ноги, но всё равно иногда на несколько часов она вставала «к станку».

Несмотря на все сложности, Аделина была счастлива, ведь она оказалась в привычном и приятном для себя окружении. В будущем планировали открыть косметический кабинет и даже парфюмерный магазин.

— А еще хорошо бы солярий, — отметил Дмитрий.

— И массажный кабинет, — добавила Аделина.

Аделина очень умело организовала работу салона. Для раскрутки было напечатано множество цветных приглашений, дано объявление по радио, заказаны фирменные конфеты, а также постоянно устраивались рекламные акции со скидками. Например, с девяти до двенадцати часов дня всем пенсионерам скидка пятьдесят процентов или каждая пятая стрижка в подарок, и так далее. Петр занимался хозяйственными делами. На Дмитрии была вся бухгалтерия, а также согласования с санитарно-эпидемиологической службой и другими инстанциями. И это у него получалось намного лучше, чем быть директором детективного агентства.

Посетителей встречала приветливая и улыбчивая Анюта — девушка-администратор. Она помогала выбрать подходящие процедуры, презентовала дополнительные услуги, угощали клиентов чаем или кофе. Анюта особо старательно носила чай в кабинет Дмитрия, смотрела ему в глаза и томно провожала взглядом, когда он проходил мимо. На это все обратили внимание, только Карасёв делал вид, что ничего не замечает.

— Ты прямо как каменный! Девушка сохнет по нему, а он виду не подает, — однажды не выдержала Аделина.

— А я чего?

— Чего, чего… Странные вы, мужики. Не замечаете, кто под носом лежит. Подари цветочки!

— Будет Восьмое марта, всем и подарю! — буркнул Дмитрий.

— Красивая же девушка! Будто солнышко светится. Да другой за счастье принял бы! Пригласи ее в кино, в кафе. На каруселях покрути…

— Я? На каруселях?

— Дима, не тупи! Я сейчас дыроколом в тебя швырну! Ну, не я же!

— А что ему твой дырокол? Он же боксер! — засмеялся Петр.

— Да что вы ко мне прилипли? Она же девочка совсем. Мне под сорок, а ей лет двадцать.

— Двадцать четыре, — уточнила Ада. — Самый репродуктивный возраст. И замуж хочет, — продолжала она убеждать Карасёва.

— Идите вы лесом! Не хочу я жениться!

— А наш здоровый коллектив считает, что пора! — не сдавалась Аделина.

В кабинет Аделины заглянула Анюта.

— Аделина, к вам записалась женщина-пенсионерка. У нас первый раз, — сообщила она. — Я ей сказала, что вы стрижете раз в неделю строго по записи и все процедуры у вас дороже. Предложила пойти к другому мастеру, но она ни в какую. Только к вам!

— Хорошо, — улыбнулась Ада. — Если она пенсионерка, это не значит, что у нее нет денег. Может, у нее сын или дочь богатые?

— Так она уже пришла… Извините, а где Дмитрий?

— Уехал по делам. — Улыбка Аделины стала еще шире. — Скажи клиентке, что я уже иду.

Елизавету Павловну, а это была именно она, провели и усадили перед зеркалом. Она с замиранием сердца ждала Аделину, чтобы увидеть ту, которую до сих пор не мог забыть ее сын.

К ней вышла молодая, элегантная женщина с потрясающей фигурой, в черной узкой юбке и белоснежной блузке, застегнутая до последней пуговички.

— Здравствуйте! — улыбнулась она. — Меня зовут Аделина. А вас как зовут?

Елизавета Павловна растерялась. Она не ожидала, что Аделина будет такой… сногсшибательно красивой.

— Я… это… Елизавета Павловна, — наконец выдавила она.

— Очень приятно! Вы представительная женщина.

— Вы имеете в виду, что громоздкая? — смутилась Елизавета Павловна, которая не была дюймовочкой.

— Я имею в виду, что красоты много не бывает.

— Ну что вы… Вот вы, Аделина, действительно очень хорошенькая, — совершенно искренне восхитилась мама Валентина.

— Спасибо. Как желаете стричься? — спросила Ада, надевая черный фартук, который удивительным образом ей шел.

— Покороче так… поаккуратнее, — ответила Елизавета Павловна.

Аделина внимательно посмотрела на нее, нагнулась, обдав нежным легким цветочным ароматом, и дотронулась до волос.

— Я и подровняю, и уложу, но предлагаю чуть-чуть изменить форму. Сделаем ее более современной. Вы помолодеете лет на десять. Попробуем?

— Интересно, найдется ли хоть одна женщина, которая не захочет стать на десять лет моложе?

— Нет, не найдется! — засмеялась Аделина. — На этом и стоим.

Аделина знала, что желание клиента — закон. Кто-то любил помолчать, углубившись в свои мысли. Кто-то — поболтать о том о сём, и тогда мастер должен любезно поддержать беседу. Так вот, эта крупная седовласая дама, которая задорно щурилась каждый раз, когда говорила, словно пытаясь увидеть, дошли ее слова до собеседника или нет, явно была настроена на общение. Рот у нее просто не закрывался. Она болтала об искусстве, о событиях в мире, о природе, о милом рыжем котенке, который жил в подвале их дома и которого она очень хотела бы взять, но что-то останавливало.

— Почему? Если животное запало в душу, надо его брать, — сказала Аделина. — Вы же всё время думаете о малыше.

— Так я немолода. Живу одна. А животное — это ответственность. Вдруг я умру, что тогда?

— Ну, это вы придумали! Умру… Кто же раньше смерти умирает? И потом, не забывайте, сейчас вы станете моложе на десять лет! А любимые домашние жизнь продлевают. И любовь… она тоже может изменить жизнь.

— Вы так грустно это сказали… про любовь, — заметила Елизавета Павловна.

— Нет, вам показалось. Любовь — это прекрасно!

— У такой красавицы, наверное, полно поклонников? — поинтересовалась клиентка.

— Хватает, — улыбнулась Ада.

— А вы замужем?

— Нет, не сложилось как-то…

— А дети? Извините за назойливость.

— У меня есть дочка. Ее зовут Ариадна.

— Ой, так же, как ваш салон.

— Да! Помните древнегреческий миф о Тесее, сыне афинского царя Эгея? Однажды великий древнегреческий мастер Дедал по просьбе царя Миноса создал на острове Крите дворец Лабиринт. Туда заключили преемника Миноса — Минотавра, человека-быка. Чтобы прокормить это кровожадное чудовище, царь повелел жителям города Афины платить дань. Каждые девять лет афинянам нужно было отправлять на Крит семь девушек и столько же юношей. Там их оставляли в Лабиринте на растерзание Минотавру. Тесей задумал освободить Афины от страшной повинности и отправился на Крит. Корабль прибыл на Крит, греки сошли на берег. Дочь царя Миноса Ариадна, пораженная красотой Тесея, сразу же влюбилась в него. Чтобы герой смог найти дорогу в лабиринте, она подарила ему клубок ниток и острый меч. Тесей привязал один конец нити у входа в лабиринт и бесконечными ходами двинулся в непроницаемой темноте, пока не почувствовал на своей груди дыхание Минотавра. Разъяренный монстр бросился на Тесея, но острый меч рассек ему грудь. Убив чудовище, Тесей пошел к выходу, наматывая мерцающую в темноте нить на руку. Так вот, я думаю, что всех нас по жизни ведет нить Ариадны. Главное — не упустить ее из рук, не потерять и не променять на что-нибудь другое.

— Красивая сказка, — кивнула Елизавета Павловна. — Только у одних эта нить прямая, и сразу видно, куда она ведет, а у других такая запутанная, что человек может с ума сойти, пока поймет, что к чему.

— Бывает и такое, — согласилась Ада. — Как вы смотрите на то, если я закрашу вашу седину? Поверьте мне, будет очень хорошо.

— Вам верю. Красьте! — махнула рукой Елизавета Павловна.

Когда Аделина закончила, мать Валентина не узнала себя в зеркале. Она словно стала другим человеком — обновленным, свободным и счастливым.

— Я могу сделать вам скидку, тем более что вы пришли на стрижку, а я вам еще и окрашивание навязала.

— Вы меня преобразили! Я заплачу полную стоимость. Деньги не проблема, мне сын помогает, — ответила Елизавета Павловна.

— Ну что ж, всего вам доброго.

Елизавета Павловна подошла к стойке администратора, чтобы расплатиться.

— Красивая у вас начальница, прямо как актриса, — отметила она, раскрыв кошелек.

Анюта воскликнула:

— Ой, а ведь она действительно актриса! Окончила театральный и какое-то время играла на сцене!

— Правда?! — Мать Валентина сделала вид, что удивлена. — Актриса — это же замечательно! Многие мечтают поступить в театральные вузы, но там такие конкурсы, а она… — и женщина запнулась.

— Стригу людей? — договорила подошедшая к стойке Аделина. — А что в этом плохого? Парикмахер — хорошая профессия, чтобы прокормить себя и приносить радость людям.

— Я тоже так думаю, — согласилась Елизавета Павловна, забирая с тарелочки сдачу.


Елизавета Павловна приехала домой в глубокой задумчивости. Достала давно припрятанную бутылку дорогого коньяка, выпила пару рюмок и задремала. Разбудили ее стук и звонки в дверь, шум, чьи-то голоса. Сначала Елизавета Павловна испугалась, но, узнав голос сына, поспешила в прихожую.

— Мама! — ворвался сын в квартиру. — Да разве так можно? Не отвечаешь на звонки, дверь не открываешь! Я уже хотел взламывать, соседей всех переполошил.

— А что случилось-то? Сегодня не пятница, я тебя не ждала, — ответила мать.

— А сын к матери может только в определенный день приходить? Я сегодня почему-то беспокоился о тебе, позвонил — в ответ тишина. Мама, что с тобой? Ого! Новая прическа!

— Наконец-таки заметил.

— Очень красиво! А с чего это ты решила сделать прическу?

— Ну вот, опять начинается… Захотела и сделала! Бедный мой сын, — вдруг заплакала Елизавета Павловна. — Ты потерял нить Ариадны!

— Что?! — вытаращил глаза Валентин, увидев бутылку. — Мама, ты что, пьяная? Может, все-таки объяснишь, что случилось?

— Вы так подходите друг другу. Я сегодня говорила с ней и все время ловила себя на мысли, что будто говорю с тобой, — сквозь всхлипывания прошептала Елизавета Павловна. — Такая милая, красивая женщина!

— Мама, ты о ком? С кем ты говорила?

— С твоей Аделиной! Не забыл еще?

Валентин взъерошил волосы пятерней.

— Ты была в детективном агентстве?

— Я была в салоне красоты. Хорош гусь! Даже не знаешь, что твоя любимая женщина давно не работает в детективном агентстве. На этом месте теперь шикарный салон красоты. Это, — показала она на прическу, — сотворила она. Ты позвони своему Степану Ильичу, он тебе всё расскажет!

— Год назад ты и слышать о ней не хотела, — усмехнулся Валентин.

— Любой человек может ошибаться! — сказала, как отрезала, Елизавета Павловна. — Пойдем, покормлю тебя, бедолага. А ты знал, что у Аделины есть дочь?

— Дочь? Нет… не знал, — смешался Валентин.

— Ну что за поколение? Чем вы занимались? Ты не узнал самое главное. Такие все эгоисты, думаете только о себе. И мой сын такой же, — ворчала Елизавета Павловна.

Она достала из холодильника кастрюлю с домашним рагу и поставила на плиту разогреваться.

— Что-то ты занервничал, — посмотрела она на сына.

— С вами не только занервничаешь, с вами с ума сойдешь. Вот, кстати, Степан звонит.

— Ну и узнай у него всё! — приказала Елизавета Павловна, снова прикладываясь к коньячку.

— Слышь, друг, тут такие неприятности… — услышал Валентин в трубке.

— Видно, день сегодня такой, — вздохнул Колесников. — Ну, у тебя-то что стряслось?

— Не у меня лично, а у моих знакомых. Да ты тоже их знаешь. Помнишь Дмитрия и Аделину?

— Конечно, помню, — растерялся Валентин. — И что случилось?

— Ты же ничего не знаешь, они закрыли агентство и открыли салон красоты. Аделина настояла. Да и кто бы устоял перед такой женщиной! Эх!.. Но это лирика. По мне, так и хорошо, что закрылись, потому что бедовое у них агентство было, ох бедовое. А в салоне дела хорошо идут…

— Они вместе? — спросил Валентин.

— Кто?

— Аделина и Дмитрий, — понизил голос Колесников.

— Отелло! — громко сказала Елизавета Павловна и рассмеялась.

— Мама, прекрати!

— Кто там? Елизавета Павловна? Привет ей от меня! Кстати, она тоже недавно интересовалась Аделиной, — сказал Степан Ильич.

— Да она уже успела побывать в этом салоне. Я, как всегда, узнаю всё последним.

— И как? — забеспокоился майор.

— Королевична! — заверил его Валентин.

— Я не в этом смысле, Елизавета Павловна всегда королевна! Как она себя чувствует?

— А что ей будет? Вон сидит с прической, еще и коньячку тяпнула. А почему ты интересуешься ее здоровьем?

— Так в салоне ЧП случилось, клиентке стало плохо. Сейчас она в реанимации, подозревают отравление. Мне Дима позвонил. Я, если честно, очень расстроился. Что же за невезение у ребят? На место происшествия уже выехала бригада. Следователь — хороший мужик, я с ним знаком. Он разрешил и мне подъехать, а я решил тебя прихватить. Ты же лучший криминалист во всем следственном управлении. Согласен?

— Уже выезжаю, — ответил Валентин.

— Что случилось? — забеспокоилась Елизавета Павловна.

— Мама, приеду, расскажу. А ты не пей больше.

Она нагнала его уже в дверях.

— Сын, не давай Аделину в обиду. Пообещай мне.

— Обещаю. — Валентин поцеловал мать и закрыл за собой дверь.

Елизавета Павловна перекрестила его на дорогу, но Колесников этого уже не видел.


Все сотрудники салона толпились в зале ожидания. Они были напуганы, бледны и скованны. Степан Ильич с Валентином пожали руку следователю, который приехал на вызов.

— Осматривайтесь! Я еще никого не опрашивал, — сказал тот.

Валентин встретился глазами с Аделиной, и время для них остановилось. Он понимал, что должен как-то собраться с мыслями, но это было очень сложно. Он подошел к Дмитрию и Аделине.

— Привет, — Колесников протянул Аде руку.

— Здравствуй.

— Как твои дела? — спросил он.

— Хорошо. То есть было хорошо до сегодняшнего дня.

— А теперь расскажите в подробностях, что произошло? — попросил Степан Ильич.

Аделина была взволнована, но взяла себя в руки.

— Сегодня на окрашивание была записана некая Лидия Громова. Она пришла в назначенное время. Волосы покрасили. А через десять минут Громовой стало плохо.

— Как именно плохо? — спросил Валентин. — На что она пожаловалась?

— Да не жаловалась она. Громова вскочила с кресла, держась за горло, и упала. Мы подбежали, попытались привести ее в чувство, сразу же вызвали «Скорую». Лидия дышала, но пульс был слабый.

— Вы что-нибудь делали до приезда «Скорой»? — Валентин был предельно серьезен.

— Мы подумали, что у клиентки развился анафилактический шок на краску для волос и общими усилиями дотянули ее до раковины и пытались смыть краску. А потом… — Аделина запнулась, — я поняла, что всю краску нам смыть не удастся, и сбрила Лидии все волосы, чтобы полностью прекратить контакт с аллергеном. Не знаю, будет ли она рада таким метаморфозам, когда придет в себя…

— Думаю, что этим ты спасла ей жизнь, — констатировал Валентин. — А сейчас мне нужен тюбик из-под краски, емкость, в которой ее разводили, и отстриженные волосы клиентки.

Колесникову всё предоставили, и он открыл свой чудо-чемоданчик, пытаясь сконцентрироваться на работе. Правда, делать это в присутствии Ады оказалось крайне сложно.

— Мы же не виноваты, если у Громовой аллергия? — спросила Аделина. — Мы не знали, а она ничего не сказала.

— Не виноваты, но по тому, как ты описала реакцию клиентки, это не похоже на аллергию… Сейчас я проверю свою догадку.

— Как твоя семейная жизнь? — вдруг спросила Ада.

— Сейчас это не имеет никакого значения, — буркнул Колесников.

— Ты какой-то смурной…

— Я обыкновенный. Ты, кстати, совсем не изменилась, только на лице появилось какое-то умиротворение, что ли, — посмотрел на нее Валентин.

— Я свое отплакала, — тихо ответила Аделина. — А вот ты весь на нервах.

— Мне надо работать…

— Извини, — Аделина отошла от него.

— Все-таки надо было набить ему морду, — громко сказал Дмитрий.

Степан Ильич усмехнулся.

— Пусть сначала работу сделает, а потом набьешь.

— Сильная концентрация цианида и еще какого-то яда, — сказал Валентин. — Находится в порошке с красящими веществами. Мне нужна коробка от краски.

— Я ее выкинула в мусорную корзину, но мусор еще не выносили, — ответила молодая и насмерть перепуганная девушка по имени Татьяна. Именно она была парикмахером Лидии Громовой.

— Я сам найду, без перчаток ничего не трогать. Всю партию краски сюда!

Когда перед ним выложили все коробки с краской, в том числе и использованную, он внимательно всё рассмотрел и задал правомерный вопрос:

— Почему одна коробка отличается от остальных?

Дмитрий подошел к столу.

— Этого не может быть. Мы покупаем краску только партиями. Действительно, коробка из-под краски, которой красили пострадавшую клиентку, другая. Мы такую не используем, — нахмурился он.

Татьяна начала сбивчиво объяснять:

— Дело в том, что эту краску принесла сама клиентка. У нас для пенсионеров акция: приходишь со своей краской — и платишь только за работу мастера.

— Ты думаешь, что Громова таким образом хотела совершить самоубийство при свидетелях? — ужаснулась Аделина.

— Люди всякие встречаются, — вступил в разговор Степан Ильич. — А может, она не знала, что краска отравлена. Как только гражданка придет в себя, надо выяснить, где она ее приобрела?

Татьяна схватилась за сердце.

— Это… это моя вина, — вздохнула она.

— Что еще? — нахмурился у нее следователь.

— Эту краску принесла другая клиентка, а я отвлеклась, а потом… Потом по инерции покрасила ее нашей краской, но ничего не сказала.

— А почему ты чужой краской стала красить Громову? — свела брови Аделина. — Ох, Таня, если у следствия не найдется к тебе вопросов, то у меня они точно будут!

— Так я это… подумала, ну что она будет тут лежать, отсвечивать? Я ее и использовала! Неплохая краска-то, — оправдывалась Таня.

— Неплохая? Это как посмотреть! Кто принес эту краску? Что, если этой женщине грозит опасность? — спросил Валентин.

— Да бабушка одна вчера была… как ее?.. Нина Емельяновна… Фамилию можно в книге регистрации посмотреть. Это ее краска. Она похвасталась, что решила в салон сходить, устроить себе праздник, потому что у нее скоро юбилей — семьдесят пять лет.

Аделина уже листала книгу записей.

— Есть телефон? — спросил Степан Ильич.

— Есть, причем домашний, — ответила Аделина.

— Едем! — скомандовал майор. — А вы все пока не расходитесь. Будут новости, сообщу.

— Веселенький денёк, — сказал Дмитрий, глядя на хмурые лица работников парикмахерской. — Давайте, что ли, пиццу закажем.

— Вы меня уволите? — спросила Таня У Аделины.

Аделина только махнула рукой.

— Сейчас не до этого! Я уже начинаю думать, что это место проклятое. В детективном агентстве дела не шли, и сейчас опять началось, просто кошмар какой-то. Надо бы пригласить священника освятить помещение, — вздохнула она.

— Нам бы в друзья этого умного криминалиста, он не даст нас посадить, найдет истинного виновника! — заметила Анюта.

— И эта туда же! — закатил глаза Дмитрий. — Всем было бы хорошо, если бы этот криминалист никогда больше не встречался у нас на пути.

— Почему? Он вполне симпатичный и такими глазами смотрел на Аделину… Впрочем, на нее многие так смотрят, — хихикнула Анюта.

Дмитрий заказал пиццу, которую привезли через пятнадцать минут. Они ее ели, когда вернулись Степан Ильич и Валентин.

— Выяснили, откуда яд в краске? — спросил Дмитрий.

— Выяснили, — вытер пот со лба следователь. — Ой, как много нездоровой еды, которую я так люблю. — Он взял кусок пиццы и принялся смачно жевать. — Иногда диву даешься, на что могут пойти люди из-за денег! И не просто люди, а родственники! Эта Нина Емельяновна жила с великовозрастным сыном Василием сорока пяти лет, который внезапно обрел счастье с Олесей, двадцатилетней девушкой с Украины. Вряд ли девушку прельщал этот спивающийся мужлан, а вот квадратные метры в сталинском доме очень даже манили. Совместная жизнь этой троицы превратилась в ад. Мать пыталась вразумить сына, но куда там. С ночной бабочкой, у которой грудь пятого размера, не поспоришь. В общем, молодуха совсем запудрила Василию мозги. Тогда Нина Емельяновна решила лишить сына квартиры, чтобы открыть ему глаза на то, что без жилплощади от него отвернется и любовь всей его жизни. Олеся подслушала телефонный разговор Нины Емельяновны с подругой, когда та говорила, что на юбилей соберутся все ее знакомые, подруги и оставшиеся родственники и она объявит о том, что составила завещание в пользу дома престарелых. Олеся рассказала об этом Василию, тот ругался и возмущался, но не знал, что делать… Тогда Олеся и намекнула ему, что от бабки надо избавиться. Он сначала не соглашался. И Олеся припугнула, что уйдет от него и он навсегда останется со своей старухой. И Вася сломался. Так как он работал на химическом производстве, у него был допуск к ядам. Они знали, что Нина Емельяновна обязательно будет прихорашиваться к юбилею, и подсыпали яд в краску для волос. Ну случился у старой женщины сердечный приступ? С кем не бывает. Одного эта сладкая парочка не могла предположить, что старушка захочет окрасить волосы в салоне, а уж что там перепутают краску — вообще предвидеть не могли. Каково же было их удивление, когда Нина Емельяновна встретила их сегодня утром живая и здоровая. Тогда они напичкали ее снотворным и открыли газ. Мы успели вовремя. Бабушку спасли, эти два урода сразу же во всем признались, у нас и не таких раскалывали. Валили всё друг на друга, куда только любовь делась? — Майор потянулся за очередным куском. — Валентин, ты не стой столбом, ешь пиццу, очень вкусная!

— Какой ужас… — вздохнула Аделина.

— Да уж… Дело малосимпатичное, — прочавкал следователь.

— Это зверское убийство могли бы и не раскрыть, если бы бабушка покрасила волосы дома… Действительно, всё списали бы на сердечный приступ. Так, значит, хорошо, что Нина Емельяновна пришла к нам?

— На все воля случая! — согласился Степан Ильич. — И хорошо, что ваша сотрудница перепутала краски.

— Почему? — не понял Дмитрий.

— Нина Емельяновна не выжила бы! Ей семьдесят пять. А вот гражданка Громова, дай бог ей здоровья, выкарабкается, я звонил в больницу.

— Не думаю, что Громова согласится, что у нее был удачный день, — сказал Валентин, и все рассмеялись.

— Особенно когда увидит, что еще и обрили наголо! — добавил Дмитрий.

— Ладно, давайте выпьем за то, что всё хорошо кончилось. — И Степан Ильич привычным жестом вытащил из кармана пиджака флягу с коньяком. — Год прошел, а словно ничего и не изменилось. И Татьяне премию, а не увольнение, она две жизни спасла!

Аделина вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. За ней словно тень последовал Валентин.

— Спасибо, что помог, — не оборачиваясь, сказала она, словно чувствуя его присутствие.

— Не за что. Обращайтесь, — ответил Колесников, скользя взглядом по изгибу ее шеи, плечам и понимая, что не может оторвать глаз. — Оказывается, я ничего не знаю, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду?

— У тебя есть дочь.

Аделина обернулась.

— Кто тебе сказал?

— Неважно… Что ты так реагируешь? Это же хорошо!

— А у тебя есть дети? — спросила она.

— Нет. И вообще я развожусь. Брак мой рухнул, — ответил Валентин. — И если бы я мог что-то изменить…

Ада прикоснулась пальцем к его губам:

— Ничего не говори! Мне искренне жаль, что ты несчастлив.

— Я мог бы пригласить тебя…

— Я с женатыми мужчинами не встречаюсь! — резко оборвала его Аделина и вернулась в салон, оставив Колесникова в полном смятении.

— Я понял. Я всё понял… — прошептал Валентин.


Спустя три месяца

В салоне красоты работа шла своим чередом, ничего экстраординарного больше не происходило. Разве что Дмитрий согласился сходить с Анютой сначала в кино, потом в театр. А однажды они вместе опоздали на работу и выглядели при этом усталыми, но счастливыми.

— Аделина, к вам пришли! — заглянула к ней в кабинет администратор Анюта, загадочно улыбаясь.

Аделина в туфлях на высоченных шпильках вышла в зал ожидания, и сердце ее учащенно забилось. Там стоял Валентин, нелепо сутулясь, в старомодных очках, с огромным букетом роз.

— Привет. Я тут вот шел мимо…

— И ограбил цветочный магазин? — улыбнулась она.

— Я… я теперь свободен. А со свободными мужчинами ты встречаешься? — Казалось, Колесников растерял свой талант красноречия.

— Ну, не со всеми, — прищурилась Аделина.

— Я надеюсь, ты придешь к нам с мамой в воскресенье…

— Ты хочешь познакомить меня с мамой? — вдруг растерялась Аделина, нервно теребя вырез блузки.

— Я очень хочу, и она тоже не против, — ответил Валентин.

— Давайте я возьму букет, поставлю в воду, — захлопотала Анюта и избавила Валентина от цветов. — Ой, какой тяжелый! Надо ведро, — засмеялась она.

Без букета Валентин стал выглядеть еще комичнее, он словно укрывался за цветами, а теперь не знал, куда спрятать глаза и руки.

— Я приду, — твердо сказала Аделина. — Но приду с дочерью.

— Правда? Буду рад познакомиться, — засуетился Валентин. — Что она любит? Мультфильмы, комиксы? Сколько ей лет?

Ада внезапно поцеловала его в щеку и повторила:

— Я приду. Жди.

В назначенный день Валентин и Елизавета Павловна места себе не находили от волнения. Стол просто ломился от кушаний как на хорошую свадьбу. Елизавета Павловна уже призналась сыну, что виделась с Адой, но не открылась ей.

— Вдруг она обидится и подумает, что я у тебя аферистка? — волновалась Елизавета Павловна.

— Ничего Аделина не подумает! Ты у меня лучшая мама на свете! Я уверен, что вы найдете общий язык!

— Ты кольцо куда убрал?

— В сервант, — ответил Валентин.

— Значит, садимся за стол, я говорю тост, а ты преподносишь ей кольцо и просишь руки! Ничего не напутай! Господи, как еще ее дочка к нам отнесется? Она, наверное, взрослая, а подростки бывают такие ревнивые, — беспокоилась Елизавета Павловна.

Раздался звонок в дверь, и они ринулись в прихожую. На пороге стояла Аделина, ее глаза светились счастьем. На руках она держала маленькую светловолосую кудрявую малышку. Увидев Елизавету Павловну, Аделина сразу ее узнала, но лишь лукаво улыбнулась.

— Здравствуйте. Валентин, ты спрашивал, почему я не сказала тебе, что у меня есть дочь? Потому что тогда ее еще не было, она родилась после встречи с тобой. Познакомься, Ариадночка, это твой папа!

Колесников оцепенел. У него закружилась голова и он привалился спиной к стене, готовый в любую минуту разрыдаться от счастья.

Аделина перевела взгляд на будущую свекровь.

— Елизавета Павловна, познакомьтесь, это Ариадна, ваша внучка. — Она протянула ребенка бабушке. — Иди к бабушке на ручки!

Елизавета Павловна так крепко прижала внучку к груди, что сразу стало понятно — никакой Минотавр будет не в силах разлучить их.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Эпилог
  • X