Уильям Сомерсет Моэм - Рождественские каникулы [английский и русский параллельные тексты]

Рождественские каникулы [английский и русский параллельные тексты] [Christmas Holiday ru] 1504K, 447 с. (пер. Облонская)   (скачать) - Уильям Сомерсет Моэм
W. SOMERSET MAUGHAM Сомерсет Моэм
Christmas Holiday Рождественские каникулы
i 1
WITH A JOURNEY BEFORE HIM, Charley Mason's mother was anxious that he should make a good breakfast, but he was too excited to eat. Чарли Мейсону предстояла поездка, и мать уговаривала его как следует позавтракать, но слишком он был взволнован, какая уж тут еда.
It was Christmas Eve and he was going to Paris. Был канун Рождества, и он ехал в Париж.
They had got through the mass of work that quarter-day brought with it, and his father, having no need to go to the office, drove him to Victoria. К дню квартальных платежей им с отцом пришлось проделать уйму работы, и сегодня, когда отцу не было надобности идти в контору, он повез Чарли на вокзал Виктории.
When they were stopped for several minutes by a traffic block in Grosvenor Gardens Charley, afraid that he would miss the train, went white with anxiety. Уличная пробка на несколько минут задержала их у Гросвенор-Гарденс, и, опасаясь, как бы не опоздать на поезд, Чарли даже побледнел от тревоги.
His father chuckled. Отец посмеивался.
"You've got the best part of half an hour." - У тебя еще добрых двадцать минут.
But it was a relief to arrive. Но Чарли успокоился, только когда они приехали.
"Well, good-bye, old boy," his father said, "have a good time and don't get into more mischief than you can help." - Ну, счастливо, мой мальчик, - сказал отец. -Повеселись в свое удовольствие, да смотри не слишком проказничай.
The steamer backed into the harbour and the sight of the gray, tall, dingy houses of Calais filled him with elation. Пароход, пятясь, кормой вперед вошел в гавань, и при виде высоких, серых, закопченных домов Кале Чарли возликовал.
It was a raw day and the wind blew bitter. День был сырой, дул пронзительный ветер.
He strode along the platform as though he walked on air. Он шагал по перрону, будто по воздуху.
The Golden Arrow, powerful, rich and impressive, which stood there waiting for him, was no ordinary train, but a symbol of romance. "Золотая стрела", могучий, роскошный и величественный экспресс, который его поджидал, был не просто поездом, но романтическим символом.
While the light lasted he looked out of the window and he laughed in his heart as he recognized the pictures he had seen in galleries; sand dunes, with patches of grass gray under the leaden sky, cramped villages of poor persons' houses with slate roofs, and then a broad, sad landscape of ploughed fields and sparse bare trees; but the day seemed in a hurry to be gone from the cheerless scene and in a short while, when he looked out, he could see only his own reflection and behind it the polished mahogany of the Pullman. Пока не стемнело, Чарли смотрел в окно и про себя радостно смеялся - перед ним проносились картины, которые он уже видел в картинных галереях: песчаные дюны с лоскутами серой под свинцовым небом травы, селения, где жались друг к другу домишки бедняков под шиферными крышами, а потом широкие печальные просторы вспаханных полей и кое-где обнаженные деревья; но день, казалось, спешил покинуть эту безрадостную сцену, и вскоре, посмотрев в окно, Чарли только и увидел, что собственное отражение, а за ним полированное красное дерево пульмановского вагона.
He wished he had come by air. Он пожалел, что не полетел самолетом.
That was what he'd wanted to do, but his mother had put her foot down; she'd persuaded his father that in the middle of winter it was a silly risk to take, and his father, usually so reasonable, had made it a condition of his going on the jaunt that he should take the train. Он хотел лететь, но мать решительно воспротивилась, убедила отца, что среди зимы это безрассудно и опасно, и отец, всегда такой здравомыслящий, на сей раз поставил условие, что увеселительная поездка состоится, только если сын отправится поездом.
Of course Charley had been to Paris before, half a dozen times at least, but this was the first time that he had ever gone alone. Чарли, разумеется, уже бывал в Париже, раз пять-шесть, не меньше, но впервые ехал туда один.
It was a special treat that his father was giving him for a special reason: he had completed a year's work in his father's office and had passed the necessary examinations to enable him to follow usefully his chosen calling. Поездка эта - подарок отца, и на то была особая причина: Чарли проработал год в отцовской конторе, сдал необходимые экзамены и мог теперь с успехом следовать по избранной стезе.
For as long as Charley could remember, his father and mother, his sister Patsy and he had spent Christmas at Godalming with their cousins the Terry-Masons; and to explain why Leslie Mason, after talking over the matter with his wife, had one evening, a smile on his kindly face, asked his son whether instead of coming with them as usual he would like to spend a few days in Paris by himself, it is necessary to go back a little. Сколько он помнил, отец, мать, сестра Пэтси и он сам всегда проводили Рождество у родных, Терри-Мейсонов, в Годэлминге; и чтобы объяснить, почему однажды вечером, обговорив все с женой, Лесли Мейсон, с улыбкой на добром лице, спросил сына, не хочет ли он вместо того, чтобы как обычно ехать с ним в Годэлминг, провести самостоятельно несколько дней в Париже, надо немного вернуться назад.
It is necessary indeed to go back to the middle of the nineteenth century, when an industrious and intelligent man called Sibert Mason, who had been head gardener at a grand place in Sussex and had married the cook, bought with his savings and hers a few acres north of London and set up as a market gardener. Да, надо вернуться в середину девятнадцатого века, когда некто Сайберт Мейсон, человек работящий и толковый, старший садовник в большом имении в Сассексе, женился на кухарке, купил на свои и ее сбережения несколько акров земли севернее Лондона и стал выращивать овощи на продажу.
Though he was then forty and his wife not far from it they had eight children. Хотя ему было уже сорок и жене немногим меньше, они произвели на свет восемь детей.
He prospered, and with the money he made, bought little bits of land in what was still open country. Мейсон преуспевал и на выручаемые деньги прикупал небольшие участки все еще свободных окрестных земель.
The city expanded and his market garden acquired value as a building site; with money borrowed from the bank he put up a row of villas and in a short while let them all on lease. Город разрастался, и огород приобрел ценность как место под застройку; заняв в банке деньги, Мейсон возвел целую улицу особнячков и в скором времени все их сдал в аренду.
It would be tedious to go into the details of his progress, and it is enough to say that when he died, at the age of eighty-four, the few acres he had bought to grow vegetables for Covent Garden, and the properties he had continued to acquire whenever opportunity presented, were covered with bricks and mortar. Подробно рассказывать о том, как успешно шли его дела, было бы скучно, довольно сказать, что, когда он умер в возрасте восьмидесяти четырех лет, та земля, которую он в свое время купил, чтобы выращивать овощи и продавать их на Ковентгарденском рынке, и участки, которые он неизменно приобретал при всякой возможности, отданы были под кирпич и известковый раствор.
Sibert Mason took care that his children should receive the education that had been denied him. Сайберт Мейсон позаботился, чтобы его дети получили образование, в котором ему самому было отказано.
They moved up in the social scale. Они поднимались по общественной лестнице.
He made the Mason Estate, as he had somewhat grandly named it, into a private company and at his death each child received a certain number of shares as an inheritance. Он же преобразовал Владение Мейсона, как он, пожалуй, чересчур пышно его именовал, в Частную компанию, и после его смерти каждый из детей получил в наследство свою долю акций.
The Mason Estate was well managed and though it could not compare in importance with the Westminster or the Portman Estate, for its situation was modest and it had long ceased to have any value as a residential quarter, shops, warehouses, factories, slums, long rows of dingy houses in two storeys, made it sufficiently profitable to enable its proprietors, through no merit and little exertion of their own, to live like the gentlemen and ladies they were now become. Владение Мейсона отлично управлялось, и хотя ему не сравниться было ни с Вестминстерским, ни с Портсмеиским владением, ибо местоположение его было скромное и жить здесь давно уже не считалось почетным, но лавки, склады, фабрики, трущобы, длинные ряды закопченных двухэтажных домов приносили его владельцам довольно прибыли и позволяли, не прилагая особых усилий, жить как подобает джентльменам и леди, каковыми они теперь стали.
Indeed, the head of the family, the only surviving child of old Sibert's eldest son, a brother having been killed in the war and a sister by a fall in the hunting-field, was a very rich man. И в самом деле, глава семьи, единственный оставшийся в живых сын старшего сына старого Сайберта, - брат его погиб на войне, а сестра упала с лошади во время охоты и разбилась насмерть, - был очень богат.
He was a member of parliament and at the time of King George the Fifth's Jubilee had been created a baronet. Был он членом парламента и во время пятидесятилетнего юбилея короля Георга Пятого получил титул баронета.
He had tacked his wife's name on to his own and was now known as Sir Wilfred Terry-Mason. Он присоединил к своей фамилии фамилию жены и отныне звался сэром Уилфридом Терри-Мейсоном.
The family had hopes that his staunch allegiance to the Tory party and the fact that he had a safe seat would result in his being raised to the peerage. Семья надеялась, что его неколебимая преданность партии тори и верное место в парламенте принесут ему в конце концов титул пэра.
Leslie Mason, youngest of Sibert's many grandchildren, had been sent to a public school and to Cambridge. Лесли Мейсона, младшего из многочисленных внуков Сайберта, послали учиться в закрытую частную школу для мальчиков, а потом и в Кембриджский университет.
His share in the Estate brought him in two thousand pounds a year, but to this was added another thousand which he received as secretary of the company. Его доля в компании приносила ему две тысячи фунтов стерлингов в год, и к этому прибавилась еще тысяча, которую он получал как секретарь Компании.
Once a year there was a meeting attended by such members of the family as were in England, for of the third generation some were serving their country in distant parts of the Empire, and some were gentlemen of leisure who were often abroad, and with Sir Wilfred in the chair, he presented the highly satisfactory statement which the chartered accountants had prepared. Раз в год созывалось собрание под председательством сэра Уилфрида, - на нем присутствовали те члены семьи, которые оказывались в Англии, ибо кое-кто из третьего поколения служил своему отечеству в отдаленных пределах Империи, а кое-кто жил в праздности и часто проводил время за границей, - и Лесли читал в высшей степени благополучный отчет, составленный многоопытными бухгалтерами.
Leslie Mason was a man of varied interests. Лесли Мейсон был человеком весьма разнообразных интересов.
At this time he was in the early fifties, tall, with a good figure, and with his blue eyes, fine gray hair worn rather long, and high colour, of an agreeable aspect. Сейчас ему пятьдесят с небольшим, у него приятная наружность, он высокий, хорошо сложен, голубые глаза, красиво седеющие, довольно длинные волосы и яркий румянец.
He looked more like a soldier or a colonial governor home on leave than a house agent and you would never have guessed that his grandfather was a gardener and his grandmother a cook. Он похож скорее на солдата или на приехавшего домой в отпуск губернатора какой-либо колонии, чем на комиссионера по продаже и сдаче внаем домов, и, глядя на него, никогда не скажешь, что его дед был садовником, а бабка - кухаркой.
He was a good golfer, for which pastime he had ample leisure, and a good shot. Он хорошо играет в гольф, на что не жалеет времени, и хорошо стреляет.
But Leslie Mason was more than a sportsman; he was keenly interested in the arts. Но Лесли Мейсон занимается не только гольфом и охотой, он еще и живо интересуется искусством.
The rest of the family had no such foibles and they looked upon Leslie's predilections with an amused tolerance, but when, for some reason or other, one of them wanted to buy a piece of furniture or a picture, his advice was sought and taken. У остальных членов семьи никаких таких причуд не было, и они относились к склонностям Лесли со снисходительной улыбкой, но когда по той или иной причине кто-нибудь из них хотел купить мебель или картину, они спрашивали совета у Лесли и следовали ему.
It was natural enough that he should know what he was talking about, for he had married a painter's daughter. Вполне естественно, что Лесли разбирался в этих делах, ведь он женился на дочери художника.
John Peron, his wife's father, was a member of the Royal Academy and for a long time, between the eighties and the end of the century, had made a good income by painting pictures of young women in eighteenth-century costume dallying with young men similarly dight. Джон Перон, отец его жены, художник, многие годы, между восьмидесятыми и концом века, был членом Королевской академии, заработал немалые деньги тем, что писал молодых женщин в костюмах восемнадцатого века, флиртующих с соответственно одетыми молодыми людьми.
He painted them in gardens of old world flowers, in leafy bowers and in parlours furnished correctly with the chairs and tables of the period. Он писал их в садах, среди цветов, которые сажали в те поры, в заплетенных листвой беседках и в гостиных, вполне правильно обставленных столами и стульями того периода.
But now when his pictures turned up at Christie's they were sold for thirty shillings or two pounds. Но теперь, если его картины попадали на аукцион Кристи, они шли по тридцать шиллингов, от силы по два фунта.
Venetia Mason had inherited quite a number when her father died, but they had long stood in a box-room, covered with dust, their faces to the wall; for at this time of day even filial affection could not persuade her that they were anything but dreadful. После смерти отца Винитии Мейсон досталось множество его картин, но они давно уже пылились в кладовке, лицом к стене, ибо по нынешним временам даже дочерняя любовь не могла помешать ей считать их никудышными.
The Leslie Masons were not in the least ashamed of the fact that his grandmother had been a cook, indeed with their friends they were apt to make a facetious point of it, but it embarrassed them to speak of John Peron. Чета Мейсонов нисколько не стыдилась того, что бабка Лесли была кухаркой, в дружеском кругу они склонны были шутить над этим, а вот о Джоне Пероне им упоминать было неловко.
Some of the Mason relations still had on their walls examples of his work; they were a mortification to Venetia. Кой у кого из родственников Лесли Мейсона до сих пор висели его картины; Винитию это унижало.
"I see you've still got father's picture there," she said. - Я вижу, у вас там еще висит картина отца, -говорила она.
"Don't you think it dates rather? - Вам не кажется, что она изрядно устарела?
Why don't you put it in one of the spare rooms?" Почему бы вам не поместить ее в одну из свободных комнат?
"My father-in-law was a very charming old man," said Leslie, "with beautiful manners, but I'm afraid he wasn't a very good painter." - Мой тесть был прелестный человек, - говорил Лесли. - И манеры у него были прекрасные, но, боюсь, художник он был неважный.
"Well, my governor gave a tidy sum for it. - Видишь ли, мой папаша выложил за нее кругленькую сумму.
It would be absurd to put a picture that cost three hundred pounds in a spare bedroom, but if you feel like that about it, I'll tell you what I'll do, I'll sell it you for a hundred and fifty." Было бы нелепо вешать в запасной спальне картину, которая стоила триста фунтов, но, знаешь, если такое к ней твое отношение, я продам ее тебе за сто пятьдесят.
For though in the course of three generations they had become ladies and gentlemen, the Masons had not lost their business acumen. Ибо хотя за три поколения Мейсоны и превратились в леди и джентльменов, деловую хватку они не утратили.
The Leslie Masons had gone a long way in artistic appreciation since their marriage and on the walls of the handsome new house they now inhabited in Porchester Close were pictures by Wilson Steer and Augustus John, Duncan Grant and Vanessa Bell. За время брака художественный вкус четы Мейсонов весьма заметно изощрился, и на стенах их нового красивого дома на Порчестер-Клоуз висели картины Уилсона Стира и Огастеса Джона, Дункана Гранта и Ванессы Белл.
There was an Utrillo and a Vuillard, both bought while these masters were of moderate price, and there was a Derain, a Marquet and a Chirico. Были у них и Утрилло и Виллар, купленные, когда картины обоих мастеров еще продавались за умеренную цену, были и Дерен, и Марке, и Кирико.
You could not enter their house, somewhat sparsely furnished, without knowing at once that they were in the movement. Стоило войти в их дом, ничуть не загроможденный мебелью, и сразу становилось ясно - они не отстают от жизни.
They seldom missed a private view and when they went to Paris made a point of going to Rosenberg's and the dealers in the Rue de Seine to have a look at what there was to be seen; they really liked pictures and if they did not buy any before the cultured opinion of the day had agreed on their merits this was due partly to a modest lack of confidence in their own judgement and partly to a fear that they might be making a bad bargain. Они старались не пропускать недоступные широкой публике закрытые выставки, а бывая в Париже, не упускали случая посетить галерею Розенберга и торговцев картинами на Рю де Сен, чтобы взглянуть, что же здесь предлагают; они вправду любили картины, и если не покупали их до того, как нынешние знатоки сходились во мнении, что полотно заслуживает внимания, то отчасти из-за скромности и неуверенности в собственном суждении, а отчасти из-за опасения невыгодно вложить деньги.
After all, John Peron's pictures had been praised by the best critics and he had sold them for several hundred pounds apiece, and now what did they fetch? Ведь картины Джона Перона в свое время хвалили известнейшие критики и за каждую ему платили по нескольку сот фунтов, а теперь сколько они стоят?
Two or three. Два-три фунта.
It made you careful. Поневоле станешь осторожен.
But it was not only in painting that they were interested. Но чету Мейсонов интересовала не одна только живопись.
They loved music; they went to Symphony Concerts throughout the winter; they had their favourite conductors and allowed no social engagements to prevent them from attending their performances. Они любили музыку, всю зиму посещали симфонические концерты, у них были любимые дирижеры, и никакие светские обязанности не заставили бы супругов пропустить их выступления.
They went to hear the Ring once a year. Раз в году они непременно слушали "Кольцо Нибелунгов".
To listen to music was a genuine delight to both of them. Обоим музыка доставляла истинное наслаждение.
They had good taste and discrimination. Они знали в ней толк и обладали хорошим вкусом.
They were regular first-nighters and they belonged to the societies that produce plays which are supposed to be above the comprehension of plain people. Они неизменно бывали на театральных премьерах и входили в общества, что ставят пьесы, которые считаются недоступными пониманию широкой публики.
They read promptly the books that were talked about. Они сразу же прочитывали книги, о которых говорят.
They did this not only because they liked it, but because they felt it right to keep abreast of the times. И не только потому, что им это нравилось, но и потому, что надо же идти в ногу со временем.
They were honestly interested in art and it would be unjust even to hint a sneer because their taste lacked boldness and their appreciation originality. Они искренне интересовались искусством, и малейшая попытка посмеяться над ними оттого, что им недоставало смелости, а их оценкам оригинальности, была бы несправедлива.
It may be that they were conventional in their judgements, but their conventionality was that of the highest culture of their day. Возможно, суждения их были традиционны, но то была традиционность высочайшей культуры их времени.
They were incapable of making a discovery, but were quick to appreciate the discoveries of others. Сами они неспособны были совершить открытие, зато живо откликались на открытия других.
Though left to themselves they might never have seen anything very much to admire in C?zanne, no sooner was it borne in upon them that he was a great artist than in all sincerity they recognized the fact for themselves. Предоставленные самим себе, они вряд ли особенно восхитились бы Сезанном, но едва им стало ясно, что он великий художник, и они со всей искренностью это признали.
They took no pride in their taste and there was no trace of snobbishness in their attitude. Своим вкусом они не гордились, и в их отношении к искусству не было ни тени снобизма.
"We're just very ordinary members of the public," said Venetia. - Мы просто самая заурядная публика, - говорила Винития.
"Those objects of contempt to the artist, the people who know what they like," added Leslie. - Как раз та, которую презирает художник, но которая знает, что ей нравится, - прибавлял Лесли.
It was a happy accident that they liked Debussy better than Arthur Sullivan and Virginia Woolf better than John Galsworthy. По счастью и чистой случайности, Дебюсси им нравился больше, чем Артур Салливен, а Вирджиния Вулф больше, чем Джон Голсуорси.
This preoccupation with art left them little time for social life; they sought neither the great nor the distinguished, and their friends were very nice people who were well-to-do without being rich, and who took a judicious interest in the things of the mind. Эта поглощенность искусством почти не оставляла времени для светских развлечений; они не искали общества лиц высокопоставленных или знаменитых, друзья их были очень милые люди, состоятельные, но вовсе не богачи, которых отличало умеренное пристрастие к пище духовной.
They did not much care for dinner parties and neither gave them often nor went to them more than civility required; but they were fond of entertaining their friends to supper on Sunday evenings when they could drop in dressed any way they liked and eat kedgeree and sausages and mash. Они не очень-то любили званые обеды, сами давали их изредка и ходили на них не чаще, чем того требовали приличия; но они любили угощать друзей ужином, когда те заглядывали к ним воскресным вечером, одетые как кому угодно, и с удовольствием ели кеджери и сосиски с картофельным пюре.
There was good music and tolerable bridge. Г остей ждала хорошая музыка и приятная партия в бридж.
The conversation was intelligent. И разумная беседа.
These parties were as pleasantly unpretentious as the Leslie Masons themselves, and though all the guests had their own cars and few of them less than five thousand a year, they flattered themselves that the atmosphere was quite bohemian. Эти вечера отличались той же милой непритязательностью, как и сами супруги Мейсоны, и хотя у всех гостей были собственные автомобили и лишь у немногих меньше пяти тысяч годового дохода, они льстили себя надеждой, что на их вечерах царил дух богемы.
But Leslie Mason was never happier than when, with no concert or first night to go to, he could spend the evening in the bosom of his family. Но счастливей всего Лесли Мейсон бывал, когда не надо было идти ни на концерт, ни на премьеру и можно было провести вечер в лоне семьи.
He was fortunate in it. С браком ему повезло.
His wife had been pretty and now, a middle-aged woman, was still comely. Жена его в молодости была хороша собой и сейчас, в зрелом возрасте, не утратила своей привлекательности.
She was nearly as tall as he, with blue eyes and soft brown hair only just streaked with gray. Была она почти такая же высокая, как он, глаза голубые, проседь в каштановых волосах пока еще не заметна.
She was inclined to be stout, but her height enabled her to carry with dignity a corpulence which a strict attention to diet prevented from becoming uncomfortable. Склонная к полноте, она при своем росте носила ее с достоинством, а строгая диета помогала ей поддерживать форму, так что полнота ее не портила.
She had a broad brow, an open countenance and a diffident smile. Лицо у нее было открытое, высокий лоб и застенчивая улыбка.
Though she got her clothes in Paris, not from one of the fashionable dressmakers, but from a little woman 'round the corner', she never succeeded in looking anything but thoroughly English. Одевалась она в Париже, правда, не у модных портних, а все-таки у мастерицы почти первоклассной, но, однако же, в ней всегда можно было признать англичанку.
She naturalized whatever she wore, and though she occasionally went to the extravagance of getting a hat at Reboux she had no sooner put it on her head than it looked as if it had come from the Army and Navy Stores. Она как бы подчиняла себе любой наряд, и если иной раз позволяла себе роскошь купить шляпу от Ребу, на ней эта шляпа казалась купленной в английском универмаге.
She always looked exactly what she was, an honest woman of the middle class in easy circumstances. По миссис Мейсон сразу видно было, что она женщина добропорядочная, интеллигентная и притом обеспеченная.
She had loved her husband when she married him and she loved him still. Она вышла замуж по любви и до сих пор любила мужа.
With the community of interests that existed between them it was no wonder that they should live in harmony. Их связывали еще и общие интересы, и не удивительно, что жили они в полном согласии.
They had agreed at the beginning of their married life that she knew more about painting than he and that he knew more about music than she, so that in these matters each bowed to the superior judgement of the other. С самого начала было решено, что из них двоих она лучше разбирается в живописи, а он в музыке, и они доверяли суждениям друг друга.
When it came to Picasso's later work, for instance, Leslie said: Когда заходил разговор, к примеру, о последней работе Пикассо, Лесли говорил:
"Well, I don't mind confessing it took me some time before I learnt to like it, but Venetia never had a moment's doubt; with her flair she cottoned on to it like a flash of lightning." - Что ж, сказать по совести, мне она не сразу пришлась по вкусу, а вот Винития ни минуты не сомневалась; при ее чутье она мигом оценила картину.
And Mrs. Mason admitted that she'd had to listen to Sibelius' Second three or four times before she really understood what Leslie meant when he said that in its way it was as good as Beethoven. А миссис Мейсон признавалась, что прежде, чем по-настоящему понять утверждение мужа, будто Вторая симфония Сибелиуса на свой лад не хуже Бетховена, ей пришлось прослушать это произведение раза четыре.
"But of course he's got a real understanding of music. - Но Лесли, разумеется, по-настоящему понимает музыку.
Compared with him I'm almost a low-brow." По сравнению с ним я, можно сказать, профан.
Leslie and Venetia Mason were not only fortunate in one another, but also in their children. Лесли и Винитии Мейсон повезло не только друг с другом, но и с детьми.
They had two, which they thought the perfect number, since an only child might be spoiled, and three or four meant a great expense, so that they couldn't have lived as comfortably as they liked to, nor provided for them in such a way as to assure their future. Детей было двое, как раз столько, сколько нужно, ведь единственный ребенок может вырасти избалованным, а трое или четверо потребовали бы значительных расходов, так что уже невозможно было бы жить как хочется, не стесняя себя, и так обеспечить детей, чтобы не тревожиться за их будущее.
They had taken their parental duties seriously. К своим родительским обязанностям они отнеслись серьезно.
Instead of putting silly, childish pictures on the nursery walls they had decorated them with reproductions of pictures by Van Gogh, Gauguin and Marie Laurencin, so that from their earliest years their children's taste should be formed, and they had chosen the records for the nursery gramophone with equal care, with the result that before either of them could ride a bicycle they were familiar with Mozart and Haydn, Beethoven and Wagner. Стены детской украсили не какими-нибудь глупыми картинками, предназначенными для детей, но репродукциями Ван Гога, Гогена и Мари Лорансен, чтобы с ранних лет у детей формировался вкус; столь же заботливо подобрали пластинки для патефона в детской, так что ни сын, ни дочь еще и на велосипеде не умели кататься, а уже знакомы были с Моцартом и Гайдном, с Бетховеном и Вагнером.
As soon as they were old enough they began to learn to play the piano, with very good teachers, and Charley especially showed great aptitude. Едва они подросли, превосходные учителя стали их обучать игре на фортепиано, и Чарли оказался особенно способным.
Both children were ardent concert-goers. Брат и сестра очень любили бывать на концертах.
They would scramble in to a Sunday concert, where they followed the music with a score, or wait for hours to get a seat in the gallery at Covent Garden; for their parents, thinking that it proved a real enthusiasm if they had to listen to music in some discomfort, considered it unnecessary to buy expensive seats for them. Они приходили на воскресный дневной концерт и слушали музыку с партитурой в руках или часами дожидались места на галерке в "Ковент-Гардене", потому что родители не считали нужным покупать им дорогие билеты, полагая, что если готов слушать музыку без особых удобств, значит, ты истинный ее поклонник.
The Leslie Masons did not very much care for Old Masters and seldom went to the National Gallery except when a new purchase was making a stir in the papers, but it had seemed to them only right to make their children acquainted with the great paintings of the past, and as soon as they were old enough took them regularly to the National Gallery, but they soon realized that if they wanted to give them a treat they must take them to the Tate, and it was with gratification that they found that what really excited them was the most modern. Супруги Мейсон не очень жаловали старых мастеров и в Национальной галерее бывали редко, разве что газеты поднимут шум из-за какого-нибудь нового приобретения, однако они полагали, что детям необходимо знакомиться с великим искусством прошлого, и когда те подросли, постоянно водили их в Национальную галерею, но скоро поняли, что, если хотят их порадовать, надо повести их в галерею Тейта, и с удовольствием убедились, что по-настоящему детей волнует искусство самое современное.
"It makes one think a bit," said Leslie to his wife, a smile of pride shining in his kindly eyes, "to see two young things like that taking to Matisse like a duck takes to water." - Поневоле задумаешься, когда видишь, что два таких юных существа чувствуют себя в стихии Матисса, как рыба в воде, - говорил Лесли Мейсон жене, и в его добрых глазах сияла гордая улыбка.
She gave him a look that was partly amused and partly rueful. В ее ответном взгляде читались и усмешка и печаль.
"They think I'm dreadfully old-fashioned because I still like Monet. - Они считают меня ужасно старомодной, оттого что мне все еще нравится Моне.
They say it's pure chocolate-box." Они говорят, его картины будто с шоколадной коробки.
"Well, we trained their taste. - Что ж, мы сами воспитывали их вкус.
We mustn't grouse if they go ahead and leave us behind." Не стоит ворчать, если они нас обогнали и оставили позади.
Venetia Mason gave a sweet and affectionate laugh. Винития мило и ласково засмеялась.
"Bless their hearts, I don't grudge it them if they think me hopelessly out of date. - Видит Бог, я нисколько на них не сержусь, пускай считают меня безнадежно старомодной.
I shall go on liking Monet and Manet and Degas whatever they say." Что бы они ни говорили, все равно мне будут нравиться и Моне, и Мане, и Дега.
But it was not only to the artistic education of their offspring that the Leslie Masons had given thought. Но Мейсоны подумали не только о художественном образовании своих отпрысков.
They were anxious that there should be nothing namby-pamby about them and they saw to it that they should acquire proficiency in games. Они старались, чтобы те не выросли излишне чувствительными и достигли мастерства в спорте, в различных играх.
They both rode well and Charley was not half a bad shot. Брат и сестра хорошо ездили верхом, и из Чарли получился совсем неплохой стрелок.
Patsy, who was just eighteen, was studying at the Royal Academy of Music. Пэтси, которой исполнилось восемнадцать, училась в Королевской музыкальной академии.
She was to come out in May and they were giving a ball for her at Claridge's. В мае она закончит курс, и тогда они устроят в ее честь бал в прекраснейшей гостинице "Кларидж".
Lady Terry-Mason was to present her at Court. Леди Терри-Мейсон представит ее ко двору.
Patsy was so pretty, with her blue eyes and fair hair, with her slim figure, her attractive smile and her gaiety, she would be snapped up all too soon. Пэтси такая хорошенькая, голубоглазая, белокурая, стройненькая, веселая, с привлекательной улыбкой, ей, конечно же, обеспечен быстрый успех.
Leslie wanted her to marry a rising young barrister with political ambitions. Лесли хотел, чтобы она вышла за подающего надежды молодого адвоката, стремящегося сделать политическую карьеру.
For such a one, with the money she'd eventually inherit from the Mason Estate, with her culture, she'd make an admirable wife. Столь утонченная и образованная девушка, да еще при деньгах, которые она со временем унаследует, Пэтси будет такому человеку замечательной женой.
But that would be the end of the united, cosy and happy family life which was so enjoyable. Но это означало бы конец дружной, уютной и счастливой жизни их семейства, какою они до сих пор наслаждаются.
There would be no more of those pleasant, domestic evenings when they dined, the four of them, in the well-appointed dining-room with its Steer over the Chippendale sideboard, the table shining with Waterford glass and Georgian silver, waited on by well-trained maids in neat uniforms; simple English food perfectly cooked; and after dinner with its lively talk about art, literature and the drama, a glass of port, and then a little music in the drawing-room and a game of bridge. Конец приятнейшим вечерам, когда они обедают дома вчетвером в красиво обставленной столовой, где над чиппендейловским буфетом висит полотно Стира, за столом, сияющим уотерфордским стеклом и георгианским серебром, где прислуживают хорошо обученные служанки в ловко сидящих фирменных платьях; простые английские блюда прекрасно приготовлены; а после обеда, за которым не умолкает беседа об искусстве, литературе, театре, - стакан портвейна, и потом в гостиной немного музыки и партия в бридж.
Venetia was afraid it was very selfish of her, but she couldn't help feeling glad that it would be some years at least before Charley could afford to marry too. Винития боялась, что это с ее стороны чистейший эгоизм, а все же поневоле радовалась, что прежде, чем Чарли сможет позволить себе жениться, пройдет, по крайней мере, несколько лет.
Charley was born during the war, he was twenty-three now, and when Leslie had been demobbed and gone down to Godalming to stay with the head of the family, already a member of parliament, but then only a knight, Sir Wilfred had suggested that he should be put down for Eton. Чарли родился во время войны, ему минуло двадцать три, и когда Лесли демобилизовался и поехал в Годэлминг к главе семьи, который был уже членом парламента, но имел еще только низшее дворянское звание, сэр Уилфрид посоветовал ему, когда придет время, отдать сына в Итон.
Leslie would not hear of it. Лесли и слышать об этом не хотел.
It was not the financial sacrifice he minded, but he had too much good sense to send his boy to a school where he would get extravagant tastes and acquire ideas unfitted to the station in life he would ultimately occupy. И вовсе не из-за денег, которых бы это потребовало, - просто ему хватало здравого смысла не посылать мальчика в школу, где ему привьют экстравагантные вкусы и он наберется идей, никак не подходящих для предстоящей ему жизни.
"I went to Rugby myself and I don't believe I can do better than send him there too." - Сам я учился в Рагби, и, по-моему, для него будет лучше всего, если я пошлю его туда же.
"I think you're making a mistake, Leslie. - Я думаю, ты делаешь ошибку, Лесли.
I've sent my boys to Eton. Своих я послал в Итон.
Thank God, I'm not a snob, but I'm not a fool either, and there's no denying it, it's a social asset." Я, слава богу, не сноб, но и не дурак, в обществе Итон ценят, тут спорить не приходится.
"I daresay it is, but my position is very different from yours. - Да, еще бы, но мое положение не чета твоему.
You're a very rich man, Wilfred, and if things go well, you ought to end up in the House of Lords. Ты очень богат, Уилфрид, и если все пойдет хорошо, ты в конце концов попадешь в палату лордов.
I think it's quite right that you should give your sons the sort of start that'll enable them to take their proper place in society, but though officially I'm secretary of the Mason Estate and that sounds very respectable, when you come down to brass tacks I'm only a house agent, and I don't want to bring up my son to be a grand gentleman, I want him to be a house agent after me." Ты совершенно прав, тебе, конечно, следует предоставить сыновьям те возможности, которые позволят им занять в обществе подобающее положение, а я, хоть я и секретарь компании "Мейсонское владение", что звучит весьма солидно, когда дело доходит до монеты, оказывается, я всего-навсего агент по продаже недвижимости, и не желаю я воспитывать сына важным господином, пускай пойдет по моей дорожке.
When Leslie spoke thus he was using an innocent diplomacy. Такие речи Лесли были невинной хитростью.
By the terms of old Sibert's will and the accidents that have been already narrated, Sir Wilfred now possessed three-eighths of the Mason Estate, and it brought him in an income which was already large, and which, with leases falling in, the increasing value of the property, and good management, would certainly grow much larger. По завещанию старого Сайберта и из-за несчастий, приключившихся с братом и сестрой Уилфрида, о чем было уже рассказано, ему теперь принадлежали три восьмых Компании, это принесло ему значительный капитал, который будет становиться еще значительней благодаря доходам от арендаторов, возрастающей стоимости земли и умелому управлению.
He was a clever, energetic man, and his position and his wealth gave him an influence with the rest of the family which none of its members questioned, but which it did not displease him to have acknowledged. Человек толковый, деятельный, да притом богатый и с положением, он пользовался особым влиянием в семье, и хотя никто из родных не ставил это под сомнение, ему приятно было, когда это признавали вслух.
"You don't mean to say you'd be satisfied to let your boy take on your job?" - Неужели ты хочешь сказать, что был бы доволен, если бы сын тоже стал агентом по продаже недвижимости?
"It was good enough for me. - Мне это занятие подходит.
Why shouldn't it be good enough for him? Почему ж оно не подойдет ему?
One doesn't know what the world's coming to and it may be that when he's grown up he'll be damned glad to step into a cushy billet at a thousand a year. Никто не знает, к чему идет мир, и когда Чарли вырастет, может, он еще как будет рад тепленькому местечку на тысячу в год.
But of course you're the boss." Но хозяин, разумеется, ты.
Sir Wilfred made a gesture that seemed modestly to deprecate this description of himself. Сэр Уилфрид повел рукой, давая понять, что скромность не позволяет ему согласиться с такой своей ролью.
"I'm a shareholder like the rest of you, but as far as I'm concerned, if you want it, he shall have it. - Я такой же акционер, как и все вы, но что до меня, если ты хочешь, чтобы сын занял твое место, пускай займет.
Of course it's a long time ahead and I may be dead by then." Все это, разумеется, еще нескоро, к тому времени я уже могу умереть.
"We're a long-lived family and you'll live as long as old Sibert. - В нашей семье живут долго, ты проживешь не меньше Сайберта.
Anyhow, there'll be no harm in letting the rest of them know that it's an understood thing that my boy should have my job when I'm through with it." Во всяком случае, будет неплохо, если ты дашь понять остальным, что это дело решенное: когда я отойду от дел, мое место займет мой сын.
In order to enlarge their children's minds the Leslie Masons spent the holidays abroad, in winter at places where they ski and in summer at seaside resorts in the South of France; and once or twice with the same praiseworthy intention they made excursions to Italy and Holland. Чтобы расширить кругозор детей, супруги Мейсоны проводили каникулы за границей -зимой там, где можно кататься на лыжах, а летом на морских курортах на юге Франции; и раза два они с той же похвальной целью совершали путешествия в Италию и в Голландию.
When Charley left school his father decided that before going to Cambridge he should spend six months at Tours to learn French. Когда Чарли окончил школу, отец решил, что, прежде чем поступать в Кембридж, мальчику полезно пожить полгода в Туре изучить французский.
But the result of his sojourn in that agreeable town was unexpected and might very well have been disastrous, for when he came back he announced that he did not want to go to Cambridge, but to Paris, and that he wished to be a painter. Но его пребывание в этом славном городе обернулось совершенно неожиданно и могло бы привести к катастрофе, - ибо, вернувшись, он объявил, что желает ехать не в Кембридж, а в Париж, хочет стать художником.
His parents were dumbfounded. Родители были ошеломлены.
They loved art, they often said it was the most important thing in their lives; indeed Leslie, not averse at times from philosophical reflection, was inclined to think that it was art only that redeemed human existence from meaninglessness, and he had the greatest respect for the persons who produced it; but he had never envisaged the possibility that any member of his family, let alone his own son, should adopt a career that was uncertain, to some extent irregular, and in most cases far from lucrative. Они любили искусство, часто говорили, что оно занимает весьма важное место в их жизни; Лесли, временами не чуждый философических размышлений, склонен был думать, что только искусство придает смысл человеческому существованию, и с величайшим уважением относился к его творцам; но никогда он не мог себе представить, что кто-либо из его семьи, а тем более его родной сын, изберет путь столь неопределенный, необычный и в большинстве случаев отнюдь не доходный.
Nor could Venetia forget the fate that had befallen her father. Да и Винития не могла забыть судьбу своего отца.
It would be unjust to say that the Leslie Masons were put out because their son had taken their preoccupation with art more seriously than they intended; their preoccupation couldn't have been more serious, but it was from the patron's point of view; though no two people could have been more bohemian, they did have the Mason Estate behind them, and that, as anyone could see, must make a difference. Было бы несправедливо сказать, что оттого, как серьезно, серьезнее, чем им хотелось бы, сын воспринял их увлеченность искусством, родители растерялись; они и вправду были серьезно увлечены, но как покровители, меценаты; хоть и приверженные богеме, они владели акциями Компании Мейсон, а это, как понятно каждому, ставило их совсем в другое положение.
Their reaction to Charley's declaration was quite definite, but they were aware that it would be difficult to put it in a way that wouldn't make their attitude look a trifle insincere. К словам Чарли они отнеслись вполне недвусмысленно, но сознавали, нелегко будет выразить это так, чтобы сын не счел их неискренними.
"I can't think what put the idea into his head," said Leslie, talking it over with his wife. - Не понимаю, с чего ему это взбрело в голову, -сказал Лесли, обсуждая новость с женой.
"Heredity, I suppose. - Я думаю, он это унаследовал.
After all, my father was an artist." Все-таки мой отец был художник.
"A painter, darling. - Он занимался живописью, дорогая.
He was a great gentleman and a wonderful raconteur, but no one in his senses could call him an artist." Он был истинный джентльмен и поразительный рассказчик, но ни один разумный человек не назвал бы его художником.
Venetia flushed and Leslie saw that he had hurt her feelings. Винития вспыхнула, и Лесли почувствовал, что обидел ее.
He hastened to make up for it. И поспешил исправить свою оплошность.
"If he's inherited a feeling for art it's much more likely to be from my grandmother. - Если он унаследовал призвание к искусству, то куда скорей от моей бабки.
I know old Sibert used to say you didn't know what tripe and onions were until you tasted hers. Помню, старик Сайберт говаривал, тот не знает вкуса рубца с луком, кто не отведал бабкиной стряпни.
When she gave up being a cook to become a wife of a market gardener a great artist was lost to the world." Когда она ушла из кухарок и стала женой садовника, мир потерял замечательную мастерицу своего дела.
Venetia chuckled and forgave him. Винития прыснула и простила его.
They knew one another too well to have need to discuss their quandary. Слишком хорошо они друг друга знали, им не требовалось обсуждать возникающие недоразумения.
Their children loved them and looked up to them; they were agreed that it would be a thousand pities by a false step to shake Charley's belief in his parents' wisdom and integrity. Дети любили их и смотрели на них снизу вверх; и супруги согласились, что было бы безмерно жаль каким-нибудь неверным шагом поколебать веру Чарли в мудрость и честность родителей.
The young are intolerant and when you talk common sense to them are only too apt to think you are an old humbug. Молодые нетерпимы, скажи им то, что диктует здравый смысл, они тут же сочтут тебя старым обманщиком.
"I don't think it would be wise to put one's foot down too decidedly," said Venetia. - По-моему, не стоит запрещать ему это слишком решительно, - сказала Винития.
"Opposition might only make him obstinate." - Он только заупрямится.
"The situation's delicate. - Тут поначалу требуется осмотрительность.
I don't deny that for a moment." Не спорю.
What made it more awkward was that Charley had brought back several canvases from Tours and when he had shown them they had expressed themselves in terms which it was difficult now to withdraw. Положение осложнялось еще тем, что Чарли привез из Тура несколько полотен и, когда показал их, родители отозвались о них в таких выражениях, которые теперь было бы трудно взять обратно.
They had praised as fond parents rather than as connoisseurs. Они хвалили его работы не как знатоки, а как любящие родители.
"You might take Charley up to the box-room one morning and let him have a look at your father's pictures. - Может быть, тебе стоило бы как-нибудь утром позвать Чарли в кладовку, и пускай посмотрит полотна твоего отца.
Don't make a point of it, you know, but let it seem accidental; and then when I get an opportunity I'll have a talk with him." Ничего не навязывай, лучше, чтоб это получилось будто невзначай. А я при случае с ним поговорю.
The opportunity came. Случай представился.
Leslie was in the sitting-room they had arranged for the children so that they might have a place of their own. Лесли сидел в малой гостиной, которую они отвели детям, чтобы те свободно ею располагали.
The reproductions of Gauguin and Van Gogh that had been in their nursery adorned the walls. На стенах красовались репродукции Гогена и Ван Гога, которые прежде украшали детскую.
Charley was painting a bunch of mixed flowers in a green vase. Чарли писал пестрый букет в зеленой вазе.
"I think we'd better have those pictures you brought back from France framed and put up instead of these reproductions. - По-моему, лучше вставить в рамы картины, что ты привез из Франции, и повесить их вместо этих репродукций.
Let's have another look at them." Давай-ка еще разок на них взглянем.
There was one of three apples on a blue-and-white plate. На одной из них были изображены три яблока на белой с синим тарелке.
"I think it's damned good," said Leslie. - По-моему, она очень хороша, - сказал Лесли.
"I've seen hundreds of pictures of three apples on a blue-and-white plate and it's well up to the average." - Я видел сотни картин с тремя яблоками на белой с синим тарелке, твоя им не уступит.
He chuckled. - Он усмехнулся.
"Poor old C?zanne, I wonder what he'd say if he knew how many thousands of times people had painted that picture of his." - Бедняга Сезанн, интересно, что бы он сказал, знай он, сколько тысяч раз люди писали эту его картину.
There was another still life which represented a bottle of red wine, a packet of French tobacco in a blue wrapper, a pair of white gloves, a folded newspaper and a violin. Был и еще один натюрморт - бутылка красного вина, пачка французского табака в синей обертке, пара белых перчаток, сложенная газета и скрипка.
These objects were resting on a table covered with a cloth in green and white squares. Все эти предметы лежали на столе, покрытом скатертью в белую и зеленую клетку.
"Very good. - Очень хорош.
Very promising." Многообещающая работа.
"D'you really think so, daddy?" - Ты правда так думаешь, папа?
"I do indeed. - Ну, конечно.
It's not very original, you know, it's the sort of picture that every dealer has a dozen of in his store-room, but you've never had a lesson in your life and it's a very creditable piece of work. Видишь ли, работа не сказать чтоб оригинальная, у агентов по продаже картин таких на складе десятки, но ведь ты в жизни не взял ни единого урока, и работа поистине делает тебе честь.
You've evidently inherited some of your grandfather's talent. Ты, видно, отчасти унаследовал талант дедушки.
You have seen his pictures, haven't you?" Ты его картины видел, нет?!
"I hadn't for years. - Я много лет их не видел.
Mummy wanted to find something in the box-room and she showed them to me. А тут мама что-то искала в кладовке и показала их мне.
They're awful." Страх и ужас.
"I suppose they are. - По-моему, тоже.
But they weren't thought so in his own day. Но в его время их воспринимали иначе.
They were highly praised and they were bought. Их вовсю расхваливали и покупали.
Remember that a lot of stuff that we admire now will be thought just as awful in fifty years' time. Вот и множество вещей, которыми мы сейчас восхищаемся, через пятьдесят лет будут казаться ужасными.
That's the worst of art; there's no room for the second-rate." Это самое страшное в искусстве- в нем нет места посредственности.
"One can't tell what one'll be till one tries." - Но ведь пока не попробуешь, не поймешь, кто ты.
"Of course not, and if you want to take up painting professionally your mother and I are the last people who'd stand in your way. - Разумеется, и если ты хочешь профессионально заняться живописью, кому-кому, а уж не нам с матерью становиться тебе поперек дороги.
You know how much art means to us." Сам знаешь, как много для нас значит искусство.
"There's nothing I want to do in the world more than paint." - Мне больше всего на свете хотелось бы заниматься живописью.
"With the share of the Mason Estate that'll come to you eventually you'll always have enough to live on in a modest way, and there've been several amateurs who've made quite a nice little reputation for themselves." - Если жить скромно, при той доле Компании Мейсон, которая тебе отойдет, тебе всегда хватит. И я знаю любителей, которые создали себе вполне милое и негромкое имя.
"Oh, but I don't want to be an amateur." - Но я вовсе не желаю быть любителем.
"It's not so easy to be anything else with a thousand to fifteen hundred a year behind you. - Но с твоей тысячей-полутора в год вряд ли можно достичь большего.
I don't mind telling you it'll be a bit of a disappointment to me. Не скрою, я буду несколько разочарован.
I was keeping this job as secretary to the Estate warm for you, but I daresay some of the cousins will jump at it. Я держал для тебя место секретаря Компании, но кое-кто из твоих кузенов с радостью за него ухватится.
I should have thought myself it was better to be a competent business man than a mediocre painter, but that's neither here nor there. Я-то полагал, что лучше быть умелым и знающим дельцом, чем посредственным художником, но это так, к слову.
The great thing is that you should be happy and we can only hope that you'll turn out a better artist than your grandfather." Главное, чтоб ты был счастлив, и нам остается только надеяться, что из тебя выйдет лучший художник, чем из твоего деда.
There was a pause. Они помолчали.
Leslie looked at his son with kindly eyes. Добрый взгляд Лесли был устремлен на сына.
"There's only one thing I'm going to ask you to do. - Только об одном я хотел бы тебя попросить.
My grandfather started life as a gardener and his wife was a cook. Мой дед поначалу был садовником, а его жена кухаркой.
I only just remember him, but I have a notion that he was a pretty rough diamond. Я его едва помню, но, сдается мне, он был человек достойный, но грубоватый, неотесанный.
They say it takes three generations to make a gentleman, and at all events I don't eat peas with a knife. Говорят, джентльменом можно стать лишь в третьем поколении, и во всяком случае я не ем горошек с ножа.
You're a member of the fourth. Ты - четвертое поколение.
You may think it's just snobbishness on my part, but I don't much like the idea of you sinking in the social scale. Можешь считать меня снобом, но не улыбается мне мысль, что ты спустишься по общественной лестнице.
I'd like you to go to Cambridge and take your degree, and after that if you want to go to Paris and study painting you shall go with my blessing." Я бы хотел, чтобы ты поступил в Кембридж, получил степень, а потом, если захочешь поехать в Париж изучать живопись, езжай с богом.
That seemed a very generous offer to Charley and he accepted it with gratitude. Предложение отца показалось Чарли поистине великодушным, и он с благодарностью его принял.
He enjoyed himself very much at Cambridge. В Кембридже он наслаждался вовсю.
He did not find much opportunity to paint, but he got into a set interested in the drama and in his first year wrote a couple of one-act plays. Ему не часто выпадал случай заняться живописью, но он вошел в круг людей, увлекающихся театром, и на первом курсе написал несколько одноактных пьес.
They were acted at the A.D.C. and the Leslie Masons went to Cambridge to see them. Их поставили в Любительском театральном клубе, и Мейсоны-родители приехали в Кембридж их посмотреть.
Then he made the acquaintance of a don who was a distinguished musician. Потом Чарли свел знакомство с одним преподавателем, выдающимся музыкантом.
Charley played the piano better than most undergraduates, and he and the don played duets together. Чарли играл на фортепиано лучше большинства студентов, и они вместе исполняли дуэты.
He studied harmony and counterpoint. Он изучал гармонию и контрапункт.
After consideration he decided that he would rather be a musician than a painter. Поразмыслив, он решил, что лучше ему стать не художником, а музыкантом.
His father with great good humour consented to this, but when Charley had taken his degree, he carried him off to Norway for a fortnight's fishing. Лесли Мейсон весьма добродушно на это согласился, но когда Чарли получил степень, отец на две недели повез его в Норвегию поудить рыбу.
Two or three days before they were due to return Venetia Mason received a telegram from Leslie containing the one word Eureka. Дня за три до их возвращения Винития получила от мужа телеграмму, состоящую из одного-единственного слова - "Эврика".
Notwithstanding their culture neither of them knew what it meant, but its significance was perfectly clear to the recipient and that is the primary use of language. При всей их образованности ни он, ни она не знали, что это значит, но смысл его получательнице был совершенно ясен, а ведь для того и служат слова.
She gave a sigh of relief. Она вздохнула с облегчением.
In September Charley went for four months into the firm of accountants employed by the Mason Estate to learn something of book-keeping and at the New Year joined his father in Lincoln's Inn Fields. В сентябре Чарли на четыре месяца поступил в бухгалтерскую фирму, услугами которой пользовалась Компания Мейсон, стал учиться основам делопроизводства и в новом году присоединился к отцу.
It was to reward the application he had shown during his first year in business that his father was now sending him, with twenty-five pounds in his pocket, to have a lark in Paris. Чтобы поощрить усердие, с каким сын работал первый год в Компании, Лесли и посылал его теперь в Париж порезвиться, снабдив двадцатью пятью фунтами.
And a great lark Charley was determined to have. И уж Чарли намерен был порезвиться вовсю.
ii 2
THEY WERE NEARLY THERE. Они уже почти приехали.
The attendants were collecting the luggage and piling it up inside the door so that it could be conveniently handed down to the porters. Служители подносили багаж поближе к выходу, чтобы удобней было передать его носильщикам.
Women put a last dab of lipstick on their mouths and were helped into their furs. Дамы делали последний мазок губной помадой, и им подавали меховые манто.
Men struggled into their great-coats and put on their hats. Мужчины влезали в зимние пальто, нахлобучивали шапки.
The propinquity in which these persons had sat for a few hours, the pleasant warmth of the Pullman, had made a corporate unity of them, separated as occupants of a coach with its own number from the occupants of other coaches; but now they fell asunder, and each one, or each group of two or three, regained the discreet individuality which for a while had been merged in that of all the others. Близость, в которой все они просидели несколько часов, приятное тепло комфортабельного купе превратили их в некое содружество, отделило пассажиров пульмановского вагона с его особым номером от пассажиров всех остальных вагонов; но теперь общность распалась, и каждый человек или каждые двое-трое вновь обрели свое особое лицо, которое на время слилось со всеми остальными.
In the smoke-laden air, rank with stale tobacco, strong scent, the odour of human bodies and the frowst of steam-heating, they acquired on a sudden an air of mystery. В дымном воздухе, сдобренном запахом застоявшегося табака, резких духов, человеческого тела, в духоте парового отопления каждый вдруг напустил на себя некую загадочность.
Strangers once more, they looked at one another with preoccupied, unseeing eyes. Вновь чужие, они смотрели друг на друга озабоченными невидящими глазами.
Each one felt in himself a vague hostility to his neighbour. Каждый ощущал смутную враждебность к соседу.
Some were already queuing up in the passage so that they might get out quickly. Кое-кто уже выстраивался в очередь в коридоре, желая побыстрей выйти.
The heat of the Pullman had coated the windows with vapour and Charley wiped them a bit clean with his hand to look out. От тепла в вагоне окна запотели, Чарли протер небольшой просвет и глянул за окно.
He could see nothing. Ничего он не увидел.
The train ran into the station. Поезд вкатил под своды вокзала.
Charley gave his bag to a porter and with long steps walked up the platform; he was expecting his friend Simon Fenimore to meet him. Чарли отдал саквояж носильщику и большими шагами зашагал по перрону; он надеялся, что его встретит его друг Саймон Фенимор.
He was disappointed not to see him at once; but there was a great mob at the barrier and he supposed that he was waiting there. И огорчился, не увидев его у вагона; но у контрольного барьера толпился народ, и Чарли подумал, что Саймон ждет его там.
He scanned eagerly the eager faces; he passed through; persons struggled through the crowd to seize a new arrival's hand; women kissed one another; he could not see his friend. Нетерпеливо, испытующе оглядел оживленные нетерпеливым ожиданием лица; прошел сквозь толпу; встречающие протягивали руки прибывшим; целовались женщины; его друга не было.
He was so convinced he must be there that he lingered for a little, but he was intimidated by his porter's obvious impatience and presently followed him out to the courtyard. Чарли так был уверен, что тот здесь, даже чуть замешкался, но носильщик явно спешил, и Чарли последовал за ним во двор.
He felt vaguely let down. Он был несколько обескуражен.
The porter got him a taxi and Charley gave the driver the name of the hotel where Simon had taken a room for him. Носильщик взял ему такси, и Чарли назвал шоферу гостиницу, в которой Саймон заказал для него номер.
When the Leslie Masons went to Paris they always stayed at an hotel in the Rue St. Honor?. Приезжая в Париж, Мейсоны всегда останавливались в гостинице на Рю Сент-Оноре.
It was exclusively patronized by English and Americans, but after twenty years they still cherished the delusion that it was a discovery of their own, essentially French, and when they saw American luggage on a landing or went up in the lift with persons who could be nothing but English, they never ceased to be surprised. Ее постояльцами были исключительно американцы и англичане, но через двадцать лет Мейсоны все тешили себя иллюзией, будто это они ее отыскали, настоящую французскую гостиницу, и когда видели на лестничной площадке американский багаж или поднимались в лифте с людьми, которые могли быть только англичанами, они не переставали удивляться.
"I wonder how on earth they happen to be here," they said. - Интересно, их-то как сюда занесло? - говорили Мейсоны.
For their own part they had always been careful never to speak about it to their friends; when they had hit upon a little bit of old France they weren't going to risk its being spoilt. Сами они были осмотрительны, никогда не называли эту гостиницу своим друзьям; они набрели на уголок старой Франции и не собирались рисковать, не желали, чтоб его испортили.
Though the director and the porter talked English fluently they always spoke to them in their own halting French, convinced that this was the only language they knew. Хотя директор и портье свободно говорили по-английски, Мейсоны объяснялись с ними на своем прихрамывающем французском, уверенные, что только французский те и знают.
But the mere fact that he had so often been to this hotel with his family was a sufficient reason for Charley not to stay there when he was going to Paris by himself. Но, отправляясь в Париж один, Чарли решил не останавливаться в этой гостинице уже хотя бы потому, что столько раз бывал в ней со всем семейством.
He was bent on adventure, and a respectable family hotel, where, according to his parents, nobody went but the French provincial nobility, was hardly the right place for the glorious, wild and romantic experiences with which his imagination for the last month had been distracting his mind. Он ехал в поисках приключений, и почтенная семейная гостиница, где, по словам родителей, останавливались одни лишь французские аристократы из провинции, вряд ли подходила для восхитительных, необузданных и романтических похождений, что проносились в его воображении последний месяц.
So he had written to Simon asking him to get him a room somewhere in the Latin Quarter; he wasn't particular about sanitary conveniences and didn't mind how grubby it was so long as it had the right atmosphere; and Simon in due course had written back to tell him that he had engaged a room at a hotel near the Gare Montparnasse. Вот он и написал Саймону и попросил найти ему комнату где-нибудь в Латинском квартале; что касается удобств, он был непривередлив и о чистоте не очень беспокоился, была бы там подходящая атмосфера; и в должный срок Саймон написал ему, что заказал номер в гостинице близ вокзала Монпарнас.
It was in a quiet street just off the Rue de Rennes and conveniently near the Rue Campagne Premi?re where he himself lived. Она была расположена на тихой улочке чуть в стороне от Рю де Ренн и в удобной близости от улицы Кампань Премьер, где жил он сам.
Charley quickly got over his disappointment that Simon had not come to meet him, he was sure either to be at the hotel or to have telephoned to say that he would be round immediately, and driving through the crowded streets that lead from the Gare du Nord to the Seine his spirits rose. Чарли быстро справился с разочарованием от того, что Саймон его не встретил, - он не сомневался, что тот либо ждет его в гостинице, либо звонил, что будет с минуты на минуту, - и, пока ехал по людным улицам, ведущим от Г ар-дю-Нор к Сене, настроение у него улучшилось.
It was wonderful to arrive in Paris by night. Приехать в Париж вечером - это же замечательно.
A drizzling rain was falling and it gave the streets an exciting mystery. Моросит дождик, и улицы кажутся волнующе таинственными.
The shops were brightly lit. Магазины ярко освещены.
The pavements were multitudinous with umbrellas and the water dripping on them glistened dimly under the street lamps. По тротуарам движется великое множество зонтов, с них капает вода, поблескивает в свете фонарей.
Charley remembered one of Renoir's pictures. Чарли вспомнилась одна из картин Ренуара.
Sometimes a gust of wind made women crouch under their umbrellas and their skirts swirled round their legs. Время от времени налетает порыв ветра, и женщины съеживаются под зонтами, юбки закручиваются вокруг ног.
His taxi drove furiously to his prudent English idea and he gasped whenever with a screeching of brakes it pulled up suddenly to avoid a collision. По благоразумным английским представлениям такси мчится с неистовой скоростью, и всякий раз, как, стараясь избежать столкновения, шофер вдруг нажимает на тормоза, у Чарли перехватывает дыхание.
The red lights held them up at a crossing and in both directions a great stream of persons surged over like a panic-stricken mob flying before a police charge. Красный свет задержал их на перекрестке, и в обе стороны хлынул поток людей, будто перепуганные толпы, убегающие от теснящей их полиции.
To Charley's excited gaze they seemed quite different from an English crowd, more alert, more eager; when by chance his eyes fell on a girl walking by herself, a sempstress or a typist going home after the day's work, it delighted him to fancy that she was hurrying to meet her lover; and when he saw a pair walking arm in arm under an umbrella, a young man with a beard, in a broad-brimmed hat, and a girl with a fur round her neck, walking as though it were such bliss to be together they did not mind the rain and were unconscious of the jostling throng, he thrilled with a poignant and sympathetic joy. Взволнованному взгляду Чарли они казались совсем не похожими на английских пешеходов -живее, нетерпеливей; когда взгляд его случайно упал на девушку, которая шла сама по себе, швею ли, машинистку, возвращавшуюся со службы, он с удовольствием представил, что она спешит на свидание с любовником; а когда увидел парочку, идущую под руку под одним зонтом, - бородатого молодого человека в широкополой шляпе и девушку с мехом вокруг шеи, идущих так, словно быть вместе такое блаженство, что и дождь им нипочем, и толчею они не замечают, - его пронизала острая радость сопереживания.
At one corner owing to a block his taxi was side by side with a handsome limousine. На одном углу из-за пробки его такси оказалось бок о бок с роскошным лимузином.
There sat in it a woman in a sable coat, with painted cheeks and painted lips, and a profile of incredible distinction. В нем сидела женщина в собольем манто, нарумяненная, губы накрашены, профиль безупречнейший.
She might have been the Duchesse de Guermantes driving back after a tea party to her house in the Boulevard St. Germain. Она вполне могла быть герцогиней Германт, что возвращается со званого чаепития к себе домой на бульвар Сен-Жермен.
It was wonderful to be twenty-three and in Paris on one's own. Замечательно, что ему двадцать три и он самостоятельно в Париже.
"By God, what a time I'm going to have." - Ох и проведу же я времечко!
The hotel was grander than he had expected. Гостиница оказалась шикарней, чем он ожидал.
Its fa?ade, with its architectural embellishments, suggested the flamboyant taste of the late Baron Haussmann. Ее пышный фасад наводил на мысль об изысканном вкусе покойного барона Хаусмана.
He found that a room had been engaged for him, but Simon had left neither letter nor message. Оказалось, комната для него заказана, но ни письма Саймон ему не оставил, ни на словах ничего не передал.
He was taken upstairs not as he had anticipated by a slovenly boots in a dirty apron, with a sinister look on his ill-shaven face, but by an affable director who spoke perfect English and wore a morning coat. И наверх его провел не плохо выбритый мрачноватый тип в стоптанных башмаках и грязном фартуке, но любезный администратор в визитке, прекрасно говорящий по-английски.
The room was furnished with hygienic severity, and there were two beds in it, but the director assured him that he would only charge him for the use of one. Просто обставленная комната отличалась чистотой, и в ней было две кровати, но администратор заверил Чарли, что будет брать с него только за одну.
He showed Charley with pride the communicating bath-room. И с гордостью показал ему прилегающую к номеру ванную комнату.
Left to himself Charley looked about him. Когда тот ушел, Чарли огляделся.
He had expected a little room with heavy curtains of dull rep, a wooden bed with a huge eiderdown and an old mahogany wardrobe with a large mirror; he had expected to find used hairpins on the dressing-table and in the drawer of the table de nuit half a lipstick and a broken comb in which a few dyed hairs were still entangled. Он ожидал, что комната будет небольшая, с тяжелыми блеклыми репсовыми гардинами, с деревянной кроватью, большущим пуховым стеганым одеялом и со старым зеркальным шкафом красного дерева; он ожидал найти на туалетном столике чьи-то шпильки, а в ящике тумбочки у кровати наполовину использованный тюбик губной помады и расческу со сломанными зубьями и застрявшими в ней крашеными волосками.
That was the idea his romantic fancy had formed of a student's room in the Latin Quarter. Такой рисовалась в его романтическом воображении студенческая комната в Латинском квартале.
A bath-room! Ванная!
That was the last thing he had bargained for. Вот уж чего он никак не ожидал.
This room might have been a room in one of the cheaper hotels in Switzerland to which he had sometimes been with his parents. Такая комната могла быть в одной из тех недорогих гостиниц в Швейцарии, где он бывал с родителями.
It was clean, threadbare and sordid. Чистая, давно не ремонтированная и убогая.
Not even Charley's ardent imagination could invest it with mystery. Даже при своем пылком воображении Чарли не находил в ней ничего таинственного.
He unpacked his bag disconsolately. Уныло распаковал он свой саквояж.
He had a bath. Принял ванну.
He thought it rather casual of Simon, even if he could not be bothered to meet him, not to have left a message. И подумал, ну что за необязательность, ведь даже если Саймон не побеспокоился его встретить, мог бы оставить записку.
If he made no sign of life he would have to dine by himself. Если он так и не подаст признаков жизни, придется обедать в одиночестве.
His father and mother and Patsy would have got down to Godalming by now; there was going to be a jolly party, Sir Wilfred's two sons and their wives and two nieces of Lady Terry-Mason's. Отец, мать и Пэтси уже наверно приехали в Годэлминг; там будет весело, соберутся два сына сэра Уилфрида с женами и две племянницы леди Терри-Мейсон.
There would be music, games and dancing. Будет музыка, игры, танцы.
He half wished now that he hadn't jumped at his father's offer to spend the holiday in Paris. Чарли даже пожалел было, что ухватился за предложение отца провести каникулы в Париже.
It suddenly occurred to him that Simon had perhaps had to go off somewhere for his paper and in the hurry of an unexpected departure had forgotten to let him know. Вдруг ему подумалось, что Саймону, возможно, неожиданно пришлось поехать по делам газеты и в спешке он забыл его известить.
His heart sank. Вот незадача...
Simon Fenimore was Charley's oldest friend and indeed it was to spend a few days with him that he had been so eager to come to Paris. Саймон Фенимор был самым давним другом Чарли, и чтобы провести с ним несколько дней, Чарли так рвался в Париж.
They had been at a private school together and together at Rugby; they had been at Cambridge together too, but Simon had left without taking a degree, at the end of his second year in fact, because he had come to the conclusion that he was wasting time; and it was Charley's father who had got him on to the London newspaper for which for the last year he had been one of the Paris correspondents. Они учились в одной частной школе, вместе были и в Рагби, и в Кембридже тоже, но оттуда Саймон ушел не доучившись, даже не закончил второй курс, решил, что зря теряет время; и не кто иной, как отец Чарли устроил его в одну лондонскую газету, парижским корреспондентом которой он и был этот последний год.
Simon was alone in the world. Не было у Саймона никого на свете.
His father was in the Indian Forest Department and while Simon was still a young child had divorced his mother for promiscuous adultery. Отец его служил в Индии в Лесном управлении, и, когда Саймон был еще совсем малыш, развелся с его матерью, которая ему изменяла.
She had left India and Simon, by order of the court in his father's custody, was sent to England and put into a clergyman's family till he was old enough to go to school. Она уехала из Индии, а Саймона, которого суд оставил на попечении отца, тот отправил в Англию в семейство некоего священника, где ему предстояло жить до поступления в школу.
His mother vanished into obscurity. Мать как сквозь землю провалилась.
He had no notion whether she was alive or dead. Саймон не знал, жива она или умерла.
His father died of cirrhosis of the liver when Simon was twelve and he had but a vague recollection of a thin, slightly-built man with a sallow, lined face and a tight-lipped mouth. Отец умер от цирроза печени, когда мальчику было двенадцать, и он лишь смутно помнил молчаливого, сухощавого, хрупкого человека с болезненным, морщинистым лицом.
He left only just enough money to educate his son. Оставленных им денег только и хватило, что на образование сына.
The Leslie Masons had been touched by the poor boy's loneliness and had made a point of asking him to spend a good part of his holidays with them. Одиночество мальчика тронуло чету Мейсонов, и они взяли за правило приглашать его чуть не на каждые каникулы.
As a boy he was thin and weedy, with a pale face in which his black eyes looked enormous, a great quantity of straight dark hair which was always in need of a brush, and a large, sensual mouth. Мальчишкой он был долговязый, тощий, черные глаза на бледном лице казались огромными, копна прямых темных волос вечно нечесана, рот большой, чувственный.
He was talkative, forward for his age, a great reader, and clever. Он был разговорчив, не по годам развит, начитан и умен.
He had none of the diffidence which was in Charley such an engaging trait. У него и в помине не было застенчивости, что так привлекала в Чарли.
Venetia Mason, though from a sense of duty she tried hard, could not like him. Винития Мейсон не могла его полюбить, хотя по чувству долга и старалась изо всех сил.
She could not understand why Charley had taken a fancy to someone who was in every way so unlike him. Она никак не могла взять в толк, почему сын привязался к Саймону, который так на него непохож.
She thought Simon pert and conceited. He was insensible to kindness and took everything that was done for him as a matter of course. Ведь этот Саймон такой самодовольный, он нечувствителен к доброте, и что для него ни делаешь, принимает это как само собой разумеющееся.
She had a suspicion that he had no very high opinion either of her or of Leslie. Похоже, он не очень-то высокого мнения и о ней и о Лесли.
Sometimes when Leslie was talking with his usual good sense and intelligence about something interesting Simon would look at him with a glimmer of irony in those great black eyes of his and his sensual lips pursed in a sarcastic pucker. Иной раз, когда Лесли толково, с присущим ему здравым смыслом говорил о чем-то интересном, в больших черных глазах Саймона, обращенных к нему, мелькала насмешка, а чувственные губы язвительно морщились.
You would have thought Leslie was being prosy and a trifle stupid. Можно было подумать, будто Лесли скучен и туповат.
Now and then when they were spending one of their pleasant quiet evenings together, chatting of one thing and another, he would go into a brown study; he would sit staring into vacancy, as though his thoughts were miles away, and perhaps, after a while, take up a book and start reading as though he were by himself. Время от времени, в какой-нибудь из их милых мирных вечеров, когда все были дома и болтали о том о сем, Саймон впадал в мрачное раздумье -сидел, уставясь в пустоту, словно мысли его далеко отсюда, и случалось, чуть погодя брал какую-нибудь книгу и принимался читать, как если бы никого тут кроме него не было.
It gave you the impression that their conversation wasn't worth listening to. Будто беседу их и слушать не стоит.
It wasn't even polite. Это было просто даже невежливо.
But Venetia Mason chid herself. Но Винития Мейсон укоряла себя.
"Poor lamb, he's never had a chance to learn manners. - Бедный малыш, где ж ему было научиться хорошим манерам.
I will be nice to him. Я непременно буду очень хорошо с ним обходиться.
I will like him." Непременно его полюблю.
Her eyes rested on Charley, so good-looking, with his slim body, ("it's awful the way he grows out of his clothes, the sleeves of his dinner-jacket are too short for him already,") his curling brown hair, his blue eyes, with long lashes, and his clear skin. Ее взгляд покоился на Чарли - такой он красивый, тоненький ("а как быстро он из всего вырастает, рукава смокинга уже коротки"), каштановые волосы вьются, глаза синие, длинные ресницы и такая чистая кожа.
Though perhaps he hadn't Simon's showy brilliance, he was good, and he was artistic to his fingers' ends. Хоть он, быть может, и не блистает, как Саймон, но он способный и до кончиков пальцев артистичен.
But who could tell what he might have become if she had run away from Leslie and Leslie had taken to drink, and if instead of enjoying a cultured atmosphere and the influence of a nice home he had had, like Simon, to fend for himself? Но как знать, каким бы он стал, если бы она сбежала от Лесли и Лесли стал бы пить, и вместо того, чтобы наслаждаться утонченной атмосферой славного дома, ощущать ее благотворное влияние, он, как Саймон, вынужден был бы заботиться о себе сам?
Poor Simon! Бедняжка Саймон!
Next day she went out and bought him half a dozen ties. На другой день она пошла и купила ему полдюжины галстуков.
He seemed pleased. Он, кажется, обрадовался.
"I say, that's jolly decent of you. - До чего мило с вашей стороны.
I've never had more than two ties at one time in my life." У меня в жизни не было больше двух галстуков сразу.
Venetia was so moved by the spontaneous generosity of her pretty gesture that she was seized with a sudden wave of sympathy. Винития так была растрогана собственной неожиданной щедростью, ее даже обдало волной сочувствия.
"You poor lonely boy," she cried, "it's so dreadful for you to have no parents." - Какой же ты одинокий, бедняжка! - воскликнула она. - Так ужасно, что у тебя нет родителей.
"Well, as my mother was a whore, and my father a drunk, I daresay I don't miss much." - Ну, поскольку моя мать была шлюха, а отец пьяница, смею сказать, я не очень по ним тоскую.
He was seventeen when he said this. В семнадцать лет это было сказано.
It was no good, Venetia simply couldn't like him. Ну что поделаешь, не могла Винития его полюбить.
He was harsh, cynical and unscrupulous. Уж очень он резкий, циничный, бессовестный.
It exasperated her to see how much Charley admired him; Charley thought him brilliant and anticipated a great career for him. Ее выводило из себя, что Чарли так им восхищается; Чарли считал, что у него выдающийся ум и его ждет блестящее будущее.
Even Leslie was impressed by the extent of his reading and the clearness with which even as a boy he expressed himself. Даже Лесли поражался его начитанностью и тем, с какой ясностью он совсем еще мальчишкой выражал свои мысли.
At school he was already an ardent socialist and at Cambridge he became a communist. В школе он уже был горячим сторонником социализма, а в Кембридже стал коммунистом.
Leslie listened to his wild theories with good-humoured tolerance. Лесли слушал его нелепые теории с добродушной терпимостью.
To him it was all talk, and talk, he had an instinctive feeling, was just talk; it didn't touch the essential business of life. По его мнению, то были всего-навсего слова, а слова - они слова и есть; самого существа жизни они не задевали.
"And if he does become a well-known journalist or gets into the House, there'll be no harm in having a friend in the enemy's camp." - И если он и в самом деле станет известным журналистом или войдет в Парламент, что ж, совсем не вредно иметь друга во вражеском стане.
Leslie's ideas were liberal, so liberal that he didn't mind admitting the Socialists had several notions that no reasonable man could object to; theoretically he was all in favour of the nationalization of the coal-mines, and he didn't see why the state shouldn't run the public services as well as private companies; but he didn't think they should go too far. Лесли придерживался либеральных взглядов, весьма либеральных, даже не прочь был признать, что против иных убеждений социалистов не станет возражать ни один здравомыслящий человек; теоретически он и сам был за национализацию шахт, полагал также, что государство может управлять коммунальным обслуживанием не хуже частных компаний; но считал, что тут не следует заходить слишком далеко.
Ground rents, for instance, that was a matter that was really no concern of the state; and slum property; in a great city you had to have slums, in point of fact the lower classes preferred them to model dwelling-houses, not that the Mason Estate hadn't done what it could in this direction, but you couldn't expect a landlord to let people live in his houses for nothing, and it was only fair that he should get a decent return on his capital. К примеру, земельная рента - это уж никак не дело государства; или трущобы - в больших городах без них никак не обойтись, низшие классы, в сущности, предпочитают их образцовым жилым домам - Компания Мейсон чего тут только не делала; но не может землевладелец позволить, чтоб в его домах жили бесплатно, он должен получать приличный доход со своего капитала, это только справедливо.
Simon Fenimore had decided that he wanted to be a foreign correspondent for some years so that he could gain a knowledge of Continental politics which would enable him when he entered the House of Commons to be an expert on a subject of which most Labour members were necessarily ignorant; but when Leslie took him to see the proprietor of the newspaper who was prepared to give a brilliant young man his chance, he warned him that the proprietor was a very rich man, and that he could not expect to create a favourable impression if he delivered himself of revolutionary sentiments. Саймон Фенимор решил, что несколько лет ему следует поработать иностранным корреспондентом, - он научится разбираться в политике европейских стран и, когда войдет в палату общин, будет уже знатоком, а ведь большинство лейбористов ничего в ней не смыслят; но когда Лесли повел его к владельцу газеты, который готов был предоставить блестящему молодому человеку эту возможность, он предупредил Саймона, что владелец газеты человек очень богатый, и если показать ему свои революционные пристрастия, нечего надеяться произвести на него благоприятное впечатление.
Simon, however, made a very good impression on the magnate by the modesty of his demeanour, his air of energy and his easy conversation. Однако своими скромными манерами, исходящей от него энергией и непринужденным разговором Саймон произвел на магната наилучшее впечатление.
"He was as good as gold," Leslie told his wife afterwards. - Он прекрасно держался, - говорил потом Лесли жене.
"He's got his head screwed on his shoulders all right, that young fellow. - У этого молодца хорошая голова на плечах.
It's what I always told you, talk doesn't amount to anything really. Я всегда тебе говорил, слова еще ничего не значат.
When it comes down to getting a job with a living wage attached to it, like every sensible man he's prepared to put his theories in his pocket." Когда дело доходит до получения места и приличного заработка, он, как всякий разумный человек, готов забыть о своих теориях.
Venetia agreed with him. Винития с ним согласилась.
It was quite possible, their own experience proved it, to have a real love for beauty and at the same time to realize the importance of material things. Что ж, вполне возможно, тому пример их собственный опыт - они по-настоящему любят красоту и в то же время прекрасно понимают, как важна материальная обеспеченность.
Look at Lorenzo de' Medici; he'd been a successful banker and an artist to his finger-tips. Взять хотя бы Лоренцо Медичи - он был преуспевающий банкир и до кончиков ногтей художник.
She thought it very good of Leslie to have taken so much trouble to do a service for someone who was incapable of gratitude. Как это хорошо со стороны Лесли, что он так старается оказать услугу человеку, от которого нечего ждать благодарности, думала Винития.
Anyhow the job he had got him would take Simon to Vienna and thus remove Charley from an influence which she had always regarded with misgiving. Во всяком случае, работа, полученная Саймоном, потребует его пребывания в Вене, и тем самым Чарли будет избавлен от влияния, которое всегда ее беспокоило.
It was that wild talk of his that had put it into the boy's head that he wanted to be an artist. Именно из-за нелепых разговоров Саймона Чарли забрал себе в голову, что хочет быть художником.
It was all very well for Simon, he hadn't a penny in the world and no connections; but Charley had a snug berth to go into. Это все прекрасно для Саймона, ведь у него ни денег, ни родства, а для Чарли подготовлено тепленькое местечко.
There were enough artists in the world. Художников и без него хватает.
Her consolation had been that Charley had so much candour of soul and a disposition of such sweetness that no evil communications could corrupt his good manners. Чарли так чист душой, такой у него прелестный характер, не поддастся он никакому дурному влиянию, - только это ее и утешало. * * *
At this moment Charley was dressing himself and wondering, forlorn, how he should spend the evening. В эти самые минуты Чарли в полном одиночестве одевался, недоумевая, как же ему провести вечер.
When he had got his trousers on he rang up the office of Simon's newspaper, and it was Simon himself who answered. Он надел брюки, позвонил в редакцию газеты, где работал Саймон, и сам Саймон ему и ответил.
"Simon." - Саймон.
"Hulloa, have you turned up? - Привет, уже приехал?
Where are you?" Ты где?
Simon seemed so casual that Charley was taken aback. Так он небрежно разговаривал, Чарли просто опешил.
"At the hotel." - В гостинице.
"Oh, are you? - А, вот как?
Doing anything to-night?" Нынче вечером занят?
"No." - Нет.
"We'd better dine together, shall we? - Тогда давай пообедаем вместе, согласен?
I'll stroll around and fetch you." Я за тобой зайду.
He rang off. И повесил трубку.
Charley was dashed. Чарли был подавлен.
He had expected Simon to be as eager to see him as he was to see Simon, but from Simon's words and from his manner you would have thought that they were casual acquaintances and that it was a matter of indifference to him if they met or not. Он-то ждал, что Саймону так же не терпится увидеться, как и ему, но по словам Саймона, по его тону можно было подумать, будто только случайные знакомые и тому решительно все равно встретятся они или нет.
Of course it was two years since they'd seen one another and in that time Simon might have changed out of all recognition. Конечно, они не виделись уже два года, и за это время Саймон мог измениться до неузнаваемости.
Charley had a sudden fear that his visit to Paris was going to be a failure and he awaited Simon's arrival with a nervousness that annoyed him. Чарли вдруг испугался, как бы поездка в Париж не оказалась неудачной, и так волновался, ожидая Саймона, что его даже досада взяла.
But when at last he walked into the room there was in his appearance at least little alteration. Но когда тот наконец вошел в комнату, Чарли увидел, что внешне он во всяком случае остался почти таким, как был.
He was now twenty-three and he was still the lanky fellow, though only of average height, that he had always been. Сейчас, в двадцать три года, он был тощий и так и остался среднего роста.
He was shabbily dressed in a brown jacket and gray flannel trousers and wore neither hat nor great coat. Одет убого, в коричневой тужурке и серых фланелевых брюках, без пальто, без шляпы.
His long face was thinner and paler than ever and his black eyes seemed larger. Длинное лицо похудело и побледнело, и черные глаза казались еще больше.
They were never still. Ни минуты не были они в покое.
Hard, shining, inquisitive, suspicious, they seemed to indicate the quality of the brain behind. Холодные, блестящие, пытливые, подозрительные, они словно выражали характер таящегося за ними интеллекта.
His mouth was large and ironical, and he had small irregular teeth that somewhat reminded you of one of the smaller beasts of prey. Рот большой, насмешливый и мелкие неровные зубы, напоминающие какого-нибудь мелкого хищного зверька.
With his pointed chin and prominent cheek-bones he was not good-looking, but his expression was so high-strung, there was in it so strange a disquiet, that you could hardly have passed him in the street without taking notice of him. Со своим острым подбородком и выдающимися скулами он отнюдь не хорош собой, но лицо такое нервное, такое странно тревожное, что невольно привлечет внимание любого встречного.
At fleeting moments his face had a sort of tortured beauty, not a beauty of feature but the beauty of a restless, striving spirit. В иные мгновенья была в нем своего рода мучительная красота, не красота черт, но красота беспокойного, чего-то взыскующего духа.
A disturbing thing about him was that there was no gaiety in his smile, it was a sardonic grimace, and when he laughed his face was contorted as though he were suffering from an agony of pain. Тревожное чувство вызывала его улыбка, в ней не было веселья, она походила скорей на язвительную гримасу, а когда он смеялся, лицо страдальчески искажалось, словно от острой боли.
His voice was high-pitched; it did not seem to be quite under his control, and when he grew excited often rose to shrillness. Голос был высокий и, казалось, не вполне ему подчинялся, а в минуты волнения нередко становился визгливым.
Charley, restraining his natural impulse to run to the door and wring his hand with the eager friendliness of his happy nature, received him coolly. Чарли подавил естественный порыв кинуться навстречу другу, со свойственной его счастливой натуре непосредственностью горячо пожать руку, и встретил его сдержанно.
When there was a knock he called "Come in," and went on filing his nails. Услышав стук в дверь, крикнул "войдите" и продолжал шлифовать ногти.
Simon did not offer to shake hands. А Саймон даже не протянул ему руку.
He nodded as though they had met already in the course of the day. Лишь кивнул, будто они уже сегодня виделись.
"Hulloa!" he said. - Привет! - сказал он.
"Room all right?" - Комната хорошая?
"Oh, yes. - О да.
The hotel's a bit grander than I expected." Гостиница, пожалуй, роскошней, чем я ожидал.
"It's convenient and you can bring anyone in you like. - Она удобная. И можно кого угодно привести.
I'm starving. Я помираю с голоду.
Shall we go along and eat?" Пойдем пообедаем?
"O.K." - Хорошо.
"Let's go to the Coupole." - Давай пойдем в "Купель".
They sat down opposite one another at a table upstairs and ordered their dinner. Они прошли наверх, сели напротив друг друга за столик и заказали обед.
Simon gave Charley an appraising look. Саймон окинул Чарли оценивающим взглядом.
"I see you haven't lost your looks, Charley," he said with his wry smile. - Я смотрю, ты все такой же красавчик, Чарли, -сказал он, криво усмехнувшись.
"Luckily they're not my fortune." - К счастью, для меня красота не главное.
Charley was feeling a trifle shy. Чарли слегка робел.
The separation had for the moment at all events destroyed the old intimacy there had so long been between them. Время разрушило прежнюю многолетнюю близость, так, по крайней мере, он чувствовал сейчас.
Charley was a good listener, he had indeed been trained to be so from early childhood, and he was never unwilling to sit silent while Simon poured out his ideas with eloquent confusion. Он хорошо умел слушать, научился этому с раннего детства, бывало, он охотно сидел и молча слушал, когда Саймон красноречиво и путано изливал ему свои мысли.
Charley had always disinterestedly admired him; he was convinced he was a genius so that it seemed quite natural to play second fiddle to him. Чарли всегда бескорыстно им восхищался; он считал Саймона гением, и ему казалась вполне естественной роль второй скрипки.
He had an affection for Simon because he was alone in the world and nobody much liked him, whereas he himself had a happy home and was in easy circumstances; and it gave him a sense of comfort that Simon, who cared for so few people, cared for him. Он был привязан к Саймону, ведь тот совсем один на свете и никто особенно его не жаловал, тогда как сам он живет в любящей семье и в достатке; и ему приятно было, что Саймон, почти ко всем равнодушный, к нему привязан.
Simon was often bitter and sarcastic, but with him he could also be strangely gentle. Саймон часто бывал ожесточенным, язвительным, а вот с ним мог быть на удивленье мягок.
In one of his rare moments of expansion he had told him that he was the only person in the world that he gave a damn for. В одну из редких минут откровенности Саймон сказал ему, что он, Чарли, единственный человек, который хоть что-то для него значит.
But now Charley felt with malaise that there was a barrier between them. А вот сейчас Чарли с огорчением почувствовал, что между ними выросла перегородка.
Simon's restless eyes darted from his face to his hands, paused for an instant on his new suit and then glanced rapidly at his collar and tie; he felt that Simon was not surrendering himself as he had to him alone in the old days, but was holding back, critical and aloof; he seemed to be taking stock of him as if he were a stranger and he were making up his mind what sort of a person this was. Беспокойный взгляд Саймона перебегал с его лица на руки, застыв на миг на его новом костюме, потом устремлялся на воротничок и галстук; он чувствовал, что Саймон не предается ему, как только ему и предавался в былые времена, он закрыт, держится недоброжелательно и отчужденно; казалось, он присматривается к нему как к незнакомому, пытается понять, что перед ним за человек.
It made Charley uncomfortable and he was sore at heart. Чарли стало не по себе, сердце его сжалось.
"How d'you like being a business man?" asked Simon. - Как тебе нравится быть дельцом? - спросил Саймон.
Charley faintly coloured. Чарли слегка покраснел.
After all the talks they had had in the past he was prepared for Simon to treat him with derision because he had in the end fallen in with his father's wishes, but he was too honest to conceal the truth. После всех их бесед в прошлом он был готов к тому, что Саймон его высмеет, раз он в конце концов уступил желанию отца, но слишком он был честен и не мог утаить правду.
"I like it much better than I expected. - Нравится куда больше, чем я ожидал.
I find the work very interesting and it's not hard. Работа оказалась очень интересная и не слишком трудная.
I have plenty of time to myself." Остается вдоволь свободного времени.
"I think you've shown a lot of sense," Simon answered, to his surprise. - По-моему, ты поступил вполне разумно, - к его удивлению, сказал Саймон.
"What did you want to be a painter or a pianist for? - Чего ради было становиться живописцем или пианистом?
There's a great deal too much art in the world. В мире и так избыток искусства.
Art's a lot of damned rot anyway." Да и вообще искусство это - сущий вздор.
"Oh, Simon!" - Ох, Саймон!
"Are you still taken in by the artistic pretensions of your excellent parents? - Ты все еще веришь в якобы истинную увлеченность искусством твоих высокочтимых родителей.
You must grow up, Charley. Пора повзрослеть, Чарли.
Art! Искусство!
It's an amusing diversion for the idle rich. Это лишь забавное развлечение для праздных богачей.
Our world, the world we live in, has no time for such nonsense." В нашем мире, в мире, в котором мы живем, для подобной чепухи нет времени.
"I should have thought ..." - По-моему...
"I know what you would have thought; you would have thought it gave a beauty, a meaning to existence; you would have thought it was a solace to the weary and heavy-laden and an inspiration to a nobler and fuller life. - Знаю я, что по-твоему. По-твоему, оно несет красоту, придает смысл существованию. По-твоему, оно утешает уставших и удрученных и вдохновляет на более благородную и полную жизнь.
Balls! Чушь!
We may want art again in the future, but it won't be your art, it'll be the art of the people." В будущем нам, возможно, опять понадобится искусство, но не для тебя, а для народа.
"Oh, Lord!" - О Господи!
"The people want dope and it may be that art is the best form in which we can give it them. - Народу нужен дурман, и, пожалуй, искусство лучшая форма, в какой его можно людям преподнести.
But they're not ready for it yet. Но они еще не готовы к этому.
At present it's another form they want." Сейчас им нужен другой наркотик.
"What is that?" - Какой же?
"Words." - Слова.
It was extraordinary, the sardonic vigour he put into the monosyllable. Чарли Мейсона поразило, с какой язвительной силой Саймон это произнес.
But he smiled, and though his lips grimaced Charley saw in his eyes for a moment that same look of good-humoured affection that he had been accustomed to see in them. Он улыбался, и хотя губы его кривились, Чарли заметил - в глазах на миг промелькнуло добродушное дружелюбие, которое он когда-то привык в них встречать.
"No, my boy," he continued, "you have a good time, go to your office every day and enjoy yourself. - Нет, мой милый, - продолжал Саймон, - у тебя сейчас хорошее время, ходи каждый день в свою контору и радуйся.
It can't last very long now and you may just as well get all the fun out of it that you can." Это ненадолго, так что извлекай пока из этого побольше удовольствия.
"What d'you mean by that?" - Что ты хочешь этим сказать?
"Never mind. - Не важно.
We'll talk about it some other time. Поговорим об этом в другой раз.
Tell me, what have you come to Paris for?" Скажи мне, что привело тебя в Париж?
"Well, chiefly to see you." - Ну, главное, я хотел повидать тебя.
Simon flushed darkly. Саймон густо покраснел.
You would have thought that a word of kindness, and when Charley spoke you could never doubt that it was from the heart, horribly embarrassed him. Доброе слово, - а когда Чарли говорил, можно было не сомневаться, что он говорит от чистого сердца, - кажется, отчаянно смутило Саймона.
"And besides that?" - А кроме?
"I want to see some pictures, and if there's anything good in the theatre I'd like to go. - Хочу посмотреть кое-какие картины, и если что-нибудь идет интересное в театре, я бы посмотрел.
And I want to have a bit of a lark generally." Ну и вообще неплохо бы позабавиться.
"I suppose you mean by that that you want to have a woman." - Надо думать, это значит - ты не прочь заполучить женщину.
"I don't get much opportunity in London, you know." - Ты ведь знаешь, в Лондоне мне это не очень-то легко.
"Later on I'll take you to the S?rail." - Позднее я поведу тебя в S?rail.
"What's that?" - Что это такое?
"You'll see. - Увидишь.
It's not bad fun." Это недурное развлечение.
They began to talk of Simon's experiences in Vienna, but he was reticent about them. Они заговорили о жизни Саймона в Вене, но он не слишком распространялся о ней.
"It took me some time to find my feet. - Я не сразу освоился.
You see, I'd never been out of England before. Понимаешь, я ведь никогда прежде не был за границей.
I learnt German. Я занимался немецким.
I read a great deal. Много читал.
I thought. Думал.
I met a lot of people who interested me." Встречался со многими интересными людьми.
"And since then, in Paris?" - А потом, в Париже?
"I've been doing more or less the same thing; I've been putting my ideas in order. - Жил более или менее так же. Приводил в порядок свои мысли.
I'm young. Я еще молод.
I've got plenty of time. Впереди масса времени.
When I'm through with Paris I shall go to Rome, Berlin or Moscow. Когда мой срок в Париже кончится, поеду в Рим, в Берлин, а может, в Москву.
If I can't get a job with the paper, I shall get some other job; I can always teach English and earn enough to keep body and soul together. Если не найду работу в газете, займусь чем-нибудь еще. Всегда можно преподавать английский, с голоду не помру.
I wasn't born in the purple and I can do without things. Я родился не в роскоши, как-нибудь перебьюсь.
In Vienna, as an exercise in self-denial, I lived for a month on bread and milk. В Вене я провел опыт самоограничения, месяц жил на хлебе и молоке.
It wasn't even a hardship. И вовсе это было не трудно.
I've trained myself now to do with one meal a day." Теперь я умею обходиться одной трапезой в день.
"D'you mean to say this is your first meal to-day?" - Как, ты сегодня ничего еще не ел?
"I had a cup of coffee when I got up and a glass of milk at one." - Когда встал, выпил чашку кофе, а в час - стакан молока.
"But what's the object of it? - Но чего ради?
You're adequately paid in your job, aren't you?" Ты же достаточно зарабатываешь в своей редакции, разве нет?
"I get a living wage. - Только-только хватает на жизнь.
Certainly enough to have three meals a day. Разумеется, достаточно, чтобы есть трижды в день.
Who can achieve mastery over others unless he first achieves mastery over himself?" Но кто сумеет властвовать другими, если не научился властвовать собой?
Charley grinned. Чарли усмехнулся.
He was beginning to feel more at his ease. Он уже начинал чувствовать себя свободнее.
"That sounds like a tag out of a dictionary of quotations." - Это звучит как крылатая фраза из цитатника.
"It may be," Simon replied indifferently. - Возможно, - равнодушно отозвался Саймон.
"Je prends mon bien o? je le trouve. A proverb distils the wisdom of the ages and only a fool is scornful of the commonplace. - Je prends mon bien o je le trouve.Поговорка заключает в себе самую суть вековой мудрости, и только дурак презирает банальности.
You don't suppose I intend to be a foreign correspondent for a London paper or a teacher of English all my life. Не думаешь же ты, будто я намерен всю жизнь быть иностранным корреспондентом лондонской газеты или учителем английского.
These are my Wanderjahre. Это мои Wanderjahre.
I'm going to spend them in acquiring the education I never got at the stupid school we both went to or in that suburban cemetery they call the University of Cambridge. Я намерен потратить их на то, чтобы получить образование, мне его не дали ни дурацкая школа, в которой мы с тобой учились, ни это провинциальное кладбище, что зовется Кембриджским университетом.
But it's not only knowledge of men and books that I want to acquire; that's only an instrument; I want to acquire something much harder to come by and more important: an unconquerable will. Но я хочу достичь не только знания людей и книг; это всего лишь инструмент; мне нужно иное, чего достичь много трудней и что куда важнее: несокрушимая сила воли.
I want to mould myself as the Jesuit novice is moulded by the iron discipline of the Order. Я хочу выковать себя сам, как железной дисциплиной выковывают послушника в ордене иезуитов.
I think I've always known myself; there's nothing that teaches you what you are, like being alone in the world, a stranger everywhere, and living all your life with people to whom you mean nothing. Мне кажется, я всегда себя знал; когда ты один на свете, и всем чужой, и всю жизнь живешь с людьми, для которых ничего не значишь, верней всего научишься понимать, что ты такое.
But my knowledge was instinctive. Но мое знание родилось из чутья.
In these two years I've been abroad I've learnt to know myself as I know the fifth proposition of Euclid. А за эти два года за границей я узнал себя, как знаю пятую теорему Евклида.
I know my strength and my weakness and I'm ready to spend the next five or six years cultivating my strength and ridding myself of my weakness. Знаю свою силу и свою слабость, и следующие пять-шесть лет готов потратить на то, чтобы развивать силу и избавиться от слабости.
I'm going to take myself as a trainer takes an athlete to make a champion of him. Я хочу властвовать собой, как тренер властвует спортсменом, чтобы сделать из него чемпиона.
I've got a good brain. У меня хорошая голова.
There's no one in the world who can see to the end of his nose with such perspicacity as I can, and believe me, in the world we live in that's a great force. У меня собачий нюх, и можешь мне поверить, в нашем мире это огромное преимущество.
I can talk. Я умею говорить.
You have to persuade men to action not by reasoning, but by rhetoric. Людей можно заставить действовать не логикой, а искусными речами.
The general idiocy of mankind is such that they can be swayed by words, and however mortifying, for the present you have to accept the fact as you accept it in the cinema that a film to be a success must have a happy ending. Всеобщая глупость человечества такова, что им можно управлять словами, и как это ни унизительно, в настоящее время приходится с этим мириться, как миришься в кино с тем, что фильм пользуется успехом, только если у него счастливый конец.
Already I can do pretty well all I like with words; before I'm through I shall be able to do anything." Я сейчас многого могу добиться словами, а скоро для меня вообще не будет невозможного.
Simon took a long draught of the white wine they were drinking and sitting back in his chair began to laugh. Саймон отхлебнул белого вина, которое они пили, и, откинувшись на спинку стула, засмеялся.
His face writhed into a grimace of intolerable suffering. Лицо его исказилось нестерпимым страданием.
"I must tell you an incident that happened a few months ago here. - Надо рассказать тебе, какой тут несколько месяцев назад вышел случай.
They were having a meeting of the British Legion or something like that, I forget what for, war graves or something; my chief was going to speak, but he had a cold in the head and he sent me instead. Было собрание Британского легиона или что-то в этом роде, не помню в честь чего, в память павших воинов, что ли; должен был выступить мой шеф, но он простудился и послал меня.
You know what our paper is, bloody patriotic as long as it helps our circulation, all the dirt we can get, and a high moral tone. Нашу газету ты знаешь, уж до того патриотическая, не чураемся никакой грязи, только бы увеличить тираж, а морализируем вовсю.
My chief's the right man in the right place. Мой шеф тут как раз на месте.
He hasn't had an idea in his head for twenty years. За двадцать лет у него не было ни единой собственной мысли.
He never opens his mouth without saying the obvious and when he tells a dirty story it's so stale that it doesn't even stink any more. Изрекает одни избитые истины, а когда рассказывает какую-нибудь непристойную историю, то уж такую протухшую, что она даже и не смердит.
But he's as shrewd as they make 'em. Но свое дело знает лучше некуда.
He knows what the proprietor wants and he gives it to him. Отлично понимает, что требуется владельцу газеты, и рад стараться.
Well, I made the speech he would have made. Ну, произнес я речь, какую он бы и сам произнес.
Platitudes dripped from my mouth. Так и сыпал банальностями.
I made the welkin ring with claptrap. Такие запускал трескучие фразы, аж все грохотало.
I gave them jokes so hoary that even a judge would have been ashamed to make them. Остроты выдавал с такой длинной бородой, что и записной остряк постыдился бы их произнести.
They roared with laughter. А все так и покатывались со смеху.
I gave them pathos so shaming that you would have thought they would vomit. Такую разводил фальшивую чувствительность, я думал, их стошнит.
The tears rolled down their cheeks. А у них слезы текли ручьем.
I beat the big drum of patriotism like a Salvation Lass sublimating her repressed sex. Я так бил в барабан патриотизма, будто девица из Армии спасения, берущая реванш за свое подавленное женское естество.
They cheered me to the echo. А мне устроили бурную овацию.
It was the speech of the evening. Да, то была всем речам речь.
When it was all over the big-wigs wrung my hand still overwhelmed with emotion. Когда вечер кончился, ихние заправилы от избытка чувств жали мне руку.
I got them all right. Я их пронял.
And d'you know, I didn't say a single word that I didn't know was contemptible balderdash. И знаешь, каждое сказанное мной слово было сущей галиматьей, я прекрасно это понимал.
Words, words, words! Слова, слова, слова!
Poor old Hamlet." Бедняга Гамлет.
"It was a damned unscrupulous thing to do," said Charley. - По-моему, ты поступил просто бессовестно, -сказал Чарли.
"After all, I daresay they were just a lot of ordinary, decent fellows who were only wanting to do what they thought was the right thing, and what's more they were probably prepared to put their hands in their pockets to prove the sincerity of their convictions." - Сколько я понимаю, там ведь собрались самые обыкновенные, вполне приличные люди, чтобы совершить то, что им казалось правильным, и более того, чтобы доказать искренность своих убеждений, они готовы были раскошелиться.
"You would think that. - Надо думать.
In point of fact more money was raised for whatever the damned cause was than had ever been raised before at one of their meetings and the organizers told my chief it was entirely due to my brilliant speech." И по правде сказать, они выложили куда больше денег, чем когда-либо, и устроители сказали моему шефу - это благодаря моей блестящей речи.
Charley in his candour was distressed. Чарли с его чистым сердцем стало не по себе.
This was not the Simon he had known so long. Перед ним сейчас сидел совсем не тот Саймон, какого он знал столько лет.
Formerly, however wild his theories were, however provocatively expressed, there was a sort of nobility in them. Прежде, при всей нелепости его теорий и как бы вызывающе он их ни излагал, было в них своего рода благородство.
He was disinterested. Он был бескорыстен.
His indignation was directed against oppression and cruelty. Негодование его было направлено против угнетения и жестокости.
Injustice roused him to fury. Несправедливость приводила его в ярость.
But Simon did not notice the effect he had on Charley or if he did was indifferent to it. Но Саймон не заметил, какое впечатление он произвел на Чарли, а если заметил, остался к этому равнодушен.
He was absorbed in himself. Он был поглощен собой.
"But brain isn't enough and eloquence, even if it's necessary, is after all a despicable gift. - Но одного ума недостаточно, а красноречие, даже если оно и необходимо, в конечном счете презренный дар.
Kerensky had them both and what did they avail him? Керенский обладал и тем и другим, а что они ему дали?
The important thing is character. Главное - это характер.
It's my character I've got to mould. Именно характер мне предстоит выковать.
I'm sure one can do anything with oneself if one tries. Я уверен, если постараться, можно сделать с собой что угодно.
It's only a matter of will. Все дело в силе воли.
I've got to train myself so that I'm indifferent to insult, neglect and ridicule. Мне надо так себя натренировать, чтобы меня не задевали ни оскорбление, ни равнодушие, ни насмешка.
I've got to acquire a spiritual aloofness so complete that if they put me in prison I shall feel myself as free as a bird in the air. Мне надо достичь такой полной духовной отчужденности, чтобы, даже если меня посадят, я и в тюрьме чувствовал себя свободным как птица.
I've got to make myself so strong that when I make mistakes I am unshaken, but profit by them to act rightly. Мне надо обрести такую силу, чтобы, совершая ошибки, я не пошатнулся, а учился на них.
I've got to make myself so hard that not only can I resist the temptation to be pitiful, but I don't even feel pity. Мне надо обрести такую безжалостность, чтобы не только противостоять искушению пожалеть кого-то, но вовсе не испытывать жалости.
I've got to wring out of my heart the possibility of love." Мне надо вырвать из сердца способность любить.
"Why?" - Почему?
"I can't afford to let my judgement be clouded by any feeling that I might have for a human being. - Я не могу себе позволить, чтобы на мои суждения влияло какое бы то ни было чувство к кому-либо из людей.
You are the only person I've ever cared for in the world, Charley. В целом свете только тебя я и любил, Чарли.
I shan't rest till I know in my bones that if it were necessary to put you against a wall and shoot you with my own hands I could do it without a moment's hesitation and without a moment's regret." И до тех пор не успокоюсь, пока до мозга костей не проникнусь уверенностью, что, если придет нужда поставить тебя к стенке и расстрелять, я сам без всяких колебаний и сожалений тебя пристрелю.
Simon's eyes had a dark opaqueness which reminded you of an old mirror, in a deserted house, from which the quick-silver was worn away, so that when you looked in it you saw, not yourself, but a sombre depth in which seemed to lurk the reflections of long past events and passions long since dead and yet in some terrifying way tremulous still with a borrowed and mysterious life. Глаза его словно затянула темная дымка, какая бывает на старом зеркале в покинутом доме; ртутная амальгама на нем потускнела, и когда смотришься в него, видишь не себя, но темную глубину, где словно таятся отраженья событий и страстей далекого прошлого, давно уже отпылавших и, однако, неким путающим образом доныне трепещущих загадочной заемной жизнью.
"Did you wonder why I didn't come to the station to meet you?" - Ты, наверно, недоумевал, почему я не встретил тебя на вокзале?
"It would have been nice if you had. - Было бы славно, если б встретил.
I supposed you couldn't get away." Ты, наверно, не мог вырваться.
"I knew you'd be disappointed. - Я понимал, что ты огорчишься.
It's our busy time at the office, we have to be on tap then to telephone to London the news that's come through in the course of the day, but it's Christmas Eve, the paper doesn't come out to-morrow and I could have got away easily. У нас в редакции это рабочие часы, надо быть под рукой, передавать по телефону в Лондон новости, поступившие за день, но сегодня канун Рождества, завтра газета не выходит и ничего не стоило улизнуть.
I didn't come because I wanted to so much. Мне очень хотелось тебя встретить, оттого я и не пошел.
Ever since I got your letter saying you were coming over I've been sick with the desire to see you. С той минуты, как я получил письмо и узнал, что ты приезжаешь, я не находил себе места, до того хотелось тебя увидеть.
When the train was due and I knew you'd be wandering up the platform looking for me and rather lost in that struggling crowd, I took a book and began to read. В те минуты, когда должен был прибыть поезд и я понимал - ты бродишь по перрону, высматриваешь меня и растерян в толпе и толчее, я взялся за книжку и стал читать.
I sat there, forcing myself to attend to it, and refusing to let myself listen for the telephone that I expected every moment to ring. Сидел, заставлял себя углубиться в книгу и не позволял себе прислушиваться к телефону, который мог зазвонить в любую минуту.
And when it did and I knew it was you, my joy was so intense that I was enraged with myself. А когда он и вправду зазвонил, я не сомневался, это ты, и до того обрадовался, что дико озлился на себя.
I almost didn't answer. Даже готов был не снимать трубку.
For more than two years now I've been striving to rid myself of the feeling I have for you. Ведь уже больше двух лет я боролся со своей привязанностью к тебе.
Shall I tell you why I wanted you to come over? Сказать, почему я хотел, чтобы ты приехал?
One idealizes people when they're away, it's true that absence makes the heart grow fonder, and when one sees them again one's often surprised that one saw anything in them at all. Когда человека нет рядом, его идеализируешь, на расстоянии чувство обостряется, это верно, а увидишь его снова - и удивляешься, что ты в нем находил.
I thought that if there were anything left in me of the old feeling I had for you the few days you're spending here now would be enough to kill it." Я думал, если что-то еще осталось от моей привязанности к тебе, тех нескольких дней, что ты тут проведешь, будет довольно, чтобы окончательно ее убить.
"I'm afraid you'll think me very stupid," said Charley, with his engaging smile, "but I can't for the life of me see why you want to." - Боюсь, ты сочтешь меня сущим тупицей, но я ума не приложу, зачем тебе это надо, - сказал Чарли, улыбаясь своей милой улыбкой.
"I do think you're very stupid." - Ты и вправду туп.
"Well, taking that for granted, what is the reason?" - Пусть так, но все же в чем причина?
Simon frowned a little and his restless eyes darted here and there like a hare trying to escape a pursuer. Саймон чуть нахмурился, и его беспокойный взгляд заметался, точно заяц, что пытается улизнуть от преследователя.
"You're the only person who ever cared for me." - Ты единственный на свете человек, которому я не безразличен.
"That's not true. - Неправда.
My father and mother have always been very fond of you." Мои родители всегда были очень расположены к тебе.
"Don't talk such nonsense. - Чепуха.
Your father was as indifferent to me as he is to art, but it gave him a warm, comfortable feeling of benevolence to be kind to the orphan penniless boy whom he could patronize and impress. Твой отец был ко мне так же равнодушен, как к искусству, но ему было приятно и утешительно чувствовать себя благодетелем, приятно быть добрым к нищему сироте, опекать его и внушать ему почтение.
Your mother thought me unscrupulous and self-seeking. Твоя мать считала меня бессовестным и своекорыстным.
She hated the influence she thought I had over you and she was affronted because she saw that I thought your father an old humbug, the worst sort of humbug, the one who humbugs himself; the only satisfaction I ever gave her was that she couldn't look at me without thinking how nice it was that you were so very different from me." Ей ненавистно было то влияние, которое, как ей казалось, я оказываю на тебя, и она была оскорблена, потому что понимала, что я нахожу твоего отца закоренелым обманщиком, самым скверным обманщиком, - из тех, кто сам себя обманывает; только одно во мне ее устраивало -глядя на меня, она неизменно думала, слава Богу, что ты совершенно на меня не похож.
"You're not very flattering to my poor parents," said Charley, mildly. - Не очень ты жалуешь моих родителей, - мягко сказал Чарли.
Simon took no notice of the interruption. Саймон будто и не слышал.
"We clicked at once. - Мы мигом с тобой поладили.
What that old bore Goethe would have called elective affinity. Этот зануда Гете назвал бы наши отношения родством душ.
You gave me what I'd never had. Ты дал мне то, чего у меня никогда не было.
I, who'd never been a boy, could be a boy with you. Я никогда не знал, что значит быть мальчишкой, а с тобой я был мальчишкой.
I could forget myself in you. С тобой я забывался.
I bullied you and ragged you and mocked you and neglected you, but all the time I worshipped you. Я тебя изводил и высмеивал, помыкал и пренебрегал тобой, но при этом обожал.
I felt wonderfully at home with you. С тобой я чувствовал себя на диво легко.
With you I could be just myself. С тобой я мог быть самим собой.
You were so unassuming, so easily pleased, so gay and so good-natured, merely to be with you rested my tortured nerves and released me for a moment from that driving force that urged me on and on. Такой ты был непритязательный, веселый и добродушный, так легко было тебя обрадовать, рядом с тобой мои измученные нервы отдыхали, и та неистовая сила, что без конца меня погоняла, ненадолго меня отпускала.
But I don't want rest and I don't want release. Но не хочу я отдыха, не хочу, чтобы меня отпускало.
My will falters when I look at your sweet and diffident smile. Когда я гляжу на твою милую, застенчивую улыбку, моя воля мне изменяет.
I can't afford to be soft, I can't afford to be tender. Не могу я себе позволить быть податливым, не могу себе позволить нежности.
When I look into those blue eyes of yours, so friendly, so confiding in human nature, I waver, and I daren't waver. Когда я гляжу в твои синие глаза, такие дружелюбные, такие доверчивые, мне изменяет твердость, а я должен быть тверд.
You're my enemy and I hate you." Ты мой враг, ненавижу тебя.
Charley had flushed uncomfortably at some of the things that Simon had said to him, but now he chuckled good-humouredly. Иные слова Саймона сбивали Чарли с толку, вгоняли в краску, но сейчас он добродушно усмехнулся.
"Oh, Simon, what stuff and nonsense you talk." - Ох, Саймон, ну какую ерунду, какой вздор ты несешь.
Simon paid no attention. Саймон пропустил его слова мимо ушей.
He fixed Charley with his glittering, passionate eyes as though he sought to bore into the depths of his being. Он впился в Чарли своими блестящими неистовыми глазами, будто хотел проникнуть в самые глубины его существа.
"Is there anything there?" he said, as though speaking to himself. - Есть там что-нибудь? - сказал он, словно сам себе.
"Or is it merely an accident of expression that gives the illusion of some quality of the soul?" - Просто уж такое у него выражение лица, что чудится, будто и душа у него особенная?
And then to Charley: "I've often asked myself what it was that I saw in you. - И продолжал, уже обращаясь к Чарли: - Я часто спрашивал себя, что же такое я нахожу в тебе.
It wasn't your good looks, though I daresay they had something to do with it; it wasn't your intelligence, which is adequate without being remarkable; it wasn't your guileless nature or your good temper. Дело не в том, что ты красавчик, хотя, смею сказать, и это тоже играет роль. И не в твоих способностях, способности как способности, ничего выдающегося. И не в твоей бесхитростной натуре и добром нраве.
What is it in you that makes people take to you at first sight? Но что же это в тебе с первого взгляда привлекает людей?
You've won half your battle before ever you take the field. Ты еще и пальцем не шевельнул, а уже наполовину одержал победу.
Charm? Обаяние?
What is charm? Но что за штука обаяние?
It's one of the words we all know the meaning of, but we can none of us define. Вот одно из слов, значение которого всем нам известно, но никто не может точно его определить.
But I know if I had that gift of yours, with my brain and my determination there's no obstacle in the world I couldn't surmount. Я знаю только, что, обладай я этим твоим даром, при моем уме и решительности я бы одолел любое препятствие.
You've got vitality and that's part of charm. В тебе есть жизненная сила, и это часть твоего обаяния.
But I have just as much vitality as you; I can do with four hours' sleep for days on end and I can work for sixteen hours a day without getting tired. Но у меня ее не меньше, я могу обходиться четырьмя часами сна и работать без устали по шестнадцать часов в сутки.
When people first meet me they're antagonistic, I have to conquer them by sheer brainpower, I have to play on their weaknesses, I have to make myself useful to them, I have to flatter them. С первого взгляда я вызываю в людях неприязнь, мне приходится их завоевывать силой ума, приходится играть на их слабостях, как-то им угождать, приходится им льстить.
When I came to Paris my chief thought me the most disagreeable young man and the most conceited he'd ever met. Когда я приехал в Париж, мой шеф решил, что он в жизни не встречал такого противного молодого человека и такого самодовольного.
Of course he's a fool. Он, конечно, дурак.
How can a man be conceited when he knows his defects as well as I know mine? Ну как можно быть самодовольным, если знаешь свои недостатки, как я их знаю?
Now he eats out of my hand. Теперь он пляшет под мою дудку.
But I've had to work like a dog to achieve what you can do with a flicker of your long eyelashes. Но чтобы достичь того, для чего тебе довольно одного взмаха твоих длинных ресниц, я должен работать как вол.
Charm is essential. Обаяние - важнейшая штука.
In the last two years I've got to know a good many prominent politicians and they've all got it. За последние два года мне довелось познакомиться со многими выдающимися политическими деятелями, и оно присуще почти всем.
Some more and some less. У одних его больше, у других меньше.
But they can't all have it by nature. Но не может быть, чтобы всем оно было дано от природы.
That shows it can be acquired. Выходит, его можно обрести.
It means nothing, but it arouses the devotion of their followers so that they'll do blindly all they're bidden and be satisfied with the reward of a kind word. Оно ничего не значит, но возбуждает в последователях слепую преданность, они пляшут под твою дудку, и в награду им довольно доброго слова.
I've examined them at work. Я наблюдал, как такие политики пользуются своим обаянием.
They can turn it on like water from a tap. Они могут его выпустить, будто воду из крана.
The quick, friendly smile; the hand that's so ready to clasp yours. Быстрая дружелюбная улыбка, рука, готовая пожать вам руку.
The warmth in the voice that seems to promise favours, the show of interest that leads you to think your concerns are your leader's chief preoccupation, the intimate manner which tells you nothing, but deludes you into thinking you are in your master's confidence. Теплые нотки в голосе, похоже, сулят вам благосклонность, столь явный интерес к вам заставляет вас вообразить, будто он только и делает, что печется о вашем благополучии, сердечность в обращении, которая ни о чем не говорит, внушает мысль, будто вы пользуетесь его доверием.
The clich?s, the hundred varieties of dear old boy that are so flattering on influential lips. Избитые фразы, несчетные обращения вроде "дорогой", "старина" или "дружище" очень лестны, когда их слышишь от влиятельного лица.
The ease and naturalness, the perfect acting that imitates nature, and the sensitiveness that discerns a fool's vanity and takes care never to affront it. Свобода и естественность, превосходная игра, которая выдается за проявление подлинной натуры, и проницательность, что видит тщеславие дурака и уж нипочем его не заденет.
I can learn all that, it only means a little more effort and a little more self-control. Всему этому я могу научиться, тут надо только еще немного поднатужиться и еще чуть лучше владеть собой.
Sometimes of course they overdo it, the pros, their charm becomes so mechanical that it ceases to work; people see through it, and feeling they've been duped are resentful." Иной раз они, разумеется, пересаливают, эти деятели, их обаяние становится чересчур механическим и вовсе перестает действовать; люди понимают, что к чему, чувствуют, что их провели, и возмущаются.
He gave Charley another of his piercing glances. - Саймон опять посмотрел на Чарли своим пронизывающим взглядом.
"Your charm is natural, that's why it's so devastating. - У тебя обаяние от природы, вот почему оно такое сокрушительное.
Isn't it absurd that a tiny wrinkle should make life so easy for you?" Ну не дико ли, что из-за какой-то крохотной черточки в лице жизнь для тебя так легка?
"What on earth do you mean?" - Да о чем это ты?
"One of the reasons why I wanted you to come over was to see exactly in what your charm consisted. - Одна из причин, по которым я хотел, чтобы ты приехал, это возможность разобраться, в чем оно состоит, твое обаяние.
As far as I can tell it depends on some peculiar muscular formation of your lower orbit. Сколько могу судить, оно зависит от некоей мускульной особенности нижнего века.
I believe it to be due to a little crease under your eyes when you smile." Я уверен, секрет в складочке под глазами, когда ты улыбаешься.
It embarrassed Charley to be thus anatomized, and to divert the conversation from himself, he asked: Чарли смутился оттого, что стал предметом столь пристального изучения, и, желая перевести разговор, спросил:
"But all this effort of yours, what is it going to lead you to?" - Но все эти твои старания, ради чего они?
"Who can tell? - Как знать?
Let's go and have our coffee at the D?me." Пойдем выпьем кофе в D?me.
"All right. - С удовольствием.
I'll get hold of a waiter." Вот только позову официанта.
"I'm going to stand you your dinner. - За обед плачу я.
It's the first meal that we've had together that I've ever paid for." Это впервые плачу я, когда мы едим вместе.
When he took out of his pocket some notes to settle up with he found with them a couple of cards. Он достал из кармана деньги, чтобы рассчитаться, и среди бумажек оказалось несколько пригласительных билетов.
"Oh, look, I've got a ticket for you for the Midnight Mass at St. Eustache. - Смотри-ка, у меня есть для тебя билет на Полуночную мессу в Сент-Эсташ.
It's supposed to be the best church music in Paris and I thought you'd like to go." Это считается лучшей церковной музыкой в Париже, и тебе, наверно, захочется пойти.
"Oh, Simon, how nice of you. - Ох, Саймон, как это мило с твоей стороны.
I should love to. Я буду очень рад.
You'll come with me, won't you?" Ты ведь пойдешь со мной?
"I'll see how I feel when the time comes. - Там видно будет поближе к делу.
Anyhow take the tickets." Во всяком случае на, возьми билеты.
Charley put them in his pocket. Чарли положил билеты в карман.
They walked to the D?me. И они отправились к D?me.
The rain had stopped, but the pavement was still wet and when the light of a shop window or a street lamp fell upon it, palely glistened. Дождь перестал, но тротуары еще не высохли и поблескивали под светом, падающим из витрины или от уличного фонаря.
A lot of people were wandering to and fro. На улицах полно праздношатающихся.
They came out of the shadow of the leafless trees as though from the wings of a theatre, passed across the light and then were lost again in another patch of night. Они появляются из тени обнаженных дерев, словно из-за кулис, проходят полосу света и вновь скрываются в провале тьмы.
Cringing but persistent, the Algerian peddlers, their eyes alert for a possible buyer, passed with a bundle of Eastern rugs and cheap furs over their arms. Подобострастные, но настойчивые алжирцы со свернутыми восточными коврами и переброшенными через плечо дешевыми мехами вглядываются в проходящих, выискивая возможных покупателей.
Coarse-faced boys, a fez on their heads, carried baskets of monkey-nuts and monotonously repeated their raucous cry: cacaouettes, cacaouettes. Мальчишки с грубыми лицами, в фесках, с корзинами, полными арахиса, пронзительно и однообразно выкрикивают: "Cacaouettes, cacaouettes!".
At a corner stood two negroes, their dark faces pinched with cold, as though time had stopped and they waited because there was nothing in the world to do but wait. На углу два негра, темные лица свело гримасой от холода, стоят и ждут, будто время остановилось и больше им делать нечего.
The two friends reached the D?me. Саймон и Чарли подошли к D?me.
The terrace where in summer the customers sat in the open was glassed in. Веранда, открытая летом, сейчас застеклена.
Every table was engaged, but as they came in a couple got up and they took the empty places. Все столики на ней заняты, но когда друзья переступили порог, одна пара как раз поднялась уходить, и они заняли освободившиеся места.
It was none too warm, and Simon wore no coat. Было довольно прохладно, а Саймон вышел без пальто.
"Won't you be cold?" Charley asked him. - Не замерзнешь? - спросил Чарли.
"Wouldn't you prefer to sit inside?" - Может быть, пройдем внутрь?
"No, I've taught myself not to mind cold." - Нет, я научился не бояться простуды.
"What happens when you catch one?" - А если простудишься, что делаешь?
"I ignore it." - Не обращаю внимания.
Charley had often heard of the D?me, but had never been there, and he looked with eager curiosity at the people who sat all round them. Чарли много слышал об этом кафе, но никогда еще здесь не был и теперь с жадным любопытством рассматривал окружающих.
There were young men in turtle-neck sweaters, some of them with short beards, and girls bare-headed, in raincoats; he supposed they were painters and writers, and it gave him a little thrill to look at them. Здесь были молодые люди в свитерах с высокими завернутыми воротами, иные с бородками, и девушки с непокрытыми головами и в плащах; наверно, художники и писатели, подумал Чарли и смотрел на них не без трепета.
"English or American," said Simon, with a scornful shrug of the shoulders. - Англичане или американцы, - сказал Саймон, презрительно пожав плечами.
"Wasters and rotters most of them, pathetically dressing up for a role in a play that has long ceased to be acted." - Почти сплошь бездельники и моты, вырядились для роли в спектакле, который давным-давно сошел со сцены.
Over there was a group of tall, fair-haired youths who looked like Scandinavians, and at another table a swarthy, gesticulating, loquacious band of Levantines. Поодаль расположилась компания высоких светловолосых юнцов, похоже, скандинавы, а за другим столиком кружок смуглых, жестикулирующих, говорливых левантинцев.
But the greater number were quiet French people, respectably dressed, shopkeepers from the neighbourhood who came to the D?me because it was convenient, with a sprinkling of provincials who, like Charley, still thought it the resort of artists and students. Но больше всего тут было французов, спокойных, прилично одетых лавочников, живущих по соседству, которые пришли сюда просто потому, что это удобно, и среди них вкраплены провинциалы, которые, как Чарли, все еще воображали, будто окажутся здесь среди художников и студентов.
"Poor brutes, they haven't got the money to lead the Latin Quarter life any more. - Дураки несчастные, у них кончились денежки, и теперь не по карману жить, как полагается в Латинском квартале.
They live on the edge of starvation and work like galley-slaves. Живут впроголодь, а работают как проклятые.
I suppose you've read the Vie de Boh?me? Ты, наверно, читал "Vie de B?heme".
Rodolphe now wears a neat blue suit that he's bought off the nail and puts his trousers under his mattress every night to keep them in shape. Родольф теперь носит аккуратный синий костюм, купленный в магазине готового платья, и на ночь кладет брюки под матрац, чтобы не теряли складку.
He counts every penny he spends and takes care to do nothing to compromise his future. Он считает каждый грош и старается не делать ничего такого, что угрожало бы его будущему.
Mimi and Musette are hard-working girls, trade unionists, who spend their spare evenings attending party meetings, and even if they lose their virtue, keep their heads." Мими и Мюзетта великие труженицы, состоят в профсоюзе, в свободный вечер ходят на партийные собрания и, даже если расстаются с девичьей честью, головы не теряют.
"Don't you live with a girl?" - А с тобой живет подружка?
"No." - Нет.
"Why not? - Что ж так?
I should have thought it would be very pleasant. По-моему, это должно быть очень приятно.
In the year you've been in Paris you must have had plenty of chances of picking someone up." За год в Париже у тебя, наверное, был миллион возможностей завести подружку.
"Yes, I've had one or two. - Да, были у меня две или три.
Strange when you come to think of it. Даже удивительно, если подумать.
D'you know what my place consists of? Знаешь, что у меня за дом?
A studio and a kitchen. Кабинет и кухня.
No bath. Ванной нет.
The concierge is supposed to come and clean up every day, but she has varicose veins and hates climbing the stairs. Консьержка должна бы каждый день приходить и убирать, но у нее расширение вен, и ей совсем неохота подниматься по лестнице.
That's all I have to offer and yet there've been three girls who wanted to come and share my squalor with me. Вот и все, что я могу предложить, и, однако, нашлись три девицы, которые хотели разделить со мной мою нищету.
One was English, she's got a job here in the International Communist Bureau, another was a Norwegian, she's working at the Sorbonne, and one was French-you'd have thought she had more sense; she was a dressmaker and out of work. Одна была англичанка, служила здесь в Международном коммунистическом бюро, другая - норвежка, работает в Сорбонне, а еще одна -француженка, казалось бы, от нее можно было ждать больше здравого смысла; она была портниха, без места.
I picked her up one evening when I was going out to dinner, she told me she hadn't had a meal all day and I stood her one. Я познакомился с ней однажды вечером, когда вышел пообедать, она сказала, она весь день ничего не ела, ну, я ее угостил.
It was a Saturday night and she stayed till Monday. Был субботний вечер, и она задержалась у меня до понедельника.
She wanted to stay on, but I told her to get out and she went. Она хотела и дальше оставаться, но я велел ей уходить, и она ушла.
The Norwegian was rather a nuisance. Норвежка оказалась изрядной занудой.
She wanted to darn my socks and cook for me and scrub the floor. Хотела штопать мне носки, стряпать для меня и мыть пол.
When I told her there was nothing doing she took to waiting for me at street corners, walking beside me in the street and telling me that if I didn't relent she'd kill herself. Когда я сказал, у нас дело не пойдет, она стала подкарауливать меня на улице, шла со мной рядом и говорила, что, если я не смягчусь, она покончит с собой.
She taught me a lesson that I've taken to heart. Она преподала мне урок, и я его запомнил.
I had to be rather firm with her in the end." В конце концов пришлось обойтись с ней построже.
"What d'you mean by that?" - То есть?
"Well, one day I told her that I was sick of her pestering. - Однажды я ей сказал, надоели мне ее приставанья.
I told her that next time she addressed me in the street I'd knock her down. Сказал, если еще раз заговорит со мной на улице, я собью ее с ног.
She was rather stupid and she didn't know I meant it. Она, тупица безмозглая, не поняла, что я говорю всерьез.
Next day when I came out of my house, it was about twelve and I was just going to the office, she was standing on the other side of the street. Назавтра выхожу я из дому часов в двенадцать, собрался в редакцию, смотрю, она стоит на другой стороне улицы.
She came up to me, with that hang-dog look of hers, and began to speak. Подошла ко мне со своим обычным видом побитой собаки и заговаривает.
I didn't let her get more than two or three words out, I hit her on the chin and she went down like a ninepin." Я и двух слов не дал ей сказать, двинул в подбородок, она и повалилась, будто кегля.
Simon's eyes twinkled with amusement. Глаза Саймона весело блеснули.
"What happened then?" - И что потом?
"I don't know. - Не знаю.
I suppose she got up again. Наверно, поднялась.
I walked on and didn't look round to see. Я пошел своей дорогой и не обернулся.
Anyhow she took the hint and that's the last I saw of her." Во всяком случае, она поняла намек, больше я ее не видел.
The story made Charley very uncomfortable and at the same time made him want to laugh. Чарли стало и неловко и смешно.
But he was ashamed of this and remained silent. Но он устыдился и не дал себе воли.
"The comic one was the English communist. - Одна была препотешная - английская коммунистка.
My dear, she was the daughter of a dean. Представляешь, дочь священника.
She'd been to Oxford and she'd taken her degree in economics. Училась в Оксфорде и защищала диплом по экономике.
She was terribly genteel, oh, a perfect lady, but she looked upon promiscuous fornication as a sacred duty. Ужасно была благовоспитанная, ну настоящая леди, но блудила почем зря, для нее это было самое святое дело.
Every time she went to bed with a comrade she felt she was helping the Cause. Всякий раз, как ложилась с товарищем в постель, чувствовала, что служит Общему делу.
We were to be good pals, fight the good fight together, shoulder to shoulder, and all that sort of thing. Нам предстояло стать добрыми приятелями, успешно бороться плечом к плечу и все такое прочее.
The dean gave her an allowance and we were to pool our resources, make my studio a Centre, have the comrades in to afternoon tea and discuss the burning questions of the day. Его преподобие давал ей какую-то сумму на содержание, мы должны были соединить наши капиталы, превратить мой кабинет в некий Центр, приглашать товарищей на чай и обсуждать животрепещущие проблемы дня.
I just told her a few home truths and that finished her." Я всего лишь сказал ей несколько горьких истин и на этом с ней покончил.
He lit his pipe again, smiling to himself quietly, with that painful smile of his, as though he were enjoying a joke that hurt him. Саймон опять разжег трубку, тихо улыбаясь этой своей страдальческой улыбкой, словно радовался шутке, которая причиняла ему боль.
Charley had several things to say, but did not know how to put them so that they should not sound affected and so arouse Simon's irony. Чарли хотел бы кое-что ему высказать, только не знал, как это сделать, чтобы слова не прозвучали фальшиво и не вызвали у Саймона насмешки.
"But is it your wish to cut human relations out of your life altogether?" he asked, uncertainly. - Ты что ж, намерен изгнать из своей жизни все человеческие отношения? - неуверенно спросил Чарли.
"Altogether. - Решительно все.
I've got to be free. Мне надо быть свободным.
I daren't let another person get a hold over me. Я не могу себе позволить, чтобы кто-то взял надо мной власть.
That's why I turned out the little sempstress. Вот почему я прогнал портнишку.
She was the most dangerous of the lot. Она была всех опасней.
She was gentle and affectionate. Такая нежная, ласковая.
She had the meekness of the poor who have never dreamt that life can be other than hard. В ней была кротость бедняков, которым невдомек, что жизнь не обязательно должна быть трудной.
I could never have loved her, but I knew that her gratitude, her adoration, her desire to please, her innocent cheerfulness, were dangerous. Полюбить ее я бы не полюбил, но ее благодарность, обожание, готовность порадовать, ее простодушная веселость были опасны.
I could see that she might easily become a habit of which I couldn't break myself. Я понимал, что она может стать привычкой, от которой я не смогу отделаться.
Nothing in the world is so insidious as a woman's flattery; our need for it is so enormous that we become her slave. Нет ничего на свете коварней женской лести; потребность в этой лести так в нас велика, что можно стать ее рабом.
I must be as impervious to flattery as I am indifferent to abuse. Я должен быть глух к лести, как стал равнодушен к оскорблениям.
There's nothing that binds one to a woman like the benefits one confers on her. Ничто не привязывает к женщине сильнее благ, которыми ее одаряешь.
She would have owed me everything, that girl, I should never have been able to escape from her." Эта девушка была бы обязана мне всем, и я никогда бы не смог от нее отделаться.
"But, Simon, you have human passions like the rest of us. - Но, Саймон, ты же, как все мы, не чужд увлечений.
You're twenty-three." Тебе ведь всего двадцать три.
"And my sexual desires are urgent? - И меня одолевают сексуальные желания?
Less urgent than you imagine. Вовсе не так одолевают, как ты воображаешь.
When you work from twelve to sixteen hours a day and sleep on an average six, when you content yourself with one meal a day, much as it may surprise you, your desires are much attenuated. Когда работаешь двенадцать - шестнадцать часов в сутки и спишь в среднем шесть часов и ешь только один раз, как бы тебя это ни удивляло, но желания притупляются.
Paris is singularly well arranged for the satisfaction of the sexual instinct at moderate expense and with the least possible waste of time, and when I find that my appetite is interfering with my work I have a woman just as when I'm constipated I take a purge." Париж на редкость хорошо устроен, здесь легко удовлетворить сексуальный голод за умеренную плату и с наименьшей потерей времени, так что, когда я чувствую, что аппетит мешает мне работать, я пользуюсь женщиной, как слабительным при запоре.
Charley's clear blue eyes twinkled with amusement and a charming smile parting his lips displayed his strong white teeth. Ясные синие глаза Чарли весело блеснули, и чудесная улыбка обнажила его крепкие белые зубы.
"Aren't you missing a lot of fun? - Боюсь, ты лишаешь себя истинных удовольствий.
You know, one's young for such a little while." Знаешь, ведь молодость так коротка.
"I may be. - Наверно.
I know one can do nothing in the world unless one's single-minded. Но чего-то достичь в мире может только человек целеустремленный.
Chesterfield said the last word about sexual congress: the pleasure is momentary, the position is ridiculous, and the expense is damnable. Граф Честерфилд лучше всех сказал о занятии любовью: удовольствие мимолетное, положение смехотворное, а плата черт-те какая.
It may be an instinct that one can't suppress, but the man's a pitiful fool who allows it to divert him from his chosen path. Это природный инстинкт, и его невозможно в себе задавить, но жалок и глуп тот, кто позволит ему сбить себя с избранного пути.
I'm not afraid of it any more. Мне это уже не грозит.
In a few more years I shall be entirely free from its temptation." Еще через несколько лет я начисто избавлюсь от этого искушения.
"Are you sure you can prevent yourself from falling in love one of these days? - А если вдруг в один прекрасный день ты влюбишься, неужели сумеешь себе это запретить?
Such things do happen, you know, even to the most prudent men." Такое ведь случается даже с самыми рассудительными людьми.
Simon gave him a strange, one might even have thought a hostile, look. Саймон бросил на него странный, пожалуй, даже враждебный взгляд.
"I should tear it out of my heart as I'd wrench out of my mouth a rotten tooth." - Я вырву любовь из своего сердца, как выдернул бы изо рта гнилой зуб.
"That's easier said than done." - Это легче сказать, чем сделать.
"I know. - Знаю.
Nothing that's worth doing is done easily, but that's one of the odd things about man, if his self-preservation is concerned, if he has to do something on which his being depends, he can find in himself the strength to do it." Все, что чего-то стоит, сделать нелегко, но такова одна из странностей человеческой природы: когда это касается самосохранения, когда нужно сделать что-то, от чего зависит само твое существование, нужные силы находятся.
Charley was silent. Чарли промолчал.
If anyone else had spoken to him as Simon had done that evening he would have thought it a pose adopted to impress. Если бы кто-нибудь другой говорил с ним как говорил в этот вечер Саймон, он счел бы это позой, желанием пустить пыль в глаза.
Charley had heard during his three years at Cambridge enough extravagant talk to be able, with his common sense and quiet humour, to attach no more importance to it than it deserved. За три года в Кембридже он наслушался вдоволь сумасбродных речей и при своем здравомыслии и спокойном юморе научился придавать им не больше значения, чем они того заслуживали.
But he knew that Simon never talked for effect. Но он знал, Саймон никогда не говорил, лишь бы поразить собеседника.
He was too contemptuous of his fellows' opinion to extort their admiration by taking up an attitude in which he did not believe. Слишком он презирал мнение окружающих и ради того, чтобы вызвать у них восхищенье, не стал бы говорить не то, что думает.
He was fearless and sincere. Он искренен и бесстрашен.
When he said that he thought this and that, you could be certain that he did, and when he said he had done that and the other you need not hesitate to believe that he had. Если он сказал, что думает то-то и то-то, без сомнения, так оно и есть, а если сказал, что поступил так или эдак, можно без колебаний ему поверить.
But just as the manner of life that Simon had described seemed to Charley morbid and unnatural, so the ideas he expressed with a fluency that showed they were well considered seemed to him outrageous and horrible. Но и образ жизни Саймона, только что им описанный, показался Чарли ужасным и неестественным, и его идеи, изложенные столь подробно, что ясно было, как хорошо они продуманы, показались ему чудовищными и возмутительными.
He noticed that Simon had avoided saying what was the end for which he was thus so sternly disciplining himself; but at Cambridge he had been violently communist and it was natural to suppose that he was training himself to play his part in the revolution they had then, all of them, anticipated in the near future. Он заметил, что Саймон избегал говорить о цели, ради которой столь сурово себя тренировал; но в Кембридже он был ярым коммунистом, и естественно было предположить, что он готовился сыграть роль в революции, которую все они тогда предвкушали в ближайшем будущем.
Charley, much more concerned with the arts, had listened with interest, but without feeling that the matter was any particular affair of his, to the heated arguments he heard in Simon's rooms. Чарли, больше всего поглощенный искусством, слушал горячие споры, гремевшие в комнате Саймона, с интересом, но вовсе не чувствовал, будто это касается и его.
If he had been obliged to state his views on a subject to which he had never given much thought, he would have agreed with his father: whatever might happen on the Continent there was no danger of communism in England; the hash they'd made in Russia showed it was impracticable; there always had been rich and poor in the world and there always would be; the English working man was too shrewd to let himself be led away by a lot of irresponsible agitators; and after all he didn't have a bad time. Если бы ему пришлось высказать свой взгляд на предмет споров, о котором он никогда всерьез не задумывался, он согласился бы со своим отцом: что бы ни происходило на Континенте, а уж Англии-то коммунизм не грозит; от каши, которую заварили в России, толку явно нет; в мире всегда были и всегда будут богатые и бедные; английский рабочий слишком трезво мыслит, он не позволит безответственным агитаторам себя провести, и притом ему совсем неплохо живется.
Simon went on. А Саймон все говорил.
He was eager to deliver himself of thoughts that he had bottled up for many months and he had been used to impart them to Charley for as long as he could remember. Ему не терпелось высказаться, ведь долгие месяцы он держал свои соображения под спудом, и к тому же, сколько он себя помнил, он всегда делился с Чарли.
Though he reflected upon them with the intensity which was one of his great gifts, he found that they gained in clearness and force when he had this perfect listener to put them to. Хотя его размышлениям была присуща редкая глубина - одно из величайших его достоинств, он увидел, что они обрели большую ясность и силу, когда он смог высказать их этому превосходному слушателю.
"An awful lot of hokum is talked about love, you know. - Знаешь, о любви говорится столько всякой чуши.
An importance is ascribed to it that is entirely at variance with fact. Ей придают совершенно непомерное значение.
People talk as though it were self-evidently the greatest of human values. Люди так говорят, будто само собой разумеется, что она величайшая ценность в жизни.
Nothing is less self-evident. Но вовсе это не само собой разумеется.
Until Plato dressed his sentimental sensuality in a captivating literary form the ancient world laid no more stress on it than was sensible; the healthy realism of the Muslims has never looked upon it as anything but a physical need; it was Christianity, buttressing its emotional claims with neo-Platonism, that made it into the end an aim, the reason, the justification of life. С тех пор как Платон облек свою сентиментальную чувственность в пленительную литературную форму, древние уделяли ей не больше внимания, чем уделять разумно; мусульмане, здравые реалисты, всегда считали ее лишь физической потребностью; это христианство, подкрепляя свои эмоциональные увлечения неоплатонизмом, сделали ее целью, смыслом, основой и оправданием жизни.
But Christianity was the religion of slaves. Но христианство - религия рабов.
It offered the weary and the heavy-laden heaven to compensate them in the future for their misery in this world and the opiate of love to enable them to bear it in the present. Измученным и угнетенным оно сулит небеса, дабы вознаградить их в будущем за их страдания на земле, и предлагает любовный дурман, чтобы они в состоянии были вынести страдания в настоящем.
And like every drug it enervated and destroyed those who became subject to it. И этот наркотик, как всякий другой, расслабляет и губит тех, кто не может без него обходиться.
For two thousand years it's suffocated us. Две тысячи лет христианство душило нас.
It's weakened our wills and lessened our courage. Ослабляло нашу волю, лишало мужества.
In this modern world we live in we know that almost everything is more important to us than love, we know that only the soft and the stupid allow it to affect their actions, and yet we pay it a foolish lip-service. В нашем современном мире мы понимаем, что для нас очень-очень многое куда важнее любви, понимаем, что только простаки и тупицы позволяют любви влиять на их поступки, и, однако, на словах мы по-дурацки ее превозносим.
In books, on the stage, in the pulpit, on the platform the same old sentimental rubbish is talked that was used to hoodwink the slaves of Alexandria." В книгах, на театре, в церкви и с трибуны провозглашается все тот же сентиментальный вздор, которым одурачивали рабов Александрии.
"But, Simon, the slave population of the ancient world was just the proletariat of to-day." - Но, Саймон, рабы в древнем мире - это тот же сегодняшний пролетариат.
Simon's lips trembled with a smile and the look he fixed on Charley made him feel that he had said a silly thing. Губы Саймона дрогнули в улыбке, а взгляд, устремленный на Чарли, заставил того почувствовать, что он сморозил глупость.
"I know," said Simon quietly. - Знаю, - невозмутимо сказал Саймон.
For a while his restless eyes were still, but though he looked at Charley his gaze seemed fixed on something in the far distance. На какое-то время его беспокойный взгляд перестал метаться, но хотя глаза его остановились на Чарли, казалось, они смотрели куда-то вдаль.
Charley did not know of what he thought, but he was conscious of a faint malaise. Чарли не знал, о чем мысли Саймона, но чувствовал, что-то в них есть болезненное.
"It may be that the habit of two thousand years has made love a human necessity and in that case it must be taken into account. - Возможно, за две тысячи лет привычка сделала любовь необходимой человеку, и в этом случае ее следует принять в расчет.
But if dope must be administered the best person to do so is surely not a dope-fiend. Но если уж наркотик надо пустить в ход, наилучшим образом это сделает как раз не наркоман.
If love can be put to some useful purpose it can only be by someone who is himself immune to it." Если любовь можно поставить на службу какой-то стоящей цели, это по силам тому, кто сам к ней не восприимчив.
"You don't seem to want to tell me what end you expect to attain by denying yourself everything that makes life pleasant. - Похоже, ты не хочешь мне сказать, чего ты надеешься достичь, отказывая себе во всем, что делает жизнь приятной.
I wonder if any end can be worth it." Уж не знаю, есть ли такая цель, которая стоит подобной жертвы.
"What have you been doing with yourself for the last year, Charley?" - Что ты делал последний год, Чарли?
The sudden question seemed inconsequent, but he answered it with his usual modest frankness. Внезапный вопрос этот казался неуместным, но Чарли ответил с присущей ему скромной откровенностью:
"Nothing very much, I'm afraid. - Боюсь, ничего особенного.
I've been going to the office pretty well every day; I've spent a certain amount of time on the Estate getting to know the properties and all that sort of thing: I've played golf with father. Почти всякий день ходил в контору, немало времени проводил на наших земельных угодьях, знакомясь с землями и всем прочим, играл в гольф с отцом.
He likes to get in a round two or three days a week. Он рад сыграть партию раза три в неделю.
And I've kept up with my piano-playing. Еще продолжал занятия на фортепьяно.
I've been to a good many concerts. Бывал на многих концертах.
I've seen most of the picture shows. Старался не пропускать художественные выставки.
I've been to the opera a bit and seen a certain number of plays." Иной раз бывал в опере и довольно часто в драматических театрах.
"You've had a thoroughly good time?" - Отлично проводил время?
"Not bad. - Недурно.
I've enjoyed myself." Получал удовольствие.
"And what d'you expect to do next year?" - А на будущий год что намерен делать?
"More or less the same, I should think." - Думаю, более или менее то же самое.
"And the year after, and the year after that?" - А еще через год и еще?
"I suppose in a few years I shall get married and then my father will retire and hand over his job to me. - Через несколько лет я, вероятно, женюсь, и тогда отец удалится от дел и передаст свое место мне.
It brings in a thousand a year, not so bad in these days, and of course eventually I shall get my half of my father's share in the Mason Estate." Оно будет приносить мне тысячу в год, по нашему времени не так плохо, а рано или поздно мне достанется половина отцовской доли в Компании Мейсон.
"And then you'll lead the sort of life your father has led before you?" - И тогда будешь жить примерно так, как жил до тебя твой отец?
"Unless the Labour party confiscate the Mason Estate. - Разве только лейбористская партия конфискует Владение Мейсон.
Then of course I shall be in the cart. Тогда, конечно, мне придется нелегко.
But until then I'm quite prepared to do my little job and have as much fun as I can on the income I've got." А до тех пор я вполне готов заниматься моим скромным делом и получать от жизни побольше удовольствия, насколько позволит мой доход.
"And when you die will it have mattered a damn whether you ever lived or not?" - А когда умрешь, не все ли равно будет, жил ты на свете или не жил?
For a moment the unexpected question disconcerted Charley and he flushed. На миг от этого неожиданного вопроса Чарли растерялся, он вспыхнул.
"I don't suppose it will." - Пожалуй, все равно.
"Are you satisfied with that?" - И тебя это устраивает?
"To tell you the truth I've never thought about it. - По правде сказать, никогда об этом не задумывался.
But if you ask me point-blank, I think I should be a fool if I weren't. Но если ты спрашиваешь впрямую, думаю, было бы глупо, если б не устраивало.
I could never have become a great artist. Большого художника из меня никогда бы не вышло.
I talked it over with father that summer after I came down when we went fishing in Norway. Я обсуждал это с отцом, в то лето, когда мы ездили с ним с Норвегию удить рыбу.
He put it awfully nicely. Он очень мило к этому отнесся.
Poor old dear, he was very anxious not to hurt my feelings, but I couldn't help admitting that what he said was true. Славный мой старик, он отчаянно боялся меня обидеть, но я не мог не признать, что его слова справедливы.
I've got a natural facility for doing things, I can paint a bit and write a bit and play a bit, perhaps I might have had a chance if I'd only been able to do one thing; but it was only a facility. Природа наделила меня способностями, я могу сносно рисовать, сносно писать, сносно играть на сцене. Возможно, займись я чем-нибудь одним, я бы чего-то достиг. Но это всего лишь способности.
Father was quite right when he said that wasn't enough, and I think he was right too when he said it was better to be a pretty good business man than a second-rate artist. Отец сказал, что этого еще недостаточно, и он был совершенно прав, и опять же он прав, что лучше быть хорошим дельцом, чем второсортным живописцем.
After all, it's a bit of luck for me that old Sibert Mason married the cook and started growing vegetables on a bit of land that the growth of London turned into a valuable property. В конце концов мне повезло, что старина Сайберт Мейсон женился на кухарке и принялся выращивать овощи на клочке земли, который благодаря тому, что Лондон разросся, стал большой ценностью.
Don't you think it's enough if I do my duty in that state of life in which providence or chance, if you like, has placed me?" Тебе не кажется, что вполне довольно, если я исполню свой долг в той роли, какую мне, можно сказать, отвели провидение или случай?
Simon gave him a smile more indulgent than any that had tortured his features that evening. Саймон улыбнулся самой снисходительной из всех улыбок, что кривила его губы в тот вечер.
"I daresay, Charley. - Наверно, так, Чарли.
But not for me. Но это не для меня.
I would sooner be smashed into a mangled pulp by a bus when we cross the street than look forward to a life like yours." Лучше пусть бы меня сбил на улице автобус и раздавил в лепешку, чем ждать для себя такой жизни, какую рисуешь себе ты.
Charley looked at him calmly. Чарли спокойно на него посмотрел.
"You see, Simon, I have a happy nature and you haven't." - Видишь ли, Саймон, у меня счастливый характер, а у тебя нет.
Simon chuckled. Саймон усмехнулся.
"We must see if we can't change that. - Надо поглядеть, нельзя ли это изменить.
Let's stroll along. Давай пройдемся.
I'll take you to the S?rail." Я поведу тебя в S?rail.
iii 3
THE FRONT DOOR, a discreet door in a house of respectable appearance, was opened for them by a negro in Turkish dress and as they entered a narrow ill-lit passage a woman came out of an ante-room. Парадную дверь в весьма респектабельном доме, никак не бросающуюся в глаза, им открыл негр в турецком одеянии, и когда они вошли в неширокий, слабо освещенный коридор, навстречу вышла какая-то женщина.
She took them in with a quick, cool glance, but then recognizing Simon, immediately assumed an air of geniality. Она смерила их быстрым неприветливым взглядом, но едва узнала Саймона, лицо ее приняло радушное выражение.
They shook hands warmly. Они обменялись дружеским рукопожатием.
"This is Mademoiselle Ernestine," he said to Charley and then to her: "My friend has arrived from London this evening. - Это мадемуазель Эрнестина, - сказал он Чарли, а потом ей: - Мой друг сегодня вечером приехал из Лондона.
He wishes to see life." Хочет вкусить жизнь.
"You've brought him to the right place." - Вы не ошиблись адресом.
She gave Charley an appraising look. Она окинула Чарли оценивающим взглядом.
Charley saw a woman who might have been in the later thirties, good-looking in a cold, hard way, with a straight nose, thin painted lips and a firm chin; she was neatly dressed in a dark suit of somewhat masculine cut. Чарли увидел женщину лет под сорок, красивую холодной строгой красотой, с прямым носом, тонкими накрашенными губами и твердым подбородком; она была изящно одета, в темном костюме почти мужского покроя.
She wore a collar and tie and as a pin the crest of a famous English regiment. С воротником, в галстуке, с булавкой в форме эмблемы знаменитого английского полка.
"He's good-looking," she said. - Он хорош собой, - сказала она.
"These ladies will be pleased to see him." - Наши дамы будут ему рады.
"Where is Madame to-night?" - А где нынче вечером мадам?
"She's gone home to spend the holidays with her family. - Уехала домой провести праздники с семьей.
I am in charge." Я вместо нее.
"We'll go in, shall we?" - Можно войти?
"You know your way." - Дорога вам известна.
The two young men passed along the passage and opening a door found themselves in a vast room garishly decorated in the pinchbeck style of a Turkish bath. Молодые люди прошли по коридору и, отворив дверь, оказались в просторной комнате, крикливо разубранной под турецкую баню.
There were settees round the walls and in front of them little tables and chairs. Вдоль стен стояли диванчики, а перед ними невысокие столики и стулья.
A fair sprinkling of people were sitting about, mostly in day clothes, but a few in dinner-jackets; men in twos and threes; and at one table a mixed party, the women in evening frocks, who had evidently come to see one of the sights of Paris. Повсюду сидело немало народу, по большей части не в вечерних нарядах, но многие и в смокингах; мужчины сидели по двое, по трое, а за одним столиком смешанная компания, женщины в вечерних туалетах, видно, пришли посмотреть одну из достопримечательностей Парижа.
Waiters in Turkish dress stood about and attended to orders. Повсюду официанты в турецком одеянии принимали и выполняли заказы.
On a platform was an orchestra consisting of a pianist, a fiddler and a man who played the saxophone. На эстраде расположился оркестр, состоящий из пианиста, скрипача и саксофониста.
Two benches facing one another jutted out on to the dance floor and on these sat ten or twelve young women. Две скамьи, обращенные друг к другу, вдавались в площадку для танцев, и на них сидели десять или двенадцать молодых женщин.
They wore Turkish slippers, but with high heels, baggy trousers of some shimmering material that reached to their ankles, and small turbans on their heads. Они были в турецких комнатных туфельках, но на высоких каблуках, в широких шальварах до щиколоток из какой-то блестящей мерцающей ткани, а на голове небольшой тюрбан.
The upper part of their bodies was naked. До пояса они были обнажены.
Other girls similarly dressed were seated with men who were standing a drink. Другие девушки, в таком же наряде, сидели с мужчинами, которые угощали их вином.
Simon and Charley sat down and ordered a bottle of champagne. Саймон и Чарли сели и заказали бутылку шампанского.
The band started up. Заиграл оркестр.
Three or four men rose to their feet and going over to the benches chose partners to dance with. Трое или четверо мужчин поднялись, направились к скамьям и выбрали партнерш для танца.
The rest of the girls listlessly danced together. Остальные девушки вяло танцевали друг с дружкой.
They talked in a desultory way to one another and threw inquisitive glances at the men who were sitting at the various tables. Изредка они переговаривались, испытующе поглядывали на сидящих за столиками мужчин.
It was apparent that the party of sight-seers, with the smart women from a different world, excited their curiosity. Компания любителей достопримечательностей, с элегантными женщинами из иного мира, явно их занимала.
On the face of it, except that the girls were half naked, there was nothing to distinguish the place from any night club but the fact that there was room to dance in comfort. Кроме того, что девушки были до пояса обнажены, на первый взгляд казалось, что заведение ничем не отличается от любого ночного клуба, разве что хватало места, чтобы с удобством потанцевать.
Charley noticed that at a table near theirs two men with dispatch-cases, from which in the course of conversation they extracted papers, were talking business as unconcernedly as if they were in a caf?. Чарли заметил, что за соседним столиком двое мужчин с папками, из которых они по ходу разговора извлекали бумаги, вели деловую беседу так же естественно, как если бы сидели в кафе.
Presently one of the men from the group of sight-seers went and spoke to two girls who were dancing together, whereupon they stopped and went up to the table from which he had come; one of the women, beautifully dressed in black, with a string of emeralds round her neck, got up and began dancing with one of the two girls. Вот один из компании любителей достопримечательностей подошел к двум танцующим друг с другом девушкам, заговорил с ними, и они остановились, а потом подошли к его столику; одна из женщин, очень нарядная, в черном, с ниткой изумрудов на шее, встала и начала танцевать с одной из этих двух девушек.
The other went back to the bench and sat down. Вторая вернулась к скамье и села.
The sous-ma?tresse, the woman in the coat and skirt, came up to Simon and Charley. Sous-maitresse в костюме мужского покроя подошла к Саймону и Чарли.
"Well, does your friend see any of these ladies who takes his fancy?" - Ну как, приглянулась какая-нибудь из девушек вашему другу?
"Sit down with us a minute and have a drink. - Присядь с нами и выпей.
He's having a look round. Он осматривается.
The night's young yet." Ночь еще только начинается.
She sat down and when Simon called the waiter ordered an orangeade. Она села и, когда Саймон подозвал официанта, заказала оранжад.
"I'm sorry he's come here for the first time on such a quiet night. - Жаль, что он впервые пришел сюда в такой тихий вечер.
You see, on Christmas Eve a lot of people have to stay at home. Понимаете, канун Рождества многим приходится сидеть дома.
But it'll get more lively presently. Но скоро будет веселей.
A crowd of English have come over to Paris for the holidays. На праздники в Париж съехалась уйма англичан.
I saw in the paper that they're running the Golden Arrow in three sections. Я читала в газете, они заняли в "Золотой стреле" три купе.
They're a great nation, the English; they have money." Великая нация англичане, у них есть деньги.
Charley, feeling rather shy, was silent, and she asked Simon if he understood French. Чарли несколько робел и сидел молча, и она спросила Саймона, понимает ли он по-французски.
"Of course he does. - Конечно, понимает.
He spent six months in Touraine to learn it." Он провел полгода в Турени, изучал язык.
"What a beautiful district! - Дивный край!
Last summer when I took my holiday I motored all through the Ch?teaux country. Прошлым летом во время отпуска я проехала по всему Шато.
Ang?le comes from Tours. Анджела родом из Турени.
Perhaps your friend would like to dance with her." Может, ваш друг захочет с ней потанцевать.
She turned to Charley. - Она обернулась к Чарли.
"You do dance, don't you?" - Вы ведь танцуете, правда?
"Yes, I like it." - Да, я люблю танцевать.
"She's very well educated and she comes from an excellent family. - Она очень образованная, из прекрасной семьи.
I went to see them when I was in Tours and they thanked me for all that I had done for their daughter. Когда я была в Турени, я их навестила, и они благодарили меня за все, что я сделала для их дочери.
They were persons of the greatest respectability. Они весьма почтенные люди.
You mustn't think that we take anyone here. Не думайте, будто мы берем кого попало.
Madame is very particular. Мадам очень разборчива.
We have our name and we value it. У нас есть репутация, и мы ею дорожим.
All these ladies here come from families who are highly esteemed in their own town. Родители этих барышень у себя в городе люди очень уважаемые.
That is why they like to work in Paris. Поэтому дочкам и нравится работать в Париже.
Naturally they don't want to cause embarrassment to their relations. Понятно, им не хочется ставить своих родных в неловкое положение.
Life is hard and one has to earn one's living as best one can. Жизнь тяжела, и каждому приходится зарабатывать свой хлеб кто как может.
Of course I don't pretend that they belong to the aristocracy, but the aristocracy in France is thoroughly corrupt, and for my part I set much greater value on the good French bourgeois stock. Я, конечно, не хочу сказать, что они по происхождению аристократки, но во Франции аристократия совершенно развращена, и что до меня, я куда больше ценю добропорядочных французских буржуа.
That is the backbone of the country." Они опора страны.
Mademoiselle Ernestine gave you the impression of a sensible woman of sound principle. Мадемуазель Эрнестина производила впечатление разумной женщины с твердыми принципами.
You could not but feel that her views on the social questions of the day would be well worth listening to. Нельзя было не почувствовать, что ее взгляды на общественные вопросы современности вполне стоило бы послушать.
She patted Simon's hand and again speaking to Charley said: Она похлопала Саймона по руке и опять обратилась к Чарли:
"It always gives me pleasure to see Monsieur Simon. - Мне всегда приятно видеть мосье Саймона.
He's a good friend of the house. He doesn't come very often, but when he does he behaves like a gentleman. Он добрый друг нашего дома... Он не слишком часто у нас бывает, но уж когда приходит, ведет себя как истый джентльмен.
He is never drunk like some of your compatriots and one can talk to him of interesting subjects. Никогда не напивается, как некоторые ваши соотечественники, и с ним очень интересно побеседовать.
We are always glad to see journalists here. Мы здесь всегда рады журналистам.
Sometimes I think the life we lead is a little narrow and it does one good to talk to someone who is in the centre of things. Иной раз мне кажется, мы ведем довольно замкнутую жизнь и нам полезно поговорить с кем-то кто в центре событий.
It takes one out of one's rut. Это выводит из привычной колеи.
He's sympathetic." Он нам сочувствует.
In those surroundings, as though he felt himself strangely at home, Simon was easy and genial. В этом окружении Саймон, как ни странно, похоже, чувствовал себя будто рыба в воде и потому держался весело и непринужденно.
If he was acting it was a very good performance that he was giving. Если то была игра, она отлично ему удавалась.
You would have thought that he felt some queer affinity between himself and the sous-ma?tresse of the brothel. Можно было подумать, он ощущает некое своеобразное родство с этой sous-maitresse публичного дома.
"Once he took me to a r?p?tition g?n?rale at the Fran?ais. - Однажды он меня пригласил на генеральную репетицию в "Комеди Франсэз".
All Paris was there. Там был весь Париж.
Academicians, ministers, generals. Академики, министры, генералы.
I was dazzled." Я была ошеломлена.
"And I may add that not one of the women looked more distinguished than you. - Могу прибавить, ты выглядела изысканней всех женщин.
It did my reputation a lot of good to be seen with you." Оттого, что меня увидели с тобой, моя репутация очень выиграла.
"You should have seen the faces of some of the bigwigs who come here, when they saw me in the foyer walking on the arm of Monsieur Simon." - Вы бы видели лица некоторых важных господ, которые у нас бывают, когда они увидели меня под руку с мосье Саймоном.
Charley knew that to go to a great social function with such a companion was the kind of joke that appealed to Simon's sardonic humour. Чарли понимал, что, отправляясь на столь важную церемонию с подобной спутницей, Саймон сыграл с обществом своего рода шутку, вполне в духе его язвительного ума.
They talked a little more and then Simon said: Они еще поговорили, потом Саймон сказал:
"Listen, my dear, I think we ought to do our young friend proud as it's the first time he's been here. - Послушай, дорогуша, я думаю, надо, чтоб наш молодой друг мог гордиться своим первым посещением этого дома.
What about introducing him to the Princess? Не представить ли его княжне?
Don't you think he'd like her?" Она ему понравится, как по-твоему?
Mademoiselle Ernestine's strong features relaxed into a smile and she gave Charley an amused glance. Суровые черты мадемуазель Эрнестины смягчились улыбкой, и она весело взглянула на Чарли.
"It's an idea. - Это мысль.
It would at least be an experience that he hasn't had before. Во всяком случае, такого опыта у него еще не было.
She has a pretty figure." У княжны прелестная фигурка.
"Let's have her along and stand her a drink." - Давайте пригласим ее и угостим вином.
Mademoiselle Ernestine called a waiter. Мадемуазель Эрнестина подозвала официанта.
"Tell the Princess Olga to come here." - Скажи княжне Ольге, пусть подойдет к нам.
Then to Charley: "She's Russian. - Потом обратилась к Чарли: - Она русская.
Of course since the revolution we have been swamped with Russians, we're fed to the teeth with them and their Slav temperament; for a time the clients were amused by it, but they're tired of them now. Конечно, со времени революции русские заполонили Париж, мы сыты по горло и ими самими, и их славянским нравом. Поначалу клиентов это забавляло, но теперь уже стало надоедать.
And then they're not serious. They're noisy and quarrelsome. Русские слишком шумные и вздорные.
The truth is, they're barbarians, and they don't know how to behave. Сказать по правде, они варвары и не умеют себя вести.
But Princess Olga is different. Но княжна Ольга не такая.
She has principles. У нее есть принципы.
You can see that she's been well brought up. Сразу видно, получила хорошее воспитание.
She has something, there's no denying it." Что-то в ней есть, в этом ей не откажешь.
While she was speaking Charley saw the waiter go up to a girl who was sitting on one of the benches and speak to her. Тем временем Чарли видел, как официант подошел к одной из девушек, сидящих на скамье, и заговорил с ней.
His eyes had been wandering and he had noticed her before. Взгляд Чарли и прежде блуждал по залу, и эту девушку он приметил.
She sat strangely still, and you would have thought that she was unconscious of her surroundings. Она сидела странно тихая, будто отрешенная от всего вокруг.
She got up now, gave a glance in their direction, and walked slowly towards them. Теперь она встала, бросила взгляд в их сторону и медленно направилась к ним.
There was a singular nonchalance in her gait. Была в ее походке своеобразная небрежность.
When she came up she gave Simon a slight smile and they shook hands. Подойдя, она чуть улыбнулась Саймону, и они обменялись рукопожатием.
"I saw you come in just now," she said, as she sat down. - Я видела, вы только пришли, - сказала она и села.
Simon asked her if she would drink a glass of champagne. Саймон спросил, налить ли ей шампанского.
"I don't mind." - Не откажусь.
"This is a friend of mine who wants to know you." - Это мой приятель, он хочет с тобой познакомиться.
"I'm flattered." - Я польщена.
She turned an unsmiling glance on Charley. - Она без улыбки обратила взгляд на Чарли.
She looked at him for a time that seemed to him embarrassingly long, but her eyes held neither welcome nor invitation; their perfect indifference was almost nettling. Слишком долгий, как ему показалось, взгляд его смутил, но в ее глазах не было ни привета, ни приглашения; ее полнейшее безразличие даже уязвляло.
"He's handsome." - Он красивый.
Charley smiled shyly and then the faintest suspicion of a smile trembled on her lips. - Чарли робко улыбнулся, тогда и ее губы шевельнуло подобие улыбки.
"He looks good-natured." - Похоже, он добрый.
Her turban, her baggy trousers were of gauze, pale blue and thickly sprinkled with little silver stars. Ее кисейные бледно-голубые шальвары и тюрбан были густо усеяны серебряными звездочками.
She was not very tall; her face was heavily made up, her cheeks extravagantly rouged, her lips scarlet and her eyelids blue; eyebrows and eyelashes were black with mascara. Роста она была не слишком высокого, лицо сильно накрашено - щеки чересчур нарумянены, губы ярко-алые, веки голубые, брови и ресницы начернены тушью.
She was certainly not beautiful, she was only prettyish, with rather high cheek-bones, a fleshy little nose and eyes not set deep in their sockets, not prominent either, but on a level as it were with her face, like windows set flush with a wall. О ней безусловно не скажешь, что она хороша собой, всего лишь миловидна, слишком выдаются скулы, нос небольшой, мясистый, а глаза и не глубоко сидят в глазницах и не навыкате, но вровень с лицом, будто окна в стене.
They were large and blue, and their blue, emphasized both by the colour of her turban and by the mascara, was like a flame. Большие глаза, голубые, и голубизна, подчеркнутая и цветом тюрбана и тушью, точно пламя.
She had a neat, trim, slight figure, and the skin of her body, pale amber in hue, had a look of silky softness. Фигурка изящная, хрупкая, тоненькая, и кожа тела цвета светлого янтаря, на вид нежная и шелковистая.
Her breasts were small and round, virginal, and the well-shaped nipples were rosy. Грудь маленькая, круглая, девичья, и розовые хорошей формы соски.
"Why don't you ask the Princess to dance with you, Charley?" said Simon. - Почему ты не приглашаешь княжну потанцевать? - спросил Саймон.
"Will you?" said he. - Вы позволите? - сказал Чарли.
She gave the very faintest shrug of one shoulder and without a word rose to her feet. Она едва заметно пожала плечом и без единого слова поднялась.
At the same time Mademoiselle Ernestine, saying she had affairs to attend to, left them. А мадемуазель Эрнестина, сказав, что ее призывают дела, оставила их.
It was a new and thrilling experience for Charley to dance with a girl with nothing on above the waist. Никогда еще Чарли не танцевал с девушкой, раздетой до пояса, и ощущение было волнующее.
It made him rather breathless to put his hand on her naked body and to feel her bare breasts against him. Оттого, что его рука покоилась на ее обнаженном теле и он чувствовал прикосновение ее голой груди, у него перехватывало дыхание.
The hand which he held in his was small and soft. Рука, которую он держал в своей, была маленькая и мягкая.
But he was a well-brought-up young man, with good manners, and feeling it was only decent to make polite conversation, talked in the same way as he would have to any girl at a dance in London whom he did not know. Но он был воспитанный молодой человек с хорошими манерами и, полагая, что учтивость требует поддерживать беседу, говорил с нею в точности так, как если бы танцевал с незнакомой девушкой в Лондоне.
She answered civilly enough, but he had a notion that she was not giving much heed to what he said. Она отвечала довольно вежливо, но, казалось, не очень его слушала.
Her eyes wandered vaguely about the room, but there was no indication that they found there anything to excite her interest. Взгляд ее рассеянно блуждал по комнате и, похоже, не находил ничего интересного.
When he clasped her a little more closely to him she accepted the more intimate hold without any sign that she noticed it. Чарли чуть крепче прижал ее к себе, она же ничем не показала, что заметила это более тесное объятие.
She acquiesced. Приняла его молча.
The band stopped playing and they returned to their table. Оркестр перестал играть, и они вернулись к своему столику.
Simon was sitting there alone. Саймон сидел там один.
"Well, does she dance well?" he asked. - Ну как, хорошо она танцует?
"Not very." - Не очень.
Suddenly she laughed. И тут она рассмеялась.
It was the first sign of animation she had given and her laugh was frank and gay. Наконец-то она оживилась, и смех был искренний, веселый.
"I'm sorry," she said, speaking English, - Прошу прощенья, - сказала она по-английски.
"I wasn't attending. - Я была невнимательна.
I can dance better than that and next time I will." Я могу танцевать лучше, вот увидите.
Charley flushed. Чарли вспыхнул.
"I didn't know you spoke English. - Я не знал, что вы говорите по-английски.
I wouldn't have said that." Иначе я бы так не сказал.
"But it was quite true. - Но это же чистая правда.
And you dance so well, you deserve a partner who can dance too." И вы сами так хорошо танцуете, вы заслуживаете искусной партнерши.
Hitherto they had spoken French. До сих пор они разговаривали по-французски.
Charley's was not very accurate, but it was fluent enough, and his accent was good. Чарли говорил не очень правильно, но бегло, и произношение у него было хорошее.
She spoke it very well, but with the sing-song Russian intonation which gives the language an alien monotony. Княжна же отлично владела французским, только с протяжной русской интонацией, что придавало ее речи чуждую французам монотонность.
Her English was not bad. Ее английский был совсем недурен.
"The Princess was educated in England," said Simon. - Княжна получила образование в Англии, - сказал Саймон.
"I went there when I was two and stayed till I was fourteen. - Я жила там с двух лет до четырнадцати.
I haven't spoken it much since then and I've forgotten." С тех пор я редко говорила по-английски и забыла его.
"Where did you live?" - А где вы жили?
"In London. - В Лондоне.
In Ladbroke Grove. На Лэдброук Гроув.
In Charlotte Street. На Шарлот-стрит.
Wherever it was cheap." Где подешевле.
"I'm going to leave you young things now," said Simon. - Ну, я вас оставлю, молодежь, - сказал Саймон.
"I'll see you to-morrow, Charley." - Увидимся завтра, Чарли.
"Aren't you going to the Mass?" - На мессу ты не пойдешь?
"No." - Нет.
He left them with a casual nod. И, небрежно кивнув, он ушел.
"Have you known Monsieur Simon long?" asked the Princess. - Вы давно знаете мосье Саймона? - спросила княжна.
"He's my oldest friend." - Он самый давний мой друг.
"Do you like him?" - Он вам нравится?
"Of course." - Конечно.
"He's very different from you. - Он совсем на вас непохож.
I should have thought he was the last person you would have taken to." Никогда бы не подумала, что он может вас привлечь.
"He's brilliantly clever. - У него блестящий ум.
He's been a very good friend to me." И он был мне очень хорошим другом.
She opened her mouth to speak, but then seemed to think better of it, and kept silent. Она приоткрыла рот, готовая заговорить, но, видно, передумала и промолчала.
The music began to play once more. Опять заиграла музыка.
"Will you dance with me again?" she asked. - Потанцуете со мной еще раз? - спросила она.
"I want to show you that I can dance when I want to." - Хочу показать вам, что умею танцевать, когда хочу.
Perhaps it was because Simon had left them and she felt less constraint, perhaps it was something in Charley's manner, maybe his confusion when he had realized that she spoke English, that had made her take notice of him, there was a difference in her attitude. Быть может, оттого, что ушел Саймон и она почувствовала себя свободнее, быть может, что-то было в поведении Чарли, его смущенье, когда он понял, что она говорит по-английски, но она наконец-то его заметила, ее обращение с ним переменилось.
It had now a kindliness which was unexpected and attractive. Появилась в ней доброта, неожиданная и привлекательная.
While they danced she talked with something approaching gaiety. Они танцевали, и она разговаривала почти весело.
She went back to her childhood and spoke with a sort of grim humour of the squalor in which she and her parents had lived in cheap London lodgings. Вернулась к своему детству, не без мрачноватого юмора описывала нищету, в которой жила вместе с родителями в дешевых лондонских меблирашках.
And now, taking the trouble to follow Charley's steps, she danced very well. И сейчас, приноравливаясь к Чарли, она танцевала хорошо.
They sat down again and Charley glanced at his watch; it was getting on towards midnight. Они снова сели, и Чарли взглянул на часы; дело шло к полуночи.
He was in a quandary. Чарли не знал, как быть.
He had often heard them speak at home of the church music at St. Eustache, and the opportunity of hearing Mass there on Christmas Eve was one that he could not miss. Дома он часто слышал разговоры о церковной музыке в Сент-Эсташ, и нельзя же упустить случай послушать там мессу в канун Рождества.
The thrill of arriving in Paris, his talk with Simon, the new experience of the S?rail and the champagne he had drunk, had combined to fill him with a singular exaltation and he had an urgent desire to hear music; it was as strong as his physical desire for the girl he had been dancing with. Волнение, связанное с приездом в Париж, разговор с Саймоном, новые ощущения, что пробудили в нем S?rail и выпитое шампанское, -все это взбудоражило его, и ему отчаянно хотелось послушать музыку; это желание было ничуть не слабей, чем физическое желание, что вызывала в нем девушка, с которой он танцевал.
It seemed silly to go at this particular juncture and for such a purpose; but there it was, he wanted to, and after all nobody need know. Казалось, при том, как все складывается, уходить глупо; но его влекло туда, и в конце концов кому какое дело.
"Look," he said, with an engaging smile, - Послушайте, - сказал он с премилой улыбкой.
"I've got a date. - У меня свидание.
I must go away now, but I shall be back in an hour. Мне сейчас надо уйти, но через часок я вернусь.
I shall still find you here, shan't I?" Я вас застану, да?
"I'm here all night." - Я всю ночь тут.
"But you won't get fixed up with anybody else?" - Но вы не будете с кем-нибудь заняты?
"Why have you got to go away?" - Почему вам надо уйти?
He smiled a trifle shyly. Он улыбнулся не без робости.
"I'm afraid it sounds absurd, but my friend has given me a couple of tickets for the Mass at St. Eustache, and I may never have another opportunity of hearing it." - Боюсь, это прозвучит нелепо, но приятель дал мне два билета на мессу в Сент-Эсташ, и может случиться, у меня никогда больше не будет такой возможности.
"Who are you going with?" - С кем вы идете?
"Nobody." - Ни с кем.
"Will you take me?" - Можно мне пойти с вами?
"You? - Вам?
But how could you get away?" Но вы разве можете уйти?
"I can arrange that with Mademoiselle. - Я договорюсь с мадемуазель.
Give me a couple of hundred francs and I'll fix it." Дайте мне две-три сотни франков, и я все устрою.
He gave her a doubtful glance. Он глянул на нее с сомнением.
With her naked body, her powder-blue turban and trousers, her painted face, she did not look the sort of person to go to church with. Наполовину раздетая, в зеленовато-голубом тюрбане и шальварах, сильно накрашенная, не тот у нее вид, чтоб идти с ней в церковь.
She saw his glance and laughed. Она заметила его взгляд и засмеялась.
"I'd give anything in the world to go. - Я все на свете готова отдать, только бы пойти.
Do, do. Позвольте мне пойти, пожалуйста.
I can change in ten minutes. Я за десять минут переоденусь.
It would give me so much pleasure." Это будет для меня такая радость.
"All right." - Хорошо.
He gave her the money and telling him to wait for her in the entrance, she hurried away. Он дал ей денег, и, сказав, чтобы он ждал ее в парадном, она поспешила прочь.
He paid for the wine and after ten minutes, counted on his watch, went out. Чарли заплатил за вино и через десять минут по часам вышел.
As he stepped into the passage a girl came up to him. Едва он показался в коридоре, к нему подошла какая-то девушка.
"I haven't kept you waiting, you see. - Видите, я не заставила вас ждать.
I've explained to Mademoiselle. Я объяснила мадемуазель.
Anyway she thinks Russians are mad." Да она все равно считает русских помешанными.
Until she spoke he had not recognized her. Он ее узнал, только когда она заговорила.
She wore a brown coat and skirt and a felt hat. На ней было коричневое пальто, юбка и фетровая шляпа.
She had taken off her make-up, even the red on her lips, and her eyes under the thin fair line of her shaven eyebrows looked neither so large nor so blue. Она стерла весь грим, даже помаду с губ, и под тонкой светлой линией подбритых бровей глаза уже не казались ни такими большими, ни такими голубыми.
In her brown clothes, neat but cheap, she looked nondescript. В своем коричневом, изящном, но дешевом костюме она казалась невзрачной.
She might have been a workgirl such as you see pouring along side streets from the back door of a department store at the luncheon hour. Ее можно было принять за продавщицу, одну из тех, кого видишь в обеденный перерыв, когда они выплескиваются на боковые улочки из черного хода универсального магазина.
She was hardly even pretty, but she looked very young; and there was something humble in her bearing that gave Charley a pang. Ее нельзя было назвать даже хорошенькой, но выглядела она совсем юной, и какое-то было смирение в ее облике, отчего у Чарли сжалось сердце.
"Do you like music, Princess?" he asked, when they got into a taxi. - Вы любите музыку, княжна? - спросил он, когда они сели в такси.
He did not quite know what to call her. Он не понимал, как ее называть.
Even though she was a prostitute, he felt it would be rude, with her rank, on so short an acquaintance to call her Olga, and if she had been reduced to so humiliating a position by the stress of circumstances it behoved him all the more to treat her with respect. Даже пускай она проститутка, он чувствовал, что было бы грубо при таком недавнем знакомстве и при ее титуле называть ее Ольга, а если волею обстоятельств она оказалась в таком унизительном положении, тем более следует обходиться с ней уважительно.
"I'm not a princess, you know, and my name isn't Olga. - Знаете, я не княжна, и зовут меня не Ольга.
They call me that at the S?rail because it flatters the clients to think they are going to bed with a princess and they call me Olga because it's the only Russian name they know besides Sasha. В S?rail меня так называют, потому что клиентам лестно думать, будто они ложатся в постель с княжной, а Ольгой зовут потому, что это единственное, кроме Саши, русское имя, которое им известно.
My father was a professor of economics at the University at Leningrad and my mother was the daughter of a customs official." Мой отец был профессором экономики в Ленинградском университете, а мать - дочь таможенного чиновника.
"What is your name then?" - Как же тогда вас зовут?
"Lydia." - Лидия.
They arrived just as the Mass was beginning. Они приехали как раз к началу.
There were crowds of people and no chance of getting a seat. Народу тьма, никакой надежды сесть.
It was bitterly cold and Charley asked her if she would like his coat. Было очень холодно, и Чарли предложил Лидии свое пальто.
She shook her head without answering. Она молча покачала головой.
The aisles were lit by naked electric globes and they threw harsh beams on the vaulting, the columns and the dark throng of worshippers. Боковые приделы были освещены ничем не затемненными круглыми плафонами, резкий свет бил в своды, в колонны, в темную толпу молящихся.
The choir was brilliantly lit. Ярко освещены были и хоры.
They found a place by a column where, protected by its shadow, they could feel themselves isolated. Чарли и Лидия нашли место у колонны; укрывшись в ее тени, можно было чувствовать себя отделенными от остальных.
There was an orchestra on a raised platform. На возвышении расположился оркестр.
At the altar were priests in splendid vestments. У алтаря - священнослужители в великолепном облачении.
The music seemed to Charley somewhat florid, and he listened to it with a faint sense of disappointment. Музыка казалась Чарли несколько напыщенной, и он слушал слегка разочарованный.
It did not move him as he had expected it would and the soloists, with their metallic, operatic voices, left him cold. Вопреки ожиданию она его не трогала, и солисты с их металлическими оперными голосами оставляли его равнодушным.
He had a feeling that he was listening to a performance rather than attending a religious ceremony, and it excited in him no sensation of reverence. Чувство такое, словно присутствуешь на спектакле, а не на религиозном действе, не ощущаешь ни малейшего благоговения.
But for all that he was glad to have come. Но все равно он был рад, что пришел.
The darkness into which the light from the electric globes cut like a bright knife, making the Gothic lines grimmer; the soft brilliance of the altar, with its multitude of candles, with the priests performing actions whose meaning was unknown to him; the silent crowd that seemed not to participate but to wait anxiously like a crowd at a station barrier waiting for the gate to open; the stench of wet clothes and the aromatic perfume of incense; the bitter cold that lowered like a threatening unseen presence; it was not a religious emotion that he got from all this, but the sense of a mystery that had its roots far back in the origins of the human race. От темноты, которую электрический свет прорезает, будто блестящий нож, готические линии храма кажутся еще суровей; мягкий блеск алтаря, где горит множество свечей, где священники свершают действия, значение которых ему неведомо; молчащая толпа, которая, кажется, ни в чем не принимает участия, но тревожно замерла в ожидании, будто на вокзале у барьера, в ожидании, когда откроют проход; тяжелый запах мокрой одежды, сливающийся с благоуханием ладана; жестокий холод, что сковывает, словно чье-то незримое грозное присутствие; совсем не религиозные чувства рождало все это, но ощущение тайны, корнями уходящей в истоки человечества.
His nerves were taut, and when on a sudden the choir to the full accompaniment of the orchestra burst with a great shout into the Adeste Fideles he was seized with an exultation over he knew not what. Нервы молодого человека напряглись, и когда хор вдруг грянул в сопровождении оркестра Adeste Fidelis, его неведомо почему охватило ликованье.
Then a boy sang a canticle; the thin, silvery voice rose in the silence and the notes trickled, with a curious little hesitation at first, as though the singer were not quite sure of himself, trickled like water crystal-clear trickling over the white stones of a brook; and then, the singer gathering assurance, the sounds were caught up, as though by great dark hands, and borne into the intricate curves of the arches and up to the night of the vaulted roof. Потом мальчик запел гимн - высокий чистый голос серебром зазвучал в тишине, и звуки струились, поначалу чуть колеблясь, словно певец был не совсем в себе уверен, струились, точно кристально чистая вода по белому каменистому ложу ручья, а потом певец обрел уверенность, огромные темные ладони подхватили мелодию и подняли к замысловатым изгибам арок и еще выше, в ночь под купол свода.
Suddenly Charley was conscious that the girl by his side, Lydia, was crying. Чарли вдруг осознал, что стоящая рядом с ним Лидия всхлипывает.
It gave him a bit of a turn, but with his polite English reticence he pretended not to notice; he thought that the dark church and the pure sound of the boy's voice had filled her with a sudden sense of shame. Он огорчился, но, воспитанный и по-английски сдержанный, сделал вид, будто ничего не заметил; он подумал, что в темной церкви, слушая этот чистый мальчишеский голос, она вдруг устыдилась.
He was an imaginative youth and he had read many novels. Чарли был впечатлительный юноша и прочел много романов.
He could guess, he fancied, what she was feeling and he was seized with a great pity for her. Ему казалось, он догадывается, что она чувствует, и стало бесконечно жаль ее.
He found it curious, however, that she should be so moved by music that was not of the best quality. Странно только, что ее так взволновала отнюдь не лучшая музыка.
But now she began to be shaken by heavy sobs and he could pretend no longer that he did not know she was in trouble. Но Лидия уже по-настоящему расплакалась, и теперь нельзя было делать вид, будто он ничего не замечает.
He put out a hand and took hers, thinking to offer her thus the comfort of his sympathy, but she snatched away her hand almost roughly. Он протянул руку, взял ее руку в свою, надеясь таким образом выразить сочувствие и утешить, но она почти грубо вырвала руку.
He began to be embarrassed. Теперь ему сделалось неловко.
She was now crying so violently that the bystanders could not but notice it. Лидия плакала так отчаянно, что стоящим поблизости, конечно, было слышно.
She was making an exhibition of herself and he went hot with shame. В какое нелепое положение она себя поставила от стыда Чарли бросило в жар.
"Would you like to go out?" he whispered. - Может быть, выйдем? - шепотом спросил он.
She shook her head angrily. Лидия сердито помотала головой.
Her sobbing grew more and more convulsive and suddenly she sank down on her knees and, burying her face in her hands, gave herself up to uncontrolled weeping. Рыдания сотрясали ее все сильней и сильней, и вдруг она опустилась на колени, уткнулась лицом в ладони и неудержимо разрыдалась.
She was heaped up on herself strangely, like a bundle of cast-off clothes, and except for the quivering shoulders you would have thought her in a dead faint. Она странно скорчилась, стала похожа на груду сброшенной одежды, и, не вздрагивай у нее плечи, можно было подумать, что она в глубоком обмороке.
She lay crouched at the foot of the tall pillar, and Charley, miserably self-conscious, stood in front of her trying to protect her from view. Она лежала у основания высокой колонны, и Чарли, безмерно смущенный, стоял подле нее, стараясь заслонить ее от чужих взглядов.
He saw a number of persons cast curious glances at her and then at him. Многие с любопытством посматривали на нее, потом на него.
It made him angry to think what they must suppose. Он злился, представляя, что они думают.
The musicians were hushed, the choir was mute, and the silence had a thrilling quality of awe. Музыку приглушили, хор умолк, установилась благоговейная волнующая тишина.
Communicants, serried row upon row, pressed up to the altar steps to take in their mouths the Sacred Host that the priest offered them. Причащающиеся ряд за рядом продвигались к алтарю, поднимались по ступеням, чтобы принять частицу тела Христова, которую давал им священник.
Charley's delicacy prevented him from looking at Lydia and he kept his eyes fixed on the bright-lit chancel. Деликатность мешала Чарли посмотреть на Лидию, и он не отрывал глаз от ярко освещенного алтаря.
But when she raised herself a little he was conscious of her movement. Но когда она чуть приподнялась, тотчас это заметил.
She turned to the pillar and putting her arm against it hid her face in the crook of her elbow. Она повернулась к колонне и, опершись о нее рукой, спрятала лицо в изгибе локтя.
The passion of her weeping had exhausted her, but the way in which she now sprawled, leaning against the hard stone, her bent legs on the stone paving, expressed such a hopelessness of woe that it was even more intolerable than to see her crushed and bowed on the floor like a person thrown into an unnatural attitude by a violent death. Безудержные слезы измучили ее, но в том, как она прислонилась, припала к холодному камню, упираясь коленями в каменные плиты, такое было безысходное горе, что видеть ее сейчас было еще невыносимей, чем скорчившуюся на полу, сокрушенную, точно застигнутую неестественной, насильственной смертью.
The service reached its close. Служба подошла к концу.
The organ joined with the orchestra for the voluntary, and an increasing stream of people, anxious to get to their cars or to find taxis, streamed to the doors. Орган присоединился к оркестру, чтобы в заключение исполнить соло, и увеличивающийся поток людей, спешащих сесть в свои автомобили или поймать такси, устремился к выходу.
Then it was finished, and a great throng swept down the length of the church. Но вот все кончилось, и огромная толпа хлынула из церкви.
Charley waited till they were alone in the place they had chosen and the last thick wedge of people seemed to be pressing to the doors. Чарли подождал, пока они с Лидией остались одни у колонны и последняя волна уже катилась к дверям.
He put his hand on her shoulder. И положил руку на плечо девушки.
"Come. - Идемте.
We must go now." Надо уходить.
He put his arm round her and lifted her to her feet. Он обхватил ее рукой и поставил на ноги.
Inert, she let him do what he liked. Она покорно подчинилась.
She held her eyes averted. Только глаза отвела.
Linking her arm in his he led her down the aisle and waited again a little till all but a dozen people had gone out. Чарли взял ее под руку и повел по проходу между рядами, потом опять чуть задержался, пока в церкви не осталось всего человек десять -двенадцать.
"Would you like to walk a few steps?" - Хотите немного пройти пешком?
"No, I'm so tired. - Нет, я так устала.
Let's get into a taxi." Лучше сядем в такси.
But they had to walk a little after all, for they could not immediately find one. Но все равно несколько шагов пройти пришлось -такси подвернулось не сразу.
When they came to a street lamp she stopped and taking a mirror from her bag looked at herself. Когда они оказались подле уличного фонаря, Лидия остановилась, вынула из сумки зеркало и посмотрелась.
Her eyes were swollen. Глаза распухли.
She took out a puff and dabbed it over her face. Она достала пуховку и припудрилась.
"There's not much to be done," he said, with a kindly smile. - Сейчас ничем не поможешь, - сказал Чарли с доброй улыбкой.
"We'd better go and have a drink somewhere. - Лучше зайдем куда-нибудь, выпьем.
You can't go back to the S?rail like that." В таком виде вы не можете вернуться в S?rail.
"When I cry my eyes always swell. - Я, если плачу, глаза всегда распухают.
It'll take hours to go down." Чтоб все прошло, нужно несколько часов.
Just then a taxi passed and Charley hailed it. В эту минуту показалось такси, и Чарли его подозвал.
"Where shall we go?" - Куда поедем?
"I don't care. - Все равно.
The Select. В "Селект".
Boulevard Montparnasse." Бульвар Монпарнас.
He gave the address and they drove across the river. Чарли дал шоферу адрес, и они поехали вдоль реки.
When they arrived he hesitated, for the place she had chosen seemed crowded, but she stepped out of the taxi and he followed her. Когда подъехали, он заколебался - казалось, выбранный Лидией ресторан переполнен, но она вышла из такси, и он последовал за ней.
Notwithstanding the cold a lot of people were sitting on the terrace. Несмотря на холод, много народу сидело на террасе.
They found a table within. Они нашли столик в помещении.
"I'll go into the ladies' room and wash my eyes." - Я пройду в дамскую комнату, вымою глаза.
In a few minutes she returned and sat down by his side. Через несколько минут она вернулась и села рядом.
She had pulled down her hat as far as she could to hide her swollen lids and had powdered herself, but she had put on no rouge and her face was white. Она пониже надвинула шляпу, чтобы скрыть распухшие веки, и припудрилась, но не нарумянилась, лицо очень бледное.
She was quite calm. Сейчас она была совсем спокойна.
She said nothing about the passion of weeping that had overcome her and you might have thought she took it as a natural thing that needed no excuse. О приступе рыданий, случившемся с ней, не сказала ни слова, и можно было подумать, она считает его вполне естественным и не требующим извинения.
"I'm very hungry," she said. - Я очень голодная, - сказала она.
"You must be hungry, too." - Вы, наверно, тоже.
Charley was ravenous and while he waited for her had wondered whether in the circumstances it would seem very gross if he ordered himself bacon and eggs. Чарли был голоден как волк и, ожидая Лидию, спрашивал себя, не слишком ли будет вульгарно, если он при таких обстоятельствах закажет себе яичницу с беконом.
Her remark relieved his mind. После ее слов он вздохнул с облегчением.
It appeared that bacon and eggs were just what she fancied. Оказалось, она тоже мечтает о яичнице с беконом.
He wanted to order a bottle of champagne, thinking she needed the stimulant, but she would not let him. Он хотел заказать бутылку шампанского, думал, ей надо подбодриться, но она не позволила.
"Why should you waste your money? - Чего ради вам тратиться?
Let's have some beer." Лучше выпьем пива.
They ate their simple meal with appetite. Они с аппетитом уплетали нехитрую еду.
They talked little. Немного поговорили.
Charley, with his good manners, tried to make polite conversation, but she did not encourage him and presently they fell into silence. Воспитанный Чарли попытался вести учтивую беседу, но Лидия не поддержала ее, и вскоре они замолчали.
When they had finished and had had coffee, he asked Lydia what she would like to do. Когда покончили с едой и выпили кофе, Чарли спросил ее, что она хочет делать дальше.
"I should like to sit here. - Я бы еще посидела здесь.
I'm fond of this place. Мне в "Селекте" очень нравится.
It's cosy and intimate. Тут уютно и по-домашнему.
I like to look at the people who come here." Мне нравится смотреть на людей, которые сюда приходят.
"All right, we'll sit here." - Ладно, посидим тут.
It was not exactly how he had proposed to pass his first night in Paris. Не сказать, чтоб он так предполагал провести первую ночь в Париже.
He wished he hadn't been such a fool as to take her to the Midnight Mass. Надо ж было сделать такую глупость - повести ее на рождественскую мессу.
He had not the heart to be unkind to her. У него недоставало мужества обойтись с ней не по-доброму.
But perhaps there was some intonation in his reply that struck her, for she turned a little to look him in the face. Но, видно, что-то в его тоне ее насторожило, потому что она полуобернулась, заглянула ему в лицо.
She gave him once more the smile he had already seen two or three times on her. И опять улыбнулась той улыбкой, которая уже раза три освещала ее лицо.
It was a queer sort of smile. Странная то была улыбка.
It hardly moved the lips; it held no gaiety, but was not devoid of kindliness; there was more irony in it than amusement and it was rare and unwilling, patient and disillusioned. Она едва тронула губы, не веселая, но не лишенная доброты, скорее ироническая, чем веселая, она появлялась редко и как бы нехотя, были в ней терпение и разочарование.
"This can't be very amusing for you. - Что вам за удовольствие здесь сидеть.
Why don't you go back to the S?rail and leave me here?" Может быть, оставите меня здесь, а сами вернетесь в S?rail?
"No, I won't do that." - Нет, это не годится.
"I don't mind being alone, you know. - Знаете, я ведь не прочь посидеть одна.
I sometimes come here by myself and sit for hours. Бывает, прихожу сюда сама и сижу часами.
You've come to Paris to enjoy yourself. Вы приехали в Париж развлечься.
You'd be a fool not to." И глупо было бы иначе.
"If it doesn't bore you I'd like to sit here with you." - Если я вам не наскучил, я бы хотел посидеть тут с вами.
"Why?" - Но почему?
She gave him on a sudden a disdainful glance. - Она бросила на него презрительный взгляд.
"Do you look upon yourself as being noble and self-sacrificing? - Вы что, считаете нужным разыгрывать благородство и жертвовать собой?
Or are you sorry for me or only curious?" Или вам жаль меня? Или просто любопытно?
Charley could not imagine why she seemed angry with him or why she said these wounding things. Чарли не понимал ее - почему она будто сердится на него, почему старается уязвить?
"Why should I feel sorry for you? - Отчего же мне жалеть вас?
Or curious?" Или любопытничать?
He meant her to understand that she was not the first prostitute he had met in his life and he was not likely to be impressed with a life-story which was probably sordid and in all likelihood untrue. Он хотел дать ей понять, что она не первая проститутка в его жизни и что на него вряд ли произведет впечатление рассказ о ее судьбе, вероятно, грязный и скорее всего далекий от правды.
Lydia stared at him with an expression which to him looked like incredulous surprise. Лидия уставилась на него с откровенным безмерным изумлением.
"What did your friend Simon tell you about me?" - Что вам рассказал обо мне ваш друг Саймон?
"Nothing." - Ничего.
"Why do you redden when you say that?" - Почему же тогда вы сейчас покраснели?
"I didn't know I reddened," he smiled. - Я не знал, что покраснел, - улыбнулся Чарли.
In fact Simon had told him that she was not a bad romp, and would give him his money's worth, but that was not the sort of thing he felt inclined to tell her just then. На самом деле Саймон сказал, что с ней можно неплохо позабавиться, она своих денег стоит, но не те это были слова, чтоб повторить ей сейчас.
With her pale face and swollen eyelids, in that poor brown dress and the black felt hat, there was nothing to remind one of the creature, in her blue Turkish trousers, with a naked body, who had had a curious, exotic attractiveness. Бледная, с опухшими веками, в дешевом коричневом платье и черной фетровой шляпе, она совсем не походила на обнаженное до пояса существо в голубых шальварах, в котором была какая-то экзотическая, вызывающая любопытство привлекательность.
It was another person altogether, quiet, respectable, demure, with whom Charley could as little think of going to bed as with one of the junior mistresses at Patsy's old school. Сейчас перед ним сидела совсем другая женщина, скромная, благопристойная, серьезная, Чарли и помыслить не мог о том, чтобы лечь с ней в постель, все равно как с какой-нибудь из младших учительниц в Пэтсиной школе.
Lydia relapsed into silence. Лидия снова умолкла.
She seemed to be sunk in reverie. Кажется, замечталась.
When at last she spoke it was as though she were continuing her train of thought rather than addressing him. А когда наконец заговорила, можно было подумать, она не к Чарли обращается, а продолжает ход своих размышлений:
"If I cried just now in church it wasn't for the reason that you thought. - Если я сейчас плакала в церкви, то вовсе не из-за того, о чем вы подумали.
I've cried enough for that, heaven knows, but just then it was for something different. Из-за того, видит Бог, я уже довольно наплакалась, а теперь совсем из-за другого.
I felt so lonely. Мне так стало одиноко.
All those people, they have a country, and in that country, homes; to-morrow they'll spend Christmas Day together, father and mother and children; some of them, like you, went only to hear the music, and some have no faith, but just then, all of them, they were joined together by a common feeling; that ceremony, which they've known all their lives, and whose meaning is in their blood, every word spoken, every action of the priests, is familiar to them, and even if they don't believe with their minds, the awe, the mystery, is in their bones and they believe with their hearts; it is part of the recollections of their childhood, the gardens they played in, the countryside, the streets of the towns. Все эти люди, они у себя на родине, и у них есть дом, завтра они будут праздновать Рождество со своими родными, с отцом и матерью, с детьми; некоторые, как вы, пришли просто послушать музыку, а некоторые - неверующие, но в те минуты их всех соединяло общее чувство; этот обряд они знали всю жизнь, его смысл у них в крови, каждое слово священника и каждое его движение им знакомо, и даже если умом они не веруют, благоговение, чувство тайны у них в крови, и они веруют в сердце своем; это часть воспоминаний о детстве, о садах, где они играли, о жизни на природе, о городских улицах.
It binds them together, it makes them one, and some deep instinct tells them that they belong to one another. Это связывает их друг с другом, они становятся единым целым, и тайное чутье подсказывает им, что они родные друг другу.
But I am a stranger. А я чужая.
I have no country, I have no home, I have no language. У меня нет родины, нет дома, нет языка.
I belong nowhere. Я сама по себе.
I am outcast." Я отверженная.
She gave a mournful little chuckle. У нее вырвался печальный смешок.
"I'm a Russian and all I know of Russia is what I've read. - Я русская, а я только то и знаю о России, что читала.
I yearn for the broad fields of golden corn and the forests of silver beech that I've read of in books and though I try and try, I can't see them with my mind's eye. Я тоскую по бескрайним полям золотых хлебов, по серебристым березовым рощам, о которых читала в книгах, но, как ни стараюсь, не могу себе их представить.
I know Moscow from what I've seen of it at the cinema. Москву я знаю такой, какой видела ее в кино.
I sometimes rack my brain to picture to myself a Russian village, the straggling village of log houses with their thatched roofs that you read about in Chekov, and it's no good, I know that what I see isn't that at all. Иногда ломаю голову, пытаюсь вообразить себя в русской деревне, в беспорядочном селении, где дома сложены из бревен, а крыши соломенные, я читала о них у Чехова, и не могу, и знаю, мне видится совсем не то, что на самом деле.
I'm a Russian and I speak my native language worse than I speak English and French. Я русская, а на своем родном языке говорю хуже, чем по-английски и по-французски.
When I read Tolstoi and Dostoievsky it is easier for me to read them in a translation. Толстого и Достоевского мне легче читать в переводе.
I'm just as much a foreigner to my own people as I am to the English and French. Для своих соотечественников я такая же чужая, как для англичан и французов.
You who've got a home and a country, people who love you, people whose ways are your ways, whom you understand without knowing them-how can you tell what it is to belong nowhere?" Вы, у кого есть дом, и родина, и любящие вас люди, и еще другие, у кого те же обычаи, что и у вас, и вы их понимаете, даже если с ними незнакомы, - разве вы можете сказать, что значит быть одной в целом свете?
"But have you no relations at all?" - И у вас совсем нет родных?
"Not one. - Никого.
My father was a socialist, but he was a quiet, peaceable man absorbed in his studies, and he took no active part in politics. Мой отец был социалист, но он был тихий, мирный человек, поглощенный своими учеными занятиями, и не участвовал в политике.
He welcomed the revolution and thought it was the opening of a new era for Russia. Он приветствовал революцию и думал, что она откроет для России новую эру.
He accepted the Bolsheviks. Он принял большевиков.
He only asked to be allowed to go on with his work at the university. Только просил, чтобы ему позволили продолжать работать в университете.
But they turned him out and one day he got news that he was going to be arrested. Но его уволили, а потом он узнал что ему грозит арест.
We escaped through Finland, my father, my mother and me. Мы бежали через Финляндию, отец, мать и я.
I was two. Мне было два года.
We lived in England for twelve years. Двенадцать лет мы жили в Англии.
How, I don't know. Как жили, одному Богу известно.
Sometimes my father got a little work to do, sometimes people helped us, but my father was homesick. Иногда отцу перепадала кой-какая работа, иногда люди нам помогали, но отец тосковал по родине.
Except when he was a student in Berlin he'd never been out of Russia before; he couldn't accustom himself to English life, and at last he felt he had to go back. Прежде, кроме студенческих лет в Берлине, он никогда не уезжал из России; он не мог привыкнуть к английскому образу жизни и наконец почувствовал, что должен вернуться.
My mother implored him not to. Мать умоляла его не ехать.
He couldn't help himself, he had to go, the desire was too strong for him; he got into touch with people at the Russian embassy in London, he said he was prepared to do any work the Bolsheviks gave him; he had a good reputation in Russia, his books had been widely praised, and he was an authority on his subject. Он ничего не мог с собой поделать, не мог он не поехать, слишком сильно было желание; он связался с людьми из русского посольства в Лондоне, сказал, что готов выполнять любую работу, какую бы ему ни предложили большевики; в России у него было имя, в свое время книги его удостаивались всяческих похвал, в своей области он был признанным авторитетом.
They promised him everything and he sailed. Ему чего только не наобещали, и он отправился.
When the ship docked he was taken off by the agents of the Cheka. Едва пароход пристал, отца схватили агенты Чека.
We heard that he'd been taken to a cell on the fourth floor of the prison and thrown out of the window. Мы слышали, что его посадили в тюремную камеру на четвертом этаже и потом выбросили из окна.
They said he'd committed suicide." А сказали, что он покончил с собой.
She sighed a little and lit another cigarette. Лидия коротко вздохнула и зажгла очередную сигарету.
She had been smoking incessantly since they finished supper. После ужина она курила без передышки.
"He was a mild gentle creature. - Отец был мягкий, кроткий.
He never did anyone harm. В жизни никого не обидел.
My mother told me that all the years they'd been married he'd never said a harsh word to her. Мама мне говорила, что за все годы их семейной жизни он ни разу ей резкого слова не сказал.
Because he'd made his peace with the Bolsheviks the people who'd helped us before wouldn't help us any more. Оттого что он помирился с большевиками, люди, которые до этого нам помогали, перестали помогать.
My mother thought we'd be better off in Paris. Мама решила, нам лучше уехать в Париж.
She had friends there. У нее здесь были друзья.
They got her work addressing letters. Они нашли ей работу - она отправляла письма.
I was apprenticed to a dressmaker. Я стала ученицей портнихи.
My mother died because there wasn't enough to eat for both of us and she denied herself so that I shouldn't go hungry. Мама умерла, потому что на двоих еды не хватало, и она отказывала себе, чтобы я не ходила голодная.
I found a job with a dressmaker who gave me half the usual wages because I was Russian. Я нашла работу у одной портнихи, она платила мне половину обычного жалованья, потому что я русская.
If those friends of my mother's, Alexey and Evgenia, hadn't given me a bed to sleep in I should have starved too. Если бы те мамины друзья, Алексей и Евгения, не приютили меня, я бы тоже голодала.
Alexey played the violin in an orchestra at a Russian restaurant and Evgenia ran the ladies' cloak-room. Алексей играл на скрипке в оркестре в русском ресторане, а Евгения работала в дамской уборной.
They had three children and the six of us lived in two rooms. У них было трое детей, и мы вшестером жили в двух комнатах.
Alexey was a lawyer by profession, he'd been one of my father's pupils at the university." Алексей по профессии адвокат, он был одним из папиных учеников в университете.
"But you have them still?" - Вы и сейчас не потеряли их из виду?
"Yes, I have them still. - Нет, конечно.
They're very poor now. Теперь они очень бедствуют.
You see, everyone's sick of the Russians, they're sick of Russian restaurants and Russian orchestras. Понимаете, всем обрыдли русские, обрыдли русские рестораны и русские оркестры.
Alexey hasn't had a job for four years. Алексей уже четыре года без работы.
He's grown bitter and quarrelsome and he drinks. Он ожесточился, стал вздорным, много пьет.
One of the girls has been taken charge of by an aunt who lives at Nice, and another has gone into service, the son has become a gigolo and he does the night clubs at Montmartre; he's often here, I don't know why he isn't here this evening, perhaps he's clicked. Одну их дочь взяла на попечение тетушка, живущая в Ницце, а другая пошла в услужение, сын теперь наемный танцор и промышляет в ночных клубах на Монмартре; он часто бывает здесь, не знаю, почему сегодня его нет, может, с кем-то поладил.
His father curses him and beats him when he's drunk, but the hundred francs he brings home when he's found a friend helps to keep things going. Отец, когда пьян, бьет его и проклинает, но сотня франков, которые он приносит в дом, если ему повезет найти пару, помогает сводить концы с концами.
I live there still." Я до сих пор живу у них.
"Do you?" said Charley in surprise. - Вот как? - удивился Чарли.
"I must live somewhere. - Надо же мне где-то жить.
I don't go to the S?rail till night and when trade is slack I often get back by four or five. В S?rail я ухожу только вечером, и если дела там идут вяло, в четыре-пять утра уже возвращаюсь.
But it's terribly far away." Но они живут ужасно далеко.
For a while they sat in silence. Они немного помолчали.
"What did you mean when you said just now you hadn't been crying for the reason I thought?" asked Charley at length. - Что вы имели в виду, когда сказали, что плакали не из-за того, о чем я подумал? - спросил наконец Чарли.
She gave him once more a curious, suspicious look. Она опять глянула на него подозрительно и с любопытством.
"Do you really mean that you don't know who I am? - Вы хотите сказать, что и вправду не знаете, кто я?
I thought that was why your friend Simon sent for me." Я думала, ваш друг Саймон потому и послал за мной.
"He told me nothing except-except that you'd give me a good time." - Ничего он мне не говорил... сказал только, что с вами я не зря потрачу время.
"I'm the wife of Robert Berger. - Я жена Робера Берже.
That is why, although I'm a Russian, they took me at the S?rail. Вот почему меня взяли в S?rail, хоть я и русская.
It gives the clients a kick." Это приятно возбуждает клиентов.
"I'm afraid you'll think me very stupid, but I honestly don't know what you're talking about." - Боюсь, я совершенный тупица, но, право, я не понимаю, о чем вы толкуете.
She gave a short, hard laugh. У Лидии вырвался короткий, резкий смешок.
"Such is fame. - Такова слава.
A day's journey and the name that's on every lip means nothing. Имя, которое у всех на устах, ничего не значит там, куда можно доехать за один день.
Robert Berger murdered an English bookmaker called Teddie Jordan. Робер Берже убил английского букмекера Тедди Джордана.
He was condemned to fifteen years' penal servitude. Его приговорили к пятнадцати годам каторжных работ.
He's at St. Laurent in French Guiana." Он в Сен-Лоране, во Французской Гвиане.
She spoke in such a matter-of-fact way that Charley could hardly believe his ears. Сказала она это так буднично, что Чарли ушам своим не поверил.
He was startled, horrified and thrilled. Слова Лидии привели его в ужас, испугали, потрясли.
"And you really didn't know?" - Неужели вы правда не знали?
"I give you my word I didn't. - Даю вам слово.
Now you speak of it I remember reading about the case in the English papers. Сейчас, когда вы об этом заговорили, мне вспоминается, я читал об этом в английских газетах.
It created rather a sensation because the-the victim was English, but I'd forgotten the name of the-of your husband." Это произвело изрядную сенсацию, ведь... ведь жертвой был англичанин, вот только я забыл имя... имя... вашего мужа.
"It created a sensation in France, too. - Во Франции это тоже произвело сенсацию.
The trial lasted three days. Суд длился три дня.
People fought to get to it. Люди рвались туда.
The papers gave it the whole of their front page. Газеты отвели ему целиком первые полосы.
No one talked of anything else. Все только об этом и говорили.
Oh, it was a sensation all right. Да, была настоящая сенсация.
That was when I first saw your friend Simon, at least that's when he first saw me, he was reporting the case for his paper and I was in court. Вот тогда я впервые увидела вашего друга Саймона, во всяком случае он впервые увидел меня, он давал материалы об этом деле в свою газету, а я была в суде.
It was an exciting trial, it gave the journalists plenty of opportunity. Захватывающий получился процесс, журналистам было на чем показать себя.
You must get him to tell you about it. Попросите Саймона, пускай он вам расскажет.
He's proud of the articles he wrote. Он гордится статьями, которые тогда написал.
They were so clever, bits of them got translated and were put in the French papers. Они были до того умные, отрывки из них перевели и напечатали во французских газетах.
It did him a lot of good." Саймон очень на этом выдвинулся.
Charley did not know what to say. Чарли не знал, что сказать.
He was angry with Simon; he recognized his puckish humour in putting him in the situation in which he now found himself. Он злился; это вполне в духе Саймона, -разыграть такую вот злую шутку и поставить приятеля в дурацкое положение.
"It must have been awful for you," he said lamely. - Для вас все это, наверно, было ужасно, -запинаясь, сказал он.
She turned a little and looked into his eyes. Лидия чуть повернулась, заглянула ему в глаза.
He, whose life had been set in pleasant places, had never before seen on a face a look of such hideous despair. Чарли, чья жизнь всегда проходила в приятном окружении, никогда еще ни на одном лице не видел такого чудовищного отчаяния.
It hardly looked like a human face, but like one of those Japanese masks which an artist has fashioned to portray a certain emotion. В лице Лидии сейчас не осталось почти ничего человеческого, оно скорее походило на одну из японских масок какие художник создает, чтобы выразить то или иное чувство.
He shivered. Чарли бросило в дрожь.
Lydia till now, for Charley's sake, had been talking mostly in English, breaking into French now and then when she found it too difficult to say what she wanted in the unfamiliar language, but now she went on in French. До сих пор ради него Лидия почти все время говорила по-английски, лишь изредка переходя на французский, когда ей трудно было что-то выразить на непривычном языке, но теперь она совсем перешла на французский.
The sing-song of her Russian accent gave it a strange plaintiveness, but at the same time lent a sense of unreality to what she said. Протяжная русская интонация окрашивала ее речь обычной печалью и в то же время придавала словам какую-то нереальность.
It gave you the impression of a person talking in a dream. Будто человек говорит во сне.
"I'd only been married six months. - Мы были женаты всего полгода.
I was going to have a baby. Я ждала ребенка.
Perhaps it was that that saved his neck. Может быть, именно это спасло Роберу жизнь.
That and his youth. Это и его молодость.
He was only twenty-two. Ему был только двадцать один год.
The baby was born dead. Ребенок родился мертвым.
I'd suffered too much. Слишком я перестрадала.
You see, I loved him. Понимаете, я любила мужа.
He was my first love and my last love. Он был моей первой и единственной любовью.
When he was sentenced they wanted me to divorce him, transportation is a sufficient reason in French law; they told me that the wives of convicts always divorced and they were angry with me when I wouldn't. Когда его осудили, хотели, чтоб я с ним развелась, - по французским законам ссылка на каторгу достаточное для этого основание; мне говорили, мол, жены каторжников всегда с ними разводятся, и злились, что я не захотела.
The lawyer who defended him was very kind to me. Защитник Робера был ко мне очень добр.
He said that I'd done everything I could, and that I'd had a bad time, but I'd stood by him to the end and now I ought to think of myself, I was young and must remake my life, I was making it even more difficult if I stayed tied to a convict. Он говорил, я сделала все, что было в моих силах, у меня было трудное время, но я до конца поддерживала мужа, а теперь должна подумать о себе, я молода и должна начать новую жизнь, а если я останусь связанной с каторжником, моя жизнь станет еще трудней.
He was impatient with me when I said that I loved Robert and Robert was the only thing in the world that mattered to me, and that whatever he did I'd love him, and that if ever I could go out to him, and he wanted me, I'd go and gladly. Он возмущался, когда я говорила, что люблю Робера, что кроме Робера для меня ничего не существует, что бы он ни сделал, все равно его люблю, и если б было можно и если б он захотел, я с радостью к нему бы поехала.
At last he shrugged his shoulders and said there was nothing to be done with us Russians, but if ever I changed my mind and wanted a divorce I was to come to him and he'd help me. Наконец защитник пожал плечами, сказал, что с русскими ничего нельзя поделать, но если я когда-нибудь передумаю и захочу получить развод, пускай я к нему приду, и он мне поможет.
And Evgenia and Alexey, poor drunken, worthless Alexey, they gave me no peace. И Евгения и Алексей, бедняга Алексей, никчемный пьяница, оба не давали мне покоя.
They said Robert was a scoundrel, they said he was wicked, they said it was disgraceful that I should love him. Говорили, мол, Робер подлец, безнравственный человек, говорили, это позор, что я его люблю.
As if one could stop loving because it's disgraceful to love! Как будто можно разлюбить, потому что любить его позорно!
It's so easy to call a man a scoundrel. Назвать человека подлецом проще простого.
What does it mean? А что это значит?
He murdered and he suffered for his crime. Он убил и пострадал за свое преступление.
None of them knew him as I knew him. Никто из них не знал его, как я.
You see, he loved me. Понимаете, он меня любил.
They didn't know how tender he was, how charming, how gay, how boyish. Они не знали, какой он нежный, какой обаятельный, какой веселый, ребячливый.
They said he came near killing me as he killed Teddie Jordan; they didn't see that it only made me love him more." Говорили, он чуть меня не убил, как убил Тедди Джордана. Они не понимают, что от этого я его только больше люблю.
It was almost impossible for Charley, knowing nothing of the circumstances, to get anything coherent out of what she was saying. Чарли, который ничего не знал об обстоятельствах дела, по речам Лидии ни в чем не мог толком разобраться.
"Why should he have killed you?" he asked. И спросил: - Почему он должен был вас убить?
"When he came home-after he'd killed Jordan, it was very late and I'd gone to bed, but his mother was waiting up for him. - Когда он вернулся домой... после того, как убил Джордана... было очень поздно, и я уже легла, а его мать его дожидалась.
We lived with her. Мы жили вместе с ней.
He was in high spirits, but when she looked at him she knew he'd done something terrible. Он был в отличном настроении, но мать с первого взгляда поняла, что он совершил что-то ужасное.
You see, for weeks she'd been expecting it and she'd been frantic with anxiety. Понимаете, она уже много недель это предчувствовала и была вне себя от тревоги.
" 'Where have you been all this time?' she asked him. "Ты где так задержался?" - спросила она.
" 'I? "Я-то?
Nowhere,' he said. А нигде, - ответил он.
' Round with the boys.' - Тут недалеко, с ребятами.
He chuckled and gently patted her cheek. - Он усмехнулся и потрепал ее по щеке.
' It's so easy to kill a man, mother,' he said. - Так легко убить человека, мама, - сказал он.
' It's quite ridiculous, it's so easy.' - Так легко, ну прямо смех".
"Then she knew what he'd done and she burst out crying. Тут она поняла, что он натворил, и расплакалась.
" 'Your poor wife,' she said. "Бедная твоя жена, - сказала она.
'Oh, how desperately unhappy you're going to make her.' - Какой же несчастной она теперь из-за тебя станет".
"He looked down and sighed. Он понурился и вздохнул.
" 'Perhaps it would be better if I killed her too,' he said. "Может, лучше убить и ее тоже", - сказал он.
" 'Robert!' she cried. "Робер!" - крикнула мать.
"He shook his head. Он покачал головой.
" 'Don't be afraid, I shouldn't have the courage,' he said. "Не бойся, у меня бы не хватило мужества, -сказал он.
'And yet, if I did it in her sleep, she'd know nothing.' - А все-таки, если б я убил ее, пока она спит, она бы ничего не узнала".
" 'My God, why did you do it?' she cried. "Боже мой, ну почему ты это сделал?" -воскликнула мать.
"Suddenly he laughed. Он вдруг засмеялся.
He had a wonderfully gay, infectious laugh. У него был удивительно веселый, заразительный смех.
You couldn't hear it without feeling happy. Услышишь, и сразу делается радостно.
" 'Don't be so silly, mother, I was only joking,' he said. "Не дури, мать, я просто шучу, - сказал он.
' I've done nothing. - Ничего я такого не сделал.
Go to bed and to sleep.' Иди ложись спать".
"She knew he was lying. Мать понимала, что он врет.
But that's all he would say. Но только это он и сказал.
At last she went to her room. Наконец она ушла к себе.
It was a tiny house, in Neuilly, but it had a bit of garden and there was a little pavilion at the end of it. Домик был крохотный, в Нейи, но при нем был садик и в конце его небольшой флигель.
When we married she gave us the house and moved in there so that she could be with her son and yet not on the top of us. Когда мы поженились, она отдала нам дом, а сама переехала во флигель, чтоб быть рядом с сыном, но не стеснять нас.
Robert came up to our room and he waked me with a kiss on my lips. Робер вошел в нашу комнату и разбудил меня поцелуем.
His eyes were shining. Глаза его сияли.
He had blue eyes, not so blue as yours, gray rather, but they were large and very brilliant. У него глаза голубые, не такие голубые как ваши, скорее серые, но большие и очень блестящие.
There was almost always a smile in them. Они почти всегда улыбались.
They were wonderfully alert." И были поразительно живые.
But Lydia had gradually slowed down the pace of her speech as she came to these sentences. Постепенно речь Лидии замедлилась.
It was as though a thought had struck her and she was turning it over in her mind while she talked. Словно пришла ей на ум какая-то мысль, и теперь она взвешивала каждое слово.
She looked at Charley with a curious expression. Со странным выражением она посмотрела на Чарли.
"There is something in your eyes that reminds me of him, and your face is the same shape as his. - Ваши глаза чем-то напоминают мне о Робере, и овал лица у вас такой же.
He wasn't so tall as you and he hadn't got your English complexion. Он пониже ростом, и не было у него этого типично английского цвета лица.
He was very good-looking." Красивый он был, очень.
She was silent for a moment. - Она чуть помолчала.
"What a malicious fool that Simon of yours is." - Какой же злой шут этот ваш Саймон.
"What do you mean by that?" - Что вы хотите этим сказать?
"Nothing." - Ничего.
She leant forward, with her elbows on the table, her face in her hands, and went on, in a rather monotonous voice, as though she were reciting under hypnosis something that was passing before her vacant eyes. Лидия облокотилась на стол, подалась вперед, уперлась подбородком в ладони и продолжала на одной ноте, будто под гипнозом рассказывала о чем-то, что проходило перед ее отсутствующим взглядом.
"I smiled when I woke. - Я проснулась, открыла глаза и улыбнулась.
" 'How late you are,' I said. "Как ты поздно, - говорю.
'Be quick and come to bed.' - Скорей ложись".
" 'I can't sleep now,' he said. "Мне сейчас не уснуть, - сказал он.
' I'm too excited. - Я слишком взвинчен.
I'm hungry. И голодный.
Are there any eggs in the kitchen?' В кухне есть яйца?"
"I was wide awake by then. К тому времени я уже совсем проснулась.
You can't think how charming he looked sitting on the side of the bed in his new gray suit. Вы не представляете, как он был хорош, когда сидел на кровати в своем новом сером костюме.
He was always well-dressed and he wore his clothes wonderfully well. Он всегда со вкусом одевался и замечательно умел носить вещи.
His hair was very beautiful, dark brown and waving, and he wore it long, brushed back on his head. Волосы у него были очень красивые, темные, вьющиеся и длинные, он зачесывал их назад.
" 'I'll put on a dressing-gown and we'll go and see,' I said. "Я надену халат, и пойдем посмотрим", - сказала я.
"We went into the kitchen and I found eggs and onions. Мы прошли в кухню, я достала яйца и лук.
I fried the onions and scrambled them with the eggs. Поджарила яичницу с луком.
I made some toast. Сделала несколько тостов.
Sometimes when we went to the theatre or had been to a concert we used to make ourselves something to eat when we got home. Иногда, возвратясь домой после театра или концерта, мы сами что-нибудь себе готовили.
He loved scrambled eggs and onions, and I cooked them just in the way he liked. Он любил яичницу с луком, и я готовила ее в точности как ему нравилось.
We used to love those modest suppers that we had by ourselves in the kitchen. Мы любили вот так скромно поужинать вдвоем, в кухне.
He went into the cellar and brought out a bottle of champagne. Робер спустился в погреб и принес бутылку шампанского.
I knew his mother would be cross, it was the last of half a dozen bottles that Robert had had given him by one of his racing friends, but he said he felt like champagne just then and he opened the bottle. Я знала, его мать рассердится, то была последняя бутылка из полудюжины, которую Роберу подарил один его приятель по скачкам, но он сказал, ему сейчас требуется шампанское, и открыл бутылку.
He ate the eggs greedily and he emptied his glass at agulp. Он с жадностью ел яичницу и залпом осушил бокал шампанского.
He was in tearing spirits. В ту ночь какое-то в нем было неистовство.
When we first got into the kitchen I'd noticed that though his eyes were shining so brightly his face was pale, and if I hadn't known that nothing was more unlikely I should have thought he'd been drinking, but now the colour came back to his cheeks. Когда мы только вошли в кухню, я заметила, что он очень бледен, хотя глаза у него ярко блестели, и не знай я, что это совсем не в его духе, я бы подумала, что он выпил, но скоро бледность прошла.
I thought he'd been just tired and hungry. Я решила, он просто устал и проголодался.
He'd been out all day, tearing about, I was sure, and it might be that he hadn't had a bite to eat. Конечно же, он весь день носился сломя голову, и возможно, у него маковой росинки во рту не было.
Although we'd only been parted a few hours he was almost crazy with joy at being with me again. Хотя мы расстались всего несколько часов назад, он был вне себя от радости, что мы опять вместе.
He couldn't stop kissing me and while I was scrambling the eggs I had to push him away because he wanted to hug me and I was afraid he'd spoil the cooking. Он без конца меня целовал, а когда я жарила яичницу, хотел меня обнять, и пришлось его оттолкнуть, а то вдруг бы я испортила свою стряпню.
But I couldn't help laughing. Но я не могла удержаться от смеха.
We sat side by side at the kitchen table as close as we could get. Мы сели за кухонный столик рядышком, ближе некуда.
He called me every sweet, endearing name he could think of, he couldn't keep his hands off me, you would have thought we'd only been married a week instead of six months. Какими только ласковыми любовными именами он меня не называл и все не мог оторвать от меня рук, будто мы женаты не полгода, а всего неделю.
When we'd finished I wanted to wash everything up so that when his mother came in for breakfast she shouldn't find a mess, but he wouldn't let me. Мы поужинали, и я хотела вымыть посуду, чтоб утром, когда придет мать, она не застала никакого беспорядка, но он мне не позволил.
He wanted to get to bed quickly. Ему не терпелось со мной лечь.
"He was like a man possessed of a god. Он был будто одержимый.
I never thought it was possible for a man to love a woman as he loved me that night. Никогда я не думала, что мужчина может так любить женщину, как он любил меня той ночью.
I never knew a woman was capable of such adoration as I was filled with. Каким обожанием я была полна, я не знала, что женщина способна на такое.
He was insatiable. Он был ненасытен.
It seemed impossible to slake his passion. Казалось, его страсть невозможно утолить.
No woman ever had such a wonderful lover as I had that night. Ни у одной женщины никогда не было такого любовника, как у меня в ту ночь.
And he was my husband. И он был моим мужем.
Mine! Он был мой!
Mine! Мой!
I worshipped him. Я его боготворила.
If he'd let me I would have kissed his feet. Позволь он мне, я бы целовала ему ноги.
When at last he fell asleep exhausted, the dawn was already peeping through a chink in the curtains. Когда, измучась, он наконец уснул, в просвет между занавесями заглянула утренняя заря.
But I couldn't sleep. Но я уснуть не могла.
I looked at his face as the light grew stronger; it was the unlined face of a boy. Светало, и я не сводила с него глаз; на его мальчишеском лице не было ни морщинки.
He slept, holding me in his arms, and there was a tiny smile of happiness on his lips. Он спал, заключив меня в объятия, и его губы чуть улыбались счастливой улыбкой.
At last I fell asleep too. Наконец я тоже уснула.
"He was still sleeping when I woke and I got out of bed very quietly so as not to disturb him. Когда я проснулась, он еще спал, я тихонько вылезла из постели, чтобы его не потревожить.
I went into the kitchen to make his coffee for him. И пошла в кухню сварить ему кофе.
We were very poor. Мы были очень бедны.
Robert had worked in a broker's office, but he'd had a quarrel with his employer and had walked out on him, and since then he hadn't found anything regular to do. Раньше Робер служил в одной маклерской конторе, но поссорился с хозяином и ушел от него, и с тех пор постоянной работы у него не было.
He was crazy about racing and sometimes he made a bit that way, though his mother hated it, and occasionally he earned a little money by selling secondhand cars on commission, but all we really had to depend on was his mother's pension, she was the widow of an army doctor, and the little money she had besides. Он был без ума от скачек, и иногда ему кое-что перепадало, хотя мать терпеть не могла это его занятие, а иной раз он немного подрабатывал, перепродавая подержанные автомобили, но, по сути, мы жили на пенсию его матери, она была вдова военного доктора и еще кое-что сумела отложить.
We didn't keep a servant and my mother-in-law and I did the housework. Служанки у нас не было, и всю домашнюю работу мы делали вдвоем со свекровью.
I found her in the kitchen, peeling potatoes for lunch. Я застала ее на кухне, она чистила к обеду картошку.
" 'How is Robert?' she asked me. "Как Робер?" - спросила она.
" 'He's still asleep. "Он еще спит.
I wish you could see him. Видели бы вы, какой он сейчас.
With his hair all tousled he looks as if he was sixteen.' Волосы взъерошены, и он будто мальчишка шестнадцати лет".
"The coffee was on the hob and the milk was warm. Кофе стоял на полке в камине, молоко было теплое.
I put it on to boil and had a cup, then I crept upstairs to get Robert's clothes. Я его вскипятила, выпила чашку, потом на цыпочках поднялась наверх и взяла одежду Робера.
He was a dressy fellow and I'd learnt how to press them. Он любил франтить, и я научилась гладить его вещи.
I wanted to have them all ready for him and neatly laid out on a chair when he woke. Мне хотелось все ему приготовить и аккуратно сложить на стуле до того, как он проснется.
I brought them down into the kitchen and gave them a brush and then I put an iron on to heat. Я принесла их в кухню, почистила и поставила разогреть утюг.
When I put the trousers on the kitchen table I noticed there were stains on one of the legs. Когда я положила на кухонный стол брюки, я увидела на одной штанине пятна.
" 'What on earth is that?' I cried. "Да что ж это такое? - воскликнула я.
'Robert has got his trousers in a mess.' - Робер чем-то перепачкал брюки".
"Madame Berger got up from her chair so quickly that she upset the potatoes. Мадам Берже так поспешно вскочила со стула, даже опрокинула картошку.
She snatched up the trousers and looked at them. Схватила брюки, глянула на них.
She began to tremble. И ее стала бить дрожь.
" 'I wonder what it is,' I said. "Интересно, чем он их вымазал, - сказала я.
'Robert will be furious. - Робер будет вне себя.
His new suit.' Его новый костюм".
"I saw she was upset, but you know, the French are funny in some ways, they don't take things like that as casually as we Russians do. Я видела, она огорчилась, но, знаете, французы в некоторых отношениях странные. Какое-нибудь пятно на платье для них событие, не то что для русских.
I don't know how many hundred francs Robert had paid for the suit, and if it was ruined she wouldn't sleep for a week thinking of all the money that had been wasted. Не знаю, сколько сотен франков Робер заплатил за этот костюм, но если костюм погублен, свекровь целую неделю не сможет спать, все будет думать о зря потраченных деньгах.
" 'It'll clean,' I said. "Я отчищу", - сказала я.
" 'Take Robert up his coffee,' she said sharply. "Отнеси Роберу кофе, - резко сказала она.
' It's after eleven and quite time he woke. - Уже двенадцатый час, пора ему встать.
Leave me the trousers. Брюки оставь мне.
I know what to do with them.' Я знаю, что с ними сделать".
"I poured him out a cup and was just going upstairs with it when we heard Robert clattering down in his slippers. Я налила ему чашку кофе и собралась идти наверх, но тут мы услыхали, что он в тапочках сбегает по лестнице.
He nodded to his mother and asked for the paper. Он кивнул матери и попросил газету.
" 'Drink your coffee while it's hot,' I said to him. "Выпей кофе, пока не остыл", - сказала я.
"He paid no attention to me. Он пропустил мои слова мимо ушей.
He opened the paper and turned to the latest news. Развернул газету и углубился в последние новости.
" 'There's nothing,' said his mother. "Ничего нет", - сказала мать.
"I didn't know what she meant. Я не поняла, о чем она.
He cast his eyes down the columns and then took a long drink of coffee. Робер пробежал взглядом по колонкам, потом не спеша отхлебнул кофе.
He was unusually silent. Он был непривычно молчалив.
I took his coat and began to give it a brush. Я взяла его пиджак и стала чистить щеткой.
" 'You made your trousers in an awful mess last night,' I said. "Ты вчера вечером сильно запачкал брюки, -сказала я.
'You'll have to wear your blue suit to-day.' - Придется тебе сегодня надеть синий костюм".
"Madame Berger had put them over the back of a chair. Мадам Берже прежде повесила испачканные брюки на спинку стула.
She took them to him and showed him the stains. Теперь она их сняла и показала ему пятна.
He looked at them for a minute while she watched him in silence. Он с минуту их разглядывал, а она молча за ним наблюдала.
You would have thought he couldn't take his eyes off them. Казалось, он не может отвести от них глаз.
I couldn't understand their silence. Я не понимала их молчание.
It was strange. Странное оно было.
I thought they were taking a trivial accident in an absurdly tragic way. Мне казалось, они отнеслись к этому пустяковому случаю до смешного трагически.
But of course the French have thrift in their bones. Но, конечно, у французов бережливость в крови.
" 'We've got some petrol in the house,' I said. "Дома есть немного бензину, - сказала я.
' We can get the stains out with that. - Им можно вывести пятна.
Or they can go to the cleaner's.' Или отдадим брюки в чистку".
"They didn't answer. Они не ответили.
Robert, frowning, looked down. Робер сидел хмурый, не поднимая глаз.
His mother turned the trousers round, I suppose to look if there were stains on the back, and then, I think, felt that there was something in the pockets. Мать перевернула брюки, наверно, хотела посмотреть, есть ли пятна сзади, а потом нащупала что-то в карманах.
" 'What have you got here?' "Что у тебя там?"
"He sprang to his feet. Робер вскочил.
" 'Leave it alone. "Не трогай.
I won't have you look in my pockets.' Нечего шарить по моим карманам".
"He tried to snatch the trousers from her, but before he could do so she had slipped her hand into the hip-pocket and taken out a bundle of bank-notes. Он попытался вырвать у нее брюки, но прежде она успела сунуть руку в задний карман и достала пачку банкнот.
He stopped dead when he saw she had them. Увидев у нее деньги, Робер замер.
She let the trousers drop to the ground and with a groan put her hand to her breast as though she'd been stabbed. Она уронила брюки на пол и со стоном прижала руку к груди, словно ее ударили ножом.
I saw then that they were both of them as pale as death. Тут я заметила, что оба они бледные как смерть.
A sudden thought seized me; Robert had often said to me that he was sure his mother had a little hoard hidden away somewhere in the house. Меня вдруг осенило, Робер часто мне говорил, что у матери наверняка есть кое-какие сбережения и она прячет их где-то в доме.
We'd been terribly short of money lately. Последнее время мы отчаянно нуждались.
Robert was crazy to go down to the Riviera; I'd never been there and he'd been saying for weeks that if we could only get a bit of cash we'd go down and have a honeymoon at last. Роберу безумно хотелось поехать на Ривьеру; я там никогда не была, и он неделями твердил, что если б только ему раздобыть немного денег, мы бы туда поехали и наконец-то отпраздновали бы медовый месяц.
You see, at the time we married, he was working at that broker's and couldn't get away. Понимаете, когда мы поженились, он работал у того маклера и не мог уехать.
The thought flashed through my mind that he'd found his mother's hoard. У меня мелькнула мысль, что он нашел сбережения матери.
I blushed to the roots of my hair at the idea that he'd stolen it and yet I wasn't surprised. Я подумала, что он украл их, покраснела до корней волос и, однако, не удивилась.
I hadn't lived with him for six months without knowing that he'd think it rather a lark. Не зря я прожила с ним полгода, я знала, что ему это покажется забавной проделкой.
I saw that they were thousand-franc notes that she held in her hand. Я видела у нее в руках билеты по тысяче франков.
Afterwards I knew there were seven of them. Потом оказалось, их семь.
She looked at him as though her eyes would start out of her head. Мать так на него посмотрела, что казалось, глаза у нее выскочат из орбит.
" 'When did you get them, Robert?' she asked. "Где ты их взял, Робер?" - спросила она.
"He gave a laugh, but I saw he was nervous. Он ответил смешком, но я видела, он нервничает.
" 'I made a lucky bet yesterday,' he answered. "Я вчера выиграл пари", - ответил он.
" 'Oh, Robert,' I cried, 'you promised your mother you'd never play the horses again.' "Ох, Робер, - воскликнула я, - ты же обещал маме больше никогда не играть на бегах".
" 'This was a certainty,' he said, "Тут дело было верное, - сказал он.
' I couldn't resist. - Я не мог устоять.
We shall be able to go down to the Riviera, my sweet. Теперь мы сможем поехать на Ривьеру, лапочка.
You take them and keep them or they'll just slip through my fingers.' Возьми деньги и сохрани, не то у меня они пролетят между пальцев".
" 'No, no, she mustn't have them,' cried Madame Berger. "Нет-нет, не надо ей этих денег! - крикнула мадам Берже.
She gave Robert a look of real horror, so that I was astounded, then she turned to me. 'Go and do your room. И с таким ужасом посмотрела на Робера, я даже поразилась, потом она повернулась ко мне: - Поди прибери у вас в комнате.
I won't have the rooms left unmade all day long.' Не годится, чтоб комнаты весь день стояли неубранные".
"I saw she wanted to get rid of me and I thought I'd be better out of the way if they were going to quarrel. Я поняла, что она не хочет говорить при мне, и подумала, что, если они сейчас станут ссориться, лучше мне и вправду уйти.
The position of a daughter-in-law is delicate. У невестки положение щекотливое.
His mother worshipped Robert, but he was extravagant and it worried her to death. Мать обожала Робера, но он был легкомысленный, и ее это страшно беспокоило.
Now and then she made a scene. Время от времени она устраивала сцены.
Sometimes they'd shut themselves up in her pavilion at the end of the garden and I'd hear their voices raised in violent discussions. Иногда они запирались в ее флигельке в конце сада и яростно спорили, до меня доносились их голоса.
He would come away sulky and irritable and when I saw her I knew she'd been crying. Он выходил оттуда мрачный, раздраженный, а по ней было видно, что она плакала.
I went upstairs. Я пошла наверх.
When I came down again they stopped talking at once and Madame Berger told me to go out and buy some eggs for lunch. Потом вернулась, и они тотчас замолчали, и мадам Берже велела мне пойти купить яиц.
Generally Robert went out about noon and didn't come back till night, often very late, but that day he stayed in. Робер обычно уходил из дому около полудня и возвращался только вечером, обычно очень поздно, но в тот день он остался дома.
He read and played the piano. Читал, играл на фортепьяно.
I asked him what had passed between him and his mother, but he wouldn't tell me, he told me to mind my own business. Я спросила, что у него произошло с матерью, но он не стал рассказывать, сказал, что это не мое дело.
I think neither of them spoke more than a dozen sentences all day. Мне кажется, за весь день ни он ни она не обменялись и десятком слов.
I thought it would never end. Я думала, этому не будет конца.
When we went to bed I snuggled up to Robert and put my arms round his neck, for of course I knew he was worried and I wanted to console him, but he pushed me away. Когда мы легли, я притулилась к Роберу, обняла его за шею, я ведь чувствовала, что он тревожится, и мне хотелось его утешить, но он меня оттолкнул.
" 'For God's sake leave me alone,' he said. "Бога ради оставь меня в покое, - сказал он.
' I'm in no mood for love-making to-night. - Мне сегодня не до занятий любовью.
I've got other things to think about.' У меня другие заботы".
"I was bitterly wounded, but I didn't speak. Я была жестоко уязвлена, но ничего не сказала.
I moved away from him. Только отодвинулась от него.
He knew he'd hurt me, for in a little while he put out his hand and lightly touched my face. Он понял, что обидел меня, немного погодя протянул руку и чуть коснулся моего лица.
" 'Go to sleep, my sweet,' he said. "Усни, лапочка, - сказал он.
'Don't be upset because I'm in a bad humour to-day. - Не огорчайся из-за моего дурного настроения.
I drank too much yesterday. Слишком много я вчера выпил.
I shall be all right to-morrow.' Завтра я опять стану самим собой".
" 'Was it your mother's money?' I whispered. "Это деньги твоей матери?" - шепотом спросила я.
"He didn't answer at once. Он сперва не ответил.
" 'Yes,' he said at last. Потом наконец сказал: да.
" 'Oh, Robert, how could you?' I cried. "Ох, Робер, как ты мог?" - воскликнула я.
"He paused again before he said anything. Он опять ответил не сразу.
I was wretched. Мне так было худо.
I think I began to cry. Думала, заплачу.
" 'If anyone should ask you anything you never saw me with the money. Он сказал: "Если кто-нибудь о чем-нибудь тебя спросит, ты у меня денег не видела.
You never knew that I had any.' Ты понятия не имела, что у меня есть деньги".
" 'How can you think I'd betray you?' I cried. "Как ты мог подумать, что я тебя предам?" -воскликнула я.
" 'And the trousers. "И еще брюки.
Maman couldn't get the stains out. Мама не смогла их отчистить.
She's thrown them away.' Она их выбросила".
"I suddenly remembered that I'd smelt something burning that afternoon while Robert was playing and I was sitting with him. Я вдруг вспомнила, что днем, когда Робер играл на пианино, а я сидела с ним рядом, запахло горелым.
I got up to see what it was. Я встала, хотела пойти посмотреть, что там случилось.
" 'Stay here,' he said. "Не ходи", - сказал Робер.
" 'But something's burning in the kitchen,' I said. "Но в кухне что-то горит", - сказала я.
" 'Maman's probably burning old rags. "Наверно, мама жжет старое тряпье.
She's in a dirty temper to-day, she'll bite your head off if you go and interfere with her.' Она сегодня встала с левой ноги, если ты вмешаешься, она тебя отругает".
"I knew now that it wasn't old rags she was burning; she hadn't thrown the trousers away, she'd burnt them. И тут я поняла, что не старые тряпки она жгла; она сжигала брюки, она их не выбросила.
I began to be horribly frightened, but I didn't say anything. Я страшно перепугалась, но ничего не сказала.
He took my hand. Робер взял меня за руку.
" 'If anyone should ask you about them,' he said, 'you must say that I got them so dirty cleaning a car that they had to be given away. "Если тебя станут про них спрашивать, - сказал он, - говори, что я их перемазал, когда мыл машину, вот и пришлось их отдать.
My mother gave them to a tramp the day before yesterday. Позавчера мать отдала их какому-то бродяге.
Will you swear to that?' Клянешься?"
" 'Yes,' I said, but I could hardly speak. "Да", - ответила я, насилу выговорила.
"Then he said a terrifying thing. И тут он сказал ужасные слова:
" 'It may be that my head depends on it.' "Может, от этого зависит моя жизнь".
"I was too stunned, I was too horrified, to say anything. Я до того перепугалась, так была ошеломлена, просто онемела от страха.
My head began to ache so that I thought it would burst. И голова разболелась, прямо раскалывалась.
I don't think I closed my eyes all night. Мне кажется, я всю ночь не сомкнула глаз.
Robert slept fitfully. Робер то засыпал, то просыпался.
He was restless even in his sleep and turned from side to side. И даже когда спал, беспокойно ворочался с боку на бок.
We went downstairs early, but my mother-in-law was already in the kitchen. Мы спустились рано, но моя свекровь была уже в кухне.
As a rule she was very decently dressed and when she went out she looked quite smart. Обычно она была одета очень прилично, а когда выходила из дому, выглядела даже элегантно.
She was a doctor's widow and the daughter of a staff officer; she had a feeling about her position and she would let no one know to what economies she was reduced to make the show she did when she went to pay visits on old army friends. Она была вдовой доктора и дочерью штабного офицера; всегда помнила, кто она такая, и старалась, чтоб никто не понял, как жестоко она экономит ради того, чтобы достойно выглядеть, навещая старых армейских друзей.
Then, with her waved hair and her manicured hands, with rouge on her cheeks, she didn't look more than forty; but now, her hair tousled, without any make-up, in a dressing-gown, she looked like an old procuress who'd retired to live on her savings. В этих случаях она подвивала волосы, делала маникюр, румянилась, бывало, никак не дашь ей больше сорока; а тут растрепанная, в халате, без румян она походила на старую отставную сводню, живущую на свои сбережения.
She didn't say good morning to Robert. Она не поздоровалась с Робером.
Without a word she handed him the paper. Без единого слова она протянула ему газету.
I watched him while he read it and I saw his expression change. Я смотрела, как он читает, и увидела, что он переменился в лице.
He felt my eyes upon him and looked up. He smiled. Он почувствовал на себе мой взгляд и улыбнулся.
" 'Well, little one,' he said gaily, 'what about this coffee? "Ну что, малышка, - весело сказал он, - как насчет кофе?
Are you going to stand there all the morning looking at your lord and master or are you going to wait on him?' Ты что же, собираешься стоять так все утро, не сводя глаз со своего господина и повелителя, или накормишь его?".
"I knew there was something in the paper that would tell me what I had to know. Я поняла, в газете что-то есть, и я узнаю то, что непременно должна узнать.
Robert finished his breakfast and went upstairs to dress. Робер позавтракал и пошел наверх одеваться.
When he came down again, ready to go out, I had a shock, for he was wearing the light gray suit that he had worn two days before, and the trousers that went with it. Когда он спустился, готовый выйти на улицу, я чуть не ахнула, - на нем был тот самый светло-серый костюм, в котором он ходил позавчера, те самые брюки.
But then of course I remembered that he'd had a second pair made when he ordered the suit. Но потом я, конечно, вспомнила, что, когда он заказывал костюм, брюк он заказал две пары.
There had been a lot of discussion about it. Об этом костюме было много разговоров.
Madame Berger had grumbled at the expense, but he had insisted that he couldn't hope to get a job unless he was decently dressed and at last she gave in as she always did, but she insisted that he should have a second pair of trousers, she said it was always the trousers that grew shabby first and it would be an economy in the end if he had two pairs. Мадам Берже ворчала, мол, слишком дорого, но он настоял на своем, сказал, если он не будет прилично одет, ему нечего и надеяться найти работу, и она наконец уступила, как всегда, только настояла, чтобы он заказал вторую пару брюк, брюки раньше обтрепываются, и экономнее заказать сразу две пары.
Robert went out and said he wouldn't be in to lunch. Робер сказал, что к обеду не вернется, и вышел.
My mother-in-law went out soon afterwards to do her marketing and the moment I was alone I seized the paper. Свекровь тоже скоро ушла за покупками, и едва я осталась одна, я схватила газету.
I saw that an English bookmaker, called Teddie Jordan, had been found dead in his flat. И увидела, в своей квартире убит букмекер англичанин по имени Тедди Джордан.
He had been stabbed in the back. Его ударили ножом в спину.
I had often heard Robert speak of him. Робер часто о нем говорил, я слышала.
I knew it was he who had killed him. Я поняла, что убил его Робер.
I had such a sudden pain in my heart that I thought I should die. У меня так заболело сердце, я думала, умру.
I was terrified. Я была в ужасе.
I don't know how long I sat there. Не знаю, сколько времени я там сидела.
I couldn't move. Не могла шевельнуться.
At last I heard a key in the door and I knew it was Madame Berger coming in again. Наконец услышала - открывают ключом дверь, и поняла, что возвращается мадам Берже.
I put the paper back where she'd left it and went on with my work." Я положила газету на место и опять принялась хозяйничать.
Lydia gave a deep sigh. Лидия тяжело перевела дух.
They had not got to the restaurant till one or after and it was two by the time they finished supper. Они приехали в ресторан не раньше часу, пожалуй, даже в начале второго, и кончили ужинать в два.
When they came in the tables were full and there was a dense crowd at the bar. Когда они входили, все столики были заняты и у стойки полно народу.
Lydia had been talking a long time and little by little people had been going. Лидия рассказывала долго, а посетители мало-помалу расходились.
The crowd round the bar thinned out. Толпа у стойки редела.
There were only two persons sitting at it now and only one table besides theirs was occupied. Теперь там сидели только двое, и кроме столика Чарли с Лидией был занят только еще один.
The waiters were getting restive. Официанты нетерпеливо переминались с ноги на ногу.
"I think we ought to be going," said Charley. - По-моему, пора уходить, - сказал Чарли.
"I'm sure they want to be rid of us." - Они явно уже хотят от нас избавиться.
At that moment the people at the other table got up to g°- В эту минуту люди за соседним столиком встали, собираясь уходить.
The woman who brought their coats from the cloak-room brought Charley's too and put it on the table beside him. Женщина, которая принесла им с вешалки пальто, принесла и пальто Чарли и положила на соседний столик.
He called for the bill. Чарли спросил счет.
"I suppose there's some place we could go to now?" - Наверно, можно пойти куда-нибудь еще?
"We could go to Montmartre. - Можно на Монмартр.
Graafs is open all night. У Граафа открыто всю ночь.
I'm terribly tired." Я ужасно устала.
"Well, if you like I'll drive you home." - Что ж, если хотите, я отвезу вас домой.
"To Alexey and Evgenia's? - К Алексею и Евгении?
I can't go there to-night. Туда я сейчас не могу.
He'll be drunk. Он наверняка пьян.
He'll spend the whole night abusing Evgenia for bringing up the children to be what they are and weeping over his own sorrows. Он будет всю ночь поносить Евгению за то, чем стали дети, мол, это она их такими воспитала, будет хныкать из-за своих горестей.
I won't go to the S?rail. В S?rail мне не хочется.
We'd better go to Graafs. Лучше пойдемте к Граафу.
At least it's warm there." Там, по крайней мере, тепло.
She seemed so woebegone, and really so exhausted, that Charley with hesitation made a proposal. Казалось, она так удручена и вправду так измучена, что Чарли, не без колебаний, предложил поступить иначе.
He remembered that Simon had told him that he could take anyone into the hotel. Он вспомнил слова Саймона, что в эту гостиницу можно привести кого угодно.
"Look here, I've got two beds in my room. - Послушайте, у меня в номере две кровати.
Why don't you come back with me there?" Почему бы вам не пойти со мной?
She gave him a suspicious look, but he shook his head smiling. Она бросила на него подозрительный взгляд, но он с улыбкой покачал головой.
"Just to sleep, I mean," he added. - Просто чтоб выспаться, - прибавил он.
"You know, I've had a journey to-day and what with the excitement and one thing and another I'm pretty well all in." - Понимаете, я сегодня с дороги, взволнован, то, другое, в общем, я совершенно выдохся.
"All right." - Ладно. * * *
There was no cab to be found when they got out into the street, but it was only a little way to the hotel and they walked. Они вышли на улицу, такси поблизости не оказалось, но до гостиницы было недалеко, и они отправились пешком.
A sleepy night watchman opened the door for them and took them upstairs in the lift. Сонный ночной привратник открыл им дверь и поднял их на лифте.
Lydia took off her hat. Лидия сняла шляпу.
She had a broad, white brow. У нее был высокий белый лоб.
He had not seen her hair before. Ее волос он прежде не видел.
It was short, curling round the neck, and pale brown. Она оказалась светлой шатенкой, короткие волосы вились у шеи.
She kicked off her shoes and slipped out of her dress. Она скинула туфли, выскользнула из платья.
When Charley came back from the bathroom, having got into his pyjamas, she was not only in bed but asleep. Когда, облачившись в пижаму, Чарли вышел из ванной, Лидия уже не только лежала в постели, но спала.
He got into his own bed and put out the light. Чарли лег в свою постель и погасил свет.
They had not exchanged a word since they left the restaurant. С тех пор как они вышли из ресторана, они не обменялись ни единым словом.
Thus did Charley spend his first night in Paris. Так Чарли провел свой первый вечер в Париже.
iv 4
IT WAS LATE when he woke. Проснулся Чарли поздно.
For a moment he had no notion where he was. В первую минуту не мог сообразить, где он.
Then he saw Lydia. Потом увидел Лидию.
They had not drawn the curtains and a gray light filtered through the shutters. Они не задернули занавеси, и сквозь ставни пробивался серый свет.
The room with its pitchpine furniture looked squalid. Комната, обставленная грязно-желтой мебелью, выглядела убого.
She lay on her back in the twin bed with her eyes open, staring up at the dingy ceiling. Лидия лежала в двуспальной постели на спине, с открытыми глазами, уставясь в грязный потолок.
Charley glanced at his watch. Чарли глянул на часы.
He felt shy of the strange woman in the next bed. Он стеснялся этой чужой женщины в соседней кровати.
"It's nearly twelve," he said. - Уже около двенадцати, - сказал он.
"We'd better just have a cup of coffee and then I'll take you to lunch somewhere if you like." - Давайте сразу выпьем по чашечке кофе, а потом, если хотите, я поведу вас куда-нибудь завтракать.
She looked at him with grave, but not unkindly, eyes. Она обратила на него серьезный, но и добрый взгляд.
"I've been watching you sleep. - Я смотрела на вас спящего.
You were sleeping as peacefully, as profoundly, as a child. Вы спали так мирно, так глубоко, точно дитя.
You had such a look of innocence on your face, it was shattering." У вас было такое невинное выражение лица, меня это сокрушило.
"My face badly needs a shave," said he. - Но я до неприличия небритый, - сказал Чарли.
He telephoned down to the office for coffee and it was brought by a stout, middle-aged maid, who gave Lydia a glance, but whose expression heavily conveyed nothing. Он по телефону заказал кофе, и его принесла дородная немолодая горничная; она бросила взгляд на Лидию, но на ее лице решительно ничего не выразилось.
Charley smoked a pipe and Lydia one cigarette after another. Чарли курил трубку, Лидия - сигарету за сигаретой.
They talked little. Они почти не разговаривали.
Charley did not know how to deal with the singular situation in which he found himself and Lydia seemed lost in thoughts unconcerned with him. Чарли не знал, как себя вести в этом своеобразном положении, а Лидия, казалось, погружена была в мысли, не имеющие к нему никакого касательства.
Presently he went into the bathroom to shave and bath. Потом он прошел в ванную, чтобы помыться и побриться.
When he came back he found Lydia sitting in an armchair at the window in his dressing-gown. Когда вернулся, Лидия в его халате сидела в кресле у окна.
The window looked into the courtyard and all there was to see was the windows, storey above storey, of the rooms opposite. Окно выходило во двор, там только и видно было, что окна номеров напротив, этаж за этажом.
On the gray Christmas morning it looked incredibly cheerless. В серое рождественское утро вид был на редкость безрадостный.
She turned to him. Она обернулась к Чарли.
"Couldn't we lunch here instead of going out?" - А нельзя нам никуда не ходить, позавтракать здесь?
"Downstairs, d'you mean? - То есть тут, внизу?
If you like. Как вам угодно.
I don't know what the food's like." Не знаю только, как здесь кормят.
"The food doesn't matter. - Это неважно.
No, up here, in the room. Нет, прямо здесь, в номере.
It's so wonderful to shut out the world for a few hours. Так славно на несколько часов отгородиться от всего света.
Rest, peace, silence, solitude. Отдых, покой, тишина, одиночество.
You would think they were luxuries that only the very rich can afford, and yet they cost nothing. Похоже, такую роскошь могут себе позволить только очень богатые, а ведь это ничего не стоит.
Strange that they should be so hard to come by." Странно, что так трудно этого достичь.
"If you like I'll order you lunch here and I'll go out." - Если хотите, я закажу вам завтрак в номер, а сам уйду.
Her eyes lingered on him and there was a slightly ironic smile in them. Долгую минуту она смотрела на Чарли, глаза ее чуть насмешливо улыбались.
"I don't mind you. - Я ничего не имею против вас.
I think probably you're very sweet and nice. Наверно, вы очень милый и славный.
I'd rather you stayed; there's something cosy about you that I find comforting." По мне лучше, чтоб вы остались. Какой-то вы уютный, с вами отдыхаешь душой.
Charley was not a youth who thought very much about himself, but at that moment he could not help a slight sense of irritation because really she seemed to be using him with more unconcern than was reasonable. Чарли был не из тех молодых людей, которые много мнят о себе, но все-таки сейчас ему стало досадно; право, это уж слишком, она и за мужчину его не считает.
But he had naturally good manners and did not betray his feeling. Но он был поистине человек воспитанный и ничем не выдал свои чувства.
Besides, the situation was odd, and though it was not to find himself in such a one that he had come to Paris, it could not be denied that the experience was interesting. К тому же положение, в котором он оказался, было достаточно необычно, и хотя не ради такого поворота событий ехал он в Париж, ничего не скажешь, получается прелюбопытно.
He looked round the room. Чарли оглядел комнату.
The beds were unmade; Lydia's hat, her coat and skirt, her shoes and stockings were lying about, mostly on the floor; his own clothes were piled up untidily on a chair. Кровати не застелены; шляпа Лидии, жакет, юбка, туфли, чулки кое-как свалены на стуле.
"The place looks terribly frowsy," he said. - Тут ужасный беспорядок, - сказал Чарли.
"D'you think it would be very nice to lunch in all this mess?" - По-вашему, в этом хаосе будет так уж приятно завтракать?
"What does it matter?" she answered, with the first laugh he had heard from her. - Не все ли равно? - ответила Лидия и впервые за все время засмеялась.
"But if it upsets your prim English sense of decorum, I'll make the beds, or the maid can while I'm having a bath." - Но если это оскорбляет ваше английское чувство приличия, я застелю постели, или, пока я буду мыться, это может сделать горничная.
She went into the bathroom and Charley telephoned for a waiter. Лидия прошла в ванную, а Чарли позвонил, чтобы принесли завтрак.
He ordered some eggs, some meat, cheese and fruit, and a bottle of wine. Он заказал яйца, мясо, сыр, фрукты и бутылку вина.
Then he got hold of the maid. Потом вызвал горничную.
Though the room was heated there was a fireplace and he thought a fire would be cheerful. Хотя комната отапливалась, тут был и камин, и Чарли подумал, если затопить камин, будет веселее.
While the maid was getting the logs he dressed himself, and then, when she got busy setting things to rights, he sat down and looked at the grim courtyard. Пока горничная укладывала поленья, он оделся, а потом, когда она приводила комнату в порядок, он сидел и смотрел в окно на мрачный двор.
He thought disconsolately of the jolly party at the Terry-Masons'. И с тоской думал о том, как весело сейчас у Терри-Мейсонов.
They would be having a glass of sherry now before sitting down to their Christmas dinner of turkey and plum pudding, and they would all be very gay, pleased with their Christmas presents, noisy and jolly. В этот час, перед тем, как сесть за праздничный обед, за индейку и рождественский пудинг, они выпьют по стаканчику хереса, и все будут радостные, довольные рождественскими подарками, шумные и веселые.
After a while Lydia came back. Немного погодя вернулась Лидия.
She had no make-up on her face, but she had combed her hair neatly, the swelling of her eyelids had gone down, and she looked young and pretty; but her prettiness was not the sort that excites carnal desires and Charley, though naturally susceptible, saw her come in without a flutter of his pulse. Она не накрасилась, но аккуратно причесалась, веки уже не были опухшими, и она была сейчас молоденькая и хорошенькая; но ее миловидность не вызывала плотских желаний, и Чарли, по природе восприимчивый к женским чарам, увидев Лидию, не взволновался.
"Oh, you've dressed," she said. - О, вы оделись, - сказала она.
"Then I can keep on your dressing-gown, can't I? - Тогда я останусь в вашем халате, можно?
Let me have your slippers. Дайте мне ваши шлепанцы.
I shall float about in them, but it doesn't matter." Я в них потону, но это не важно.
The dressing-gown had been a birthday present from his mother, and it was of blue patterned silk; it was much too long for her, but she arranged herself in it so that it was not unbecoming. Этот халат из синего расшитого шелка ему подарила на день рожденья мать; Лидии он был слишком длинен, но она так в нем задрапировалась, что выглядела вполне мило.
She was glad to see the fire and sat down in the chair he had drawn up for her. Огонь в камине ее обрадовал, и она села в пододвинутое ей кресло.
She smoked a cigarette. Закурила сигарету.
What seemed to him strange was that she took the situation as though there were nothing strange in it. Чарли странно было, что она принимает все происходящее так, будто это было в порядке вещей.
She was as casual in her behaviour as though she had known him all her life; if anything more was needed to banish any ideas he might have cherished about her, nothing could have been more efficacious than the impression he so clearly got from her that she had put out of her mind for good and all the possibility of his wanting to go to bed with her. Она держалась так непринужденно, словно знала его всю жизнь; если требовалось что-то еще, чтобы он начисто отказался от намерений, которые у него могли бы быть на ее счет, ничто не подействовало бы на него верней совершенно определенного впечатления, что Лидия отказалась от мысли, будто ему может прийти охота лечь с нею в постель.
He was surprised to see with what good appetite she ate. Его удивило, с каким аппетитом она ест.
He had a notion after what she had told him the night before that she was too distraught to eat but sparingly, and it was a shock to his romantic sensibility to see that she ate as much as he did and with obvious satisfaction. По ее рассказу накануне вечером ему представлялось, что она слишком угнетена, ей не до еды, и при его романтически-чувствительной натуре он поразился, увидев, что она ест не меньше, чем он, и с явным удовольствием.
They were drinking their coffee when the telephone rang. Они пили кофе, и тут зазвонил телефон.
It was Simon. Звонил Саймон.
"Charley? - Чарли?
Would you like to come round and have a talk?" Как насчет того, чтобы прийти ко мне поболтать?
"I'm afraid I can't just now." - Боюсь, сейчас не смогу.
"Why not?" Simon asked sharply. - Это почему? - резко спросил Саймон.
It was characteristic of him to think that everyone should be ready to drop whatever he was doing if he wanted him. Так на него похоже - воображать, что каждый готов по первому его зову бросить все свои дела.
However little something mattered to him, if he had a whim for it and he was crossed, it immediately assumed consequence. Как бы мало что-то для него ни значило, если ему этого захотелось, а ему перечат, каприз тотчас приобретал первостепенное значение.
"Lydia's here." - У меня Лидия.
"Who the devil's Lydia?" - Какая такая Лидия?
Charley hesitated an instant. Чарли на миг замялся.
"Well, Princess Olga." - Ну, княжна Ольга.
There was a pause and then Simon burst into a harsh laugh. Молчание, потом Саймон разразился недобрым хохотом.
"Congratulations, old boy. - Поздравляю, дружище.
I knew you'd click. Я знал, что вы придетесь друг другу по вкусу.
Well, when you have a moment to spare for an old friend, let me know." Что ж, найдется свободная минутка для старого приятеля, звякни.
He rang off. Он повесил трубку.
When Charley turned back to Lydia she was staring into the fire. Чарли опять повернулся к Лидии, она пристально смотрела в огонь.
Her impassive face gave no sign that she had heard the conversation. По бесстрастному лицу ее нельзя было понять, слышала ли она разговор.
Charley pushed back the little table at which they had lunched and made himself as comfortable as he could in a shallow armchair. Чарли чуть отодвинул от себя столик, за которым они завтракали, и как мог удобнее расположился в неглубоком кресле.
Lydia leaned over and put another log on the fire. Лидия перегнулась, подложила в камин еще одно полено.
There was a sort of intimacy in the action that did not displease Charley. Была в этом движении отнюдь не неприятная Чарли интимность.
She was settling herself down as a small dog turns round two or three times on a cushion and, having made a suitable hollow, curls up in it. Потом она поворочалась, усаживаясь поуютнее, точно собачонка, что покрутится раза три на подушке вокруг своей оси и лишь тогда свернется калачиком в образовавшемся углублении.
They stayed in all the afternoon. Почти до вечера они оставались в номере.
The joyless light of the winter day gradually failed and they sat by the light of the wood-fire. Безрадостный свет зимнего дня постепенно истаивал, и они сидели при свете горящих поленьев.
In the rooms on the opposite side of the court lights were turned on here and there, and the pale, uncurtained windows had a false strange look like lighted windows in the stage-set of a street. В комнатах напротив кое-где зажегся свет, и тускло светящиеся незанавешенные окна казались неестественными, точно на декорациях, изображающих вечернюю улицу.
But they were not more unreal than the position in which he found himself seemed to Charley, sitting in that sordid bedroom, by the fitful blazing of the log fire, while that woman whom he did not know told him her terrible story. Но Чарли думалось, что положение, в котором очутился он сам, - сидит в убогой комнате перед пылающим камином и слушает душераздирающий рассказ незнакомой женщины о ее жизни, - пожалуй, еще неправдоподобней.
It seemed not to occur to her that he might be unwilling to listen. Похоже, Лидии и в голову не пришло, что ему, быть может, вовсе не хочется ее слушать.
So far as he could tell she had no inkling that he might have anything else to do, nor that in baring her heart to him, in telling him her anguish, she was putting a burden on him that a stranger had no right to exact. Сколько он мог судить, она не задумалась ни о том, что он, возможно, совсем по-иному собирался провести время, ни о том, что, изливая перед ним душу, делясь своими страданиями, она возлагает на него бремя, которым никто не вправе отягощать чужого человека.
Was it that she wanted his sympathy? Означало ли это, что она ищет его сочувствия?
He wasn't even sure of that. Бог весть.
She knew nothing about him and wanted to know nothing. Она ничего о нем не знает и не хочет знать.
He was only a convenience, and but for his sense of humour, he would have found her indifference exasperating. Она просто воспользовалась его добротой, и если бы не присущее ему чувство юмора, равнодушие Лидии его бы раздосадовало.
Towards evening she fell silent, and presently by her quiet breathing Charley knew she had fallen asleep. Ближе к вечеру она замолчала, и по ее спокойному дыханию Чарли понял, что она уснула.
He got up from his chair, for he had sat in it so long that his limbs ached, and went to the window, on tiptoe so as not to wake her, and sitting down on a stool looked out into the courtyard. Он встал, ощутив, как от долгой неподвижности заныли ноги; стараясь ее не разбудить, на цыпочках прошел к окну, сел на стул и посмотрел во двор.
Now and again he saw someone pass behind the lighted windows; he saw an elderly woman watering a flower-pot; he saw a man in his shirtsleeves lying on his bed reading; he wondered who and what these people were. Время от времени за освещенными окнами кто-то появлялся и исчезал; вот пожилая женщина поливает комнатные цветы; вот мужчина лежит без пиджака на кровати и читает; интересно, что это за люди, кто они.
They looked like ordinary middle-class persons in modest circumstances, for after all the hotel was cheap and the quarter dowdy; but seen like that, through the windows, as though in a peep-show, they looked strangely unreal. Вероятно, обыкновенные люди среднего достатка, ведь гостиница дешевая и квартал не из лучших; но увиденные вот так, за окном, словно в кинетоскоп, они казались почти призрачными.
Who could tell what people were really and what grim passions, what crimes, their commonplace aspect concealed? Кто знает, каков человек на самом деле, какие недобрые страсти, какие преступленья таятся за его заурядной внешностью?
In some of the rooms the curtains were drawn and only a chink of light between them showed that there was anyone there. В иных комнатах занавеси задернуты, и лишь пробивающаяся между ними полоска света говорила, что там кто-то есть.
Some of the windows were black; they were not empty, for the hotel was full, but their occupants were out. Иные окна темные, но эти комнаты не пустуют, гостиница полным-полна, просто постояльцы ушли.
On what mysterious errands? По каким загадочным делам?
Charley's nerves were shaken and he had a sudden feeling of horror for all those unknown persons whose lives were so strange to him; below the smooth surface he seemed to sense something confused, dark, monstrous and terrible. Чарли, выбитому из колеи, вдруг стало страшно за всех этих незнакомых людей, чья жизнь конечно чужда и неведома; почудилось, будто спокойная видимость скрывает что-то смутное, темное, уродливое, внушающее страх.
He pondered, his brow knit in concentration, the long, unhappy story to which he had listened all the afternoon. Нахмурив брови, Чарли сосредоточенно размышлял о длинной горестной истории, которую слушал всю вторую половину дня.
Lydia had gone back and forth, now telling him of her struggle to live when she was working for a pittance at a dressmaker's and after that some incident of her poverty-stricken childhood in London; then more of those agonizing days that followed the murder, the terror of the arrest and the anguish of the trial. Лидия перескакивала с одного на другое - то рассказывала о своей борьбе за существование, когда работала у портнихи за жалкие гроши, то о каком-нибудь случае из своего нищего детства в Лондоне; потом новые подробности о мучительных днях после убийства, о том, как боялась ареста Робера, как страдала на суде.
He had read detective stories, he had read the papers, he knew that crimes were committed, he knew that people lived in penury, but he had known it all, as it were from the outside; it gave him a strange, a frightening sensation to find himself thrown into personal contact with someone to whom horrible things had actually happened. Чарли читал детективы, читал газеты, знал, что совершаются преступления, знал, что люди живут в нужде, но знал все это, так сказать, со стороны; и теперь странно и страшно ему было оттого, что жизнь столкнула его с человеком, который сам пережил все эти ужасы.
He remembered suddenly, he did not know why, a picture of Manet's of somebody's execution-was it Maximilian's?-by a shooting squad. Сам не зная почему, он вдруг вспомнил картину Мане, на которой взвод солдат кого-то расстреливает... Максимилиана?
He had always thought it a striking picture. Эта картина всегда производила на него сильное впечатление.
Now it came to him as a shock to realize that it portrayed an incident that had occurred. Теперь его ошеломило сознание, что на картине изображено действительное событие.
The Emperor had in fact stood in that place, and as the soldiers levelled their rifles, it must have seemed incredible to him that he should stand there and in a moment cease to live. Император и вправду стоял на том месте, и когда солдаты направили на него ружья, ему, должно быть, казалось невероятным, что вот он живой, а через мгновенье его не станет.
And now that he knew Lydia, now that he had listened to her last night and that day, now that he had eaten with her, and danced with her, now that for so many hours they had lived together in such close proximity, it seemed unbelievable that such things should have befallen her. И теперь, после того как он познакомился с Лидией, как слушал ее прошлой ночью и сегодня днем, как ужинал с ней, и завтракал, и танцевал, после того, как они столько часов провели под одной крышей в такой близости, с трудом верилось, что ей пришлось такое пережить.
If ever anything looked like pure chance it was that Lydia and Robert Berger met at all. Если что и могло показаться чистой случайностью, так это само знакомство Лидии и Робера Берже.
Through the friends she lived with, who worked in a Russian restaurant, Lydia sometimes got a ticket for a concert, and when she couldn't and there was something she very much wanted to hear, she scraped together out of her weekly earnings enough to buy herself standing-room. Через друзей, у которых она жила и которые работали в русском ресторане, Лидии иногда перепадал билет на концерт, а если таким образом билет получить не удавалось, а исполняли что-то, что ей очень хотелось послушать, она наскребала гроши из своего недельного жалованья и покупала билет на стоячее место.
This was her only extravagance and to go to a concert her only recreation. То была единственная роскошь, которую она себе позволяла, а концерт был ее единственным отдыхом.
It was chiefly Russian music she liked. Любила она все больше русскую музыку.
Listening to that she felt that somehow she was getting to the heart of the country she had never seen, but which drew her with a yearning that must ever remain unsatisfied. Слушая ее, чувствовала, что проникает в душу страны, которую никогда не видела, но по которой обречена была вечно тосковать.
She knew nothing of Russia but what she had heard from the lips of her father and mother, from the conversation between Evgenia and Alexey when they talked of old times, and from the novels she had read. Она только и знала о России, что со слов отца и матери, из разговоров Евгении с Алексеем, когда они вспоминали прошлое, да из прочитанных книг.
It was when she was listening to the music of Rimsky-Korsakov and Glazounov, to the racy and mordant compositions of Stravinsky, that the impressions she had thus gained gathered form and substance. Именно когда она слушала музыку Римского-Корсакова и Глазунова, колоритные и надрывающие душу сочинения Стравинского, полученные ею впечатления обретали форму и содержание.
Those wild melodies, those halting rhythms, in which there was something so alien from Europe, took her out of herself and her sordid existence and overwhelmed her with such a passion of love that happy, releasing tears flowed down her cheeks. Эти безудержные мелодии, эти спотыкающиеся ритмы, в которых было что-то столь чуждое Европе, уводили ее от самой себя от убогого существования, наполняли такой страстной любовью, что по щекам катились счастливые слезы облегчения.
But because nothing of what she saw with the mind's eye had she seen with a bodily eye, because it was a product of hearsay and a fevered imagination, she saw it in a strangely distorted fashion; she saw the Kremlin, with its gilt and star-sprinkled domes, the Red Square and the Kitai Gorod, as though they were the setting of a fairy tale; for her Prince Andrey and the charming Natasha still went their errands in the busy streets of Moscow, Dmitri Karamazov, after a wild night with the gipsies, still met the sweet Alyosha on the Mostbaretsk Bridge, the merchant Rogozhin dashed past in his sled with Nastasya Filippovna by his side, and the wan characters of Chekov's stories drifted hither and yon at the breath of circumstance like dead leaves before the wind; the Summer Garden and the Nevsky Prospekt were magic names, and Anna Karenina still drove in her carriage, Vronsky elegant in his new uniform climbed the stairs of the great houses on the Fontanka Canal, and the misbegotten Raskolnikov walked the Liteiny. Но все, что представлялось, она воочию не видела, оттого все она получала из вторых рук или это было плодом ее лихорадочного воображения, а потому все виделось ей странно искаженным; Кремль с золотыми, в звездах, куполами, и Красная площадь, и Китай-город были для нее словно из сказки; чудилось, будто князь Андрей и очаровательная Наташа и сегодня ходят по хлопотливым московским улицам, Дмитрий Карамазов после безумной ночи у цыган встречает на Москворецком мосту милого Алешу, купец Рогожин проносится в санях с Настасьей Филипповной, и, точно опавшие листья под ветром, гонит по жизни покорных обстоятельствам грустных героев чеховских рассказов; Летний сад и Невский проспект - эти названия для нее по-прежнему звучали как магические заклинания; все едет в своей карете Анна Каренина, элегантный Вронский в новом мундире взбегает по лестнице в домах знати на Фонтанке, а незаконнорожденный Раскольников бредет по Литейному.
In the passion and nostalgia of that music, with Turgeniev at the back of her mind, she saw the spacious, dilapidated country houses where they talked through the scented night, and the marshes, pale in the windless dawn, where they shot the wild duck; with Gorki, the wretched villages where they drank furiously, loved brutally and killed; the turbid flow of the Volga, the interminable steppes of the Caucasus, and the enchanting garish Crimea. В буре чувств и тоске, вызванными этой музыкой, в глубине ее сознания всплывает Тургенев, и она видит просторные обветшалые усадьбы, где среди благоуханья всю ночь напролет ведутся разговоры; в бледный рассветный час, в безветрии, когда ничто не шелохнется, стреляют на болоте диких уток; потом всплывает Г орький -и ей видятся нищие деревни, где отчаянно пьют, и зверски любят, и убивают; и стремит свои воды Волга, и высятся уступы Кавказа, и чарует ослепительный Крым.
Filled with longing, filled with regret for a life that had passed for ever, homesick for a home she had never known, a stranger in a hostile world, she felt at that moment one with the great, mysterious country. Исполненная тоски, исполненная сожаления о навсегда ушедшей жизни, истосковавшаяся по дому, которого у нее никогда не было, всем чужая во враждебном мире, Лидия в эти минуты ощущала себя неотделимой от этой огромной загадочной страны.
Even though she spoke its language haltingly, she was Russian, and she loved her native land; at such moments she felt that there was where after all she belonged and she understood how it was that her father, despite the warnings, was obliged, even at the risk of death, to return to it. Хотя она говорила по-русски запинаясь, она была русская и любила свою родную землю; в такие минуты она ощущала, что именно там ее корни, и понимала, почему отец, несмотря на предостережения, даже на грозящую смерть, не мог туда не вернуться.
It was at a concert, one where all the music was Russian, that she found herself standing next to a young man who, she noticed, now and then looked at her curiously. Случилось так, что на одном из концертов, где исполнялась только русская музыка, Лидия стояла рядом с молодым человеком, который, как она заметила, порой с любопытством на нее посматривал.
Once she happened to turn her eyes on him and was struck by the passionate absorption with which he seemed to be listening; his hands were clasped and his mouth slightly open as though he were out of breath. А в какую-то минуту она сама поглядела на него и поразилась, как страстно он, видимо, захвачен тем, что слушает; руки стиснуты, рот приоткрыт, словно ему не хватает дыхания.
He was rapt in ecstasy. Им владел исступленный восторг.
He had clean-cut features and looked well-bred. У него были приятные черты, и казалось, он человек воспитанный.
Lydia gave him but a passing glance and once more returned to the music and the crowding dreams it awoke in her. Лидия лишь мельком глянула на него и опять вернулась к музыке и к пробужденным ею мечтам.
She too was carried away and she was hardly aware that a little sob broke from her lips. Слушая музыку, она тоже позабыла обо всем на свете и едва ли заметила, что негромко всхлипнула.
She was startled when she felt a small, soft hand take hers and give it a slight pressure. И вдруг с испугом почувствовала, что небольшая мягкая рука слегка пожала ей руку.
She quickly drew her hand away. Она мигом вырвала руку.
The piece was the last before the interval and when it ended the young man turned to her. Эта музыкальная пьеса оказалась последней перед антрактом, и когда она кончилась, молодой человек повернулся к Лидии.
He had lovely eyes, gray under bushy eyebrows, and they were peculiarly gentle. У него были чудесные серые глаза под густыми бровями и необыкновенно ласковые.
"You're crying, Mademoiselle." - Вы плачете, мадемуазель.
She had thought he might be Russian like herself, but his accent was purely French. Лидии сперва подумалось, что, может быть, он русский, но выговор у него оказался истинно французский.
She understood that that quick pressure of her hand was one of instinctive sympathy, and was touched by it. Она поняла, что он пожал ей руку из безотчетного сочувствия, и была тронута.
"Not because I am unhappy," she answered, with a faint smile. - Не оттого, что несчастлива, - чуть улыбнувшись, отвечала она.
He smiled back and his smile was charming. Он улыбнулся в ответ, улыбка была чарующая.
"I know. - Знаю.
This Russian music, it's strangely thrilling and yet it tears one's heart to pieces." Эта русская музыка, она невероятно волнует и при этом надрывает душу.
"But you're French. - Но ведь вы француз.
What can it mean to you?" Что она может для вас значить?
"Yes. I'm French. - Да, я француз.
I don't know what it means to me. Не знаю, что она для меня значит.
It's the only music I want to listen to. Но только эту музыку я и хочу слушать.
It is power and passion, blood and destruction. В ней сила и страсть, кровь и гибель.
It makes every nerve in my body tingle." У меня от нее каждый нерв трепещет.
He gave a little laugh at himself. - Он посмеялся над собой.
"Sometimes when I listen to it I feel there is nothing that man is capable of that I cannot do." - Иной раз я ее слушаю и чувствую, все я могу сделать, что только в силах человеческих.
She did not answer. Лидия не отозвалась.
It was singular that the same music could say such different things to different people. Удивительно, какие разные чувства вызывает в разных людях одна и та же музыка.
To her the music they had just heard spoke of the tragedy of human destiny, the futility of striving against fate, and the joy, the peace of humility and resignation. Музыка, которую они только что слушали, говорила ей о трагедии человеческой доли, о бесплодности борьбы с судьбой, о радости и покое смирения и покорности.
"Are you coming to next week's concert?" he asked then. - На следующей неделе вы идете на концерт? -спросил он потом.
"That's to be all Russian too." - Там тоже будет сплошь русская музыка.
"I don't think so." - Вряд ли.
"Why not?" - Почему же?
He was very young, he could be no older than herself, and there was an ingenuousness in him that made it impossible for her to answer too stiffly a question which in a stranger was indiscreet. Он был очень молод, должно быть, не старше ее, и простодушен, что не позволило Лидии ответить слишком холодно на вопрос, который нескромно было задавать незнакомому человеку.
There was something in his manner that made her sure he was not trying to pick her up. Что-то в его манере убеждало ее, что с его стороны это не попытка завязать знакомство.
She smiled. Она улыбнулась.
"I'm not a millionaire. - Я не миллионерша.
They're rare now, you know, the Russians who are." Среди русских они, знаете ли, сейчас редки.
"I know some of the people who are running these concerts. - Я знаю кое-кого из тех, кто устраивает эти концерты.
I have a pass that admits two. У меня контрамарка на двоих.
If you like to meet me next Sunday in the doorway, you can come in on it." Если вы пожелаете встретиться со мной у входа в следующее воскресенье, вы тоже сможете пройти.
"I don't think I could quite do that." - Боюсь, для меня это невозможно.
"Do you think it would be compromising?" he smiled. - Вам кажется, вас это скомпрометирует? -улыбнулся он.
"The crowd would surely be a sufficient chaperon." - Толпа вполне заменит дуэнью.
"I work in a dressmaker's shop. - Я работаю в швейной мастерской.
It would be hard to compromise me. Меня скомпрометировать трудно.
I don't know that I can put myself under an obligation to a total stranger." Но я не могу себе позволить оказаться в долгу у совершенно незнакомого человека.
"I am sure you are a very well-brought-up young lady, but you should not have unreasonable prejudices." - Вы, конечно, очень хорошо воспитаны, мадемуазель, но к чему такие предрассудки.
She did not want to argue the point. Лидии не захотелось спорить.
"Well, we'll see. - Хорошо, там видно будет.
In any case I thank you for the suggestion." Во всяком случае, спасибо за предложение.
They talked of other things till the conductor once more raised his baton. Они разговаривали о том о сем, пока дирижер снова не поднял палочку.
At the end of the concert he turned to say good-bye to her. По окончании концерта молодой человек повернулся к Лидии, чтобы попрощаться.
"Till next Sunday then?" he said. - Итак, до следующего воскресенья? - сказал он.
"We'll see. - Там видно будет.
Don't wait for me." Не ждите меня.
They lost one another in the crowd that thronged towards the exits. Они потеряли друг друга в толпе, стремящейся к выходам.
During the next week she thought from time to time of the good-looking young man with the large gray eyes. На неделе Лидия несколько раз вспоминала красивого молодого человека с большими серыми глазами.
She thought of him with pleasure. Вспоминала с удовольствием.
She had not arrived at her age without having had to resist now and then the advances of men. Она дожила до своих лет не без того, чтобы порой противиться ухаживаньям мужчин.
Both Alexey and his son the gigolo had made a pass at her, but she had not found it difficult to deal with them. Оба - и Алексей и его сын, наемный танцор, пытались к ней приставать, но она без труда их отвадила.
A smart box on the ear had made the lachrymose drunkard understand that there was nothing doing, and the boy she had kept quiet by a judicious mingling of ridicule and plain speech. Звонкая пощечина дала понять слезливому пьянице, что он тут ничего не добьется, а мальчишку она поставила на место разумным сочетанием насмешки и беспощадных слов.
Often enough men had tried to pick her up in the street, but she was always too tired and often too hungry to be tempted by their advances; it caused her a grim amusement to reflect that the offer of a square meal would have tempted her much more than the offer of a loving heart. Довольно часто мужчины пытались заигрывать с ней на улице, но она всегда была слишком усталая и нередко слишком голодная, так что их заигрывания ее не соблазняли; с невеселой усмешкой она думала, что, предложи они ей сытный обед, это соблазнило бы ее куда скорей, чем любящее сердце.
She had felt, with her woman's instinct, that the young man of the concert was not quite like that. Женское чутье подсказывало ей, что ее концертный знакомый на них непохож.
Doubtless, like any other youth of his age, he would not miss an opportunity for a bit of fun if he could get it, but it was not for the sake of that that he had offered to take her to the concert on Sunday. Как всякий юнец, он, конечно, не упустит случая позабавиться с девчонкой, но не ради этого пригласил он ее на воскресный концерт.
She had no intention of going, but she was touched that he had asked her. Идти она не собиралась, но ее тронуло, что он ее позвал.
There was something very nice about him, something ingenuous and frank. Что-то в нем было очень милое, что-то простодушное, искреннее.
She felt that she could trust him. Она чувствовала, ему можно доверять.
She looked at the programme. Она посмотрела на программу.
They were giving the Symphonie Path?tique, she didn't much care about that, Tchaikovsky was too Europeanized for her taste, but they were giving also the Sacre du Printemps and Borodin's string quartet. Давали Патетическую симфонию, которую она не очень-то жаловала, на ее вкус Чайковский был слишком европеец, но в программе и "Весна священная", и Струнный квартет Бородина.
She wondered whether the young man had really meant what he said. Лидия сомневалась, можно ли принять за чистую монету слова этого молодого человека.
It might very well be that his invitation had been issued on the spur of the moment and in half an hour completely forgotten. Вполне возможно, что он пригласил ее под влиянием минуты, а спустя полчаса и думать про это забыл.
When Sunday came she had half a mind to go and see, she did very much want to hear the concert, and she had not a penny more in her pocket than she needed for her Metro and her lunches during the week, she had had to give everything else to Evgenia to provide the household with food; if he was not there no harm would have been done, and if he was and really had a pass for two, well, it would cost him nothing and committed her to nothing. Настало воскресенье, и она не прочь была пойти посмотреть; послушать концерт очень хотелось, а в кармане ни гроша сверх того, что необходимо на неделю на метро и обед - все остальное пришлось отдать Евгении, чтоб было чем кормить семью; если того молодого человека там не окажется, не беда, а если он там и у него вправду контрамарка на двоих, что ж, его это не введет в расход, и она не будет у него в долгу.
Finally an impulse took her to the Salle Pleyel and there he was, where he had said he would be, waiting for her. В конце концов она поддалась внезапному порыву и оказалась у зала Плейель, и вот он стоит там, где сказал, и ждет ее.
His eyes lit up and he shook her warmly by the hand as though they were old friends. Глаза его радостно блеснули, и он горячо пожал ей руку, словно они были старыми друзьями.
"I'm so glad you've come," he said. - Я так рад, что вы пришли, - сказал он.
"I've been waiting for twenty minutes. - Я жду уже двадцать минут.
I was so afraid I'd miss you." Очень боялся вас пропустить.
She blushed and smiled. Она покраснела и улыбнулась.
They went into the concert room and she found he had seats in the fifth row. Они вошли в зал, и оказалось, что билеты у него в пятый ряд.
"Did you get these given you?" she asked with surprise. - Это вам дали такие места? - удивилась Лидия.
"No, I bought them. - Нет, я их купил.
I thought it would be nice to be comfortable." Я подумал, что на удобных местах слушать музыку будет так славно.
"What folly! - Вот безумие!
I'm so used to standing." Я вполне привыкла стоять.
But she was flattered by his generosity and when presently he took her hand did not withdraw it. Но его щедрость польстила Лидии, и когда он вскоре взял ее за руку, она руки не отняла.
She felt that if it gave him pleasure to hold it, it did her no harm, and she owed him that. Ему, наверно, приятно держать ее руку, а ей от этого никакого вреда, и ведь она его должница.
During the interval he told her his name, Robert Berger, and she told him hers. В антракте он сказал ей свое имя, Робер Берже, а она ему - свое.
He added that he lived with his mother at Neuilly and that he worked in a broker's office. Он прибавил, что живет с матерью в Нейи и служит маклером в конторе.
He talked in an educated way, with a boyish enthusiasm that made her laugh, and there was an animation about him that Lydia could not but feel attractive. Разговаривал он как человек грамотный, с мальчишеским воодушевлением, которое смешило Лидию, и была в нем живость, которая хочешь не хочешь показалась привлекательной.
His shining eyes, the mobility of his face, suggested an ardent nature. Его сияющие глаза, поминутно меняющееся выражение лица выдавали пылкую натуру.
To sit next to him was like sitting in front of a fire; his youth glowed with a physical warmth. Сидеть с ним рядом было все равно что сидеть у костра - его юность источала жар.
When the concert was over they walked along the Champs-?lys?es together and then he asked her if she would like some tea. После концерта они пошли вместе по Елисейским полям, а потом он спросил, не хочет ли она выпить чаю.
He would not let her refuse. Отказа он бы не принял.
It was a luxury Lydia had never known to sit in a smart tea-shop among well-dressed people, and the appetizing smell of cakes, the heady smell of women's perfume, the warmth, the comfortable chairs, the noisy talk, went to her head. Лидии впервые выпала роскошь сидеть в шикарном кафе среди хорошо одетых людей; аппетитный запах пирожных, пьянящий аромат женских духов, тепло, удобные стулья, шумный разговор - все это ударило ей в голову.
They sat there for an hour. Они просидели там час.
Lydia told him about herself, what her father had been and what had happened to him, how she lived now and how she earned her living; he listened as eagerly as he talked. Лидия рассказала ему о себе, о том, кем был ее отец и что с ним случилось, как она теперь живет и чем зарабатывает на жизнь; он слушал так же заинтересованно, как говорил.
His gray eyes were tender with sympathy. Серые глаза лучились ласковым сочувствием.
When it was time for her to go he asked her whether she would come to a cinema one evening. Когда ей пришло время уходить, он спросил, не пойдет ли она как-нибудь с ним в кино.
She shook her head. Лидия покачала головой.
"Why not?" - Почему нет?
"You are a rich young man, and ..." - Вы богатый молодой человек, а я...
"Oh, no, I'm not. - Да нет, не богатый я.
Far from it. Ничего похожего.
My mother has little more than her pension and I have only the little I make." У моей матери совсем немного денег, сверх ее пенсии, а у меня только то немногое, что я получаю в конторе.
"Then you shouldn't have tea at expensive tea-rooms. - Тогда нечего распивать чаи в дорогих кафе.
Anyhow I am a poor working girl. Так или иначе я бедная работница.
Thank you for all your kindness to me, but I am not a fool; you have been sweet to me, I don't think it would be very nice of me to accept more of your kindness when I can make no return for it." Благодарю вас за всю вашу доброту, но я не дура. Вы были милы со мной, и я думаю, с моей стороны было бы нехорошо и дальше пользоваться вашей добротой, ведь мне нечем вам отплатить.
"But I don't want a return. - Но мне ничего не нужно.
I like you. Вы мне нравитесь.
I like to be with you. Мне нравится быть с вами.
Last Sunday, when you were crying, you looked so touching, it broke my heart. В то воскресенье, когда вы плакали, у вас такой был трогательный вид, у меня сердце разрывалось.
You're alone in the world, and I-I'm alone too in my way. Вы одиноки на свете, и я... я тоже по-своему одинок.
I was hoping we could be friends." Я надеялся, мы станем друзьями.
She looked at him coolly for a moment. Лидия холодновато, оценивающе посмотрела на него.
They were the same age, but of course really she was years older than he; his mien was so candid she had no doubt that he believed what he said, but she was wise enough to know that he was talking nonsense. Они одних лет, но, по сути, она много старше; на его лице написано такое чистосердечие, она не сомневалась, он верит в то, что говорит, но ей хватало мудрости понять, что он болтает вздор.
"Let me be quite frank with you," she said. - Позвольте быть с вами совершенно откровенной,- сказала она.
"I know I'm not a raving beauty, but after all I'm young and there are people who think me prettyish, people who like the Russian type, it's asking too much of me to believe that you are seeking my society just for the pleasure of my conversation. - Я знаю, я не бог весть какая красавица, но все же я молода, и есть немало людей, которые находят меня хорошенькой, те, кому нравится русский тип; было бы слишком, если бы я поверила, что вы ищете моего общества только ради удовольствия беседовать со мной.
I've never been to bed with a man. Я еще не ложилась в постель с мужчиной.
I don't think it would be very honest of me if I let you go on wasting your time and your money on me when I have no intention of going to bed with you." Думаю, было бы не очень честно с моей стороны позволить вам тратить на меня время и деньги при том, что ложиться с вами в постель я не собираюсь.
"That is frank enough in all conscience," he smiled, oh, so charmingly, "but you see, I knew that. - Что и говорить, откровенно сказано, - улыбнулся он, да какой обаятельной улыбкой. - Но, видите ли, я это понимал.
I haven't lived in Paris all my life without learning something. Не зря я всю жизнь прожил в Париже, чему-то и научился.
I know instinctively whether a girl is ready for a little fun or if she isn't. Я мигом чую, готова девушка поразвлечься или не готова.
I saw at once that you were good. Я сразу понял, что вы девушка добропорядочная.
If I held your hand at the concert it was because you were feeling the music as deeply as I was, and the touch of your hand-I hardly know how to explain it-I felt that your emotion flowed into me and gave mine a richer intensity. На концерте я взял вас за руку только потому, что вы чувствовали музыку так же глубоко, как я, и прикосновение вашей руки... как бы лучше это объяснить... я ощущал, как ваше волнение передается мне и делает мое восприятие богаче, полней.
Anyhow there was in my feeling nothing of desire." Так или иначе в моем чувстве вовсе не было и намека на плотское желание.
"And yet we were feeling very different things," she said thoughtfully. - И однако, мы ощущали музыку очень по-разному - задумчиво сказала Лидия.
"Once I looked at your face and I was startled by its expression. - В какой-то миг я взглянула на ваше лицо и испугалась.
It was cruel and ruthless. Оно было безжалостное, свирепое.
It was not like a human face any more, it was a mask of triumphant malice. Будто вовсе и не человеческое лицо, но маска торжествующего зла.
It frightened me." Мне стало страшно.
He laughed gaily and his laugh was so young, so musical and care-free, the look of his eyes so tenderly frank, it was impossible to believe that for a moment under the influence of that emotional music his features had borne an expression of such cold ferocity. Он рассмеялся так весело, смех его был такой молодой, мелодичный, беспечный, взгляд такой мягкий и прямодушный, просто невозможно было поверить, что в какую-то минуту, пока он слушал ту волнующую музыку, лицо его выражало холодную жестокость.
"What fancies you have! - Ну и фантазия у вас!
You don't think I am a white-slaver, like at the cinema, and that I am trying to get you into my clutches and shall then ship you out to Buenos Aires?" Уж не думаете ли вы, что я работорговец, прямо как в кино, и хочу вас заграбастать, а потом переправить пароходом в Буэнос-Айрес?
"No," she smiled, "I don't think that." - Нет, - улыбнулась Лидия, - не думаю.
"How can it hurt you to come to the pictures with me? - Что вам сделается, если вы сходите со мной в кино?
You've made the position quite clear and I accept it." Вы очень ясно дали мне понять, каково положение, и я его принимаю.
She laughed now. Теперь рассмеялась она.
It was absurd to make so much fuss. Это ж нелепо так волноваться из-за пустяка.
She had little enough amusement in her life, and if he liked to give her a treat and was content merely to sit beside her and to talk, she would be a fool to forgo it. Не было у нее почти никаких удовольствий в жизни, и если он хочет ее развлечь и ему довольно просто посидеть с ней и поговорить, глупо от этого отказываться.
After all, she was nothing. She need answer for her actions to nobody. Она ведь, в сущности, никто и никому не обязана давать отчет.
She could take care of herself and she had given him full warning. Она может сама о себе позаботиться, а его она предупредила всеми словами.
"Oh, very well," she said. - Что ж, ладно, - сказала она.
They went to the pictures several times and after the show Robert accompanied Lydia to whichever was the nearest station for her to get a train home. Они несколько раз ходили в кино, и после картины Робер провожал Лидию до ближайшей остановки трамвая, идущего к ее дому.
During the little walk he took her arm and for a part of the performance he held her hand, once or twice when they parted he kissed her lightly on both cheeks, but these were the only familiarities he permitted himself. По дороге он брал ее под руку, а в кино какое-то время держал ее руку, раз-другой при расставании легко целовал ее в обе щечки, но никаких других вольностей себе не позволял.
He was good company. Его общество было приятно Лидии.
He had a chaffing, ironic way of talking about things that pleased her. Он разговаривал шутливо, иронично, и Лидии это доставляло удовольствие.
He did not pretend to have read very much, he had no time, he said, and life was more entertaining than books, but he was not stupid and he could speak intelligently of such books as he had read. Он не делал вид, будто очень много читал, не было у него на это времени, сказал он, притом жизнь куда занятнее книг, но он был неглуп и о тех книгах, которые прочел, говорил умно.
It interested Lydia to discover that he had a peculiar admiration for Andr? Gide. Лидия с интересом узнала, что он особенно восхищается Андре Жидом.
He was an enthusiastic tennis-player and he told her that at one time he had been encouraged to take it seriously; people of importance in the game, thinking he had the making of a champion, had interested themselves in him. Он увлеченно играл в теннис и говорил ей, что одно время ему советовали заняться теннисом всерьез; вершители судеб в теннисе полагали, что у него задатки чемпиона, и заинтересовались им.
But nothing came of it. Но ничего из этого не вышло.
"One needs more money and more time to get into the first rank than I could dispose of," he said. - Чтобы на этом поприще добиться успеха, мне недоставало ни времени, ни денег, - сказал он.
Lydia had a notion that he was in love with her, but she would not allow herself to be certain of it, for she could not but fear that her own feelings made her no safe judge of his. Лидии казалось, что он влюблен в нее, но уверенности она себе не позволяла, боялась, что собственные чувства мешают ей беспристрастно судить.
He occupied her thoughts more and more. Он все больше и больше занимал ее мысли.
He was the first friend of her own age that she had ever had. Впервые у нее появился друг ее лет.
She owed him happy hours at the concerts he took her to on Sunday afternoons, and happy evenings at the cinema. Ему она была обязана счастливыми часами на концертах, куда он водил ее по воскресеньям днем, и счастливыми вечерами в кино.
He gave her life an interest and excitement it had never had before. Благодаря ему в ее жизни появился интерес, радостное волнение, чего никогда прежде не было.
For him she took pains to dress more prettily. Ради него она всячески старалась принарядиться.
She had never been in the habit of making up, but on the fourth or fifth time she met him she rouged her cheeks a little and made up her eyes. Она не имела обыкновения пользоваться косметикой, но, собираясь на четвертую или пятую встречу с ним, слегка нарумянилась и чуть подвела глаза.
"What have you done to yourself?" he said, when they got into the light. - Что это вы с собой сделали? - спросил он, когда они оказались на свету.
"Why have you been putting all that stuff on your face?" - Зачем накрасились?
She laughed and blushed under her rouge. Лидия засмеялась и от смущения густо покраснела.
"I wanted to be a little more of a credit to you. - Мне хотелось бы, чтоб вы могли мной гордиться.
I couldn't bear that people should think you were with a little kitchen-maid who'd just come up to Paris from her native province." Неприятно, если люди подумают, будто с вами судомоечка, которая только что приехала в Париж из родной провинции.
"But almost the first thing I liked in you was that you were so natural. - Но чуть ли не первое, что мне в вас понравилось, это ваша естественность.
One gets so tired of all these painted faces. Мне надоели размалеванные физиономии.
I don't know why, I found it touching that you had nothing on your pale cheeks, nothing on your lips, nothing on your eyebrows. Не знаю почему, но меня тронуло, что на ваших бледных щеках, на губах, на бровях нет никакой краски.
It was refreshing, like a little wood that you come into after you've been walking in the glare of the road. Это освежает, будто рощица, в которую попал после слепящего жара дороги.
Having no make-up on gives you a look of candour and one feels it is a true expression of the uprightness of your soul." Без косметики от вас веет чистосердечием, и чувствуешь, что это и есть истинное выражение вашей честной натуры.
Her heart began to beat almost painfully, but it was that curious sort of pain which is more blissful than pleasure. У Лидии заколотилось сердце, чуть ли не до боли, но то была та удивительная боль, что блаженней наслажденья.
"Well, if you don't like it, I'll not do it again. - Что ж, если вам не нравится, я больше не стану краситься.
After all, I only did it for your sake." В общем-то я накрасилась только ради вас.
She looked with an inattentive mind at the picture he had brought her to see. Лидия рассеянно смотрела фильм, на который он ее привел.
She had mistrusted the tenderness in his musical voice, the smiling softness of his eyes, but after this it was almost impossible not to believe that he loved her. Все это время она не доверяла нежности в его мелодичном голосе, улыбчивой ласке взгляда, но после таких слов невозможно не поверить, что он ее любит.
She had been exercising all the self-control she possessed to prevent herself from falling in love with him. Она призвала на помощь все свое самообладание, чтобы удержаться и не влюбиться в него.
She had kept on saying to herself that it was only a passing fancy on his part and that it would be madness if she let her feelings run away with her. Она продолжала твердить себе, что с его стороны это лишь мимолетный каприз, и было бы безумием дать волю своим чувствам.
She was determined not to become his mistress. Она решила ни в коем случае не становиться его любовницей.
She had seen too much of that sort of thing among the Russians, the daughters of refugees who had so much difficulty in making any sort of a living; often enough, because they were bored, because they were sick of grinding poverty, they entered upon an affair, but it never lasted; they seemed to have no capacity for holding a man, at least not the Frenchmen whom they generally fell for; their lovers grew tired of them, or impatient, and chucked them; then they were even worse off than they had been before, and often nothing remained but the brothel. Слишком много она видела подобных историй среди русских, дочерей эмигрантов, которым с таким трудом хоть как-то удавалось заработать на жизнь; нередко от скуки или намаявшись из-за отчаянной бедности, они вступали в связь, но всегда она оказывалась недолгой; похоже, они неспособны удержать мужчину, по крайней мере француза, в кого они обычно влюблялись; они наскучивали своему любовнику или начинали его раздражать, и он их бросал; тогда они оказывались уж вовсе в бедственном положении, и часто им только и оставалось, что идти в публичный дом.
But what else was there that she could hope for? Но на что еще могла она надеяться?
She knew very well he had no thought of marriage. Она прекрасно понимала, о женитьбе Робер не помышляет.
The possibility of such a thing would never have crossed his head. У него и мысли такой не было.
She knew French ideas. Она знала, как смотрят на брак французы.
His mother would not consent to his marrying a Russian sewing-woman, which was all she was really, without a penny to bless herself with. Его мать нипочем не согласится, чтоб он женился на русской портнихе, а она только портниха и есть, да к тому же без гроша за душой.
Marriage in France was a serious thing; the position of the respective families must be on a par and the bride had to bring a dowry conformable with the bridegroom's situation. Во Франции к браку относятся серьезно; жених и невеста должны быть людьми одного круга, и у невесты должно быть приданое, соответствующее положению жениха.
It was true that her father had been a professor of some small distinction at the university, but in Russia, before the revolution, and since then Paris swarmed with princes and counts and guardsmen who were driving taxis or doing manual labour. Правда, ее отец был не вовсе безвестный профессор в университете, но это было в России, до революции, а с тех пор Париж наводнили князья, и графы, и гвардейцы - и либо стали таксистами, либо занялись физическим трудом.
Everyone looked upon the Russians as shiftless and undependable. В русских все видели людей ленивых и ненадежных.
People were sick of them. Всем они надоели.
Lydia's mother, whose grandfather had been a serf, was herself hardly more than a peasant, and the professor had married her in accordance with his liberal principles; but she was a pious woman and Lydia had been brought up with strict principles. Мать Лидии, чей отец был крепостной, и сама недалеко ушла от крестьянки, и профессор женился на ней, следуя своим либеральным воззрениям; но она была благочестива и воспитала дочь в строгих правилах.
It was in vain that she reasoned with herself; it was true that the world was different now and one must move with the times: she could not help it, she had an instinctive horror of becoming a man's mistress. Напрасно Лидия пыталась себя переубедить - да, мир стал другим, и надо меняться вместе с ним, -но она ничего не могла с собой поделать: стать любовницей - от этой мысли она поневоле приходила в ужас.
And yet. И все же.
And yet. Все же.
What else was there to look forward to? На что еще ей рассчитывать?
Wasn't she a fool to miss the opportunity that presented itself? Не глупо ли упускать такой случай?
She knew that her prettiness was only the prettiness of youth, in a few years she would be drab and plain; perhaps she would never have another chance. Ведь ее миловидность всего лишь миловидность юности, и уже через несколько лет она подурнеет и станет невзрачной; вполне вероятно, что другая возможность ей уже не представится.
Why shouldn't she let herself go? Почему не дать себе волю?
Only a little relaxation of her self-control and she would love him madly, it would be a relief not to keep that constant rein on her feelings, and he loved her, yes, he loved her, she knew it, the fire of his passion was so hot it made her gasp, in the eagerness of his mobile face she read his fierce desire to possess her; it would be heavenly to be loved by someone she loved to desperation, and if it didn't last, and of course it couldn't, she would have had the ecstasy of it, she would have the recollection, and wouldn't that be worth all the anguish, the bitter anguish she must suffer when he left her? Стоит только чуть изменить привычной сдержанности, и она бы безумно в него влюбилась; какое было бы облегченье не держать в узде свои чувства, и ведь он ее любит, да, конечно, любит, от пламени его страсти у нее перехватывает дыхание, в его пылком взгляде, в живом лице - неистовое желание обладать ею; как чудесно быть любимой тем, кого любишь до безумия, и если бы он ее разлюбил, а он наверняка разлюбит, ей бы остался исступленный восторг, остались бы воспоминания, и разве они не стоят боли, мучительной боли, которую она испытает, когда он ее покинет?
When all was said and done, if it was intolerable there was always the Seine or the gas oven. А когда все будет сказано, все кончено, если боль окажется нестерпимой, к ее услугам всегда будет Сена или газовая плита.
But the curious, the inexplicable, thing was that he didn't seem to want her to be his mistress. Но самое удивительное, непостижимое, что он вовсе не хотел, чтобы она стала его любовницей.
He used her with a consideration that was full of respect. Он обходился с ней с величайшим уважением.
He could not have behaved differently if she had been a young girl in the circle of his family acquaintance whose situation and fortune made it reasonable to suppose that their friendship would eventuate in a marriage satisfactory to all parties. Вел себя так, словно она девушка из круга знакомых его семьи, чье положение в обществе и состояние позволяют предположить, что их дружба кончится браком, желательным для обеих сторон.
She could not understand it. Лидия не могла этого понять.
She knew that the notion was absurd, but in her bones she had a queer inkling that he wished to marry her. Как ни нелепо было так думать, но тайное чутье подсказывало ей, что Робер хотел бы на ней жениться.
She was touched and flattered. Она была тронута и польщена.
If it was true he was one in a thousand, but she almost hoped it wasn't, for she couldn't bear that he should suffer the pain that such a wish must necessarily bring him; whatever crazy ideas he harboured, there was his mother in the background, the sensible, practical, middle-class Frenchwoman, who would never let him jeopardize his future and to whom he was devoted as only a Frenchman can be to his mother. Если она права, он такой один на тысячу, но она почти надеялась, что ошибается, было бы невыносимо, если б ему пришлось падать, а при таком желании это неизбежно; какие бы сумасбродные планы он ни строил, у него есть мать, рассудительная, практичная француженка, которая ни за что не позволит ему ставить под угрозу его будущее и которой он предан, как может быть предан матери только француз.
But one evening, after the cinema, when they were walking to the Metro station he said to her: Но однажды вечером, после кино, когда они шли к станции метро, Робер сказал:
"There's no concert next Sunday. - В следующее воскресенье концерта нет.
Will you come and have tea at home? Не придете ли вы к нам на чай?
I've talked about you so much to my mother that she'd like to make your acquaintance." Я столько рассказывал о вас матери, она хотела бы с вами познакомиться.
Lydia's heart stood still. Сердце у Лидии замерло.
She realized the situation at once. Она тут же поняла, что означает это приглашение.
Madame Berger was getting anxious about this friendship that her son had formed, and she wanted to see her, the better to put an end to it. Мадам Берже встревожена странной дружбой сына и хочет ее видеть, чтобы положить конец этой дружбе.
"My poor Robert, I don't think your mother would like me at all. - Бедный мой Робер, я думаю, я вовсе не понравлюсь вашей матери.
I think it's much wiser we shouldn't meet." По-моему, нам с ней лучше не встречаться.
"You're quite wrong. - Вы сильно ошибаетесь.
She has a great sympathy for you. Мама вам очень симпатизирует.
The poor woman loves me, you know, I'm all she has in the world, and it makes her happy to think that I've made friends with a young girl who is well brought up and respectable." Понимаете, она, бедняжка, любит меня, кроме меня у нее никого нет в целом свете, и она рада, что я подружился с воспитанной и достойной молоденькой девушкой.
Lydia smiled. Лидия улыбнулась.
How little he knew women if he imagined that a loving mother could feel kindly towards a girl that her son had casually picked up at a concert! Как плохо он знает женщин, он воображает, будто любящая мать может питать добрые чувства к девушке, с которой ее сын случайно познакомился на концерте!
But he pressed her so strongly to accept the invitation, which he said he issued on his mother's behalf, that at last she did. Но он настойчиво уговаривал ее принять приглашение, которое, по его словам, исходило от матери, и она в конце концов согласилась.
She thought indeed that it would only make Madame Berger look upon her with increased suspicion if she refused to meet her. Подумалось, если она откажется прийти, это лишь усилит недоверие к ней мадам Берже.
They arranged that he should pick her up at the Porte St. Denis at four on the following Sunday and take her to his mother's. Они условились, что Робер встретит ее в воскресенье в четыре у ворот Сен-Дени.
He drove up in a car. Он приехал на автомобиле.
"What luxury!" said Lydia, as she stepped in. - Какая роскошь! - сказала Лидия, садясь в машину.
"It's not mine, you know. - Видите ли, автомобиль не мой.
I borrowed it from a friend." Я взял его у приятеля.
Lydia was nervous of the ordeal before her and not even Robert's affectionate friendliness sufficed to give her confidence. Лидия нервничала из-за предстоящего ей испытания, и даже ласковое дружелюбие Робера не могло придать ей уверенности.
They drove to Neuilly. Они поехали в Нейи.
"We'll leave the car here," said Robert, drawing up to the kerb in a quiet street. - Автомобиль оставим здесь, - сказал Робер, остановившись у тротуара на тихой улочке.
"I don't want to leave it outside our house. - Не хочу ставить его у нашего дома.
It wouldn't do for the neighbours to think I had a car and of course I can't explain that it's only lent." Соседям незачем думать, будто у меня есть свой автомобиль, не объяснять же им, что я взял его у приятеля.
They walked a little. Они немного прошли пешком.
"Here we are." - Вот мы и дома.
It was a tiny detached villa, rather shabby from want of paint and smaller than, from the way Robert had talked, she expected. Стоящий поодаль от других давно не крашенный домик оказался непригляднее, чем Лидии представлялось по рассказам Робера.
He took her into the drawing-room. Он ввел ее в гостиную.
It was a small room crowded with furniture and ornaments, with oil pictures in gold frames on the walls, and opened by an archway on to the dining-room in which the table was set for tea. Комната была загромождена мебелью, везде безделушки, на стенах картины, написанные маслом, в золоченых рамах, и через арку вход в столовую, где накрыт стол.
Madame Berger put down the novel she was reading and came forward to greet her guest. Мадам Берже отложила роман, который читала, и подошла поздороваться с гостьей.
Lydia had pictured her as a rather stout, short woman in widow's weeds, with a mild face and the homely, respectable air of a person who has given up all thought of earthly vanity; she was not at all like that; she was thin, and in her high-heeled shoes as tall as Robert; she was smartly dressed in black flowered silk and she wore a string of false pearls round her neck; her hair, permanently waved, was very dark brown and though she must have been hard on fifty there was not a white streak in it. Лидия представляла ее довольно полной, невысокой, в трауре, как положено вдове, с кротким лицом, скромной, почтенной женщиной, по которой сразу видно, что она отрешилась от суетных желаний; она же оказалась совсем другой: худенькая и на высоких каблуках, ростом с Робера; элегантное черное в цветах шелковое платье, на шее нитка поддельного жемчуга; она темная шатенка, волосы подвиты, и хотя ей под пятьдесят, ни одного седого волоса.
Her sallow skin was somewhat heavily powdered. Бледное лицо сильно напудрено.
She had fine eyes, Robert's delicate, straight nose, and the same thin lips, but in her, age had given them a certain hardness. Красивые глаза. Такой же, как у Робера, изящный, прямой нос, те же тонкие губы, только годы придали им некоторую суровость.
She was in her way and for her time of life a good-looking woman, and she evidently took pains over her appearance, but there was in her expression nothing of the charm that made Robert so attractive. Для своих лет и на свой лад она хороша собой и явно очень заботится о своей наружности, но нет в ней того обаяния, что так привлекает в Робере.
Her eyes, so bright and dark, were cool and watchful. В ее глазах, таких ярких и темных, холодность и настороженность.
Lydia felt the sharp, scrutinizing look with which Madame Berger took her in from head to foot as she entered the room, but it was immediately superseded by a cordial and welcoming smile. Лидия ощутила, каким острым испытующим взглядом окинула ее с ног до головы мадам Берже, когда она вошла, но тотчас настороженность сменилась радушной, приветливой улыбкой.
She thanked Lydia effusively for coming so long a distance to see her. Она рассыпалась в благодарностях за то, что Лидия проделала такой длинный путь ради того, чтобы повидаться с ней.
"You must understand how much I wanted to see a young girl of whom my son has talked to me so much. - Вы, разумеется, понимаете, как мне хотелось увидеть девушку, о которой сын столько мне рассказывал.
I was prepared for a disagreeable surprise. Я была готова к неприятному сюрпризу.
I have, to tell you the truth, no great confidence in my son's judgement. Сказать по правде, я не очень доверяю суждениям сына.
It is a relief to me to see that you are as nice as he told me you were." И для меня истинное облегчение увидеть, что вы и вправду так милы, как он говорил.
All this she said with a good deal of facial expression, with smiles and little nods of the head, flatteringly, in the manner of a hostess accustomed to society trying to set a stranger at her ease. Все это говорилось весьма оживленно, с улыбками, кивками, с желанием польстить, так говорит обычно хозяйка, привыкшая к приемам, стараясь, чтобы гостья почувствовала себя непринужденно.
Lydia, watchful too, answered with becoming diffidence. Лидия, тоже настороженная, отвечала с красящей ее застенчивостью.
Madame Berger gave an emphatic, slightly forced laugh and made an enthusiastic little gesture. Мадам Берже выразительно, чуть принужденно засмеялась и даже всплеснула руками.
"But you are charming. - Но вы очаровательны.
I'm not surprised that this son of mine should neglect his old mother for your sake." Не удивительно, что мой сын забросил из-за вас старую мать.
Tea was brought in by a stolid-looking young maid whom Madame Berger, while continuing her gesticulative, complimentary remarks, watched with sharp, anxious eyes, so that Lydia guessed that a tea-party was an unusual event in the house and the hostess was not quite sure that the servant knew how to set about things. Чай внесла девица с тупым лицом, и, продолжая жестикулировать и осыпать гостью любезностями, мадам Берже следила за служанкой тревожным взглядом; Лидия поняла, что здесь не привыкли приглашать гостей на чай и хозяйка не уверена в умении служанки подать на стол как полагается.
They went into the dining-room and sat down. Они пошли в столовую и сели за стол.
There was a small grand piano in it. Тут же стоял кабинетный рояль.
"It takes up room," said Madame Berger, "but my son is passionately devoted to music. - Рояль занимает место, - сказала мадам Берже, -но мой сын страстно увлечен музыкой.
He plays for hours at a time. Бывает, он часами сидит за роялем.
He tells me that you are a musician of the first class." Он говорит, вы превосходная музыкантша.
"He exaggerates. - Он преувеличивает.
I'm very fond of it, but very ignorant." Я очень люблю музыку, но совсем несведуща в ней.
"You are too modest, mademoiselle." - Вы слишком скромны, мадемуазель.
There was a dish of little cakes from the confectioner's and a dish of sandwiches. На столе стояли печенья из кондитерской и пирожные.
Under each plate was a doyley and on each a tiny napkin. Под каждой тарелочкой был узорчатый кружок, а на ней небольшая салфетка.
Madame Berger had evidently taken pains to do things in a modish way. Мадам Берже явно постаралась соблюсти все правила хорошего тона.
With a smile in her cold eyes she asked Lydia how she would like her tea. С улыбкой в холодных глазах она спросила Лидию, с чем та предпочитает чай.
"You Russians always take lemon, I know, and I got a lemon for you specially. - Вы, русские, всегда пьете чай с лимоном, и я нарочно для вас поставила лимон.
Will you begin with a sandwich?" Может быть, начнете с пирожного?
The tea tasted of straw. Чай отдавал соломой.
"I know you Russians smoke all through your meals. - Я знаю, русские всегда курят за едой.
Please do not stand on any ceremony with me. Пожалуйста, не церемоньтесь со мной.
Robert, where are the cigarettes?" Робер, где сигареты?
Madame Berger pressed sandwiches on Lydia, she pressed cakes; she was one of those hostesses who look upon it as a mark of hospitality to make their guests eat however unwilling they may be. Мадам Берже усиленно угощала Лидию пирожными, печеньем; она оказалась из тех хозяек, для которых гостеприимство заключается в том, чтобы даже вопреки желанию гостя непременно его накормить.
She talked without ceasing, well, in a high-pitched, metallic voice, smiling a great deal, and her politeness was effusive. Болтала она без умолку, а голос у нее был резкий, пронзительный, с лица ее не сходила улыбка, и любезности ее не было предела.
She asked Lydia a great many questions, which had a casual air so that on the face of it they looked like the civil inquiries a woman of the world would put out of sympathy for a friendless girl, but Lydia realized that they were cleverly designed to find out everything she could about her. Она задавала Лидии множество вопросов, как бы случайных, будто светская дама из сочувствия вежливо расспрашивает одинокую девушку, но Лидия понимала, они хорошо продуманы, чтобы узнать о ней все, что только возможно.
Lydia's heart sank; this was not the sort of woman who for love of her son would allow him to do an imprudent thing; but the certainty of this gave her back her own assurance. Сердце у Лидии упало: не такая это женщина, чтобы из любви к сыну позволить ему поступить безрассудно; но эта мысль вернула ей уверенность в себе.
It was obvious that she had nothing to lose; she certainly had nothing to hide; and she answered the questions with frankness. Ведь ясно же, ей нечего терять; и скрывать нечего; и на вопросы мадам Берже Лидия отвечала с полной откровенностью.
She told Madame Berger, as she had already told Robert, about her father and mother, and what her life had been in London and how she had lived since her mother's death. Рассказала ей, как уже рассказывала Роберу, о своих родителях, и как она жила в Лондоне, и как жила после смерти матери.
It even amused her to see behind Madame Berger's warm sympathy, through her shocked commiserating answers, the shrewdness that weighed every word she heard and drew conclusions upon it. За горячим сочувствием мадам Берже, за ее потрясенно-сострадательными репликами Лидии даже забавно было подмечать проницательность, с какой она взвешивает каждое услышанное слово и делает свои заключения.
After two or three unavailing attempts to go, which Madame Berger would not hear of, Lydia managed to tear herself away from so much friendliness. После двух или трех безуспешных попыток уйти, о чем мадам Берже и слышать не хотела, Лидия наконец ухитрилась вырваться из этой чересчур дружелюбной атмосферы.
Robert was to see her home. Робер собрался ее проводить.
Madame Berger seized both her hands when she said good-bye to her and her fine dark eyes glittered with cordiality. Когда она прощалась с мадам Берже, та схватила ее за руки, и ее красивые темные глаза лучились нежностью.
"You are delicious," she said. - Вы прелесть, - сказала она.
"You know your way now, you must come and see me often, often; you will be always sure of a hearty welcome." - Дорогу вы теперь знаете. Приходите ко мне, приходите почаще. Вы всегда будете желанной гостьей.
When they were walking along to the car Robert took her arm with an affectionate gesture which seemed to ask for protection rather than to offer it and which charmed her. Когда они шли к автомобилю, Робер ласково взял Лидию под руку, и было похоже, он хочет не защитить ее, а скорее найти у нее защиту, и этот жест совсем ее покорил.
"Well, my dear one, it went off very well. - Ну, дорогая, все прошло хорошо.
My mother liked you. Матери вы понравились.
You made a conquest of her at once. Вы ее сразу очаровали.
She'll adore you." Она вас будет обожать.
Lydia laughed. Лидия засмеялась.
"Don't be so silly. - Какие глупости.
She detested me." Она меня возненавидела.
"No, no, you're wrong. - Нет, нет, вы ошибаетесь.
I promise you. Вот увидите.
I know her, I saw at once that she took to you." Я ее знаю, я сразу увидел, что вы пришлись ей по душе.
Lydia shrugged her shoulders, but did not answer. Лидия пожала плечами и ничего не сказала.
When they parted they arranged to go to the cinema on the following Tuesday. Расставаясь, они условились пойти во вторник в кино.
She agreed to his plan, but she was pretty sure that his mother would put a stop to it. Лидия согласилась, хотя почти не сомневалась, что мать постарается положить конец их знакомству.
He knew her address now. Теперь Робер знал ее адрес.
"If anything should happen to prevent you, you'll send me a petit bleu?" - Если что-нибудь вам помешает, вы мне пошлите petit bleu.
"Nothing will happen to prevent me," he said fondly. - Ничто не может мне помешать, - нежно возразил Робер.
She was very sad that evening. Грустно ей было в этот вечер.
If she could have got by herself she would have cried. Окажись она в одиночестве, она бы непременно поплакала.
But perhaps it was just as well that she couldn't; it was no good making oneself bad blood. Но, наверно, и лучше, что не было у нее такой возможности; нечего расстраиваться.
It had been a foolish dream. Напрасно она размечталась.
She would get over her unhappiness; after all, she was used to it. Она справится со своим разочарованием, в конце концов не впервой.
It would have been much worse if he had been her lover and thrown her over. Было бы куда хуже, если б он стал ее любовником, а потом ее бросил.
Monday passed, Tuesday came; but no petit bleu. Прошел понедельник. Наступил вторник, но petit bleu не пришла.
She was certain that it would be there when she got back from work. Ничего, уж наверняка она найдет ее, когда вернется с работы.
Nothing. Нет, опять ничего.
She had an hour before she need think of getting ready, and she passed it waiting with sickening anxiety for the bell to ring; she dressed with the feeling that she was foolish to take the trouble, for the message would arrive before she was finished. Остается еще час, когда можно не думать, что пора собираться, и Лидия провела его в мучительном, тревожном ожидании звонка у двери; она одевалась, а сама чувствовала, что глупо это, ведь почтальон придет еще раньше, чем она будет готова.
She wondered if it were possible that he would let her go to the cinema and not turn up. Неужели Робер заставит ее прийти в кино, а сам не явится?
It would be heartless, it would be cruel, but she knew that he was under his mother's thumb, she suspected he was weak, and it might be that to let her go to a meeting-place and not come himself would seem to him the best way, brutal though it was, to show her that he was done with her. Это было бы бессердечно, жестоко, но ведь он под каблуком у матери, и, пожалуй, слабый он, и, должно быть, ему кажется, что, если она придет на свидание, а он ее не встретит, как это ни грубо, это лучше всего, ведь тогда ей станет совершенно ясно, что он с ней порвал.
No sooner had this notion occurred to her than she was sure of it and she nearly decided not to go. Не успела у нее мелькнуть эта мысль, как Лидия уже не сомневалась, что так оно и есть, и уже почти решила не ходить.
Nevertheless she went. И однако, пошла.
After all, if he could be so beastly it would prove that she was well rid of him. В сущности, если он способен на такую низость, это лишь докажет, что она легко от него отделалась.
But he was there all right and when he saw her walking along he came towards her with the springy gait which marked his eager vitality. Но нет, он ее ждал и, увидев, что она идет, нетерпеливо, с живостью пошел ей навстречу своим пружинистым шагом.
On his face shone his sweet smile. Лицо его озаряла всегдашняя милая улыбка.
His spirits seemed even higher than usual. Настроение у него было, кажется, еще лучше обычного.
"I'm not in the mood for the pictures this evening," he said. - Мне сегодня не хочется в кино, - сказал он.
"Let us have a drink at Fouquet's and then go for a drive. - Зайдем к Фуке выпьем, а потом покатаемся.
I've got a car just round the corner." Автомобиль здесь, за углом.
"If you like." - Как хотите.
It was fine and dry, though cold, and the stars in the frosty night seemed to laugh with a good-natured malice at the gaudy lights of the Champs-?lys?es. Вечер был чудесный, сухой, хотя и холодный, и звезды в морозной выси будто добродушно потешались над слишком яркими огнями Елисейских полей.
They had a glass of beer, Robert meanwhile talking nineteen to the dozen, and then they walked up the Avenue George V to where he had parked his car. Лидия с Робером выпили пива, он все говорил, говорил без умолку, потом прошли на авеню Георга Пятого, где он оставил автомобиль.
Lydia was puzzled. Лидия была озадачена.
He talked quite naturally, but she had no notion what were his powers of dissimulation, and she could not help asking herself whether he proposed the drive in order to break unhappy news to her. Разговаривал Робер вполне естественно, но, может быть, он умеет так хорошо притворяться, и невольно спрашивала себя, не для того ли он предложил покататься, чтобы сразить ее горькой вестью.
He was an emotional creature, sometimes, she had discovered, even a trifle theatrical, (but that amused rather than offended her), and she wondered whether he were setting the stage for an affecting scene of renunciation. Она уже знала, что порой он вдруг возбуждается, даже слегка актерствует, но ее это скорее забавляло, чем обижало, возможно, он хочет получше обставить трогательную сцену отказа от нее.
"This isn't the same car that you had on Sunday," she said, when they came to it. - Это не тот автомобиль, что был у вас в воскресенье, - сказала Лидия, когда они подошли к машине.
"No. - Да
It belongs to a friend who wants to sell. Это моего приятеля, он хочет его продать.
I said I wanted to show it to a possible purchaser." Я обещал подыскать покупателя.
They drove to the Arc de Triomphe and then along the Avenue Foch till they came to the Bois. Они поехали к Триумфальной арке, потом по авеню Фош до Буа.
It was dark there except when they met the head-lights of a car coming towards them, and deserted except for a car parked here and there in which one surmised a couple was engaged in amorous conversation. Было темно, кроме мгновений, когда светили фары встречного автомобиля, и пустынно, кроме редких машин, что стояли у обочин, и там, по-видимому, парочки вели любовный разговор.
Presently Robert drew up at the kerb. Скоро Робер тоже остановился у тротуара.
"Shall we stop here and smoke a cigarette?" he said. - Давайте посидим и выкурим по сигаретке, -предложил он.
"You're not cold?" - Вам не холодно?
"No." - Нет.
It was a solitary spot and in other circumstances Lydia might have felt a trifle nervous. Тут было безлюдно, и при других обстоятельствах Лидии стало бы не по себе.
But she thought she knew Robert well enough to know that he was incapable of taking advantage of the situation. Но ей казалось, она достаточно знает Робера, он не злоупотребит ее доверием.
He had too nice a nature. Он ведь такой славный.
Moreover she had an intuition that he had something on his mind, and was curious to know what it was. Больше того, чутье подсказывало ей, он что-то задумал, и ей не терпелось узнать, что же это.
He lit her cigarette and his and for a moment kept silent. Он поднес ей огонь, закурил сам и сидел молча.
She realized that he was embarrassed and did not know how to begin. Видно было, что он смущен и не знает, как начать.
Her heart began to beat anxiously. У нее тревожно заколотилось сердце.
"I've got something to say to you, my dear," he said at last. - Милая, я хочу вам кое-что сказать, - наконец заговорил он.
"Yes?" - Да?
"Mon Dieu, I hardly know how to put it. - Ну даже не знаю, как начать.
I'm not often nervous, but at the moment I have a curious sensation that is quite new to me." Я редко нервничаю, просто удивительно, совсем я к этому не привык.
Lydia's heart sank, but she had no intention of showing that she was suffering. Сердце у Лидии упало, но она не желала показать, что страдает.
"If one has something awkward to say," she answered lightly, "it's better to say it quite plainly, you know. - Если что-то трудно сказать, по-моему, лучше сказать прямо, - беспечно отозвалась она.
One doesn't do much good by beating about the bush." - Что толку ходить вокруг да около.
"I'll take you at your word. - Ловлю вас на слове.
Will you marry me?" Будьте моей женой.
"Me?" - Я?
It was the last thing she had expected him to say. Лидия ждала чего угодно, только не этого.
"I love you passionately. - Я безумно тебя люблю.
I think I fell in love with you at first sight, when we stood side by side at that concert, and the tears poured down your pale cheeks." Мне кажется, я влюбился с первого взгляда, когда мы стояли рядом на концерте и у тебя текли по щекам слезы.
"But your mother?" - А как же твоя мать?
"My mother is delighted. - Мама в восторге.
She's waiting now. Она нас ждет.
I said that if you consented I would take you to her. Я сказал, что, если ты согласишься, я тебя привезу.
She wants to embrace you. Она хочет тебя обнять.
She's happy at the thought that I'm settling down with someone she entirely approves of, and the idea is that after we've all had a good cry together we should crack a bottle of champagne." Она рада, что я выбрал девушку, которая не вызывает у нее никаких возражений, и план у нас такой: все вместе поплачем, а потом разопьем бутылку шампанского.
"Last Sunday when you took me to see your mother, had you told her that you wished to marry me?" - В прошлое воскресенье, когда ты меня пригласил познакомиться с матерью, ты ей сказал, что хочешь на мне жениться?
"But of course. She very naturally wanted to see what you were like. - Ну конечно.
She's not stupid, my mother; she made up her mind at once." Мама отнюдь не глупая, она сразу все решила.
"I had an idea she didn't like me." - Мне казалось, я ей не понравилась.
"You were wrong." - Ты ошиблась.
They smiled into one another's eyes, and she raised her face to his. Они улыбались друг другу, Лидия подняла к нему лицо.
For the first time he kissed her on the lips. Впервые он поцеловал ее в губы.
"There's no doubt," he said, "that a right-hand drive is much more convenient for kissing a girl than a left-hand." - А ведь при правостороннем движении куда удобнее целовать девушку, чем при левостороннем.
"You fool," she laughed. - Глупый, - засмеялась Лидия.
"Then you do care for me a little?" - Значит, я тебе все-таки не безразличен?
"I've worshipped you ever since I first saw you." - Я с первой минуты тебя обожаю.
"But with the reserve of a well-brought-up young woman who will not give free rein to her emotions until she's quite sure it's prudent?" he answered, tenderly chaffing her. - Но была сдержанна, как и полагается хорошо воспитанной особе, она не дает воли своим чувствам, пока не уверится, что это не противоречит благоразумию? - ласково поддразнил Робер.
But she answered seriously: Но Лидия ответила серьезно:
"I've suffered so much in my short life, I didn't want to expose myself to a suffering perhaps greater than I could bear." - За свою недолгую жизнь я так настрадалась, я не хотела новых страданий, которые, может быть, не перенесу.
"I adore you." - Я без ума от тебя.
She had never known such happiness; indeed, she could hardly bring herself to believe it: at that moment her heart overflowed with gratitude to life. Никогда еще Лидия не была так счастлива; право же, ей с трудом в это верилось; благодарность к жизни переполняла ее сердце.
She would have liked to sit there, nestling in his arms, for ever; at that moment she would have liked to die. Она была бы рада так и остаться здесь, в его объятиях, навеки; в такую минуту и смерть не страшна.
But she bestirred herself. И все-таки она заставила себя оторваться от него.
"Let us go to your mother," she said. - Едем к твоей маме, - сказала она.
She felt on a sudden warm with love for that woman who but just knew her, and yet, contrary to all expectation, because her son loved her, because with her sharp eyes she had seen that she deeply loved her son, had consented, even gladly, to their marriage. Ее вдруг охватила нежность к этой женщине, ведь та едва ее знает и, однако, против ожиданий, понимая, что ее сын полюбил ее, Лидию, и проницательным взглядом увидев что и Лидия его всерьез любит, согласилась, даже радостью, на их брак.
Lydia did not think there could be another woman in France who was capable of such a sacrifice. Лидии казалось, во всей Франции не найдется другой женщины, способной на такую жертву.
They drove off. Они поехали.
Robert parked the car in a street parallel to the one in which he lived. Робер оставил автомобиль на улице, параллельно той, где жил.
When they reached the little house he opened the front door with his latchkey and excitedly preceded Lydia into the sitting-room. А когда подошли к дому, открыл дверь своим ключом и, порывисто опередив Лидию, поспешил в гостиную.
"O.K., mother." - Все хорошо, мама.
Lydia immediately followed him in and Madame Berger, in the same black dress of flowered silk as she had worn on Sunday, came forward and took her in her arms. Лидия вошла тотчас следом, и мадам Берже, в том же черном в цветах шелковом платье, что и в воскресенье, шагнула ей навстречу и обняла.
"My dear child," she cried. - Милое мое дитя, - воскликнула она.
"I'm so happy." - Я так счастлива!
Lydia burst into tears. Лидия расплакалась.
Madame Berger kissed her tenderly. Мадам Берже нежно ее целовала.
"There, there, there! - Ну, ну, успокойтесь!
You mustn't cry. Не надо плакать.
I give you my son with all my heart. Я от всей души отдаю вам сына.
I know you'll make him a good wife. Я знаю, вы будете ему хорошей женой.
Come, sit down. Идите сюда, садитесь.
Robert will open a bottle of champagne." Робер откроет бутылку шампанского.
Lydia composed herself and dried her eyes. Лидия овладела собой и утерла глаза.
"You are too good to me, Madame. - Вы слишком добры ко мне, мадам.
I don't know what I've done to deserve so much kindness." Не знаю, чем я заслужила такое сердечное расположение.
Madame Berger took her hand and gently patted it. Мадам Берже взяла ее за руку и ласково погладила.
"You have fallen in love with my son and he has fallen in love with you." - Вы полюбили моего сына, а он - вас.
Robert had gone out of the room. Робер вышел из комнаты.
Lydia felt that she must at once state the facts as they were. Лидия чувствовала, что должна сказать его матери все как есть.
"But, Madame, I don't feel sure that you realize the circumstances. - Но, боюсь, вы не знаете моих обстоятельств, мадам.
The little money that my father was able to get out of Russia went years ago. Те небольшие деньги, что отец смог вывезти из России, давным-давно кончились.
I have nothing but what I earn. У меня нет ничего, кроме моего заработка.
Nothing, absolutely nothing. Ничего, совсем ничего.
And only two dresses besides the one I'm wearing." И кроме вот этого платья, еще только два.
"But, my dear child, what does that matter? - Но, милое мое дитя, какое это имеет значение?
Oh, I don't deny it, I should have been pleased if you had been able to bring Robert a reasonable dot, but money isn't everything. Не скрою, я была бы рада, если бы вы принесли Роберу и недурное приданое, но деньги еще не все.
Love is more important. Любовь важнее.
And nowadays what is money worth? А в наше время чего вообще стоят деньги?
I flatter myself that I am a good judge of character and it didn't take me long to discover that you have a sweet and honest nature. Льщу себя надеждой, что умею разбираться в людях, и я сразу поняла, что у вас милая и честная натура.
I saw that you had been well brought up and I judged that you had good principles. Я увидела, что вы хорошо воспитаны и несомненно человек твердых правил.
After all that is what one wants in a wife, and you know, I know my Robert, he would never have been happy with a little French bourgeoise. А это и требуется от жены, и, знаете, мой Робер никогда не был бы счастлив с девушкой из среды мелких французских буржуа.
He has a romantic disposition and it says something to him that you are Russian. Он романтик, и ему по душе, что вы русская.
And it isn't as if you were nobody; it is after all something one need not be ashamed of to be the daughter of a professor." И ведь не кто-нибудь, а дочь профессора, это что-то да значит.
Robert came in with glasses and a bottle of champagne. Вошел Робер с бокалами и с бутылкой шампанского.
They sat talking late into the night. За разговором засиделись допоздна.
Madame Berger had her plan cut and dried and they could do nothing but accept it; Lydia and Robert should live in the house while she would make herself comfortable in the little pavilion at the back of the garden. У мадам Берже все уже было продумано, и им оставалось только согласиться; Лидия с Робером будут жить в доме, а она уютно устроится во флигельке в глубине сада.
They would have their meals in common, but otherwise she would keep to her own quarters. Есть они будут вместе, а остальное время она будет проводить у себя.
She was decided that the young couple must be left to themselves and not exposed to interference from her. Молодых надо предоставить самим себе и не навязывать им свое общество, решила она.
"I don't want you to look upon me as a mother-in-law," she told Lydia. - Я не хочу, чтобы вы считали меня свекровью, -сказала она Лидии.
"I want to be the mother to you that you've lost, but I also want to be your friend." - Я хочу быть вам матерью, ведь родной матери вы лишились, но хочу стать и вашим другом.
She was anxious that the marriage should take place without delay. Ей очень хотелось, чтобы свадьба состоялась как можно скорее.
Lydia had a League of Nations passport and a Carte de S?jour; her papers were in order; so they had only to wait the time needed for notification to be made at the Mairie. У Лидии был паспорт, выданный Лигой наций, и Carte de S?jour, все бумаги в порядке, так что надо только подать заявление в мэрию и выждать положенный срок.
Since Robert was Catholic and Lydia Orthodox, they decided, notwithstanding Madame Berger's reluctance, to waive a religious ceremony that neither of them cared about. Так как Робер был католик, а Лидия православная, они, к огорчению мадам Берже, отказались от церковного бракосочетания, оба не придавали этому значения.
Lydia was too excited and too confused to sleep that night. В ту ночь Лидии не спалось, слишком она была взволнована и растеряна.
The marriage took place very quietly. Свадьбу сыграли более чем скромно.
The only persons present were Madame Berger and an old friend of the family, Colonel Legrand, an army doctor who had been a brother officer of Robert's father; Evgenia and Alexey and their children. Присутствовали только мадам Берже и старый друг их семьи полковник Легран, военный врач, который служил вместе с отцом Робера, да еще Евгения с Алексеем и их детьми.
It took place on a Friday and since Robert had to go to work on the Monday morning their honeymoon was brief. Происходило это в пятницу, а так как в понедельник утром Роберу предстояло идти на службу, их медовый месяц был совсем короткий.
Robert drove Lydia to Dieppe in a car that he had been lent and drove her back on Sunday night. На автомобиле, который Роберу дали взаймы, он повез Лидию в Дьепп, а в воскресенье вечером привез ее назад.
Lydia did not know that the car, like the cars in which he had on other occasions driven her, was not lent, but stolen; that was why he had always parked them a street or two from that in which he lived; she did not know that Robert had a few months before been sentenced to two years' imprisonment with sursis, that is, with a suspended sentence because it was his first conviction; she did not know that he had since been tried on a charge of smuggling drugs and had escaped conviction by the skin of his teeth; she did not know that Madame Berger had welcomed the marriage because she thought it would settle Robert and that it was indeed the only chance he had of leading an honest life. Лидия не знала, что, как и прежние автомобили, тот, в котором он ее вез, был не взят взаймы, а украден, вот почему Робер всегда оставлял их не у дома, а на какой-нибудь ближайшей улице; не знала, что несколько месяцев назад его приговорили к двум годам тюрьмы, но условно, поскольку это было его первое преступление; не знала, что затем его привлекали к судебной ответственности по обвинению в контрабанде наркотиков, и он чудом избежал обвинительного приговора; не знала, что мадам Берже так радовалась их браку в надежде, что теперь Робер остепенится, да это и вправду было для него единственной возможностью зажить жизнью честного человека.
v 5
CHARLEY HAD NO IDEA how long he had been sitting at the window, absent-mindedly gazing out into the dark court, when he was called back from the perplexed welter of his thoughts by the sound of Lydia's voice. Чарли понятия не имел, сколько времени он просидел так у окна, рассеянно глядя в темный двор, пока в его смятенные, сумбурные мысли не ворвался голос Лидии.
"I believe I've been asleep," she said. - Я, кажется, спала, - сказала она.
"You certainly have." - Еще как спали.
He turned on the light, which he had not done before for fear of waking her. Чарли зажег свет, чего не делал прежде, боясь ее разбудить.
The fire was almost out and he put on another log. В камине огонь догорал, и он положил еще одно полено.
"I feel so refreshed. - Я так хорошо отдохнула.
I slept without dreaming." Спала безо всяких снов.
"D'you have bad dreams?" - Вам снятся дурные сны?
"Fearful." - Ужасные.
"If you'll dress we might go out to dinner." - Если вы оденетесь, можно пойти пообедать.
There was an ironic, but not unkindly, quality in the smile she gave him. Лидия глянула на него с чуть насмешливой, но и доброй улыбкой.
"I don't suppose this is the way you usually spend Christmas Day." - Вы, наверно, совсем не так привыкли проводить Рождество.
"I'm bound to say it isn't," he answered, with a cheerful grin. - Признаться, вы правы, - ответил он, весело усмехнувшись.
She went into the bathroom and he heard her having a bath. Она ушла в ванную, и Чарли услышал, как она купалась.
She came back still wearing his dressing-gown. Вернулась она по-прежнему в его халате.
"Now if you'll go in and wash, I'll dress." - Теперь, если вы пойдете мыться, я оденусь.
Charley left her. Чарли оставил ее в комнате.
He accepted it as quite natural that though she had slept all night in the next bed to his she should not care to dress in his presence. Ему казалось вполне естественным, что, хоть она и проспала всю ночь в соседней постели, ей неловко при нем переодеваться.
Lydia took him to a restaurant she knew in the Avenue du Maine where she said the food was good. Лидия повела его в знакомый ей ресторан на авеню дю Мэн, где, по ее словам, хорошо кормили.
Though a trifle self-consciously old-world, with its panelled walls, chintz curtains and pewter plates, it was a friendly little place, and there was no one there but two middle-aged women in collars and ties and three young Indians who ate in moody silence. Хотя чуть застенчиво старомодный, ресторанчик оказался очень славный - стены обшиты панелями, на окнах ситцевые занавески, кушанья подают на оловянных тарелках, - в нем было почти безлюдно: только две женщины средних лет в высоких воротничках и галстуках да трое молодых индийцев, которые ели в хмуром молчании.
You had a feeling that, lonely and friendless, they dined there that evening because they had no place to g°. Казалось, все они одиноки, у них нет друзей, и они обедают здесь в этот вечер, оттого что им некуда пойти.
Lydia and Charley sat in a corner where their conversation could not be overheard. Лидия и Чарли сели в уголке, где никто не услышит их разговор.
Lydia ate with hearty appetite. Лидия ела с большим аппетитом.
When he offered her a second helping of one of the dishes they had ordered she pushed forward her plate. Когда Чарли предложил ей добавки одного из заказанных блюд, она с готовностью протянула тарелку.
"My mother-in-law used to complain of my appetite. - Свекровь всегда жаловалась, что у меня слишком хороший аппетит.
She used to say that I ate as though I had never had enough in my life. Она, бывало, говорила, что я так ем, будто никогда не наедалась досыта.
Which was true, of course." Да ведь так оно и было.
It gave Charley a turn. Ее слова потрясли Чарли.
It was a queer sensation to sit down to dinner with someone who year in and year out had never had quite enough to eat. Странное чувство - обедаешь с человеком, который из года в год недоедал.
And another thing: it disturbed his preconceived ideas to discover that one could undergo all the misery she had undergone and yet eat voraciously. И еще: оказывается, можно пройти через всевозможные несчастья и все-таки есть с отличным аппетитом.
It made her tragedy a little grotesque; she was not a romantic figure, but just a quite ordinary young woman, and that somehow made all that had happened to her more horrible. Это поколебало его прежние представления и вносило в ее трагедию что-то балаганное; Лидия -фигура отнюдь не романтическая, она самая обыкновенная молодая женщина, и почему-то все случившееся с ней казалось от этого еще ужасней.
"Did you get on well with your mother-in-law?" he asked. - А с вашей свекровью вы ладили? - спросил Чарли.
"Yes. Reasonably. - Да, более или менее.
She wasn't a bad woman. Она была неплохая женщина.
She was hard, scheming, practical and avaricious. Просто суховатая, расчетливая, практичная и скупая.
She was a good housekeeper and she liked everything in the house to be just so. Хорошая хозяйка, любила идеальный порядок в доме.
I used to infuriate her with my Russian sloppiness, but she had a great control over her temper and never allowed an irritable word to escape her. Моя русская неряшливость ее возмущала, но она умела держать себя в руках и ни разу мне резкого слова не сказала.
After Robert, her great passion was for respectability. После Робера главной ее страстью была респектабельность.
She was proud of her father having been a staff officer and her husband a colonel in the Medical Service. Она гордилась, что ее отец был штабной офицер, а муж - полковник медицинской службы.
They were both officers in the Legion of Honour. Оба они были кавалерами ордена Почетного легиона.
Her husband had lost a leg in the war. Муж во время войны лишился ноги.
She was very proud of their distinguished record, and she had a keen sense of the social importance their position gave her. Она очень гордилась их безупречной репутацией и весьма высоко ставила то положение в обществе, которое занимала благодаря им.
I suppose you'd say she was a snob, but in such a pretty way that it didn't offend you, it only made you laugh. Вы, наверно, скажете, она сноб, но в таких пустяках, что это не обижает, а только смешит.
She had notions of morality that foreigners often think are unusual in France. Ее представления о морали иностранец счел бы удивительными во француженке.
For instance, she had no patience with women who were unfaithful to their husbands, but she looked upon it as natural enough that men should deceive their wives. Например, она не прощала женщин, которые изменяют мужьям, но ей казалось вполне естественным, что мужчины обманывают жен.
She would never have dreamt of accepting an invitation unless she had the power to return it. Она нипочем не примет приглашения, если не может пригласить этих людей к себе.
Once she'd made a bargain she'd stick to it even though it turned out to be a bad one. Если она о чем-то условилась, то уж непременно сдержит слово, даже если это окажется для нее невыгодно.
Though she counted every penny she spent she was scrupulously honest, honest by principle and honest from loyalty to her family. Она считала каждый грош, но была безупречно честна, честна и из принципа и из уважения к своей семье.
She had a deep sense of justice. Ей было присуще глубокое чувство справедливости.
She knew she'd acted dishonourably in letting me marry Robert in the dark, and should at least have given me the chance of deciding whether, knowing all, I would marry him or not-and of course I would never have hesitated; but she didn't know that, and she thought that I should have good cause to blame her when I found out and all she could answer was that where Robert was concerned she was prepared to sacrifice anyone else; and because of that she forced herself to be tolerant of a great deal in me that she didn't like. Она понимала, что поступила со мной непорядочно, когда согласилась на наш с Робером брак, ведь я ничего про него не знала, и не следовало оставлять меня в неведении, тогда я хотя бы могла не вслепую решать, выходить за него или нет; я, конечно, ни минуты бы не колебалась, но она-то этого не знала и, когда мне все стало известно, считала, что у меня есть все основания ее винить, а оправдаться она могла бы лишь тем, что ради Робера готова была кого угодно принести в жертву; вот почему она заставляла себя терпеть многое, что ей не нравилось во мне.
She put all her determination, all her self-control, all her tact, into the effort of making the marriage a success. Со всей решительностью, со всем своим самообладанием и тактом она старалась, чтобы наш брак был удачным.
She felt it was the only chance that Robert had of reforming and her love was so great that she was prepared to lose him to me. Она чувствовала, только счастливый брак и может исправить Робера, и так велика была ее любовь к сыну, что она готова была отдать его мне.
She was even prepared to lose her influence over him, and that I think is what a woman values, whether it's a son or a husband or a lover or anything, even more than his love for her. Даже готова была утратить свое влияние на него, а этим женщина, по-моему, дорожит даже больше, чем любовью к ней, независимо от того, идет ли речь о сыне, о муже, о любовнике или о ком-то еще.
She said that she wouldn't interfere with us and she never did. Она сказала, что не станет вмешиваться в нашу жизнь, и не вмешивалась.
Except in the kitchen, later on when we gave up the maid, and at meal times, we hardly saw her. Мы почти и не видели ее, только в кухне, когда какое-то время спустя отказались от служанки, да за столом.
When she wasn't out she spent the whole time in her little pavilion at the end of the garden and when, thinking she was lonely, we asked her to come and sit with us, she refused on the excuse that she had work to do, letters to write, or a book she wanted to finish. Все время, когда она бывала дома, она проводила во флигельке в глубине сада, а если нам казалось, что ей одиноко, и мы звали ее посидеть с нами, она отказывалась под каким-нибудь предлогом: то у нее работа, то надо написать письма, то хочется дочитать книжку.
She was a woman whom it was difficult to love, but impossible not to respect." Ее трудно было любить, но невозможно не уважать.
"What has happened to her now?" asked Charley. - Что с ней теперь? - спросил Чарли.
"The cost of the trial ruined her. - Суд над сыном ее разорил.
Most of her small fortune had already gone to keep Robert out of prison and the rest went on lawyers. Большая часть ее скромных сбережений пошла на то, чтобы уберечь Робера от тюрьмы, а остальное - на адвокатов.
She had to sell the house which was the mainstay of her pride in her position as an officer's widow and she had to mortgage her pension. Ей пришлось продать дом на который опиралась гордость офицерской вдовы, и заложить свою пенсию.
She was always a good cook, she's gone as general servant in the apartment of an American who has a studio at Auteuil." Она всегда прекрасно стряпала, вот и пошла служанкой за все к одному американцу, у которого студия в Отейле.
"D'you ever see her?" - Вы с ней когда-нибудь видитесь?
"No. - Нет.
Why should I? Чего ради?
We have nothing in common. У нас с ней нет ничего общего.
Her interest in me ceased when I could be no further use in keeping Robert straight." Раз я не смогла удержать Робера на пути праведном, я ей стала ни к чему.
Lydia went on to tell him about her married life. Лидия продолжала рассказывать Чарли о своем замужестве.
It was a pleasure for her to have a house of her own and heaven not to have to go to work every morning. Ей приятно было обрести дом, а какое блаженство не ходить каждое утро на работу.
She soon discovered that there was no money to waste, but compared with what she had been used to, the circumstances in which she now lived were affluent. Она скоро увидела, что на всякие транжирства денег нет, но по сравнению с тем, к чему она привыкла, они жили богато.
And at least she had security. И во всяком случае, у нее появилась уверенность в завтрашнем дне.
Robert was sweet to her, he was easy to live with, inclined to let her wait on him, but she loved him so much that this was a delight to her, gay with an impudent, happy-go-lucky cynicism that made her laugh, and brim-full of vitality. Робер был нежен, жить с ним было легко, ему нравилось, когда она ему прислуживала, но она так его любила, что и прислуживать было радостью. Ее смешил его веселый, дерзкий, бесшабашный цинизм, и жизнь била в нем ключом.
He was generous to a fault considering how poor they were. При их довольно скудных средствах он был чрезмерно, щедр.
He gave her a gold wrist-watch and a vanity case that must have cost at least a couple of thousand francs and a bag in crocodile skin. Подарил ей золотые ручные часы и сумочку для косметики, которые уж наверно стоили не одну тысячу франков, и сумку крокодиловой кожи.
She was surprised to find a tram ticket in one of the pockets, and when she asked Robert how it got there, he laughed. Лидия с удивлением обнаружила в одном из ее отделений трамвайный билет, и когда спросила Робера, как он туда попал, тот в ответ засмеялся.
He said he had bought the bag off a girl who had had a bad day at the races. Сказал, что купил сумку у девушки, которая проигралась на бегах.
Her lover had only just given it her and it was such a bargain that he had not been able to resist buying it. Девушка только что получила ее в подарок от любовника и продавала так дешево, что он просто не мог ее не купить.
Now and then he took her to the theatre and then they went to Montmartre to dance. Иногда Робер водил Лидию в кино, а потом они шли на Монмартр танцевать.
When she wanted to know how he had the money for such extravagance he answered gaily that with the world full of fools it would be absurd if a clever man couldn't get on to a good thing now and again. Ей хотелось знать, откуда у него деньги на такое мотовство, и Робер весело отвечал, что мир полон дураков и умному человеку нелепо было бы порой этим не воспользоваться.
But these excursions they kept secret from Madame Berger. Но свои походы они скрывали от мадам Берже.
Lydia would have thought it impossible to love Robert more than when she married him, but every day increased her passion. Лидии казалось, что невозможно любить Робера больше, когда она выходила за него замуж, но с каждым днем чувство ее крепло.
He was not only a charming lover, but also a delightful companion. Он был не только чудесный любовник, но и восхитительный спутник жизни.
About four months after their marriage Robert lost his job. Месяца через четыре после женитьбы Робер лишился работы.
This created a disturbance in the household that she failed to understand, for his salary had been negligible; but he and his mother shut themselves up in the pavilion for a long time, and when Lydia saw her mother-in-law next it was obvious that she had been crying. Дома это вызвало бурю, Лидии непонятную, ведь жалованье Робер получал мизерное; но он надолго заперся с матерью во флигеле, и когда Лидия потом увидела свекровь, стало ясно, что та плакала.
Her face was haggard and she gave Lydia a look of sullen exasperation as though she blamed her. Лицо у нее было измученное, и она так мрачно и зло глянула на Лидию, будто винила ее.
Lydia could not make it out. Лидия не могла взять этого в толк.
Then the old doctor, the friend of the family, Colonel Legrand, came and the three of them were again closeted in Madame Berger's room. Потом пришел старый доктор, друг семьи полковник Легран, и они втроем опять заперлись у мадам Берже.
For two or three days Robert was silent and for the first time since she had known him somewhat irritable; when she asked him what was the matter he told her sharply not to bother. Дня три Робер был молчалив и впервые за все время их знакомства даже раздражен; на вопрос Лидии, что с ним происходит, резко ответил, чтобы не приставала.
Then, thinking perhaps that he must offer some explanation, he said the whole trouble was that his mother was so avaricious. Потом, должно быть, подумав, что надо все-таки что-то ей объяснить, сказал, что сыр-бор разгорелся из-за материной скупости.
Lydia knew that though she was sparing, she was never so where her son was concerned, for him nothing was too good; but seeing that Robert was in a highly nervous state, she felt it better to say nothing. Лидия знала, что, хотя свекровь не бросает деньги на ветер, она никогда не экономит на сыне, ничего для него не жалеет; но Робер был сильно на взводе, и она предпочла промолчать.
For two or three days Madame Berger looked dreadfully worried, but then, whatever the difficulty was, it was settled; she dismissed, however, the maid to keep whom had been almost a matter of principle, for so long as she had a servant Madame Berger could look upon herself as a lady. Дня три мадам Берже была вне себя от тревоги, но потом, что бы там ни было причиной, тревога улеглась; правда, она уволила служанку, а держать служанку было для нее делом принципа, ведь, пока у тебя есть прислуга, можно смотреть на себя как на истинную даму.
But now she told Lydia that it was a useless waste; the two of them could easily run the little house between them, and doing the marketing herself she could be sure of not being robbed; and besides, with nothing to do really, she would enjoy cooking. Но теперь мадам Берже сказала Лидии, что это пустая трата денег, они вдвоем вполне справятся с таким скромным хозяйством, а покупая сама провизию, она будет уверена, что ее не обкрадывают; и ведь дел у нее особых нет, и она с удовольствием станет стряпать.
Lydia was only too willing to do the housework. Ну а Лидия охотно взяла на себя уборку дома.
Life went on pretty much as it had before. И жизнь потекла почти совсем как прежде.
Robert quickly regained his good humour and was as gay, loving and delightful as he had ever been. К Роберу скоро вернулось хорошее настроение, и он опять стал веселым, любящим и очаровательным.
He got up late in the morning and went out to hunt for a job, and often he did not come back till late in the night. Он вставал поздно и отправлялся на поиски работы и часто возвращался только поздним вечером.
Madame Berger always had a good meal for Robert, but when the two women were alone they ate sparingly; a bowl of thin soup, a salad and a bit of cheese. У мадам Берже всегда было припасено для него что-нибудь повкуснее, но без него трапеза двух женщин бывала скудной: чашка некрепкого бульона, салат и немного сыру.
It was plain that Madame Berger was harassed. Все это время мадам Берже явно была встревожена.
More than once Lydia came into the kitchen and found her standing there, doing nothing, with her face distraught, as though an intolerable anxiety possessed her, but on Lydia's approach she chased the expression away and busied herself with the work upon which she was engaged. Не раз, заходя в кухню, Лидия заставала ее стоящей без дела, на лице смятение, словно ею владела нестерпимая тревога, но стоило Лидии войти, выражение ее менялось и она принималась за прерванную работу.
She still kept up appearances, and on the 'days' of old friends dressed herself in her best, faintly rouged her cheeks, and sallied forth, very upright and a pattern of middle-class respectability, to pay her visit. Она по-прежнему следила за собой и в "приемные дни" своих старых друзей одевалась во все лучшее, слегка румянила щеки и, высоко подняв голову - воплощенная респектабельность среднего сословия, - отправлялась с визитом.
After a short while, though he was still without a job, Robert seemed to have no less spending-money than he had before. Хотя Робер был все еще без работы, денег на карманные расходы у него вскоре стало не меньше, чем прежде.
He told Lydia that he had managed to sell one or two secondhand cars on commission; and then that he had got in with some racing men at a bar he went to and got tips from them. Он сказал Лидии, что сумел в качестве посредника продать два-три одержанных автомобиля; а еще завязал знакомства на скачках, ему подсказали, на какую лошадь ставить, и он кое-что выиграл.
Lydia did not know why a suspicion insinuated itself into her unwilling mind that something was going on that was not above board. Сама не зная почему, Лидия невольно заподозрила, что тут не все чисто.
On one occasion an incident occurred which troubled her. Был даже случай, когда она по-настоящему встревожилась.
One Sunday Robert told his mother that a man who, he hoped, was going to give him a job had asked him to bring Lydia to lunch at his house near Chartres and he was going to drive her down; but when they had started, picking up the car two streets off the one in which they lived, he told Lydia that this was an invention. Однажды в воскресенье Робер сказал матери, что человек, который, как он надеется, возьмет его на службу, пригласил его с Лидией на обед у себя дома, неподалеку от Шартра, и он повезет ее туда на автомобиле; но когда они сели в автомобиль, что стоял за две улицы от их дома, и поехали, Робер сказал, что все это выдумка.
He had had a bit of luck at the races on the previous Thursday and was taking her to lunch at Jouy. В прошлый четверг ему повезло на скачках, и они едут обедать к Жуй.
He had told his mother this story because she would look upon it as an unjustified extravagance to go and spend money at a restaurant. А матери он солгал, не то она сочла бы, что тратить деньги на ресторан непростительное транжирство.
It was a warm and beautiful day. День был великолепный, теплый.
Luncheon was served in the garden and the place was crowded. Обед подавали в саду, и народу было полным-полно.
They found two seats at a table that was already occupied by a party of four. Они отыскали два места за столиком, где уже сидели четыре человека.
This party were finishing their meal and left while they were but half through theirs. Вся эта компания отобедала и ушла, когда Робер и Лидия едва добрались до середину трапезы.
"Oh, look," said Robert, "one of those ladies has left her bag behind." - Ой, смотри, - сказал Робер, - одна дама забыла свою сумочку.
He took it and, to Lydia's surprise, opened it. Он взял сумочку и, к удивлению Лидии, открыл.
She saw there was money inside. Она увидела там деньги.
He looked quickly right and left and then gave her a sharp, cunning, malicious glance. Робер кинул быстрый взгляд налево, направо, быстро, хитро и недобро глянул на жену.
Her heart stood still. У Лидии упало сердце.
She had a conviction that he was just about to take the money out and put it in his pocket. Сейчас он вынет деньги и сунет в карман.
She gasped with horror. От ужаса перехватило дыхание.
But at that moment one of the men who had been at the table came back and saw Robert with the bag in his hands. И в этот миг вернулся один из сидевших за столиком мужчин и увидел сумочку в руках Робера.
"What are you doing with that bag?" he asked. - Что вы делаете с этой сумкой? - спросил он.
Robert gave him his frank and charming smile. Робер улыбнулся своей открытой обаятельной улыбкой.
"It was left behind. - Ее забыли.
I was looking to see if I could find out to whom it belonged." Хотел посмотреть, не узнаю ли, чья она.
The man looked at him with stern, suspicious eyes. Мужчина посмотрел на него сурово, подозрительно.
"You had only to give it to the proprietor." - Надо было просто отдать ее хозяину ресторана.
"And do you think you would ever have got it back?" Robert answered blandly, returning him the bag. - И вы думаете, вам бы ее вернули? - учтиво ответил Робер, возвращая сумочку.
Without a word the man took it and went away. Тот молча ее взял и пошел прочь.
"Women are criminally careless with their bags," said Robert. - Женщины преступно беспечно обращаются со своими сумочками, - сказал Робер.
Lydia gave a sigh of relief. У Лидии вырвался вздох облегчения.
Her suspicion was absurd. Какое нелепое подозренье.
After all, with people all around, no one could have the effrontery to steal money out of a bag; the risk was too great. Вокруг люди, ну у кого бы хватило наглости украсть деньги из забытой сумки, слишком велик был риск.
But she knew every expression of Robert's face and, unbelievable as it was, she was certain that he had intended to take it. Но она знала все выражения лица Робера, и как это ни невероятно, не сомневалась, что он намерен был взять деньги.
He would have looked upon it as a capital joke. И счел бы это преотличной шуткой.
She had resolutely put the occurrence out of her mind, but on that dreadful morning when she read in the paper that the English bookmaker, Teddie Jordan, had been murdered it returned to her. Она решительно вычеркнула из памяти этот случай. Но он вспомнился ей в то страшное утро, когда она прочла в газете, что убит англичанин -букмекер Тедди Джордан.
She remembered the look in Robert's eyes. В памяти всплыл тогдашний взгляд Робера.
She had known then, in a horrible flash of insight, that he was capable of anything. В страшный миг озарения она поняла, он способен на все.
She knew now what the stain was on his trousers. Теперь она поняла, что за пятна оказались на его брюках.
Blood! Кровь!
And she knew where those thousand-franc notes had come from. И поняла, откуда брались тысячи франков.
She knew also why, when he had lost his job, Robert had worn that sullen look, why his mother had been distracted and why Colonel Legrand, the doctor, had been closeted with mother and son for hours of agitated colloquy. Поняла также, почему так мрачен был Робер, когда лишился работы, почему была в таком отчаянии его мать и почему мать и сын заперлись с полковником Леграном и долгие часы там шел взволнованный разговор.
Because Robert had stolen money. Потому что Робер украл деньги.
And if Madame Berger had sent away the maid and since then had skimped and saved it was because she had had to pay a sum she could ill afford to save him from prosecution. И мадам Берже уволила служанку и с тех пор во всем себе отказывала и откладывала каждый грош, чтобы выплатить непосильную для нее сумму и уберечь сына от тюрьмы.
Lydia read once more the account of the crime. Лидия перечитала сообщение об убийстве.
Teddie Jordan lived alone in a ground-floor flat which the concierge kept clean for him. Тедди Джордан жил один в квартире на первом этаже, убирала у него консьержка.
He had his meals out, but the concierge brought him his coffee every morning at nine. Ел он не дома, но каждое утро в девять консьержка приносила ему кофе.
It was thus she had found him. Так она его и обнаружила.
He was lying on the floor, in his shirt-sleeves, a knife wound in his back, near the gramophone, with a broken record under him so that it looked as if he had been stabbed while changing it. Увидела его на полу, без пиджака, в спине ножевая рана, лежал он у патефона, на разбитой пластинке, похоже, нож всадили, когда он менял пластинку.
His empty pocket-book was on the chimney-piece. На полке над камином - пустой бумажник.
There was a half-finished whiskey and soda on a table by the side of an armchair and another glass, unused, on a tray with the bottle of whiskey, a syphon and an uncut cake. Рядом с креслом, на столике, недопитый стакан виски с содовой и второй стакан, непочатый, на подносе, там же бутылка виски, сифон для сельтерской воды и ненарезанный кекс.
It was obvious that he had been expecting a visitor, but the visitor had refused to drink. Он явно ждал гостя, но гость не захотел выпить.
Death had taken place some hours before. Смерть наступила за несколько часов до прихода консьержки.
The reporter had apparently conducted a small investigation of his own, but how much fact there was in what he narrated and how much fiction, it was hard to say. Репортер, очевидно, сам провел небольшое расследование, но сколько в этом отчете было правды, а сколько выдумки, сказать трудно.
He had questioned the concierge, and from her learnt that so far as she knew no women ever came to the apartment, but a certain number of men, chiefly young, and from this she had drawn her own conclusions. Он расспросил консьержку и узнал, что, насколько ей известно, женщины у покойника не бывали, лишь несколько мужчин, больше все молодые, из чего она сделала свои выводы.
Teddie Jordan was a good tenant, gave no trouble, and when in funds, was generous. Тедди Джордан был хороший жилец, не доставлял никаких хлопот, а когда бывал при деньгах, не скупился.
The knife had been thrust into his back with such violence that, according to the reporter, the police were convinced that the murderer must have been a man of powerful physique. Нож всадили в спину с огромной силой, и, по словам репортера, полиция убеждена, что убийца, должно быть, человек очень крепкий.
There were no signs of disorder in the room, which indicated that Jordan had been attacked suddenly and had had no chance to defend himself. В комнате никаких следов беспорядка, значит, нападение было внезапным и Джордан не мог защищаться.
The knife was not found, but stains on the window curtain showed that it had been wiped on it. Ножа не нашли, но, судя по пятнам на гардинах, нож о них вытерли.
The reporter went on to say that, though the police had looked with care, they had discovered no fingerprints; from this he concluded that the murderer had either wiped them away or worn gloves. Далее репортер сообщал, что, хотя полиция все тщательно осмотрела, отпечатков пальцев не обнаружено; а значит, убийца либо их стер, либо был в перчатках.
In the first case it showed great coolness and in the second premeditation. В первом случае можно говорить о величайшем хладнокровии, во втором - о преднамеренности.
The reporter had then gone on to Jojo's Bar. Потом репортер отправился в бар Жожо.
This was a small bar in a back street behind the Boulevard de la Madeleine, frequented by jockeys, bookmakers and betting men. Это был небольшой бар на глухой улице за бульваром Мадлен, который облюбовали жокеи, букмекеры и те, кто играл на скачках.
You could get simple fare, bacon and eggs, sausages and chops, and it was here that Jordan regularly had his meals. Здесь подавали простую пищу - яичницу с беконом, сосиски, отбивные котлеты, тут-то обычно и ел Джордан.
It was here too that he did much of his business. Здесь по большей части и заключал сделки.
The reporter learnt that Jordan was popular among the bar's frequenters. Репортер узнал, что здешние завсегдатаи считали его славным малым.
He had his ups and downs, but when he had had a good day was open-handed. Бывали у него хорошие времена, бывали и плохие, но в удачные дни он денег не жалел.
He was always ready to stand anyone a drink and was hail-fellow-well-met with everyone. Всегда был готов любому поставить выпивку, все у него были приятели.
All the same he had the reputation of being a pretty wily customer. И однако, знали, с ним надо держать ухо востро.
Sometimes he was up against it and then would run up a fairly heavy bill, but in the end he always paidup. Случалось, у него бывали полосы невезения, и тогда счет его рос и рос, но в конце концов он расплачивался.
The reporter mentioned the concierge's suspicions to Jojo, the proprietor of the bar, but was assured by him that there was no foundation for them. Репортер поделился с Жожо, владельцем бара, подозрениями консьержки, но тот его заверил, что нет для этого никаких оснований.
He ended his graphic story by saying that the police were actively engaged in making inquiries and expected to make an arrest within twenty-four hours. Красочный газетный отчет закончен был словами, что полиция усердно ведет расследование и надеется на протяжении суток арестовать убийцу.
Lydia was terrified. Лидия была в ужасе.
She did not doubt for a moment that Robert was guilty of the crime; she was as sure of that as if she had seen him commit it. Она ни минуты не сомневалась, что преступление совершил Робер; так была в этом уверена, будто все произошло у нее на глазах.
"How could he? - Как он мог?
How could he?" she cried. Как он мог? - воскликнула она.
But she was startled at the sound of her own voice. И тут же испугалась собственного голоса.
Even though the kitchen was empty she must not let her thoughts find expression. Пусть даже в кухне никого и нет, нельзя высказывать вслух свои мысли.
Her first, her only feeling was that he must be saved from the terrible danger that faced him. Надо непременно спасти Робера от грозящей ему опасности, это была ее первая, ее единственная мысль.
Whatever he had done, she loved him; nothing he could do would ever make her love him less. Что он ни натворил, она его любит; пускай бы он сделал что угодно, она все равно любила бы его не меньше.
When it occurred to her that they might take him from her she could have screamed with anguish. Она вдруг представила, что его могут у нее отнять, и чуть не закричала от боли.
Even at that moment she was intoxicated by the thought of his soft lips on hers and the feel of his slim body, still a boy's body, in her arms. Даже в такую минуту ее пьянило воспоминание о его нежных губах, она ощущала его стройное, все еще мальчишеское тело в своих объятиях.
They said the knife-thrust had shown great violence, and they were looking for a big, powerful man. Было сказано, что нож всадили с огромной силой, и полиция ищет крупного, могучего человека.
Robert was strong and wiry, but he was neither big nor powerful. Робер крепкий, жилистый, но не крупный и не могучий.
And then there was what the concierge suspected. А потом, еще эти подозрения консьержки.
The police would hunt in the night-clubs and the caf?s, in Montmartre and the Rue de Lappe, which the homosexuals frequented. Полиция будет рыскать по ночным клубам и кафе на Монмартре и на улице де Лапп, где постоянно бывают гомосексуалисты.
Robert never went to such places and no one knew better than she how far he was from any abnormal inclination. Робер никогда не ходил в подобные заведения, и уж она-то лучше всех знала, как он далек от противоестественных наклонностей.
It was true that he went a good deal to Jojo's Bar, but so did many others; he went to get tips from the jockeys and better odds from the bookmakers than he was likely to get at the tote. Правда, он частенько захаживал в бар Жожо, но туда многие ходили; там он получал нужные ему сведения от жокеев и заключал пари с букмекерами повыгодней, чем в тотализаторе.
It was all above board. Это было вполне законно.
There was no reason why suspicion should ever fall on him. Нет никаких причин, чтобы подозрение пало на него.
The trousers had been destroyed, and who would ever think that Madame Berger, with her thrift, had persuaded Robert to buy a second pair? Улики уничтожены, и кому придет в голову, что мадам Берже, при ее бережливости, уговорила Робера заказать вторую пару таких же брюк?
If the police discovered that Robert knew Jordan (and Jordan knew masses of people) and made an examination of the house (it was unlikely, but it might be that they would make enquiries of everyone with whom the bookmaker was known to have been friendly) they would find nothing. Если полиция узнает, что Робер был знаком с Джорданом (а Джордан был знаком со множеством народу), и произведет в доме обыск (это маловероятно, но, возможно, станут допрашивать всех, с кем, как известно, букмекер поддерживал приятельские отношения), ничего они не найдут.
Except that little packet of thousand-franc notes. Кроме той небольшой пачки билетов по тысяче франков.
At the thought of them Lydia was panic-stricken. При мысли об этих деньгах Лидию охватила паника.
It would be easy to ascertain that they had been in straitened circumstances. Проще простого узнать, что их семья находится в стесненных обстоятельствах.
Robert and she had always thought that his mother had a little hoard hidden away somewhere in her pavilion, but that doubtless had gone at the time Robert lost his job; if suspicion once fell on him it was inevitable that the police should discover what the trouble had been; and how then could she explain that she had several thousand francs? Робер и она всегда считали, что где-то во флигеле у матери припрятаны кое-какие деньжата, но когда Робер лишился работы, им наверняка пришел конец; если на него падет подозрение, полиция неизбежно узнает, что его уволили со службы; как же тогда объяснить, что у матери сохранилось несколько тысяч франков?
Lydia did not know how many notes there had been in the packet. Лидия не знала, сколько билетов в той пачке.
Perhaps eight or ten. Наверно, восемь или десять.
It was a substantial sum to poor people. Для бедняков сумма изрядная.
It was a sum that Madame Berger, even though she knew how Robert had got the notes, would never have the courage to part with. Даже зная, как Робер ее добыл, мадам Берже никогда не отважится с ней расстаться.
She would trust in her own cunning to hide them where no one would think of looking. Решит, что у нее хватит хитрости запрятать деньги в такое место, куда никому и в голову не придет заглянуть.
Lydia knew it would be useless to talk to her. Лидия понимала, разговаривать с ней бесполезно.
No argument would move her in such a case. Никакие доводы на нее не подействуют.
The only thing was to get at them herself and burn them. Только одно и остается: найти их и сжечь.
She would never have a moment's peace till then. До тех пор не будет у нее ни минуты покоя.
Then the police might come and no incriminating evidence could be discovered. А уж когда она это сделает, пускай полиция приходит, никаких улик не найдут.
With frenzied anxiety she set her mind to think where Madame Berger would have been most likely to put them. В безумной тревоге гадала она, куда бы могла спрятать деньги мадам Берже.
She did not often go into the pavilion, for Madame Berger did the room herself, but she had in her mind's eye a pretty clear picture of it, and in her thought now she examined minutely every piece of furniture and every likely place of concealment. Во флигеле Лидия бывала редко, мадам Берже сама прибирала у себя, но Лидии отчетливо запомнилось, где там что, и теперь мысленно она старательно обшаривала каждую вещь, каждое местечко, которые могут служить тайником.
She determined to take the first opportunity to make a search. При первом же удобном случае Лидия решила отправиться туда на поиски.
The opportunity presented itself sooner than she could have foreseen. Случай представился раньше, чем она могла предвидеть.
That very afternoon, after the meagre lunch which the two women had eaten in silence, Lydia was sitting in the parlour, sewing. В тот же самый день, после скудного обеда, за которым обе женщины не проронили ни слова, Лидия сидела в гостиной и шила.
She could not read, but she had to do something to calm the frightful disquietude that gnawed at her heartstrings. Читать она была не в силах, а что-то надо было делать, чтобы успокоить снедающую ее ужасную тревогу.
She heard Madame Berger come into the house and supposed she was going into the kitchen, but the door was opened. Она услышала, как в дом вошла мадам Берже, и решила, что та, наверно, идет в кухню, но свекровь заглянула в гостиную.
"If Robert comes back tell him I shall be in soon after five." - Если вернется Робер, скажи ему, что я буду в начале шестого.
To Lydia's profound astonishment, she saw that her mother-in-law was dressed in all her best. С изумлением Лидия увидела, что свекровь нарядилась во все самое лучшее.
She wore her black dress of flowered silk and a black satin toque and she had a silver fox round her neck. На ней было черное в цветах шелковое платье, черный атласный ток, а вокруг шеи черно-бурая лиса.
"Are you going out?" Lydia cried. - Вы идете в гости? - воскликнула Лидия.
"Yes, it's the last day of la g?n?rale. - Да, сегодня у генеральши последний приемный день.
She would think it very ill-mannered of me if I did not put in an appearance. Если я не покажусь, она оскорбится.
Both she and the general had a great affection for my poor husband." И она и генерал были очень расположены к моему бедному мужу.
Lydia understood. Лидия поняла.
She saw that in view of what might happen Madame Berger was determined that on that day of all others she must behave as she naturally would. В предвидении того, что может случиться мадам Берже решила, что уж в этот-то день она должна вести себя как ни в чем не бывало.
To omit a social duty might be ascribed to fear that her son was implicated in the murder of the bookmaker. Пренебречь светскими обязанностями - значило бы выказать страх, что ее сын замешан в убийстве букмекера.
To fulfil it, on the other hand, was proof that the possibility had never entered her head. А вот исполнить долг приличия - значит доказать, что такая возможность ей и в голову не приходила.
She was a woman of indomitable courage. Мадам Берже была женщиной неукротимого мужества.
Beside her, Lydia could only feel herself weak and womanish. Рядом с ней Лидия чувствовала себя слабой, истинно по-женски беспомощной.
As soon as she was gone Lydia bolted the front door so that no one could come in without ringing and crossed the tiny garden. Как только свекровь ушла, Лидия заперла парадную дверь так, чтоб без звонка никто не мог войти, и поспешила в глубину садика.
She gave it a cursory glance; there was a patch of weedy grass surrounded by a gravel walk, and in the middle of the grass a bed in which chrysanthemums had been planted to flower in the autumn. Она окинула его беглым взглядом: неухоженный газон, заросший тощей травкой, сбоку вьется песчаная дорожка, а посредине клумба, и на ней высажены хризантемы, что расцветут осенью.
She had a conviction that her mother-in-law was more likely to have hidden the notes in her own apartment than there. Свекровь, конечно, прятала деньги скорее не здесь, а у себя в жилище.
The pavilion consisted of one largish room with a closet adjoining which Madame Berger had made into her dressing-room. Весь-то флигель - одна довольно просторная комната да смежный с ней чулан, который мадам Берже превратила в гардеробную.
The larger room was furnished with a highly carved bedroom suite in mahogany, a sofa, an armchair and a rosewood desk. Обстановку комнаты составляют резной спальный гарнитур красного дерева, диван, кресло и письменный столик.
On the walls were enlarged photographs of herself and her deceased husband, a photograph of his grave, under which hung his medals and his Legion of Honour, and photographs of Robert at various ages. На стенах увеличенные фотографии хозяйки и ее покойного мужа, фотография его могилы, под ней - его медали и орден Почетного легиона, а еще немало фотографий Робера, начиная с детских лет.
Lydia considered where a woman of that sort would naturally hide something. Лидия задумалась, где такая женщина, как мадам Берже, станет что-нибудь прятать.
She had doubtless a place that she always used, since for years she had had to keep her money where Robert could not find it. Несомненно у нее есть какой-то тайничок, ведь ей годами приходилось скрывать деньги от Робера.
She was too cunning to choose such an obvious hiding-place as the bed, a secret drawer in the writing-desk, or the slits in the armchair and the sofa. Слишком она сообразительна, чтобы пользоваться обычными для таких случаев местами - кроватью, потайным ящичком в письменном столе, углублениями у боковин кресла или у спинки дивана.
There was no fireplace in the room, but a gas stove with an iron pipe. Камина в комнате нет, но есть газовая плита с железной трубой.
Lydia looked at it. Лидия глянула в ту сторону.
She saw no possibility of concealing anything there; besides, in winter it was used, and Lydia thought her mother-in-law the sort of woman who, having found a safe place, would stick to it. Нет, там ничего не спрячешь; к тому же зимой плиту зажигают, а свекровь из тех, кто, раз присмотрев тайничок, его и станет держаться.
She stared about her with perplexity. Лидия растерянно озиралась.
Because she could think of nothing better to do she unmade the bed and took the pillow out of its slip. Ничего другого ей не приходило голову, и она раскрыла постель, вынула подушку из наволочки.
She looked at it carefully and felt it over. Внимательно осмотрела, ощупала.
The mattress was covered with a material so hard that she felt sure Madame Berger could not have cut one of the seams and re-sewn it. Матрац был покрыт очень плотной материей, мадам Берже уж наверно было бы не под силу распороть и снова зашить один из швов.
If she had used the same hiding-place for a long period it must be one that she could get at conveniently and such that, if she wanted to take money out, she could quickly efface all trace of her action. Раз она пользуется тайником долгое время, он должен быть легко доступен, чтобы можно было быстро достать деньги и сразу же все привести в порядок.
For form's sake Lydia looked through the chest of drawers and the writing-desk. Для проформы Лидия пересмотрела ящики комода и письменного стола.
Nothing was locked and everything was carefully arranged. Ни один ящик не заперт, и все в них аккуратно уложено.
She looked into the wardrobe. Заглянула в платяной шкаф.
Her mind had been working busily all the time. И все время мысль лихорадочно работала.
She had heard innumerable stories of how the Russians hid things, money and jewels, so that they might save them from the Bolsheviks. Лидия наслушалась всяких рассказов про то, как русские прятали свое добро, деньги и драгоценности, чтобы уберечь их от большевиков.
She had heard stories of extreme ingenuity that had been of no avail and of others in which by some miracle discovery had been averted. Рассказывали, как не помогала и самая невероятная изобретательность и, напротив, как чудом ничего не находили.
She remembered one of a woman who had been searched in the train between Moscow and Leningrad. Ей вспомнилось, как одну женщину обыскивали в поезде между Ленинградом и Москвой.
She had been stripped to the skin, but she had sewn a diamond necklace in the hem of her fur-coat, and though it had been carefully examined the diamonds were overlooked. Ее раздели донага, но бриллиантовое ожерелье упрятано было в шов мехового манто, и хотя его старательно осмотрели, бриллиантов не нашли.
Madame Berger had a fur-coat too, an old astrakhan that she had had for years, and this was in the wardrobe. У мадам Берже тоже было меховое манто, старое каракулевое, купленное давным-давно, оно висело в шкафу.
Lydia took it out and made a thorough search, but she could neither see nor feel anything. Лидия его достала, старательно осмотрела и прощупала, но тщетно.
There was no sign of recent stitching. Никаких следов недавнего шва.
She replaced it and one by one took out the three or four dresses that Madame Berger possessed. Лидия повесила шубу на место и одно за другим вынула три-четыре платья, небогатый гардероб мадам Берже.
There was no possibility that the notes could have been sewn up in any of them. Нет, ни в одно из них невозможно было зашить пачку банкнот.
Her heart sank. Сердце у Лидии упало.
She was afraid that her mother-in-law had hidden the notes so well that she would never find them. Она испугалась, что свекровь слишком хорошо спрятала деньги, ей их не найти.
A new idea occurred to her. И вдруг ее осенило.
People said that the best way to hide something was in a place so conspicuous that no one would think of looking there. Говорят, лучший тайник - самое заметное место, где никто не подумает искать.
A work-basket, for instance, like the one Madame Berger had on a little table beside the armchair. Например, в рабочей корзинке, вроде той, что стоит у мадам Берже на столике подле кресла.
Somewhat despondently, with a look at her watch, for time was passing and she could not afford to stay too long, she turned the things in it over. Лидия глянула на часы, время шло, нельзя здесь слишком задерживаться; приуныв, она стала рыться в корзинке.
There was a stocking that Madame Berger had been mending, scissors, needles, various odds and ends, and reels of cotton and silk. Вот чулок, который штопает мадам Берже, ножницы, иголки, всякие обрезки, катушки бумажных и шелковых ниток.
There was a half-finished tippet in black wool that Madame Berger was making to put over her shoulders when she came from the pavilion to the house. А вот наполовину связанный черный шерстяной шарф, мадам Берже вязала его, чтобы накидывать на плечи, когда идет из флигеля в дом.
Among the reels of black and white cotton Lydia was surprised to find one of yellow thread. Среди катушек и белых и черных ниток Лидия с удивлением увидела одну с желтыми.
She wondered what her mother-in-law used that for. Интересно, зачем они свекрови?
Her heart gave a great leap as her eyes fell on the curtains. А потом она случайно глянула на гардины, и сердце у нее екнуло.
The only light in the room came from the glass door, and one pair hung there; another pair served as a porti?re for the door that led to the dressing-room. Свет в комнату проникал только через стеклянную дверь, и одна пара гардин висела на этой двери, а другой завешена была дверь в гардеробную.
Madame Berger was very proud of them, they had belonged to her father the colonel and she remembered them from her childhood. Мадам Берже очень гордилась этими гардинами, они принадлежали ее отцу, полковнику, и она помнила их с детства.
They were very rich and heavy, with a fringed and festooned pelmet, and they were of yellow damask. Роскошные, тяжелые, с ламбрекеном, отделанным бахромой и фестонами, были они из желтой камчатной ткани.
Lydia went up first to those at the window and turned back the lining. Лидия сперва подошла к тем, что висели на стеклянной двери, отвернула подпушку.
They had been made for a higher room than that in which they now were, and since Madame Berger had not had the heart to cut them, had been turned up at the bottom. Они предназначались для более высокой комнаты, но у мадам Берже не хватило мужества их обрезать, и она внизу их подогнула.
Lydia examined the deep hem; it had been sewn by a professional sempstress and the thread was faded. Лидия тщательно просмотрела шов; строчила профессиональная портниха, и нитка уже выцвела.
Then she looked at the curtains on each side of the door. Потом она посмотрела на гардины по обе стороны двери в гардеробную.
She gave a deep sigh. И у нее вырвался глубокий вздох.
At the corner nearest to the front wall, and so in darkness, there was a little piece about four inches long which the clean thread showed to have been recently stitched. В углу, у стены фасада, а значит, в самом темном, кусочек дюйма в четыре зашит был свежей ниткой, стало быть, недавно.
Lydia got the scissors out of the work-basket and quickly cut; she slipped her hand through the opening and pulled out the notes. Лидия взяла из корзинки ножницы и быстро подпорола шов; сунула руку в отверстие и вытащила банкноты.
She put them in her dress and then it did not take her more than a few minutes to get a needle and the yellow thread and sew up the seam so that no one could tell it had been touched. Спрятала деньги за пазуху, и ей потребовалось всего несколько минут, чтобы взять иголку, желтую нитку и все снова зашить.
She looked round the room to see that no trace of her interference remained. Теперь никто не догадался бы, что в этом месте шов сделан заново.
She went back to the house, upstairs into the bathroom, and tore the notes into little pieces; she threw them into the pan of the closet and pulled the plug. Она осмотрела комнату - не осталось ли здесь следов ее пребывания.
Then she went downstairs again, drew back the bolt on the front door, and sat down once more to her sewing. Вернулась в дом, поднялась в ванную, разорвала деньги на мелкие кусочки, кинула в унитаз и спустила воду.
Her heart was beating so madly that she could hardly endure it; but she was infinitely relieved. Потом сошла вниз, отодвинула засов на парадной двери и снова села за шитье... Сердце у нее готово было выскочить из груди, но насколько же легче стало на душе.
Now the police could come and they would find nothing. Пускай теперь приходит полиция, ничего они не найдут.
Presently Madame Berger returned. Вскоре вернулась мадам Берже.
She came into the drawing-room and sank down on a sofa. Вошла в гостиную и опустилась на диван.
The effort she had made had taken it out of her and she was all in. Усилие, которое она над собой сделала, измотало ее, и она совсем выдохлась.
Her face sagged and she looked an old woman. Она осунулась и сейчас казалась старухой.
Lydia gave her a glance, but said nothing. Лидия глянула на нее, но ничего не сказала.
In a few minutes, with a sigh of weariness, she raised herself to her feet and went to her room. Через несколько минут мадам Берже с усталым вздохом поднялась и пошла к себе.
When she came back she had taken off her smart clothes and wore felt slippers and a shabby black dress. Она сняла свой элегантный наряд и вернулась в войлочных шлепанцах и поношенном черном платье.
Notwithstanding the marcelled hair, the paint on her lips and the rouge on her face, she looked like an old charwoman. Несмотря на завитые волосы, помаду и румяна, она была сейчас похожа на старую поденщицу.
"I'll see about preparing dinner," she said. - Я займусь обедом, - сказала она.
"Shall I come and help you?" asked Lydia. - Помочь вам? - спросила Лидия.
"No, I prefer to be alone." - Нет, я предпочитаю побыть одна.
Lydia went on working. Лидия продолжала шить.
The silence in the little house was sinister. В домике стояла зловещая тишина.
It was so intense that the sound after a while of Robert inserting his latch-key in the lock had all the effect of a frightening noise. Такая она была напряженная, что, когда недолго спустя Робер стал открывать замок своим ключом, звук этот показался Лидии грозным шумом.
Lydia clenched her hands to prevent herself from crying out. Она стиснула руки, чтобы не расплакаться.
He gave his little whistle as he entered the house, and Lydia, gathering herself together, went out into the passage. Войдя в дом, Робер, по обыкновению, негромко свистнул, и Лидия, овладев собой, вышла в коридор.
He had two or three papers in his hand. В руках у него было несколько газет.
"I've brought you the evening papers," he cried gaily. - Я принес тебе вечерние газеты, - весело крикнул он.
"They're full of the murder." - Они полны этим убийством.
He went into the kitchen where he knew his mother would be and threw the papers on the table. Он прошел в кухню, где, он знал, найдет мать, и кинул газеты на стол.
Lydia followed him in. Лидия прошла за ним.
Without a word Madame Berger took one of them and began to read it. Без единого слова Берже взяла одну газету и стала читать.
There were big headlines. Заголовки набраны крупно.
It was front-page news. Этой новости отвели первые полосы.
"I've been to Jojo's Bar. - Я заходил в бар Жожо.
They can talk of nothing else. Там только и разговору, что об этом убийстве.
Jordan was one of their regular clients and everybody knew him. Джордан был постоянным клиентом бара, его там все знают.
I talked to him myself on the night he was murdered. Я и сам с ним разговаривал в вечер убийства.
He'd not done so badly on the day's racing and he was standing everybody drinks." У него был неплохой день на скачках, и он всем ставил выпивку.
His conversation was so easy and natural, you would have thought he had not a care in the world. Робер болтал так непринужденно, естественно, будто ничто на свете его не тревожило.
His eyes glittered and there was a slight flush on the cheeks that were usually rather pasty. Глаза его блестели, а всегда довольно бледные щеки слегка разрумянились.
He was excited, but showed no sign of nervousness. Он был возбужден, но не выказывал ни малейшего волнения.
Trying to make her tone as unconcerned as his, Lydia asked him: Стараясь, чтобы и ее голос звучал так же беззаботно, как его, Лидия спросила:
"Have they any idea who the murderer was?" - Они уже кого-то подозревают в убийстве?
"They suspect it was a sailor. - Думают, это матрос.
The concierge says she saw Jordan come in with one about a week ago. Консьержка сказала, что она неделю назад видела, как Джордан возвратился домой с каким-то матросом.
But of course it may just as well have been someone disguised as a sailor. Но, конечно, кто-то мог просто вырядиться матросом.
They're rounding up the frequenters of the notorious bars in Montmartre. Полиция устраивает облавы на всех посетителей сомнительных баров на Монмартре.
From the condition of the skin round the wound it appears that the blow was struck with great force. Судя по виду кожи вокруг раны, ударили, похоже, с огромной силой.
They're looking for a husky, big man of powerful physique. Ищут рослого человека могучего сложения.
Of course there are one or two boxers who have a funny reputation." Известны, конечно, два-три боксера, о которых идет дурная слава.
Madame Berger put down the paper without remark. Мадам Берже, ни слова не сказав, отложила газету.
"Dinner will be ready in a few minutes," she said. - Обед будет готов через несколько минут, -сказала она.
"Is the cloth laid, Lydia?" - Лидия, ты скатерть постелила?
"I'll go and lay it." - Пойду постелю.
When Robert was there they took the two principal meals of the day in the dining-room, even though it gave more work. В дни, когда Робер бывал дома, обедали и ужинали в столовой, хотя это и хлопотней.
But Madame Berger said: Но мадам Берже сказала:
"We can't live like savages. - Нельзя жить как дикари.
Robert has been well brought up and he's accustomed to having things done properly." Робер получил хорошее воспитание и привык, чтобы все делалось, как положено.
Robert went upstairs to change his coat and put on his slippers. Робер пошел наверх переменить пиджак и надеть шлепанцы.
Madame Berger could not bear him to sit about the house in his best clothes. Мадам Берже не позволяла ему носить дома выходной костюм.
Lydia set about laying the table. Лидия стала накрывать на стол.
Suddenly a thought occurred to her, and it was such a violent shock that she staggered and to support herself had to put her hand on the back of a chair. И вдруг содрогнулась от ужаса, пораженная нежданной мыслью, и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.
It was two nights before that Teddie Jordan had been murdered, and it was two nights before that Robert had awakened her, made her cook supper for him, and then hurried her to bed. Ведь две ночи назад, как раз когда был убит Тедди Джордан, Робер разбудил ее среди ночи, попросил накормить его ужином и поспешил лечь с ней в постель.
He had come to her arms straight from committing the horrible crime; and his passion, his insatiable desire, the frenzy of his lust had their source in the blood of a human being. Он кинулся к ней в объятия сразу после того, как совершил это чудовищное преступление; и источником его страсти, его ненасытного желания, его безумных ласк была пролитая им кровь.
"And if I conceived that night?" "А если я той ночью зачала?"
Robert clattered downstairs in his slippers. Вниз по лестнице прошлепал Робер.
"I'm ready, mummy," he cried. - Я готов, ма, - крикнул он.
"I'm coming." - Иду.
He entered the dining-room and sat down in his usual place. Он вошел в столовую и сел на свое обычное место.
He took his napkin out of the ring and stretched over to take a piece of bread from the platter on which Lydia had put it. Вынул салфетку из кольца, разложил и взял ломоть хлеба с тарелки, на которую Лидия его положила.
"Is the old woman giving us a decent dinner tonight? - Ну как, наша старушка сегодня хорошо нас покормит?
I've got a beautiful appetite. Я нагулял отличный аппетит.
I had nothing but a sandwich at Jojo's for lunch." У Жожо я в обед только и съел, что сандвич.
Madame Berger brought in the bowl of soup and taking her seat at the head of the table ladled out a couple of spoonfuls for the three of them. Мадам Берже внесла супницу, села во главе стола и разлила всем троим бульон.
Robert was in high spirits. Робер был превосходно настроен.
He talked gaily. Он весело болтал.
But the two women hardly answered. Но женщины едва отвечали.
They finished the soup. С первым покончили.
"What's coming next?" he asked. - Что дальше? - спросил Робер.
"Cottage pie." - Мясная запеканка с картофелем.
"Not one of my favourite dishes." - Не самое мое любимое блюдо.
"Be thankful you have anything to eat at all," his mother answered sharply. - Скажи спасибо, что у тебя есть хоть какая-то еда, - резко отозвалась мать.
He shrugged his shoulders and gave Lydia a gay wink. Робер пожал плечами и весело подмигнул Лидии.
Madame Berger went into the kitchen to fetch the cottage pie. Мадам Берже пошла в кухню за запеканкой.
"The old woman doesn't seem in a very good humour to-night. - Похоже, наша старушка не в настроении.
What's she been doing with herself?" Чем она сегодня занималась?
"It was the g?n?rale's last day of the season. - Сегодня у генеральши последний приемный день сезона.
She went there." Она туда ходила.
"The old bore! That's enough to put anyone out of temper." - Эта старая зануда кого хочешь выведет из себя.
Madame Berger brought in the dish and served it. Мадам Берже внесла запеканку и разложила по тарелкам.
Robert helped himself to some wine and water. Робер выпил вина с водой.
He went on talking of one thing and another, in his usual ironical and rather amusing way, but at last he could ignore no longer the taciturnity of his companions. Как всегда иронично и довольно забавно он продолжал болтать о том о сем, но в конце концов вынужден был заметить, как неразговорчивы женщины.
"But what is the matter with you both to-night?" he interrupted himself angrily. - Да что с вами нынче? - сердито прервал он себя.
"You sit there as glum as two mutes at a funeral." - Сидите надутые, будто двое немых на похоронах.
His mother, forcing herself to eat, had been sitting with her eyes glued to her plate, but now she raised them and, silently, looked him full in the face. Мать все время ела через силу, уставясь в тарелку, но теперь подняла глаза и молча, в упор посмотрела на сына.
"Well, what is it?" he cried flippantly. - Ну, что еще? - дерзко воскликнул он.
She did not answer, but continued to stare at him. Она не ответила, но все смотрела на него.
Lydia gave her a glance. Лидия глянула на свекровь.
In those dark eyes, as full of expression as Robert's, she read reproach, fear, anger, but also an unhappiness so poignant that it was intolerable. В ее темных, выразительных, как у Робера, глазах она прочла упрек, страх, гнев, но и горе, безмерное горе, видеть это было нестерпимо.
Robert could not withstand the intensity of that anguished gaze and dropped his eyes. Робер не выдержал силы этого страдальческого взгляда и опустил глаза.
They finished the meal in silence. Обед закончили в молчании.
Robert lit a cigarette and gave one to Lydia. Робер закурил и дал сигарету Лидии.
She went into the kitchen to fetch the coffee. Она пошла в кухню и принесла кофе.
They drank it in silence. Выпили его в молчании.
There was a ring at the door. В дверь позвонили.
Madame Berger gave a little cry. Мадам Берже вскрикнула.
They all sat still as though they were paralysed. Все трое не шевельнулись, словно парализованные.
The ring was repeated. Еще звонок.
"Who is that?" whispered Madame Berger. - Кто это? - прошептала мадам Берже.
"I'll go and see," said Robert. - Пойду посмотрю, - сказал Робер.
Then, with a hard look on his face: "Pull yourself together, mother. Потом прибавил, посуровев: - Возьми себя в руки, мать.
There's nothing to get upset about." Не из-за чего тебе расстраиваться.
He went to the front door. Он пошел к парадной двери.
They heard strange voices, but he had closed the parlour door after him and they could not distinguish what was said. Послышались незнакомые голоса, но Робер закрыл за собой дверь гостиной, и нельзя было разобрать, о чем там разговор.
In a minute or two he came back. Через минуту-другую он вернулся.
Two men followed him into the room. За ним следовали двое мужчин.
"Will you both go into the kitchen," he said. - Вы обе пройдите, пожалуйста, в кухню, - сказал Робер.
"These gentlemen wish to talk to me." - Эти господа хотят со мной побеседовать.
"What do they want?" - Что им нужно?
"That is precisely what they are going to tell me," Robert answered coolly. - Как раз это они и собираются мне сказать, -спокойно ответил Робер.
The two women got up and went out. Женщины встали и вышли.
Lydia stole a glance at him. Лидия украдкой глянула на мужа.
He seemed perfectly self-possessed. Казалось, он ничуть не волнуется.
It was impossible not to guess that the two strangers were detectives. Нельзя было не догадаться, что эти незваные гости - сыщики.
Madame Berger left the kitchen door open, hoping she would be able to hear what was being said, but across the passage, through a closed door, the words spoken were inaudible. Мадам Берже оставила дверь кухни открытой, надеялась услышать какой пойдет разговор, но через коридор и из-за закрытой двери слов было не разобрать.
The conversation went on for the best part of an hour, then the door was opened. Чуть не час длилась беседа, потом дверь отворили.
"Lydia, go and fetch me my coat and my shoes," cried Robert. - Лидия, поди принеси мне пиджак и ботинки, -крикнул Робер.
"These gentlemen want me to accompany them." - Эти господа хотят, чтоб я пошел с ними.
He spoke in his light, gay voice, as though his assurance were unperturbed, but Lydia's heart sank. Он сказал это беспечно, весело, словно по-прежнему был в себе уверен, но у Лидии упало сердце.
She went upstairs to do his bidding. Она пошла наверх за его вещами.
Madame Berger said never a word. Мадам Берже не произнесла ни слова.
Robert changed his coat and put on his shoes. Робер переменил пиджак, переобулся.
"I shall be back in an hour or two," he said. - Я вернусь через час-другой, - сказал он.
"But don't wait up for me." - Но вы ложитесь, не ждите меня.
"Where are you going?" asked his mother. - Куда ты? - спросила мать.
"They want me to go to the Commissariat. - Они хотят, чтоб я прошел в комиссариат.
The Commissaire de Police thinks I may be able to throw some light on the murder of poor Teddie Jordan." Полицейский комиссар думает, я могу пролить кое-какой свет на убийство бедняги Тедди Джордана.
"What has it got to do with you?" - Какое это имеет отношение к тебе?
"Only that, like many others, I knew him." - Просто я, как и многие другие, его знал.
Robert left the house with the two detectives. Робер ушел с двумя сыщиками.
"You'd better clear the table and help me to wash up," said Madame Berger. - Собери-ка со стола и помоги мне вымыть посуду, - сказала мадам Берже.
They washed up and put everything in its place. Они все вымыли и убрали.
Then they sat on each side of the kitchen table to wait. Потом сели по обе стороны кухонного стола и принялись ждать.
They did not speak. Не разговаривали.
They avoided one another's eyes. Избегали смотреть друг другу в глаза.
They sat for an interminable time. Бесконечно долго они так сидели.
The only sound that broke the ominous silence was the striking of the cuckoo clock in the passage. Зловещую тишину нарушал лишь бой часов-кукушки в коридоре.
When it struck three Madame Berger got up. Когда пробило три, мадам Берже поднялась.
"He won't come back to-night. - Сегодня он не вернется.
We'd better go to bed." Давай ляжем.
"I couldn't sleep. - Я не усну.
I'd rather wait here." Лучше посижу здесь.
"What is the good of that? - Что толку?
It's only wasting the electric light. Только зря жечь электричество.
You've got something to make you sleep, haven't you? У тебя ведь найдется какое-нибудь снотворное?
Take a couple of tablets." Возьми парочку таблеток.
With a sigh Lydia rose to her feet. Лидия со вздохом поднялась.
Madame Berger gave her a frowning glance and burst out angrily: Мадам Берже хмуро на нее посмотрела и сердито выпалила:
"Don't look as if the world was coming to an end. - Нечего вешать нос, будто настал конец света.
You've got no reason to pull a face like that. Нет у тебя причин киснуть.
Robert's done nothing that can get him into trouble. Ничего такого Робер не сделал, ему ничто не грозит.
I don't know what you suspect." Уж и не знаю, что ты подозреваешь.
Lydia did not answer, but she gave her a look so charged with pain that Madame Berger dropped her eyes. Лидия не ответила, но во взгляде, которым она посмотрела на мадам Берже, такая была боль, что та опустила глаза.
"Go to bed! Go to bed!" she cried angrily. - Иди ложись, иди ложись! - сердито крикнула она.
Lydia left her and went upstairs. Лидия вышла, поднялась в спальню.
She lay awake all night waiting for Robert, but he did not come. Всю ночь не смыкала она глаз, ждала Робера, но он не вернулся.
When in the morning she came down, Madame Berger had already been out to get the papers. Когда утром она сошла вниз, оказалось, мадам Берже уже выходила купить газеты.
The Jordan murder was still front-page news, but there was no mention of an arrest; the Commissaire was continuing his investigations. Убийство Джордана все еще занимало первые полосы, но сообщений об аресте там не было; полицейский комиссар продолжал расследование.
As soon as she had drunk her coffee Madame Berger went out. Едва выпив кофе, мадам Берже ушла из дому.
It was eleven before she came back. И вернулась уже только в одиннадцать.
Lydia's heart sank when she saw her drawn face. При виде мрачного лица свекрови у Лидии упало сердце.
"Well?" - Ну что?
"They won't tell me anything. - Ничего не хотят говорить.
I got hold of the lawyer and he's gone to the Commissariat." Я связалась с адвокатом, и он пошел в полицию.
They were finishing a miserable luncheon when there was a ring at the front door. Они заканчивали свой жалкий обед, и тут в дверь позвонили.
Lydia opened it and found Colonel Legrand and a man she had not seen before. Лидия открыла, на пороге стоял полковник Легран и с ним человек, которого она видела впервые.
Behind them were two other men, whom she at once recognized as the police officers who had come the night before, and a grim-faced woman. За ними оказались еще двое мужчин - она сразу узнала в них тех полицейских, что приходили накануне вечером, - и женщина с суровым лицом.
Colonel Legrand asked for Madame Berger. Полковник Легран спросил, нельзя ли видеть мадам Берже.
Her anxiety had brought her to the kitchen door, and seeing her, the man who was with him pushed past Lydia. Она в тревоге уже подошла к дверям кухни, и, увидев ее, человек, что пришел с полковником, протиснулся мимо Лидии.
"Are you Madame L?ontine Berger?" - Это вы мадам Леонтин Берже?
"I am." - Я.
"I am Monsieur Lukas, Commissaire de Police. - Я Лукас, полицейский комиссар.
I have an order to search this house." У меня ордер на обыск вашего дома.
He produced a document. - Он протянул бумажку.
"Colonel Legrand has been designated by your son, Robert Berger, to attend the search on his behalf." - Ваш сын, Робер Берже, уполномочил полковника Леграна представлять его интересы во время обыска.
"Why do you want to search my house?" - Почему вам понадобился обыск в моем доме?
"I trust that you will not attempt to prevent me from fulfilling my duty." - Надеюсь, вы не станете препятствовать мне исполнить мой долг?
She gave the Commissaire an angry, scornful look. Она бросила на комиссара гневный, презрительный взгляд.
"If you have an order I have no power to prevent you." - Раз у вас есть ордер, я не вправе вам препятствовать.
Accompanied by the Colonel and the two detectives the Commissaire went upstairs, while the woman who had come with them remained in the kitchen with Madame Berger and Lydia. Комиссар в сопровождении полковника и обоих сыщиков поднялся по лестнице, а их спутница осталась в кухне с мадам Берже и Лидией.
There were two rooms on the upper floor, a fairly large one which Robert and his wife used, and a smaller one in which he had slept as a bachelor. Наверху были две комнаты, одна, довольно большая, служила спальней Роберу с женой, другая поменьше, там он спал холостяком.
There was besides only a bathroom with a geyser. Еще там была ванная с газовой колонкой.
They spent nearly two hours there and when they came down the Commissaire had in his hand Lydia's vanity-case. Незваные гости провели там чуть не два часа, и когда комиссар сошел вниз, он держал в руках сумочку Лидии.
"Where did you get this?" he asked. - Откуда она у вас? - спросил он.
"My husband gave it me." - Муж подарил.
"Where did he get it?" - Откуда она у него?
"He bought it off a woman who was down and out." - Он купил у женщины, которая осталась без денег.
The Commissaire gave her a searching look. Комиссар испытующе на нее посмотрел.
His eyes fell on the wrist-watch she was wearing and he pointed to it. Заметил часы на руке, показал на них и спросил:
"Did your husband also give you that?" - Это тоже подарок мужа?
"Yes." - Да.
He made no further observation. Больше он ничего не сказал.
He put the vanity-case down and rejoined his companions who had gone into the double room which was part dining-room and part parlour. Положил сумочку и присоединился к остальным, прошедшим в сдвоенную комнату, часть которой служила столовой, а часть - гостиной.
But in a minute or two Lydia heard the front door slam and looking out of the window saw one of the police officers go to the gate and drive off in the car that was standing at the kerb. Но через минуту-другую хлопнула входная дверь. Лидия выглянула из окна и увидела, что один из полицейских направился к воротам, сел в стоящий у обочины автомобиль и уехал.
She looked at the pretty vanity-case with sudden misgiving. С внезапным дурным предчувствием она посмотрела на красивую сумочку.
Presently, so that a search might be made of the kitchen, Lydia and Madame Berger were invited to go into the parlour. Вскоре, чтобы произвести обыск в кухне, Лидию и мадам Берже пригласили перейти в гостиную.
Everything there was in disorder. Там все было вверх дном.
It was plain that the search had been thorough. Обыск явно был тщательным.
The curtains had been taken down and they lay on the floor. Снятые гардины валялись на полу.
Madame Berger winced when her eyes fell on them, and she opened her mouth to speak, but by an effort of will kept silence. Взгляд мадам Берже упал на них, она вздрогнула, хотела было что-то сказать, однако заставила себя промолчать.
But when, after some time in the kitchen, the men crossed the tiny patch of garden to the pavilion, she could not prevent herself from going to the window and looking at them. Но когда немного погодя, выйдя из кухни, мужчины прошли через садик к флигелю, она не удержалась, подошла к окну, посмотрела им вслед.
Lydia saw that she was trembling and was afraid the woman who was with them would see it too. Лидия заметила, что она дрожит, и испугалась, вдруг оставшаяся с ними женщина тоже это заметит.
But she was idly looking at a motor paper. Но та лениво листала газету автолюбителя.
Lydia went up to the window and took her mother-in-law's hand. Лидия подошла к окну, взяла свекровь за руку.
She dared not even whisper that there was no danger. Но не решилась шепнуть, что опасности нет.
When Madame Berger saw the yellow brocade curtains being taken down she clutched Lydia's hand violently, and all Lydia could do was by an answering pressure to attempt to show her that she need not fear. Когда мадам Берже увидела, как во флигеле содрали с окна желтые камчатные гардины, она судорожно стиснула руку Лидии. И Лидия только могла попытаться ответным пожатием показать, что бояться нечего.
The men remained in the room nearly as long as they had remained upstairs. Мужчины пробыли во флигеле почти так же долго, как наверху.
While they were there the officer who had gone away returned. Тем временем вернулся полицейский, который уезжал.
After a little he went out again and fetched two shovels from the waiting car. Скоро он опять прошел к автомобилю и достал оттуда две лопаты.
The two underlings, with Colonel Legrand watching, proceeded to dig up the flower bed. Двое младших чинов, под присмотром полковника Леграна, стали вскапывать цветочную клумбу.
The Commissaire came into the sitting-room. Комиссар вошел в гостиную.
"Have you any objection to letting this lady search you?" he asked. - Вы не возражаете, если эта женщина вас обыщет?
"None." - Не возражаю.
"None." - Не возражаю.
He turned to Lydia. Он повернулся к Лидии.
"Then perhaps Madame would go to her room with this person." - Тогда, может быть, мадам пройдет с ней в свою комнату.
When Lydia went upstairs she saw why they had been so long. Наверху Лидия поняла, почему они оставались здесь так долго.
It looked as though the room had been ransacked by burglars. Казалось, в комнате рылись грабители.
On the bed were Robert's clothes and she guessed that they had been subjected to very careful scrutiny. На кровати валялась одежда Робера, и Лидия догадалась, что каждую вещь подвергли весьма тщательному осмотру.
The ordeal over, the Commissaire asked Lydia questions about her husband's wardrobe. Наконец тяжкое испытание окончено, комиссар принялся задавать Лидии вопросы, касающиеся гардероба мужа.
They were not difficult to answer, for it was not extensive: two pairs of tennis trousers, two suits besides the one he had on, a dinner-jacket and plus-fours; and she had no reason not to reply truthfully. Отвечать было не трудно, весь-то гардероб Робера - две пары теннисных брюк, два костюма, кроме того, что на нем, смокинг да брюки гольф, и не было причины говорить неправду.
It was past seven o'clock when the search was at last concluded. Когда обыск наконец завершился, шел уже восьмой час.
But the Commissaire had not yet done. Но у комиссара оказалось и еще дело.
He took up Lydia's vanity-case which she had brought in from the kitchen and which was lying on a table. Он взял со стола сумочку Лидии, которую она принесла из кухни.
"I am going to take this away with me and also your watch, Madame, if you will kindly give it me." - Я беру ее с собой и ваши часы тоже, будьте добры, снимите их, мадам.
"Why?" - Почему?
"I have reason to suspect that they are stolen goods." - У меня есть основания полагать, что они краденые.
Lydia stared at him in dismay. Лидия растерянно на него уставилась.
But Colonel Legrand stepped forward. Но тут вмешался полковник Легран:
"You have no right to take them. - Вы не имеете права их забирать.
Your warrant to search the house does not permit you to remove a single thing from it." Ваш ордер на обыск в доме не дает вам разрешения уносить отсюда ни единой вещи.
The Commissaire smiled blandly. Комиссар любезно улыбнулся.
"You are quite right, Monsieur, but my colleague has, on my instructions, secured the necessary authority." - Совершенно верно, мосье, но я распорядился, и мой коллега привез соответствующее разрешение.
He made a slight gesture, whereupon the man who had gone away in the car-on an errand which was now patent-produced from his pocket a document which he handed to him. Комиссар протянул руку полицейскому, который уезжал в автомобиле, - теперь стало ясно, по какому делу, - и тот достал из кармана бумагу и подал комиссару.
The Commissaire passed it on to Colonel Legrand. А комиссар передал ее полковнику Леграну.
He read it and turned to Lydia. Полковник прочел ее и повернулся к Лидии.
"You must do as Monsieur le Commissaire desires." - Придется вам выполнить требование комиссара.
She took the watch off her wrist. Лидия сняла с руки часы.
The Commissaire put it with the vanity-case in his pocket. Комиссар сунул их вместе с сумочкой к себе в карман.
"If my suspicions prove to be unfounded the objects will of course be returned to you." - Если мои подозрения окажутся безосновательными, вам, конечно, все вернут.
When at last they all left and Lydia had bolted the door behind them, Madame Berger hurried across the garden. Наконец все ушли, Лидия заперла за ними дверь на засов, и мадам Берже поспешила во флигель.
Lydia followed her. Лидия пошла за ней.
Madame Berger gave a cry of consternation when she saw the condition in which the room was. Увидев, что творится в комнате, мадам Берже вскрикнула:
"The brutes!" - Скоты!
She rushed to the curtains. Она кинулась к гардинам.
They were lying on the floor. Они лежали на полу.
She gave a piercing scream when she saw that the seams had been ripped up. Она увидела, что швы распороты, и у нее вырвался пронзительный вопль.
She flopped on to the ground and turned on Lydia a face contorted with horror. Она обратила к Лидии перекошенное от страха лицо.
"Don't be afraid," said Lydia. - Не бойтесь, - сказала Лидия.
"They didn't find the notes. - Деньги они не нашли.
I found them and destroyed them. Я нашла их раньше и уничтожила.
I knew you'd never have the courage." Я знала, вы на это не решитесь.
She gave her hand to Madame Berger and helped her to her feet. Она протянула свекрови руку и помогла подняться.
Madame Berger stared at her. Берже смотрела на Лидию во все глаза.
They had never spoken of the subject that for forty-eight hours had obsessed their tortured thoughts. Они ни разу не заговаривали друг с другом о том, о чем каждая неотступно и мучительно думала эти двое суток.
But now the time for silence was passed. Но теперь пришел конец.
Madame Berger seized Lydia's arm with a cruel grip and in a harsh, intense voice said: Мадам Берже сильно, до боли стиснула руку Лидии и резко, напористо произнесла:
"I swear to you by all the love I bear him that Robert didn't murder the Englishman." - Клянусь тебе всей силой моей любви к Роберу, не убивал он англичанина.
"Why do you say that when you know as certainly as I do that he did?" - Зачем так говорить, ведь вы, как и я, уверены, что он убил?
"Are you going to turn against him?" - Ты пойдешь против него?
"Does it look like it? - С чего вы взяли?
Why do you suppose I destroyed those notes? Зачем, по-вашему, я уничтожила деньги?
You must have been mad to think they wouldn't find them. Вы, видно, совсем потеряли голову, вообразили, что полиция их не найдет.
Could you think a trained detective would miss such an obvious hiding-place?" Да разве опытный сыщик упустит такое подходящее для тайничка место?
Madame Berger released her hold of Lydia's arm. Пальцы мадам Берже, впившиеся в руку Лидии, разжались.
Her expression changed and a sob burst from her throat. Выражение лица ее изменилось, она громко всхлипнула.
Suddenly she stretched out her arms, took Lydia in them, and pressed her to her breast. Потом вдруг обняла Лидию, прижала к груди.
"Oh, my poor child, what trouble, what unhappiness I've brought upon you." - Бедное мое дитя, какую беду, какое несчастье я навлекла на тебя.
It was the first time Lydia had ever seen Madame Berger betray emotion. Впервые мадам Берже дала волю чувствам при Лидии.
It was the first time she had ever known her show an uncalculated, disinterested affection. Впервые обнаружила, что способна любить нерасчетливо, бескорыстно.
Hard, painful sobs rent her breast and she clung desperately to Lydia. Тяжкие, мучительные рыдания сотрясали ее, она отчаянно припала к Лидии.
Lydia was deeply moved. Лидия была глубоко тронута.
It was horrible to see that self-controlled woman, with her pride and her iron will, break down. Страшно было видеть, как эта сдержанная, гордая женщина с железной волей потеряла самообладание.
"I ought never to have let him marry you," she wailed. - Ни за что нельзя было позволить ему жениться на тебе, - рыдая, говорила она.
"It was a crime. - Это было преступно.
It was unfair to you. Нечестно по отношению к тебе.
It seemed his only chance. Но мне казалось, только это может его спасти.
Never, never, never should I have allowed it." Ни за что, ни за что, ни за что не должна была я это допустить.
"But I loved him." - Но я его любила.
"I know. - Знаю.
But will you ever forgive him? Но простишь ли ты его когда-нибудь?
Will you ever forgive me? Простишь ли меня?
I'm his mother, it doesn't matter to me, but you're different; how can your love survive this?" Я его мать, я люблю его несмотря ни на что, а твоя любовь разве может выдержать такое?
Lydia snatched herself away and seized Madame Berger by the shoulders. Лидия вырвалась из объятий свекрови, схватила ее за плечи.
She almost shook her. Встряхнула.
"Listen to me. - Послушайте меня.
I don't love for a month or a year. Я полюбила не на месяц и не на год.
I love for always. Я полюбила навсегда.
He's the only man I've loved. Его единственного я полюбила.
He's the only man I shall ever love. И никого другого уже не полюблю.
Whatever he's done, whatever the future has in store, I love him. Что бы он ни сделал, что бы ни ждало нас в будущем, я его люблю.
Nothing can make me love him less. Ничто не заставит меня любить его меньше.
I adore him." Я его обожаю.
Next day the evening papers announced that Robert Berger had been arrested for the murder of Teddie Jordan. Назавтра вечерние газеты сообщили, что за убийство Тедди Джордана арестован Робер Берже.
A few weeks later Lydia knew that she was with child and she realized with horror that she had received the fertilizing seed on the very night of the brutal murder. Несколько недель спустя Лидия узнала, что ждет ребенка, и с ужасом поняла, что зачала в ту самую ночь, ночь зверского убийства. * * *
Silence fell between Lydia and Charley. За столиком, где сидели Лидия и Чарли, воцарилось молчание.
They had long since finished their dinner and the other diners had gone. Они давно уже отужинали, все остальные посетители ушли.
Charley, listening without a word, absorbed as he had never been in his life, to Lydia's story, had, all the same, been conscious that the restaurant was empty and that the waitresses were anxious for them to go, and once or twice he had been on the point of suggesting to Lydia that they should move. Чарли, который слушал Лидию без единого слова, поглощенный ее рассказом как никогда и ничем в жизни, все-таки сознавал, что ресторан опустел, а официанты жаждут от них избавиться, и раза два чуть не сказал Лидии, что им пора уходить.
But it was difficult, for she spoke as if in a trance, and though often her eyes met his he had an uncanny sensation that she did not see him. Но нелегко это было, она говорила, словно в трансе, и хотя их взгляды временами встречались, у него было жутковатое ощущение, что она его не видит.
But then a party of Americans came in, six of them, three men and three girls, and asked if it was too late to have dinner. А потом вошла компания американцев, трое мужчин и три девицы, и спросили, не слишком ли поздно, накормят ли их.
The patronne, foreseeing a lucrative order, since they were all very lively, assured them that her husband was the cook and if they didn't mind waiting, would cook them whatever they wished. Предвидя выгодный заказ, так как компания была очень веселая, patronne заверила американцев, что повар здесь ее супруг, и если они не прочь обождать, он состряпает все, что они пожелают.
They ordered champagne cocktails. Они заказали коктейли с шампанским.
They were out to enjoy themselves and their gaiety filled the little restaurant with laughter. Они заявились сюда, чтобы приятно провести время, и ресторанчик наполнился их беззаботным смехом.
But Lydia's tragic story seemed to encompass the table at which she and Charley sat with a mysterious and sinister atmosphere which the high spirits of that happy crowd could not penetrate; and they sat in their corner, alone, as though they were surrounded by an invisible wall. Но трагический рассказ Лидии, казалось, окружил столик, за которым она сидела с Чарли, таинственной и зловещей дымкой, и приподнятое настроение веселой компании не проникало сквозь нее; Лидия и Чарли сидели в уголке одни, словно огражденные невидимой стеной.
"And do you love him still?" asked Charley at last. - И вы все еще его любите? - спросил наконец Чарли.
"With all my heart." - Всем сердцем.
She spoke with such a passionate sincerity that it was impossible not to believe her. С такой страстной искренностью она ответила, что не поверить он не мог.
It was strange, and Charley could not prevent the slight shiver of dismay that passed through him. Удивительно это было, Чарли даже растерянно поежился.
She did not seem to belong to quite the same human species as he did. Казалось, Лидия - существо совсем иной человеческой породы.
That violence of feeling was rather terrifying, and it made him a little uncomfortable to be with her. Это неистовство чувств пугало Чарли, и неуютно ему стало с нею.
He might have felt like that if he had been talking quite casually to someone for an hour or two and then suddenly discovered it was a ghost. Ощущение возникло такое, словно он проболтал с кем-то час-другой и вдруг понял, что разговаривает с привидением.
But there was one thing that troubled him. Но одно не давало Чарли покоя.
It had been on his mind for the last twenty-four hours, but not wishing her to think him censorious, he had not spoken of it. Мысль эта не шла у него из головы последние двадцать четыре часа, однако ему не хотелось, чтобы Лидия сочла его блюстителем нравов, и до сих пор он молчал.
"In that case I can't help wondering how you can bear to be in a place like the S?rail. - Не могу взять в толк, как же при этом вы можете быть в таком месте, как S?rail.
Couldn't you have found some other means of earning your living?" Разве нельзя было найти какой-то иной способ зарабатывать на жизнь?
"I tried to. - С легкостью.
I'm a good needle-woman, I was apprenticed to a dress-maker. - Тогда я не понимаю. - После суда все были очень добры ко мне.
You'd have thought I could have got work in that business; when they found out who I was no one would have me. It meant that or starvation." Я могла стать продавщицей в одном большом магазине. Я хорошая швея, была в учении у портнихи, могла бы получить работу по этой части. Нашелся даже человек, который хотел на мне жениться, если я разведусь с Робером.
There seemed nothing more to say, and Charley was silent. Казалось, что тут еще скажешь, и Чарли молчал.
She planted her elbows on the red-and-white checkered table-cloth and rested her face on her hands. Лидия поставила локти на стол, покрытый скатертью в красную и белую клетку, уперлась подбородком в ладони.
Charley was sitting opposite to her and she gazed into his eyes with a long reflective look that seemed to bore into the depths of his being. "I didn't mind as much as you might have thought I would." She hesitated for an instant. Чарли сидел напротив нее; долгим, задумчивым взглядом, который, казалось, проникал в самые глубины его существа, Лидия смотрела ему в глаза.
"I wanted to atone." - Я искала искупления.
Charley stared at her uncomprehendingly. Чарли уставился на нее, ничего не понимая.
Her words, spoken hardly above a whisper, gave him a shock. Чуть слышно произнесенные слова эти его потрясли.
He had a sensation that he had never had before; it seemed to him that a veil that painted the world in pleasant, familiar colours had been suddenly rent and he looked into a convulsed and writhing darkness. Никогда еще он ничего подобного не испытывал -будто вдруг разодрали пелену, которая придавала миру знакомые приятные краски, и он заглянул в сотрясаемую корчами тьму.
"What in God's name do you mean?" - Бога ради, что вы хотите этим сказать?
"Though I love Robert with all my heart, with all my soul, I know that he sinned. - Хотя я люблю Робера всем сердцем, всей душой, я знаю, он согрешил.
I felt that the only way I could serve Robert now was by submitting to a degradation that was the most horrible I could think of. Я чувствовала, только тем я и могу ему послужить, что подвергну себя унижению, самому чудовищному из всех, какие могла себе представить.
At first I thought I would go to one of those brothels where soldiers go, and workmen, and the riffraff of a great city, but I feared I should feel pity for those poor people whose hurried, rare visits to such places afford the only pleasure of their cruel lives. Сперва я решила пойти в какой-нибудь публичный дом, где бывают солдаты, рабочие и всякие отбросы большого города, но побоялась, что стану жалеть этих несчастных, ведь поспешные и редкие посещения этих мест -единственное удовольствие в их ужасной жизни.
The S?rail is frequented by the rich, the idle, the vicious. А посетители S?rail - богатые, праздные развратники.
There was no chance there that I should feel anything but hatred and contempt for the beasts who bought my body. К тем скотам, которые покупают там мое тело, я не могу испытывать ничего, кроме ненависти и презрения.
There my humiliation is like a festering wound that nothing can heal. Там мое унижение, точно гноящаяся незаживающая рана.
The brutal indecency of the clothes I have to wear is a shame that no habit can dull. Из-за грубой непристойности одежд, которые я вынуждена носить, меня жжет стыд, к нему не привыкаешь.
I welcome the suffering. Я радуюсь страданию.
I welcome the contempt these men have for the instrument of their lust. Радуюсь презренью, с каким мужчины относятся к тому, что служит их похоти.
I welcome their brutality. Радуюсь их скотству.
I'm in hell as Robert is in hell and my suffering joins with his, and it may be that my suffering makes it more easy for him to bear his." Я в аду, как и Робер, мои страдания соединяются с его страданиями, и, быть может, мои страдания помогают ему переносить те, что выпали на его долю.
"But he's suffering because he committed a crime. - Но он-то страдает, потому что совершил преступление.
You suffered enough for no fault of yours. А вы и так настрадались, хотя ни в чем не виноваты.
Why should you expose yourself to suffering unnecessarily?" Чего же подвергать себя излишнему страданию?
"Sin must be paid for by suffering. - За грех надо платить страданием.
How can you with your cold English nature know what the love is that is all my life? Где вам с вашей холодной английской натурой понять, что такое любовь, которая и есть моя жизнь?
I am his and he is mine. Я принадлежу Роберу, а он - мне.
I should be as vile as his crime was if I hesitated to share his suffering. Если бы я не решилась разделить его страдания, я была бы так же отвратительна, как его преступление.
I know that my suffering as well as his is necessary to expiate his sin." Я знаю, чтобы искупить его грех, мне так же необходимо страдать, как ему.
Charley hesitated. Чарли засомневался.
He had no particular religious feelings. Он не был глубоко верующим человеком.
He had been brought up to believe in God, but not to think of him. Его воспитали в вере в Бога, но не в мыслях о нем.
To do that would be-well, not exactly bad form, but rather priggish. Думать о Боге - ну, это не то что дурной тон, но некая крайность.
It was difficult for him now to say what he had in mind, but he found himself in a situation where it seemed almost natural to say the most unnatural things. Ему трудно сейчас было разобраться в своих мыслях, но казалось чуть ли не естественным высказывать самые неестественные суждения.
"Your husband committed a crime and was punished for it. - Ваш муж совершил преступление и за это наказан.
I daresay that's all right. Смею сказать, это справедливо.
But you can't think that a-a merciful God demands atonement from you for somebody else's misdeeds." Но нельзя же думать, что... что всемилостивый Бог требует, чтобы вы расплачивались за чьи-то злодеяния.
"God? - Бог?
What has God to do with it? При чем тут Бог?
Do you suppose I can look at the misery in which the vast majority of the people live in the world and believe in God? По-вашему, я могу видеть, в каких мучениях живет огромное большинство людей, и верить в Бога?
Do you suppose I believe in God who let the Bolsheviks kill my poor, simple father? По-вашему, я верю в Бога, который допустил, чтобы большевики убили моего несчастного простодушного отца?
Do you know what I think? Знаете, что я думаю?
I think God has been dead for millions upon millions of years. Я думаю, Бог мертв уже миллионы миллионов лет.
I think when he took infinity and set in motion the process that has resulted in the universe, he died, and for ages and ages men have sought and worshipped a being who ceased to exist in the act of making existence possible for them." Я думаю, он умер, когда объял бесконечность и положил начало образованию Вселенной, он умер, а люди из века в век продолжают взывать к нему, который перестал существовать, когда сотворил то, что сделало возможным их существование.
"But if you don't believe in God I can't see the point of what you're doing. - Но если вы не верите в Бога, я не вижу смысла в том, что вы делаете.
I could understand it if you believed in a cruel God who exacted an eye for an eye and a tooth for a tooth. Я мог бы это понять, если бы вы верили в жестокого Бога, который требует око за око и зуб за зуб.
Atonement, the sort of atonement you want to make, is meaningless if there's no God." Если Бога нет, такое искупление, на какое вы решились, теряет всякий смысл.
"You would have thought so, wouldn't you? - Вам так кажется, да?
There's no logic in it. Нет в моем поведении логики.
There's no sense. Нет смысла.
And yet, deep down in my heart, no, much more than that, in every fibre of my body, I know that I must atone for Robert's sin. И однако, в самой глубине моего сердца, нет, больше того, всеми фибрами своей души я знаю, что должна искупить грех Робера.
I know that that is the only way he can gain release from the evil that racks him. Знаю, только через это он освободится от владеющего им зла.
I don't ask you to think I'm reasonable. Я не прошу вас считать меня разумной.
I only ask you to understand that I can't help myself. Прошу лишь понять, что ничего не могу с собой поделать.
I believe that somehow-how I don't know-my humiliation, my degradation, my bitter, ceaseless pain, will wash his soul clean, and even if we never see one another again he will be restored to me." Я верю, что как-то - сама не знаю как - мое унижение, поругание, жестокая, непрестанная боль омоет, очистит его душу, и даже если мы никогда больше не увидимся, он будет мне возвращен.
Charley sighed. Чарли вздохнул.
It was all strange to him, strange, morbid and disturbing. Все это было ему странно, странно, и чуждо, и приводило в замешательство.
He did not know what to make of it. Не понимал он, как с этим быть.
He felt more than ever ill-at-ease with that alien woman with her crazy fancies; and yet she looked ordinary enough, a prettyish little thing, not very well dressed; a typist or a girl in the post-office. Сейчас ему было особенно не по себе с этой чужой женщиной, одержимой безумными фантазиями; а ведь на вид она такая заурядная, смазливенькая, неважно одетая; ее можно принять за машинистку или работницу почты.
Just then, at the Terry-Masons', they would probably have started dancing; they would be wearing the paper caps they'd got out of the crackers at dinner. А у Терри-Мейсонов сейчас как раз, наверно, начинаются танцы; все в бумажных колпаках, которые им достались за праздничным столом.
Some of the chaps would be a bit tight, but hang it all, on Christmas Day no one could mind. Кое-кто из молодых людей под мухой, но, черт возьми, на Рождество это не зазорно.
There'd have been a lot of kissing under the mistletoe, a lot of fun, a lot of ragging, a lot of laughter; they were all having a grand time. А сколько будет поцелуев под омелой, сколько шуток, розыгрышей, смеха; все веселятся в свое удовольствие.
It seemed very far away, but thank God, it was there, normal, decent, sane and real; this was a nightmare. Казалось, это так далеко, но, слава Богу, оно есть, оно существует, нормальное, достойное, разумное поведение, а не этот кошмар.
A nightmare? Кошмар?
He wondered if there was anything in what she said, this woman with her tragic history and her miserable life, that God had died when he created the wide world; and was he lying dead on some vast mountain range on a dead star or was he absorbed into the universe he had caused to be? А может быть, все-таки эта женщина с ее трагической историей, с ее ужасной жизнью была не так уж не права, когда сказала, что Господь, сотворив наш мир, умер, может быть, он покоится мертвый где-то на горном хребте какой-нибудь погасшей звезды или его поглотила Вселенная, им созданная?
It was rather funny, if you came to think of it, Lady Terry-Mason rounding up all the house party to go to church on Christmas morning. Забавно это, если подумать о леди Терри-Мейсон, которая рождественским утром собирает всех гостей и ведет в церковь.
And his own father backing her up. И его, Чарли, отец ее поддерживает.
"I don't pretend I'm much of a church-goer myself, but I think one ought to go on Christmas Day. "Не стану уверять, будто я очень уж часто хожу в церковь, но на Рождество это, по-моему, необходимо.
I mean, I think it sets a good example." Я хочу сказать, мы тем самым подаем хороший пример".
That's what he would say. Так, наверно, он бы сказал.
"Don't look so serious," said Lydia. - Не будьте так серьезны, - сказала Лидия.
"Let's go." - Идемте.
They walked along the forbidding, sordid street that leads from the Avenue du Maine to the Place de Rennes, and there Lydia suggested that they should go to the news reel for an hour. Они прошли по мрачной, грязной улице, что ведет от авеню дю Мэн к Плас де Ренн, и Лидия предложила пойти на часок в кинохронику.
It was the last performance of the day. Это был последний сеанс.
Then they had a glass of beer and went back to the hotel. Потом они выпили по кружке пива и вернулись в гостиницу.
Lydia took off her hat and the fur she wore round her neck. Лидия сняла шляпу и мех.
She looked at Charley thoughtfully. И задумчиво посмотрела на Чарли.
"If you want to come to bed with me you can, you know," she said in just the same tone as she might have used if she had asked him if he would like to go to the Rotonde or the D?me. - Если вы хотите со мной лечь, я не против, -сказала она совершенно тем же тоном, как если бы спрашивала, предпочитает он пойти в Ротонду или в Дом Инвалидов.
Charley caught his breath. У Чарли перехватило дыхание.
All his nerves revolted from the idea. Все в нем взбунтовалось.
After what she had told him he could not have touched her. После всего, что она ему рассказала, он и помыслить не мог ее коснуться.
His mouth for a moment went grim with anger; he really was not going to have her mortify her flesh at his expense. На миг он гневно сжал губы; не хватало еще и ему унижать ее плоть.
But his native politeness prevented him from uttering the words that were on the tip of his tongue. Но врожденная вежливость помешала ему произнести слова, что готовы были сорваться с языка.
"Oh, I don't think so, thank you." - Нет-нет, не думаю, благодарю вас.
"Why not? - Почему же?
I'm there for that and that's what you came to Paris for, isn't it? Я там именно для этого, и за этим вы и приехали в Париж, разве не так?
Isn't that why all you English come to Paris?" Разве не за этим вы, англичане, приезжаете в Париж?
"I don't know. - Не знаю.
Anyhow I didn't." Во всяком случае, я не за этим.
"What else did you come for?" - Тогда чего ради?
"Well, partly to see some pictures." - Ну, отчасти чтобы посмотреть некоторые картины.
She shrugged her shoulders. Лидия пожала плечами.
"It's just as you like." - Что ж, как хотите.
She went into the bathroom. Лидия пошла в ванную.
Charley was a trifle piqued that she accepted his refusal with so much unconcern. Чарли был несколько уязвлен тем, как равнодушно она восприняла его отказ.
He thought at least she might have given him credit for his delicacy. Ему казалось, что она, по крайней мере, могла бы отдать ему должное за такую деликатность.
Because perhaps she owed him something, at least board and lodging for twenty-four hours, he might well have looked upon it as a right to take what she offered; it wouldn't have been unbecoming if she had thanked him for his disinterestedness. Ведь кое-чем она, пожалуй, ему обязана, хотя бы за стол и кров в эти сутки, и потому он мог бы счесть себя вправе воспользоваться ее предложением; так что ей бы в самый раз поблагодарить его за бескорыстие.
He was inclined to sulk. Он готов был разобидеться.
He undressed, and when she came in from the bathroom, in his dressing-gown, he went in to wash his teeth. Он разделся и, когда Лидия вышла из ванной в его халате, пошел почистить зубы.
She was in bed when he returned. Возвратясь, он застал ее уже в постели.
"Will it bother you if I read a little before I go to sleep?" he asked. - Вам не помешает, если я перед сном немного почитаю? - спросил он.
"No. - Нет.
I'll turn my back to the light." Я повернусь спиной к свету.
He had brought a Blake with him. Чарли привез с собой томик Блейка.
He began to read. И принялся читать.
Presently from Lydia's quiet breathing in the next bed he knew she was asleep. Вскоре по спокойному дыханию Лидии в соседней постели он понял, что она уснула.
He read on for a little and switched off the light. Он еще немного почитал и выключил свет.
Thus did Charley Mason spend Christmas Day in Paris. Так Чарли Мейсон провел Рождество в Париже.
vi 6
THEY DID NOT WAKE till so late next morning that by the time they had had their coffee, read the papers (like a domestic couple who had been married for years), bathed and dressed, it was nearly one. Наутро они проснулись так поздно, что к тому времени, когда выпили кофе, прочли газеты (будто супруги, женатые уже не один год), вымылись и оделись, было уже около часу.
"We might go along and have a cocktail at the D?me and then lunch," he said. - Можно пойти выпить коктейль в Доме Инвалидов, а потом пообедать, - сказал Чарли.
"Where would you like to go?" - Куда бы вы хотели пойти?
"There's a very good restaurant on the boulevard in the other direction from the Coupole. - На бульварах, по другую сторону от кафе "Куполь", есть очень хороший ресторан.
Only it's rather expensive." Только он довольно дорогой.
"Well, that doesn't matter." - Ну, это не важно.
"Are you sure?" - Вы уверены?
She looked at him doubtfully. - Лидия с сомнением на него посмотрела.
"I don't want you to spend more than you can afford. - Мне не хочется, чтобы вы тратили больше, чем можете себе позволить.
You've been very sweet to me. Вы были ко мне так предупредительны.
I'm afraid I've taken advantage of your kindness." Боюсь, я злоупотребила вашей добротой.
"Oh, rot!" he answered, flushing. - Чепуха, - вспыхнув, отозвался Чарли.
"You don't know what it's meant to me, these two days. - Вы не знаете, что значили для меня эти два дня.
Such a rest. Такой отдых.
Last night's the first night for months that I've slept without waking and without dreams. Прошлую ночь я впервые за много месяцев спала, не просыпаясь и без снов.
I feel so refreshed. Я прямо ожила.
I feel quite different." Совсем по-другому себя чувствую.
She did indeed look much better this morning. В это утро она и вправду выглядела много лучше.
Her skin was clearer and her eyes brighter. Кожа не такая тусклая, глаза ясные.
She held her head more alertly. И голову она держала выше.
"It's been a wonderful little holiday you've given me. - Вы устроили мне замечательные каникулы.
It's helped me so much. Они так мне помогли.
But I mustn't be a burden to you." Но не годится быть вам в тягость.
"You haven't been." - А вы и не были мне в тягость.
She smiled with gentle irony. Она улыбнулась чуть насмешливо.
"You've been very well brought up, my dear. - Вы очень хорошо воспитаны, мой дорогой.
It's nice of you to say that, and I'm so unused to having people say nice things to me that it makes me want to cry. Это очень мило, что вы так говорите, я совсем не привыкла, чтобы со мной так мило разговаривали, мне даже плакать хочется.
But after all you've come to Paris to have a good time; you know now you're not likely to have it with me. Но ведь вы приехали в Париж поразвлечься, а со мной не поразвлечешься, вы уже знаете.
You're young and you must enjoy your youth. Вы молоды и должны наслаждаться своей молодостью.
It lasts so short a while. Молодость так недолговечна.
Give me lunch to-day if you like and this afternoon I'll go back to Alexey's." Накормите меня сегодня обедом, если хотите, а потом я вернусь к Алексею.
"And to-night to the S?rail?" - А вечером в S?rail?
"I suppose so." - Надо думать.
She sighed, but she checked the sigh and with a little gay shrug of the shoulders gave him a bright smile. У Лидии вырвался было вздох, но она сдержалась, беспечно пожала плечами и весело ему улыбнулась.
Frowning slightly in his uncertainty Charley looked at her with pained eyes. В нерешительности хмурясь, Чарли с грустью смотрел на Лидию.
He felt awkward and big, and his radiant health, his sense of well-being, the high spirits that bubbled inside him, seemed to himself in an odd way an offence. Большим и нескладным чувствовал он себя, и его цветущее здоровье, сознание своего благополучия, неизменная радость жизни странным образом казались ему сейчас оскорбительными.
He was like a rich man vulgarly displaying his wealth to a poor relation. Он был точно богач, который грубо похваляется своим богатством перед бедным родственником.
She looked very frail, a slim little thing in a shabby brown dress, and after that good night so much younger that she seemed almost a child. В этом поношенном коричневом платье хрупкая тоненькая Лидия словно помолодела после хорошего ночного сна и казалась сейчас совсем девчонкой.
How could you help being sorry for her? Ну как было ее не пожалеть?
And when you thought of her tragic story, when you thought-oh, unwillingly, for it was ghastly and senseless, yet troubling so that it haunted you-of that crazy idea of hers of atoning for her husband's crime by her own degradation, your heart-strings were wrung. А когда подумаешь о ее трагической судьбе, -против воли подумаешь, потому что думать об этом и страшно и бессмысленно, а все равно тревожишься, и мысль эта не отпускает, - о ее безумной идее втоптать себя в грязь, чтобы искупить преступление мужа, больно сжимается сердце.
You felt that you didn't matter at all, and if your holiday in Paris, to which you'd looked forward with such excitement, was a wash-out-well, you just had to put up with it. И чувствуешь, что сам ты ничего не значишь, и если каникулы в Париже, которые предвкушал с таким волнением, не удались, что ж, ничего не поделаешь.
It didn't seem to Charley that it was he who was uttering the halting words he spoke, but a power within him that acted independently of his will. Казалось, слова, что с запинкой срывались у него с языка, произносит не он, а какая-то сила в нем, не зависевшая от его воли.
When he heard them issue from his lips he didn't even then know why he said them. Слушая их, он даже в те минуты не понимал, почему говорит такое.
"I don't have to get back to the office till Monday morning and I'm staying till Sunday. - Мне надо вернуться в контору только в понедельник утром, и я пробуду в Париже до воскресенья.
If you care to stay on here till then, I don't see why you shouldn't." Если вы не против, до тех пор оставайтесь здесь.
Her face lit up so that you might have thought a haphazard ray of the winter sun had strayed into the room. Лидия вся просияла, будто случайный луч зимнего солнца проник в комнату.
"Do you mean that?" - Вы это серьезно?
"Otherwise I wouldn't have suggested it." - Не всерьез я бы не предложил.
It looked as though her legs suddenly gave way, for she sank on to a chair. У нее вдруг будто подкосились ноги, и она упала в кресло.
"Oh, it would be such a blessing. - Ох, это было бы такое блаженство.
It would be such a rest. Я бы так отдохнула.
It would give me new courage. Набралась мужества.
But I can't, I can't." Но не могу я, не могу.
"Why not? - Почему же?
On account of the S?rail?" Из-за S?rail?
"Oh, no, not that. - Нет, нет, тут другое.
I could send them a wire to say I had influenza. Им я бы могла послать телеграмму, мол, у меня грипп.
It's not fair to you." Но это нехорошо по отношению к вам.
"That's my business, isn't it?" - А это уже моя забота.
It seemed a bit grim to Charley that he should have to persuade her to do what it was quite plain she was only too anxious to do, and what he would just as soon she didn't. Не слишком приятно было ему уговаривать Лидию поступить так, как ей, конечно же, очень хотелось поступить, ведь он предпочел бы, чтобы она отказалась.
But he didn't see how else he could act now. Но не мог он вести себя иначе.
She gave him a searching look. Лидия испытующе на него посмотрела.
"Why should you do this? - Чего ради вы это делаете?
You don't want me, do you?" Вы ведь не желаете меня, нет?
He shook his head. Чарли покачал головой.
"What can it matter to you if I live or die, what can it matter to you if I'm happy or not? - Не все ли вам равно, живу я или умру, счастлива или нет?
You've not known me forty-eight hours yet. Вы еще и двух суток со мной не знакомы.
Friendship? Из дружеских чувств?
I'm a stranger to you. Но я вам чужая.
Pity? Из жалости?
What has one got to do with pity at your age?" Да разве в ваши годы умеют жалеть?
"I wish you wouldn't ask me embarrassing questions," he grinned. - Не надо задавать мне вопросов, которые меня смущают, - усмехнулся Чарли.
"I suppose it's just natural goodness of heart. - Наверно, вы просто по природе великодушны.
They always say the English are kind to animals. Недаром говорят, англичане добры к животным.
I remember one of our landladies who used to steal our tea took in a mangy mongrel because it was homeless." Помню, одна из наших квартирных хозяек, которая вечно крала у нас чай, подобрала бездомную шелудивую дворнягу.
"If you weren't so small I'd give you a smack on the face for that," he retorted cheerfully. - Не будь вы такая крошечная, не миновать бы вам пощечины, - весело отозвался Чарли.
"Is it a go?" - Ну, договорились?
"Let's go out and have lunch. - Идемте пообедаем.
I'm hungry." Я голодна.
During luncheon they spoke of indifferent things, but when they had finished and Charley, having paid the bill, was waiting for his change, she said to him: За столом они болтали о том о сем, но когда отобедали и Чарли, заплатив по счету, ждал сдачу, Лидия спросила:
"Did you really mean it when you said I could stay with you till you went away?" - Так вы всерьез предлагаете мне остаться с вами до вашего отъезда?
"Definitely." - Безусловно.
"You don't know what a boon it would be to me. - Вы не представляете, какое это было бы для меня благо.
I can't tell you how I long to take you at your word." Не могу сказать, как бы я рада поймать вас на слове.
"Then why don't you?" - Что же вам мешает?
"It won't be much fun for you." - Вам будет мало радости от меня.
"No, it won't," he answered frankly, but with a charming smile. - Что ж, согласен, - честно, но с обаятельной улыбкой признался Чарли.
"But it'll be interesting." - Зато будет интересно.
She laughed. Лидия рассмеялась.
"Then I'll go back to Alexey's and get a few things. - Тогда я зайду к Алексею и кое-что возьму.
At least a toothbrush and some clean stockings." Хотя бы зубную щетку и чистые чулки.
They separated at the station and Lydia took the Metro. Они расстались у станции метро, и Лидия уехала.
Charley thought that he would see if Simon was in. А Чарли решил повидать Саймона, если его застанет.
After asking his way two or three times he found the Rue Campagne Premi?re. Он раза три спрашивал дорогу и наконец оказался на улице Кампань Премьер.
The house in which Simon lived was tall and dingy, and the wood of the shutters showed gray under the crumbling paint. Саймон жил в высоком закопченном доме, на ставнях кое-где облупилась краска и виднелось серое дерево.
When Charley put in his head at the concierge's loge he was almost knocked down by the stink of fug, food and human body that assailed his nostrils. Чарли сунул голову в каморку консьержки, и в нос шибануло таким затхлым, густым запахом еды и пота, что он едва устоял на ногах.
A little old woman in voluminous skirts, with her head wrapped in a dirty red muffler, told him in rasping, angry tones, as though she violently resented his intrusion, where exactly Simon lived, and when Charley asked if he was in bade him go and see. Старушонка в необъятных юбках, голова укутана грязным красным шарфом, скрипучим голосом сердито сказала ему, где живет Саймон, а на вопрос, дома ли он, предложила Чарли пройти да посмотреть самому.
Charley, following her directions, went through the dirty courtyard and up a narrow staircase smelling of stale urine. Следуя старухиным объяснениям, он прошел через прошел через грязный двор и поднялся по узкой лестнице, где пахло застоялой мочой.
Simon lived on the second floor and in answer to Charley's ring opened the door. Саймон жил на третьем этаже и в ответ на звонок Чарли открыл дверь.
"H'm. I wondered what had become of you." - Гм. А я все думал, куда ты подевался.
"Am I disturbing you?" - Я помешал?
"No. - Нет.
Come in. Входи.
You'd better keep on your coat. Пальто лучше не снимай.
It's not very warm in here." Здесь не очень-то тепло.
That was true. Что правда, то правда.
It was icy. В комнате холодина.
It was a studio, with a large north light, and there was a stove in it, but Simon, who had apparently been working, for the table in the middle was littered with papers, had forgotten to keep it up and the fire was almost out. Это была студия с большим, выходящим на север окном, с печкой, но Саймон, который, видимо, работал, так как стоящий посередине стол был завален исписанными листами, забыл поддержать огонь, и он едва тлел.
Simon drew a shabby armchair up to the stove and asked Charley to sit down. Саймон пододвинул к печке обшарпанное кресло и пригласил Чарли сесть.
"I'll put some more coke on. - Я подкину угля.
It'll soon get warmer. Скоро станет теплей.
I don't feel the cold myself." Сам я не чувствую холода.
Charley found that the armchair, having a broken spring, was none too comfortable. Кресло со сломанной пружиной оказалось не слишком удобным.
The walls of the studio were a cold slate-gray, and they too looked as though they hadn't been painted for years. Стены были грязно-серого цвета, похоже, их не красили годами.
Their only ornament was large maps tacked up with drawing-pins. Единственным украшением служили большущие карты, прикрепленные к стене канцелярскими кнопками.
There was a narrow iron bed which hadn't been made. Узкая железная кровать была не застелена.
"The concierge hasn't been up to-day yet," said Simon, following Charley's glance. - Консьержка еще сегодня не приходила, - сказал Саймон, заметив взгляд Чарли.
There was nothing else in the studio but the large dining-table, bought second-hand, which Simon wrote at, some shelves with books in them, a desk-chair such as they use in offices, two or three kitchen chairs piled up with books, and a strip of worn carpet by the bed. В комнате только и было, что большой поддержанный обеденный стол, за которым Саймон писал, несколько полок с книгами, у стола стул, какими пользуются в конторах, две или три табуретки и груды книг на них да еще кусок потертого ковра у кровати.
It was cheerless and the cold winter light coming in through the north window added its moroseness to the squalid scene. Безрадостный холодный зимний свет, проникавший сквозь северное окошко, делал убогое жилище еще безотрадней.
A third-class waiting-room at a wayside station could not have seemed more unfriendly. Таким неприветливым не показался бы даже зал ожидания третьего класса на захолустной станции.
Simon drew a chair up to the stove and lit a pipe. Саймон пододвинул к печке стул и закурил трубку.
With his quick wits he guessed the impression his surroundings were making on Charley and smiled grimly. Далеко не дурак, он легко догадался, какое впечатление произвело на Чарли его жилище, и хмуро улыбнулся.
"It's not very luxurious, is it? - Не больно роскошно?
But then I don't want luxury." А к чему она мне, роскошь?
Charley was silent and Simon gave him a coolly disdainful look. - Чарли промолчал, и Саймон глянул на него холодно и презрительно.
"It's not even comfortable, but then I don't want comfort. - Здесь даже и неудобно, но удобство мне ни к чему.
No one should be dependent on it. Нельзя зависеть от удобств.
It's a trap that's caught many a man who you would have thought had more sense." Это ловушка, в нее попались многие, кто мог бы быть поумнее.
Charley was not without a streak of malice and he was not inclined to let Simon put it over on him. Чарли иной раз вполне способен был разозлиться и сейчас не пожелал спустить Саймону эти бредни.
"You look cold and peaked and hungry, old boy. - Судя по твоему виду, ты устал, замерз и проголодался, старина.
What about taking a taxi to the Ritz Bar and having some scrambled eggs and bacon in warmth and comfortable armchairs?" Как насчет того, чтобы взять такси, махнуть в бар Ритц и, сидя в тепле, в удобных креслах, съесть яичницу с беконом?
"Go to hell. - Иди к черту.
What have you done with Olga?" А куда ты дел Ольгу?
"Her name's Lydia. - Ее зовут Лидия.
She's gone home to get a toothbrush. Она пошла домой за зубной щеткой.
She's staying with me at the hotel till I go back to London." Она пробудет со мной в гостинице до моего отъезда.
"The devil she is. - Ох, и чертовка она.
Going some, aren't you?" Малость зацепило, а?
The two young men stared at one another for a moment. - Молодые люди впились друг в друга глазами.
Simon leant forward. Потом Саймон подался вперед.
"You haven't fallen for her, have you?" - Ты, часом, не влюбился?
"Why did you bring us together?" - Ты зачем нас свел?
"I thought it would be rather a joke. - Я думал, это будет забавно.
I thought it would be a new experience for you to go to bed with the wife of a notorious murderer. Думал, тебе будет в новинку переспать с женой известного убийцы.
And to tell you the truth, I thought she might fall for you. И сказать по правде, мне казалось, ты можешь прийтись ей по вкусу.
I should laugh like a hyena if she has. Вот бы я тогда посмеялся.
After all, you're rather the same type as Berger, but a damned sight better-looking." У тебя ведь тот же тип, что у Берже, только ты куда красивей.
Charley suddenly remembered a remark that Lydia had made when they were having supper together after the Midnight Mass. Чарли вдруг вспомнились слова Лидии, когда они ужинали вдвоем после полуночной мессы.
He had not understood what she meant at the time, but now he did. Теперь он понял, что она тогда имела в виду.
"It may surprise you to learn that she tumbled to that. - Представь, она об этом догадалась.
I'm afraid you won't be able to laugh like a hyena." Так что, боюсь, не придется тебе злорадствовать.
"Have you been together ever since I left you with her on Christmas Eve?" - С кануна Рождества, когда я вас оставил, ты все время был с ней?
"Yes." - Да.
"It seems to agree with you. - Похоже, тебе это на пользу.
You look all right. Ты отлично выглядишь.
A bit pale, perhaps." Разве что малость побледнел.
Charley tried not to look self-conscious. Чарли пытался скрыть смущение.
He would not for the world have had Simon know that his relations with Lydia had been entirely platonic. Ему отнюдь не хотелось, чтобы Саймон узнал, что их отношения с Лидией были сугубо платонические.
It would only have aroused his derisive laughter. У того это только вызвало бы язвительный смех.
He would have looked upon Charley's behaviour as despicably sentimental. Поведение Чарли Саймон счел бы чувствительностью, достойной одного лишь презрения.
"I don't think it was a very good joke to get me off with her without letting me know what I was in for," said Charley. - По-моему, это вовсе не забавно отправить меня с ней, не сказав, во что ты меня втравил, - сказал Чарли.
Simon gave him a tortured smile. Лицо Саймона исказила кривая улыбка.
"It appealed to my sense of humour. - Это отвечало моему чувству юмора.
It'll be something to tell your parents when you go home. Будет что рассказать родителям, когда вернешься.
Anyhow you've got nothing to grouse about. Во всяком случае, тебе ворчать нет причины.
It's all panned out very well. Все удалось как нельзя лучше.
Olga knows her job and will give you a damned good time in that way, and she's no fool; she's read a lot and she can talk much more intelligently than most women. Ольга знает свое дело и уж в этом смысле тебя ублажит на славу, вдобавок она не дура; много читала и разговаривает куда умней большинства женщин.
It'll be a liberal education, my boy. Она кой-чему тебя научит, мой милый.
D'you think she's as much in love with her husband as ever she was?" Как по-твоему, она все так же влюблена в своего мужа?
"I think so." - По-моему, да.
"Curious, human nature is, isn't it? - Чудно устроен человек, ты не находишь?
He was an awful rotter, you know. Этот Берже жуткая дрянь.
I suppose you know why she's at the S?rail? Ты, наверно, уже знаешь, почему она в S?rail?
She wants to make enough money to pay for his escape; then she'll join him in Brazil." Она хочет накопить денег, чтобы заплатить за его побег, и тогда поедет к нему в Бразилию.
Charley was disconcerted. Чарли огорчился.
He had believed her when she told him that she was there because she wanted to atone for Robert's sin, and even though the notion had seemed to him extravagant there was something about it that had strangely moved him. Он поверил Лидии, будто она пошла в S?rail, чтобы искупить грех Робера; идея эта, хоть и казалась нелепой, как ни странно, его тронула.
It was a shock to think that she might have lied to him. Мысль, что Лидия ему солгала, потрясла его.
If what Simon said were true she had just been making a fool of him. Если Саймон говорит правду, Лидия его попросту дурачила.
"I covered the trial for our paper, you know," Simon went on. - Знаешь, я писал об этом процессе в нашей газете, - продолжал Саймон.
"It caused rather a sensation in England because the fellow that Berger killed was an Englishman, and they gave it a lot of space. - В Англии статья произвела сенсацию, ведь этот малый, которого убил Берже, был англичанин, и газета не пожалела места.
It was a snip for me; I'd never been to a murder trial in France before and I was pretty keen to see one. Мне повезло; во Франции я прежде не бывал на процессах об убийстве, а очень хотел на такое поглядеть.
I've been to the Old Bailey, and I was curious to compare their methods with ours. В Олд-Бейли я был, и мне любопытно было сравнить, как ведут такие дела французы и мы.
I wrote a very full account of it; I've got it here; I'll give it you to read if you like." Я написал о процессе очень подробный отчет, у меня он есть, если хочешь, дам почитать.
"Yes, I would." - Да, я прочел бы.
"The murder created a great stir in France. - Во Франции это убийство наделало шуму.
You see, Robert Berger wasn't an apache or anything like that. Понимаешь, Робер Берже не бандит, ничего похожего.
He was by way of being a gent. Он не из простых.
His people were very decent. Родители его порядочные люди.
He was well-educated and he spoke English quite passably. Он образован, вполне прилично говорит по-английски.
One of the papers called him the Gentleman Gangster and it caught on; it took the public fancy and made him quite a celebrity. Одна газета назвала его джентльменом-гангстером, и прозвище привилось; история захватила воображение публики, и он стал знаменитостью.
He was good-looking too, in his way, and young, only twenty-two, and that helped. К тому же он на свой лад красив, молод, ему всего двадцать два, как же им не заинтересоваться.
The women all went crazy over him. Женщины прямо с ума посходили.
God, the crush there was to get into the trial! Господи, в суд было не протолкаться!
It was a real thrill when he came into the court-room. Когда он вошел в зал, всех прямо затрясло.
He was brought in between two warders for the press photographers to have a go at him before the judges came in. Два стража ввели его еще до появления судей, чтобы фотографы успели его запечатлеть.
I never saw anyone so cool. В жизни я не видал, чтобы человек был так спокоен.
He was quite nicely dressed and he knew how to wear his clothes. Одет он был вполне элегантно и вещи носить явно умеет.
He was freshly shaved and his hair was very neat. Свежевыбритый, аккуратно причесанный.
He had a fine head of dark brown hair. Волосы темные, красивые.
He smiled at the photographers and turned this way and that, as they asked him to, so that they could all get a good view of him. Он улыбался фотографам, по их просьбе поворачивался и так и эдак, чтобы лучше им позировать.
He looked like any young chap with plenty of money that you might see at the Ritz Bar having a drink with a girl. Он походил на любого из молодых людей с большими деньгами, которых встречаешь в баре Ритц за стаканом вина и с девушкой.
It tickled me to think that he was such a rogue. Меня даже забавляло, что он такой негодяй.
He was a born criminal. Прирожденный преступник.
Of course his people weren't rich, but they weren't starving, and I don't suppose he ever really wanted for a hundred francs. Его родители, конечно, не были богаты, но они не голодали, и я думаю, уж сотня-то франков для него всегда находилась.
I wrote a rather pretty article about him for one of the weekly papers, and the French press printed extracts from it. Я написал о нем недурную статью для одного еженедельника, и французская пресса перепечатала из нее отрывки.
It did me a bit of good over here. Здесь это пошло мне на пользу.
I took the line that he engaged in crime as a form of sport. Я утверждал, что преступление для него своего рода спорт.
See the idea? Улавливаешь?
It worked up quite amusingly. Даже забавно, как я попал в точку.
He'd been almost a first-class tennis-player and there was some talk of training him for championship play, but oddly enough, though he played a grand game in ordinary matches, he had a good serve and was quick at the net, when it came to tournaments he always fell down. Он был, можно сказать, первоклассный теннисист, подумывали даже готовить его к состязаниям, но, странное дело, он отлично играл в обыкновенных матчах, у него была хорошая подача, и он отлично отбивал мяч, а вот когда доходило до турниров, он неизменно терпел неудачу.
Something went wrong then. Что-то было не так.
He hadn't got power of resistance, determination or whatever it is, that the great tennis-player has got to have. Ему недоставало силы сопротивления, решительности или чего-то еще, без чего теннисисту не стать чемпионом.
An interesting psychological point, I thought. Я подумал, есть тут какой-то занятный психологический сдвиг.
Anyhow his career as a tennis-player came to an end because money began to be missed from the changing-room when he was about, and though it was never actually proved that he'd taken it everyone concerned was pretty well convinced that he was the culprit." Да и все равно его спортивной карьере пришел конец, так как каждый раз, как он появлялся в раздевалке теннисистов, у них стали пропадать деньги, и хотя улик против него не было, но все пострадавшие не сомневались, что виновник он.
Simon relit his pipe. Саймон снова зажег трубку.
"One thing that peculiarly struck me in Robert Berger was his combination of nerve, self-possession and charm. - Одно меня особенно поразило в Робере Берже, это сочетание хладнокровия, самообладания и обаяния.
Of course charm is an invaluable quality, but it doesn't often go with nerve and self-possession. Обаяние, конечно, бесценное свойство, но оно не часто встречается вместе с хладнокровием и самообладанием.
Charming people are generally weak and irresolute, charm is the weapon nature gives them to cope with their disadvantages; I would never set much trust in anyone who had it." Обаятельные люди обычно бесхарактерны и нерешительны, обаяние - оружие, которым природа возмещает их слабости Такому человеку я никогда бы всерьез не доверился.
Charley gave his friend a slightly amused glance; he knew that Simon was belittling a quality he did not think he possessed in order to assure himself that it was of no great consequence beside those he was convinced he had. Чарли чуть насмешливо глянул на друга; тот всегда преуменьшал достоинства, которыми сам не обладал, ему необходимо было уверить себя, что эти чужие достоинства ничто по сравнению с теми, которыми обладает он.
But he did not interrupt. Но прерывать его Чарли не стал.
"Robert Berger was neither weak nor irresolute. - Робер Берже оказался и не бесхарактерным и не нерешительным.
He very nearly got away with his murder. Он чуть не вышел сухим из воды.
It was a damned smart bit of work on the part of the police that they got him. Надо отдать справедливость полиции, они отлично потрудились, чтобы его уличить.
There was nothing sensational or spectacular in the way they went about the job; they were just thorough and patient. Не было в их работе ничего сенсационного, захватывающего, просто они вели расследование дотошно и терпеливо.
Perhaps accident helped them a little, but they were clever enough to take advantage of it. Возможно, им помог случай, но у них хватило ума не упустить его.
People must always be prepared to do that, you know, and they seldom are." Человек должен всегда быть к этому готов, только, знаешь ли, мало кому это дано.
An absent look came into Simon's eyes, and once more Charley was aware that he was thinking of himself. Взгляд Саймона стал отсутствующий, и Чарли лишний раз убедился, что тот думает о себе.
"What Lydia didn't tell me was how the police first came to suspect him," said Charley. - Вот чего Лидия мне не рассказала, это как полиция впервые его заподозрила, - сказал Чарли.
"When first they questioned him they hadn't the ghost of an idea that he had anything to do with the murder. - Когда они впервые его допрашивали, у них и в мыслях не было, что он имеет какое-то отношение к убийству.
They were looking for a much bigger man." Они искали человека куда более рослого и крепкого.
"What sort of a chap was Jordan?" - А что из себя представлял этот Джордан?
"I never ran across him. - Я ни разу его не встречал.
He was a bad hat, but he was all right in his way. Негодяй он был, но по-своему славный малый.
Everybody liked him. Все его любили.
He was always ready to stand you a drink, and if you were down and out he never minded putting his hand in his pocket. Всегда готов был любому поставить выпивку, а если кто оказался на мели, охотно открывал кошелек.
He was a little fellow, he'd been a jockey, but he'd got warned off in England, and it turned out later that he'd done nine months at Wormwood Scrubs for false pretences. Он был невелик ростом, в прошлом жокей, но в Англии ему предложили убираться подобру-поздорову, а потом выяснилось, что он отсидел девять месяцев в Уормуд Скрабз за подлог.
He was thirty-six. Ему было тридцать шесть лет.
He'd been in Paris ten years. В Париже он прожил десять лет.
The police had an idea that he was mixed up in the drug traffic, but they'd never been able to get the goods on him." Полиция подозревала, что он замешан в торговле наркотиками, но уличить его не удалось ни разу.
"But how did the police come to question Berger at all?" - Но почему полиция вообще стала допрашивать Берже?
"He was one of the frequenters of Jojo's Bar. - Он был одним из завсегдатаев бара Жожо.
That's where Jordan used to have his meals. Того, где Джордан обычно ел.
It's rather a shady place patronized by bookmakers and jockeys, touts, runners and the sort of people with the reputation that we journalists describe as unsavoury, and naturally the police interviewed as many of them as they could get hold of. Место это довольно подозрительное, его посещают жокеи, букмекеры, "жучки", контрабандисты и прочий люд сомнительной репутации, как это называем мы, журналисты, и полиция, понятно, беседовала с каждым из этой публики, кого ей удалось заполучить.
You see, Jordan had a date with someone that night, that was shown by the fact that there were a couple of glasses on the tray and a cake, and they thought he might have dropped a hint about whom he was going to meet. Понимаешь, кого-то Джордан в тот вечер ждал, это ясно по тому, что на подносе стояли два стакана и кекс, и они думали, может, он кому-нибудь обмолвился, кого именно ждет.
They had a pretty shrewd suspicion that he was queer, and it was just possible one of the chaps at Jojo's had seen him about with someone. Не без оснований подозревали, что он гомосексуалист, и кто-нибудь из посетителей бара вполне мог видеть его поблизости в чьем-то обществе.
Berger had been rather pally with Jordan, and Jojo, the owner of the bar, told the police he'd seen him touch the bookie for money several times. Берже вроде водил с ним дружбу, и Жожо, владелец бара, сказал полицейским, что видел, как Берже несколько раз брал у того деньги.
Berger had been tried on a charge of smuggling heroin into France from Belgium, and the two men who were up with him went to jug, but he got off somehow. Берже однажды обвиняли в том, что он контрабандой провез из Бельгии во Францию героин, и двое парней, которые проходили по этому же делу, попали за решетку, он же как-то вывернулся.
The police knew he was as guilty as hell, and if Jordan had been mixed up with dope and had met his death in connection with that, they thought Berger might very well know who was responsible. Полиция не сомневалась, что он виновен, и если Джордан имел отношение к наркотикам и из-за этого и погиб, Берже мог знать, чьих это рук дело.
He was a bad lot. Берже темная личность.
He'd been convicted on another charge, stealing motor-cars, and got a suspended sentence of two years." Его судили и еще за одно преступление - за кражу автомобиля, и он получил два года условно.
"Yes, I know that," said Charley. - Это я знаю, - сказал Чарли.
"His system was as simple as it was ingenious. - Проделывал он это и очень просто, и на редкость хитроумно.
He used to wait till he saw someone drive up to one of the big stores, the Printemps or the Bon March?, in a Citro?n, and go in, leaving it at the kerb. Ждет, бывало, у какого-нибудь большого магазина, "Прентан" или "Бон Марше", видит, кто-то подъехал в "ситроене" и пошел за покупками, автомобиль оставил у обочины.
Then he'd walk up, as bold as brass, as though he'd just come out of the store, jump in and drive off." Тогда он нахально шагает к автомобилю, будто только что вышел из магазина, вскакивает в него и отъезжает.
"But didn't they lock the cars?" - А разве хозяева не запирают автомобили?
"Seldom. - Редко.
And he had some Citro?n keys. А у него было несколько ключей к "ситроену".
He always stuck to the one make. Он всегда держался одной марки.
He'd use the car for two or three days and then leave it somewhere, and when he wanted another, he'd start again. Попользуется автомобилем дня два-три, потом оставит его где-нибудь, а пожелав другой автомобиль, проделывает все сначала.
He stole dozens. Он украл их десятки.
He never tried to sell them, he just borrowed them when he wanted one for a particular purpose. Никогда не пытался их продавать, просто брал взаймы, когда ему для чего-нибудь бывал нужен автомобиль.
That was what gave me the idea for my article. Это и натолкнуло меня на идею моей статьи.
He pinched them for the fun of the thing, for the pleasure of exercising his audacious cleverness. Он их воровал просто для забавы, ради удовольствия применить свою дерзкую смекалку.
He had another ingenious dodge that came out at the trial. Была у него и еще одна хитроумная проделка, которая всплыла на суде.
He'd hang around in his car about the bus stops just at the time the shops closed, and when he saw a woman waiting for a bus he'd stop and ask her if she'd like a lift. Он околачивался на автомобиле у автобусных остановок в часы, когда закрывались магазины, заметит женщину, которая ждет автобуса, остановится и предложит подвезти ее.
I suppose he was a pretty good judge of character and knew the sort of woman who'd be likely to accept a ride from a good-looking young man. Я думаю, он неплохо разбирался в людях и знал, какого рода женщина скорее всего согласится проехаться с красивым молодым человеком.
Well, the woman got in and he'd drive off in the direction she wanted to go, and when they came to a more or less deserted street he stalled the car. He pretended he couldn't get it to start and he would ask the woman to get out, lift the hood and tickle the carburettor while he pressed the self-starter. Итак, женщина садилась в автомобиль, он вез ее в ту сторону, куда она скажет, а на какой-нибудь сравнительно безлюдной улице останавливался, делал вид, что не может запустить мотор, просил женщину выйти, поднять капот и подкачать карбюратор, а он тем временем будет нажимать на автоматический стартер.
The woman did so, leaving her bag and her parcels in the car, and just as she was going to get in again, when the engine was running, he'd shoot off and be out of sight before she realized what he was up to. Женщина исполняла его просьбу, оставив сумочку и свертки в автомобиле, вот уже мотор заработал, она собирается вновь сесть в автомобиль, и тут-то Берже включает скорость и, не давая ей опомниться, уносится прочь, только его и видели.
Of course a good many women went and complained to the police, but they'd only seen him in the dark, and all they could say was that he was a good-looking, gentlemanly young man in a Citro?n, with a pleasant voice, and all the police could do was to tell them that it was very unwise to accept lifts from good-looking, gentlemanly young men. Многие женщины, конечно, обращались в полицию, но видели они его в темноте и только и могли сказать, что за рулем "ситроена" был красивый, приличный на вид молодой человек с приятным голосом, а полиция только и могла, что объяснять им, как неразумно женщине соглашаться на предложение красивого, приличного на вид молодого человека ее подвезти.
He was never caught. Берже ни разу не поймали.
At the trial it came out that he must often have done very well out of these transactions. На суде обнаружилось, что он, должно быть, зачастую неплохо зарабатывал на этих проделках.
"Anyhow a couple of police officers went to see him. В общем, парочка полицейских явилась к нему домой.
He didn't deny that he'd been at Jojo's Bar on the evening of the murder and had been with Jordan, but he said he'd left about ten o'clock and hadn't seen him after that. Он не отрицал, что в тот вечер был в баре Жожо и посидел там с Джорданом, но ушел около десяти и после его не видел.
After some conversation they invited him to accompany them to the Commissariat. Немного поговорив с Берже, полицейские предложили ему поехать с ними в комиссариат.
The Commissaire de Police who was in charge of the preliminary proceedings had no notion, mind you, that Berger was the murderer. Причем заметь, у полицейского комиссара, который занимался расследованием убийства, и в мыслях не было, что Берже убийца.
He thought it was a toss-up whether Jordan had been killed by some tough that he'd brought to his flat or by a member of the drug-ring whom he might have double-crossed. Он полагал, что Джордана с одинаковым успехом мог убить и какой-нибудь бандит, которого он привел к себе домой, и кто-то, связанный с торговлей наркотиками, кого он надул.
If the latter, he thought he could wheedle, jockey, bully or frighten Berger into giving some indication that would enable the police to catch the man they were after. В последнем случае комиссар надеялся уговорами, запугиванием, угрозами, не мытьем, так катаньем вынудить Берже сообщить полиции что-то, что поможет поймать человека, за которым она охотится.
"I managed to get an interview with the Commissaire. Мне удалось взять у комиссара интервью.
He was a chap called Lukas. Этого малого зовут Лукас.
He was not at all the sort of type you'd expect to find in a job like that. Он нисколько не похож на хорошо нам известный тип полицейского комиссара.
He was a big, fat, hearty fellow, with red cheeks, a heavy moustache and great shining black eyes. Рослый здоровяк, краснощекий, густые усищи, большие блестящие черные глаза.
He was a jolly soul and you'd have bet a packet that there was nothing he enjoyed more than a good dinner and a bottle of wine. Весельчак и, пари держу, превеликий любитель хорошо пообедать и выпить бутылочку вина.
He came from the Midi and he had an accent that you could cut with a knife. Он родом с Юга, и его южный выговор вовек не выкорчуешь.
He had a fat, jovial laugh. Смеется он этаким дурацким смехом.
He was a friendly, back-slapping, good-natured man to all appearances and you felt inclined to confide in him. По всем признакам, он добродушный весельчак, из тех, что хлопают тебя по спине и внушают полное доверие.
In point of fact he'd had wonderful success in getting confessions out of suspects. Надо сказать, он на диво успешно добивался признания у подозреваемых.
He had great physical endurance and was capable of conducting an examination for sixteen hours at a stretch. На редкость физически выносливый, он мог вести допрос шестнадцать часов подряд.
There's no third degree in France of the American sort, no knocking about, I mean, or tooth-drilling or anything like that, to extort a confession; they just bring a man into the room and make him stand, they don't let him smoke and they don't give him anything to eat, they just ask him questions; they go on and on, they smoke, and when they're hungry they have a meal brought in to them; they go on all night, because they know that at night a man's powers of resistance are at their lowest; and if he's guilty he has to be very strong-minded if by morning for the sake of a cup of coffee and a cigarette he won't confess. Во Франции не существует допросов с пристрастием на американский лад, я хочу сказать, никаких побоев, зуботычин и прочего, лишь бы вырвать признание; тут просто вводят человека в комнату и заставляют стоять, не позволяют курить и не дают сесть и знай задают вопросы; спрашивают, спрашивают, спрашивают, сами курят, а если проголодаются, велят принести им еду; так продолжается всю ночь, они ведь знают, что ночью человеку всего трудней сопротивляться; и если он виновен, у него должна быть ох какая выдержка, чтобы ради чашки кофе и сигареты к утру не признаться.
The Commissaire got nothing out of Berger. Но от Берже комиссар ничего не добился.
He admitted that at one time he'd been friendly with the heroin smugglers, but he asserted his innocence of the charge on which he'd been tried and acquitted. Тот признал, что одно время был в приятельских отношениях с контрабандистами, перевозившими героин, но когда его обвинили, доказал свою невиновность и был оправдан.
He said he'd done stupid things in his youth, but he'd had his lesson; after all, he'd only borrowed cars for two or three days to take girls out, it wasn't a very serious crime, and now that he was married he was going straight. Сказал, что в юности наделал глупостей, за что получил урок, который пошел ему на пользу, в конце концов он всего лишь брал автомобиль взаймы на два-три дня, чтобы прокатиться с девушкой, не слишком это серьезное преступление, а теперь, когда он женился, он ведет добропорядочную жизнь.
As far as the drug traffickers were concerned he'd had nothing to do with them since his trial and he had had no idea that Teddie Jordan was mixed up with them. А что до торговцев наркотиками, он после того давнего суда начисто с ними порвал и понятия не имел, что Тедди Джордан с ними связан.
He was very frank. Он был очень откровенен.
He told the Commissaire that he was very much in love with his wife, and his great fear was that she would discover his past. Сказал комиссару, что страстно влюблен в жену и больше всего боится, как бы она не узнала о его прошлом.
For her sake as well as for his own and his mother's, he was determined to lead in future a decent and honourable life. Ради нее, а также и ради себя самого и своей матери он твердо намерен впредь вести достойную жизнь порядочного человека.
The fat, jolly man went on asking questions, but in a friendly, sympathetic way so that you felt, I think, that he couldn't wish you any harm. Веселый толстяк все задавал вопрос за вопросом, но дружелюбно, сочувственно, и в мысль не придет, будто он желает тебе зла.
He applauded Berger's good resolutions, he congratulated him on marrying a penniless girl for love, he hoped they would have children which were not only an ornament to a home, but a comfort to their parents. Он приветствовал добрые намерения Берже, поздравил его с женитьбой по любви на бедной девушке, понадеялся, что у них будут дети, а это не только украшение дома, но и утешение родителей.
But he had Berger's dossier; he knew that in the heroin case, though the jury had refused to convict, he was undoubtedly guilty, and from enquiries he had made that day, that he had been discharged from the broker's firm and had only escaped prosecution because his mother had made restitution of the money he had embezzled. Но он читал досье Берже; он знал, что в той истории с героином Берже несомненно был виновен, хотя суд и не пожелал его осудить, в тот день он знал также, что из посреднической фирмы Берже уволили и судебного преследования он избежал только благодаря матери, она возместила убытки, вернула присвоенные им деньги.
It was a lie that since his marriage he had been leading an honest life. И, уверяя, будто после женитьбы он ведет честную жизнь, он солгал.
He asked him about his financial circumstances. Комиссар поинтересовался, как у него с деньгами.
Berger confessed that they were difficult, but his mother had a little and soon he was bound to get a job and then they would be all right. Берже признался, что он в стесненных обстоятельствах, но кое-что есть у матери, а сам он скоро наверняка получит работу, и тогда все будет порядке.
And pocket money? А деньги на карманные расходы?
Now and then he made a bit racing and he introduced clients to bookmakers, that was how he'd become friendly with Jordan, and got a commission. Время от времени он по мелочам играет на скачках и подыскивает клиентов букмекерам, так он и с Джорданом подружился, и получает комиссионные.
Sometimes he just went without. А случается, и ходит с пустым кошельком.
" 'En effet,' said the Commissaire, 'the day before he was killed you said you were penniless and you borrowed fifty francs from Jordan.' "En effet, - сказал комиссар, - вы говорили, что накануне того дня, когда был убит Джордан, вы оказались без гроша и заняли у него пятьдесят франков".
" 'He was good to me. "Он был хорош со мной.
Poor chap. Бедняга.
I shall miss him.' Мне будет его недоставать".
"The Commissaire was looking at Berger with his friendly, twinkling eyes, and it occurred to him that the young man was not ill-favoured. Комиссар смотрел на Берже своими дружелюбными блестящими глазами, и ему подумалось, что совсем он не гнусен.
Was it possible? Возможно ли это?
But no, that was nonsense. Да нет, чепуха.
He had a notion that Berger was lying when he said he had given up all relations with the drug traffickers. Врет он, говоря, что порвал отношения с торговцами наркотиками.
After all, he was hard up and there was good money to be made there; Berger went about among the sort of people who were addicted to dope. Ведь ему нужны деньги, а там можно хорошо заработать; Берже вращался среди той самой публики, которая употребляет наркотики.
The Commissaire had an impression, though he had no notion on what he founded it, that Berger, if he didn't know for certain who'd committed the murder, had his suspicions: of course he wouldn't tell, but if they found heroin hidden away in the house at Neuilly they might be able to force him to. Комиссару казалось, хотя он и сам не знал, откуда у него такая мысль, что если Берже и не знает наверняка, кто убийца, то кого-то подозревает; конечно, он ничего не скажет, но если у него дома, в Нейи, найти героин, его можно будет и принудить.
The Commissaire was a shrewd judge of character and he was pretty sure that Berger would give a friend away to save his own skin. Комиссар превосходно разбирался в людях и не сомневался, что ради спасения собственной шкуры Берже выдаст дружка.
He made up his mind that he would hold Berger and have the house searched before he had any chance of disposing of anything that was there. Он решил задержать Берже в участке, и пускай в доме произведут обыск раньше, чем тот сумеет избавиться от всего, что там может храниться.
With the same idea in his mind he asked him about his movements on the night of the murder. С этой же мыслью он спросил, где и в какое время был Берже в вечер убийства.
Berger stated that he had come in from Neuilly rather late and had walked to Jojo's Bar; he had found a lot of men there who had come in after the races. Тот сказал, что приехал из Нейи довольно поздно и пошел в бар Жожо; там было полно народу после скачек.
He got two or three drinks stood him, and Jordan, who'd had a good day, said he'd pay for his dinner. Его угостили стаканчиком-другим, а Джордан, у которого выдался удачный день, сказал, что заплатит за его ужин.
After he'd eaten he hung about for a bit, but it was very smoky and it made his head ache, so he went for a stroll on the boulevard. Он поел, послонялся по бару, но там было очень накурено, у него заболела голова, и он пошел пройтись по бульвару.
Then about eleven he went back to the bar and stayed there till it was time to catch the last Metro back to Neuilly. Потом около одиннадцати вернулся к Жожо и оставался там до последнего поезда метро в Нейи.
" 'You were away just long enough to kill the Englishman in point of fact,' said the Commissaire in a joking sort of way. "Сказать по правде, вы отсутствовали достаточно долго, чтобы успеть убить англичанина", -шутливо заметил комиссар.
"Berger burst out laughing. Берже расхохотался.
" 'You're not going to accuse me of that?' he said. "Уж не собираетесь ли вы обвинить меня в этом?" - сказал он.
" 'No, not that,' laughed the other. "Нет, в этом нет" - со смехом ответил комиссар Лукас.
" 'Believe me, Jordan's death is a loss to me. "Поверьте, смерть Джордана для меня потеря.
The fifty francs he lent me the day before he was murdered wasn't the first I'd had from him. Пятьдесят франков он мне одолжил за день до того, как его убили, но это не первые деньги, которые я у него занимал.
I don't say it was very scrupulous, but when he'd had a few drinks it wasn't hard to get money out of him.' Может, оно и не очень по совести, но стоило ему выпить стаканчик-другой, и у него с легкостью можно было получить денежки".
" 'Still, he'd made a lot that day, and though he wasn't drunk when he left the bar, he was in a happy mood. "А все-таки в тот день он сорвал изрядный куш, и хотя уходил из бара не захмелевший, настроение у него было отличное.
You might have thought it worth while to make sure of a few thousand francs at one go rather than get it in fifties from time to time.' И вы могли подумать, а не лучше ли разом заполучить несколько тысяч франков, чем изредка получать по полсотни".
"The Commissaire said this more to tease than because he thought there was anything in it. Комиссар сказал это скорее из желания подразнить Берже, на самом деле он вовсе так не думал.
And he didn't think it a bad thing to let Berger suppose he was a possible object of suspicion. Но ему казалось, будет очень неплохо, если Берже испугается, что его подозревают в убийстве.
It would certainly not make him less disinclined to tell the culprit's name if he had an inkling of it. В этом случае он охотнее назовет виновника, если у него есть на этот счет свои соображения.
Berger took out the money in his pocket and put it on the table. Берже вынул из кармана деньги и положил на стол.
It amounted to less than ten francs. Там не было и десяти франков.
" 'If I'd robbed poor Jordan of his money you don't suppose I'd only have that in my pocket now.' "Вам не кажется, что, ограбь я беднягу Джордана, у меня в кармане было бы побольше денег?"
" 'My dear boy, I suppose nothing. "Ничего мне не кажется, мой дорогой.
I only pointed out that you had the time to kill Jordan and that money would have been useful to you.' Я только отметил, что у вас было время убить Джордана и что деньги были бы вам очень кстати".
"Berger gave him his frank and disarming smile. Берже ответил ему открытой обезоруживающей улыбкой.
" 'Both those things, I admit,' he said. "Не отрицаю ни того, ни другого", - сказал он.
" 'I will be perfectly open with you,' said the other. "Буду с вами совершенно откровенен, - сказал комиссар.
'I don't think you murdered Jordan, but I'm fairly certain that if you don't know who did, you have at least a suspicion.' - Я не думаю, будто Джордана убили вы, но уверен, что если вы и не знаете, кто убийца, то хотя бы кого-то подозреваете".
"Berger denied this, and though the Commissaire pressed him, persisted in his denial. Берже это отрицал и, как комиссар ни настаивал, стоял на своем.
It was late by now and the Commissaire thought it would be better to resume the conversation next day, he thought also that a night in the cells would give Berger an opportunity to consider his position. Было уже поздно, и комиссар решил, что лучше возобновить беседу на другой день, да притом ночь в камере заставит Берже поразмыслить о своем положении.
Berger, who had been arrested twice before, knew that it was useless to protest. Берже, который уже дважды попадал за решетку, знал, что протестовать бесполезно.
"You know that the dope traffickers are up to every sort of trick to conceal their dope. Торговцы наркотиками, знаешь ли, на какие только хитрости не пускаются, чтобы скрыть свой товар.
They hide it in hollow walking-sticks, in the heels of shoes, in the lining of old clothes, in mattresses and pillows, in the frames of bedsteads, in every imaginable place, but the police know all their dodges, and you can bet your boots that if there'd been anything in the house at Neuilly they'd have found it. Прячут его в полых тростях, в каблуках, в подкладке старой одежды, в матрацах и подушках, в кроватном остове и еще невесть где, но полиции известны все их фокусы, и даю голову на отсечение, если бы в доме Берже в Нейи что-нибудь было бы, они непременно бы нашли.
They found nothing. Не нашли ничего.
But when the Commissaire had been going through Lydia's bedroom he'd come across a vanity-case, and it struck him that it was an expensive one for a woman of that modest class to have. Но когда комиссар обыскивал спальню Лидии, он наткнулся на сумочку и удивился, очень уж дорогая вещь у женщины такого скромного достатка.
She had a watch on that looked as if it had cost quite a lot of money. Были у нее и часы, которые явно стоили больших денег.
She said that her husband had given her both the watch and the vanity-case, and it occurred to the Commissaire that it might be interesting to find out how he had got the money to buy them. Она сказала, что это подарки мужа, и комиссар подумал, что любопытно бы узнать откуда у него взялись деньги на это.
On getting back to his office he had inquiries made and in a very short while learnt that several women had reported that they had had bags stolen by a young man who had offered them lifts in a Citro?n. Вернувшись в участок, он велел навести кое-какие справки и очень быстро узнал, что несколько женщин обращались в полицию, так как у них украл сумочки молодой человек, который предлагал подвезти их в "ситроене".
One woman had left a description of a vanity-case which she had thus lost and it corresponded with that which the Commissaire had found in Lydia's possession; another stated that there had been in her bag a gold watch from such and such a maker. Одна женщина оставила описание похищенной таким образом сумочки, и оно совпадало с той сумочкой, которую комиссар нашел у Лидии; другая женщина заявила, что в ее сумочке лежали золотые часы работы такого-то мастера.
The same maker's name was on Lydia's. It was plain that the mysterious young man whom the police had never been able to lay their hands on was Robert Berger. Имя того же мастера стояло и на часах Лидии, Стало ясно, что таинственный молодой человек, которого полиции никак не удавалось изловить, и есть Робер Берже.
That didn't seem to bring the solution of the Jordan murder any nearer, but it gave the Commissaire an additional weapon to induce Berger to spill the beans. Это никак не давало ключа к разгадке убийства Джордана, но комиссар обрел еще одну возможность вынудить Берже проговориться.
He had him brought into his room and asked him to explain how he had come by the vanity-case and the watch. Он велел ввести Берже и попросил того объяснить, как к нему попали сумочка и часы.
Berger said he'd bought one of them from a tart who wanted money and the other from a man he'd met in a bar. Берже сказал, что сумочку купил у девки, которой нужны были деньги, а часы у мужчины, которого встретил в баре.
He could give the name of neither. Имени ни той, ни другого он назвать не мог.
They were casual persons whom he'd got into conversation with and had neither seen before nor since. То были случайные люди, он с ними поговорил, но больше их не встречал.
The Commissaire then formally arrested him on a charge of theft, and telling him that he would be confronted next morning with the two women to whom he was convinced the articles belonged, tried to persuade him to save trouble by making a confession. Тогда комиссар на законном основании его арестовал и, обвинив в воровстве и посулив наутро очную ставку с женщинами, которым явно принадлежали эти вещи, попытался уговорить его признаться и тем избежать неприятностей.
But Berger stuck to his story and refused to answer any more questions till he had the assistance of a lawyer, which by French law, now that he was arrested, he was entitled to have at an examination. Но Берже настаивал на своих показаниях и отказался отвечать, пока не пригласят адвоката; по французским законам арестованный имеет право требовать присутствия адвоката при допросе.
The Commissaire could do nothing but acquiesce, and that finished the proceedings for the night. Пришлось комиссару согласиться и на ночь прервать разбирательство.
"On the followng morning the two women in question came to the Commissariat and immediately they were shown the objects recognized them. Наутро обеих женщин, о которых шла речь, пригласили в комиссариат, и обе с первого взгляда признали свои вещи.
Berger was brought in and one of them at once identified him as the obliging young man who had given her a lift. Берже ввели в кабинет, и одна из них тотчас узнала в нем того любезного молодого человека, который ее подвез.
The other was doubtful; it was night when she had accepted his offer to drive her home and she had not seen his face very well, but she thought she would recognize his voice. Другая сомневалась: она приняла предложение подвезти ее поздно вечером и не разглядела его лица, но думала, что узнает его голос.
Berger was told to read out a couple of sentences from a paper and he had not read half a dozen words before the woman cried out that she was certain it was the same man. Берже велели прочесть вслух несколько фраз из газеты, и не прочел он и десятка слов, как женщина воскликнула, что уверена, это он и есть.
I may tell you that Berger had a peculiarly soft and caressing voice. Должен сказать, голос у Берже необычно мягкий, ласкающий.
The women were dismissed and Berger taken back to the cell. Женщин отпустили, а Берже отвели обратно в камеру.
The vanity-case and the watch were on the table before him and the Commissaire looked at them idly. Сумочка и часы лежали перед комиссаром на столе, и его взгляд лениво скользил по ним.
Suddenly his expression grew more intent." Вдруг выражение его лица стало напряженно-внимательным.
Charley interrupted. Чарли его перебил:
"Simon, how could you know that? - Саймон, ну откуда тебе это известно?
You're romancing." Ты фантазируешь.
Simon laughed. Саймон рассмеялся.
"I'm dramatizing a little. - Я немного драматизирую.
I'm telling you what I said in my first article. Я тебе пересказываю свою первую статью.
I had to make as good a story out of it as I could, you know." Ты ведь понимаешь, мне надо было расписать все это как можно красочнее.
"Go on then." - Тогда продолжай.
"Well, he sent for one of his men, and asked him if Berger had on a wrist-watch when he was arrested, and if he had, to bring it. - Так вот, он послал за одним из своих людей и спросил, были ли на руке у Берже часы при аресте, и если были, велел их принести.
Remember, all this came out at the trial afterwards. Помни, все это всплыло потом, на суде.
The cop got Berger's watch. Полицейский принес часы Берже.
It was an imitation gold thing, in a metal that I think's called aureum, and it had a round face. Это была подделка под золото, они были из металла, который называется, кажется, ауреум, с круглым циферблатом.
The press had given a lot of details about Jordan's murder; they'd said, for instance, that the knife with which the blow had been inflicted hadn't been found, and, incidentally, it never was; and they'd said that the police hadn't discovered any finger-prints. В газетах сообщалось множество подробностей, связанных с убийством Джордана; писали, например, что нож, которым был нанесен удар, найти не удалось, кстати, его так и не нашли; писали и что полиция не обнаружила отпечатков пальцев.
You'd have expected to find some either on the leather note-case in which Jordan had kept his money or on the door handle; and of course they deduced from that that the murderer had worn gloves. А ведь они должны были остаться либо на кожаном бумажнике, в котором Джордан держал деньги, либо на ручке двери, - значит, заключила полиция, убийца был в перчатках.
But what they didn't say, because the police had taken care to keep it dark, was that when they had gone through Jordan's room with a fine comb they had found fragments of a broken watch-glass. Но вот об одном газеты не сообщали, потому что об этом умолчала полиция: комнату Джордана обыскали тщательнейшим образом и обнаружили осколки часового стекла.
It couldn't have belonged to Jordan's watch, and it needn't necessarily have belonged to the murderer's, but there was just a chance that somehow or other, in his nervousness or haste, by an accidental knock against a piece of furniture, the murderer had broken the glass of his watch. Осколки явно не были от часов Джордана, и вовсе не обязательно они были от часов убийцы, ну, а вдруг, так или иначе, в волнении и спешке убийца случайно стукнулся о мебель и разбил стекло своих часов.
It wasn't a thing he would be likely to notice at such a moment. В такую минуту он вряд ли бы это заметил.
Not all the pieces had been found, but enough to show that the watch they had belonged to was small and oblong. Осколки нашлись не все, но их хватило, чтобы стало ясно, что часы были небольшие и прямоугольные.
The Commissaire had the pieces in an envelope, carefully wrapped up in tissue-paper, and he now laid them out before him. Комиссар спрятал осколки в конверт, аккуратно завернув их в папиросную бумагу, а теперь разложил перед собой.
They would have exactly fitted Lydia's watch. Они как раз подходили к часам Лидии.
It might be only a coincidence; there were in use thousands of watches of just that size and shape. Это могло оказаться просто совпадением; существуют тысячи часов такого же размера и формы.
Lydia's had a glass. У часов Лидии стекло в целости.
But the Commissaire pondered. Но комиссар размышлял.
He turned over in his mind various possibilities. Прокручивал в уме разные возможности.
They seemed so farfetched that he shrugged his shoulders. Похоже было, все они притянуты за уши, и он только плечами пожал.
Of course during the period, three-quarters of an hour at least, that Berger claimed he'd been strolling along the boulevard, he would have had plenty of time to get to Jordan's apartment, a ten minutes' walk from Jojo's Bar, commit the murder, wash his hands, tidy himself up, and walk back again; but why should he have been wearing his wife's watch? Разумеется, за те по меньшей мере три четверти часа, когда, как заявлял Берже, он прогуливался по бульвару, у него вполне хватило бы времени дойти до квартиры Джордана - всего десять минут ходу от бара Жожо, - совершить убийство, вымыть руки, привести себя в порядок и вернуться в бар; но с чего б ему носить часы жены?
He had one of his own. У него же есть свои.
His own, of course, might have been out of order. Свои, разумеется, могли испортиться.
The Commissaire nodded his head thoughtfully." Комиссар задумчиво кивнул.
Charley giggled. Чарли прыснул.
"Really, Simon." - Ну знаешь, Саймон!
"Shut up. - Помолчи.
He gave instructions that plain-clothes men should go to every watchmaker's within a radius of two miles round the house in Neuilly where the Bergers lived. Он распорядился, чтобы сыщики обошли часовых дел мастеров в радиусе двух километров вокруг дома Берже в Нейи.
They were to ask if within the last week any watchmaker had repaired a watch in imitation gold or had put a glass in a small lady's-watch with an oblong face. Им велено было спрашивать, не приносили ли им в починку за последнюю неделю часы из поддельного золота или не вставляли ли они стекло в дамские часики с прямоугольным циферблатом.
Within a few hours one of the men came back and said that a watchmaker, not more than a quarter of a mile from the Bergers' house, said that he had repaired a watch corresponding to the description and it had been called for, and at the same time the customer had brought another watch to have a glass put in. Неделю спустя один из сыщиков вернулся и сообщил, что в часовой мастерской, примерно в четверти мили от дома Берже, мастер сказал, что чинил подходящие по описанию часы, и когда клиентка их забирала, она попросила вставить стекло в другие часы.
He had done it on the spot and she had come in for it half an hour later. Он тотчас это сделал, и она через полчаса за ними зашла.
He couldn't remember what the customer looked like, but he thought she had a Russian accent. Он не помнит ее лица, но говорила она вроде с русским акцентом.
The two watches were taken for the watchmaker to look at and he claimed that they were those he had repaired. Обе пары часов показали часовщику, и он заявил, что это те самые часы и есть.
The Commissaire beamed as he might have beamed if he had a great plate of bouillabaisse set before him in the Old Port at Marseilles. Комиссар так расплылся, словно сидел в марсельском ресторане "Старый порт" и перед ним поставили большущую тарелку bouillabaisse.
He knew he'd got his man." Теперь он знал, преступник у него в руках.
"What was the explanation?" asked Charley. - Каково же объяснение?
"Simple as A B C. - Просто, как дважды два.
Berger had broken his watch and borrowed the one he'd given to Lydia. У Берже испортились часы, и он взял часы Лидии.
She hardly ever went out and didn't need it. Она редко выходила из дому и могла обойтись без них.
You must remember that in those days she was a quiet, modest, rather shy girl with few friends of her own, and I should say somewhat lethargic. Не забудь, в ту пору она была тихая, скромная, довольно робкая, без друзей, я бы сказал, какая-то вялая.
At the trial two men swore that they'd noticed Berger wearing it. На суде двое мужчин заявили под присягой, что видели эти часы на руке у Берже.
Jojo, who was a police informer, knew that Berger was a crook and wondered how he had got it. Жожо, который был осведомителем, знал, что Берже мошенник, и заинтересовался, откуда у него такие часы.
In a casual way he mentioned to Berger that he had a new watch on and Berger told him it was his wife's. Как бы случайно он заметил Берже, что у него новые часы, и Берже сказал, что это часы жены.
Lydia went to the watchmaker's to get her husband's watch the morning after the murder, and very naturally, since she was there, had a new glass put in her own. Лидия пошла за часами мужа наутро после убийства и заодно попросила вставить новое стекло в свои часы.
It never occurred to her to mention it and Berger never knew that he had broken it." Ей не пришло в голову сказать Берже, что он разбил стекло, и он так и не узнал об этом.
"But you don't mean to say that he was convicted on that?" - Неужели, по-твоему, на этом основании его обвинили?
"No. - Нет.
But it was enough to justify the Commissaire charging him with the murder. Но это уже давало комиссару право предъявить ему обвинение в убийстве.
He thought, quite rightly as it turned out, that new evidence would be forthcoming. Он решил и, как показало дальнейшее, не ошибся, что не заставит себя ждать и другая улика.
All through his interrogations Berger conducted himself with amazing adroitness and self-possession. Во время допросов Берже вел себя с поразительной находчивостью и самообладанием.
He admitted everything that could be proved and no longer attempted to deny that it was he who had robbed all those women of their handbags, he admitted that even after his conviction he had gone on pinching cars whenever he wanted one; he said the ease with which it could be done was too much for him and the risk appealed to his adventurousness; but he denied absolutely that he'd had anything to do with the murder. Он признал все, что могло быть доказано, и больше не пытался отрицать что украл сумочки у всех тех женщин; он признался, что даже после того, как был обвинен, продолжал угонять автомобили всякий раз, как приходила охота; уж слишком это было легко и он не мог устоять -чересчур сильна в нем тяга к риску, но он начисто отрицал свою причастность к убийству.
He claimed that the fact of the pieces of glass fitting Lydia's watch proved nothing, and she swore black and blue that she'd broken the glass herself. Что осколки стекла подходят к часам Лидии ровно ничего не доказывает, утверждал он, а она клялась самыми страшными клятвами, что часы разбила сама.
The juge d'instruction in whose charge the case was of course eventually placed was puzzled because no trace could be found of the money Berger must have stolen, and actually it never was found. Судебный следователь, к которому, как и полагалось, под конец поступило дело, был озадачен тем, что никаких следов денег, по всей вероятности украденных Берже, найти не удалось.
Another odd thing was that there was no trace of blood on the clothes that Berger was wearing on that particular night. Еще одна странность - на одежде, в которой Берже был в тот вечер, не нашли никаких следов крови.
The knife wasn't found either. Не нашелся и нож.
It was proved that Berger had one, in the circles he moved in that was usual enough, but he swore that he'd lost it a month before. Было доказано, что нож у Берже имелся, в его среде это не редкость, но он утверждал, что потерял его за месяц до убийства.
I told you that the detectives' work was pretty good. Я уже тебе говорил, что сыщики очень неплохо поработали.
There'd been no finger-prints on the stolen cars nor on the stolen handbags, which when he'd emptied he'd apparently just thrown into the street and some of which had eventually got into the hands of the police, so it was pretty obvious that he had worn gloves. Отпечатков пальцев обнаружить не удавалось ни на украденных автомобилях, ни на украденных сумочках, - опустошив их, Берже попросту выбрасывал их на улице, и некоторые потом попадали в руки полиции; тем самым стало очевидно, что он надевал перчатки.
They found a pair of leather gauntlets among his things, but it was unlikely that he would have kept them on when he went to see Jordan, and from the place in which the body was found, which suggested that Jordan had been changing a record when he was struck, it was plain that Berger hadn't murdered him the moment Jordan let him into the room. Среди вещей Берже полиция нашла пару кожаных перчаток, но вряд ли он пошел в них к Джордану, а по тому, где обнаружено было тело, ясно, что удар был нанесен, когда Джордан менял пластинку, и, значит, Берже убил его не тогда, когда Джордан впустил его в комнату.
Besides, they were too large to go in his pocket and if he had had them at the bar someone would have noticed them. К тому же перчатки слишком большие, в карман не положишь, а будь он в них в баре, кто-нибудь бы их да заметил.
Of course Berger's photo had been published in all the papers, and in their difficulty the police got the press to help them. Фотографию Берже, разумеется, напечатали все газеты, - зайдя в тупик, полиция обратилась за помощью к прессе.
They asked anyone who could remember having sold about such-and-such a date a pair of gloves, probably gray, to a young man in a gray suit, to come forward. Просили объявиться любого, кто помнит, что примерно такого-то числа продал пару перчаток, вероятно, серых, молодому человеку в сером костюме.
The papers made rather a thing about it; they put his photo in again with the caption: Г азеты лихо разыграли эту карту, опять опубликовали фотографию, на сей раз под заголовком:
'Did you sell him the gloves he wore to kill Teddie Jordan?' "Не вы ли продали перчатки, в которых он убил Тедди Джордана?".
"You know, a thing that has always struck me is people's fiendish eagerness to give anyone away. Знаешь, меня всегда поражает, с каким злобным рвением люди стремятся выдать кого угодно.
They pretend it's public spirit, I don't believe a word of it, I don't believe it's even, as a rule anyway, the desire for notoriety; I believe it's just due to the baseness of human nature that gets a kick out of injuring others. Они притворяются, будто ими движет общественный дух, но нет, не верю я этому; не верю даже, что это жажда известности, во всяком случае, как правило; по-моему, причина в человеческой низости, в удовольствии, которое получает человек, кому-нибудь навредив.
You know, of course, that in England the Treasury and the King's Proctor are supposed to have a wonderful system of espionage to detect income-tax evasions, and collusion and so forth in divorce cases. Как ты, конечно, знаешь, считается, что министерство финансов и высокий суд по делам о разводах создали замечательную систему шпионажа, чтобы обнаруживать тех, кто уклоняется от уплаты налогов, а также тех истцов и ответчиков, кто ради развода вступает в тайный сговор.
Well, there's not a word of truth in it. Так вот, это все неправда.
They depend entirely on anonymous letters. Они опираются на анонимные письма.
There are a whole mass of people who can't wait if they have the chance of doing down someone who's trying to get away with anything." Счету нет людям, которые всегда рады случаю дать подножку тому, кто пытается избежать наказания.
"It's a grim thought," said Charley, but added cheerfully: "I can only hope you're exaggerating." - Мрачный вывод, - сказал Чарли, но прибавил бодро: - Надеюсь только, что ты преувеличиваешь.
"Well, anyhow, a woman from the glove department at the Trois Quartiers came forward and said she remembered selling a young man a pair of gray su?de gloves on the day of the murder. - Ну, короче говоря, отозвалась женщина из отдела перчаток в магазине "Труа Картье", она сказала, что помнит, как в день убийства продала молодому человеку серые замшевые перчатки.
She was a woman of about forty and she'd liked the look of him. Женщине этой, лет сорока, покупатель приглянулся.
He was particularly anxious that they should match his gray suit and he wanted them rather large so that he shouldn't have any difficulty in slipping into them. Он был очень озабочен тем, чтобы перчатки подошли к его серому костюму, и хотел, чтобы они были не слишком маленькие и легко надевались.
Berger was paraded with a dozen other young men and she picked him out at once, but, as his lawyer pointed out, that was easy since she had only just seen his picture in the paper. Берже провели перед ней вместе с дюжиной других молодых людей и она тотчас на него указала, но его адвокат заявил, что сделать это ей было проще простого, ведь она только что видела его фотографию в газете.
Then they got hold of one of Berger's crooked friends who said he'd met him on the night of the murder, not walking towards the boulevard, but in a direction that would have taken him to Jordan's apartment. Потом полиции подвернулась одна темная личность, приятель Берже, и он сказал, что в вечер убийства видел, как тот шел не к бульвару, а в другую сторону, как раз в ту, где находилась квартира Джордана.
He'd shaken hands with him and had noticed that he was wearing gloves. Они пожали друг другу руки, и он заметил, что Берже в перчатках.
But that particular witness was a thorough scamp. Но свидетель этот был отъявленный негодяй.
He had a foul record, and Berger's counsel at the trial attacked him violently. Репутация у него была прескверная, и на суде защитник Берже яростно обрушился на него.
Berger denied that he had seen him on that particular evening and his counsel tried to persuade the jury that it was a cooked-up story that the man had invented in order to ingratiate himself with the police. Берже отрицал, что в тот самый вечер они виделись, и адвокат старался убедить суд, что это сфабриковано, тот все придумал, чтобы подольститься к полиции.
The damning thing was the trousers. Роковой уликой оказались брюки.
There'd been a lot of stuff in the papers about Berger's smart clothes, the well-dressed gangster and all that sort of thing; you'd have thought, to read it, that he got his suits in Savile Row and his haberdashery at Charvet's. В газетах чего только не писали об элегантности Берже, о гангстере-франте и прочее; читая все это, можно было подумать, будто он покупал костюмы на Савил-Роу, а галантерейные мелочи у Шарве.
The prosecution was anxious to prove that he was in desperate need of money and they went round to all the shops that supplied things both to him and for the household to find out if there had been any pressure put to settle unpaid accounts. Обвинение жаждало доказать, что он отчаянно нуждался в деньгах, и они обошли все лавки, где делались покупки для самого Берже и для хозяйства, хотели узнать, не требовали ли от него срочно оплатить счета.
But it appeared that everything bought for the house was paid for on the nail and there were no outstanding debts. Но оказалось, для дома все покупалось за наличные и никаких долгов за семьей не числится.
So far as clothes were concerned Berger, it turned out, had bought nothing since he lost his job but one gray suit. Что же до одежды, выяснилось, что с тех пор, как Берже уволили со службы, он купил себе только один серый костюм.
The detective who was interviewing the tailor asked when this had been paid for and the tailor turned up his books. Сыщик, который расспрашивал портного поинтересовался, когда за костюм было заплачено, и портной справился с записями в книге.
He was an advertising tailor in a large way of business who made clothes to measure at a lowish price. То был портной, рекламирующий свои изделия, дело у него было поставлено на широкую ногу, и он шил костюмы на заказ по сходной цене.
It was then discovered that Berger had ordered an extra pair of trousers with the suit. И тогда оказалось, что Берже заказал к костюму запасную пару брюк.
The police had a list of every article in his wardrobe, and this pair of trousers didn't figure on it. У полиции был список всего принадлежащего ему гардероба, и эта пара брюк в нем не значилась.
They at once saw the importance of the fact and they made up their minds to keep it dark till the trial. Они тотчас поняли, как важна эта подробность, и решили до суда хранить открытие в тайне.
"It was a thrilling moment, believe me, when the prosecution introduced the subject. Можешь мне поверить, захватывающая была минута когда обвинение сказало об этом вслух.
There could be no doubt that Berger had had two pairs of trousers to his new gray suit and that one of the pairs was missing. Нет сомнений, у Берже были две пары брюк к новому серому костюму, и одна пара исчезла.
When he was asked about it he never even attempted to explain. Его спросили об этом, но он даже не пытался дать объяснения.
He didn't seem flummoxed. Казалось, он ничуть не смутился.
He said he didn't know they were missing. Сказал, он и не знал, что они исчезли.
He pointed out that he had had no opportunity of going over his wardrobe for some months, having been in prison awaiting trial, and when he was asked how he could possibly account for their disappearance suggested flippantly that perhaps one of the police officers who had searched the house was in need of a pair of new trousers and had sneaked them. Прибавил, что последние месяцы, сидя в тюрьме в ожидании суда, не имел случая разбираться в своем гардеробе, а на вопрос, как все-таки он может объяснить их исчезновение, дерзко предположил, что кому-нибудь из полицейских, которые производили в доме обыск, понадобились новые брюки, и он их присвоил.
But Madame Berger had her explanation pat, and I'm bound to say I thought it a very ingenious one. Зато у мадам Берже было наготове объяснение, и, должен сказать, мне оно показалось весьма хитроумным.
She said that Lydia had been ironing the trousers, as she always did after Robert had worn them, and the iron was too hot and she had burnt them. Она сказала, что Лидия гладила брюки, она всегда их гладила после того, как Робер в них выходил, утюг был чересчур горячий, и она их сожгла.
He was fussy about his clothes and it had been something of a struggle to find the money to pay for the suit, they knew he would be angry with his wife, and Madame Berger, wishing to spare her his reproaches and seeing how scared she was, proposed that they shouldn't tell him; she would get rid of the trousers and Robert perhaps would never notice that they had disappeared. Робер крайне привередлив в одежде, а деньги на костюм он собрал не без труда, и дома знали, что он рассердится на жену; поэтому, желая избавить ее от упреков и видя, как она испугана, мадам Берже предложила ничего ему не говорить; она избавится от этих брюк, а Робер, возможно, никогда и не узнает, что они исчезли.
Asked what she had done with them she said that a tramp had come to the door, asking for money, and she had given him the trousers instead. На вопрос, куда же она их подевала, мадам Берже ответила, что в дверь как раз позвонил какой-то бродяга, просил денег, а она вместо денег отдала ему брюки.
The size of the burn was gone into. Заинтересовались размерами прожженной дыры.
She claimed that it made the trousers unwearable, and when the public prosecutor pointed out that invisible mending would have repaired the damage, she answered that it would have cost more than the trousers were worth. Она клялась, что брюки стали никуда не годны, а когда обвинитель заметил, что можно было отдать их в художественную штопку, она ответила, что это стоило бы дороже самих брюк.
Then he suggested that in their impoverished circumstances Berger might well have worn them in the house; it would surely have been better to risk his displeasure than to throw away a garment which might still be useful. Далее обвинитель предположил, что при стесненных обстоятельствах семьи Берже вполне мог бы носить их дома; уж лучше бы стерпеть его неудовольствие, чем выбрасывать вещь, которая еще могла послужить.
Madame Berger said she never thought of that, she gave them to the tramp on an impulse, to get rid of them. Мадам Берже сказала, ей это не пришло в голову, она отдала их бродяге, поддавшись желанию поскорей от них отделаться.
The prosecutor put it to her that she had to get rid of them because they were blood-stained and that she hadn't given them to a tramp who had so conveniently presented himself, but had herself destroyed them. А не потому ли она спешила от них отделаться, что на них оказались пятна крови, заметил прокурор, и, пожалуй, она не отдала их так кстати подвернувшемуся бродяге, а своими руками их уничтожила.
She hotly denied this. Она горячо это отрицала.
Then where was the tramp? Ну, а где ж тогда бродяга?
He would read of the incident in the papers and knowing that a man's life was at stake would surely present himself. Он должен был бы узнать об убийстве из газет и, зная, что на карту поставлена человеческая жизнь, должен был бы объявиться.
She turned to the press, throwing out her arms with a dramatic gesture. Мадам Берже повернулась к корреспондентам, в волнении вскинула руки и воскликнула:
" 'Let all these gentlemen,' she cried, 'spread it far and wide. Let them beseech him to come forward and save my son.' "Пускай эти господа повсюду об этом напишут, пускай заклинают его объявиться и спасти моего сына!".
"She was magnificent on the witness stand. В роли свидетеля она была великолепна.
The public prosecutor subjected her to a merciless examination; she fought like a fury. Прокурор подверг ее беспощадному допросу, она яростно отбивалась.
He took her through young Berger's life and she admitted all his misdeeds, from the episode at the tennis club to his thefts from the broker who after his conviction had, out of charity, given him another chance. Он провел ее по жизни сына, и она признала все его провинности от истории в теннисном клубе до краж в посреднической конторе, хозяин которой после того, как Берже сознался из сострадания простил его.
She took all the blame of them on herself. Вину за все она полностью взяла на себя.
A French witness is allowed much greater latitude than is allowed to a witness in an English criminal trial, and with bitter self-reproach she confessed that his errors were due to the indulgence with which she had brought him up. Во Франции свидетелю дана гораздо большая свобода высказываться, чем в английском уголовном суде, и, горько упрекая себя, мадам Берже признала, что во всех ошибках сына виновато полученное им воспитание - слишком она ему потакала.
He was an only child and she had spoilt him. Он единственный ребенок, и она его избаловала.
Her husband had lost a leg in the war, while attending to the wounded under fire, and his ill health had made it necessary for her to give him unremitting attention to the detriment of her maternal duties. Ее муж лишился ноги на войне, когда под огнем оперировал раненых, и его плохое здоровье требовало от нее неослабного внимания и заботы, даже в ущерб материнским обязанностям.
His untimely end had left the wretched boy without guidance. Безвременная кончина мужа оставила несчастного мальчика без наставника.
She appealed to the emotions of the jury by dwelling on the grief that had afflicted them both when death robbed their little family of its head. Она взывала к чувствам судей, многословно рассказывая, какое горе обрушилось на нее и сына, когда смерть лишила главы их маленькую семью.
Then her son had been her only consolation. После смерти мужа сын остался единственным ее утешением.
She described him as high-spirited, headstrong, easily led by bad companions, but deeply affectionate and, whatever else he was guilty of, incapable of murdering a man who had never shown him anything but kindness. Он всегда был горяч, своеволен, легко поддавался дурным влияниям, говорила она, но он такой любящий, и, в чем бы он ни был виноват, он никак не способен убить человека, от которого не видел ничего, кроме добра.
"But somehow she didn't create a favourable impression. Однако