Морис Корнфорт - Диалектический материализм

Диалектический материализм [Dialectical materialism. An Introductory course ru] 2271K, 539 с. (пер. Перевод «Издательство иностранной литературы») (ред. Федосеев)   (скачать) - Морис Корнфорт

Морис Корнфорт
Диалектический материализм

Книга известного английского теоретика — марксиста М. Корнфорта «Диалектический материализм» вышла в Англии тремя отдельными выпусками: I том — «Материализм и диалектический метод» в 1952 году, II том — «Исторический материализм» в 1953 году и III том — «Теория познания» в 1954 году.

По просьбе Издательства иностранной литературы М. Корнфорт для русского издания заново просмотрел, исправил и дополнил свою работу, которая выходит объединённая в один том.

Перевод книги сделан Ю. П. Михаленко (I том), E. Г. Панфиловым (II том) и А. В. Старостиным(III том).

Редактор В. Г. Виноградов.

Редакция литературы по философии и психологии.

Заведующий — кандидат философских наук В. А. Малинин.


Предисловие к русскому изданию

В основу этой книги положен ряд публичных лекций, организованных Коммунистической партией Великобритании в Лондоне, а также ряд лекций, прочитанных в двух партийных школах по изучению философии. Эта книга написана не как учебник. Она предназначается для трудящихся, которые не занимаются специально философией или наукой, и ставит своей целью просто познакомить их с некоторыми основными идеями марксистской философии и показать в некоторой степени её назначение и практическое применение.

Я стремился придерживаться популярной формы объяснения этих идей, не осложняя своего изложения отступлениями в более специальные области философии, разбором каких-либо более трудных для понимания философских теорий прошлого и настоящего или многочисленными доводами по отдельным вопросам, которые могли бы оказаться необходимыми для защиты данных положений против философских противников. Я свёл употребление специальных терминов до минимума. Я также не пытался охватить все те вопросы, которые следовало бы осветить в любой книге, представляющей собой полный курс марксистской философии.

В учебнике принято начинать с научного определения каждого вводимого понятия. Однако, учитывая цели этой книги, я не стеснялся вводить и употреблять ряд довольно хорошо знакомых понятий задолго до того, как перейти к их точному и научному определению. Так, я с самого начала ввёл понятие «класс», хотя определение этого понятия даётся значительно позже. Точно так же я допускаю, как само собой разумеющееся, что читатель имеет известное представление о том, что понимается под «истиной», а также что читатель согласен, что внешний материальный мир действительно существует, и откладываю на самый конец книги рассмотрение вопроса о характере истины и основаниях для нашей уверенности в существовании мира.

Строй книги обусловлен её общей целью. Книга делится на три тома, причём первые два тома содержат довольно элементарное изложение диалектического и исторического материализма. В начале первого тома я подчёркиваю классовый и партийный характер нашей философии, в начале второго — что нашей целью является социализм, который требует материалистического подхода к пониманию общества и его законов развития. Для третьего тома я оставил рассмотрение круга проблем, связанных с характером и законами развития сознания и познания.

Строго говоря, некоторые проблемы, рассматриваемые в третьем томе, относятся к разделу, озаглавленному «Диалектический материализм», т. е. к разделу о всеобщих принципах марксистского мировоззрения, в то время как другие проблемы относятся к разделу, озаглавленному «Исторический материализм», т. е. к проблемам распространения этих принципов на общество. Я сгруппировал эти проблемы и перенёс их рассмотрение на конец книги по двум причинам. Во-первых, эти проблемы, по-видимому имеют более сложный и «развитый» характер, а я хотел бы идти от менее сложного к более сложному, или от более элементарного к менее элементарному. Во-вторых, так как истинное или ложное сознание развивается благодаря обществу, а знание коренится в производственной и других формах общественной деятельности, я считаю, что рассмотрение этих проблем может выиграть, если изложить их после, а не до рассмотрения элементарных идей общественной науки.

Таким образом, в третьем томе я стремился воспользоваться идеями диалектического и исторического материализма, элементарно изложенными в первых двух томах, для того чтобы показать, каким образом фактически возникает и развивается человеческое сознание. Я стремился шаг за шагом проследить этот процесс от условного рефлекса до человеческой свободы — от его первоистоков в чисто животной жизни до развития человеческого знания и человеческой свободы.

Поскольку цель этой книги состояла в том, чтобы рассмотреть и обсудить основные идеи марксистской философии, то я постоянно обращался к великим произведениям классиков марксизма-ленинизма. Я сознательно включил в книгу довольно большое количество цитат, так как она была опубликована в Англии, где большинство народа для систематического изучения марксистской философии не имеет той возможности, какая существует в Советском Союзе. В русском издании некоторые из цитат опущены, так как они хорошо известны советским читателям.

Марксизм является развивающейся и творческой философией, и поэтому я не считал возможным ограничиться изложением тех основных принципов и положений, которые среди марксистов могут рассматриваться как решённые. Я также осмелился на протяжении книги предложить такие истолкования и выводы, которые ни в коем случае нельзя считать общепринятыми. Однако я надеюсь, что неправильности, которые могут быть обнаружены в книге, а также всё то, что я изложил правильно, будут стимулировать мысль и дискуссии и, таким образом, помогут, пусть в очень небольшой степени, общему делу социализма.

Наиболее важное для марксистской философии в настоящее время состоит не в том, чтобы мы ограничивали содержание книг простым повторением и изложением основных идей марксизма. Прежде всего мы должны исследовать новые области, должны идти новыми путями, проверяя наши основные идеи путём смелого применения и развития их, и при этом не очень бояться возможных ошибок.

И в этой связи мы должны иметь в виду, что в настоящее время мы боремся за мирное соревнование с капитализмом, которое докажет раз и навсегда, что социализм представляет собой тот путь, по которому пойдут народы всего мира. Следовательно, нашей задачей является не только выдвигать наши собственные взгляды в противоположность буржуазным идеям и в полемике с ними, но также изучать более тщательно всё то, о чём думают в капиталистическом мире и, таким образом, помочь «отделить зёрна от плевел». Мы должны установить контакт со всем, что в какой-то степени является научным и прогрессивным, с тем чтобы развивать нашу философию так, чтобы она могла иметь наиболее широкое влияние и помогала мобилизовывать всех людей доброй воли.

Марксизм-ленинизм является универсальной философией, задача которой состоит в том, чтобы включать в себя и развивать дальше всё то положительное в прошлом и настоящем, что имеется в идеях и опыте человечества.

Эта книга является всецело плодом дискуссий, происходивших в Англии, где мы работаем при больших неудобствах. Я надеюсь, что главная польза, которую мы можем получить благодаря переводу этой книги на русский язык, состоит в том, что критика советского читателя поможет нам действовать лучше в будущем.

Морис Корнфорт. Лондон, март, 1956.

Памяти Давида Геста


Том I. Материализм и диалектический метод


Часть первая. Материализм


Глава I. Партийность философии

Каждая философия выражает точку зрения определённого класса. Но в отличие от эксплуататорских классов, которые всегда стремились поддерживать и оправдывать своё классовое положение при помощи разнообразной маскировки и фальсификации действительности, рабочий класс в силу самого своего классового положения и целей заинтересован в познании и понимании вещей такими, как они есть, без всякой маскировки или фальсификации.

Партии рабочего класса нужна философия, которая выражает его революционную классовую точку зрения. Она составляет прямую противоположность идеям, враждебным рабочему классу и социализму.

Это определяет материалистический характер нашей философии.

Партийность и классовость философии

Среди марксистов общепризнанным является положение, что диалектический материализм есть мировоззрение марксистско-ленинской партии.

Как многим политикам, так и многим философам это определение неизбежно покажется странным. Но мы совершенно не поймём диалектический материализм, если не сможем уловить мысль, скрывающуюся за этим определением.

Прежде всего разберёмся в том, какая философская концепция скрывается за идеей, которая выражена в этом определении партийности или — поскольку партия всегда является политическим представителем класса — классовости философии.

Под философией обычно понимается наше наиболее общее представление о природе мира и о месте и назначении человечества в нём — наше мировоззрение.

Раз мы поняли это, то отсюда становится очевидным, что у всех людей есть некоторая философия, даже если они никогда не учились рассуждать о ней. Каждый человек испытывает влияние определённых философских взглядов, даже если он не продумал их для себя и не может их сформулировать.

Некоторые люди, например, думают, что этот мир есть не что иное, как «юдоль печали», и что наша жизнь в нём является приготовлением к лучшей жизни в другом и лучшем мире. Исходя из таких взглядов на мир, они считают, что мы должны стойко выносить всё, что ни случится с нами, не борясь против этого, хотя стараясь делать всяческое добро нашим братьям, какое мы только можем. Это — одного сорта философия, одного сорта мировоззрение.

Другие люди думают, что мир является местом для обогащения и что каждый в нём должен сам о себе заботиться. Это уже другого сорта философия.

Но если мы признали, что философия является мировоззрением, то отсюда возникает задача систематической и детальной разработки этого мировоззрения, задача превращения его в хорошо формулированную и последовательную теорию и превращения безотчётно разделяемых народных верований и взглядов в более или менее систематические учения. Эту задачу и выполняют философы.

Разрабатывая свои теории, философы часто создавали нечто очень запутанное, крайне абстрактное и чрезвычайно трудное для понимания большинства людей. Но даже хотя сравнительно немногие люди могут читать и понимать сугубо философские произведения, тем не менее эти произведения могут иметь и имеют на самом деле очень широкое влияние. Тот факт, что философы систематизировали определённые верования, усиливает эти верования и способствует навязыванию их широким массам простых людей. Отсюда все так или иначе испытывают влияние этих философов, даже если они никогда не читали их работ.

Но если это так, тогда мы не можем рассматривать системы философов как совершенно обособленные, ни от чего не зависимые, как лишь продукты умственного труда отдельных философов. Конечно, формулировка взглядов, особые приёмы, которыми они разработаны и изложены, — это творение отдельных философов. Но сами взгляды в их наиболее общем виде имеют социальную основу в идеях, которые отражают общественную деятельность и общественные отношения данного времени и которые, следовательно, не выходят готовыми из головы философов.

Теперь мы можем сделать шаг дальше.

Когда общество разделено на классы, — а общество всегда было разделённым на классы, начиная с разложения первобытной общины, то есть на протяжении всего исторического периода, к которому относится история философии, — то различные взгляды, имеющие хождение в обществе, всегда выражают точку зрения различных классов. Следовательно, можно заключить, что различные системы философов также всегда являются выражением классовой точки зрения. Фактически они суть не что иное, как систематически разработанная и теоретически сформулированная классовая точка зрения, или, если хотите, идеология определённых классов.

Философия есть и всегда была классовой философией. Философы иногда могут делать вид, что это не так, но это не меняет сути дела.

Люди не мыслят и не могут мыслить изолированно от общества и, следовательно, от классовых интересов и классовых битв, происходящих в обществе, как они не могут жить и действовать в такой изоляции. Философия есть мировоззрение, есть попытка понять мир, человечество и место человека в этом мире. Подобное воззрение не может быть не чем иным, как воззрением класса, а философ выступает, как мыслящий представитель класса. Да и как может быть иначе? Философские системы не импортируются с какой-либо другой планеты, но создаются здесь, на Земле, людьми, вовлечёнными, нравится им это или нет, в существующие классовые отношения и классовую борьбу. Следовательно, что бы ни говорили философы о себе, нет такой философии, которая не отражает точки зрения определённого класса или которая безразлична и беспристрастна в отношении классовой борьбы. Сколько бы мы ни искали, мы не найдём никакой беспристрастной, беспартийной, надклассовой философии.

Помня об этом, мы увидим, что все философии прошлого так или иначе выражали точку зрения так называемых «образованных» классов, то есть эксплуататорских классов. Вообще именно руководящие силы общества выражают и пропагандируют свои идеи в форме философских систем. А вплоть до появления современного рабочего класса, который является специфическим продуктом капитализма, этими командующими силами в обществе всегда были эксплуататорские классы. Именно их воззрения господствовали в философии так же, как они господствовали в обществе.

Из этого мы можем сделать лишь тот вывод, что рабочий класс, если он намерен возглавить руководство обществом, должен выразить свою собственную классовую точку зрения в форме философии и противопоставить эту философию философским системам, выражающим воззрения и защищающим интересы эксплуататоров.

«В немногих словах заслуги Маркса и Энгельса перед рабочим классом можно выразить так: они научили рабочий класс самопознанию и самосознанию, и на место мечтаний поставили науку»[1], — писал В. И. Ленин.

«Великая всемирно-историческая заслуга Маркса и Энгельса состоит в том, что они научным анализом доказали неизбежность краха капитализма и перехода его к коммунизму, в котором не будет больше эксплуатации человека человеком… что они указали пролетариям всех стран их роль, их задачу, их призвание: подняться первыми на революционную борьбу против капитала, объединить вокруг себя в этой борьбе всех трудящихся и эксплуатируемых»[2].

Обучая рабочий класс «самопознанию и самосознанию» и объединению вокруг себя «всех трудящихся и эксплуатируемых», Маркс и Энгельс создали революционную теорию борьбы рабочего класса, освещающую путь, следуя по которому рабочий класс может покончить с капиталистической эксплуатацией, может стать у руководства всеми народными массами и, таким образом, освободить раз и навсегда всё общество от всякого угнетения и эксплуатации человека человеком.

Маркс и Энгельс писали в тот период, когда капитализм был ещё на подъёме и когда силы рабочего класса впервые сплачивались и организовывались. Их теория была развита Лениным в тот период, когда капитализм достиг своей последней стадии — стадии монополистического капитализма, или империализма, и когда началась пролетарская социалистическая революция. Эту теорию в ряде вопросов развил далее Сталин.

Маркс и Энгельс учили, что без своей собственной партии рабочий класс никогда не сможет одержать победу над капитализмом и не сможет повести всё общество вперёд к уничтожению капитализма и установлению социализма. Поэтому рабочий класс должен иметь свою собственную партию, независимую от всех буржуазных партий. Ленин развил дальше учение марксизма о партии, он показал, что партия должна действовать как авангард своего класса, как наиболее сознательная часть своего класса и что она является орудием завоевания и удержания политической власти.

Для выполнения такой роли партия, очевидно, должна обладать знанием, пониманием и предвидением событий действительности; другими словами, она должна быть вооружена революционной теорией, на которой основывается её политика и которой она руководствуется в своей деятельности.

Такой теорией является марксизм-ленинизм. И это не только лишь экономическая теория, и это не исключительно политическая теория, но это и мировоззрение — философия. Сами экономические и политические взгляды не являются и никогда не могут быть независимы от общего мировоззрения. Более того, специальные экономические и политические взгляды всегда выражают мировоззрение тех, кто этих взглядов придерживается, и, наоборот, философские взгляды всегда находят выражение во взглядах на экономику и политику.

Признавая всё это, революционная партия рабочего класса не может не сформулировать свои философские взгляды, а сформулировав, последовательно их не придерживаться; она не может также не развивать и не оберегать свою партийную философию. В этой философии, философии диалектического материализма, воплощены общие идеи, служащие для партии средством осознания мира, который она стремится изменить; с их помощью она определяет свои цели и намечает, как бороться за них. В этой философии воплощены главные идеи, посредством которых партия стремится просветить и организовать весь класс и оказывать влияние, руководить и завоёвывать на свою сторону всю массу трудящегося народа, показывая ему выводы, необходимо вытекающие из каждой стадии борьбы, помогая народу учиться на своём собственном опыте, как идти вперёд к социализму.

Итак, мы видим, почему в наше время возникла философия, выражающая революционное мировоззрение рабочего класса, и почему эта философия — диалектический материализм — определяется как мировоззрение марксистско-ленинской партии.

Сам опыт научил партию, что необходимо иметь свою собственную философию. Опыт показывает, что, если у нас нет своей собственной революционной социалистической философии, тогда неизбежно наши философские идеи становятся результатом заимствования из враждебных, антисоциалистических источников. Если мы в наши дни не приемлем точки зрения рабочего класса и борьбы за социализм, тогда мы приемлем — или скатываемся к ней без намерения сделать это — точку зрения капиталистов и борьбы против социализма. Вот почему партия рабочего класса, чтобы быть действительным революционным руководителем своего класса и не вводить в заблуждение свой класс заимствованием враждебных капиталистических идей и соответствующей таким идеям политики, должна заботиться о формулировании, защите и пропаганде своей собственной революционной философии.

Классовая философия и истина

Против только что сказанного о классовости и партийности философии может быть выдвинуто возражение, что такая концепция является полным искажением всей сущности философии.

Некоторые скажут, что они, мол, согласны с тем, что классовые интересы могут склонить нас верить скорее в одно, чем в другое. Но разве философия не должна быть выше этого? Разве философия не должна быть объективной и беспристрастной и учить нас оставлять в стороне классовые и партийные интересы и стремиться только к истине? Ибо разве не безусловно то, что истинно, является истинным, независимо от того, удовлетворяет ли это тем или иным классовым интересам, или нет? Если философия пристрастна — партийна, то как она может быть объективной, как она может отражать истину?

В ответ на подобные возражения мы можем сказать, что в действительности точка зрения рабочего класса на философию весьма далека от того, чтобы не заботиться об истине.

Существует ли истина? Конечно, да — и люди приближаются к ней. Ибо различные взгляды, в зависимости от их партийности, не могут быть одинаково близки к истине. Каждая философия отражает классовую точку зрения. Так же как один класс отличается от другого по своей социальной роли и по вкладу, вносимому в развитие общества, так и одна философия отличается от другой по воплощению положительных достижений в выработке истины о мире и обществе.

Люди склонны считать, что если мы становимся на партийную, классовую точку зрения, то мы отворачиваемся от истины; и что, с другой стороны, если мы действительно стремимся к истине, то мы должны быть строго беспристрастны и беспартийны. Но в действительности всё это не так. Лишь тогда, когда мы становимся на партийную точку зрения исторически самого прогрессивного класса, мы способны приблизиться к истине.

Следовательно, определение диалектического материализма как философии революционной партии рабочего класса никоим образом не противоречит притязанию диалектического материализма выражать истину и быть средством достижения истины. Напротив, мы имеем полное право претендовать на это ввиду действительного исторического положения и роли рабочего класса.

За исключением рабочего класса, все другие классы, которые стремились к руководству обществом, были эксплуататорскими классами. Но всякий эксплуататорский класс, каковы бы ни были его достижения, всегда вынужден искать известные средства маскировки своего действительного положения и своих целей как от самого себя, так и от эксплуатируемых и доказательства вечности и справедливости своего господства, так как такой класс никогда не может признать своё действительное положение и цели как эксплуататорского класса или временный характер своей собственной системы.

Например, в античном рабовладельческом обществе Аристотель, величайший философ древности, доказывал, что институт рабства является законом природы, так как некоторые люди рабы от природы.

В период расцвета феодального общества крупнейший философ средних веков Фома Аквинский представил всю вселенную в виде своего рода феодальной системы. Всё было расположено согласно феодальной иерархии[3], на вершине которой находился бог в окружении главных архангелов. Любая вещь зависела от того, что непосредственно стояло над ней в системе; ничто не могло существовать без бога.

Что касается капитализма, то он разрушает все феодальные узы и, как заметили Маркс и Энгельс, буржуазия «не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного „чистогана“»[4]. Это было отражено в ранней буржуазной философии, особенно в ранней английской философии.

Эта философия рассматривала мир как состоящий из независимых атомов, каждый из которых находит своё полное завершение в самом себе, занят только собой, и все они находятся во взаимодействии. Это было зеркало капиталистического общества, каким оно представлялось поднимающейся буржуазии. И при помощи таких идей им также удавалось маскировать свои собственные цели, цели господства и обогащения. Согласно этим идеям, рабочий и капиталист находились «на одном уровне», поскольку каждый являлся свободным человеческим атомом, и они свободно заключали договор, по условиям которого один должен был работать, другой — предоставлять капитал и платить заработную плату.

Но рабочий класс не нуждается в каком-либо подобном «самообмане» («ложном сознании»), который содержится в такой философии. Он желает не создания новой системы эксплуатации, а уничтожения всякой эксплуатации человека человеком. По этой причине он заинтересован не в том, чтобы маскировать что-либо, но в том, чтобы понимать вещи именно так, как они есть на самом деле. Так как чем лучше познает он истину, тем более сильным он станет в борьбе.

Более того, другие господствующие классы всегда желали увековечить себя и просуществовать столько, сколько это будет возможно. Поэтому они благоволили к философским «системам», которые рассматривали их положение в обществе как вечное и неизменное. Подобные системы пытаются определить природу вселенной таким образом, чтобы представить определённые вещи и определённые отношения как необходимые, вечные и неизменные. И затем они утверждают, что поскольку данная социальная система является необходимой частью целого, то она так же вечна и неизменна, как и само целое. Но рабочий класс не желает увековечивать своё классовое положение. Напротив, он желает покончить со своим собственным классовым положением столь скоро, сколь это возможно, и построить бесклассовое общество. Поэтому рабочему классу не нужна такая философская система, которая устанавливает некое ложное постоянство. Его классовое положение и цели таковы, что дают ему возможность допускать и даже обязывают признавать и прослеживать изменение, появление и исчезновение всего существующего.

Следовательно, наша партийная философия имеет право претендовать на истину. Она является единственной философией, которая основана на точке зрения, требующей, чтобы мы стремились понимать вещи именно такими, как они есть, во всех их многообразных изменениях и взаимосвязях, без искажений и прикрас.

Революция в философии

«Учение Маркса всесильно, потому что оно верно, — писал В. И. Ленин. — Оно полно и стройно, давая людям цельное миросозерцание, непримиримое ни с каким суеверием, ни с какой реакцией, ни с какой защитой буржуазного гнёта»[5].

И в этой работе Ленин пишет:

«…в марксизме нет ничего похожего на „сектантство“ в смысле какого-то замкнутого, закостенелого учения, возникшего в стороне от столбовой дороги развития мировой цивилизации. Напротив, вся гениальность Маркса состоит именно в том, что он дал ответы на вопросы, которые передовая мысль человечества уже поставила. Его учение возникло как прямое и непосредственное продолжение учения величайших представителей философии, политической экономии и социализма»[6]. В философском отношении марксизм представляет собой завершение целого крупного периода развития философской мысли, в котором философские проблемы были поставлены и оформились в ходе целого ряда революций и который достиг своего высшего пункта в классической немецкой философии начала XIX в.

Но если, таким образом, марксизм является продолжением и завершением прошлых достижений философии, то это такое продолжение, которое кладёт конец определённой эпохе развития философии и образует её новый отправной пункт, так как по сравнению с философскими системами прошлого он отправляется по новым путям. Он составляет революцию в философии, конец «систем» прошлого, философию совершенно нового типа.

Марксизм-ленинизм является не философией, выражающей мировоззрение эксплуатирующего класса, меньшинства, стремящегося навязать свою власть и свои идеи народным массам с целью держать их в подчинении, а это философия, которая служит простым людям в их борьбе за ниспровержение всякой эксплуатации и построение бесклассового общества.

Марксизм-ленинизм является философией, которая стремится понять мир, чтобы изменить его. «Философы лишь различным образом объясняли мир, — писал Маркс, — но дело заключается в том, чтобы изменить его»[7]. Следовательно, если о философии прошлого можно было сказать, что она была попыткой понять мир и место и назначение человека в нём, попыткой, неизбежно обусловленной классовыми воззрениями, предрассудками и иллюзиями философов, принадлежащих к различным эксплуататорским классам, то о марксистско-ленинской философии следует сказать, что она является попыткой понять мир с целью изменить его и определить и осуществить назначение человека в нём. Диалектический материализм является теоретическим оружием в руках народа, которое служит цели изменения мира.

Марксизм-ленинизм, следовательно, стремится основывать свои представления о вещах не на чём ином, как на фактическом их исследовании, исходящем из опыта и практики и проверяемом ими. Он не изобретает «системы» и не пытается затем всё подогнать под неё (как это делали предшествовавшие философии).

Таким образом, диалектический материализм является в полном смысле народной философией, научной философией и философией практики.

«Открытие Маркса и Энгельса — говорил А. А. Жданов, — представляет конец старой философии, т. е. конец той философии, которая претендовала на универсальное объяснение мира… С появлением марксизма как научного миросозерцания пролетариата кончается старый период истории философии, когда философия была занятием одиночек, достоянием философских школ, состоявших из небольшого количества философов и их учеников, замкнутых, оторванных от жизни, от народа, чуждых народу.

Марксизм не является такой философской школой. Наоборот, он является преодолением старой философии, когда философия была достоянием немногих избранных — аристократии духа, и началом совершенно нового периода истории философии, когда она стала научным оружием в руках пролетарских масс борющихся за своё освобождение от капитализма.

Марксистская философия, в отличие от прежних философских систем, не является наукой над другими науками, а представляет собой инструмент научного исследования, метод, пронизывающий все науки о природе и обществе и обогащающийся данными этих наук в ходе их развития. В этом смысле марксистская философия является самым полным и решительным отрицанием всей предшествующей философии. Но отрицать, как подчёркивал Энгельс, не означает просто сказать „нет“. Отрицание включает в себя преемственность, означает поглощение, критическую переработку и объединение в новом высшем синтезе всего того передового и прогрессивного, что уже достигнуто в истории человеческой мысли»[8].

Революционный характер диалектического материализма воплощён в двух сторонах марксистско-ленинской философии, которые дали ей название, — в диалектике и материализме.

Для того чтобы понять вещи, чтобы изменять их, мы должны изучать их не согласно требованиям какой-либо абстрактной системы, но в их действительном изменении и взаимосвязи, а это и есть то, что понимается под диалектикой.

Мы должны отбросить предвзятые идеи и представления о вещах и стараться привести наши теории в соответствие с действительными условиями материального существования, а это значит, что наши взгляды, наша теория являются материалистическими.

В диалектическом материализме, писал Энгельс, впервые действительно серьёзно отнеслись к материалистическому мировоззрению, и оно было последовательно проведено, так как «решились понимать действительный мир — природу и историю — таким, каким он сам даётся всякому, кто подходит к нему без предвзятых идеалистических выдумок… решились без сожаления пожертвовать всякой идеалистической выдумкой, которая не соответствует фактам, взятым в их собственной, а не в какой-то фантастической связи. И ничего более материализм вообще не означает»[9].


Глава II. Материализм и идеализм

Материализм противоположен идеализму, ибо в то время как идеализм утверждает, что духовное, или идеальное, предшествует материальному, материализм утверждает, наоборот, что материальное предшествует идеальному. Это различие проявляется в противоположных способах истолкования и понимания всякого вопроса в теории, а также в противоположном подходе на практике.

Несмотря на то, что идеализм принимает множество утончённых форм в писаниях философов, он в своей основе является продолжением веры в сверхъестественное. Он подразумевает веру в два мира — в мир идеальный, или сверхъестественный, который он противопоставляет миру материальному.

В сущности идеализм является консервативной, реакционной силой, и его реакционное влияние проявляется на практике. Марксизм отстаивает последовательный взгляд воинствующего материализма.

Материализм и идеализм — противоположные способы истолкования всякого вопроса

Наша философия называется диалектическим материализмом, говорит Сталин, «потому, что его подход к явлениям природы, его метод изучения явлений природы, его метод познания этих явлений является диалектическим, а его истолкование явлений природы, его понимание явлений природы его теория — материалистической»[10].

Материализм не является догматической системой. Это — способ истолкования, понимания, объяснения всякого вопроса.

Материалистический способ истолкования событий, понимания вещей и их взаимосвязей противоположен идеалистическому способу истолкования и понимания их. Материализм противоположен идеализму.

Отсюда ясно, что материализм и идеализм не являются двумя абстрактными противоположными теориями о природе мира, мало касающимися простых людей, занятых практической деятельностью.

Они являются противоположными способами истолкования и понимания всякого вопроса, и, следовательно, они выражают различный подход к этим вопросам на практике и ведут к самым различным выводам из практической деятельности.

Нельзя также употреблять термины «материализм» и «идеализм», как некоторые это делают, для выражения противоположных взглядов в области морали; идеализм — как выражение возвышенного, материализм — как выражение низменного и эгоистического. Если же мы будем употреблять эти термины таким образом, мы никогда не поймём противоположности между идеалистическим и материалистическим воззрениями; потому что этот способ выражения, как говорит Энгельс, означает не что иное, как «непростительную уступку филистерскому предрассудку против названия „материализм“, предрассудку, укоренившемуся у филистера под влиянием долголетней поповской клеветы на материализм. Под материализмом филистер понимает обжорство, пьянство, тщеславие и плотские наслаждения, жадность к деньгам, скупость, алчность, погоню за барышом и биржевые плутни, короче — все те грязные пороки, которым он сам предаётся втайне. Идеализм же означает у него веру в добродетель, любовь ко всему человечеству и вообще веру в „лучший мир“, о котором он кричит перед другими»[11].

Прежде чем пытаться дать общее определение материализма и идеализма, рассмотрим, каким образом эти два способа понимания вещей выражаются в отношении к некоторым простым и знакомым вопросам. Это поможет нам понять значение различия между материалистическим и идеалистическим истолкованием.

Прежде всего рассмотрим очень знакомое нам естественное явление — грозу. Что вызывает грозы?

Идеалистический способ понимания этого вопроса состоит в том, чтобы считать грозы следствием гнева бога: разгневавшись, он ниспосылает громы и молнии на человечество.

Материалистический способ понимания гроз противоположен идеалистическому. Материалист попытается объяснить и понять грозы исключительно как следствие того, что мы называем естественными силами. Например, древние материалисты высказали предположение, что грозы вовсе не следствие гнева богов. С их точки зрения, они вызываются ударом друг о друга материальных частиц, находящихся в облаках. В данном случае дело не в том, что это частное объяснение было ложным, а в том, что это было попыткой материалистического, в отличие от идеалистического, объяснения. В настоящее время благодаря научному исследованию естественных сил природы, которые вызывают грозы, знание о последних значительно расширилось. Конечно, и в настоящее время знание о грозах остаётся очень неполным, но во всяком случае известно достаточно, чтобы стало совершенно ясно, что объяснены они могут быть только материалистически и что идеалистическое объяснение лишилось всякого доверия.

Мы видим, что, в то время как идеалистическое объяснение пытается связать объясняемое явление с некоторой духовной причиной — в данном случае с гневом господним, — материалистическое объяснение связывает его с материальными причинами.

В настоящее время большинство образованных людей согласится принять материалистическое объяснение причин грозы. Это потому, что они вообще признают научное объяснение естественных явлений, а всякий шаг вперёд в естественных науках является шагом вперёд в материалистическом понимании природы.

Возьмём второй пример, на этот раз из общественной жизни. Почему существуют богатые и бедные? Это вопрос, который задают многие люди, особенно бедные люди. Наиболее откровенные идеалисты отвечают на этот вопрос просто, что, мол, бог создал людей такими. Воля бога такова, что некоторые должны быть богатыми, другие бедными.

Но в большей моде другие, менее откровенные идеалистические объяснения. Примером таких объяснений может служить следующее рассуждение: некоторые люди потому богаты, что они старательны и предусмотрительны, экономно используют свои ресурсы, в то время как другие потому бедны, что они расточительны и глупы. Люди, которые придерживаются такого рода объяснения, говорят, что всё это — следствие вечной «человеческой природы». Природа человека и общества такова, что необходимо возникает различие между бедными и богатыми.

Как в случае объяснения причины грозы, так и в случае объяснения причины существования бедных и богатых идеалист ищет некую духовную причину — если не в воле бога, божественном разуме, то в определённых врождённых чертах человеческого ума.

Материалист, напротив, ищет причину существования богатых и бедных в материальных, экономических условиях общественной жизни. Он видит причину разделения общества на богатых и бедных в способе производства материальных благ для жизни, когда одна часть людей владеет землёй и другими средствами производства, в то время как другая часть людей должна работать на них. И как бы упорно они ни работали и как бы ни копили и экономили, неимущие останутся бедными, в то время как имущие будут богатеть благодаря продуктам труда бедных.

Таким образом, мы видим, что при решении таких вопросов различие между материалистическим и идеалистическим взглядами может быть очень важным. И это различие важно не только в теоретическом, но и в практическом смысле.

Так, например, материалистическое представление о грозах помогает нам принять меры предосторожности против них, такие, как, например, устройство на зданиях громоотводов. Но если мы объясняем грозы идеалистически, то всё, что мы можем сделать в целях предосторожности против них, это ожидать и молиться. Далее, если мы соглашаемся с идеалистическим объяснением существования бедных и богатых, то всё, что нам остаётся сделать, это принять существующее положение вещей, радоваться своему господствующему положению и предаваться умеренной благотворительности, если мы богаты, и проклинать свою судьбу, если мы бедны. Напротив, вооружённые материалистическим пониманием общества, мы можем найти способ изменения общества.

Поэтому, хотя некоторые люди, возможно, и заинтересованы идеалистически объяснять вещи, в интересах огромного большинства научиться объяснять их материалистически.

Учитывая всё сказанное о материализме и идеализме, какое общее определение можем мы дать каждому из них и различию между ними, чтобы раскрыть главное в их содержании? Такое определение было дано Энгельсом.

«Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию… Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счёте, так или иначе признавали сотворение мира… составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма»[12].

Идеализм — это такой способ объяснения, который считает духовное предшествующим материальному, в то время как материализм считает материальное предшествующим духовному.

Идеализм считает, что всё материальное якобы зависит от чего-то духовного и определяется им, в то время как материализм утверждает, что всё духовное зависит от чего-то материального и определяется им. И это различие проявляется как в общих философских представлениях о мире в целом, так и в представлениях об отдельных вещах и событиях.

Идеализм и вера в сверхъестественное

В своей основе идеализм — это религия, теология. «Идеализм есть поповщина»[13]‚ — писал Ленин. Всякий идеализм является продолжением религиозного подхода к решению любого вопроса, даже если отдельные идеалистические теории и сбросили свою религиозную оболочку. Идеализм не отделим от суеверий, веры в сверхъестественное, таинственное и непознаваемое.

Напротив, материализм стремится объяснить эти вопросы исходя из материального мира, при помощи факторов, которые можно проверять, понимать и контролировать.

Корни идеалистического представления о вещах, следовательно, те же, что и религии.

Верующим неизбежно кажется, что религиозные представления, так сказать представления о сверхъестественных духовных существах, находят своё оправдание не в показаниях органов чувств, но в чём-то, что залегает глубоко в духовной природе человека. И безусловно верно, что эти представления глубоко коренятся в историческом развитии человеческого сознания. Но каково их происхождение, как первоначально возникли эти представления? Мы никак не можем считать подобные представления, как учит нас религия, продуктами божественного откровения или следствием любой другой сверхъестественной причины, если мы находим, что сами они естественного происхождения. И это происхождение может быть прослежено на фактах.

Представления о сверхъестественном и религиозные идеи вообще обязаны своим происхождением прежде всего беспомощности людей перед лицом сил природы и их невежеству. Силы, которые люди не могут понять, олицетворяются — их представляют, как проявление деятельности духов.

Например, мы уже видели, что незнание людьми действительных причин такого устрашающего их явления, как грозы, привело к тому, что её причины были объяснены фантастически, как следствие гнева богов.

По той же причине такое важное явление, как выращивание урожаев зерна, было сведено к деятельности духов: люди стали верить, что зерно произрастает под действием особой духовной силы, заключённой в нём.

С самых первобытных времён люди олицетворяли подобным образом силы природы. С возникновением классового общества, когда действия, поступки людей стали вызываться господствующими над ними и непонятными для них социальными отношениями, люди придумали новые сверхъестественные силы. Эти новые сверхъестественные силы явились дублированием существовавшего тогда общественного порядка. Люди придумали богов, возвышающихся над всем человечеством, подобно тому как короли и знать возвышались над простым народом.

Всякая религия и всякий идеализм содержат в своей основе подобное удвоение мира. Они дуалистичны и выдумывают идеальный, или сверхъестественный, мир, господствующий над реальным, материальным, миром.

Очень характерны для идеализма такие противопоставления, как душа и тело; бог и человек; небесное царство и царство земное; усваиваемые разумом формы и идеи вещей и мир материальной действительности, воспринимаемый органами чувств.

Для идеализма всегда существует высший, якобы более реальный нематериальный мир, который предшествует материальному миру, является его конечным источником и причиной и которому материальный мир подчинён. Для материализма, напротив, существует один мир — материальный мир.

Под идеализмом в философии мы понимаем всякое учение, которое считает, что вне материальной действительности существует высшая, духовная действительность, исходя из которой в конечном счёте должна быть объяснена материальная действительность.

Некоторые разновидности современной идеалистической философии

На данном этапе нашего изучения философии могут оказаться полезными несколько замечаний о некоторых характерных учениях современной буржуазной философии. На протяжении почти трёхсот лет выдвигался род философии, известный как «субъективный идеализм». Эта философия учит, что материальный мир вообще не существует. Ничто не существует, кроме ощущений и идей в нашем сознании, и им не соответствует никакая внешняя материальная действительность.

Не признавая существования внешней материальной действительности, субъективный идеализм, выдвигаемый в качестве учения о познании, отрицает, что мы можем знать что-либо об объективной реальности вне нас, и утверждает, что мы можем познавать лишь явления, а не «вещи в себе».

Этот род идеализма стал сейчас очень модным. Он даже пытается выдать себя за крайне «научное» мировоззрение. Когда капитализм был ещё прогрессивной силой, буржуазные мыслители считали, что возможно всё в большей и большей степени познавать реальный мир и, таким образом, контролировать силы природы и безгранично улучшать положение человечества. Теперь они говорят, что реальный мир является непознаваемым, областью таинственных сил, выходящих за границы нашего понимания. Нетрудно видеть, что мода на подобные учения — это лишь симптом разложения капитализма.

Мы видели, что в своей основе идеализм — это всегда вера в два мира, идеальный и материальный, и идеальный мир он помещает перед и над материальным. Материализм, напротив, знает лишь один мир, материальный мир, и отказывается придумывать второй, воображаемый, высший идеальный мир.

Материализм и идеализм непримиримо противоположны. Но это не препятствует многим философам пытаться примирить и сочетать их. В философии существует также много различных попыток найти компромисс между идеализмом и материализмом.

Одна из таких попыток компромисса хорошо известна под именем «дуализма». Эта компромиссная философия, подобно любой идеалистической философии, считает, что существует духовное, которое независимо и отлично от материального, но в отличие от идеализма она пытается утверждать их равнозначность.

Так, она толкует мир неживой материи чисто материалистически: в нём с её точки зрения действуют только естественные силы, а духовные факторы находятся и действуют за его пределом и не имеют к нему никакого отношения. Но когда доходит дело до объяснения сознания и общества, здесь, заявляет эта философия, область деятельности духа. Здесь, утверждает она, надо искать идеалистического, а не материалистического объяснения.

Этот компромисс между материализмом и идеализмом, следовательно, равносилен тому, в сущности, что мы остаёмся идеалистами, поскольку во всех наиболее важных вопросах о человеке, обществе и истории мы продолжаем придерживаться идеалистических взглядов в противоположность материалистическим.

Другая компромиссная философия известна под именем «реализма». В своей современной форме эта философия возникла в противоположность субъективному идеализму.

«Реалистические» философы говорят, что внешний, материальный, мир действительно существует независимо от наших восприятий и некоторым образом отражается в наших ощущениях. В этом «реалисты» соглашаются с материалистами в противоположность субъективному идеализму; в самом деле, нельзя быть материалистом, не являясь последовательным реалистом в вопросе о реальном существовании материального мира. Но утверждать только, что внешний мир существует независимо от нашего восприятия его, — это ещё не значит быть материалистом. Например, известный католический философ средних веков Фома Аквинский в этом смысле был «реалистом». И по сей день большинство католических теологов считает ересью что бы то ни было, кроме «реализма» в философии. Но в то же время они утверждают, что материальный мир, который действительно существует, был создан богом и поддерживается и управляется всё время силой бога, духовной силой. Поэтому они фактически идеалисты, а вовсе не материалисты.

Более того, словом «реализм» философы сильно злоупотребляют. Считается, поскольку вы признаёте, что то или иное является «реальным», вы можете называть себя «реалистом». Так, некоторые философы, считая, что реальным является не только мир материальных вещей, но что существует также вне пространства и времени реальный мир «универсалий», абстрактных сущностей вещей, называют себя «реалистами». Другие утверждают, что хотя и не существует ничего, кроме восприятий в нашем сознании, но, поскольку эти восприятия являются реальными, они также называют себя «реалистами». Всё это лишь показывает, что иные философы весьма изобретательны в употреблении слов.

Основные положения материализма и их противоположность идеализму

В противоположность всяким формам идеализма и изощренным попыткам примирить материализм с идеализмом основные положения материализма могут быть сформулированы просто и ясно.

Чтобы понять сущность этих положений, мы должны также понять, каковы главные положения, выдвигаемые всякой формой идеализма.

Существуют три таких главных положения идеализма:

1. Идеализм утверждает, что материальный мир зависит от духовного.

2. Идеализм утверждает, что дух, или разум, или идея может и действительно существует отдельно от материи. (Самой крайней формой этого утверждения является субъективный идеализм, который считает, что материя вообще не существует и является чистой иллюзией.)

3. Идеализм утверждает, что существует область таинственного и непознаваемого, «над», или «за пределами», или «позади» того, что может быть установлено и познано посредством восприятий, опыта и науки.

Основные положения материализма противоположны этим трём утверждениям идеализма:

1. Материализм учит, что мир материален по самой своей природе, что всё существующее появляется на основе материальных причин, возникает и развивается в соответствии с законами движения материи.

2. Материализм учит, что материя есть объективная реальность, существующая вне и независимо от сознания, и что духовное существует вовсе не отдельно от материального, а всё умственное, или духовное, является продуктом материальных процессов.

3. Материализм учит, что мир и его законы являются полностью познаваемыми и что, хотя многое может быть непознанным, нет ничего, что по природе является непознаваемым.

Марксистско-ленинская философия характеризуется своим исключительно последовательным материализмом в решении всех вопросов тем, что она не делает никаких уступок идеализму при их решении.

Материализм и идеализм на практике

Как было указано выше, противоположность материализма идеализму, выраженная теперь в наиболее общей форме, является не противоположностью абстрактных теорий о природе мира, а противоположностью между различными способами понимания и истолкования всякого вопроса. Вот почему она имеет такое важное значение.

Рассмотрим некоторые наиболее обычные способы проявления противоположности между материализмом и идеализмом.

Например, идеалисты убеждают нас не полагаться «слишком» на науку. Они уверяют, что наиболее значительные истины лежат за пределами достижений науки. Поэтому они убеждают нас не думать о вещах на основании очевидности, опыта, практики, а принимать их на веру от тех, которые претендуют на то, что знают лучше и обладают неким «высшим» источником информации.

Таким образом, идеализм является лучшим другом и надёжной опорой любой формы реакционной пропаганды. Это философия капиталистической прессы и Би-Би-Си. Она покровительствует суевериям всякого рода, мешает нам думать самим за себя и научно подходить к моральным и социальным проблемам.

Далее, идеализм утверждает, что самым главным для всех нас является внутренняя жизнь души. Он убеждает нас в том, что мы никогда не разрешим своих человеческих проблем иначе, как неким внутренним возрождением. Это любимая тема речей сытых людей. Однако многие рабочие также сочувствуют ей, например на фабриках, где активна группа «морального перевооружения». Они убеждают нас не бороться за улучшение условий, а совершенствовать свою душу. Они не говорят нам того, что лучший способ своего материального и нравственного усовершенствования — это примкнуть к борьбе за мир и социализм.

Далее, идеалистический подход нередко встречается среди многих социалистов. Многие искренние социалисты, например, считают действительным пороком капитализма то,что товары несправедливо распределяются и что если бы мы только могли заставить всех, включая капиталистов, принять новые принципы справедливости и права, то в таком случае мы могли бы покончить с пороками капитализма. Социализм для них не что иное, как осуществление абстрактной идеи справедливости. Идеалистическая сущность такого мнения заключается в предположении, что только идеи, которых мы придерживаемся, определяют образ нашей жизни и способ организации общества. Те, которые так думают, забывают искать материальные причины. Потому что фактически способ распределения продуктов в капиталистическом обществе, когда богатством пользуется одна часть общества, в то время как другая и бо́льшая часть общества живёт в нищете, — определяют не идеи о распределении богатства, которых придерживаются люди, а тот материальный факт, что способ производства основан на эксплуатации рабочих капиталистами. Пока этот способ производства продолжает существовать, до тех пор сохранятся крайности богатства и нищеты, а социалистические идеи справедливости будут противостоять капиталистическим идеям справедливости. Следовательно, задача социалистов заключается в том, чтобы организовать борьбу рабочего класса против класса капиталистов и довести её до того момента, когда рабочий класс возьмёт власть у класса капиталистов.

Если мы не поймём этого, тогда мы не сможем найти успешного способа борьбы за социализм. Мы обнаружим, что наши социалистические идеалы постоянно вызывают разочарование и теряют доверие. Таков был на самом деле опыт социализма в Англии.

На таких примерах можно видеть, как идеализм служит оружием реакции и как социалисты, когда они попадают в объятия идеализма, попадают под влияние буржуазной идеологии.

Перенять и использовать буржуазные идеи для социалистической теории мы можем не в большей степени, чем перенять и использовать буржуазную государственную машину со всеми её учреждениями и чиновниками в целях строительства социализма.

Действительно, на протяжении всей истории идеализм, как правило, был оружием реакции. Какие бы прекрасные системы философии ни сочинялись, идеализм использовался как средство оправдания господства эксплуататорского класса и обмана эксплуатируемых.

Это не значит, что под идеалистическим покровом не высказывалось истин. Конечно, их высказывали. Так как идеализм имеет очень глубокие корни в нашем способе мышления, то люди часто облекают свои мысли и чаяния в идеалистические одеяния. Но идеалистическая форма всегда является помехой, препятствием в выражении истины — источником путаницы и ошибок.

Далее, прогрессивные движения в прошлом принимали идеалистическую идеологию и боролись под её знаменем. Но это показывает лишь, что они либо содержали в себе семена будущей реакции, поскольку они выражали стремление нового эксплуататорского класса к захвату власти; или они сами находились под влиянием реакционных идей; или же это было признаком их слабости и незрелости.

Например, великое революционное движение английской буржуазии XVII в. проходило под идеалистическими, религиозными лозунгами. Но то же обращение к богу, которое оправдывало Кромвеля в казни короля, оправдывало его также в подавлении левеллеров.

У первых демократов и социалистов было много идеалистических понятий. Но в данном случае это показывало незрелость и слабость движения. Идеалистические иллюзии должны были быть превзойдены, чтобы революционное движение рабочего класса могло возникнуть и восторжествовать. После того как движение окрепло, сохранение внутри него идеалистических представлений было выражением враждебного, реакционного влияния.

Правильно будет сказать, что идеализм является по существу консервативной силой — идеологией, помогающей защите существующего положения вещей и сохранению в умах людей иллюзий об их действительном положении.

С другой стороны, всякий действительный социальный прогресс — всякое увеличение производительных сил, всякий прогресс науки — порождает материализм и поддерживается материалистическими идеями. И вся история человеческой мысли была историей борьбы материализма против идеализма, историей преодоления идеалистических иллюзий и заблуждений.

Борьба за материализм

Как коммунисты, то есть как организованный авангард рабочего класса, последовательно борющийся против всякой эксплуатации человека человеком и за установление коммунизма, мы не нуждаемся в идеализме ни в какой его форме.

Вот, к примеру, некоторые из высказываний В. И. Ленина по этому вопросу.

«Гениальность Маркса и Энгельса состоит как раз в том, что в течение очень долгого периода, почти полустолетия, они развивали материализм, двигали вперёд одно основное направление в философии…

Возьмите… отдельные философские замечания Маркса… вы увидите неизменный основной мотив: настаивание на материализме и презрительные насмешки по адресу всякого затушёвывания, всякой путаницы, всяких отступлений к идеализму

Маркс и Энгельс от начала и до конца были партийными в философии, умели открывать отступления от материализма и поблажки идеализму… во всех и всяческих „новейших“ направлениях.

„Реалисты“ и т. п., а в том числе и „позитивисты“… всё это — жалкая кашица, презренная партия середины в философии, путающая по каждому отдельному вопросу материалистическое и идеалистическое направление. Попытки выскочить из этих двух коренных направлений в философии не содержат в себе ничего, кроме „примиренческого шарлатанства“»[14].

Во всяком вопросе мы, сторонники материализма, против идеализма. Это потому, что мы знаем, что только в свете материалистической теории, изучающей вещи так, как они есть, без идеалистических выдумок о них, мы можем понять силы природы и общества, чтобы быть способными преобразовать общество и овладеть силами природы.

Поэтому материализм учит нас также полагаться на самих себя, на рабочий класс — на народ. Он учит нас, что нет ничего таинственного, выходящего за рамки нашего понимания, что нам нет нужды признавать то, что якобы существует как проявление воли бога, что нам следует с презрением отвергать «авторитетные» учения тех, кто выдаёт себя за наших учителей, и что мы можем сами понять природу и общество так, что сможем изменить их.

Мы ненавидим идеализм, так как под покровом высокопарных разговоров он проповедует подчинение человека человеку и умаляет силы человечества.

Максим Горький выразил материалистическую уверенность в силах человечества, когда он писал:

«Для меня не существует идеи вне человека, для меня именно он и только он является творцом всех вещей и всех идей, именно он — чудотворец и в будущем владыка всех сил природы. Самое прекрасное в нашем мире то, что создано трудом, умной человеческой рукой, и все наши мысли, все идеи возникают из трудового процесса…

И если уж надобно говорить о „священном“, — так священно только недовольство человека самим собой и его стремление быть лучше, чем он есть; священна его ненависть ко всякому житейскому хламу, созданному им же самим; священно его желание уничтожить на земле зависть, жадность, преступления, болезни, войны и всякую вражду среди людей, священен его труд»[15].


Глава III. Механистический материализм

Одним из видов материализма прошлого является механистический материализм, созданный революционной буржуазией. Он воспринял материалистическое представление древности о том, что мир состоит из неизменных материальных частиц (атомов), в результате взаимодействия которых возникают все явления природы, и пытался далее представить действия природных вещей по типу действий машины.

В своё время механистический материализм был прогрессивным и революционным учением. Но у него есть три крупных недостатка: 1) он в конечном счёте приводит к понятию «верховного существа», которое дало миру движение; 2) он стремится свести все процессы к одному и тому же кругу механических взаимодействий и поэтому не может объяснить развития, возникновения новых качеств, возникновения процессов нового типа в природе; 3) он не может объяснить развития общества, дать объяснение общественной деятельности людей и ведёт к абстрактному представлению о человеческой природе.

Изменение мира. Как понимать это изменение

До Маркса материализм был по преимуществу механистическим.

Часто приходится слышать жалобы на то, что материалисты пытаются всё в мире, включая жизнь и разум, свести к системе бездушного механизма, к простому механическому взаимодействию тел. Этот упрёк относится к механистическому материализму. Марксистский же материализм является не механистическим, а диалектическим. Чтобы понять, что это означает, надо сначала понять некоторые особенности самого механистического материализма.

К решению этой проблемы можно подойти, задав вопрос: каким образом материалисты пытались понять различные процессы и изменения, повсеместно наблюдаемые в мире?

Мир полон изменений. Ночь сменяет день, а день — ночь; времена года следуют одно за другим; люди рождаются, стареют и умирают. Любая философская система признаёт изменение как всюду существующий факт. Вопрос в том, как понимать повсюду наблюдаемые изменения?

Прежде всего изменения можно понимать идеалистически или материалистически. Идеализм связывает всякое изменение с какой-нибудь идеей или целью — если не человеческой, то божественной. Таким образом, для идеализма изменения в материальном мире в конечном счёте порождаются и осуществляются чем-то находящимся вне материи, чем-то не материальным, не подчиненным законам материального мира.

Материализм же связывает всякое изменение с материальными причинами. Иными словами, он стремится объяснить то, что происходит в материальном мире, исходя из самого материального мира.

Но, хотя все признают наличие изменений, поскольку их невозможно игнорировать, философы всё же пытались найти что-то такое, что не изменяется, — нечто постоянное, неизменное, находящееся вне или внутри того, что изменяется.

Этот взгляд обычно является существенной составной частью идеологии эксплуататорского класса. Эксплуататоры боятся изменений, так как боятся, что они тоже могут быть сметены в результате таких изменений. Поэтому они всегда ищут чего-нибудь прочного и устойчивого, не подверженного изменению. И с этим неизменным они, так сказать, пытаются связать свою собственную судьбу.

К этому же стремились и ранние материалисты. За всеми сменяющимися явлениями они искали чего-то такого, что никогда не изменяется. Но в то время как идеалисты искали вечное и неизменное в области духа, эти материалисты искали его в самом материальном мире. И они нашли его в конечной материальной частице — вечном и неразрушимом атоме.

Следовательно, согласно этим материалистам, все изменения являются результатом движения и взаимодействия неизменных атомов.

Это очень древняя теория, выдвинутая около 2000 лет назад в Греции и ещё ранее в Индии и Китае.

В своё время это была очень прогрессивная теория, она являлась грозным оружием в борьбе против идеализма и суеверий. Например, римский поэт Лукреций Кар объяснял в своей философской поэме «О природе вещей», что целью атомистической теории греческого философа Эпикура было показать, «откуда являются вещи и каким образом всё происходит без помощи свыше»[16].

Так возник материализм, который считал, что мир состоит из твёрдых, непроницаемых материальных частиц и что движение и взаимодействие этих частиц являются единственной причиной всякого изменения.

Эта теория была возрождена в новое время. В XVI и XVII вв. философы и учёные в борьбе против феодальной, католической философии обратились к ней. Но этот материализм нового времени по содержанию оказался намного богаче древнего, потому что он пытался выяснить, каковы законы взаимодействия материальных частиц, и, таким образом, составить картину того, как все явления, от простых физических изменений до человеческой жизни, возникают в результате движения и взаимодействия отдельных частей материи. Таким образом, к XVIII в. появились характерные для нового времени теории механистического материализма.

Буржуазная философия

Механистический материализм явился, по сути дела, идеологией, способом теоретического мышления поднимающейся буржуазии. Для того чтобы правильно его понять, мы должны прежде всего понять то, что он возник и развился в противовес феодальной идеологии, что основным предметом его критики были феодальные идеи, что на деле он был самой радикальной формой буржуазной оппозиции феодальному мировоззрению.

В период подъёма буржуазии были разбиты феодальные общественные отношения и феодальные идеи, воплощённые в католической философии, которая освящала эти феодальные общественные отношения.

Феодальная система, экономическая основа которой заключалась в эксплуатации крепостных крестьян феодальными собственниками, включала сложные общественные отношения вассальной зависимости и субординации. Всё это находило отражение не только в социальной и политической философии, но также в философии природы.

Для философии природы феодального периода было характерно то, что каждое явление в природе объясняли, исходя из его собственного места в системе вселенной, исходя из его предполагаемого положения зависимости и подчинения в этой системе и конечных целей, служить которым оно было предназначено.

Буржуазные философы и учёные разрушили эти феодальные представления о природе. Они рассматривали её как систему тел, находящихся во взаимодействии, и, отвергая все феодальные догмы, призывали к исследованию природы с целью раскрыть её действительный механизм.

Исследование природы шло рука об руку с географическими открытиями, развитием торговли и транспорта, совершенствованием машин и мануфактурного производства. Самые крупные успехи были достигнуты в механических науках, которые, так сказать, непосредственно связаны с потребностями технологии. Это привело к тому, что материалистическая теория была обогащена в результате научного исследования природы, в особенности достижениями в различных областях механики.

Это определило как силу, так и слабость, как достижения, так и ограниченность материалистической теории.

Энгельс пишет, что эту теорию толкало вперёд «главным образом мощное, всё более быстрое и всё более бурное развитие естествознания и промышленности». Но она оставалась преимущественно механической, потому что только механические науки достигли высокой степени развития. Её «своеобразную, но неизбежную тогда ограниченность» вызывало «исключительное приложение масштаба механики к процессам химической и органической природы»[17].

Механистический способ понимания природы, однако, возник не просто в силу того факта, что в то время наука была представлена лишь одной механикой, которая достигла значительных успехов. Он глубоко коренился в классовых воззрениях наиболее прогрессивных буржуазных философов, а это вело к тому, что они черпали вдохновение только в механических науках.

Точно так же, как буржуазия, свергая феодальное общество, отстаивала индивидуальную свободу, равенство и развитие свободного рынка, наиболее прогрессивные философы буржуазии — материалисты, — низвергая феодальные идеи, провозгласили, что мир состоит из отдельных материальных частиц, взаимодействующих друг с другом по законам механики.

Это учение о природе — теория природы — отражало буржуазные общественные отношения не в меньшей степени, чем теории, которым оно пришло на смену, отражали феодальные общественные отношения. Но точно так же, как новые буржуазные общественные отношения разорвали феодальные оковы и дали начало новому грандиозному развитию производительных сил, соответствующие им буржуазные взгляды на природу опрокинули препятствия, воздвигнутые феодальными воззрениями на пути научного исследования, и дали начало новому грандиозному развитию научного исследования.

Казалось, что философские взгляды находили подтверждение в науке, а наука доставляла материал для развития и детальной разработки философских взглядов.

Мир и машина

Мир — так думали механистические материалисты — состоит из одних лишь частиц материи, находящихся во взаимодействии. Каждая частица обладает существованием, отдельным и отличным от любой другой частицы, в их совокупности они образуют мир; совокупность их взаимодействий образует совокупность всего свершающегося в мире; эти взаимодействия являются взаимодействиями механического типа, то есть они состоят просто во внешнем воздействии одной частицы на другую.

Это всё равно, что считать мир в целом не чем иным, как сложным агрегатом механизмов, машиной.

С этой точки зрения вопрос, который можно поставить о природе, равносилен вопросу, который можно поставить о машине. — каков её механизм, как она действует?

Примером этого является изображение Ньютоном солнечной системы. Ньютон разделял тот же самый общий взгляд, что и греческий материалист Эпикур, поскольку он думал, что материальный мир состоит из частиц, движущихся в пустом пространстве. Но что касается отдельных явлений природы, таких, как движение Солнца и планет, то Эпикур ни в какой степени не ставил задачей дать точное их описание. Например, о видимом движении Солнца в небе с востока на запад Эпикур говорил, что важно было понять то, что Солнце не является богом, а лишь совокупностью атомов: не было необходимости в объяснении действительного механизма их движения. Он говорил, что, может быть, Солнце — всё время движется вокруг Земли, но, может быть, оно распадается, и его атомы каждую ночь разделяются, так что на следующее утро мы видим «новое солнце»: для него подобные вопросы были попросту неважны. Ньютон же, напротив, стремился дать точное описание действия солнечной системы, объяснить её механизм с помощью силы тяжести и механических сил.

Но точно так же, как Эпикур не интересовался действием солнечной системы, Ньютон не интересовался тем, как она возникла и как она развивалась. Он принял её как данную устойчивую совокупность механизмов, созданную, быть может, богом. Он занимался выяснением вопроса не о том, как она возникла и как она развивалась, а о том, как она действовала.

Тот же самый механический подход проявился в открытии кровообращения Гарвеем. Сущность его открытия состоит в том, что он показал механизм кровообращения. Причём он рассматривал сердце как насос, который гонит кровь из сердца по артериям так, что она возвращается обратно по венам, а вся система регулируется серией клапанов.

Чтобы лучше понять механистическое мировоззрение, поставим вопрос: что такое механизм, чем характеризуется механизм?

а) Механизм состоит из неизменных частей, составляющих целое; б) требуется движущая сила, чтобы привести его в движение; в) раз он приведён в движение, то его части взаимодействуют и приводят к определённым результатам в соответствии с законами, которые могут быть с точностью установлены.

Рассмотрим, например, такой механизм, как часы. а) Он состоит из некоторого числа различных частей — зубьев, рычагов и т. д., тщательно подогнанных друг к другу. б) Их нужно заводить. в) Далее, по мере того, как раскручивается пружина, части взаимодействуют по законам, в точности известным часовщикам, приводя к регулярному движению стрелок циферблата.

Далее, чтобы знать, как действует механизм, подобный часам, его нужно разобрать, установить, каковы его части, как они соединены воедино и как путём взаимодействия, раз механизм приведён в движение приложением требуемой движущей силы, они создают общее движение, характеризующее механизм в действии.

Именно так механистические материалисты рассматривали природу. Они стремились разложить природу, найти её конечные составные части, выяснить то, как они соединены вместе и каким образом их взаимодействие производит все воспринимаемые нами изменения, все явления мира. Более того, установив, как механизм действует, они стремились найти способ исправить, улучшить, изменить его и заставить его приводить к новым результатам, соответствующим потребностям человека.

Сила и достижения механистического материализма

Механистический материализм был важной вехой в истории познания природы. Он явился крупным шагом вперёд, сделанным буржуазными мыслителями, ударом, нанесённым ими по идеалистической философии.

Механисты были последовательны в своём материализме, поскольку они вели прогрессивную борьбу против идеализма, и поповщины, пытаясь распространить на область мышления и общества те же самые механистические представления, из которых они исходили при научном исследовании природы. Они стремились включить человека и всю его духовную деятельность в механистическую систему естественного мира.

Наиболее радикальные механисты не только физические процессы и не только растительную и животную жизнь, но и самого человека рассматривали как машину. Уже в XVII в. великий французский философ Декарт утверждал, что все животные являются сложными машинами-автоматами, но человек отличен от них, потому что он обладает душой. А в XVIII в. последователь Декарта врач Ламетри написал книгу с интригующим названием «Человек-машина». Люди тоже являются машинами, говорил он, но только очень сложными. На это учение смотрели, как на нечто исключительно ужасное, как на страшное оскорбление человеческой природы, не говоря уже о боге. Всё же в своё время это был прогрессивный взгляд на человека. Тот взгляд, что люди являются машинами, был шагом вперёд в понимании природы человека по сравнению с тем взглядом, что они — жалкие куски плоти, в которых обитают бессмертные души; этот взгляд был также сравнительно более человечным.

Например, великий английский материалист и утопический социалист Роберт Оуэн говорил, обращаясь к святошам-капиталистам своего времени:

«Опыт научил вас, как различны результаты, получаемые от механизма, содержащегося в исправности, чистоте, хорошо приноровлённого, и от механизма, находящегося в грязи, беспорядке, в котором не предупреждают излишнего трения… Если вы можете получить такие благодетельные результаты от должной заботы о ваших неодушевлённых машинах, то каких же выгод можно ожидать, если вы обратите одинаковое внимание и на живые машины, организованные несравненно лучше»[18].

Однако этот гуманизм был в лучшем случае буржуазным гуманизмом. Как и весь механистический материализм, он коренился в классовых воззрениях буржуазии. Точка зрения, что человек является машиной, коренится в том взгляде, что в производстве человек является простым придатком машины. И если, с одной стороны, это означает , что за человеческой машиной должен быть хороший уход и она должна содержаться в хороших условиях, то, с другой стороны, это равно означает, что для этой цели должно тратиться не больше того, чем строго необходимо требуется для содержания человеческой машины в пригодном для работы состоянии.

Слабость и ограниченность механистического материализма

Механистический материализм имел серьёзные недостатки.

1) Он не мог провести материалистическую точку зрения последовательно и во всех областях.

Если мир подобен машине, то кто создал, кто привёл её в движение? Ни одна система механистического материализма в конечном счёте не могла обойтись без «верховного существа», находящегося вне материального мира, даже если это «верховное существо» уже более не вмешивалось постоянно в дела мира и не поддерживало движения вещей, а только привело вещи в движение и затем наблюдало, что происходит.

Существование такого «верховного существа» постулировалось многими механистическими материалистами. А это открывает дверь идеализму.

2) Механистический материализм повсюду видит изменение. Однако, так как он всегда пытается свести все явления к одной и той же системе механических взаимодействий, он понимает это изменение лишь как вечное повторение механических процессов одних и тех же видов, как вечный цикл одних и тех же изменений.

Эта ограниченность не отделима от взгляда на мир, как на машину. Потому что точно так же, как машина должна быть приводима в движение, так мир никогда не может сделать чего-либо, кроме того, что ему предназначено делать. Он не может ни измениться сам, ни создать что-либо совершенно новое. Следовательно, механистическая теория оказывается несостоятельной всякий раз, когда речь идёт о том, чтобы объяснить возникновение нового качества. Она повсюду видит изменение, но не замечает ничего нового, никакого развития.

Различные процессы природы — например химические процессы и процессы живой материи — не могут быть в действительности все сведены к одному и тому же виду механического взаимодействия материальных частиц.

Химическое взаимодействие отличается от механического тем, что изменения, происходящие в результате химического взаимодействия, приводят к изменению качества. Например, если рассматривать механическое взаимодействие двух сталкивающихся частиц, то их качественное состояние не имеет значения, а результат выражается в изменении количества и направления движения каждой из них. Но если два химических вещества смешиваются и соединяются химически, то возникает новое вещество, качественно отличное от обоих из них. Подобным же образом с точки зрения механики тепло есть не что иное, как увеличение количества движения частиц материи. В химии же нагревание ведёт к качественным изменениям.

Равным образом процессы природы не заключаются лишь в повторении одного и того же цикла механических взаимодействий; напротив, в природе существует постоянное развитие и изменение, ведущее к беспрестанному возникновению новых форм существования или, что то же самое, движения материи. Поэтому, чем более широко и последовательно категории механики применяются для объяснения природы, тем более выявляется их существенная ограниченность.

3) Ещё в меньшей степени механистический материализм способен объяснить общественное развитие.

Механистический материализм является выражением радикального буржуазного взгляда на общество. Этот взгляд заключается в том, что общество рассматривается, как состоящее из социальных атомов, воздействующих друг на друга. С этой точки зрения не могут быть раскрыты действительные экономические и социальные причины развития общества. Поэтому великие социальные изменения кажутся результатом совершенно случайных причин. Сама человеческая деятельность представляется или механическим результатом внешних причин, или же ещё — и здесь механистический материализм скатывается к идеализму — её рассматривают как чисто стихийную и беспричинную.

Одним словом, механистический материализм не может дать объяснения общественной деятельности людей.

Механистический материализм и утопический социализм

Механистический материализм рассматривал людей совершенно абстрактно, считая каждого человека социальным атомом, наделённым от природы определёнными врождёнными свойствами, атрибутами и правами.

Это нашло выражение в буржуазной концепции «прав человека» и в буржуазном революционном лозунге «Все люди равны».

Но представление о правах человека нельзя вывести из абстрактной природы человека: оно определяется уровнем общества, в котором живут люди. Точно так же не являются люди тем, что они суть «от природы»: они становятся тем, чем они являются, и изменяются в результате своей общественной деятельности. Точно так же люди не равны «от природы». В противоположность буржуазной концепции абстрактного равенства, которое сводилось к чисто формальному равенству прав граждан, равенству перед законом, Маркс и Энгельс заявили, что «реальное содержание пролетарского требования равенства сводится к требованию уничтожения классов. Всякое требование равенства, идущее дальше этого, неизбежно приводит к нелепости»[19].

Придерживаясь своего абстрактного, механистического взгляда на людей, как на социальные атомы, прогрессивные механисты пытались решить абстрактным образом вопрос о том, какая форма общества была бы наилучшей для человечества, что лучше всего соответствовало бы абстрактной человеческой природе, такой, как они её представляли.

Этот образ мышления был перенят социалистическими мыслителями, непосредственными предшественниками Маркса — утопическими социалистами. Утопические социалисты были механистическими материалистами. Они предлагали социализм в качестве идеального устройства общества. Они не представляли его себе как необходимый результат развития противоречий капитализма. С их точки зрения, его можно было бы предложить и осуществить в любое время, если бы только люди догадались сделать это. Они не понимали того, что социализм должен быть завоёван борьбой рабочего класса против капитализма; по их мнению, социализм мог бы быть осуществлён, когда все люди смогли бы убедиться, что он является справедливым и наилучшим образом соответствует потребностям человеческой природы. (Вот почему Роберт Оуэн призывал архиепископа Кентерберийского и королеву Викторию поддержать его социальную программу.)

Далее, механистические материалисты — и это относится прежде всего к утопическим социалистам — считали, что то, чем является человек, его характер и деятельность, определяется его окружением и образованием. Поэтому они провозглашали, что для того, чтобы сделать людей лучше, счастливее и разумнее, нужно лишь поместить их в лучшие условия и дать им лучшее образование.

Но на это Маркс отвечает:

«Материалистическое учение о том, что люди суть продукты обстоятельств и воспитания, что, следовательно, изменившиеся люди — это продукты иных обстоятельств и изменённого воспитания, — это учение забывает, что обстоятельства изменяются именно людьми и что воспитателя самого надо воспитать»[20].

Если люди являются только продуктами обстоятельств, то они находятся во власти обстоятельств. Однако, напротив, люди сами могут изменять обстоятельства. И изменение самих людей наступает не как механическое следствие изменённых обстоятельств, но в ходе и в результате их собственной деятельности по изменению обстоятельств.

Итак, каковы действительные материальные общественные причины, действующие в человеческом обществе и порождающие новую деятельность, новые идеи и, следовательно, изменённые обстоятельства и изменившихся людей?

Механистический материализм не мог дать ответа на этот вопрос. Он не мог ни объяснить законов общественного развития, ни показать путь изменения общества. Поэтому, хотя в своё время он и был прогрессивным и революционным учением, он не мог служить руководством в борьбе рабочего класса за изменение общества.


Глава IV. От материализма механистического к материализму диалектическому

Механистический материализм исходит из определённых догматических предпосылок: 1) что мир состоит из постоянных и устойчивых вещей, или частиц, с определёнными, неизменными свойствами; 2) что частицы материи от природы являются инертными и какое-либо изменение может иметь место лишь при действии некоторой внешней причины; 3) что всякое движение, всякое изменение может быть сведено к механическому взаимодействию отдельных частиц материи; 4) что каждая частица обладает своей собственной неизменной природой, не зависимой от чего бы то ни было ещё, и что отношения между отдельными вещами являются чисто внешними.

Преодолевая механицизм и выходя за пределы его догматической точки зрения, диалектический материализм утверждает, что мир является совокупностью не вещей, а процессов, что материя неотделима от движения, что движение материи охватывает бесконечное разнообразие форм, возникающих друг из друга и переходящих друг в друга, и что вещи существуют не как отдельные индивидуальные единицы, а в неразрывной связи и взаимосвязи.

Вещи и процессы

Чтобы понять, каким образом можно преодолеть ограниченности механистического подхода, следует прежде всего рассмотреть определённые крайне догматические предпосылки, из которых исходят механистические материалисты. Ни для одной из этих механистических предпосылок нельзя найти оправдания. Выясняя и показывая их ошибочность, мы увидим, каким образом механистический материализм может быть превзойдён.

1) Механицизм считает, что основу всякого изменения составляют постоянные и устойчивые вещи, обладающие определёнными, неизменными свойствами.

Таким образом, для механистов мир состоит из неделимых и неразрушимых материальных частиц, которые, взаимодействуя, проявляют такие свойства, как положение, масса, скорость.

Согласно механицизму, если бы можно было установить положение, массу и скорость каждой частицы в данный момент времени, то этим было бы сказано всё, что можно было сказать о мире в данное время, и было бы возможно, пользуясь законами механики, предсказать всё, что должно будет случиться впоследствии.

Это — первое исходное догматическое положение механицизма. Но мы должны отвергнуть его, потому что мир состоит не из вещей, он состоит из процессов, в которых вещи возникают и исчезают.

«…мир состоит не из готовых, законченных вещей, — пишет Энгельс, — а представляет собой совокупность процессов, в которой вещи, кажущиеся неизменными, равно как и делаемые головой мысленные их снимки, понятия, находятся в беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются»[21].

В самом деле, именно этому учат нас новейшие достижения науки. Так, атом, считавшийся когда-то вечным и неделимым, был разложен на электроны, протоны и нейтроны; и сами они не являются «элементарными частицами» в каком-либо абсолютном смысле слова, то есть они не в большей степени вечны и неразрушимы, чем атом; напротив, наука всё более и более показывает, что они также возникают, уничтожаются и претерпевают многие изменения.

Основой всего являются не «вещь» и не «частица», а бесконечные процессы природы, в которых вещи находятся в «беспрерывном изменении, то возникают, то уничтожаются». И, более того, естественный процесс бесконечен: всегда будут существовать новые стороны, подлежащие раскрытию, и его нельзя свести к каким-либо конечным составным частям. «Электрон так же неисчерпаем, как и атом, природа бесконечна», — писал Ленин[22].

Точно так же при изучении общества нельзя понять данного общества, исходя лишь из некоторой совокупности институтов, в которые и посредством которых организованы отдельные индивиды. Для этого нужно изучать происходящие общественные процессы, в ходе которых изменяются как институты, так и люди.

Материя и движение

2) Второе догматическое положение механицизма состоит в том, что изменение может быть лишь результатом действия некоторой внешней причины.

Подобно тому, как ни одна часть машины не приходит в движение, если на неё не действует и не заставляет её двигаться другая часть машины, — подобно этому и механицизм считает материю инертной, лишённой движения, или, точнее, самодвижения. Согласно механицизму, ничто никогда не движется, если только что-то другое не толкает или не тянет его, ничто никогда не изменяется без вмешательства чего-либо другого.

Не удивительно, что, рассматривая материю подобным образом, механисты вынуждены были признавать существование «верховного существа», давшего материи «первоначальный толчок».

Но мы должны отвергнуть это безжизненное, мёртвое учение о материи.

Это учение отделяет материю от движения: материя мыслится как пассивная масса, так что движение всегда должно вноситься в материю извне. Дело, однако обстоит как раз наоборот; нельзя отделить движение от материи. Движение по словам Энгельса, есть форма бытия материи.

«Движение есть форма бытия материи. Нигде и никогда не бывало и не может быть материи без движения. Движение в мировом пространстве, механическое движение менее значительных масс на отдельных небесных телах, колебание молекул в качестве теплоты или в качестве электрического и магнитного тока, химическое разложение и соединение, органическая жизнь — вот те формы движения, в которых — в одной или в нескольких сразу — находится каждый отдельный атом вещества в мире в каждый данный момент. Всякий покой, всякое равновесие только относительны, они имеют смысл только по отношению к той или другой определённой форме движения. Так, например, известное тело может находиться на земле в состоянии механического равновесия, т. е. в механическом смысле — в состоянии покоя, но это не мешает тому, чтобы данное тело принимало участие в движении земли и в движении всей солнечной системы, как это совершенно не мешает его мельчайшим физическим частицам совершать обусловленные его температурой колебания или же атомам его вещества — совершать известный химический процесс. Материя без движения так же немыслима, как и движение без материи»[23].

Материя далеко не пассивна, не безжизненна и не инертна. Она по самой своей природе находится в процессе постоянного изменения и движения. Раз мы это поняли, отпадает надобность в «первом толчке». Движение, как и материя, никогда не имело начала.

Представление о неразрывной связи материи и движения, понимание того, что движение есть форма бытия материи, даёт возможность ответить на ряд труднейших вопросов, которые обычно навязчиво возникают в умах людей, когда они рассуждают о материализме, и которые заставляют их покидать материализм и искать у попов разъяснения «конечной» истины относительно мира.

Был ли мир сотворён «верховным существом»? Каково происхождение материи? Каково происхождение движения? Что является первоначалом всего сущего? Что есть первопричина? Вопросы такого рода приводят людей в затруднение.

Можно дать ответы на эти вопросы.

Нет, мир не был сотворён «верховным существом». Любое особое строение материи, любой особый процесс движущейся материи имеет происхождение и начало — они порождены каким-либо предшествующим строением материи, каким-либо предшествующим процессом движущейся материи. Но движущаяся материя не имеет ни происхождения, ни начала.

Наука учит, что материя и движение неразрывны. Какими бы статичными ни казались нам некоторые вещи, в них имеется постоянное движение. Атом, например, сохраняет тождество с самим собой лишь посредством постоянного движения своих частей.

Таким образом, при изучении причин изменения следует искать не только внешние его причины, но прежде всего следует искать источник движения в самом процессе, в его собственном самодвижении, во внутренних импульсах развития, содержащихся в самих вещах.

Так, при изучении причин общественного развития и его законов не следует рассматривать общественные изменения как результат действий великих людей, которые навязывают свои высшие идеи и волю инертной массе общества, или как результат стечения случайных обстоятельств или действия внешних факторов, но как результат развития внутренних сил самого общества, а это значит: развития общественных производительных сил.

Таким образом, в отличие от утопистов мы считаем, что социализм будет осуществлён не в результате мечтаний реформаторов, а в результате развития самого капиталистического общества, внутри себя содержащего причины, которые с неизбежностью должны привести его к концу и к социалистической революции.

Формы движения материи

3) Третье догматическое положение механицизма состоит в том, что механическое движение частиц, т. е. простое перемещение частиц в результате действия на них внешних сил, рассматривается как конечная, основная форма движения материи и считается, что все изменения, всё свершающееся в мире может быть сведено к такому механическому движению частиц и объяснено посредством него.

Таким образом, всё движение материи сводится к простому механическому движению. Все изменяющиеся качества, которые мы находим в материи, являются не чем иным, как проявлениями основного механического движения материи. Как бы ни были разнообразны эти проявления, какие бы новые и высшие формы развития, казалось, ни возникали, все они должны быть сведены к одному и тому же — вечному повторению механического взаимодействия отдельных частей материи.

Трудно найти какое-либо оправдание для такого предположения. В материальном мире существуют различные типы процессов, которые представляют собой различные формы движения материи. Но их никоим образом нельзя свести к одной и той же (механической) форме движения.

«Движение, рассматриваемое в самом общем смысле слова, т. е. понимаемое как форма бытия материи, как внутренне присущий материи атрибут, обнимает собою всё происходящие во вселенной изменения и процессы, начиная от простого перемещения и кончая мышлением. Само собою разумеется, что изучение природы движения должно было исходить от низших, простейших форм его и должно было научиться понимать их прежде, чем могло дать что-нибудь для объяснения высших и более сложных форм его»[24].

Простейшей формой движения является простое перемещение тел, законы которого изучает механика. Но это не значит, что всё движение может быть сведено к этой простейшей форме движения. Это скорее значит, что нужно изучать, каким образом из этой простейшей формы движения возникают и развиваются все высшие формы движения «от простого перемещения и кончая мышлением».

Одна форма движения превращается в другую и возникает из другой. Высшая и более сложная форма движения не может существовать без низшей и более простой формы, но это не значит, что она может быть сведена к этой более простой форме. Она не отделима от более простой формы, но этим не исчерпывается её сущность. Например, мышление, происходящее в наших головах, не отделимо от химического, электрического и т. д. движения, происходящего в сером веществе мозга, но его нельзя свести к этому движению, этим не исчерпывается его сущность.

Однако материалистическую точку зрения, отвергающую механистическое представление о том, что все формы движения материи можно свести к механическому движению, не следует смешивать с идеалистическим представлением о том, что возникновение высших форм движения нельзя объяснить развитием из низших форм. Например, идеалисты утверждают, что жизнь как форму движения материи невозможно вывести из каких-либо процессов, присущих неживой материи. По их мнению, жизнь может возникнуть лишь путём внесения извне в материальную систему чего-то таинственного — «жизненной силы». Но утверждение о том, что высшая форма движения не может быть сведена к низшей форме, не означает, что эта высшая форма не может возникнуть из низшей в ходе развития последней. Так, материалисты всегда будут утверждать, что жизнь, например, появляется на определённой ступени развития более сложных форм неживой материи и возникает в результате этого развития, а не в результате внесения в неживую материю таинственной «жизненной силы». В данной области задачей науки ещё остаётся показать экспериментально, каким образом происходит переход от неживой материи к живой.

Таким образом, механистическая программа сведения всего движения материи к простому механическому движению должна быть отвергнута. Скорее мы должны изучать все бесконечно разнообразные формы движения материи в их превращениях друг в друга и как они возникают друг из друга — сложные из простых, высшие из низших.

Что касается общественных явлений, то никто ещё не пытался показать, каким путём социальные изменения можно объяснить механическим взаимодействием атомов, составляющих тела различных членов общества, хотя такая попытка была бы логическим завершением механистической программы. Но нечто подобное пытается сделать механистическая теория, известная под названием «экономический детерминизм». Согласно этой теории, всё общественное движение должно быть объяснено экономическими изменениями, происходящими в обществе: все определяющие факторы социального изменения исчерпаны, когда описан экономический процесс. Это пример механистической программы сведения сложного движения к одной простой форме: процесса социального изменения, включающего всё политическое, культурное и идеологическое развитие, к простому экономическому процессу. Но задачу объяснения общественного развития нельзя осуществить, пытаясь свести всё движение к экономическому процессу. Задача состоит скорее в том, чтобы показать, как на основе экономического процесса возникают и играют свою роль в сложном общественном движении все разнообразные формы общественной деятельности.

Вещи и их взаимосвязь

4) Последнее догматическое положение механицизма, о котором следует упомянуть, сводится к следующему. Считают, что каждая из вещей или частиц, взаимодействие которых, как предполагают, производит всю совокупность событий во вселенной, обладает своей собственной неизменной природой, совершенно независимой от всего остального. Другими словами, считают, что каждую вещь можно рассматривать как существующую отдельно от других вещей, как независимую единицу.

Если исходить из этого предположения, то это значит считать, что все отношения между вещами являются чисто внешними отношениями. Это значит утверждать, что вещи вступают друг с другом в разнообразные отношения, но эти отношения являются случайными и безразличными для природы соотносящихся вещей.

И если каждая вещь рассматривается как отдельная единица, вступающая во внешние отношения с другими вещами, то, следовательно, механицизм рассматривает целое лишь как сумму его отдельных частей. Согласно этому взгляду, свойства и законы развития целого определяются исключительно лишь свойствами всех его частей.

Ни одно из этих положений не является правильным. Ничто не существует и не может существовать в исключительной изоляции, отдельно от своих условий существования, независимо от своих взаимоотношений с другими вещами. Вещи возникают, существуют и уничтожаются не каждая независимо от всех других вещей, но каждая в её отношении к другим вещам. Сама природа вещи видоизменяется и преобразуется через её отношения к другим вещам. Когда вещи вступают в такие отношения, что они становятся частями целого, то целое нельзя считать лишь общей суммой частей. Верно, что целое не существует отдельно и независимо от своих частей. Но взаимные отношения, в которые части вступают, образуя целое, изменяют их собственные свойства, так что если можно сказать, что целое определяется частями, то равным образом можно сказать, что части определяются целым.

Наконец, само развитие науки ещё раз показывает несостоятельность старых механистических положений. Эти положения имеют силу лишь в очень узкой области — при изучении механических взаимодействий дискретных (раздельных) частиц. В физике они были опровергнуты уже развитием исследований электромагнитного поля. Ещё менее приемлемы они в биологии при изучении живой материи. И ещё менее они приемлемы при изучении человека и общества. Нельзя понять общественный процесс, что всегда пытаются сделать механисты, рассматривая его просто как результат системы неизменных, характерных черт «человеческой природы». Ибо «человеческая природа» всегда обусловлена и всегда изменяется в связи с изменением в человеческих общественных отношениях.

Преодоление ограниченности механистического материализма

Когда мы рассматриваем и отвергаем эти положения механистического материализма, мы, следовательно, начинаем сознавать необходимость в материалистическом учении другого, нового типа — в материализме, который преодолевает слабости и узкие, догматические положения механицизма.

Именно таким является диалектический материализм.

Диалектический материализм рассматривает мир не как совокупность законченных вещей, а как совокупность процессов, в которых все вещи подвержены непрерывному изменению: возникновению и уничтожению.

Диалектический материализм считает, что материя постоянно находится в движении, что движение есть форма бытия материи, так что материя не в большей степени может существовать без движения, чем движение без материи. Нет никакой надобности, чтобы движение вносилось в материю какой-то внешней силой; прежде всего необходимо искать внутренние источники развития, самодвижения, которые присущи всем процессам.

Диалектический материализм понимает под движением материи то, что включает в себя все изменения и процессы во вселенной, от простого перемещения и кончая мышлением. Следовательно, он признаёт бесконечное разнообразие форм движения материи, превращение этих форм друг в друга, их развитие от простых к сложным, от низших к высшим.

Диалектический материализм считает, что в многообразных процессах, происходящих во вселенной, вещи возникают, изменяются и уничтожаются не как отдельные, индивидуальные единицы, но в существенных взаимоотношениях и во взаимосвязи, поэтому они не могут быть поняты в их оторванности и обособленности, но лишь в их отношении и взаимосвязи.

В диалектическом материализме, следовательно, материалистическое учение становится неизмеримо более богатым по содержанию, более исчерпывающим, чем предшествующий механистический материализм.


Глава V. Диалектическое учение о развитии

В то время как ранее философские учения считали, что вселенная остаётся всегда в сущности одной и той же, вечным кругом тех же самых процессов, наука указала на факт эволюции. Но, признавая факт эволюционного развития, буржуазные мыслители попытались понять и объяснить его на фантастический, идеалистический лад. Они понимали развитие как всегда гладкий, постепенный процесс, не признавая перерывов постепенности, скачков от одного состояния к другому.

Следуя идеям Гегеля, восприняв революционную сторону его философии и в то же время освободив её от идеалистической шелухи, Маркс и Энгельс создали диалектико-материалистическое учение о развитии. Ключ к пониманию развития в природе и обществе и к пониманию скачков и перерывов постепенности, которые характеризуют всякое действительное развитие, лежит в признании внутренних противоречий и противоположных борющихся тенденций, действующих во всех процессах.

Это открытие Маркса и Энгельса явилось революцией в философии и превратило её в революционное оружие трудящихся, в метод познания мира с целью его изменения.

Идея эволюции

Мы видели, что преодоление механистической точки зрения, осуществлённое диалектическим материализмом, основывается на развитии науки и полностью им подтверждается. Действительно, прогресс самой науки разрушил в целом представление о вселенной, которого придерживались механистические материалисты.

Согласно этому представлению, вселенная всегда остаётся, по существу, той же самой. Это — огромная машина, которая всегда делает одно и то же, продолжает вырабатывать одни и те же продукты, движется в вечном круге одних и тех же процессов.

Так, привыкли думать, что звёзды и солнечная система всегда остаются теми же самыми и что Земля с её материками и океанами, растениями и животными, населяющими их, также всегда остаётся той же самой.

Но это представление уступило дорогу учению об эволюции, которое вторглось во все области исследования без исключения. Наука не развивается изолированно от общества в целом, и это широкое применение идеи эволюции вызвано не просто её подтверждением в научной теории, но также обусловлено её популярностью среди новых поднимающихся сил промышленного капитализма, которые сами покровительствовали науке.

«Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений. Напротив, первым условием существования всех прежних промышленных классов было неизменное сохранение старого способа производства. Беспрестанные перевороты в производстве, непрерывное потрясение всех общественных отношений, вечная неуверенность и движение отличают буржуазную эпоху от всех предшествовавших»[25].

Промышленные капиталисты считали себя носителями прогресса. И так же, как они считали прогресс законом капитализма, — они считали его законом всей вселенной.

Так возникает возможность огромного шага вперёд в научной картине вселенной. Мы обнаруживаем, что развивающаяся картина вселенной — не статична, не остаётся всегда одной и той же, а находится в непрестанном прогрессивном развитии.

Выяснилось, что звёзды существовали не всегда — они образовались из скоплений рассеянного газа.

Однажды образовавшись, вся звёздная система, со всеми входящими в неё звёздами, шаг за шагом претерпевает эволюционный процесс.

Вокруг некоторых звёзд, подобно тому, как это было с нашим Солнцем, возникают планеты, и они становятся своеобразными солнечными системами. Так возникла Земля. По мере охлаждения поверхности Земли образовались определённые химические соединения. Такие химические соединения не могли образоваться при высокой температуре звёзд.

Так материя начала проявлять новые свойства, отсутствовавшие у неё раньше, — свойства химического соединения.

Затем из сложных связей углеродных атомов образовались органические соединения. А из органической материи возникли первые тела, которые стали проявлять свойства жизни, живой материи. Снова возникли новые свойства материи — свойства живой материи.

Живые организмы претерпели длительную эволюцию, привёдшую в конечном счёте к появлению человека. Вместе с человеком родилось человеческое общество. И снова возникли новые процессы с новыми законами: законами общества и законами мышления.

Что будет дальше?

Буржуазная наука не может показать, что будет дальше. Здесь её предел, так как буржуазная наука не может предположить конец капитализма. Но социалистическая наука показывает, что самому человеку предстоит начать новую фазу развития — коммунистическое общество, в котором весь социальный процесс будет подчинён его собственному сознательному, планомерному руководству.

Всё вышеизложенное представляет собой историю развития материальной вселенной.

Можно сказать, что, за исключением последнего пункта, всё это общеизвестно. Буржуазным мыслителям известно это не хуже, чем марксистам, хотя они об этом часто забывают. Но марксизм настаивает не только на том факте, что всё в мире находится в процессе развития. Открытие марксизма состоит в том, что он выяснил, каким образом материалистически понять и объяснить это развитие. Это означало, что марксизм открыл законы материалистической диалектики. Вот почему только марксизм способен дать полное научное объяснение развития и указать путь будущего развития.

Именно в этом заключается смысл великого открытия Маркса, которое показало, как понимать материалистически изменение и развитие и, следовательно, как стать хозяевами будущего.

Идеалистические представления об изменении и развитии

Каким образом буржуазные мыслители пытались объяснить обнаруженное ими всеобщее изменение и развитие?

Рассмотрим, что утверждали некоторые из них на протяжении более века.

Гегель говорил, что весь процесс развития, происходящий в истории, был вызван осуществлением абсолютной идеи в истории. Герберт Спенсер говорил, что всё развитие представляет собой процесс возрастания «интеграции материи», и считал его причиной некую, как он выражался, «непостижимую и вездесущую силу». Анри Бергсон говорил, что всё сущее представляет собой процесс эволюции, вызываемый деятельностью «жизненной силы». Совсем недавно школа английских философов пустила в обращение фразу «эмерджентная эволюция». Философы этой школы указывали, что в ходе развития постоянно возникают, одно за другим, новые качества материи. Но по вопросу о том, почему это развитие должно происходить именно так, один из вождей этой школы, профессор Самюэл Александер, заявил, что это необъяснимо и должно быть принято «с естественной верой», тогда как другой из её вождей, профессор Ллойд Морган, утверждал, что это должно быть следствием действующей в мире некоей имманентной силы, которую он отождествлял с богом.

Таким образом, всякий раз, когда было нужно объяснить развитие, обращались к фантазии, к чему-то необъяснимому и непредсказуемому. И точно так же, когда они рассуждали о будущем, все эти буржуазные философы эволюции или утверждали, подобно Гегелю, что развитие в данный момент закончилось (Гегель учил, что абсолютная идея полностью осуществлена в прусском государстве, видным чиновником которого он был), или же считали будущее непознаваемым.

В настоящее время они начинают терять всякую надежду и рассматривают всё — прошлое, настоящее и будущее — как непостижимое, как следствие действия таких сил, которые никто и никогда не может понять и контролировать.

Та же история имеет место в других науках. В космогонии, изучающей эволюцию звёзд, обращаются к сверхъестественному творцу, считая его положившим начало этому процессу. Биологи, изучающие развитие органической жизни, обращаются к ряду непредсказуемых случаев (произвольные мутации генов), как основе процесса в целом.

Однако подобные представления являются ненаучными. Почему? Эти представления являются ненаучными потому, что их сторонники утверждают, что процессы, которые они, как предполагается, изучают, происходят без всякой причины. Верно, что это утверждение часто делается под покровом «научной» объективности и скромности: открыто не говорится, что не существует никакой причины, а утверждается лишь то, что в настоящее время у нас нет путей к установлению того, какова эта причина, если она вообще существует. Но такие оговорки не меняют существа рассматриваемых теорий, потому что факт остаётся фактом; говорить ли, что материя была создана, что мутации совершаются самопроизвольно, или же признавать возможность существования чего-либо без причины, без всякой причины, которую можно установить, — это одно и то же. Такие утверждения не заслуживают даже того, чтобы быть названными предварительными научными гипотезами, они являются просто-напросто идеалистическими выдумками, фантазиями. Наука может не знать ещё, почему что-либо происходит, но утверждать, что это происходит без всякой причины, значит отречься от науки.

Вторым пороком эволюционных идей большинства буржуазных мыслителей является то, что они рассматривают процесс развития как гладкий, постепенный и непрерывный процесс. Они считают, что процесс перехода от одной стадии развития к другой происходит через ряд переходных градаций, без борьбы и какого-либо перерыва постепенности.

Но постепенность не является законом развития. Напротив, периоды гладкого, постепенного эволюционного развития прерываются внезапными и резкими изменениями. Новая стадия развития наступает, когда созрели для неё условия, путём перерыва постепенности, путём скачка от одного состояния к другому.

Гегель первый указал на это.

Он замечает, что с каждым периодом перехода дело обстоит «подобно тому, как у ребёнка после продолжительного спокойного питания первое вдыхание нарушает постепенность только количественного роста, вместе с чем совершается качественный прыжок и дитя рождается»[26].

Но только Маркс последовал этому глубокому замечанию Гегеля. Что касается буржуазных мыслителей последующего периода, то хотя научные исследования и даже обычный опыт ясно показывали, что развитие не может происходить без перерыва постепенности, без резких переходов и скачков от одного состояния к другому, — они тем не менее пытались в своих общих теориях сделать непрерывную постепенность законом развития.

Это предубеждение в пользу гладкой линии развития шло рука об руку с либеральной верой, что капиталистическое общество будет развиваться гладко — через упорядоченный буржуазный прогресс, расширяющийся «от прецедента к прецеденту», как однажды выразился Теннисон. Придерживаться иного представления о развитии вообще означало бы придерживаться иного представления об общественном развитии в частности.

Учение диалектического материализма о развитии

Вопрос о материалистическом понимании и объяснении развития, то есть об объяснении в соответствии с фактами, понятыми «в их собственной, а не в какой-то фантастической связи», решён диалектическим материализмом.

Диалектический материализм рассматривает вселенную не как статичную и неизменную, а как находящуюся в постоянном процессе развития. Он рассматривает это развитие не как гладкий, постоянный и непрерывный процесс, но как процесс, в котором периоды постепенного эволюционного изменения сменяются перерывами постепенности, внезапными скачками от одного состояния к другому. И он ищет объяснения этого всеобщего развития, его движущую силу, не в выдумках идеалистической‚ фантазии, а внутри самих материальных процессов — во внутренних противоречиях, борющихся противоположных силах, действующих во всяком процессе природы и общества.

Основные идеи материалистической диалектики, применяемые при рассмотрении законов развития реального, материального мира, включая общество, будут изложены в следующих главах.

Но вот как их подытоживает Ленин.

Сутью материалистической диалектики является «…признание… противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций во всех явлениях и процессах природы…» Только это «даёт ключ к „самодвижению“ всего сущего»; только это «даёт ключ к „скачкам“, к „перерыву постепенности“, к „превращению в противоположность“, к уничтожению старого и возникновению нового».

«В собственном смысле диалектика есть изучение противоречия в самой сущности предметов».

«Развитие есть „борьба“ противоположностей»[27].

От Гегеля к Марксу

Везде, где действует противоречие, существует источник развития.

Эту глубокую мысль впервые высказал Гегель. Но он разработал её на идеалистический лад. Согласно Гегелю, весь процесс развития в материальном мире (мир в пространстве и времени) является не чем иным, как осуществлением абсолютной идеи, существующей вне времени и пространства. Идея развивается через ряд противоречий, и именно это идеальное развитие проявляется в материальном мире. Если пространственные и временны́е вещи вынуждены претерпевать ряд превращений и возникать и уничтожаться одна за другой, то это потому, что они являются лишь воплощением самопротиворечивого развития абсолютной идеи. Для Гегеля развитие реальных вещей является следствием самопротиворечивости их понятий, так как если понятие самопротиворечиво, то вещь, в которой осуществляется это понятие, не может быть устойчивой, а должна в конечном счёте подвергнуть себя отрицанию и превратиться во что-то другое. Таким образом, вместо того чтобы рассматривать понятия вещей как отражение этих вещей в нашем сознании, вещи сами рассматривались как осуществление всех понятий.

Энгельс в следующих словах подводит итог материалистической критике Гегеля:

«Гегель не был просто отброшен в сторону. Наоборот, была подхвачена… революционная сторона его философии, диалектический метод. Но этот метод в его гегелевской форме был непригоден. У Гегеля диалектика есть саморазвитие понятия. Абсолютное понятие не только существует — неизвестно где, — от века, но и составляет истинную, животворящую душу всего существующего мира… Обнаруживающееся в природе и в истории диалектическое развитие, т. е. причинная связь того поступательного движения, которое, сквозь все зигзаги и сквозь все временные попятные шаги, пробивается от низшего к высшему, — это развитие является у Гегеля только отпечатком самодвижения понятия, вечно совершающегося неизвестно где, но, во всяком случае, совершенно независимо от всякого мыслящего человеческого мозга. Надо было устранить это идеологическое извращение. Вернувшись к материалистической точке зрения, мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия. Диалектика сводилась этим к науке об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления: два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, что человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе — до сих пор большей частью и в человеческой истории — они пролагают себе дорогу бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей. Таким образом, диалектика понятий сама становилась лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира. Вместе с этим гегелевская диалектика была перевёрнута, а лучше сказать — поставлена на ноги, так как прежде она стояла на голове…

Тем самым революционная сторона гегелевской философии была восстановлена и одновременно освобождена от тех идеалистических обшивок, которые у Гегеля затрудняли её последовательное проведение»[28].

Это материалистическое понимание диалектики является ключом к тому, чтобы находить силы развития в самом материальном мире, не прибегая к внешним причинам.

Это открытие явилось результатом всего развития науки и философии.

Но прежде всего оно явилось результатом изучения законов общества — изучения, ставшего необходимым благодаря самому развитию общества. Оно явилось результатом открытия противоречий капитализма, выяснения сил общественного развития и показа тем самым пути вперёд от капитализма к социализму.

Вот почему буржуазные мыслители не могут решить проблемы раскрытия реальных материальных сил развития в природе и обществе. Решить эту проблему — значит вынести капиталистической системе смертный приговор. И здесь они молчат. Решить его может лишь революционная философия авангарда революционного класса, рабочего класса.

Открытые Марксом законы материалистической диалектики показывают нам, как понимать диалектическое развитие природы. Но прежде всего они показывают, как понимать общественное изменение и как вести рабочему классу борьбу за социализм.

Это открытие означает революцию в философии. Оно означает триумф материализма над идеализмом, потому что оно покончило с ограниченностями чисто механистического материализма прошлого.

Оно также положило конец всем философским «системам».

Оно превратило философию в революционное оружие трудящихся, в инструмент, в метод познания мира, так же как и его изменения.

Подводя итог основным идеям материалистической диалектики, Сталин писал: «…в жизни всегда существует новое и старое, растущее и умирающее, революционное и контрреволюционное», и то, что «…в жизни рождается и изо дня в день растёт, — неодолимо, остановить его движение вперёд невозможно. То есть, если, например, в жизни рождается пролетариат как класс и он изо дня в день растёт, то как бы слаб и малочислен ни был он сегодня, в конце концов он всё же победит. Почему? Потому, что он растёт, усиливается и идёт вперёд. Наоборот, то, что в жизни стареет и идёт к могиле, неизбежно должно потерпеть поражение, хотя бы оно сегодня представляло из себя богатырскую силу. То есть, если, например, буржуазия постепенно теряет почву под ногами и с каждым днём идёт вспять, то как бы сильна и многочисленна ни была она сегодня, в конце концов она всё же потерпит поражение»[29].

Таким образом, материалистическая диалектика Маркса указывает нам путь вперёд и придаёт непоколебимую веру в наше дело.


Часть вторая. Диалектика


Глава VI. Диалектика и метафизика

Диалектика, как метод исследования, как метод мышления, противоположна метафизике. Метафизический способ мышления имеет дело с абстракциями. Он рассматривает вещи в их обособленности, абстрагируясь от их действительных условий существования и взаимосвязей. Метафизический метод рассматривает вещи как неподвижные и застывшие, абстрагируясь от их действительного изменения и развития. Поэтому он вырабатывает неподвижные формулы и всегда выдвигает любой вопрос в форме абсолютно резких противоположностей — «или — или». Он не способен понять единство и борьбу противоположных процессов и тенденций, проявляющихся во всех явлениях природы и общества.

В отличие от метафизики цель диалектики состоит в том, чтобы проследить действительные изменения и взаимосвязь в мире и чтобы мыслить вещи всегда в их действительном движении и взаимосвязи.

Метафизический способ мышления

Диалектический материализм, мировоззрение марксистско-ленинской партии, является материалистическим по своей теории, по своему истолкованию и пониманию всего существующего, диалектическим по своему методу.

Мы видели, что материалистическое понимание противоположно идеалистическому пониманию. Далее, мы видели, что раньше материалисты истолковывали вещи на механистический лад и что механистический материализм оказался неспособным объяснить действительные процессы изменения и развития. Для этого необходима материалистическая диалектика, необходимо изучать и понимать вещи диалектически.

В самом деле, диалектический метод есть не что иное, как метод изучения и понимания вещей в их действительном изменении и развитии.

И как таковой диалектический метод противоположен метафизическому.

Что такое метафизика? Или точнее, что такое метафизический способ мышления, противоположностью которого является диалектический способ мышления?

По сути дела метафизика есть абстрактный способ мышления. В определённом отношении всякое мышление абстрактно, так как оно оперирует общими понятиями и по необходимости должно отвлекаться от массы отдельных и несущественных деталей. Например, если мы говорим, что «люди обладают двумя ногами», то мы рассуждаем о наличии двух ног у людей, абстрагируясь от их других свойств, таких, как обладание головой, двумя руками и т. д.; точно так же наше рассуждение относится ко всем людям вообще, отвлекаясь от индивидуальности единичных людей, Петра, Павла и т. д. Но имеются разные абстракции. Для метафизики характерно то, что она создаёт ложные, вводящие в заблуждение абстракции. Как говорит Энгельс, «…искусство оперировать понятиями не есть что-либо врождённое… а требует действительного мышления»[30], искусство правильного мышления требует изучения того, каким образом избегать метафизических абстракций.

Например, если мы мыслим о людях, о «человеческой природе», то нам следует мыслить таким образом: мы признаём, что люди живут в обществе и что их человеческая природа не может быть независима от их жизни в обществе, а, напротив, развивается и изменяется с развитием общества. В таком случае мы создадим представления о человеческой природе, которые соответствуют действительным условиям существования людей и их изменению и развитию. Однако очень часто о «человеческой природе» мыслят совсем по-другому. А именно так, как будто бы существует какая-то «человеческая природа», которая проявляется совершенно независимо от действительных условий существования людей и всегда и повсюду остаётся в точности той же самой. Мыслить подобным образом — это значит, безусловно, создавать ложную, вводящую в заблуждение абстракцию. И вот именно такой абстрактный способ мышления мы называем метафизическим.

Понятие неподвижной, неизменной «человеческой природы» является образцом метафизической абстракции, метафизического образа мышления.

Метафизик мыслит не о действительных людях, а об абстрактном «человеке».

Метафизика, или метафизический способ мышления, — это, следовательно, такой способ мышления, который мыслит вещи, 1) абстрагируясь от условий их существования и 2) абстрагируясь от их изменения и развития. Он мыслит вещи 1) отдельно друг от друга, игнорируя их взаимосвязи, и 2) как неподвижные и застывшие, игнорируя их изменение и развитие.

Мы уже привели один пример метафизического способа мышления. Нетрудно привести ещё массу их. В самом деле, метафизический образ мышления так широко распространён и в такой степени стал нераздельной частью ходячей буржуазной идеологии, что едва ли найдётся журнальная статья, радиопередача или книга учёного профессора, в которых нельзя найти примеров метафизических ошибок.

Например, изрядно наговорено и написано о демократии. Но ораторы и писатели обычно имеют в виду какую-то чистую, или абстрактную, демократию, которую они пытаются определить, абстрагируясь от действительного развития общества, классов и классовой борьбы. Но не может быть такой чистой демократии, это — метафизическая абстракция. Чтобы понять сущность демократии, обязательно нужно поставить вопрос: демократия для кого, для эксплуататоров или эксплуатируемых? Нужно понять, что, поскольку демократия является формой правления. не существует демократии, не связанной с господством какого-нибудь определённого класса, и что демократия, устанавливаемая при господстве рабочего класса, является более высокой формой демократии, чем буржуазная демократия, точно так же как буржуазная демократия — это более высокая форма демократии, чем, скажем, демократия рабовладельцев древней Греции. Иными словами, не следует пытаться рассуждать о демократии, абстрагируясь от действительных общественных отношений и от действительного изменения и развития общества.

Далее, пацифисты пытаются основывать свою оппозицию войне на том положении, что «все войны несправедливы». Они рассуждают о войнах абстрактно, не учитывая того, что характер каждой отдельной войны определяется соответственно исторической эпохе, целям войны и классам, в интересах которых она ведётся. В результате этого они не видят различия между войнами империалистическими и освободительными, между справедливыми и несправедливыми войнами.

В настоящее время в большинстве английских школ детей регулярно подвергают «тестам умственных способностей». Утверждается, что каждый ребёнок обладает определённым неизменным количеством «умственных способностей», которое можно определить независимо от действительных условий существования ребёнка, и что оно определяет его способности на протяжении всей его жизни независимо от тех условий изменения и развития, в каких впоследствии он может оказаться. Это ещё один пример метафизики. В данном случае метафизическое представление об «умственных способностях» используется в качестве оправдания для того, чтобы лишить большинство детей возможности получить образование на том основании, что их умственные способности слишком низки, чтобы они могли пользоваться такой возможностью.

Вообще говоря, метафизика — это такой способ мышления, который пытается установить раз и навсегда сущность, свойства и возможности всего, что он рассматривает. Следовательно, этот способ исходит из предположения, что каждая вещь обладает неизменной сущностью и неизменными свойствами.

И он мыслит скорее с помощью понятий о «вещах», чем о «процессах». Он пытается свести всё к формуле, которая утверждает, что весь мир или любая часть мира, которую мы рассматриваем, состоит из таких-то и таких-то вещей с такими-то и такими-то свойствами. Такую формулу мы можем назвать «метафизической» формулой.

Так, Энгельс указывает на «старый метод исследования и мышления, который Гегель называет „метафизическим“, который имел дело преимущественно с вещами как с чем-то законченным и неизменным…»[31]

В философии метафизика часто означает поиски «конечных составных частей мира». Поэтому материалисты, которые утверждали, что конечные составные части являются маленькими твёрдыми материальными частицами, были такими же метафизиками, как и идеалисты, которые утверждали, что конечными составными частями являются духи. Все эти философы полагали, что они могут резюмировать «конечную природу мира» в некоей формуле. У одних из них была одна формула, у других другая, но все они были метафизиками. Однако это было безнадёжным исканием. Нельзя резюмировать всю бесконечную, изменяющуюся вселенную в какой-либо из таких формул. И чем более мы работаем в этом направлении, тем более это становится очевидным.

Теперь должно быть ясно, что механистический материализм, который мы рассматривали в предшествующих главах, с полным основанием может быть назван метафизическим материализмом.

Отметим мимоходом, что в настоящее время некоторые философы, так называемые позитивисты[32], утверждают, что они выступают против «метафизики», поскольку, как они сами заявляют, они отрицают всякую философию, которая стремится найти «конечные составные части мира». Для них «метафизика» означает любую теорию, оперирующую «абсолютами», которые нельзя проверить в чувственном опыте. Употребляя термин в этом смысле, они скрывают тот факт, что сами они, вообще говоря, больше метафизики, чем любые другие философы, так как их собственный способ мышления доходит до крайностей метафизической абстракции. Что может быть более метафизичным, чем воображать, как это делают философы-позитивисты, что наш чувственный опыт существует оторванно от реального, материального мира, находящегося вне нас? На деле они сами превращают «чувственный опыт» в метафизический «абсолют».

В противоположность абстрактному, метафизическому способу мышления диалектика учит нас мыслить вещи в их действительных изменениях и взаимосвязях. Мыслить диалектически — значит мыслить конкретно, а мыслить конкретно — значит мыслить диалектически. Противопоставляя диалектический метод метафизике, мы показываем несостоятельность, односторонность и ложность метафизических абстракций.

Это соображение помогает нам понять первоначальный смысл слова «диалектика». Это слово происходит от греческого слова диалего, что значит вести беседу или спорить. Считалось, что обсудить вопрос со всех сторон, под всеми углами зрения, противопоставляя и сталкивая в споре различные односторонние точки зрения, является лучшим методом достижения истины. Такова была, например, диалектика, применявшаяся Сократом. Когда кто-либо утверждал, что он располагает формулой, которая раз и навсегда решает какой-либо вопрос, Сократ вступал с ним в спор и, заставляя его рассмотреть вопрос под различными углами зрения, вынуждал его противоречить себе и, таким образом, признать, что его формула была ложна. Сократ считал, что при помощи этого метода можно достичь более правильного понимания вещей.

Марксистский диалектический метод развился из диалектики в том смысле, как её понимали греки, и включает её в себя. Но он гораздо богаче по содержанию и шире по объёму. В результате этого он стал чем-то качественно новым по сравнению с домарксистской диалектикой — новым революционным методом. Это потому, что диалектический метод сочетается с последовательным материализмом и перестаёт быть простым средством спора, становясь методом исследования как природы, так и общества, методом материалистического познания мира, который вырастает из деятельности по изменению мира и руководит ею.

Метафизическая формула «или — или»

Метафизика исходит из предположения, что каждая вещь обладает своей собственной неизменной природой, своими собственными неизменными свойствами, и рассматривает каждую вещь саму по себе, изолированно. Она пытается определить природу и свойства всех вещей, как данных отдельных объектов исследования, не рассматривая вещи в их взаимосвязи и в их изменении и развитии.

В силу этого метафизика мыслит вещи в рамках абсолютных противоположностей. Вещи одного рода она противополагает вещам другого рода. Если вещь одного рода, то она обладает одной совокупностью свойств, если она другого рода, она обладает другой совокупностью свойств; одно исключает другое, и каждая мыслится отдельно от другой.

Энгельс пишет:

«Для метафизика вещи и их мысленные отображения, т. е. понятия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после другого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными неопосредствованными противоположностями; речь его состоит из „да — да, нет — нет; что́ сверх того, то от лукавого“. Для него вещь или существует или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной»[33].

Философы выразили сущность этого метафизического способа мышления в формуле: «Каждая вещь есть то, что она есть, а не другая вещь». Может показаться, что это не более как выражение простого здравого смысла. Но в таком случае это лишь показывает, что сам так называемый здравый смысл содержит ложные представления, которые должны быть выявлены. Этот способ мышления мешает нам изучать вещи в их действительных изменениях и взаимосвязях, во всех их противоречивых аспектах и отношениях, в процессе их превращения из «одной вещи» в «другую вещь».

И не только философы являются метафизиками.

Имеются, например, «левые» тредъюнионисты, которые столь же метафизичны, как и представители любой философской школы. Для них каждый член собрания их отделения тредъюниона является или классовосознательным активистом или же, в противном случае, правым оппортунистом. Каждый должен быть отнесён к той или другой категории, и раз он отнесён к «правым», то для них он конченный человек. Их метафизический взгляд на жизнь не учитывает того, что какой-нибудь рабочий, который был их противником в прошлом по одним вопросам, может ещё оказаться союзником в будущем по другим вопросам.

В одной из пьес Мольера есть человек, который впервые узнаёт о прозе. Когда ему объясняют, что такое проза, он восклицает: «Как, всю свою жизнь я говорил прозой!».

Подобным же образом имеется немало рабочих, которые могут с полным основанием сказать: «Как, я был метафизиком всю мою жизнь!»

У метафизика на всё есть свои готовые формулы. Он говорит: или эта формула годна или нет. Если она годна, то она решает вопрос. Если она не годна, то у него готова некая альтернативная формула. «Или — или, но не то и другое вместе» — таков его девиз. Вещь является или тем или этим; она обладает или данной совокупностью свойств или иной совокупностью свойств; две вещи находятся друг к другу или в данном или в ином отношении.

Применение метафизической формулы «или — или» ведёт к бесконечным затруднениям.

Например, некоторые испытывают трудность в понимании современных взаимоотношений между империалистами Англии и США. Утверждают: или они сотрудничают или, в противном случае, они не сотрудничают. Если они сотрудничают, то тогда между ними нет противоречий, если же противоречия между ними существуют, то тогда они не сотрудничают. Но дело, однако, обстоит как раз наоборот; империалисты этих стран действуют заодно, и тем не менее существуют противоречия между ними; и нельзя ни понять того, каким образом они сотрудничают между собой, ни успешно против них бороться, не поняв разделяющих их противоречий.

Далее, для некоторых представляет трудность понимание возможности мирного сосуществования капиталистических и социалистических государств. Утверждают, что или эти государства могут мирно сосуществовать, в случае чего антагонизм между капитализмом и социализмом должен исчезнуть; или, наоборот, антагонизм сохраняется, и в этом случае они не могут мирно сосуществовать. Но дело обстоит как раз наоборот: антагонизм сохраняется, и всё же борьба социалистических государств и миллионов людей во всех странах за мир может привести к мирным отношениям между капиталистическими и социалистическими государствами.

Часто бывает трудно избежать метафизического способа мышления. И это потому, что, как бы ни был ошибочен этот способ мышления, он коренится в чём-то очень нужном и полезном.

Вещи необходимо классифицировать — располагать некоторой системой их классификации, системой обозначения их свойств и отношений. Это является предпосылкой правильного мышления. Мы должны выяснить, какие различные виды вещей существуют в мире, чтобы сказать, что такие-то вещи обладают такими-то свойствами в отличие от тех вещей, которые обладают другими свойствами, чтобы сказать, каковы отношения между ними.

Но если, далее, рассматривать эти вещи, их свойства и отношения каждое в отдельности как неизменные величины, как взаимно исключающиеся понятия, то это уже будет ошибкой. Потому что любая вещь в мире обладает множеством различных и поистине противоречивых сторон, существует в тесной связи с другими вещами, а не изолированно от них и подвержена изменению. Поэтому часто случается так, что когда мы классифицируем нечто как «А», а не как «Б», то эта формула опровергается превращением этого нечто из состояния «А» в состояние «Б», или тем, что в некоторых отношениях она является «А», а в других отношениях «Б», или тем, что она обладает противоречивой природой, являясь частью «А» и частью «Б».

Например, всем хорошо известно различие между птицами и млекопитающими и что, в то время как птицы кладут яйца, млекопитающие, как правило, рождают детёнышей живыми и вскармливают их молоком. Естествоиспытатели раньше привыкли считать, что млекопитающие строго отличаются от птиц, так как, помимо всех прочих отличий, млекопитающие не кладут яиц. Но это положение было совершенно опрокинуто, когда было обнаружено животное по названию «утконос», потому что утконос, хотя он, несомненно, и является млекопитающим, но это такое млекопитающее, которое кладёт яйца. Как объяснить это необычное поведение утконоса? Объяснение этого явления следует искать в эволюционной связи между птицами и млекопитающими, которые совместно произошли от первобытных животных, кладущих яйца. Птицы и теперь продолжают класть яйца, тогда как млекопитающие этого уже не делают, за исключением нескольких консервативных видов животных вроде утконоса. Если рассматривать животных в эволюции, в развитии, то это представляется весьма естественным. Но если пытаться, как это делали прежние естествоиспытатели, подгонять виды животных под некую строгую, неизменную систему классификации, то продукты эволюции опрокинут эту систему.

Далее, идея или теория, которая была прогрессивной в одних условиях, когда она впервые возникла, не может быть названа по этой причине «прогрессивной» в абсолютном смысле, так как позднее в новых условиях она может стать реакционной. Например, механистический материализм, когда он впервые возник, был прогрессивной теорией. Но нельзя сказать, что он и в настоящее время всё ещё прогрессивен. Наоборот, в новых условиях, которые возникли, механистическая теория стала отсталой, реакционной. Механицизм, бывший прогрессивным в период подъёма капитализма, идёт рука об руку с идеализмом, как часть буржуазной идеологии периода разложения капитализма.

Здравый смысл также признаёт недостаточность метафизического образа мышления.

Например: когда человек лыс? Здравый смысл признаёт, что, хотя мы можем отличить лысого человека от нелысого, тем не менее облысение происходит в процессе потери волос, и поэтому люди в середине этого процесса вступают в период, когда нельзя утверждать с абсолютной достоверностью, лысы они или нет; они находятся в процессе облысения. Метафизическое «или — или» отказывается служить.

Во всех этих примерах мы сталкиваемся с различием между объективными процессами, в которых что-то претерпевает изменение, и понятиями, в которых мы пытаемся обобщить отличительные признаки вещей, участвующих в процессе. Такие понятия никогда не соответствуют и никак не могут всегда и во всех отношениях соответствовать своим объектам именно потому, что объекты претерпевают изменение.

Так, Энгельс пишет:

«Разве понятия, господствующие в естественной науке, — фикции, потому что они отнюдь не всегда совпадают с действительностью? С того момента, как мы приняли теорию эволюции, все наши понятия об органической жизни только с приближением соответствуют действительности. В противном случае не было бы вообще никаких изменений; в тот день, когда понятие и действительность в органическом мире абсолютно совпадут, наступит конец развития»[34].

И он указывал, что подобные соображения относятся ко всем понятиям без исключения.

Единство и борьба противоположностей

Когда мы рассматриваем свойства вещей, их взаимосвязи, способы их действия и взаимодействия, процессы, в которые они вступают, то мы находим, что, вообще говоря, все эти свойства, взаимосвязи, взаимодействия и процессы разделяются на коренные противоположности.

Например, если мы рассматриваем простейшие способы, которыми два тела могут действовать друг на друга, то находим, что это действие может быть или притяжением или отталкиванием.

Если мы рассмотрим электрические свойства тел, то обнаружим положительное и отрицательное электричество.

В органической жизни существует ассимиляция и диссимиляция.

Далее, в математике существует сложение и вычитание, плюс и минус.

И вообще, к какой бы области исследования мы ни обратились, мы найдём, что она содержит такие коренные противоположности. Мы обнаружим, что рассматриваем не просто известное число различных вещей, различных свойств, различных отношений, различных процессов, но пары противоположностей, коренных противоположностей.

Как это выразил Гегель: «Противоположность, по которой различающееся определение имеет против себя не другое определение вообще, но своё собственное иное»[35].

Так, если мы рассматриваем силы, действующие между двумя телами, то существует не просто некоторое число различных сил, а эти силы делятся на силы притяжения и силы отталкивания; если мы рассматриваем электрические заряды, то существует не просто некоторое число различных зарядов, а все эти заряды делятся на положительные и отрицательные, и так далее. Притяжение противостоит отталкиванию, положительное электричество — отрицательному электричеству.

Эти коренные противоположности не могут быть поняты посредством метафизического образа мышления.

Во-первых, метафизический образ мышления пытается игнорировать противоположности, пытается сбросить их со счёта. Он стремится понять данный предмет исследования просто, оставаясь в пределах целого ряда различных свойств вещей и различных отношений между ними, игнорируя коренные противоположности, проявляющиеся в этих свойствах и отношениях. Так, например, те люди, которые метафизически мыслят об обществе, разделённом на классы, пытаются рассматривать общество просто как состоящее из большого числа различных индивидов, связанных между собой всеми видами различных социальных отношений, при этом они игнорируют коренную противоположность между эксплуататорами и эксплуатируемыми, проявляющуюся во всех этих социальных отношениях.

Во-вторых, когда тем не менее метафизический образ мышления наталкивается на коренные противоположности и не может их больше игнорировать, тогда — верный своей привычке рассматривать каждую вещь изолированно, как неизменную величину — он рассматривает эти противоположности изолированно одну от другой, рассматривает их как существующие отдельно и как исключающие друг друга. Так, например, прежние физики привыкли считать положительное и отрицательное электричество просто лишь двумя различными «электрическими флюидами».

Но вопреки метафизике коренные противоположности не только существуют в любом предмете исследования, но эти противоположности взаимно предполагают друг друга, неразрывно связаны вместе и не могут ни существовать, ни быть понятыми вне связи друг с другом.

Этот отличительный признак противоположности известен как полярность: коренные противоположности являются полярными противоположностями. Магнит, например, обладает двумя полюсами — северным и южным. Но эти полюсы, противоположные друг другу и отличные друг от друга, не могут существовать отдельно один от другого. Если магнит разрезать надвое, то не получится так, что северный полюс останется в одной половине, а южный — в другой, но в каждой половине вновь появляются северный и южный полюсы. Северный полюс существует лишь как противоположность южного, и, наоборот, один может быть определён лишь как противоположность другого.

Вообще коренная противоположность должна быть понята как полярная противоположность, и каждый предмет исследования должен быть понят при помощи полярной противоположности, заключённой в нём.

Так, в физике мы находим, что притяжение и отталкивание действуют во всяком физическом процессе таким образом, что они не могут быть отделены и изолированы одно от другого. При рассмотрении живых тел мы не обнаруживаем в одних случаях ассимиляцию, а в других — диссимиляцию, но всякий жизненный процесс включает как ассимиляцию, так и диссимиляцию. В капиталистическом обществе растущее обобществление труда не отделимо от своей противоположности, от роста централизации капитала. Математика даёт яркие примеры этого единства противоположностей — она служит прекрасным подтверждением того, что в любой области исследования противоположности не могут быть поняты отдельно друг от друга, а только в их неразрывной связи. Основными действиями математики являются две противоположности — сложение и вычитание. Причём сложение и вычитание до такой степени не могут быть поняты отдельно одно от другого, что сложение может быть представлено как вычитание, и, наоборот, действие вычитания (a − b) может быть представлено как сложение (− b + a). Подобным же образом деление a ∕ b может быть представлено как умножение a ∙ 1 ∕ b[36].

Единство противоположностей, их неразрывную связь никоим образом нельзя понимать как гармоничное и постоянное отношение, как состояние равновесия. Наоборот: «Единство… противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение»[37].

Коренные, полярные противоположности, существующие в любой области природы и общества, проявляются в конфликте и борьбе противоположных сил. Эта борьба, несмотря на периоды временного равновесия, ведёт к постоянному движению и развитию, к бесконечному возникновению и уничтожению всего существующего, к резким изменениям состояния и превращениям.

Так, например, равновесие сил притяжения и отталкивания в области физических явлений всегда лишь условно и временно; конфликт и борьба сил притяжения и отталкивания всегда утверждают себя, приводя к физическим изменениям и превращениям или превращениям в пределах атома, химическим изменениям или в крупном масштабе к вспышкам звёзд.

Диалектика и метафизика

Подведём итог.

Метафизика оперирует понятиями «законченных» вещей, действительные и возможные свойства которых она стремится зафиксировать и определить раз и навсегда. Она рассматривает каждую вещь саму по себе, изолированно от всех других, в рамках неопосредствованных противоположностей — по формуле «или — или». Она противопоставляет одну вещь другой, одно свойство другому, одно отношение другому, не рассматривая вещи в их действительном движении и взаимосвязи и не учитывая того, что каждый предмет исследования представляет единство противоположностей — единство противоположных друг другу, но неразрывно связанных вместе сил и тенденций.

В противоположность метафизике диалектика отказывается рассматривать вещи сами по себе, как наделённые неизменной природой и неизменными свойствами (по формуле «или — или»), она считает, что вещи возникают, существуют и уничтожаются в процессе бесконечного изменения и развития, в процессе сложных и постоянно меняющихся взаимоотношений, в процессе, в котором каждая вещь существует лишь в её связи с другими вещами и претерпевает ряд превращений и в котором всегда проявляется единство, неразрывная взаимосвязь и борьба противоположных свойств, сторон, тенденций, характеризующих каждое явление природы и общества.

В противоположность метафизике целью диалектики является проследить действительные изменения и взаимосвязи в мире и рассматривать вещи всегда в их движении и взаимосвязи.

Так, Энгельс пишет: «…мир состоит не из готовых, законченных вещей, а представляет собой совокупность процессов… нам уже не могут больше внушать чрезмерное почтение… для старой… метафизики непреодолимые противоположности»[38].

«Прежние неизменные противоположности и резкие, непереходимые разграничительные линии всё более и более исчезают… Центральным пунктом диалектического понимания природы является признание той истины, что эти противоположности и различия, хотя и существуют в природе, но имеют только относительное значение, и что, напротив, их воображаемая неподвижность и абсолютное значение привнесены в природу только нашей рефлексией».

Диалектика «…берёт вещи и их умственные отражения главным образом в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезновении…»[39]

Ленин писал, что понимание «противоречивых частей» всякого явления является сутью диалектики. Она состоит в признании (открытии) «противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций во всех явлениях и процессах природы (и духа и общества в том числе[40].

Наконец, Маркс писал: «В своём рациональном виде диалектика внушает буржуазии и её доктринёрам-идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществлённую форму она рассматривает в движении, следовательно также и с её преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна»[41].


Глава VII. Изменение и взаимосвязь

Марксистский диалектический метод требует, чтобы мы всегда рассматривали вещи не изолированно, а в их взаимосвязи с другими вещами, в связи с действительными условиями и обстоятельствами каждого случая; чтобы мы рассматривали вещи в их изменении и развитии, в их возникновении и исчезновении, обращая всегда внимание особенно на то, что является новым, возникающим и развивающимся.

Отсюда следует, что марксистскому диалектическому методу чуждо пользование «готовыми, законченными схемами» и абстрактными формулами, а наоборот, он требует тщательного, детального исследования процесса во всей его конкретности, основывая свои выводы лишь на таком анализе.

Рассмотрение предметов в их взаимосвязи и обусловленности

Диалектический метод прежде всего требует, чтобы мы рассматривали вещи не каждую саму по себе, а всегда во взаимосвязи с другими вещами.

Это кажется «очевидным». Тем не менее это такой «очевидный» принцип, о котором очень часто забывают, но о котором очень важно помнить. Мы уже рассмотрели этот принцип и несколько примеров его применения при разборе метафизического способа мышления, поскольку сутью метафизики является абстрактное понимание вещей вне связи с другими вещами и конкретными условиями их существования.

Принцип рассмотрения вещей в связи с действительными условиями и обстоятельствами, а не в отрыве от этих действительных условий и обстоятельств всегда имеет коренное значение для движения рабочего класса даже при решении простейших вопросов политики.

Например, было время, когда английские рабочие боролись за десятичасовой рабочий день. В то время они поступали правильно, не выдвигая восьмичасовой рабочий день в качестве своего непосредственного требования, так как тогда это ещё не было осуществимым требованием. Равным образом они поступили правильно, когда, добившись десятичасового рабочего дня, они не удовлетворились достигнутым.

Бывают моменты, когда правильным будет, если отряд рабочих начнёт стачку, и бывают моменты, когда это не будет правильным. Такие вопросы должны решаться в соответствии с действительными обстоятельствами каждого случая. Подобным же образом бывают моменты, когда правильным будет продолжать и расширять стачку, и моменты, когда будет правильным прекратить её. Немногого стоит такой вождь рабочего класса, который пытается решать вопросы политики исходя лишь из «общих принципов», не принимая во внимание действительных условий, в которых приходится проводить политику, не понимая того, что та же самая политика может быть правильной в одном случае и неправильной в другом, в зависимости от конкретных обстоятельств каждого дела. Так, Ленин пишет: «Разумеется, в политике, где дело идёт иногда о крайне сложных — национальных и интернациональных — взаимоотношениях между классами и партиями, очень много случаев будет гораздо более трудных, чем вопрос о законном „компромиссе“ при стачке или о предательском „компромиссе“ штрейкбрехера, изменника вождя и т. п. Сочинить такой рецепт или такое общее правило… которое бы годилось на все случаи, есть нелепость. Надо иметь собственную голову на плечах, чтобы в каждом отдельном случае уметь разобраться»[42].

Эту готовность марксистов приспосабливать политику к обстоятельствам и изменять политику с изменением обстоятельств иногда называют коммунистическим «оппортунизмом». Но на деле здесь нет ничего похожего на оппортунизм — вернее‚ имеет место прямо противоположное. Это есть применение на практике науки о стратегии и тактике борьбы рабочего класса. В самом деле, что понимают под оппортунизмом в отношении политики рабочего класса? Оппортунизм означает подчинение коренных интересов рабочего класса в целом временным интересам какой-либо одной группы рабочего класса, принесение в жертву интересов класса ради отстаивания временных привилегий какой-либо отдельной группы. Коммунисты руководствуются тем принципом Маркса, что «они всегда являются представителями интересов движения в целом»[43]. А это значит, что, анализируя положение в каждом отдельном случае и решая, какой политики придерживаться в данных конкретных условиях, мы должны исходить из интересов движения в целом.

В общих вопросах также может возникнуть величайшая путаница из забвения диалектического принципа, что вещи должны рассматриваться не изолированно, а в их неразрывной взаимосвязи. Например, английские лейбористские лидеры в своё время утверждали, а многие члены лейбористской партии продолжают утверждать ещё и теперь, что национализация есть установление социализма. Они рассматривают национализацию саму по себе, изолированно, вне связи с государством и общественным строем, в которых проводятся меры по национализации. Они упускают из виду тот факт, что если общественная власть, государство, остаётся в руках эксплуататоров и если их представители заседают в правлениях национализированных отраслей хозяйства и контролируют их, а национализированные отрасли продолжают работать на основе эксплуатации труда одного класса в интересах другого класса, то такая национализация не является социализмом. Социалистическая национализация может осуществиться лишь при том условии, если общественная власть, государство, находится в руках рабочих.

Далее, в политических спорах люди очень часто обращаются к понятию «справедливости», которое заставляет их судить о событиях без малейшего рассмотрения действительного смысла этих событий и обстоятельств, в которых они возникли. Что хорошо для Ивана, то хорошо и для Петра — вот принцип, применяемый в таких спорах.

Так, утверждают, что если мы защищаем демократическое право рабочих в капиталистических странах агитировать за то, чтобы покончить с капитализмом и установить социализм, то мы не можем отрицать право других людей в социалистических странах агитировать за то, чтобы покончить с социализмом и восстановить капитализм. Те, которые утверждают нечто подобное, приходят в ужас, когда видят, что контрреволюционные группы в СССР, стремившиеся восстановить капитализм в этой, стране, были лишены возможности осуществления своих целей.

Как, восклицают они, ведь это недемократично, это тирания! Эти утверждения упускают из виду различие между борьбой в интересах огромного большинства за уничтожение эксплуатации и борьбой в интересах небольшой группы за сохранение или восстановление эксплуатации; они упускают из виду различие между, защитой права огромного большинства устраивать свои дела в своих собственных интересах и защитой права небольшого меньшинства удерживать большинство в подчинении; другими словами, они упускают из виду различие между поступательным и попятным движением, между движением стрелки часов вперёд и назад, между революцией и контрреволюцией. Конечно, если мы боремся за социализм и если мы его завоевали, то мы будем защищать завоёванное и не дадим ни малейшей возможности какой-либо группе уничтожить это завоевание. Пусть капиталисты и их, приспешники кричат о демократии «вообще». Если, как сказал, Ленин, мы будем «иметь собственную голову на плечах, чтобы в каждом отдельном случае уметь разобраться», они нас не обманут.

В последнее время «либеральное» понимание «справедливости» стало поистине излюбленным оружием реакции. В 1949 г. и снова в 1950 г., когда фашисты решили провести демонстрацию в Лондоне в день 1 мая, министр внутренних дел поспешил запретить первомайскую демонстрацию рабочих. «Если я запрещаю одну, я должен запретить и другую», — объяснял он учтиво. Вот сколь скрупулёзно «справедлив» он был!

Принцип изучения предметов в их взаимосвязи и взаимообусловленности является также очень важным принципом науки. Учёные, которые анализируют предметы и рассматривают их различные свойства, очень часто забывают, что предметы, которые они могут рассматривать изолированно, не существуют изолированно. А это ведёт к серьёзным недоразумениям.

Например, советские биологи, исходя из этого принципа диалектики, подчёркивают единство организма и среды. Они указывают, что нельзя считать, что организм обладает своей собственной природой, изолированной от среды, так как это метафизично. Например, не существует такой вещи, как растение, изолированное от среды, потому что такое растение — просто музейный экземпляр, искусственно сохраняемое мёртвое растение. Живые растения произрастают на почве в определённом климате, в определённой среде, и они растут и развиваются, ассимилируя условия существования. Поэтому мичуринцы определяют наследственность, или природу организма, как его способность требовать определённых условий для жизни и развития и отвечать на разные условия определённым образом. Такое понимание единства организма и среды ведёт к важным последствиям, так как оно позволяет ожидать возможности изменить природу организма, заставляя его приспосабливаться к изменившимся условиям и ассимилировать их. И это ожидание подтвердилось на практике.

Биологи школы Менделя — Моргана, напротив, рассматривают организм абстрактно, метафизично, в отрыве от действительных условий существования. Они считают «природу» организма совершенно независимой от условий его жизни. Исходя из этого, они делают вывод в чисто метафизическом духе, что наследственность организма «есть то, что она есть», и что бесполезно пытаться изменить её теми способами, при помощи которых советские биологи уже научились изменять наследственность организмов.

Рассмотрение предметов в их движении, их возникновении и исчезновении

Рассмотрим несколько примеров принципа диалектики, который требует рассмотрения предметов в их движении, их изменении, их возникновении и исчезновении.

Этот принцип также имеет большое значение для науки.

Например, советские биологи, руководствуясь этим принципом диалектики, рассматривают организм в его росте и развитии. На определённой стадии роста природа организма пластична, поэтому если можно изменить его на этой стадии, то очень часто можно изменить его природу, придать ему изменённую наследственность. Нечто заново возникает в организме, и в это время это новое нужно воспитывать и придавать ему желательное направление. Но если эта стадия пройдена, то природа организма делается устойчивой и её уже нельзя изменить. Если вы желаете изменить наследственность организма, то надо найти именно нужную стадию роста.

Биологи школы Менделя — Моргана, наоборот, рассматривают природу организма как данную и неизменную с самого начала.

Этот второй принцип диалектики учит нас всегда обращать внимание на то, что является новым, на то, что возникает и растёт, — обращать внимание не только на то, что существует в данный момент, а главным образом на то, что возникает.

Этот принцип имеет первостепенное значение для революционного сознания, для революционной практики.

Русские большевики, например, с самого начала видели, в каком направлении двигалось русское общество, что было в нём нового, что возникало. Они искали то, что возникало и росло, хотя оно было ещё слабо: рабочий класс. В то время как другие не смогли оценить роли рабочего класса и кончили тем, что заключили компромисс с силами старого общества, большевики пришли к выводу, что рабочий класс был новой, растущей силой, и повели его к победе.

Примером именно такой победы растущего и развивающегося над разлагающимся и отмирающим является изменение в соотношении сил в течение войны 1941—1945 гг. Когда в ноябре 1941 г. немцы были около Москвы, все «союзные военные стратеги» за пределами Советского Союза считали поражение России делом решённым. Но в то время как немцы находились на пределе военной мощи, советские силы, наоборот, всё ещё разворачивались и росли. Поэтому поражение немецких фашистов было предрешено.

Точно так же в настоящее время, когда печать и радио полны хвастливых заявлений и угроз американских империалистов и их приспешников, мы придаём особое значение тому, что растёт и развивается во всём мире, — народному лагерю мира, который будет продолжать расти и нанесёт империалистам сокрушительное поражение.

Далее, в борьбе за единство движения рабочего класса в связи с английской лейбористской партией и входящими в её состав тредъюнионами, мы прежде всего обращаем внимание на то, что возникает и растёт в движении. Поэтому мы видим гораздо больше, чем только политику правых лидеров и их влияние. Источник силы правых в прошлом, хотя они всё ещё сильны и господствуют. Но растут силы будущего, полные решимости бороться против капитализма и войны. Так же и в отношении отдельных людей — мы должны поддерживать и опираться на то, что зреет в них, что растёт и движется вперёд. Именно это и делает хороший секретарь, организатор.

Подобные примеры показывают, что основой диалектического метода, его наиболее существенной чертой является изучение и понимание вещей в их конкретной взаимосвязи и движении.

Против предвзятых схем — «истина всегда конкретна»

Иногда воображают, что диалектика — это предвзятая схема, под шаблон которой будто бы должно подходить всё, что угодно. Это прямо противоположно правде о диалектике. Применять марксистский диалектический метод — это не значит пользоваться предвзятой схемой и пытаться подогнать под неё всё, что угодно. Нет, это значит изучать вещи такими, каковыми они являются в действительности, в их действительной взаимосвязи и движении. Ленин писал: «…самая суть… марксизма: конкретный анализ конкретной ситуации»[44].

Это именно то, на чём неоднократно настаивал Ленин. В самом деле, он провозгласил это как «основное положение диалектики».

Истинная диалектика, писал Ленин, идёт путём «…детальнейшего изучения развития во всей его конкретности. Основное положение диалектики: абстрактной истины нет, истина всегда конкретна…»[45]

Что имеет в виду Ленин под словами «истина всегда конкретна»? Именно то, что мы не постигнем истины вещей природы или общества, выдумывая некую общую схему, некую абстрактную формулу; что мы можем познать истину лишь в том случае, если попытаемся выяснить в отношении каждого отдельного процесса, какие именно силы в нём действуют, каково их соотношение, какие из них растут и развиваются, а какие приходят в упадок и отмирают, и на этой основе дадим оценку процессу в целом.

Так, Энгельс говорит: «…дело могло итти не о том, чтобы внести диалектические законы в природу извне, а о том, чтобы отыскать их в ней, вывести их из неё… Природа есть пробный камень диалектики…»[46]

Что касается изучения общества и оценки, даваемой людьми действительным общественным изменениям, оценки, служащей для обоснования политической стратегии, то Ленин высмеивал тех, кто принимал к руководству какую-то абстрактную, предвзятую схему.

Согласно некоторым «авторитетам», марксистская диалектика утверждает, что всякое развитие должно происходить в виде триады — тезис, антитезис, синтез. Ленин высмеял это утверждение:

«Для всякого очевидно, что центр тяжести аргументации Энгельса лежит в том, что задача материалистов — правильно и точно изобразить действительный исторический процесс», что настаивание на подборе примеров, «доказывающих верность триады, — не что иное, как остатки… гегельянства… В самом деле, раз заявлено категорически, что „доказывать“ триадами что-нибудь нелепо… какое значение могут иметь примеры „диалектических“ процессов?» Всякий, «прочитавший определение и описание диалектического метода у Энгельса… увидит, что о триадах Гегеля и речи нет, а всё дело сводится к тому, чтобы рассматривать социальную эволюцию как естественно-исторический процесс развития…»

«Диалектическим методом… Маркс и Энгельс называли не что иное, как научный метод в социологии, состоящий в том, что общество рассматривается как живой, находящийся в постоянном развитии организм… для изучения которого необходим объективный анализ производственных отношений, образующих данную общественную формацию, исследование законов её функционирования и развития»[47].

Рассмотрим несколько примеров того, что значит изучение «развития во всей его конкретности» и принцип «истина всегда конкретна», в противоположность тому методу, который пытается составить некую предвзятую схему общественного развития и рассматривает такую схему как основу политики.

В своё время в России в эпоху господства царизма меньшевики привыкли говорить: «У нас должен быть капитализм прежде социализма». Сначала капитализм должен полностью развиться затем последует социализм — такова была их схема. Вследствие этого они поддерживали либералов в политике и предписывали рабочим бороться лишь за лучшие условия труда на капиталистических предприятиях.

Ленин опроверг эту глупую схему. Он показал, что либералы, напуганные рабочими, пойдут на компромисс с царём и что союз рабочих и крестьян может отнять у либералов руководство революцией, свергнуть самодержавие и затем пойти дальше: свергнуть капиталистов и построить социализм раньше, чем капитализм будет иметь возможность полностью развиться.

После того как пролетарская революция одержала победу, была выдвинута новая схема — на этот раз Троцким. Троцкий утверждал, что нельзя построить социализм в одной стране и что если не произойдёт революции в передовых капиталистических странах, то в России невозможно осуществить социализм. Ленин и вслед за ним Сталин показали, что эта схема также была ложной, потому что, если бы даже не произошло революции в передовых капиталистических странах, союз рабочих и крестьян в Советском Союзе всё же обладал достаточными силами для построения социализма.

В западноевропейских странах раньше часто говорили: «У нас должен быть фашизм раньше коммунизма». Предполагали, что сначала капиталисты откажутся от демократии и установят фашистскую диктатуру, а затем рабочие свергнут фашистскую диктатуру. Но коммунисты отвечали: нет, мы будем бороться вместе со всеми демократическими силами, чтобы сохранить буржуазную демократию и разгромить фашистов, и это создаст наилучшие условия для движения вперёд, к завоеванию власти рабочего класса и строительству социализма.

Наконец, в настоящее время иногда приходится слышать такое утверждение: «Капитализм означает войну, следовательно, война неизбежна». Однако эта схема тоже ложна. Империалисты в своей политике неизбежно делают ставку на завоевательные войны. При этом, чем сильнее становятся Советский Союз и силы трудящихся во всём мире, тем отчаяннее становятся империалисты. Но они не могут вести войну без народа. Чем больше они готовят войну, чем более явной становится их агрессивность, чем больше одна держава пытается навязать своё господство другой державе и чем большее бремя налагают империалисты на свои народы, тем больше возможностей объединить народ для борьбы против военных поползновений империалистов. Поэтому мир может быть сохранен. А в борьбе за сохранение мира мы можем заложить основы для ликвидации условий, порождающих угрозу войны. Итак, война не является неизбежной: планы империалистов можно сорвать. Их можно сорвать, если рабочий класс сплотит вокруг себя все миролюбивые силы. И если мы сорвём империалистические планы войны, это будет лучший путь для ликвидации самого капитализма и построения социализма.

Нельзя ожидать, что империализм рухнет сам собой в результате войн. С империализмом можно покончить, лишь объединяя миролюбивые силы для борьбы против осуществления империалистических военных планов.

Все эти примеры показывают, что следование некоторой готовой схеме, некоторой абстрактной формуле означает пассивность, поддержку капитализма, предательство в отношении рабочего класса и социализма. Диалектический же метод, который рассматривает вещи в их конкретной взаимосвязи и движении, показывает нам, как двигаться вперёд, как бороться, каких союзников привлекать на свою сторону. В этом неоценимое значение марксистского диалектического метода для движения рабочего класса.


Глава VIII. Законы развития

Чтобы понять развитие, нужно понять различие между количественными изменениями — увеличением и уменьшением — и качественными изменениями — превращением в новое состояние, возникновением чего-то нового.

Количественные изменения в определённом критическом пункте всегда ведут к качественным изменениям. И точно так же качественные различия и качественные изменения всегда основаны на количественных различиях и количественных изменениях.

Следовательно, развитие надо понимать не как простой процесс роста, а как такой процесс, в котором количественные изменения ведут к открытым, коренным качественным изменениям.

Далее, это превращение количественных изменений в качественные изменения происходит в результате конфликта или борьбы противоположных тенденций, которые действуют на основе противоречий, внутренне присущих всем вещам и процессам.

Поэтому марксистский диалектический метод учит нас понимать процесс развития как превращение количественных изменений в качественные и искать основу и объяснение такого характера развития в единстве и борьбе противоположностей.

Что мы понимаем под «развитием»?

Подчёркивая, что необходимо изучать действительные процессы в их движении и во всех их взаимосвязях, Сталин указывал, что процессы природы и общества всегда находятся в состоянии «обновления и развития, где всегда что-то возникает и развивается, что-то разрушается и отживает свой век»[48].

Когда возникающее и развивающееся достигает зрелости, а разрушающееся и отживающее окончательно исчезает, возникает нечто новое.

Поэтому, как мы видели, критикуя механистический материализм, процессы не повторяют всё время один и тот же цикл изменений, но переходят от одной стадии к другой по мере того, как непрерывно возникает нечто новое. Таков действительный смысл слова «развитие». Мы говорим о развитии в том случае, когда шаг за шагом возникает что-то новое.

Таким образом, существует различие между простым изменением и развитием. Развитие — это изменение, происходящее от одной ступени к другой в соответствии со своими собственными внутренними законами.

Равным образом существует различие между ростом и развитием. Это различие известно, например, биологам. Так, рост означает увеличение — чисто количественное изменение. Развитие же означает не увеличение, а переход к качественно новой ступени, приобретение иного качества. Например, гусеница растёт, делаясь длиннее и толще; затем она окукливается и наконец превращается в бабочку. Это является развитием. Гусеница вырастает в большую гусеницу; она развивается в бабочку.

Процессы, происходящие в природе и обществе, свидетельствуют не просто о перемещении и не просто о росте, но и о развитии. В таком случае можем ли мы сделать какие-либо выводы об общих законах развития? Это является следующей задачей материалистической диалектики — установить, какие общие законы проявляются во всяком развитии, и, следовательно, дать нам метод подхода к пониманию, объяснению и контролированию развития.

Количество и качество. Закон перехода количественных изменений в качественные

Это приводит нас к тому принципу марксистского диалектического метода, который может быть назван «законом перехода количественных изменений в качественные». Что это значит?

Всякое изменение имеет количественную сторону, то есть сторону, которая характеризуется простым увеличением или уменьшением, которое не меняет природы того, что изменяется. Но количественное изменение, увеличение или уменьшение, не может продолжаться бесконечно. В определённой точке оно всегда ведёт к качественному изменению; и в этой критической точке (или «узловой точке», как называл её Гегель) качественное изменение наступает относительно внезапно, так сказать, скачком.

Например, если нагревать воду, то она не будет бесконечно становиться горячее; при определённой критической температуре она начинает превращаться в пар, претерпевая качественное превращение из жидкости в газ. К верёвке, употребляемой для поднятия тяжестей, можно привешивать всё больший и больший груз, но верёвка не может выдержать бесконечно большой груз: в определённый момент верёвка должна оборваться. Паровой котёл может выдерживать всё большее и большее давление пара — вплоть до той точки, где он взрывается. Разновидность какого-либо растения может подвергнуться многим изменениям на протяжении ряда поколений. Такие изменения, например, могут произойти в условиях более низкой температуры. Эта разновидность остаётся неизменной, пока не наступает момент, когда внезапно происходит качественное изменение, изменение в наследственности растения. Таким же образом в результате накопления ряда количественных изменений яровая пшеница превращается в озимую пшеницу, и наоборот.

Этот закон перехода количественных изменений в качественные имеет силу также и для развития общества. Так, раньше, чем возникла система промышленного капитализма, происходил процесс накопления богатства в денежной форме в немногих частных руках (в значительной степени путём колониального грабежа) и образование неимущего пролетариата (путём огораживания и изгнания крестьян с земли). На определённой стадии этого процесса, когда было накоплено достаточно денег, чтобы составить капитал для промышленной деятельности, когда было пролетаризировано достаточное количество людей, чтобы предоставить необходимый труд, созрели условия для возникновения промышленного капитализма. В этом пункте накопление количественных изменений привело к возникновению качественной ступени в развитии общества.

Вообще качественные изменения происходят относительно внезапно, в виде скачка. Новое рождается внезапно, хотя его возможность уже содержалась в постепенном эволюционном процессе непрерывного количественного изменения, происходившего до этого.

Таким образом, мы находим, что непрерывное, постепенное количественное изменение в определённой точке ведёт к прерывному, внезапному качественному изменению. Мы уже отметили в предыдущей главе, что большинство из тех, кто рассматривал законы развития природы и общества, видели это развитие только с его непрерывной стороны. Это значит, что они рассматривали развитие лишь со стороны процесса роста, количественного изменения, и не видели его качественной стороны, именно того, что в определённой точке постепенного процесса роста внезапно появляется новое качество, происходит качественное превращение.

Тем не менее постоянно происходит именно так. Когда вы разогреваете чайник, вода внезапно закипает, когда достигнута точка кипения. Если вы жарите яичницу, то смесь на сковородке неожиданно зажаривается.

Внезапное появление нового качества в определённый момент постепенного процесса роста происходит при преобразовании общества. Капиталистическое общество будет преобразовано в социалистическое общество только тогда, когда господство одного класса будет заменено господством другого класса, а это является радикальным преобразованием, скачком к новому состоянию общества, революцией.

Если, с другой стороны, мы обратим внимание на качественную сторону дела, то увидим‚ что качественные изменения всегда возникают в результате накопления количественных изменений и что качественные различия основаны на количественных различиях.

Поскольку количественные изменения должны в определённом пункте привести к качественному изменению, то мы, если хотим добиться качественного изменения, должны изучать его количественную основу и знать, что́ нужно увеличить и что́ уменьшить, чтобы произвести требуемое изменение.

Естествознание учит нас, каким образом чисто количественное различие — прибавление или убавление — приводит к качественным различиям в природе. Например, прибавление одного протона в ядре атома приводит к превращению одного элемента в другой[49]. Атомы всех элементов образуются из комбинаций одних и тех же протонов и электронов, и лишь различие в количестве протонов и электронов, комбинируемых в атоме, даёт различные виды атомов, атомы различных элементов с различными химическими свойствами. Так, атом, состоящий из одного протона и одного электрона, — это атом водорода, но если добавить ещё один протон и один электрон, то это будет атом гелия, и т. д. Точно так же в химических соединениях прибавление одного атома к молекуле приводит к различию между веществами, обладающими различными химическими свойствами. Вообще различные качества коренятся в количественных различиях.

Энгельс выразил это в следующих словах: «…в природе качественные изменения — точно определённым для каждого отдельного случая способом — могут происходить лишь путём количественного прибавления либо количественного убавления материи или движения…

Все качественные различия в природе основываются либо на различном химическом составе, либо на различных количествах или формах движения… либо, — что имеет место почти всегда, — на том и другом. Таким образом, невозможно изменить качество какого-нибудь тела без прибавления или отнятия материи либо движения, т. е. без количественного изменения этого тела»[50].

Эта черта диалектического закона, связывающая качество с количеством, знакома читателям популярной литературы об атомных бомбах. Для производства урановой бомбы необходимо иметь изотоп урана с атомным весом 235; более обычный изотоп урана с атомным весом 238 не годится. Разница между этими двумя изотопами чисто количественная: разница в атомном весе, зависящем от числа нейтронов, имеющихся в каждом изотопе. Но эта количественная разница атомных весов 235 и 238 приводит к качественному различию между веществом, обладающим свойствами, необходимыми для бомбы, и веществом, лишённым этих свойств. Далее, при наличии некоторого количества урана-235 необходима определённая «критическая масса» его, чтобы произошёл взрыв. Если его масса недостаточна, то цепная реакция, вызывающая взрыв, не произойдёт; когда «критическая масса» достигнута, реакция происходит.

Таким образом, мы видим, что количественные изменения в определённый момент переходят в качественные изменения и что качественные различия основываются на количественных различиях. Это всеобщая черта развития. Что является причиной такого развития?

Развитие происходит через единство и борьбу противоположностей

Вообще говоря, причина того, почему в каждом отдельном случае количественные изменения приводят к качественному изменению, заключается в самой природе, в содержании этих отдельных процессов. Поэтому в каждом отдельном случае можно при наличии достаточных знаний объяснить, почему именно качественное изменение является неизбежным и почему оно происходит именно в определённый момент.

Чтобы дать такое объяснение, нужно изучить фактические обстоятельства данного случая. Этого объяснения нельзя найти при помощи одной только диалектики, но знание диалектики помогает в том смысле, что оно указывает нам, где его искать. В каком-либо отдельном случае мы можем ещё не знать, как и почему происходит изменение. В таком случае перед нами стоит задача выяснить это путём исследования фактических обстоятельств дела. И такую задачу мы всегда можем решить в каждом отдельном случае, потому что возникновение нового качества не содержит в себе чего-либо непознаваемого и таинственного, какого-нибудь сокровенного секрета.

Рассмотрим, например, случай качественного изменения, происходящего при кипячении воды.

Когда нагревается масса воды, находящейся в чайнике, то в результате увеличивается скорость движения молекул, из которых состоит вода. До тех пор, пока вода сохраняет жидкую форму, силы притяжения между молекулами остаются достаточными для того, чтобы вся масса молекул была связана воедино, как масса воды в чайнике, хотя отдельные молекулы с поверхности воды постоянно улетучиваются. Но в точке кипения движение молекул становится достаточно сильным, чтобы они в большом числе начали отрываться от всей массы молекул. Следовательно, наблюдается качественное изменение. Вода бурно закипает, и вся масса быстро превращается в пар. Очевидно, что это изменение происходит в результате борьбы противоположностей, действующих внутри массы воды, то есть тенденции молекул двигаться отдельно и отрываться друг от друга вопреки силам притяжения между ними. Первая тенденция усиливается до той точки, где она преодолевает вторую, в данном случае в результате внешнего добавления тепла.

Другой пример — с верёвкой, рвущейся, когда груз делается слишком большим, — мы уже рассматривали. Здесь опять качественное изменение происходит в результате действия противоположности, возникающей между крепостью верёвки и силой тяжести груза. Далее, когда яровая пшеница превращается в озимую, то это является результатом действия противоположности между «консерватизмом» растения и изменяющимися условиями роста и развития, которые воздействуют на это растение; в определённый момент воздействие второго преодолевает первое.

Эти примеры подготовляют нас к общему выводу о том, что, как говорит Сталин, «внутреннее содержание процесса развития, внутреннее содержание превращения количественных изменений в качественные» составляет борьба противоположностей — противоположных тенденций, противоположных сил — в рассматриваемых вещах и процессах.

Таким образом, закон о том, что количественные изменения переходят в качественные изменения и что качественные различия основываются на количественных различиях, приводят нас к закону единства и борьбы противоположностей.

Вот как формулирует Сталин этот закон, эту черту диалектики:

«В противоположность метафизике диалектика исходит из того, что предметам природы, явлениям природы свойственны внутренние противоречия, ибо все они имеют свою отрицательную и положительную сторону, своё прошлое и будущее, своё отживающее и развивающееся, что борьба этих противоположностей, борьба между старым и новым, между отмирающим и нарождающимся, между отживающим и развивающимся, составляет внутреннее содержание процесса развития, внутреннее содержание превращения количественных изменений в качественные.

Поэтому диалектический метод считает, что процесс развития от низшего к высшему протекает не в порядке гармонического развёртывания явлений, а в порядке раскрытия противоречий, свойственных предметам, явлениям, в порядке „борьбы“ противоположных тенденций, действующих на основе этих противоречий»[51].

Чтобы понимать развитие, чтобы понимать, как и почему количественные изменения ведут к качественным изменениям, как и почему совершается переход от старого качественного состояния к новому, для этого нужно понимать противоречия, внутренне присущие каждой рассматриваемой вещи и каждому рассматриваемому процессу, и понимать, каким образом на основе этих противоречий возникает «борьба» противоположных тенденций.

Понимать это мы должны конкретно, в каждом отдельном случае помня указание Ленина, что «основное положение диалектики… истина всегда конкретна». Нельзя выводить законы развития в каждом конкретном случае из общих принципов диалектики: в каждом отдельном случае их нужно открыть путём фактического исследования. А диалектика подсказывает нам, что искать.

Диалектика общественного развития. Противоречия капитализма

Диалектическое понимание развития — учение о единстве и борьбе противоположностей — наиболее полно разработано в марксистском учении об обществе. Здесь, с точки зрения борьбы рабочего класса, на основе опыта рабочего класса можно очень точно разработать учение о диалектике противоречий капитализма и их развитии.

Но принципы, характеризующие развитие общества, не противоположны принципам, характеризующим развитие природы, а по существу являются теми же самыми, хотя форма их проявления в каждом случае различна. Так, Энгельс пишет, что у него не было никаких сомнений в том, что «в природе сквозь хаос бесчисленных изменений пробивают себе путь те же диалектические законы движения, которые и в истории господствуют над кажущейся случайностью событий»[52].

Марксистское понимание противоречий капитализма и их развития — этого завершающего триумфа диалектического метода — было следующим образом разъяснено Энгельсом.

Основное противоречие капитализма заключается не просто в антагонизме двух классов, которые противостоят друг другу, как две внешние силы, вступившие в антагонизм. Нет, это противоречие внутри самой общественной системы, на основе которого возникает и действует классовый антагонизм.

Капитализм осуществил концентрацию «средств производства в больших мастерских и мануфактурах, превращение их по сути дела в общественные средства производства. С этими общественными средствами производства и продуктами продолжали, однако, поступать так, как будто они попрежнему оставались средствами производства и продуктами труда отдельных лиц. Если до сих пор собственник орудий труда присваивал продукт, потому что это был, как правило, его собственный продукт, а чужой вспомогательный труд был исключением, то теперь собственник средств труда продолжал присваивать себе продукты, хотя они производились уже не его трудом, а исключительно чужим трудом.

Таким образом, продукты общественного труда стали присваиваться не теми, кто на самом деле приводил в движение средства производства и в действительности был производителем этих продуктов, а капиталистом»[53].

Основное противоречие капитализма, следовательно, — это противоречие между обобществлённым производством и капиталистическим присвоением. Именно на основе этого противоречия развивается борьба между классами.

«Это противоречие… заключало в зародыше все коллизии современности… Противоречие между общественным производством и капиталистическим присвоением выступает наружу как антагонизм между пролетариатом и буржуазией»[54].

Это противоречие может быть разрешено лишь победой рабочего класса, когда рабочий класс установит свою собственную диктатуру и вместо частной собственности и присвоения введёт общественную собственность и присвоение в соответствии с общественным производством. Этот пример очень точно иллюстрирует смысл того, что сказал Сталин о «борьбе» «противоположных тенденции, действующих на основе этих противоречий». Классовая борьба существует и действует на основе противоречий, свойственных самой общественной системе.

Именно в результате борьбы противоположных тенденций, противоположных сил, возникающих на основе противоречий, свойственных общественной системе, происходит общественное преобразование, скачок к качественно новой фазе общественного развития. Этот процесс имеет свою количественную сторону. Рабочий класс растёт численно и организационно. Капитал всё более концентрируется и централизуется.

«Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьёт час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют»[55].

Вот каким образом законы диалектики, обобщённые в принципе перехода количественных изменений в качественные и в единстве и борьбе противоположностей, действуют в развитии общества. Следовательно, для того чтобы осуществить преобразование общества, рабочий класс должен научиться понимать социальную обстановку в свете законов диалектики. Руководствуясь этим пониманием, он должен основывать тактику и стратегию своей классовой борьбы на конкретном анализе действительного положения на каждой стадии борьбы.


Глава IX. Противоречие

В процессах, когда в них имеется единство и борьба противоположных тенденций, существует противоречие. Противоречие внутренне присуще процессам, а не выступает просто как результат случайных и внешних причин.

Разрешение противоречий, внутренне присущих процессам природы и общества, ведёт к качественным изменениям и является движущей силой таких изменений. Противоречие присуще всем процессам, происходящим в мире, но законы каждого отдельного процесса можно понять только путём изучения конкретных противоречий, существенных для каждого отдельного процесса, и специфических форм, которые принимают эти противоречия в специфических случаях.

Противоречия внутренне присущи процессам

В предыдущей главе мы рассмотрели, каким образом происходят качественные изменения путём борьбы противоположных сил. Это было показано на примере изменения жидкого состояния тела в твёрдое или газообразное, а также на примере изменения общества, на примере его перехода от капитализма к социализму. В каждом случае действуют «противоположные тенденции», «борьба» которых завершается определённым коренным преобразованием, качественным изменением.

Эта борьба не является внешней и случайной. Эту борьбу нельзя правильно понять, если мы будем считать, что речь идёт о силах или тенденциях, возникающих совершенно независимо друг от друга, которые случайно встречаются, сталкиваются и приходят в конфликт друг с другом.

Напротив, эта борьба является внутренней и необходимой, ибо она возникает и проистекает из природы процесса в целом. Противоположные тенденции не являются независимыми друг от друга, напротив, они неразрывно связаны между собой как части или стороны единого целого. И они действуют и приходят в конфликт на основе противоречия, внутренне присущего процессу в целом.

Движение и изменение происходит на основе причин, внутренне присущих вещам и процессам, на основе внутренних противоречий.

Так, например, старая механистическая концепция движения состояла в том, что движение происходит только тогда, когда одно тело сталкивается с другим; для механистической концепции не существует никаких внутренних причин движения, то есть «самодвижения», а существуют только внешние причины. Однако в действительности противоположные тенденции, которые действуют в ходе изменения состояния тела, действуют на основе противоречивого единства сил притяжения и отталкивания, внутренне присущего всем физическим явлениям.

Подобно этому, классовая борьба в капиталистическом обществе возникает на основе противоречивого единства обобществлённого труда и частного присвоения, внутренне присущего капиталистическому обществу. Она возникает не в результате внешних причин, а в результате противоречий, заключённых в самой сущности капиталистического строя. В противоположность этому теоретики консервативной партии и правого крыла лейбористской партии доказывают, что классовая борьба вызывается внешним вмешательством — «коммунистическими агитаторами» и «советскими агентами». Они полагают также, что если только можно было бы остановить это внешнее вмешательство, то капиталистический строй мог бы прекрасно преуспевать в том виде, как он есть.

Внутренняя необходимость борьбы противоположных сил, а также внутренняя необходимость её исхода — необходимость, базирующаяся на противоречиях, внутренне присущих процессу в целом, — не является просто тонкостью философского анализа. Она имеет очень большое практическое значение.

Например, буржуазные теоретики вполне могут признавать факт классовых столкновений в капиталистическом обществе. Однако они не признают необходимости такого столкновения: они не признают того, что этот факт основывается на противоречиях, присущих самой природе капиталистического строя, и что поэтому эта борьба, достигнув своей высшей точки, может завершиться только крушением самой системы и заменой её новой, высшей системой общества. Таким путём они пытаются смягчить классовую борьбу, ослабить её и примирить противоположные друг другу классы или затушить эту борьбу и, таким образом, сохранить систему целой и невредимой. Именно такой буржуазный взгляд на классовую борьбу вносится в рабочее движение социал-реформистами.

Именно в противоположность такому узкому, метафизическому способу понимания классовой борьбы Ленин указывал:

«Главное в учении Маркса есть классовая борьба. Так говорят и пишут очень часто. Но это неверно… Ограничивать марксизм учением о борьбе классов — значит урезывать марксизм, искажать его, сводить его к тому, что приемлемо для буржуазии. Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата. В этом самое глубокое отличие марксиста от дюжинного мелкого (да и крупного) буржуа. На этом оселке надо испытывать действительное понимание и признание марксизма»[56].

Вообще противоречие — внутренне присуще данному процессу. Борьба, которая является характерной для процесса, представляет собой не внешнее столкновение случайно противоположных факторов, а разрешение противоречий, принадлежащих самой природе процесса. И эта борьба обусловливает исход процесса.

Противоречие есть единство и борьба противоположностей

Коренным представлением в диалектике является именно такое представление о противоречии, внутренне присущем самой природе вещей, которое состоит в том, что движущая сила качественных изменений лежит в противоречиях, находящихся внутри всех процессов природы и общества, и что, для того чтобы понять вещи и явления, контролировать их и господствовать над ними на практике, мы должны исходить из конкретного анализа их противоречий.

Что именно мы подразумеваем под «противоречием»?

Согласно обычной, метафизической концепции, противоречия возникают в наших понятиях о вещах, а не в самих вещах. Мы можем высказывать противоречивые положения о вещи, и, следовательно, в том, что мы говорим об этой вещи, имеется противоречие, однако в самой вещи не может быть никакого противоречия.

При такой точке зрения противоречие рассматривается просто и исключительно как логическое отношение между отдельными положениями, и при этом оно не берётся как действительное отношение между вещами. Такая точка зрения основывается на рассмотрении вещей в статике, как «затвердевших и замороженных», и не принимает во внимание их движений и динамических взаимосвязей.

Если мы будем рассматривать реальные сложные движения и взаимосвязи действительных, сложных вещей, то мы найдём, что противоречивые тенденции могут существовать и действительно существуют в них. Например, если силы, действующие в теле, сочетают в себе тенденции притяжения и отталкивания, то это есть реальное противоречие. И если движение общества объединяет в себе тенденцию к обобществлению производства с тенденцией к сохранению частного присвоения продукта, то это также является реальным противоречием.

Существование противоречий в вещах представляет собой очень хорошо знакомое нам явление. В этом, по крайней мере, нет ничего непонятного, и об этом часто упоминается в будничных разговорах. Например, мы говорим о человеке, что у него «противоречивый» характер, или что он «полон противоречий». Это означает, что этот человек проявляет противоположные тенденции в своём поведении, как, например, мягкость и жестокость, отвагу и трусость, эгоистичность и самопожертвование. Или ещё: противоречивые отношения являются предметом будничных сплетен, когда мы говорим о супружеской паре, которая вечно ссорится, но никогда не будет счастлива порознь.

Подобные примеры указывают на то, что, когда мы в марксистской философии говорим о «противоречиях в вещах», мы не изобретаем некую искусственную философскую теорию, а имеем в виду нечто такое, что хорошо известно каждому. Мы не употребляем также слова «противоречие» в каком-то новом, необычном, исключительно нашем смысле, а пользуемся им в его обычном, повседневном значении.

Действительное противоречие есть единство противоположностей. Существует реальное противоречие, внутренне присущее, как мы говорим, самой природе вещи, процесса или отношения, когда в этой вещи, процессе или отношении объединяются вместе противоположные тенденции таким образом, что ни одна из этих тенденций не может существовать без другой. В единстве противоположностей обе противоположные стороны находятся в отношении взаимной зависимости, где одна противоположность является условием существования другой противоположности. Например, классовое противоречие между рабочими и капиталистами в капиталистическом обществе является как раз таким единством противоположностей, потому что в капиталистическом обществе ни рабочие не смогут существовать без капиталистов, ни капиталисты — без рабочих. Природа капиталистического общества такова, что эти противоположности находятся в нём вместе в неразрывном единстве. Это единство противоположностей принадлежит самой сущности общественной системы. Капитализм есть система, при которой капиталисты эксплуатируют рабочих, а рабочие эксплуатируются капиталистами.

Именно единство противоположностей в противоречии делает неизбежной и необходимой борьбу противоположностей. Поскольку противоположные стороны неразрывно объединены, постольку существует борьба. Так, например, вследствие того, что противоположные классы объединены в капиталистическом обществе, развитие этого общества происходит и не может не происходить в форме классовой борьбы. Мы можем также говорить о взаимопроникновении противоположностей в противоречии. Ибо в любой фазе борьбы каждая из противоположных тенденций, объединённых между собой в процессе борьбы, по своему действительному характеру и действию во многих отношениях подвержена влиянию, изменению или проникновению со стороны другой тенденции. На каждую сторону противоречия всегда воздействует её связь с другой стороной противоречия.

Разрешение противоречий

Мы можем понять процессы природы и общества, контролировать эти процессы и господствовать над ними, только благодаря пониманию их противоречий и следствий этих противоречий, только благодаря пониманию способа разрешения этих противоречий.

Противоречие является движущей силой изменения. Так, если мы хотим понять, каким образом изменяются вещи, и контролировать и использовать эти изменения, мы должны понять их противоречия.

Почему мы можем сказать, что противоречие есть движущая сила изменения? Потому, что только наличие противоречий в процессе создаёт те внутренние условия, которые с необходимостью вызывают изменение. Процесс, в котором не содержалось бы никаких противоречий, просто продолжался бы всё время одним и тем же образом до тех пор, пока какая-нибудь внешняя сила не прекратила бы или не видоизменила бы его. Движение без противоречий представляло бы собой беспрестанное повторение одного и того же движения. Именно наличие противоречий, то есть противоречивых тенденций движения, или единства и борьбы противоположностей, вызывает изменения движения в ходе процесса.

Представьте себе, если сможете, общество без противоречий. Это было бы общество, где люди, постоянно выполняя одни и те же операции одним и тем же способом, удовлетворяли бы все свои потребности. Такое общество никогда не изменялось бы. В этом обществе постоянно бы происходило движение, поскольку люди всё время выполняли бы известные операции; однако это движение всегда было бы тем же самым. Происходил бы процесс, но это был бы процесс повторения. Однако подобное общество не существует и не могло бы никогда существовать потому, что вследствие самой природы условий человеческой жизни всегда должны быть противоречия в обществе.

Удовлетворяя свои потребности, люди создают новые неудовлетворённые потребности, а развивая свои производительные силы, они создают такое положение дел, когда им необходимо изменить свои общественные отношения и учреждения в соответствии с этими производительными силами. Вот почему происходят изменения в обществе. Общественный процесс не есть процесс повторения, напротив, он представляет собой процесс, в котором происходят новые вещи и явления.

Далее, некоторые метафизические материалисты пытаются представить вселенную как систему частиц, сталкивающихся друг с другом и отлетающих друг от друга. Такая вселенная была бы вселенной постоянного движения частиц, однако она была бы вселенной, где постоянно повторяется одно и то же движение. Действительная вселенная не похожа на такую вселенную, потому что она полна противоречий — противоречий притяжения и отталкивания, изучаемых физикой, соединения и разъединения атомов, изучаемых химией, противоречий процессов жизни и взаимоотношения организма со средой, изучаемых биологией. Именно разрешение этих противоречий (в их специфических формах, в специфических процессах) составляет действительные изменяющиеся процессы действительного изменяющегося мира.

Это показывает, что там, где существуют противоречия, происходит разрешение этих противоречий — разрешение борьбы противоположностей, возникающей из единства противоположностей. Процесс есть разрешение его собственных существенных противоречий.

Всеобщность и специфичность противоречия

Противоречие есть всеобщая черта всех процессов. Однако каждый специфический вид процесса имеет свои собственные специфические противоречия, которые являются для него характерными и отличаются от противоречий, присущих другим процессам.

Это положение было подчёркнуто Мао Цзэ-дуном в его работе «Относительно противоречия», в которой он дал наиболее полное из имеющихся до сих пор в марксистской литературе исследований этой концепции. Мао Цзэ-дун проводит различие между «всеобщностью» и «специфичностью» противоречия.

Из всеобщей идеи о противоречии никогда нельзя вывести то, что случится в любом специфическом случае, или то, каким образом можно контролировать специфический процесс. Как уже подчёркивалось, диалектический метод не состоит в приложении некоей предвзятой схемы к объяснению всего, напротив, он состоит в том, чтобы основывать выводы только на конкретном анализе конкретной ситуации.

Каждый вид процесса имеет свою собственную диалектику, которую можно постичь только путём тщательного изучения этого специфического процесса. Диалектика мира атомов не является точно такой же, как диалектика тел, непосредственно доступных восприятию наших чувств. Диалектика живых организмов не является точно такой же, как диалектика процессов неорганической материи. Диалектика человеческого общества есть новый закон движения. А каждая фаза развития человеческого общества снова несёт с собой свою собственную специфическую диалектику.

Так, например, противоречие между тенденциями притяжения и отталкивания в физическом движении и противоречие между интересами классов в обществе — оба являются противоречиями. Это — свидетельство всеобщности противоречия. Однако каждое противоречие имеет свой собственный отличительный характер, иной, чем у другого противоречия. Это — свидетельство специфичности противоречия.

Нельзя изучить законов физики или законов общества, если пытаться вывести их из всеобщей идеи о противоречии. Их можно изучить только путём исследования физических и общественных процессов. Физические движения и движение людей в обществе являются совершенно разными формами движения, и, таким образом, противоречия, изучаемые социологией, являются иными, чем противоречия, изучаемые физикой, и разрешаются они иным способом. Общественные и физические процессы являются подобными в том отношении, что каждый процесс содержит в себе противоречие, однако они различаются теми противоречиями, которые содержит в себе каждый процесс.

Противоречия, характерные для каждого вида процесса, можно назвать существенными противоречиями этого вида процесса. Например, противоречия между силами притяжения и отталкивания являются существенными противоречиями физических процессов, а противоречия между производительными силами и производственными отношениями являются существенными противоречиями общественных процессов.

Если мы будем далее рассматривать существенные противоречия, характерные для разных видов процессов, то мы сможем сказать, что эти противоречия проявляются специфическими способами в специфических случаях процессов данного вида.

Например, существенные противоречия общественных процессов проявляются специфическими способами в каждой специфической общественной формации. Противоречие между производительными силами и производственными отношениями принимает специфические формы в различных формациях общества. Так, в капиталистическом обществе оно принимает специфическую капиталистическую форму противоречия между всё возрастающим общественным характером производства и сохранением частного присвоения.

С другой стороны, отношения между любым видом живого организма и его средой являются противоречивыми. Организм живёт только благодаря своей среде, и в то же самое время его среда содержит угрозу для его жизни, которую (угрозу) он должен постоянно преодолевать. У человека это противоречие принимает форму специфического противоречивого отношения между человеком и природой, а само это отношение принимает ещё более специфические формы на каждой ступени общественного развития человека. Человек есть часть природы и живёт благодаря природе. Человек также живёт, противопоставляя себя природе и подчиняя природу своей воле. Само это противоречивое отношение развивается и принимает специфические формы вместе с развитием человека. Оно, например, имеется налицо как при первобытно-общинном строе, так и при коммунизме, однако оно представляет при коммунизме иную сторону, чем при первобытно-общинном строе.

Следовательно, для того чтобы понять процесс и изучить, каким образом контролировать его и господствовать над ним, мы должны узнать его существенные противоречия и исследовать специфические формы, которые эти противоречия принимают в специфических случаях.


Глава Х. Старое и новое

Качественное изменение происходит тогда, когда старое единство противоположностей, в котором одна сторона была господствующей, заменяется новым единством, в котором отношение господства изменилось. Характер такого изменения определяется характером внутренних противоречий, результатом которых является это изменение, хотя оно часто может быть вызвано и всегда обусловливается внешними причинами.

Появление нового качества всегда происходит внезапно, в то время как завершение качественного изменения, вытеснение старого качества новым представляет собой постепенный процесс, занимающий большее или меньшее время, в соответствии с характером действующих сил и с теми обстоятельствами, в которых эти силы действуют. Борьба, путём которой происходит изменение, принимает различные формы, а в обществе возникает различие между антагонистическими и неантагонистическими формами борьбы внутри противоречия.

Поступательное развитие имеет место тогда, когда разрешение ряда противоречий в процессе продвигает этот процесс от одной ступени к другой. Подобное развитие происходит посредством преодоления и замены старого новым. Для того чтобы понять это развитие, мы должны понять основное противоречие процесса на каждой ступени его развития, а также понять, что́ является главной силой разрешения основного противоречия и продвижения процесса на следующую ступень развития. Поступательное движение может происходить только путём отрицания старого новым, а не путём сохранения старого.

Результат разрешения противоречий

Единство противоположностей в противоречии характеризуется определёнными отношениями главенства и подчинённости или отношениями господства между противоположностями. Например, в физическом единстве притяжения и отталкивания известные элементы притяжения или отталкивания могут преобладать в отношениях друг к другу. Единство таково, что одна сторона преобладает над другой или в известных случаях обе стороны могут быть равными.

Любое качественное состояние процесса соответствует определённому отношению господства одной стороны противоречия над другой. Так, твёрдому, жидкому и газообразному состояниям тел соответствуют определённые отношения господства в единстве притяжения и отталкивания, характерные для молекул тел. Подобно этому, в противоречиях капиталистического общества элемент частного присвоения играет господствующую роль в отношении своей противоположности, общественного производства, а класс капиталистов господствует над рабочим классом. Если эти отношения господства становятся обратными, тогда это означает качественное изменение, конец капиталистической ступени развития общества и начало новой ступени развития.

Отношения господства ввиду самой своей природы, очевидно, являются непостоянными и подвержены изменению, даже если в некоторых случаях они остаются неизменными в течение длительного времени. Если отношение принимает форму равенства или равновесия, то подобное равновесие по природе своей непрочно, ибо внутри его происходит борьба противоположностей, которая способна привести к господству одной стороны противоречия над другой. Следовательно, также если одна сторона противоречия господствует над другой, то борьба противоположностей содержит в себе возможность перемены этого положения.

«Единство… противоположностей, — писал Ленин, — условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна…»[57] Это положение является бесспорно истинным. Какие бы ни могли быть отношения господства в единстве противоположностей, они всегда подвержены изменениям, в результате которых прежнее единство противоположностей исчезает и на его место заступает новое единство противоположностей.

Результатом разрешения противоречий является, стало быть, изменение в отношении господства, которое было характерно для первоначального единства противоположностей. Такое изменение составляет изменение в самой природе вещи, переход от одного состояния к другому, превращение одной вещи в другую, изменение, влекущее за собой не просто внешнюю перемену, а изменение во внутреннем характере и законах движения вещи.

Именно такое изменение мы подразумеваем под качественным изменением. Например, если перекрасить кусок железа из чёрного цвета в красный, то это будет просто внешняя перемена (оказывающая воздействие на способ отражения этим куском железа света и, следовательно, на то, каким он является в зрительном восприятии), однако это не является качественным изменением в том смысле, как мы его здесь определили. С другой стороны, если железо раскалить до точки плавления, тогда это есть качественное изменение, соответствующее нашему его определению. И оно осуществляется именно как изменение в отношениях притяжения и отталкивания, характерных для внутреннего молекулярного состояния металла. Металл превращается из твёрдого состояния в жидкое, его внутренний характер и законы движения становятся в известном отношении иными, он претерпевает качественное изменение.

Качественное изменение есть результат изменения в соотношении противоположностей. Такое изменение подготовляется рядом количественных изменений, затрагивающих отношения господства в единстве противоположностей. Поскольку изменяется отношение господства, постольку количественное изменение переходит в качественное.

Когда в результате исчезновения старой формы единства противоположностей и возникновения новой формы единства происходит такое коренное или качественное изменение, тогда изменяются сами противоположности. Та сторона какого-либо процесса, которая из подчинённой становится господствующей, изменяется в этом процессе; точно так же обстоит дело и с другой стороной, которая из господствующей становится подчинённой. Следовательно, в новом качественном состоянии существуют не те же самые старые противоположности в изменившемся отношении, но вследствие того, что отношения изменились, противоположности, вместе находящиеся в этом отношении, также изменяются. Появляется новое единство противоположностей, новое противоречие.

Когда, например, рабочий класс становится сильнее класса капиталистов и из подчинённого класса становится господствующим классом, тогда в новом качественном состоянии общества исчезает класс капиталистов (ибо господствующий класс лишает его условий для существования), а рабочий класс, находясь в совершенно новых условиях, становится фактически новым классом. Поэтому противоречия общества изменяются; специфические противоречия старого состояния исчезают и нарождаются новые противоречия. Борьба между рабочим классом и капиталистами приходит к концу, и начинается новый вид борьбы.

Внешние и внутренние причины качественных изменений

Насколько переход от количественных изменений к качественным определяется разрешением противоречия, внутренне присущего самому процессу, или внутренними причинами, и насколько этот переход определяется внешними, или случайными, причинами?

Переход от количественных изменений к качественным определяется как тем, так и другим, однако различными способами.

Как в природе, так и в обществе различные вещи всегда взаимодействуют и влияют друг на друга. Следовательно, внешние причины всегда должны принимать участие в изменениях, которые происходят в вещах. В то же самое время характер изменений всегда зависит от внутренних причин.

Эта проблема была рассмотрена Мао Цзэ-дуном в его работе «Относительно противоречия». Мао Цзэ-дун писал:

«Противоречия, внутренне присущие вещам и явлениям, служат коренной причиной их развития, тогда как взаимная связь и взаимодействие одной вещи или явления с другими вещами или явлениями представляют собой причины второго порядка. …внешние причины являются условием изменений, а внутренние причины — основой изменений, причём внешние причины действуют через внутренние»[58].

Рассмотрим, к примеру, такое явление, как развитие цыплёнка из зародыша. Зародыш, не получая тепла извне, не будет развиваться внутри яйца в цыплёнка. Однако то, что развивается в яйце, что вылупляется из него, зависит от того, что находится внутри яйца. Как отмечает Мао Цзэ-дун: «Яйцо, получив соответствующее количество тепла, превращается в цыплёнка, но тепло не может превратить камень в цыплёнка, потому что основа у них различна»[59].

С другой стороны, вода не будет кипеть, если её не нагреть. Однако процесс кипения, происходящий вследствие нагревания, происходит на основе внутреннего противоречия притяжения и отталкивания, характерного для молекул воды.

Подобно этому, в обществе революция происходит в определённой внешней обстановке, однако характер революции, её исход и сам факт того, что она происходит, зависят от внутренних причин. Так, основа русской революции 1917 г. находилась внутри русского общества. Это сделало революцию неизбежной и определило её характер. Однако то, что в действительности подтолкнуло революцию в 1917 г., представляло собой нечто внешнее — обстановку, вызванную империалистической войной.

Вообще, если мы рассмотрим качественные изменения, то их качественный характер можно будет объяснить только действием внутренних причин; специфические противоречия, на которых основывалось старое качество, определяют, какое возникнет новое качество. Внешние причины оказывают влияние только на количественные изменения вещей — на время и место их начала, на скорость их течения.

Чисто «внешние причины способны вызвать лишь… изменение объёма и количества, но ими нельзя объяснить, почему вещам и явлениям присущи бесконечное качественное многообразие и переход одного качества в другое»[60].

Так, например, классовая борьба в капиталистическом обществе может быть ускорена или замедлена рядом специфических внешних причин. Однако наличие классовой борьбы, её продолжение, направление и конечный исход определяются противоречиями, внутренне присущими капиталистической системе.

Внезапность и постепенность качественных изменений

Если качественное изменение является результатом разрешения противоречий, то, следовательно, весь процесс борьбы противоположностей можно рассматривать как процесс замены одного качества другим, старого качества новым. Старое качество соответствует преобладанию одной стороны в единстве противоположностей. Когда эта сторона утрачивает свою главенствующую роль, то наступает замена старого качества новым. В этом смысле каждая составляющая сторона в единстве противоположностей является носителем определённого качества. Борьба одной составляющей стороны за сохранение своего господства сохраняет и старое качество; борьба другой составляющей стороны за аннулирование этого господства вызывает к жизни новое качество, сменяющее старое.

Например, вся жизнь есть единство противоположностей, единство процессов созидания и разрушения живой материи. До тех пор, пока созидание удерживает свои позиции в этом единстве, продолжается жизнь. Однако, когда начинает преобладать разрушение, наступает смерть.

С другой стороны, если мы будем рассматривать противоречия капиталистического общества, то будет очевидно, что состояние общества при капитализме зависит от господства частного присвоения над общественным производством и от господства класса капиталистов над рабочим классом. Именно борьба рабочего класса против класса капиталистов и его борьба за освобождение общественного производства от оков частного присвоения создадут, когда произойдёт ликвидация старого состояния общества, новое, социалистическое состояние общества.

Уже указывалось, что каждое противоречие имеет свои собственные специфические отличительные черты. И точно так же борьба противоположностей имеет в каждом отдельном случае свои собственные специфические особенности в зависимости от специфического противоречия, из которого она возникает. Следовательно, процессы качественного изменения, замена старого качества новым также имеют свои собственные специфические особенности в соответствии с данными качествами. Качественные изменения совершаются в результате разрешения противоречий, как результат количественных изменений — это положение представляет собой всеобщую истину. Однако эта всеобщая истина не говорит нам о том, каким образом будет разрешаться всякое специфическое изменение. Мы можем обнаружить это, только изучив каждый специфический случай.

Так, рассматривая разрешение общественных противоречий, приводящих к качественным изменениям в обществе, Мао Цзэ-дун отмечал, что каждое противоречие разрешается по-разному:

«Качественно различные противоречия могут разрешаться лишь качественно различными методами. Например, противоречие между пролетариатом и буржуазией разрешается методом социалистической революции. Противоречие между народными массами и феодальным строем разрешается методом демократической революции. Противоречие между колониями и империализмом разрешается методом национально-революционной войны. Противоречие между рабочим классом и крестьянством в социалистическом обществе разрешается методом коллективизации и механизации сельского хозяйства. Противоречия внутри коммунистической партии разрешаются методом критики и самокритики. Противоречия между обществом и природой разрешаются методом развития производительных сил»[61].

Каким бы ни был метод разрешения различных противоречий, всегда наступает момент, когда количественная сторона борьбы противоположностей внутри противоречия изменяется в достаточной мере для того, чтобы начало возникать новое качество. Это — момент, когда начинается качественное изменение. Каким образом продолжается это изменение, зависит целиком от специфического характера противоречия, результатом которого является это изменение, зависит от способа, каким продолжается борьба противоположностей.

Качественное изменение происходит всегда внезапно, и оно не может не быть внезапным в том смысле, что в известный момент количественного изменения возникает новое качество, которого раньше не было. В этот момент, так сказать, начинают происходить новые вещи и явления, действуют новые причины и вытекают новые следствия, приходят в действие новые законы движения. Это есть так называемый качественный «скачок», первое появление нового, которого раньше здесь не было.

Этому качественному изменению предшествует процесс, подготовляющий возникновение нового качества. В течение этого процесса противоречия разрешаются, так сказать, невидимо, не проявляясь в качественном изменении. В конце этой фазы внезапно начинается фаза возникновения нового качества, и она не может не начинаться внезапно.

Например, при нагревании воды происходит движение, которое внезапно переходит в процесс кипения. При развитии ребёнка в чреве матери происходит движение, которое внезапно переходит в процесс рождения. В обществе происходит движение классов, обостряются конфликты, вызревают взгляды людей и внезапно начинается решающее революционное изменение.

После того как происходит качественное изменение, быстрота или медленность и вообще способ его завершения — будет ли старое качество уничтожено одним ударом, как во взрыве, или же оно будет заменено новым качеством более постепенно — всецело зависят от обстоятельств каждого отдельного случая. Когда возникает новое качество, когда оно скачкообразно приобретает существование, тогда начинается процесс нового качественного характера, в котором новое качество постепенно заменяет старое.

Следовательно, в то время как качественное изменение начинается внезапно, процесс продолжения этого изменения и его завершения представляет собой процесс, занимающий более или менее длительное время. Насколько быстро или насколько медленно новое заменяется старым и каким образом это происходит: насильственно или нет — зависит от характера процесса и условий, при которых он происходит.

Например, физические изменения состояния тела, такие, как кипение воды, являются внезапными, потому что внезапно наступает момент, когда начинает возникать новое вещество — пар; однако превращение воды в пар является постепенным процессом. То же самое имеет место и в отношении химических превращений и в отношении качественных изменений в обществе. В разрешении общественных противоречий наступает момент, когда начинается качественное изменение — переход власти из рук одного класса в руки другого класса, переход от одной системы производственных отношений к другой системе производственных отношений; после чего для завершения этого изменения может потребоваться больший или меньший период времени.

Возьмём, например, политическую сторону социальной революции, то есть завоевание государственной власти. Во время русской социалистической революции это произошло в результате единого удара, то есть сравнительно быстро. В несколько дней все решающие позиции власти перешли в руки рабочего класса. В следующий тур социалистических революций — в период революций в странах народной демократии — завоевание власти происходило более медленно, путём ряда шагов, когда последовательно одна за другой завоёвывались позиции государственной власти. Если мы обратимся к революциям, путём которых буржуазия в прошлом вырвала власть у феодальной знати, то эти революции происходили ещё более медленно, часто растягиваясь на многие годы.

Или если мы будем рассматривать экономические изменения, то эти изменения имеют тенденцию происходить сравнительно медленно, через ряд последовательных ступеней. Например, капиталистические отношения, возникнув в феодальном обществе, расширяли свою сферу шаг за шагом в течение длительного периода. С другой стороны, замена капитализма социализмом, которая уже началась, представляет собой другой постепенный процесс, хотя он происходит более быстро, чем замена феодализма капитализмом. (Этот процесс происходит более быстро вследствие определённых причин, а именно потому, что социализм не может прийти на смену капитализму до тех пор, пока рабочий класс не завоюет государственную власть и пока эта государственная власть не будет направлять и ускорять экономические изменения. Напротив, переход от феодализма к капитализму начинается вообще задолго до того, как государственная власть переходит в руки класса капиталистов, а тем временем феодальное государство действует в направлении скорее замедления, чем ускорения экономических изменений.)

Эти примеры показывают, что у качественных изменений существует количественная сторона, а именно: сила и скорость, с которыми эти изменения завершаются. И естественно, что при известных неблагоприятных обстоятельствах подобное изменение может никогда не завершиться совсем. В известных случаях возможно, что начавшееся изменение затем прекращается, а его следы исчезают.

Концепция диалектического материализма о противоречии включает в себя как внезапность, так и постепенность качественных изменений. Различие между этой концепцией об изменении и концепциями многих других философских течений состоит не в том, что диалектический материализм считает, что все качественные изменения внезапны, в то время как остальные говорят, что они происходят постепенно. Это отличие состоит в том, что диалектический материализм рассматривает изменение, как происходящее в результате борьбы противоположностей, в результате разрешения противоречий, в то время как другие философские направления не видят этого или отрицают это. Эти философские течения полагают, что изменение происходит всегда плавно, без конфликтов, или в крайнем случае только путём внешних конфликтов.

Антагонизм и неантагонизм в противоречии

Разрешение противоречий всегда влечёт за собой борьбу одной стороны противоречия с другой и преодоление одной стороны другой. Однако в соответствии с природой противоречия этот процесс может происходить различными способами. Различие между противоречиями, разрешение которых влечёт за собой подавление или разрушение одной стороны противоречия другой, и такими противоречиями, разрешение которых не требует подобных методов, особенно следует проводить в отношении общества.

Переход от капитализма к социализму, например, происходит путём свержения рабочим классом класса капиталистов. Однако последующий переход от социализма к коммунизму не требует свержения кого-либо. Первый переход осуществляется посредством борьбы между взаимно антагонистическими силами, в то время как никаких подобных антагонизмов не нужно преодолевать для того, чтобы осуществить переход от социализма к коммунизму.

Вообще общественные противоречия являются антагонистическими тогда, когда они влекут за собой конфликты экономических интересов. В подобных случаях одна группа навязывает свои собственные интересы другой группе и одна группа свергает другую. Однако, когда нет конфликтов экономических интересов, тогда не существует антагонизма и поэтому не существует необходимости в свержении какой-либо одной группы другой. Поскольку в социалистическом обществе покончено с классовыми антагонизмами, то все общественные вопросы можно урегулировать путём обсуждения и дискуссий, путём критики и самокритики, путём убеждения и соглашения.

Следовательно, антагонизм и противоречие не одно и то же. Антагонизм и борьба противоположностей внутри противоречия также не одно и то же. Борьба противоположностей является всеобщей, необходимой чертой каждого противоречия, и она может принять или не принять антагонистическую форму в зависимости от специфического характера отдельного противоречия.

Так, Ленин отмечал, что «антагонизм и противоречие совсем не одно и то же. Первое исчезнет, второе останется при социализме»[62].

Как указывает Мао Цзэ-дун: «…антагонизм является лишь одной из форм борьбы противоположностей, а не всеобщей её формой…»[63]

Различие между антагонизмом и неантагонизмом в противоречиях общества имеет большое практическое значение. В обществе имеется много противоречий, и практически важно различать, какие противоречия являются антагонистическими, а какие таковыми не являются, для того чтобы найти правильный метод их разрешения. Если противоречие одного вида будет принято за противоречие другого вида, то последуют неправильные действия, которые не смогут привести к желаемым результатам.

Например, социалисты-реформисты считают, что нет нужды для рабочего класса брать власть и использовать её для подавления класса капиталистов, в то время как марксисты признают, что покончить с капитализмом и достичь социализма нельзя никаким другим методом. Однако когда устанавливается социализм, исчезают классы и классовые антагонизмы, и тогда, следовательно, методы борьбы, пригодные для преодоления классовых антагонизмов, становятся не пригодными для последующей борьбы за переход от социализма к коммунизму. Противоречия остаются, однако, так как они больше не принимают форму антагонизма интересов, они для своего решения не требуют насильственных мер для того, чтобы навязать интересы одной части общества другой.

Различие между антагонизмом и неантагонизмом в противоречиях внутри общества есть различие между теми противоречиями, которые можно разрешить только путём использования материальной силы одной стороной против другой, и такими противоречиями, которые можно разрешить полностью в результате обсуждений среди членов общества и согласованных решений, принимаемых после подобных обсуждений. Противоречия этого последнего вида являются особым видом противоречия, которое может возникнуть только среди разумных человеческих существ и только тогда, когда они объединены ради общих интересов, а не разделены антагонистическими интересами. В подобных противоречиях появляется новый элемент разумного, целенаправленного, сознательно контролируемого разрешения противоречий в противоположность слепому разрешению противоречий в природе — новый элемент человеческой свободы, противостоящий естественной необходимости.

Поступательный характер развития

Во многих процессах разрешение их противоречий ведёт к направленному и поступательному развитию, причём, как говорит Энгельс, «поступательное развитие, при всей кажущейся случайности и вопреки временным отливам, в конечном счёте пробивает себе дорогу…»[64] Процесс идёт вперёд от одной ступени к другой, причём каждая ступень является переходом к чему-то новому, а не возвратом к какой-то уже пройденной ступени.

Однако другие процессы не характеризуются таким поступательным движением.

Например, если охладить или разогреть воду, то она, претерпевая качественные изменения, переходит в новое состояние (лёд или пар), однако такое движение нельзя назвать ни прогрессивным, ни регрессивным. Если, к примеру, мы готовим чай, то мы могли бы назвать шагом вперёд превращение воды в пар; если же мы приготовляем напиток со льдом, тогда превращение воды в лёд является шагом вперёд. Факт состоит в том, что ‚лёд может превратиться в воду, а вода в пар, и обратно, и этому движению внутренне не присущ какой-либо порядок: ни направленность от низшего к высшему, ни наоборот. Однако когда мы рассматриваем такое движение, как движение общества, то мы обнаруживаем, что этому движению присущ такой порядок: общество движется вперёд от первобытно-общинного строя к рабству, от рабства к феодализму, от феодализма к капитализму, от капитализма к коммунизму. Это есть движение, имеющее направленность, — это есть «поступательное» движение. Например, движение от капитализма к социализму является движением в поступательном и прогрессивном направлении; шаг от социализма к капитализму означал бы шаг назад, регресс.

Гегель обычно считал, что все процессы природы относятся к процессам, не имеющим направленности (подобно процессу: лёд — вода — пар — вода — лёд), и что направленность может появиться в процессах только тогда, когда в них действует «дух», или «сознание».

«При всём бесконечном многообразии изменений, совершающихся в природе, в них обнаруживается лишь круговращение, которое вечно повторяется; в природе ничто не ново под луной… Лишь в изменениях, совершающихся в духовной сфере, появляется новое»[65].

Однако это различие в действительности не зависит ни от какого различия между «природой» и «духом». Движение может иметь направленность тогда, когда никакое сознание не направляет его. Сам дух, или сознание, является продуктом природы; биологические изменения в природе, которые привели к возникновению человека, имеют направленность, имеют её и геологические изменения; имеют её и процессы в эволюции звёзд, и т. п. Вообще направленность в процессах имеет естественное объяснение. Если некоторые процессы имеют направленность, а некоторые не имеют, то это зависит исключительно от особого характера самих процессов и от условий, при которых они происходят.

Вообще так как качественные изменения в процессе всегда следуют за количественными изменениями, то они имеют направленность в том случае, когда эти количественные изменения возникают из условий, постоянно действующих внутри самого процесса, а в противном случае они не имеют направленности. Движение является ненаправленным, когда оно происходит только при условиях, вызванных внешними причинами. Движение имеет направленность в том случае, когда оно (хотя и обусловленное внешними факторами) побуждается внутренними причинами. В этом случае та направленность, которую оно принимает, является «его собственной» направленностью именно потому, что она возникает из внутренних причин.

Что же, следовательно, является основой направленности в процессах, основой внутренних причин поступательного движения развития? Её можно найти в существовании и длительном действии в этих процессах коренных противоречий, которые разрешаются, принимая ряд специфических форм. Вот что порождает ряд ступеней развития, вот что порождает длительные процессы развития в определённом направлении.

Так, например, если общественное развитие имеет направленность, то она возникает потому, что человек находится в постоянном противоречивом отношении к природе. Постоянное существование этого противоречия порождает постоянное стремление улучшать свои производительные силы, и поскольку это стремление действует в таком направлении, шаг за шагом возникают противоречия между общественными производительными силами и производственными отношениями. Направленность общественной эволюции человека есть направленность господства человека над природой, и движение общества принимает эту направленность просто вследствие естественных условий человеческой жизни, вследствие побуждений к изменениям и развитию, которые люди испытывают вследствие необходимости удовлетворять свои потребности.

Подобно этому если такие тела, как звёзды, проходят ряд эволюционных стадий, то это происходит потому, что противоречивые условия их развития порождают постоянные процессы, как, например, радиацию, существование которых вызывает ряд качественных ступеней развития в их истории.

Мы, конечно, не можем сказать, как это делают некоторые философы, что в течение вечного времени бесконечная вселенная развивалась от ступени к ступени в предопределённом направлении.

Для любых подобных утверждений нет никаких оснований, и, в самом деле, в них нет никакого смысла. Нельзя говорить о направленности, которую якобы принимает всё: можно говорить только о направленности развития отдельных вещей, которыми мы интересуемся. Направленное развитие вещей и явлений происходит не вследствие того, что в них действуют «бог» или «дух», оно также не является проявлением каких-то таинственных космических законов, напротив, оно возникает и следует из специфических противоречий отдельных вещей и явлений. Отдельные вещи и явления характеризуются специфическими противоречиями, в результате которых движение этих вещей и явлений принимает определённое направление.

Противоречие между старым и новым, между прошедшим и будущим

Когда происходит поступательное движение в процессах, то шаг за шагом совершается, как говорит Сталин, «переход от старого качественного состояния к новому качественному состоянию»[66], замена старого качества новым качеством.

Новая ступень развития наступает в результате разрешения противоречия, присущего старой ступени развития. А сама новая ступень развития содержит в себе новое противоречие, так как эта ступень появляется на свет, содержа в себе нечто от прошлого, из которого она возникает, и от будущего, к которому она ведёт. Поэтому она имеет свою отрицательную и положительную сторону, своё прошлое и будущее, своё отживающее и развивающееся. На этой основе возникает борьба между старым и новым, между отмирающим и нарождающимся, между отживающим и развивающимся.

Таким образом, поступательное движение развития есть постоянное разрешение ряда противоречий. Развитие постоянно стремится вперёд, к новому развитию. Весь процесс на каждой ступени развития является по существу борьбой между старым и новым, между отмирающим и нарождающимся.

Для того чтобы понять законы развития какого-либо явления, мы должны, стало быть, понять его противоречия, а также то, каким образом они разрешаются.

Процесс обычно содержит в себе не одно, а много противоречий. Он представляет собой клубок противоречий. И, таким образом, для того чтобы понять, как протекает развитие процесса, нужно принять во внимание все его противоречия и понять их взаимоотношение.

Прежде всего это большей частью означает, что мы должны понять главное противоречие процесса в его общем характере и в той специфической форме, которую оно принимает на каждой ступени развития. Главное противоречие — это такое противоречие, внутренне присущее самой природе процесса, которое определяет его направление.

Так, например, в обществе главным противоречием является противоречие между производительными силами и производственными отношениями, и это противоречие принимает специфическую форму на каждой ступени развития общества. В капиталистическом обществе это есть противоречие между общественным производством и частным присвоением. Это основное противоречие есть тот фактор, который определяет направление развития, а именно: переход от капитализма к социализму — переход к общественному присвоению, соответствующему общественному производству.

Процесс, обусловленный основным противоречием, характеризуется, кроме этого, рядом крупных и малых последующих противоречий, характер и влияние которых зависят от основного противоречия. Действие и разрешение этих противоречий составляют всеобщий процесс разрешения основного противоречия по направлению к возникновению новой ступени процесса, нового качества.

Основное противоречие разрешается посредством всей борьбы, возникающей из всех последующих противоречий. Однако здесь одно специфическое противоречие вообще играет ключевую, или главную, роль. Другими словами, среди всех элементов, тенденций или сил, вступающих в различные формы борьбы в сплетении противоречий, существует вообще одно противоречие, играющее главную роль в доведении основного противоречия до его разрешения, в достижении новой ступени и в замене старого качества новым.

Например, в любой капиталистической стране существует много противоречий. Кроме противоречия между рабочим классом и классом капиталистов, существуют другие противоречия между другими классами — между городской мелкой буржуазией, крестьянами, помещиками и т. д., а также противоречия внутри самого класса капиталистов. Имеются также противоречия международного порядка, как противоречия между данной капиталистической страной и другими странами и противоречия между империалистами и колониальными народами. Однако внутри всего этого клубка противоречий именно борьба рабочего класса с классом капиталистов играет в каждой данной стране ключевую, или главную, роль в движении общества вперёд, от капитализма к социализму. Ибо это есть единственное противоречие, разрешение которого выльется в такой переход от господства одной стороны противоречия к господству другой его стороны, который вызовет коренное изменение в качественном состоянии всех явлений.

Так, например, противоречие между крупными капиталистами и мелкой буржуазией всегда принимает форму господства крупных капиталистов, причём если сила господства крупных капиталистов над мелкой буржуазией постоянно растёт, то последняя становится всё слабее и её роль во всех сферах общественной жизни всё более отходит на последний план. Следовательно, мелкая буржуазия не может быть главной революционной силой в капиталистических странах и её противоречие с крупными капиталистами не может быть главным противоречием. Напротив, рабочий класс становится всё сильнее вместе с развитием капитализма и представляет собой такую силу, находящуюся под господством капиталистов, которая сможет в конечном счёте сбросить это господство. Вот почему рабочий класс есть главная революционная сила, и вот почему противоречие между рабочим классом и капиталистами есть главное противоречие.

Следовательно, для того чтобы понять законы развития процессов, нужно не только понять основное противоречие процесса на каждой ступени развития, необходимо также понять и то, что́ представляет собой главную силу в разрешении основного противоречия и в движении процесса вперёд, к следующей ступени развития.

Мао Цзэ-дун указывал, что «при изучении любого процесса… необходимо стремиться отыскать главное противоречие»[67]. Это может оказаться сложной задачей, так как то, что является главным противоречием в известных обстоятельствах, при других обстоятельствах может оказаться неглавным. «Определив это главное противоречие, легко решать все проблемы»[68], в то время как если мы не определим главного противоречия, то мы не сможем найти главного звена, а потому не сможем найти и метода разрешения противоречий.

«Таков метод, указанный нам Марксом при изучении им капиталистического общества»[69], — писал Мао Цзэ-дун. Маркс показал, каким образом в своей борьбе с классом капиталистов рабочий класс сможет найти союзников и воспользоваться обстоятельствами, возникающими из всего сплетения общественных противоречий, для того чтобы повести общество вперёд, от капитализма к коммунизму.

Роль отрицания в развитии

Поступательное движение, как бы сложно оно ни было в каждом отдельном случае, всегда совершается путём борьбы нового и старого и путём преодоления старого и умирающего новым и возникающим.

Так, в общественном развитии, при переходе от капитализма к социализму, новое, которое возникает в экономической жизни капиталистического общества, — общественный характер производства — противоречит старому и унаследованному от прошлого — частному характеру присвоения; возникает новая сила, рабочий класс, борьба которого против класса капиталистов есть борьба за осуществление новой ступени развития против защитников старого.

Эта диалектическая концепция развития противоположна старой либеральной концепции, приятной сердцу буржуазных теоретиков. Либералы признают развитие и утверждают, что прогресс является всеобщим законом природы и общества. Но они рассматривают развитие как гладкий процесс, и если они иногда признают, что существует борьба, то они смотрят на этот факт, как на неудачный перерыв, способный скорее помешать развитию, чем способствовать ему. Для них существующее не может быть заменено возникающим, старое не может быть преодолено новым, а должно быть сохранено с тем, чтобы оно могло постепенно улучшаться и стать более высокой формой существующего.

Социал-реформисты, верные этой философии, которую они переняли от капиталистов, стремились сохранить капитализм, рассчитывая на то, что он может врасти в социализм. Стремясь таким образом сохранить капитализм, они кончили не борьбой за социализм, а борьбой против него. Эти поборники социального мира и классового сотрудничества не могут избежать борьбы: они просто принимают в ней участие как представители противоположной стороны.

Сравнивая диалектико-материалистическую, или революционную, концепцию развития с этой либеральной, реформистской концепцией развития, можно сказать, что первая концепция признаёт и содержит в себе отрицание‚ в то время как вторая не признаёт и не способна признать роль отрицания в развитии. Диалектика учит нас понимать, что новое должно бороться против старого и преодолевать его, что старое должно уступить место новому и старое должно быть заменено новым, — другими словами, что новое должно подвергнуть отрицанию старое.

Либерал, который мыслит метафизически, понимает отрицание как простое «нет». Для него отрицание означает просто конец чего-нибудь. Вместо движения вперёд оно означает отступление, вместо приобретения — потерю. Напротив, диалектика учит нас не бояться отрицания, а понять, каким образом оно становится условием прогресса, средством для положительного продвижения вперёд.


Глава XI. Отрицание отрицания

Диалектическое учение о развитии благодаря признанию роли отрицания противоположно либеральному представлению о развитии. Для либерала отрицание означает просто удар, разрушающий что-то. Дело же обстоит как раз наоборот: отрицание является условием положительного прогресса, в котором старое уничтожается лишь после того, как оно создало условия для перехода к новому, а все положительные приобретения, принадлежавшие старой ступени, переносятся в новое.

Более того, уже пройденная ступень развития может быть воспроизведена на более высоком уровне в результате двойного отрицания, в результате отрицания отрицания. Согласно либеральному представлению о развитии, если данной ступени развития и суждено подняться на более высокий уровень, то это должно произойти постепенно и мирно, без процесса отрицания. Но дело обстоит как раз наоборот: высшая ступень развития может быть достигнута лишь путём двойного отрицания.

Повторение старой ступени развития на более высоком уровне, происходящее посредством отрицания отрицания, есть всеобщий и важный закон развития, действие которого подтверждается многими процессами природы, общества и мышления.

Положительный характер отрицания

«В диалектике отрицать не значит просто сказать „нет“», — писал Энгельс[70].

Когда в процессе развития старая ступень отрицается новой, то, во-первых, эта новая ступень может появиться, лишь возникая из старой и в противоположность ей. Условия существования нового рождаются и созревают внутри старого. Отрицание есть положительный процесс, осуществляемый лишь путём развития того, что отрицается. Старое не просто ликвидируется, оставляя вещи в том состоянии, как если бы оно никогда не существовало: оно уничтожается лишь после того, как оно само создаёт условия для новой ступени развития.

Во-вторых, старая ступень развития, которая отрицается, сама представляет собой прогрессивную ступень в поступательном процессе развития в целом. Она отрицается, но прогресс, осуществлённый в ней, не отрицается. Напротив, этот прогресс находит продолжение на новой ступени, которая вбирает в себя и развивает дальше все достижения прошлого.

Например: социализм сменяет капитализм — первый отрицает второй. Но условия возникновения и победы социализма были порождены капитализмом, и социализм появляется как следующая за капитализмом ступень общественного развития. Все достижения, весь прогресс производительных сил, также и все культурные достижения, имевшие место при капитализме, не уничтожаются, когда уничтожается капитализм, а, наоборот, сохраняются и умножаются.

Либералы не понимают этого положительного содержания отрицания, для них отрицать значит просто сказать «нет». Более того, они представляют себе отрицание лишь как приходящее извне, как внешнее. Нечто превосходно развивается, а затем что-то приходит извне и отрицает его — уничтожает. Такова их концепция. То, что нечто в силу своего собственного развития приводит к своему собственному отрицанию и тем самым к более высокой ступени развития, — это выше их понимания.

Так, либералы представляют себе социальную революцию не только как катастрофу, как конец упорядоченного прогресса, но они считают, что такая катастрофа может быть произведена лишь внешними силами. Если революция угрожает опрокинуть капиталистическую систему, то это происходит не вследствие развития противоречий самой этой системы, а по вине «агитаторов».

Конечно, бывает отрицание и в форме просто внешнего удара, который что-либо разрушает. Например, если я иду по дороге и меня сбивает автомобиль, то я испытываю отрицание чисто отрицательного рода. Такие случаи часты в природе и обществе. Но не так должны мы понимать отрицание, если хотим понять положительную роль отрицания в процессе развития.

На каждой ступени развития возникает борьба старого с новым. Новое возникает и усиливается в рамках старых условий, и, когда оно становится достаточно сильным, оно побеждает и уничтожает старое. Это является отрицанием прошедшей стадии развития, отрицанием старого качественного состояния, это означает появление новой и более высокой ступени развития, нового качественного состояния.

Отрицание отрицания

Это приводит нас к следующей диалектической черте развития — отрицанию отрицания.

Согласно либеральной идее о том, что отрицать «значит просто сказать „нет“», — согласно этой идее, если отрицание отрицается, то снова восстанавливается первоначальное положение без изменений. Согласно этой идее, отрицание есть просто отрицание, устранение. Поэтому если отрицание, устранение, само отрицается, то это просто означает восстановление того, что было устранено. Если вор крадёт мои часы, а затем я отнимаю их у него, мы возвращаемся к исходной точке — часы снова у меня. Совершенно так же, если я говорю: «Будет хороший день», — а вы говорите: «Нет, будет дождливый день», — на что я отвечаю: «Нет, день не будет дождливым», — я просто, отрицая ваше отрицание, восстановил своё первоначальное утверждение.

Это выражено в принципе формальной логики «не не-A = A». Согласно этому принципу, отрицание отрицания является бесплодной операцией. Оно попросту возвращает вас к отправной точке.

Рассмотрим, однако, действительный процесс развития и совершающееся в нём диалектическое отрицание.

Общество развивается от первобытного коммунизма к рабовладельческой системе. Следующая ступень — феодализм. Следующая за ней — капитализм. Каждая ступень возникает из предшествующей и отрицает её. Пока наблюдается простая последовательность ступеней, каждая выступает как отрицание другой и представляет собой более высокую ступень развития. Но что же дальше? Коммунизм. Здесь происходит возврат к началу, но на более высоком уровне развития. Вместо первобытного коммунизма, основанного на крайне низких производительных силах, возникает коммунизм основанный на высоко развитых производительных силах и содержащий в себе новые огромные возможности развития. Старое первобытное бесклассовое общество превратилось в новое бесклассовое общество более высокого типа. Оно, так сказать, поднято к более высокому могуществу, вновь появляется на более высокой ступени. А случилось это лишь потому, что с появлением классов и развитием классового общества старое бесклассовое общество подверглось отрицанию, потому что в конце концов классовое общество, после того как оно полностью проделало своё развитие, само в конечном счёте подверглось отрицанию, когда рабочий класс взял власть в свои руки, покончил с эксплуатацией человека человеком и установил новое бесклассовое общество, основывающееся на всех достижениях всего предшествующего развития.

Это и является отрицанием отрицания. Это отрицание отрицания не возвращает нас к первоначальному исходному пункту. Оно приводит нас к новому исходному пункту, который является первоначальным исходным пунктом, поднятым посредством своего отрицания и отрицания отрицания на более высокую ступень.

Таким образом, мы видим, что в ходе развития в результате двойного отрицания более поздняя ступень может повторить более раннюю ступень, но повторить её на более высоком уровне развития.

Происходит «развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе… развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии»[71].

Таково учение о развитии, которое, как и концепцию диалектического отрицания, либеральный взгляд не может усвоить. Либеральному взгляду развитие представляется гладким восходящим движением, совершающимся путём ряда мелких изменений. Если данной ступени развития и суждено подняться на более высокий уровень, то это должно произойти постепенно и мирно, посредством «гармоничного развёртывания» всех высших потенций, скрытых на первоначальной ступени развития. Однако факты показывают, что дело обстоит как раз наоборот: высокая ступень достигается лишь путём борьбы и отрицания. Развитие происходит не как «гармоничное развёртывание», а как «раскрытие противоречий», в котором низшая ступень отрицается — уничтожается; в котором развитие, следующее за её отрицанием, само отрицается; в котором более высокая ступень развития достигается лишь в результате этого двойного отрицания.

Как говорит Гегель, высшая цель развития достигается лишь через «страдание, терпение и труд отрицания»[72].

Отрицание отрицания как всеобщий и важный закон развития

При рассмотрении закона отрицания отрицания следует ещё раз подчеркнуть сказанное ранее, а именно: что суть диалектики заключается в изучении процесса «во всей его конкретности», в выяснении того, как он происходит на самом деле, а не в том, чтобы выдумывать какую-то предвзятую схему и затем пытаться «доказать» необходимость существования действительного процесса, воспроизводящего эту идеальную схему. Мы не станем утверждать заранее, что всякий процесс является примером отрицания отрицания. Ещё в меньшей степени станем мы пользоваться понятием этого закона для «доказательства» чего бы то ни было.

Ссылаясь на указания Маркса о наличии отрицания отрицания в истории, Энгельс говорит:

«Таким образом, называя этот процесс отрицанием отрицания, Маркс и не помышляет о том, чтобы в этом видеть доказательство его исторической необходимости. Напротив того: после того как он доказал исторически, что процесс этот отчасти уже действительно совершился, отчасти ещё должен совершиться, только после этого характеризует он его как такой процесс, который происходит притом по известному диалектическому закону. Вот и всё»[73].

Диалектика учит нас, что можно понять законы развития всякого отдельного процесса путём изучения самого этого процесса в его развитии. Но поступая таким образом, мы обнаружим повторение старой ступени на более высоком уровне, совершающееся посредством отрицания отрицания.

«Итак, что такое отрицание отрицания? — пишет Энгельс. — Чрезвычайно общий и именно потому чрезвычайно широко действующий и важный закон развития природы, истории и мышления… Само собой понятно, что я ещё ничего не говорю о том особом процессе развития… когда говорю, что это — отрицание отрицания… Когда я обо всех этих процессах говорю, что они представляют отрицание отрицания, то я охватываю их всех одним этим законом движения и именно потому оставляю без внимания особенности каждого специального процесса в отдельности. Диалектика же есть не более как наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления»[74].

Сколь чрезвычайно широко действующим и важным является этот закон развития, может быть показано на многочисленных примерах.

Мы уже видели, каким образом в истории происходит отрицание отрицания в развитии от первобытного коммунизма к коммунизму. Оно происходит также в развитии индивидуальной собственности. Маркс указывал, что докапиталистическая индивидуальная частная собственность, основанная на труде собственника, отрицается — ликвидируется — капиталистической частной собственностью. Ибо капиталистическая частная собственность возникает лишь путём разорения и экспроприации докапиталистических индивидуальных производителей. Индивидуальный производитель имел право собственности на свои орудия производства и свой продукт — и то и другое было отнято у него капиталистом. Но когда капиталистическая частная собственность сама отрицается, когда «экспроприаторов экспроприируют», тогда индивидуальная собственность производителей снова восстанавливается, но в новой форме и на более высоком уровне.

Отрицание капиталистической частной собственности не восстанавливает частной собственности для производителей, а создаёт им «индивидуальную собственность, но на основании приобретений капиталистической эры — кооперации свободных работников и их общинного владения землёй и произведёнными ими средствами производства»[75].

Производитель в качестве участника общественного процесса производства располагает теперь, как своей индивидуальной собственностью, долей в общественном продукте — «по труду» на первой стадии коммунистического общества и «по потребностям» в полностью развитом коммунистическом обществе.

Когда появился капитализм, единственным путём вперёд был путь через отрицание отрицания. Некоторые из английских чартистов в своей аграрной политике выдвигали требования, направленные на то, чтобы остановить новые капиталистические процессы и восстановить старую индивидуальную частную собственность производителей. Но напрасно. Единственным путём вперёд для производителей является путь борьбы против капитализма за социализм — не восстанавливать старую индивидуальную собственность, уничтоженную капитализмом, а уничтожить капитализм и таким образом создать снова индивидуальную собственность на новой, социалистической основе.

Далее, в истории мышления «первоначальный, стихийный материализм» древних философов отрицается философским идеализмом, а современный материализм возникает как отрицание этого идеализма. Этот современный материализм — отрицание отрицания — «представляет собой не простое воскрешение старого материализма, а к прочным основам последнего присоединяет ещё всё идейное содержание двухтысячелетнего развития философии и естествознания…»[76]

Отрицание отрицания, как на это также указывал Энгельс, явление очень хорошо знакомое растениеводу. Если у растениевода есть какие-то семена и он хочет получить из них лучшие семена, то он должен взрастить эти семена в определённых условиях, — что означает, что семена отрицаются, из них вырастают растения, — а затем он должен контролировать условия развития растений, пока они не произведут своё собственное отрицание, дав большее, чем имелось вначале, количество семян.

Правда, некоторые эксперты предлагали в последнее время пойти другим, прямым и более коротким путём в этом деле, а именно: изменять семена непосредственно, подвергая их воздействию химических препаратов или Х-лучей. Однако результатом этого явилось некоторое число случайных изменений свойств семян, а не контролируемый процесс развития.

«Далее, вся геология представляет ряд отрицаний, подвергшихся в свою очередь отрицанию, ряд последовательных разрушений старых и отложений новых горных формаций… Но результат этого процесса весьма положителен: это — образование почвы, составленной из разнообразнейших химических элементов и находящейся в состоянии механической измельчённости, которое делает возможной в высшей степени массовую и разнообразнейшую растительность.

То же самое мы видим в математике», — продолжает Энгельс. Если вы хотите получить более высокую степень числа a, то это можно сделать сначала таким действием над a, которое даёт −a, и затем путём дополнительного действия умножения −a на само себя, что даёт a2. Таким образом a2, вторая степень от a, получено путём отрицания отрицания. В данном случае также можно получить a2 из a путём одного действия, именно умножая a на a. Тем не менее, как указывает Энгельс, «…отрицание, подвергшееся уже отрицанию, так крепко пребывает в a2, что последнее при всяких обстоятельствах имеет два квадратных корня, а именно +a и −a»[77].

Закон отрицания отрицания можно проследить на рядах химических элементов, в которых свойства элементов с более низким атомным весом исчезают и затем появляются вновь в элементах с бо́льшим атомным весом.

Да и само развитие жизни подчинено закону отрицания отрицания. Простейшие живые организмы являются, образно выражаясь, бессмертными: они увековечивают себя путём постоянного деления. Развитие более высоких организмов, с половым размножением, стало возможно лишь ценой смерти. Организм становится смертным. Более высокое развитие жизни достигается ценой своего собственного отрицания, смерти.

Но развитие этих смертных организмов идёт дальше. Начинается процесс эволюции видов растений и животных. С появлением человека начинается общественное развитие — весь процесс общественного развития от первобытного коммунизма через его отрицание, классовое общество, к бесклассовому, коммунистическому обществу. Более того, человек начинает подчинять себе природу. И когда, при коммунизме, он ставит свою собственную общественную организацию под свой сознательный контроль, тогда открывается совершенно новая эпоха в развитии жизни.


Глава XII. Критика и самокритика

Развитие через борьбу противоречий,борьба между новым и старым останется законом и для развития будущего коммунистического общества. Но с уничтожением всякой эксплуатации человека человеком это развитие будет происходить уже не через насильственные социальные конфликты и перевороты, а при помощи рационального метода критики и самокритики, который станет новым рычагом развития.

Из всего, что было сказано о марксистском диалектическом методе, вытекает, что марксизм является творческой наукой, которая должна постоянно обогащаться в применении к новым условиям развития. Критика и самокритика составляют самую душу марксистского диалектического метода.

Новый тип развития

Каким же будет развитие общества в будущем, когда будет достигнута высшая стадия коммунизма? Можно ли считать, что будут продолжать действовать те же самые диалектические законы развития? Или это развитие прекратится?

Развитие не прекратится. Наоборот, лишь с построением коммунистического общества действительно начнётся человеческое развитие в полном смысле, то есть развитие, сознательно планируемое и контролируемое самими людьми; всё остальное было лишь мучительным приготовлением к этому, родовыми муками человечества.

Когда все средства производства будут полностью поставлены под плановое общественное руководство, тогда следует ожидать, что господство человека над природой возрастёт в огромной степени, а подчинение и преобразование природы человека в свою очередь будут означать глубокие изменения в образе жизни человека. Например, ясно, что способность производить абсолютное изобилие продуктов при минимальной затрате человеческого труда, ликвидация противоположности между городом и деревней, противоположности между физическим и умственным трудом, безусловно, несёт в себе глубокие изменения в общественной организации, во взглядах, привычках, в образе жизни людей вообще. Но осуществление этих изменений не может не повлечь за собой на каждой ступени развития преодоления форм общественной организации, взглядов и привычек, принадлежащих прошлому.

Следовательно, развитие будет попрежнему происходить через раскрытие противоречий, борьбу между старым и новым, будущим и прошедшим. Как иначе могли бы мы представить себе движение вперёд?

На каждой ступени развития из существующих условий будут вырастать новые тенденции, которые станут в противоречие с существующими условиями и поэтому поведут к их отмиранию и замене их новыми условиями.

Однако нет никаких оснований предполагать, что это развитие, как и прежде, будет происходить посредством насильственных конфликтов и социальных переворотов.

Напротив, вместе с наступлением коммунизма произойдёт, по выражению Энгельса, «скачок человечества из царства необходимости в царство свободы». А это значит, что стихийные конфликты, характерные для «царства необходимости», уступят место планируемым и контролируемым изменениям.

«Законы их собственных общественных действий, противостоявшие людям до сих пор как чуждые, господствующие над ними законы природы, будут применяться людьми с полным знанием дела, следовательно, будут подчинены их господству. Общественное бытие людей, противостоявшее им до сих пор, как навязанное свыше природой и историей, становится теперь их собственным свободным делом… люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю»[78].

Когда люди поймут законы их собственной общественной организации и поставят их под свой объединённый контроль, когда не будет эксплуатации человека человеком, когда люди полностью научатся понимать, что является новым и растущим и в чём его противоречие со старым, тогда будет возможно устранять старые условия и создавать новые условия преднамеренным и планомерным образом, без конфликтов и переворотов. Противоречие и преодоление старого новым остаются, но элемент антагонизма и конфликта между людьми в обществе исчезает и уступает место подлинно человеческому методу решения дел путём разумного обсуждения — при помощи критики и самокритики.

Этому методу общественного развития уже сейчас положено начало в Советском Союзе.

«В нашем советском обществе, — говорит А. А. Жданов, — где ликвидированы антагонистические классы, борьба между старым и новым и, следовательно, развитие от низшего к высшему происходит не в форме борьбы антагонистических классов и катаклизмов, как это имеет место при капитализме, а в форме критики и самокритики, являющейся подлинной движущей силой нашего развития, могучим инструментом в руках партии. Это, безусловно, новый вид движения, новый тип развития, новая диалектическая закономерность»[79].

Перспективы человечества

На первой фазе перехода от социализма к коммунизму развитие происходит путём постоянной борьбы против старых пережитков капитализма.

Что будет, когда последние следы старого классового общества будут уничтожены во всём мире?

Мы можем, во всяком случае, предсказать некоторые основные черты развития мирового коммунистического общества — ассоциированного человечества. Так, государственная организация и правительственная партия отживут, партия и государство исчезнут. Это уже предвидели Маркс и Энгельс.

Далее, Ленин указывает: «Подобно тому, как человечество может придти к уничтожению классов лишь через переходный период диктатуры угнетённого класса, подобно этому и к неизбежному слиянию наций человечество может придти лишь через переходный период полного освобождения всех угнетённых наций, т. е. их свободы отделения»[80]. Когда «социализм войдёт в быт народов, когда нации убедятся на практике в преимуществах общего языка перед национальными языками», тогда «национальные различия и языки начнут отмирать, уступая место общему для всех мировому языку»[81].

Что касается более отдалённого будущего, то у нас нет данных для предсказаний, хотя мы можем быть совершенно уверены, что в этом будущем произойдут огромные изменения и что люди будущего, хозяева природы, не знающие угнетения человека человеком, будут вполне способны позаботиться о судьбах человеческого рода.

Бернард Шоу в сочинении «Назад к Мафусаилу» рассуждает о возможности значительного увеличения продолжительности человеческой жизни, в конечном счёте о возможности её безграничного удлинения. Правда, он думал, что это произойдёт благодаря действию таинственной «жизненной силы». И всё-таки это глубокое рассуждение, так как к такому результату вполне может привести развитие физиологических знаний и медицинской науки. Шоу был совершенно прав, предполагая, что такое развитие коренным образом изменит весь образ жизни человека и все социальные учреждения. Это действительно одно из тех средств, с помощью которых развитие науки и усиление человеческого господства над природой (в данном случае над нашей собственной природой) могут повести к изменениям широкого, преобразующего значения для человеческой жизни и общества.

Во всяком случае, мы не можем ставить пределы возможностям человеческих достижений. Памятуя об этом, мы можем с полным основанием считать, что наши потомки спустя несколько сот поколений будут по своему образу жизни напоминать нас в гораздо меньшей степени, чем мы напоминаем наших предков — первобытных дикарей.

Творческий характер марксизма

Теперь можно попытаться подытожить главные выводы относительно диалектики.

Диалектика обращает внимание на взаимосвязь, изменение и развитие. Толкуемая материалистически диалектика — это «наука о всеобщих законах движения и развития природы, человеческого общества и мышления».

Диалектический метод — это такой метод подхода к явлениям, применяя который мы обогащаем своё материалистическое понимание природы и истории и всех отдельных процессов природы и истории. Это — метод, а не общая формула и не абстрактная философская система. Он служит руководством при изучении вещей с целью их изменения.

Если таков характер диалектики и диалектического метода, то должно быть ясно, что сама диалектика как наука растёт и развивается и что метод крепнет и обогащается в результате каждого нового применения. Каждое новое явление общественного развития и всякий прогресс науки и искусства дают базу для обогащения и расширения понимания диалектики и диалектического метода. Нельзя осмыслить новый материал и овладеть им путём простого повторения того, что уже известно. Наоборот, мы узнаём больше, расширяем, исправляем и обогащаем наши представления в свете новых проблем и нового опыта. Таким образом, марксизм — это развивающаяся, прогрессивная наука.

«Овладеть марксистско-ленинской теорией — значит усвоить существо этой теории и научиться пользоваться этой теорией при решении практических вопросов революционного движения в различных условиях классовой борьбы пролетариата.

Овладеть марксистско-ленинской теорией — значит уметь обогащать эту теорию новым опытом революционного движения, уметь обогащать её новыми положениями и выводами, уметь развивать её и двигать вперёд, не останавливаясь перед тем, чтобы, исходя из существа теории, заменить некоторые её положения и выводы, ставшие уже устаревшими, новыми положениями и выводами, соответствующими новой исторической обстановке»[82].

Марксизм творческий является прямой противоположностью ревизионизма. Это следует подчеркнуть, так как ревизионизм обыкновенно начинает с заявления о том, что марксизм «не должен быть догмой». Ревизионизм означает отступление от марксизма. Под флагом борьбы с догмами он изменяет марксизму в пользу догм буржуазной теории. Марксизм творческий оберегает и хранит сущность марксистской материалистической теории.

Сталин говорил о Ленине:

«Ленин был и остаётся самым верным и последовательным учеником Маркса и Энгельса, целиком и полностью опирающимся на принципы марксизма. Но Ленин не был только лишь исполнителем учения Маркса — Энгельса. Он был вместе с тем продолжателем учения Маркса и Энгельса… он развил дальше учение Маркса — Энгельса применительно к новым условиям развития…»[83]

Критика и самокритика как один из рычагов прогресса

Значит, чтобы овладеть методом марксизма-ленинизма, диалектическим методом, нужно применять его и, применяя, развивать. А это требует критики и самокритики во всех областях теоретической и практической деятельности. Критика и самокритика, составляющие самую душу марксистского диалектического метода, означают, что теория и практика должны всегда идти рука об руку. Нельзя допускать, чтобы теория отставала от практики; теория должна не только держаться наравне с практикой, но и идти впереди неё, чтобы служить верным и надёжным путеводителем. Нельзя позволить, чтобы практика блуждала в потёмках, лишённая света теории, или чтобы её уводила в сторону ложная и устаревшая теория. А этого единства теории и практики можно достигнуть лишь путём постоянной бдительности, постоянной готовности критиковать и учиться, путём постоянной проверки идей и действий не только сверху, но и снизу, путём готовности признавать новое и исправлять или отбрасывать, что уже старо и более неприменимо, путём честного признания ошибок. Ошибки неизбежны. Но путём проверки, которая вовремя вскрывает ошибки, критического изучения корней этих ошибок и их исправления, путём обучения на ошибках мы идём к новым успехам.

Ошибки редко бывают чисто случайными ошибками суждения. Большей частью ошибки возникают в результате того, что мы цепляемся за старые привычки и за старые формулы, которые устарели и не применимы к новым условиям и новым задачам. Когда это случается и когда в результате этого вещи оказываются не такими, какими они предполагались, тогда, если мы готовы критически установить, что было неправильно, мы приобретаем знания о чём-то новом, растём, приобретая новые силы и опыт.


Глава XIII. Диалектический материализм и наука

Диалектический материализм является научным мировоззрением. Его научный характер проявляется особенно в том, что он превращает социализм в науку и, развивая науку об обществе, показывает, каким образом вся наука может развиваться на пользу человечества.

Вообще диалектический материализм является научным мировоззрением в том смысле, что он не стремится установить какую-либо философию «над наукой», а основывает свои представления о мире на научных открытиях.

Весь прогресс науки — это непрерывный ряд побед материализма в борьбе против идеализма. Кроме того, наука показывает также, что наше материалистическое мировоззрение должно быть диалектическим. Такие великие открытия прошлого, как закон превращения энергии, теория эволюции Дарвина и клеточная теория, продемонстрировали диалектический характер природы.

Но наука в капиталистическом мире находится в состоянии кризиса в силу главным образом: 1) подчинения научных исследований капиталистическим монополиям и военным целям и 2) конфликта между новыми открытиями и старыми идеалистическими и метафизическими взглядами. Диалектический материализм является не только обобщением достижений науки, но также орудием научной самокритики и дальнейшего развития науки.

Диалектический материализм как научное мировоззрение

Диалектический материализм — мировоззрение марксистско-ленинской партии — является поистине научным мировоззрением. Ибо его основу составляет рассмотрение вещей такими, как они есть, без произвольных, предвзятых допущений (идеалистических выдумок), потому что он требует, чтобы наши представления о вещах основывались на фактическом исследования и опыте и постоянно проверялись и перепроверялись в свете практики и последующего опыта.

В самом деле, понятие «диалектический материализм» означает: понимание вещей такими, как они есть («материализм»), в их действительной взаимосвязи и движении («диалектика»).

Нельзя сказать того же самого о других философских учениях. Все они создают произвольные предпосылки того или иного рода и на основе этих предпосылок пытаются создать «систему». Однако такие предпосылки произвольны лишь по видимости, на деле они выражают различные предрассудки и иллюзии определённых классов.

Научный характер марксизма особенно проявляется в том, что он превращает социализм в науку.

Мы не основываем наш социализм, как это делали утописты, на идее абстрактной человеческой природы. Утописты разрабатывали схемы идеального общества, но не могли показать, как построить социализм на практике. Марксизм, основывая социализм на анализе действительного развития истории, экономического закона движения капиталистического общества в особенности, превратил его в науку и, следовательно, показал, каким образом возникает социализм как необходимая следующая ступень в развитии общества и каким образом он может осуществиться лишь путём развёртывания классовой борьбы рабочего класса, свержения класса капиталистов и установления диктатуры пролетариата.

Таким образом, марксизм рассматривает самого человека, общество и историю научно.

«…социализм, с тех пор как он стал наукой, требует, чтобы с ним и обращались как с наукой, — писал Энгельс, — то есть чтобы его изучали. Приобретённое таким образом, всё более проясняющееся сознание необходимо распространять среди рабочих масс со всё бо́льшим усердием и всё крепче сплачивать организацию партии и организацию профессиональных союзов»[84].

Научное изучение общества показывает, что человеческая история развивается от стадии к стадии в соответствии с определёнными законами. Сами люди представляют собой действующую силу в этом развитии. Познавая законы развития общества, мы, следовательно, можем направлять нашу собственную борьбу и творить наше собственное социалистическое будущее.

Таким образом, научный социализм есть величайшая и важнейшая из всех наук.

В настоящее время специалисты естественных наук охвачены беспокойством, потому что они чувствуют, что правительство не знает, как надлежащим образом использовать их открытия. И у них имеются основательные причины беспокоиться по этому поводу. Наука открывает, например, секреты атомной энергии, а её открытия используются для создания оружия разрушения. Многие люди начинают даже полагать, что было бы лучше, если бы у нас вообще не было науки, так как её открытия делают возможными такие ужасающие бедствия.

Что нужно сделать для того, чтобы открытия науки находили должное применение на благо человечества? Только научный социализм, марксизм-ленинизм, отвечает на этот вопрос. Он показывает, каковы силы, творящие историю. Тем самым он показывает, каким образом люди сами могут теперь творить свою собственную историю, изменять общество и определять своё собственное будущее. Следовательно, марксизм-ленинизм учит тому, как развивать науку на благо человечества, как вывести её из нынешнего кризиса. Физика может научить тому, как освободить атомную энергию, но она не может научить тому, как контролировать общественное использование этой энергии. Ибо для этого нужна не наука об атоме, а наука об обществе.

Наука и материализм

Диалектический материализм ни в коем случае не является философией, стоящей «над наукой».

Другие философские направления ставили философию «над наукой» в том смысле, что они думали, что могут выяснить то, каков мир, просто размышляя о нём, не опираясь на данные конкретных наук, на практику и опыт, и затем пытались высокомерно диктовать учёным, указывать им, в чём они были неправы, каково было «действительное значение» их открытий, и так далее.

Марксизм кладёт конец старой философии, которая претендовала на то, чтобы стоять над наукой и объяснять «мир в целом». Энгельс пишет: «…современный материализм… не нуждается больше в стоящей над прочими науками философии. Как только перед каждой отдельной наукой ставится требование выяснить своё место во всеобщей связи вещей и знаний о вещах, какая-либо особая наука об этой всеобщей связи становится излишней»[85]. Диалектический материализм, пишет он дальше, «уже больше не философия, а просто мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках. Философия, таким образом… „одновременно преодолена и сохранена“, преодолена по форме, сохранена по своему действительному содержанию»[86].

Наше представление об окружающем нас мире, о природе, о предметах и процессах природы, их взаимосвязях и законах движения должно быть результатом не философской спекуляции, а естественно-научного исследования.

Научная картина мира и его развития не является полной и никогда не будет таковой. Но она продвинулась достаточно далеко, чтобы мы могли понять, что философская спекуляция поверхностна. И мы отказываемся заполнять пробелы научного знания при помощи спекуляции.

Например, мы знаем, что жизнь есть способ существования определённых органических тел — белковых тел, но мы ещё не знаем точно того, как возникли эти тела, как возникла жизнь. Бесполезно спекулировать по этому поводу, это можно выяснить трудным путём — путём интенсивного научного исследования. Лишь таким путём придём мы к познанию «тайны жизни». «Наука уже может управлять жизнью, может управлять мёртвым и живым белком. Но сказать окончательно, „что такое белок“ и „что такое жизнь“, как производное от него, наука пока ещё не может. Почему? В своё время Энгельс прекрасно сказал в „Анти-Дюринге“, что для того, чтобы действительно исчерпывающе узнать, что такое жизнь, мы должны пройти все формы её проявления от самых низших до самых высших.

Так вот, для того, чтобы понять и узнать, „что такое белок“, необходимо тоже пройти все формы его проявления от низших до высших. А для этого требуется эксперимент, эксперимент и ещё раз эксперимент»[87].

Развивающаяся картина мира, которую развёртывает перед нами естествознание, является материалистической картиной — вопреки многочисленным попыткам буржуазных философов представить дело наоборот. Ибо по мере того как наука развивается, она шаг за шагом показывает, каким образом богатое разнообразие вещей, процессов и изменений, обнаруживаемое в действительном мире, может быть объяснено и понято при помощи материальных причин, без помощи бога, духа и любой другой сверхъестественной силы.

Всякий прогресс науки — это победа материализма в борьбе против идеализма, это завоевание материализма, хотя, изгоняемый с одной позиции, идеализм всегда переходил на другую позицию и вновь проявлялся в новой форме, так что в прошлом науки никогда не были последовательно материалистическими. Ибо всякий успех науки означает объяснение порядка и развития материального мира, исходя из «самого материального мира».

Наука и диалектика

По мере развития науки не только эта материалистическая картина мира становится менее туманной, более определённой и более убедительной, но, указывал Энгельс: «С каждым составляющим эпоху открытием даже в естественно-исторической области материализм неизбежно должен изменять свою форму»[88].

Открытия естественных наук на протяжении прошлых ста или более лет имеют то значение, что материалистическая картина, которую они нарисовали, стала диалектической.

Энгельс пишет, что «революция, к которой теоретическое естествознание вынуждается простой необходимостью систематизировать массу накопляющихся чисто эмпирических открытий, должна привести даже самого упрямого эмпирика к осознанию диалектического характера процессов природы»[89].

«Природа есть пробный камень диалектики, и современное естествознание, представившее для этой пробы чрезвычайно богатый, с каждым днём увеличивающийся материал, тем самым доказало, что в природе, в конце концов, всё совершается диалектически…»[90]

Как указывал Энгельс, больше всего содействовали диалектико-материалистическому взгляду на природу три великих научных открытия, сделанных в XIX в.[91] Это:

Открытие того, что клетка является той единицей, из размножения и дифференциации которой развивается всё тело растения и животного (провозглашено Шванном в 1839 г.).

Закон превращения энергии (провозглашён Майером в 1845 г.).

Теория эволюции Дарвина (провозглашена в 1859 г.).

Рассмотрим вкратце диалектический смысл этих открытий.

Прежде всего — закон превращения энергии.

Раньше принято было считать, что тепло, например, является особой «субстанцией», которая входит в тела и выходит из них; что электричество, магнетизм и т. д. являются отдельными «силами», действующими на тело. Таким образом, физические процессы различного рода рассматривались отдельно, изолированно друг от друга. Каждый из них помещался на отдельную полку как проявление особой «субстанции» или «силы», а их существенная взаимосвязь не была понята.

Но в XIX в. наука с открытием принципа сохранения и превращения энергии показала, что «механическая сила… теплота, лучеиспускание (свет и лучистая теплота), электричество, магнетизм, химическая энергия, — представляют собой различные формы проявления универсального движения, которые переходят одна в другую в определённых количественных отношениях, так что, когда исчезает некоторое количество одной, на её место появляется определённое количество другой, и всё движение в природе сводится к непрерывному процессу превращения из одной формы в другую»[92].

Ключ к этому открытию был найден не какой-либо абстрактной философией и не в процессе чистого мышления. Нет, это открытие было тесно связано с развитием паровых машин и разработкой принципа их действия.

В паровой машине при сжигании угля освобождается тепловая энергия. Она нагревает пар, который затем под давлением направляется в цилиндр, где он движет поршень вперёд и вращает колёса машины. Тепло превращается в механическое движение.

Откуда взялась энергия, освобождённая из угля? Мы теперь знаем, что она была получена от солнечного излучения, накоплена в растениях, образовавших угольные пласты и, наконец, освобождена при сжигании угля. Её выделяют в больших количествах солнечные атомы в процессе образования более тяжёлых элементов из водорода во внутренних слоях солнца.

Это открытие сначала было сформулировано как закон сохранения энергии. Энергию нельзя создать или уничтожить: количество, исчезающее в одной форме, вновь появляется в другой форме. Но, как указывал Энгельс, в основном это закон превращения — одна форма движения материи превращается в другую.

Так физика становится наукой о превращениях, она перестала изучать различные типы физических процессов или формы движения, каждую изолированно, а начала изучать их взаимосвязи и то, каким образом одна форма превращается в другую.

(Законы превращения являются законами движения и взаимосвязи, относящимися к взаимосвязи форм движения материи и их превращению одной в другую. Они не являются законами перехода количества в качество. В отдельных случаях знание законов превращения важно для понимания перехода количества в качество. Например, знание законов превращения тепла в механическое движение показывает, сколько тепловой энергии должно быть освобождено для создания достаточного давления пара, чтобы двигать поршень.)

Теория эволюции Дарвина также является диалектической и материалистической.

Вместо отдельных видов, каждый из которых якобы создан богом, Дарвин показал нам картину эволюционного развития видов путём естественного отбора. Абсолютно резкие разграничительные линии были уничтожены, было показано, как связаны виды между собой и как происходят превращения в живой природе. Например, плавательный пузырь рыб стал лёгкими сухопутных животных, чешуя пресмыкающихся превратилась в птичьи перья и т. д.

Подобную картину мы наблюдаем в развитии геологии, которая также стала наукой о развитии, наукой, изучающей образование земной коры.

Наконец, открытие того, что клетка является той единицей, из размножения и дифференциации которой развивается весь организм растения и животного, заменило старое представление о теле, как состоящем из отдельных тканей. Клеточная теория была также теорией о движении и взаимосвязи, показывающей, как все ткани и органы живого тела возникают путём дифференциации.

Таким образом, мы видим, как естествознание шаг за шагом раскрывает картину диалектики природы.

Когда мы говорим «картина», мы должны добавить, что это картина в том смысле, что она, так сказать, представляет собой верное изображение. Но мы составляем себе данную картину не путём одного лишь наблюдения природы и фиксирования того, что мы видим. Эта картина не является также предметом обожания, объектом созерцания и интеллектуального наслаждения.

Иногда говорят, что существенной чертой науки является то, что она основана на наблюдении. Конечно, наука основана на наблюдении, но не это является её самой существенной чертой. Основу науки составляет не простое наблюдение, а опыт. Наука основана на деятельности, которая вмешивается в природу и изменяет её, мы познаём вещи не только наблюдая, но и изменяя их.

Так, наука никогда не открыла бы секрета превращения тепла в механическое движение путём одного наблюдения природы. Этот секрет был раскрыт в результате производства паровых машин. Тайны процессов природы раскрываются людям в такой степени, в какой они сами научаются воспроизводить эти процессы.

Точно так же Дарвин не смог бы написать «Происхождение видов» лишь на основании наблюдений, которые он сделал во время путешествия на корабле «Бигль». Для этого он воспользовался практическим опытом и результатами английских животноводов и растениеводов.

Научная картина мира основана не просто на наблюдении вещей, но прежде всего на изменении их.

И мы проверяем её, совершенствуем её, а также пользуемся ею при изменении природы. Наука — не догма, а руководство к действию. С другой стороны, если оторвать науку от практики, она выродится в догму.

Следовательно, естествознание доказывает, что процессы природы носят диалектический характер, и даёт нам всё более конкретную и подробную картину действительного диалектического движения и взаимосвязи в природе.

Кризис науки в капиталистическом мире

Однако, отмечая значение естественных наук для формирования правильного диалектического взгляда на природу, Энгельс указывал также на великую путаницу, существующую в науках.

Он писал: «Но так как и до сих пор можно по пальцам перечесть естествоиспытателей, научившихся мыслить диалектически, то этот конфликт между достигнутыми результатами и укоренившимся способом мышления вполне объясняет ту безграничную путаницу, которая господствует теперь в теоретическом естествознании и одинаково приводит в отчаяние как учителей, так и учеников, как писателей, так и читателей»[93].

Эта путаница стала в настоящее время намного больше. В самом деле, по мере того как развивался и обострялся общий кризис капитализма, вместе с ним развивались и возрастали путаница в научной теории и извращение научной практики.

Наука, своими открытиями раскрывающая истинную диалектику природы, тем не менее в капиталистическом мире находится в состоянии кризиса.

Какова природа этого кризиса? Она двоякого рода.

Во-первых, наука — это деятельность исследования и открытия. В капиталистическом обществе она выросла в огромной степени вместе с другими производительными силами. Научные исследования не могут больше вестись отдельными лицами на свой страх и риск: они требуют крупных институтов, разнообразного оборудования, умелой организации, крупных финансовых расходов.

Но чем более расширяются научные исследования и растут эти требования, тем более попадают они под контроль монополий и их правительств, в особенности же под контроль военщины.

При капитализме наука должна способствовать увеличению прибылей и подготовке войны. Наука, которая не способствует этому, всё в большей степени лишается ресурсов, необходимых для её существования.

«Например, вся важная область растительной физиологии остаётся относительно неразвитой. И это, грубо говоря, потому, что в неё не вложены деньги. Состояние сельского хозяйства при капитализме таково, что не создаётся усилий для основательных исследований в этой области… Интересно также отметить, что, в то время как некоторые области науки находятся в заброшенном состоянии потому, что в них не вложено денег, другие страдают от того, что их вложено слишком много. Так, например, развитию геохимии мешает то, что в интересах чрезвычайно могущественных нефтяных объединений подобные исследования поставлены в условия секретности. От науки требуют решения только тех частных проблем, в которых заинтересованы капиталистические монополии, что ни в коем случае не совпадает с решением проблем, связанных с дальнейшим развитием науки и с интересами народа. Это вредит всему делу развития науки»[94].

Таким образом, наука всё более и более подчиняется целям торговли и войны. В результате наука всё более и более дезорганизуется и извращается. Именно это и происходит с наукой в капиталистическом мире.

Наука важна не только тем, что она приносит знание, но и тем, что знания, которые она даёт, способствуют росту благосостояния людей, развитию производительных сил, ликвидации болезней. И, однако, при капитализме она не развивается в этом направлении в той степени, в какой это возможно.

Как преодолеть эту дезорганизацию и извращение науки?

Мы можем и должны вести повседневную борьбу с неправильным применением науки. Но лишь переход к социализму может обеспечить полное развитие и использование науки на благо человечества. Социализм означает, что развитие всех производительных сил может быть планируемо и организовано на благо человечества, а не в целях прибылей и войны; таким же образом при социализме обстоит дело, в частности, и в науке.

Вторая сторона кризиса науки в капиталистических странах теоретическая — кризис научных идей.

Как он возникает?

Главной задачей науки является открытие взаимосвязей и законов, действующих в мире, чтобы вооружить людей знанием, необходимым для развития производства, и чтобы сделать жизнь лучше и совершеннее.

Но для обобщения исследований и формулирования открытий необходимы идеи. Чтобы разрабатывать науку и направлять её общее развитие, необходима теория.

А в этой области идей и теорий великие открытия науки в капиталистическом обществе вступают в противоречие с традиционными формами буржуазной идеологии.

Как говорит Энгельс, возникает «конфликт между достигнутыми результатами и укоренившимся способом мышления».

Короче, идеализм и метафизика, характеризующие буржуазную идеологию и прочно укоренившиеся в ней, глубоко проникли в научные идеи и теории.

Благодаря тому, что в одной области за другой научные открытия раскрывают действительную диалектику природы, дальнейшее развитие научного исследования требует, как говорит Энгельс, «диалектического обобщения»[95]. Но это увело бы теорию далеко за рамки, навязываемые ей буржуазным мировоззрением.

Борьба нового и старого в науке

Итак, мы видим, что буржуазная наука в одной области за другой отворачивается от своих собственных достижений, сдаёт завоёванные позиции и, вместо того чтобы идти вперёд, терпит теоретический крах. В самом деле, здесь имеет место борьба нового против старого — прогрессивных научных открытий против старых идей, при помощи которых формулируется научная теория. Поэтому, понимая это, можно быть совершенно уверенным в том, что регрессивное течение окажется лишь временным и что развитие науки преодолеет преграды старых идей и изживших догм.

Возьмём биологию. Здесь судьба теории Дарвина была такова, что ей навязали догму — теорию ген. То же случилось с клеточной теорией, ей навязали догму Вирхова о том, что клетка может произойти только от клетки. В каждом случае диалектической теории развития была навязана метафизическая догма, отрицавшая развитие.

В физике великие открытия, касающиеся электрона, атомного ядра, кванта действия — физических превращений, были истолкованы, и не только философами-идеалистами, но и физиками-теоретиками, как означающие, что материя исчезла и что достигнуты пределы исследования. В родственной науке, космологии, учёные, узнав столь многое о вселенной и её развитии, стали прибегать к помощи идеи сотворения.

Во всех этих случаях науке навязывается догма, тормозящая её дальнейшее развитие. Отсюда кризис.

«Преступление» советской науки заключается в том, что она с успехом бросает вызов таким догмам и устраняет их.

В Советском Союзе учёные борются за процветание «той науки, люди которой, понимая силу и значение установившихся в науке традиций и умело используя их в интересах науки, всё же не хотят быть рабами этих традиций, которая имеет смелость, решимость ломать старые традиции, нормы‚ установки, когда они становятся устарелыми, когда они превращаются в тормоз для движения вперёд, и которая умеет создавать новые традиции, новые нормы, новые установки»[96].


Заключение

Итак, мы вкратце рассмотрели основные черты марксистского материалистического понимания мира и марксистского диалектического метода. Какие выводы можем мы теперь сделать?

1) Мировоззрение диалектического материализма — это совокупность последовательных и обоснованных взглядов, которые черпают свою силу из того факта, что они возникают непосредственно из стремлений разрешить важнейшие вопросы нашего времени.

Эпоха капитализма — это эпоха бурного общественного развития. Она отмечена революционным прогрессом производительных сил и научных открытий и вытекающим отсюда непрерывным потрясением всех условий общественной жизни. Это ставит теоретическую задачу первостепенной важности, а именно: выработать правильное понимание законов изменения и развития природы и общества.

К этой теоретической задаче и обращается диалектический материализм.

2) Задача заключается не в том, чтобы выработать философскую систему в старом смысле. Нужна не система идей, выведенных из головы философов, которой затем можно было бы восхищаться и которую можно было бы созерцать в качестве системы «абсолютной истины».

Капиталистическое общество — это общество, раздираемое противоречиями, и чем более оно развито, тем более угрожающими и нетерпимыми становятся последствия этих противоречий для трудящихся. Новые производительные силы используются не для блага всего общества, а в целях увеличения прибылей эксплуататорского меньшинства. Вместо того чтобы вести к всеобщему изобилию, рост производительных сил ведёт к периодически повторяющимся экономическим кризисам, к безработице, к нищете и страшно разрушительным войнам.

Поэтому философская проблема разработки правильного понимания законов изменения и развития в природе и обществе становится для трудящихся практическим политическим вопросом о том, как изменить общество с тем, чтобы новые могущественные производительные силы могли быть использованы на благо человечества. Впервые в истории существует возможность полной и зажиточной жизни для всех. Задача состоит в том, чтобы найти путь превращения этой возможности в действительность.

Именно решением этой практической задачи и занимается теория диалектического материализма.

3) Обращаясь к этой задаче, диалектический материализм является и может быть лишь партийной философией, философией партии, а именно партии рабочего класса, цель которой — повести миллионы трудящихся к социалистической революции и построению коммунистического общества.

4) Диалектический материализм не может быть не противоположен различным современным школам буржуазной философии.

Что могут предложить эти различные школы философии в настоящее время? Кучи систем и аргументов, среди которых, кстати сказать, нет ни одного оригинального или убедительного, если постараться внимательно вникнуть в них, но никакого решения вопросов, волнующих народы капиталистических стран и колоний. Как положить конец нищете? Как покончить с войной? Как использовать производство для всеобщего блага? Как покончить с угнетением одной нации другой? Как покончить с эксплуатацией человека человеком? Как установить братство среди людей? Таковы наши проблемы. Мы должны оценивать философские учения исходя из того, показывают они нам или нет путь решения этих проблем. При помощи этого критерия каждая в отдельности и все вместе буржуазные философские школы должны быть оценены по их заслугам и признаны негодными.

Господствующие буржуазные философские направления при всех их различиях имеют общее, выражающееся в отказе от великих положительных идей, которые вдохновляли прогрессивные движения прошлого. Правда, в рядах буржуазных философов остаются те, кто в соответствии со своими взглядами пытается сохранить и отстоять некоторые из этих положительных идей. Ибо эти идеи являются такими, которые нельзя уничтожить никакими средствами. Однако господствующие философские течения подчёркивают беспомощность и ограниченность, они говорят о таинственности вселенной. Они внушают или веру в бога, или же безнадёжную покорность судьбе и слепому случаю. Почему так? Потому, что основой всех этих философских направлений является признание и одобрение капитализма и все они не могут видеть что-либо за пределами капитализма. С начала до конца они отражают неразрешимый кризис капиталистического мира. И функция их заключается в том, чтобы помогать опутывать людей «паутиной лжи».

5) Диалектический материализм предлагает судить о нём, и о нём будут судить в соответствии с тем, указывает ли он практически осуществимый выход из капиталистического кризиса и войны, указывает ли он трудящимся осуществимый путь к завоеванию и удержанию политической власти и к построению социалистического общества, в котором не будет больше эксплуатации человека человеком и в котором люди во всё возрастающей степени будут становиться хозяевами природы.

Диалектический материализм есть философия практики, неразрывно связанная с практикой борьбы за социализм.

Эта философия родилась из великого движения нашего времени, из движения людей, которые работают, которые «создают все блага жизни и кормят и одевают весь мир», чтобы встать, наконец, во весь свой рост. Она полностью, целиком служит этому движению. В этом источник всех её положений и источник постоянного испытания, проверки и развития этих её выводов.

Без такой философии это движение не может достичь осознания самого себя и своих задач, не может достичь единства, не может одержать победу в борьбе.

Так как величайшая задача, стоящая перед нами, — это задача разрушения капитализма и построения социализма, то отсюда следует, что главной проблемой, к которой обращается диалектический материализм и на решение которой направлена вся философия диалектического материализма, является проблема раскрытия движущих сил развития общества. Главная задача в том, чтобы достигнуть такого понимания общества, общественной деятельности людей и развития человеческого сознания, которое показывало бы нам, как создать новое, социалистическое общество и сформировать новое, социалистическое сознание. Материалистическое понимание и диалектический метод, которые мы рассмотрели в этом томе, применяются к решению этой задачи в материалистическом истолковании истории.


Том II. Исторический материализм


Часть первая. Общие принципы


Глава I. Научный социализм

Социализм — это общественная собственность на средства производства и использование этих средств для удовлетворения материальных и культурных потребностей всего общества. Социализм необходим, ибо только путём такого коренного преобразования экономической основы общества возможно уничтожить зло, порождаемое капитализмом, и полностью использовать новую мощную технику.

Социализм можно завоевать только путём борьбы рабочего класса и лишь при условии, что массовое рабочее движение соединено с научной теорией социализма.

Маркс и Энгельс заложили основы этой теории. Основой их учения явилось открытие законов развития общества, законов классовой борьбы.

Капитализм и социализм

Идея социализма возникла и овладела умами людей в современном обществе как результат возмущения пороками капитализма и осознания того факта, что только путём коренного переустройства всей экономической основы общества можно устранить эти пороки.

В капиталистическом обществе средства производства — земля, заводы, фабрики, шахты, транспорт — принадлежат капиталистам, а производство ведётся ради капиталистической прибыли. Напротив, сущность социализма состоит в том, что средства производства становятся общественной собственностью, а производство на основе общественной собственности осуществляется в интересах всего общества.

С самого начала своего возникновения капитализм нёс в себе немыслимый ранее рост производительных сил, созидающих жизненные блага. Однако эти блага шли на увеличение прибыли немногих людей, в то время как массы трудящихся были обречены на тяжёлый труд и нищету. Использование этих новых сил, производящих жизненные блага не ради обогащения немногих, а для увеличения богатства всего общества, — есть цель социализма.

В современном обществе созданы новые мощные производительные силы, как об этом свидетельствуют открытия науки и рост промышленности. Однако с каждым годом становится всё более очевидным, что капиталисты и их директора не способны направить развитие этих сил и использовать их в интересах большинства народа.

Сегодня это более очевидно, чем когда-либо раньше.

В своём стремлении обеспечить себе максимальные прибыли современные крупные капиталистические монополии не останавливаются ни перед чем. Ради обеспечения максимальных прибылей они усиливают эксплуатацию рабочих, разоряют и доводят до нищеты большинство населения своей страны, захватывают другие страны и грабят их богатства, милитаризируют народное хозяйство, подготавливают и ведут войны.

Новые открытия, например в области производства атомной энергии, капиталистические державы не используют и не развивают в интересах народа. Напротив, эти открытия используются ими для производства нового оружия, для того, чтобы запугать конкурирующие с ними капиталистические державы и попытаться внушить страх народам, уже избавившимся от капитализма.

Капиталистические державы захватили громадные области в качестве колоний и претендуют на то, что они «развивают» эти области. Однако народы, живущие в колониях, остаются в условиях невероятной нищеты.

Несмотря на все возможности науки, капитализм не способен хотя бы прокормить в достаточной мере массы народа. Сегодня в США, в самой богатой капиталистической стране мира, уничтожаются «излишние» продукты, в то время как около половины населения Соединённых Штатов недоедает. Если капиталистическая система не способна даже распределить имеющиеся продукты, то неудивительно, что она не способна увеличить производство продуктов для удовлетворения нужд голодных.

Люди начинают даже бояться новых знаний и развития техники, потому что они опасаются, что результатом более высокоразвитой техники может быть только кризис и безработица, а результатом дальнейшего развития знаний — лишь создание ещё более ужасных орудий разрушения. Капиталистическая система превратила высочайшие достижения человека в угрозу для жизни и существования людей. Это — главнейший и последний признак того, что данная система изжила себя и должна быть заменена другой системой.

При социализме громадные, всё возрастающие возможности современной техники используются для удовлетворения потребностей людей. Производство ведётся не ради получения прибылей, а ради удовлетворения материальных и культурных потребностей общества. Это обеспечивается тем, что средства производства, все средства созидания богатств берутся из-под контроля капиталистического меньшинства, заинтересованного в получении капиталистических прибылей, и переходят под контроль самого трудящегося народа.

Социалистическая теория и рабочее движение

Однако, для того чтобы установить социализм, необходимо нечто большее, чем общая идея социализма, как лучшего, чем капитализм, строя общества. Для этого необходимо понять, какие надо организовать общественные силы и каким врагам эти силы должны будут нанести поражение.

Первые представления о социализме были утопическими по своему характеру. Первые социалисты мечтали о лучшем строе общества, придавали своей мечте определённые очертания и повсюду пропагандировали её. Однако этот строй оставался лишь мечтой. Первые социалисты не могли сказать, как практически установить этот строй.

Утопические социалисты критиковали капиталистический строй общества как неразумный и несправедливый. Для них социализм базировался просто на разуме и на справедливости. А так как они считали, что свет разума одинаково принадлежит всем людям, то они обращались ко всему обществу без различия — и прежде всего к господствующему классу, как к наиболее влиятельному, — с призывом постигнуть истину социализма и претворить его в жизнь.

Утопические социалисты первые выступили с разоблачением и осуждением капитализма и первые мечтали о социализме — об обществе, основанном на общественной собственности на средства производства, — как об альтернативе капитализма. Однако эта мечта родилась в головах реформаторов. Утопические социалисты не могли указать путь к достижению социализма, потому что они не имели понятия о законах общественного развития и не могли найти реальную общественную силу, способную создать новое общество.

Этой силой является рабочий класс. Класс капиталистов сопротивляется установлению социализма, потому что гибель капиталистической системы означает его собственную гибель. Напротив, для рабочего класса социализм означает освобождение от эксплуатации, конец нищеты и безработицы. Социализм означает, что рабочие работают на самих себя, а не ради прибылей других.

Установление социализма зависит от мобилизации рабочего класса на борьбу за социализм и от преодоления рабочим классом сопротивления класса капиталистов. В этой борьбе рабочий класс должен стремиться к объединению со всеми теми слоями общества, — а вместе с ними он составляет большинство общества, — интересы которых попираются классом капиталистов и которые доведены до состояния нищеты и разорения погоней господствующего капиталистического меньшинства за прибылями.

Более того. Чтобы добиться победы социализма, чтобы добиться освобождения рабочего класса от капитализма, движение рабочего класса должно осознать свою цель — построение социализма. Однако это сознание не возникает само по себе, оно не возникает стихийно. Напротив, необходима научная разработка социалистической теории, внесение этой теории в рабочее движение и борьба за неё внутри этого движения.

Сами условия жизни рабочих подводят их к объединению и организации в целях защиты своего жизненного уровня от наступления капиталистов, в целях улучшения условий своей жизни. Однако тред-юнионистская борьба в целях защиты и улучшения условий жизни рабочего класса не избавит его от капитализма. Напротив, до тех пор, пока борьба рабочего класса ограничивается такими чисто экономическими целями, эта борьба сводится лишь к тому, чтобы вырвать уступки у капитализма при сохранении капиталистической системы. Эту фазу борьбы исключительно за реформы, которые не выходили бы за рамки капитализма, рабочее движение сможет преодолеть только тогда, когда оно соединится с социалистической теорией. Только тогда оно может осознать свою основную цель — полное избавление от капитализма — и выработать стратегию и тактику классовой борьбы для достижения этой цели.

В истории движения рабочего класса были вожди, которые утверждали, что не надо идти дальше интересов борьбы за завоевание уступок у капитализма. Существо оппортунизма в рабочем движении состоит именно в стремлении добиваться лишь временных выгод для тех или иных слоёв рабочего класса за счёт коренных интересов всего класса. Корень оппортунизма в рабочем движении состоит в признании стихийной борьбы за реформы как альфы и омеги рабочего движения.

Для того чтобы достигнуть социализма, рабочее движение не должно полагаться только на стихийное развитие массовой борьбы за лучшие условия жизни. Оно должно соединиться с социалистической теорией, с научным пониманием капитализма и положения различных классов при капитализме, с научным пониманием того, что рабочий класс может добиться своего освобождения, лишь объединив все силы в целях низвержения капитализма и установления социализма.

Союз социалистической теории с массовым движением рабочего класса есть условие для успешного прогрессивного движения общества от капитализма к социализму.

Марксистская наука об обществе

Великим вкладом марксизма явилась разработка научной социалистической теории и внесение её в рабочее движение.

Маркс и Энгельс основали социализм исходя из научного понимания законов общественного развития, законов классовой борьбы. И потому они смогли показать, каким путём можно построить социализм. Они вооружили рабочий класс знанием его исторической миссии.

Маркс пришёл к своим выводам не как учёный, занимавшийся только «чистой» наукой, хотя он и проводил глубокие научные исследования. В качестве революционного демократа и республиканца Маркс в 40-х годах XIX в. принимал участие в движении, привёдшем к революции 1848 г. Маркс пришёл к своим выводам, будучи активным политическим деятелем, стремившимся понять движение, в котором он принимал участие, с целью направить его по пути освобождения народа от угнетения, суеверия и эксплуатации.

Эти выводы были в целостном виде сформулированы в «Манифесте Коммунистической партии», написанном Марксом совместно с Энгельсом в 1848 г.

Маркс и Энгельс поняли, что всё общественное движение есть борьба между классами, что сами борющиеся друг с другом классы есть продукт экономического развития общества, что политика есть отражение экономического развития и классовой борьбы. Они поняли, что происходившая в то время буржуазная революция, задачей которой было устранение остатков феодального господства и установление демократии, подготовляет путь к пролетарской, социалистической революции. И пролетарская революция может победить только путём завоевания рабочим классом политической власти.

Только потому, что Маркс и Энгельс посвятили свою жизнь делу рабочего класса и увидели в нём новую, подымающуюся, преобразующую силу истории, они смогли открыть законы общественных изменений, которые никогда не смог бы открыть тот, кто стоял на точке зрения эксплуататорских классов.

«…уже значительно раньше совершились исторические события, которые вызвали решительный поворот в понимании истории, — писал Энгельс. — В 1831 г. в Лионе произошло первое рабочее восстание; в период с 1838 по 1842 г. первое национальное рабочее движение, движение английских чартистов, достигло своей высшей точки. Классовая борьба между пролетариатом и буржуазией выступала на первый план… Но старое… идеалистическое понимание истории не знало никакой классовой борьбы, основанной на материальных интересах, и вообще никаких материальных интересов…

Новые факты заставили подвергнуть всю прежнюю историю новому исследованию…» Из этого нового положения, продолжает Энгельс, стало ясно, «что вся прежняя история… была историей борьбы классов, что эти борющиеся друг с другом общественные классы являются в каждый данный момент продуктом отношений производства и обмена, словом — экономических отношений своей эпохи; следовательно, выяснилось, что экономическая структура общества каждой данной эпохи образует ту реальную основу, которою и объясняется в последнем счёте вся надстройка правовых и политических учреждений, равно как религиозных, философских и других воззрений каждого данного исторического периода»[97].

Благодаря осознанию значения классовой борьбы в капиталистическом обществе пришло осознание того факта, что классовая борьба в равной мере велась и в предшествующие эпохи и что, в действительности, вся история, со времени распада первобытно-общинного строя, была историей классовой борьбы.

Но в чём же состояла причина классовой борьбы? Классовая борьба имела своей основой столкновение материальных интересов различных классов. Поняв это, надо было искать ключ к пониманию всего исторического развития в области этих материальных интересов. Различные классы с их различными интересами стали рассматриваться как «продукт отношений производства и обмена», экономических условий, господствующих в обществе.

Маркс отмечал, что «в производстве люди воздействуют не только на природу, но и друг на друга. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определённые связи и отношения, и только через посредство этих общественных связей и отношений существует их отношение к природе, имеет место производство»[98].

Исследовав развитие экономических условий, условий производства и обмена, и борьбы между классами, являющейся результатом этих экономических условий, Маркс и Энгельс нашли ключ к пониманию развития общества в целом.

Таким образом, поняв законы исторического развития, Маркс и Энгельс показали, что социализм — не утопическая мечта, а неизбежный результат развития капиталистического общества и борьбы рабочего класса против капитализма. Они учили рабочий класс сознавать свою собственную силу и свои собственные классовые интересы и объединяться для решительной борьбы против класса капиталистов, сплачивая вокруг себя все силы, недовольные капитализмом. Они показали, что невозможно избавиться от капитализма и построить социализм, пока рабочий класс не завоюет политической власти, пока он не лишит капиталистов всей власти и не подавит их сопротивление. Они показали также, что, для того чтобы победить старый мир и создать новое, бесклассовое общество, рабочий класс должен иметь свою собственную партию, которую Маркс и Энгельс назвали Коммунистической партией.


Глава II. Материализм и наука об обществе

Первый руководящий принцип исторического материализма утверждает, что в обществе, как и в природе, изменение и развитие происходят по объективным законам.

Всё, что происходит в обществе, осуществляется путём сознательной деятельности людей. Однако результат этой деятельности и сознательные мотивы, которыми она направляется, в конечном счёте обусловлены законами экономического развития, действующими независимо от воли людей.

Открытие Марксом законов общественного развития вооружило рабочее движение научным знанием, с помощью которого оно может довести борьбу против капитализма до установления диктатуры пролетариата, а затем построить социалистическое общество.

Марксистское понимание общественных законов не является фаталистическим. Напротив, оно показывает, каким образом люди могут собственными усилиями преобразовывать и действительно преобразуют общество. Исторический материализм также не отрицает роли отдельных вождей. Напротив, он показывает, что такие вожди всегда выражают интересы классов и служат им.

Материалистическое понимание истории

Общая теория движущих сил и законов общественного изменения, развитая на основе открытий Маркса, известна как материалистическое понимание истории, или исторический материализм.

Материалистическое понимание истории было выработано в результате распространения материалистического мировоззрения на решение общественных вопросов. И благодаря тому, что Маркс распространил материализм на решение общественных вопросов, материализм Маркса не является больше просто теорией, имеющей своей целью объяснение мира; он представляет собой руководство к практическому изменению мира, к практическому построению общества, где нет эксплуатации человека человеком.

Более того, исторический материализм имеет большое значение в настоящее время. Он всегда применим к различным событиям современности. Он позволяет делать выводы в отношении причин не только прошедших событий, но и событий, происходящих в настоящее время, а поэтому и в отношении того, что надо делать, за какую политику надо бороться для того, чтобы удовлетворить потребности народа.

Именно в применении к событиям современности исторический материализм обнаруживает свой научный характер. Ибо в конечном счёте критерий истинности общественной науки, как и всех других наук, может заключаться только в её практическом применении. Раз исторический материализм превращает историю в науку благодаря тому, что материалистическое понимание истории является теорией, указывающей не только на то, как надо объяснять историю, но и на то, как надо делать историю, то он, следовательно, становится основой практической политики революционного класса, который сегодня делает историю.

Распространение материалистического мировоззрения на общество приводит к трём руководящим принципам, которые исторический материализм применяет при рассмотрении общественной жизни. Эти принципы следующие:

а) Развитие общества регулируется объективными законами, которые может открыть наука.

б) Взгляды и учреждения, а также изменения в области политики, идеологии и культуры возникают на основе развития материальной жизни общества.

в) Взгляды и учреждения, возникающие, таким образом, на основе материальной жизни, играют активную роль в развитии материальной жизни.

Эти руководящие принципы будут рассмотрены в этой и следующей главах.

Общественные процессы регулируются объективными законами

Первый руководящий принцип, вытекающий из распространения материализма на общество, состоит в том, что изменение и развитие в обществе, как и в природе, происходят по объективным законам. Общественные процессы, подобно процессам природы, регулируются объективными законами.

Материализм считает, что процессы природы всегда происходят по законам, которые могут быть открыты и которые характеризуют данные процессы и объекты. Материализм объясняет происходящее в материальном мире из самого материального мира. Он не признаёт необъяснимых явлений, божественного вмешательства или контроля нематериальных, сверхъестественных сил над материальными явлениями.

Таким образом, материализм, поскольку он рассматривает человеческие дела как часть материального мира, а не как принадлежащие к некоторым другим «высшим» областям бытия, не признаёт необъяснимых случайностей, божественного вмешательства в поступки людей и влияния на них сверхъестественных сил, подобно тому как он не признаёт этого в природе.

Раз материализм распространяется на общество, то, следовательно, мы должны стремиться объяснять движение в обществе также как происходящее по специфическим законам, которые можно открыть путём исследования процессов общественной жизни.

Материалистическое понимание объективных законов

Что же в этой связи мы понимаем под «законом»? Каково точное материалистическое понимание «законов», пусть это будут законы природы или законы общественных процессов?

Законы науки являются выражением (обычно только приблизительным) объективной закономерности, которую можно обнаружить в событиях.

Закон, как, например, закон тяготения, есть правило, сформулированное, чтобы выразить некоторую закономерную связь между явлениями, иными словами закономерную связь между наблюдаемыми явлениями, между наблюдаемыми особенностями вещей и процессов.

Эти связи и закономерности, выражающиеся в законе, не зависят от нас. Мы можем познать их и выразить их в законе, мы можем, далее, учитывать эти законы в нашей практической деятельности. Однако законы науки, поскольку они являются объективными законами и обладают научной ценностью, выражают объективные связи и закономерности, действующие независимо от нашего сознания и воли.

Например, взаимное притяжение тел, выраженное в законе тяготения, действует независимо от нашего сознания и воли. Оно действует совершенно одинаково независимо от того, наблюдаем ли мы его, или нет, нравится ли нам это, или нет. Мы должны строить свои действия на основе закона тяготения, так как у нас нет никакой возможности изменить его.

Раз общественные процессы регулируются законами, то то, что говорилось о законах природы, надо сказать и о законах общества. В общественных процессах имеются закономерности и связи, не зависящие от нашего сознания и воли. И независимо от того, замечаем мы их, или нет, нравятся они нам, или нет, эти закономерности и связи действуют совершенно одинаково.

Если такие закономерности и связи существуют и в природе, и в обществе, они существуют потому, что явления и в природе, и в обществе не происходят без причины, потому, что раз имеется причина, то должно существовать и её следствие. Если, например, некоторые события происходили бы без причины или если в ход событий вмешивалось бы сверхъестественное, или если одинаковые причины не производили бы одинаковых следствий, — то тогда нельзя было бы сказать, что события регулируются законами, так как в этом случае отсутствовали бы закономерность и связь, выражающиеся в законе.

Если, следовательно, мы говорим, что общество развивается по объективным законам, то мы подразумеваем под этим, во-первых, то, что общественные события происходят только тогда, когда имеются налицо условия, вызывающие такие события. Если, скажем, начинается движение, в котором люди ставят перед собой новые общественные цели, то это движение возникает тогда и только тогда, когда для этого имеются условия. Оно происходит в определённое время и при определённых обстоятельствах и не могло бы произойти в другое время и при других обстоятельствах, когда отсутствовали бы его причины.

Так, например, если мы рассматриваем возникновение христианства в Римской империи, то мы должны искать причины возникновения христианства в условиях, сложившихся в то время в римском обществе. Подобно этому, если мы рассматриваем возникновение рационализма и вольнодумства в Европе нового времени, то мы должны снова искать его причины в специфических условиях общества, которые складывались в Европе того времени. Ни в первом, ни во втором случае не следует искать объяснения движению в каком-то особом просветлении человеческих умов, происходящем независимо от общего движения общества.

Мы подразумеваем под этим, во-вторых, что раз произошли определённые события, то произойдут и их следствия — независимо от желаний или намерений людей. Последующие действия, последующие события могут изменить эти следствия, но они не могут уничтожить их.

Например, изобретение морского компаса привело в движение целую цепь следствий, превзошедших все ожидания и предположения. Точно так же обстояло дело с изобретением паровой машины, с изобретением прядильной машины и т. п. Раз такая цепь следствий приведена в движение, то она даёт такое направление общественным событиям, которое нельзя отменить. То же самое происходит и в области политики и идеологии. Политическая и идеологическая деятельность людей, являющаяся продуктом определённых общественных условий, приводит в соответствии с этими условиями к результатам, которые могут превзойти все предположения и ожидания или даже быть совершенно отличными от них.

В-третьих, под этим мы подразумеваем также то, что, хотя условия постоянно изменяются и одни и те же условия никогда не повторяются, тем не менее можно открыть одни и те же причинные связи в различных рядах событий.

Так, великие общественные движения, возникающие в различные периоды истории, служат примером подобной причинной связи, действующей при различных условиях. Если, например, триста лет назад существовало движение, имевшее своей целью освобождение от феодализма, а сейчас существует движение, имеющее своей целью избавление от капитализма, то оба эти движения, при всём их различии, являются повторением одного и того же процесса: оба они возникли потому, что существующая общественная система превратилась в оковы для экономического развития.

Однако одно дело сказать, что общественные процессы регулируются законами и что поэтому возможна наука об обществе, — другое дело открыть эти законы, раскрыть основные законы изменения и развития в обществе. Каким образом марксизм разрешает этот вопрос?

Определяющие факторы общественного развития

Развитие общества имеет специфические черты, отличающие общественные изменения от изменений, происходящих в природе. Существенное отличие общественных явлений от явлений природы заключается в том, что общество состоит из наделённых сознанием людей, из сознательной деятельности которых вытекают все общественные результаты.

«…история развития общества в одном пункте существенно отличается от истории развития природы… — писал Энгельс, — в природе… действуют одна на другую лишь слепые, бессознательные силы… Наоборот, в истории общества действуют люди, одарённые сознанием, поступающие обдуманно или под влиянием страсти, ставящие себе определённые цели. Здесь ничто не делается без сознательного намерения, без желаемой цели»[99].

Ввиду этого обычно считалось, что в обществе в отличие от природы якобы нельзя открыть объективные законы. Предполагалось, что в природе всё определяется законами природы. Напротив, в обществе всё происходящее якобы определяется сознательными целями и намерениями людей; в этой области якобы нет такого порядка и повторяемости, которые позволили бы открыть объективные законы, регулирующие ход событий.

Однако марксизм обращает внимание в первую очередь на условия, определяющие результат намеренных действий людей. Люди могут желать чего угодно, однако то, что в действительности получается в результате их действий, может оказаться чем-то иным, а не тем, чего они желали.

Например, устанавливая в настоящее время запрет на торговлю со странами социалистического лагеря, правящие круги США хотят задушить социалистические страны. Однако на деле эти действия ведут к противоположным результатам. Социалистические страны продолжают преуспевать, несмотря на этот запрет, и главным результатом таких действий является рост экономических трудностей в капиталистических странах, а также рост противоречий между США и их капиталистическими партнёрами.

Следовательно, то, что определяет результат сознательных действий людей, есть область действия объективных законов, не зависящих от воли людей.

Марксизм обращает внимание на обстоятельства, вызывающие формирование целей и намерений в сознании людей. Когда люди формулируют намерения и ставят перед собой разнообразные цели, они делают это, отзываясь на разнообразные обстоятельства, в которых они себя находят. Разные люди имеют разные цели, и разные цели формулируются в разное время. Это говорит не о том, что психология отдельных людей различна, а о том, что люди находятся в разных обстоятельствах, имеют разные интересы, порождаемые этими обстоятельствами. Именно эти различия в обстоятельствах в конечном счёте порождают их разные цели.

Например, если в настоящее время некоторые люди поставили перед собой цель разжечь войну, а другие стремятся сохранить мир, то это происходит главным образом не потому, что у одних людей воинственный склад ума, в то время как другие настроены более дружелюбно и миролюбиво, а потому, что в настоящих условиях имеются люди, которые заинтересованы в усилении международной напряжённости, в то время как интересы других состоят в том, чтобы эту международную напряжённость устранить.

Если мы, следовательно, исходим из того, что обстоятельства, на основе которых люди формулируют свои различные цели и интересы, выражающиеся в этих целях, развиваются, то мы снова исходим из того, что существуют объективные законы, не зависящие от воли людей.

Рассматривая этот вопрос, Энгельс указывал, 1) что, хотя ничто не происходит без желаемой цели, результаты, получившиеся в действительности, в конечном итоге редко бывают такими, к которым стремятся. «Желаемое совершается лишь в редких случаях; по большей же части цели, поставленные людьми перед собой, приходят во взаимные столкновения и противоречия или оказываются недостижимыми частью по самому своему существу, частью по недостатку средств для их осуществления. Столкновения бесчисленных отдельных стремлений и отдельных действий приводят в области истории к состоянию, совершенно аналогичному тому, которое господствует в бессознательно действующей природе. Действия имеют известную желательную цель; но результаты, на деле вытекающие из этих действий, вовсе нежелательны. А если вначале они, по-видимому, и соответствуют желаемой цели, то в конце концов они несут с собой далеко не то, что было желательно»[100].

Другими словами, хотя история творится благодаря сознательной деятельности людей, однако в стремлениях и желаниях людей, принимающих участие в событиях, мы не можем найти объяснения тому, что вытекает из этой деятельности людей. Ибо «…действующие в истории многочисленные отдельные стремления в большинстве случаев влекут за собой не те последствия, которые были желательны, а совсем другие, часто прямо-таки противоположные тому, что имелось в виду…»[101]

Так что, заключает Энгельс, 2) «… эти побуждения, следовательно, имеют по отношению к конечному результату лишь подчинённое значение… возникает новый вопрос: какие движущие силы скрываются, в свою очередь, за этими побуждениями, каковы те исторические причины, которые в головах действующих людей принимают форму данных побуждений?»[102].

Ища, следовательно, обстоятельства, которые формируют цели и стремления в сознании людей и определяют конечный результат их общественной деятельности, марксизм находит эти обстоятельства в развитии материальной жизни общества — в области экономического развития, в развитии производства и условий производства и обмена.

Например, капиталистическая система в её настоящем виде могла развиться только в результате уничтожения старых феодальных общественных отношений и феодальных учреждений. Эту революцию сделали люди, сплотившиеся вокруг таких лозунгов, как «свобода, равенство и братство». Положение, занимаемое крестьянами, городскими рабочими и подымающейся буржуазией в экономическом строе феодального общества, мешало всем им проводить свои материальные интересы, и, следовательно, все они испытывали гнёт при феодальном режиме. Это заставило их подняться на борьбу за свободу, и именно это выражалось в их требовании свободы. В результате их действий феодальные оковы были разбиты. Однако то, что получилось, было нечто такое, к чему большинство людей, участвовавших в революции, не стремилось. Ибо как только феодальные оковы были разбиты, открылся простор для развития экономической деятельности буржуазии, и, таким образом, законы экономического развития независимо от чьих-либо стремлений привели к развитию капитализма. Таким образом, капитализм развился в соответствии с общественными законами, о которых большинство людей, чьи действия способствовали этому развитию, не имело ни малейшего представления.

Марксизм, следовательно, считает, что хотя общество состоит из отдельных личностей, которые совместно делают свою собственную историю благодаря своей собственной сознательной деятельности, однако для того, чтобы отыскать законы исторического развития, нужно видеть за сознательными целями, стремлениями и побуждениями людей экономическое развитие общества и классовую борьбу. Именно здесь мы находим законы, регулирующие изменения в обстоятельствах, которые обусловливают действия людей, преобразование материальных интересов в сознательные побуждения в головах людей и конечный результат их деятельности.

Законы экономического развития

Материалистический взгляд, согласно которому изменение и развитие в обществе, как и в природе, регулируется объективными законами, приводит, следовательно, к выводу, что основные законы, регулирующие изменение и развитие в обществе, являются законами экономическими по своему характеру. Иначе говоря, основные законы общества — это законы, управляющие развитием производства, регулирующие условия производства и обмена, определяющие возникновение классов, классовые взаимоотношения и классовую борьбу.

Направляя развитие условий материальной жизни общества, эти основные законы общественного развития действуют за спиной людей, иными словами, независимо от того, знают ли о них люди, или нет. Действие этих законов приводит к возникновению определённых обстоятельств, которые обусловливают затем сознательные взгляды людей, их побуждения к действиям и определяют независимо от их стремлений действительный результат их деятельности.

Однако что произойдёт, если люди откроют эти законы, познают и поймут их?

Раз люди поймут, что действительные возможности общественной деятельности обусловлены материальными условиями и материальными интересами, раз они поймут, какими законами определяется результат их общественной деятельности, то, следовательно, они смогут тогда сознательно и обдуманно определять свои действия в соответствии с действительными возможностями данной обстановки и смогут приспособить свои объединённые действия к действительным материальным условиям и законам своего общественного существования.

Следовательно, подобно всем великим научным открытиям, открытие законов развития общества представляет собой великий освобождающий факт, порождающий новые силы и возможности общественного действия. Ибо это открытие указывает путь к будущему использованию этих законов в целях удовлетворения основных потребностей людей в обществе. Если мы поймём законы исторического развития, то мы сможем начать делать историю по-новому. То есть мы сможем делать историю, сознательно основывая нашу политику на признании исторической необходимости, строя нашу политику в соответствии с действительными потребностями большинства общества и, таким образом, ставя перед собой осуществимые цели, соответствующие действительным общественным нуждам, и находя пути для их осуществления.

Такова польза, которую рабочее движение может и должно извлечь из открытий марксизма. Как мы видели, именно нужды борьбы поднимающегося рабочего класса за социализм создали условия для открытия Марксом законов развития общества. Вооружённое научным знанием законов развития общества рабочее движение может довести свою борьбу против капитализма до установления диктатуры пролетариата, а затем пойти по пути построения социалистического общества, где уничтожена эксплуатация человека человеком и всё общественное развитие служит целям удовлетворения небывало возросших материальных и культурных потребностей всего общества.

Является ли марксизм фаталистической теорией?

Материалистический взгляд, согласно которому общество развивается по объективным законам, часто понимается как якобы взгляд, заключающий в себе некую разновидность фатализма: всё, что произойдёт, всегда, мол, «предопределено», и всё, что мы можем сделать, не имеет-де никакого значения для результата. Однако в свете сказанного выше теперь должно быть ясно, что марксизм не имеет ничего общего с «фатализмом».

Фаталистические теории общества существовали и существуют. Но это идеалистические теории. Марксизм противоположен этим теориям, а они противоположны марксизму.

Таковы, например, теории, усматривающие в истории действие и проявление некоего божественного промысла; такой теорией является гегелевская философия истории, рассматривающая всё историческое развитие общества как проявление ступень за ступенью так называемой абсолютной идеи.

Таковы также различные теории, рассматривающие историю как бы движущуюся по «кругам», когда каждая цивилизация проходит с некоей неизбежной необходимостью периоды восхождения, расцвета сил и упадка, — как это имеет место у Шпенглера в «Закате Европы» или у Тойнби в «Исследованиях истории».

Идеализм таких теорий заключается в том, что они рассматривают законы развития общества как «судьбу», навязанную обществу извне, так что все люди оказываются просто орудиями судьбы, орудиями внешней необходимости. Если принять такие теории, то тогда мы действительно будем фаталистами. Если всё происходящее — дело рук бога, декретируется судьбой или следует с некоей железной необходимостью, — что практически означает одно и то же, — то, следовательно, мы действительно мало что можем сделать для того, чтобы самостоятельно определять свою собственную судьбу.

Напротив, марксизм считает, что люди сами делают свою собственную историю. Материализм не может признать ни божественного промысла, ни судьбы, ни внешней необходимости, определяющей исторические события. События определяются целиком и полностью собственными действиями людей в тех исторических условиях, в которых люди себя находят.

«Люди сами делают свою историю, — говорит Маркс, — но они её делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого»[103].

Таково объективное условие и таковы рамки исторической деятельности людей. Однако эти обстоятельства, которые «даны им и перешли от прошлого», сами были созданы людьми. Раз, следовательно, мы можем понять экономические и классовые силы, которые создают сами люди в ходе своей исторической деятельности, и законы их действия, то мы можем понять и то, чего́ можно достичь и что́ надо сделать для достижения этого. Поэтому, будучи далёким от фаталистического бездействия, материалистическое понимание истории даёт программу действия.

Конечно, реакционный класс не может иметь такой программы действия, которая основывается на научном знании законов общественного развития. Более того, именно такие реакционные классы имеют склонность к фабрикации фаталистических теорий истории. Эти классы способны действовать и очень энергично, однако при этом они исходят из своих узкоклассовых интересов и из своего большого опыта в деле защиты и осуществления этих интересов, а не из какого-либо научного понимания основных законов общественного развития. Узкоклассовые интересы заставляют их оказывать сопротивление действию этих законов, а поэтому мешают их объективной возможности понять эти законы. Понять эти законы может лишь прогрессивный класс, который в конечном счёте способен использовать законы общественного развития для низвержения старого строя общества и установления нового общественного строя.

Что касается современного рабочего класса, то исторический материализм учит его, что своими и только своими собственными усилиями он может завоевать власть и найти путь к счастью и изобилию. «…освобождение рабочего класса должно быть завоёвано самим рабочим классом…»[104]

Личность и класс

Марксизм в равной мере противоположен как «фаталистическим» теориям истории, так и теориям, ставящим общественное развитие в зависимость от ряда случайностей. Подобные теории отрицают закономерный характер общественного развития. Они считают, что события, происходящие в обществе, определяются обстоятельствами, которые не подчиняются объективным законам и которые поэтому нельзя предвидеть. Тот, кто придерживается такой точки зрения, обычно приписывает решающую роль в истории выдающимся личностям, чьё влияние или сила воли является якобы причиной которая определяет и направляет развитие событий.

Как же, в таком случае, марксизм смотрит на ту роль, которую играют выдающиеся личности в истории? Если марксизм отрицает, что конечная причина развития общества может быть сведена к случайным чертам характера отдельных лиц, то отрицает ли марксизм, что известные личности играют исключительно важную роль в формировании хода событий?

Марксизм не отрицает той роли, которую играют в истории выдающиеся личности. Он не отрицает влияния, которое такие личности оказывают на развитие событий. Тем не менее он считает, что историческое развитие определяется не выдающимися личностями, а движением классов; выдающиеся же личности играют свою роль только в качестве представителей или вождей классов. Если только личность не основывает своё влияние и авторитет на поддержке определённого класса, чьи интересы и стремления она представляет, то она бессильна и не может оказать серьёзного влияния. С другой стороны, движение нуждается в вождях. И если классы пришли в движение, то им надо найти и они действительно находят такие личности, которые могут действовать в качестве их представителей и вождей. Эти личности могут быть хорошими или плохими, гениальными или посредственными вождями. В первом случае движение ускоряется, во втором — замедляется. Однако в любом случае в конечном счёте определяется не случайными чертами характера руководящих личностей, а движением классов, движением масс народа.

«Когда… речь заходит об исследовании движущих сил, стоящих за побуждениями исторических деятелей, — пишет Энгельс, — …то надо иметь в виду не столько побуждения отдельных лиц, хотя бы и самых выдающихся, сколько те побуждения, которые приводят в движение большие массы людей, целые народы, а в каждом данном народе, в свою очередь, целые классы… Исследовать движущие причины, которые… отражаются в виде сознательных побуждений в головах действующей массы и её вождей, так называемых великих людей, — значит вступить на единственный путь, ведущий к познанию законов, господствующих в истории вообще и в её отдельных периодах или в отдельных странах»[105].

Следовательно, в настоящее время рабочий класс должен полагаться в борьбе за своё освобождение на свою собственную деятельность. Он не должен выбирать вождей, судя о них по их собственным словам, он должен судить о них по их делам и контролировать их деятельность через свои массовые организации. Ибо вожди движения приносят пользу только постольку, поскольку они преданно служат классу, остаются близкими народу и, основываясь на научном знании, указывают путь вперёд.

Марксизм, следовательно, научно указывает путь к завоеванию социализма. Он научно доказывает, что победа рабочего класса и гибель капитализма одинаково неизбежны. Однако к этому приведёт не некое роковое предопределение или воля немногих личностей, а сознательная деятельность миллионов мужчин и женщин, объединённых в рабочем движении и ведомых партией и вождями, которые основывают своё руководство на научном понимании, на коллективном обсуждении и критике и на преданности интересам народа.


Глава III. Роль идеи в общественной жизни

Второй руководящий принцип исторического материализма состоит в том, что общественные идеи возникают из условий материальной жизни общества.

Однако идеи, возникающие из условий материальной жизни общества, затем играют активную роль в развитии материальной жизни. Таков третий руководящий принцип.

Идеи либо способствуют, либо препятствуют общественному развитию. Старые идеи, соответствующие условиям, которые уже устарели, всегда имеют тенденцию продолжить своё существование даже после того, как условия, их породившие, исчезли. Такие идеи защищаются реакционными классами. Однако новым, подымающимся общественным силам необходимо вооружить себя новыми идеями, соответствующими тому, что является новым и возникающим в развитии материальной жизни общества. Такие новые идеи играют громадную организующую и мобилизующую роль в борьбе за преобразование общества.

Исторический материализм учит, что в настоящее время рабочему классу необходимо, во-первых, основывать свою практическую политику на объективных законах общественного развития, во-вторых, основывать свою программу на действительных потребностях материального развития общества и, в-третьих, вооружить себя революционными идеями, революционной теорией.

Материальная жизнь общества определяет его взгляды и учреждения

Второй руководящий принцип исторического материализма состоит в том, что взгляды, существующие в обществе, вместе с общественными учреждениями всегда в конечном счёте определяются условиями материальной жизни.

Иначе говоря, распространение материализма на общество ведёт к выводу, что материальная жизнь общества определяет его духовную жизнь.

Для материализма материя, или материальный мир, — первичное, а дух, или сознание, — вторичное, или производное. Существование и взаимосвязь материальных вещей не зависят от наших представлений о них, а, наоборот, наше сознание и представления в нашей голове зависят от первичного существования и взаимосвязи материальных вещей.

По отношению к обществу это означает, что причины возникновения всех взглядов, имеющих хождение в обществе, можно найти в условиях материальной жизни общества, а не в чём-либо другом.

«Не сознание людей определяет их бытие, — писал Маркс, — а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание»[106].

Это коренным образом отличается от того, чему обычно учат другие теории. И это вместе с тем означает, что конечные причины исторических событий можно найти не в изменении мыслей людей, а в изменении условий материальной жизни общества.

«В основе всех прежних воззрений на историю лежало представление, что причину всех исторических перемен следует искать в конечном счёте в изменяющихся идеях людей… —писал Энгельс. — Но откуда появляются у людей идеи… об этом не задумывались… идеи каждого данного исторического периода объясняются в высшей степени просто экономическими условиями жизни и обусловленными ими общественными и политическими отношениями этого периода»[107].

Следовательно, «конечных причин всех общественных перемен и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в их возрастающем понимании вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена… Пробуждающееся сознание того, что существующие общественные установления неразумны и несправедливы, что „разумное стало бессмысленным, благо стало мучением“[108], — является лишь симптомом того, что в способах производства и в формах обмена произошли незаметно такие перемены, к которым уже не подходит общественный строй, скроенный по старым экономическим условиям»[109].

Например, часто полагают, что наши прадеды уничтожили старые феодальные отношения подчинения потому, что в их сознании родилась идея о том, что люди равны и должны пользоваться равными правами. Но почему эта идея вдруг получила столь большое влияние? Почему феодальные отношения подчинения, которые в течение столетий считались справедливыми и разумными, вдруг начали казаться несправедливыми и неразумными? Эти вопросы ведут нас из области идей в область условий материальной жизни. Именно потому, что изменялись материальные, экономические условия, люди стали думать по-новому. Существовавшие феодальные отношения больше не соответствовали развившимся экономическим условиям. Именно развитие экономической деятельности и экономических отношений создало силы, уничтожившие феодализм и положившие начало капитализму. Так что возникновение и распространение идеи равноправия, в качестве противоположности феодальному неравенству, последовали вслед за изменениями в материальных условиях жизни и отражали эти изменения.

Или почему, когда капитализм ещё продолжает развиваться, идея социализма, идея общественной собственности на средства производства, вдруг получает влияние? В течение столетий частная собственность считалась справедливой и разумной и даже необходимой основой цивилизованного общества. Но в настоящее время, напротив, она начала представляться несправедливой, неразумной, тягостной. Опять-таки этот новый образ мышления и сильное влияние, которое начали оказывать социалистические идеи, возникли из новых экономических условий. При капитализме производство перестаёт носить частный характер и приобретает общественный характер, а частная собственность и частное присвоение, основанное на частной собственности, которая сохраняется при капитализме, больше не соответствуют новому характеру производства.

Вообще возникновение новых идей нельзя никогда принимать за достаточное объяснение общественных изменений, так как всегда надо объяснить само происхождение идей и причину их влияния на общество. А это объяснение в конечном счёте можно найти в условиях материальной жизни общества.

Следовательно, мы найдём, что в зависимости от различных условий материальной жизни общества в разное время получают распространение совершенно разные идеи и что различия во взглядах различных классов в разное время всегда в конечном счёте можно объяснить с точки зрения различий в условиях материальной жизни.

«Нужно ли особое глубокомыслие, — спрашивали Маркс и Энгельс, — чтобы понять, что вместе с условиями жизни людей, с их общественными отношениями, с их общественным бытием изменяются также и их представления, взгляды и понятия, — одним словом, их сознание?»[110].

Законы общественного развития, на экономическую сторону которых мы уже указывали, имеют, следовательно, ещё ту сторону, что они включают законы, посредством которых на основе данных материальных или экономических условий общества возникает целая надстройка общественных взглядов и соответствующих им учреждений.

Экономическая структура общества всегда есть тот базис, на котором возникают взгляды и учреждения общества и которому они соответствуют. Возникновение новых взглядов и новых учреждении всегда отражает изменения в экономических условиях.

Активная роль идей в общественном развитии

Материализм учит, что идеи, которые образуются в сознании людей, зависят от первичного существования материальных вещей и материальных отношений. Однако это не означает, что, возникнув на основе материальных условий, идеи не играют никакой роли в общественной деятельности, посредством которой изменяются материальные условия. Напротив, возникнув на основе материальных условий, идеи становятся активной силой, оказывающей обратное воздействие на материальные условия.

Поэтому надо различать вопрос о происхождении идей от вопроса о значении и общественной роли идей.

Третий руководящий принцип исторического материализма говорит о той роли, которую идеи играют в общественном развитии. Он гласит, что идеи, возникшие на основе условий материальной жизни общества, сами играют активную роль в развитии материальной жизни общества.

Некоторые школы механистического материализма только подчёркивают, что идеи вызываются внешними материальными условиями. Однако, заявив это, механицисты не обращают внимания на дальнейшие активные взаимоотношения, возникающие между идеями и материальными условиями, вызвавшими их. В противоположность этому диалектический материализм, изучающий вещи в их сложных взаимных отношениях и в их действительном движении, должен учитывать также те способы, какими идеи оказывают обратное влияние на материальные условия, и ту роль, которую играют идеи во всём сложном движении общества.

Для выяснения этого вопроса возьмём, например, квалифицированного рабочего, занятого в производстве. Он — не автомат. Он обладает знаниями, так сказать идеями, относительно материалов его специальности. Эти идеи не появились в его голове невесть откуда. У плотника есть идеи относительно свойств дерева, у слесаря-инструментальщика — относительно свойств металла. Эти идеи являются отражением в сознании человека свойств внешних материальных объектов: дерева или металла, — которые он познал в ходе своего практического использования этих материалов. Эти идеи появились в сознании человека как отражение внешних материальных вещей и в результате его производственной деятельности. Однако, возникнув в голове человека, эти идеи становятся затем фактором, причём необходимым фактором, в определении его производственной деятельности, благодаря которой он придаёт определённую форму дереву или металлу и изменяет их в соответствии со своими идеями об этих материалах и о том, что можно сделать с ними. Люди не трудятся, не имея идей. Действительно, когда первобытный человек изготовлял свои первые каменные орудия, он тем самым уже показал ту роль, которую играют идеи в деятельности человека, направленной на изменение условий его материальной жизни.

То, что верно для процесса труда, верно и для общественной деятельности вообще. Люди не осуществляют свою общественную деятельность, не имея идей. Идеи, возникающие в головах людей, по своему происхождению определяются материальной деятельностью людей и порождаются условиями материальной жизни общества. Обладая этими идеями, люди предпринимают действия, оказывающие обратное влияние на условия материальной жизни и изменяющие эти условия.

Таким образом, идеи, получающие распространение в обществе, образуются в сознании людей как следствие и как отражение их материальной деятельности и условий материальной жизни. Общественная деятельность людей происходит на основе данных условий материальной жизни. Эти условия отражаются в виде идей в человеческих головах. И, обладая этими идеями, люди ведут затем общественную деятельность, которая оказывает обратное влияние на условия материальной жизни.

«Всё, что приводит людей в движение, неизбежно должно пройти через их голову, — писал Энгельс, — но какой оно вид принимает в этой голове, в очень большой мере зависит от обстоятельств».[111]

Мы уже отмечали, что некоторые механистические материалисты видят лишь, что идеи возникают в голове человека в результате влияния внешних материальных условий. Однако они не видят активной роли, которую играют идеи в человеческой деятельности по изменению внешней действительности.

С другой стороны, идеалисты — «односторонни» в противоположном смысле. Они видят только идеи, пренебрегая материальными условиями, откуда эти идеи берут своё происхождение, и затем подчёркивают активную роль, которую идеи играют в человеческой жизни. Они отделяют идеи даже от мозга, в котором они образуются, рассматривают их как самостоятельно существующие и как первую причину всех человеческих поступков. В противоположность идеализму, диалектический материализм считает, что идеи возникают в голове человека только как отражение данных материальных условий. Однако диалектический материализм, тем не менее, видит также ту роль, которую играют идеи в человеческой деятельности, направленной на изменение материальных условий.

Новые и старые идеи

В общественном развитии идеи играют двоякую роль: они или ускоряют, или замедляют развитие общества, они являются или прогрессивными, или реакционными.

Для общественных идей характерно, что, возникнув на основе развития данных условий материальной жизни, они стремятся сохранить своё существование даже после того, как условия, породившие их, исчезли или находятся в процессе исчезновения. Иначе говоря, существует тенденция отставания идей.

Идеи, возникшие из старых условий существования, но продолжающие оказывать влияние в то время, когда эти старые условия уже уничтожены или созрели для их уничтожения, начинают действовать как реакционная, консервативная сила, мешающая новому, прогрессивному развитию общества.

Например, борьба за организацию рабочих на фабрике может повлечь за собой борьбу за вытеснение в сознании некоторых рабочих старых, мелкобуржуазных идей, мешающих им объединиться против хозяев, новыми, пролетарскими идеями.

То же самое имеет место тогда, когда в результате борьбы против хозяев власть перешла в руки рабочего класса. Даже после ликвидации капиталистической эксплуатации борьба за построение нового, социалистического общества влечёт за собой борьбу за ликвидацию пережитков капитализма в сознании людей, ибо идеи, порождённые капиталистическими общественными отношениями, продолжают существовать даже после того, когда эти общественные отношения уже не существуют.

Старые идеи, отражая общественные уже устаревшие условия, служат тем силам, которые стремятся сохранить старые общественные условия, и препятствуют тем силам, которые стремятся создать новые общественные условия. Поэтому именно реакционные классы, защищающие такие идеи, стремятся сохранить эти идеи, придавая им новые формы и приспосабливая их к требованиям происходящей борьбы, и пропагандируют их всяческими способами и всеми возможными средствами. Напротив, прогрессивный класс должен сокрушить такие идеи, уничтожить их влияние и развить свои собственные новые идеи, соответствующие новым общественным задачам.

Следовательно, в классовом обществе идеи отражают точку зрения и стремления различных классов. В классовом обществе идеи служат также средством классовой борьбы. Так, в области идей, отражающих классовую борьбу во всей её сложности, бывают периоды кажущегося спокойствия и периоды открытых конфликтов — периоды побед и поражений, союзов и расколов, компромиссов, маневрирования и борьбы за обладание руководящими позициями. В битве идей фактически все битвы за изменение общества доводятся до конца. Идеи всегда являются могучей силой общества.

Стало быть, когда говорится о битве идей, никогда не следует полагать, что это относится только к некоторым задачам меньшинства «интеллигентов», которые ведут полемику в высших идеологических сферах: философии, религии, науки или искусства. В третьем томе будет показано, как возникает такая «высшая идеология» и каково её значение. Однако, каково бы ни было её значение, основную роль в битве идей играет всякий, кто привлекает в профсоюз или коммунистическую партию нового члена, кто выступает против современной пропаганды капиталистов и разоблачает её или кто критикует идеи правых социалистов, представляющих капиталистическое влияние в рабочем движении.

Общественную роль идей можно, следовательно, обобщить, сказав, что, в то время как старые идеи, базирующиеся на материальных условиях прошлого, препятствуют прогрессивному развитию общества и защищаются реакционными классами, новые идеи, базирующиеся на том, что является новым в развитии материальной жизни общества, и на потребностях этого развития, активно помогают прогрессивному развитию общества и защищаются прогрессивными классами.

Новые идеи и теории необходимы для выполнения новых задач, поставленных перед обществом развитием материальной жизни. Люди не могут эффективно действовать, не имея идей.

Когда такие новые идеи, обычно выдвигаемые в первую очередь лишь немногими людьми, действительно становятся достоянием народных масс, — это происходит тогда, когда массы, поскольку идеи соответствуют их материальным потребностям, овладевают этими идеями, — тогда идеи становятся непобедимой силой.

«…теория становится материальной силой, как только она овладевает массами»[112].

Социалистическая теория и массовое движение

Мы попытались суммировать три руководящих принципа исторического материализма, являющихся результатом распространения материалистического мировоззрения на общество. Какие практические выводы отсюда следуют?

1) Отсюда следует, что в настоящее время рабочий класс в борьбе за своё освобождение должен основывать свои практические задачи и политику не на мечтах и идеалах, а на учёте действительных общественных условий и объективных законов общественного развития.

Если мы основываем практические цели и политику просто на мечтах и идеалах, то какими бы благородными и вдохновляющими ни были эти мечты и идеалы, у нас нет гарантии, что мы когда-либо найдём путь для их осуществления или даже вообще на возможность претворения их в жизнь. Законы общественного развития будут действовать вопреки нам, или против нас, срывая наши планы и приводя к событиям, которые будут захватывать нас врасплох, сбивать с толку и делать беспомощными. Если, с другой стороны, мы будем основывать нашу практическую деятельность на научном знании законов развития общества, то тогда мы сможем сознательно использовать эти законы, сможем формулировать практические задачи, соответствующие действительным условиям жизни и потребностям народа, и сможем найти пути, какими можно мобилизовать силы, способные действительно осуществить эти цели.

2) Далее. Отсюда следует, что, стремясь произвести изменения в обществе, мы должны основывать нашу программу на учёте действительных условий и потребностей развития материальной жизни общества. Только такая программа может соответствовать действительным потребностям народных масс и, таким образом, эффективно служить делу мобилизации сил, способных произвести изменение в обществе.

Если, напротив, наша программа будет состоять только из идеальных проектов реформ или если мы в этой программе будем исходить из предположения, что мы можем превратить абстрактные понятия разума или справедливости, возникающие в наших головах, в конкретную действительность, не принимая в расчёт действительные материальные условия общественной жизни, то тогда, как бы красиво ни звучала эта программа, она будет оторвана от действительной жизни, а тот, кто следует ей, будет заведён в тупик.

Следовательно, наша программа, основывающаяся «не на добрых пожеланиях „великих людей“, а на подлинных потребностях развития материальной жизни общества», должна указать практический путь к удовлетворению материальных нужд народа.

3) Следующий вывод состоит в том, что для преобразования общества и построения социализма мы должны иметь социалистические идеи, революционную теорию, отвечающую этой задаче.

Поэтому исторический материализм учит нас всегда подчёркивать необходимость обладать социалистическими идеями, социалистическими теориями.

Если мы будем игнорировать изучение революционной теории и не будем развивать её или откажемся от необходимости иметь передовые идеи и удовлетворимся тем, что будем полагаться на своё чутье и опираться на стихийное движение масс, то в таком случае мы никогда не создадим движения, способного изменить общество.

Если мы будем игнорировать борьбу против буржуазных идей, за социалистические идеи и не будем бороться за то, чтобы эти социалистические идеи сделать достоянием массового движения, тогда мы неизбежно останемся в плену буржуазных идей, что в настоящее время может быть подтверждено примером тех «социалистических» вождей, которые отрицают за социалистической теорией какое-либо значение. Нет такой головы, которая представляла бы собой абсолютный вакуум, как близко к этому состоянию ни были бы некоторые головы. И старые идеи продолжают влачить существование в головах людей, если только их сознательно не заменить новыми идеями.

Вывод, следовательно, состоит в том, что знание законов развития общества, условий материальной жизни общества и потребностей их развития становится великой общественной силой, способствующей уничтожению старых общественных условий и созданию новых условий, когда это знание развивается и применяется партией рабочего класса, когда идеи научного социализма соединены с массовым движением рабочего класса.

Таковы, следовательно, руководящие принципы и выводы, вытекающие из распространения материализма на общество. Как мы видим, материалистическое мировоззрение становится теперь практической программой, боевой стратегией для рабочего движения.

В следующих главах мы рассмотрим более подробно выводы, к которым пришёл исторический материализм относительно законов общественного развития.


Часть вторая. Как развивается общество


Глава IV. Способ производства

Всё развитие общества определяется развитием производительных сил и соответственными изменениями в отношениях между людьми в производстве. Производительные силы и производственные отношения данного периода времени, взятые в их единстве, составляют способ производства.

Из разделения труда в производстве возникает частная собственность, и, таким образом, появляется эксплуатация и общество разделяется на антагонистические классы.

В ходе развития общества последовательно возникало пять типов производственных отношений: первобытно-общинные отношения, рабство, феодализм, капитализм и социализм.

Производство средств к жизни

Исторический материализм находит ключ к законам развития общества в том простом факте, что «…люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.»[113].

Прежде чем люди смогут заняться какой-либо деятельностью, они должны добыть средства к жизни: пищу, одежду и жилище. И они получают средства к жизни, но не как свободные дары природы, а путём объединения друг с другом для производства предметов первой необходимости для жизни и обмена производимыми вещами. Только на основе объединения для производства и обмена средств к жизни люди могут развивать любые свои другие общественные интересы и добиваться их осуществления.

Следовательно, «производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей…»[114]

Отсюда следует также, «… что производство, а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты производства обмениваются»[115].

Таким образом, исторический материализм находит конечную причину всего движения общества в условиях материальной жизни общества и в изменениях условий материальной жизни.

Условия материальной жизни включают, конечно, природную, географическую среду, в которой живёт общество. Эта географическая среда оказывает влияние на общественную жизнь людей постольку, поскольку она обусловливает то, что они делают, и то, что они могут делать. Однако географическая среда, которая очень мало изменяется, не определяет изменения и развития общественной жизни. Изменение и развитие общественной жизни определяются изменяющимися способами, которыми люди, населяющие данную территорию, производят свои средства к жизни. Общественное развитие определяется не окружающей природой, а способами, которые применяют люди, чтобы взять у природы то, что необходимо для удовлетворения их материальных потребностей. Условия материальной жизни, от изменения которых зависит всё развитие общества, являются условиями, созданными самими людьми путём своей собственной деятельности, направленной на обеспечение своей жизни, на производство средств к жизни.

Это можно проследить на примере истории Англии. Географическая среда Англии в течение двух последних тысячелетий изменялась очень мало. Однако за это время условия материальной жизни людей, живущих в Англии, изменились коренным образом. Англия прошла путь развития от древнего родового общества до современного капиталистического общества и скоро перейдёт к социализму. Всё это развитие опиралось на тот факт, что за это время люди вырубили леса и кустарники, некогда покрывавшие наиболее плодородные районы страны, развили земледелие, стали добывать уголь и другие полезные ископаемые, построили корабли, чтобы перевозить товары из страны в страну, создали крупную промышленность. И по мере того, как люди всё это делали, их общественные отношения претерпевали ряд преобразований, а вместе с этим также претерпевали существенные изменения учреждения и идеи людей.

Способ, которым люди производят и обменивают свои средства к жизни, называется способом производства. Каждое общество основывается на способе производства, определяющем в конечном счёте характер всей общественной деятельности и характер учреждений.

В ходе истории общества способ производства претерпел большие изменения. Он развился от самой примитивной экономики племён, занимавшихся собирательством и охотой, до социалистической экономики, родившейся в XX веке. Один способ производства сменял другой способ производства. А это экономическое изменение и развитие, это изменение и развитие способа производства материальных средств к жизни образуют основу всего общественного развития.

Материалистическое понимание истории, следовательно, ставит три основных вопроса:

1) Необходимо более точно определить, какие главные факторы образуют способ производства и изменения каких факторов составляют изменения в способе производства.

2) Необходимо исследовать законы, по которым происходят изменения в способе производства, как основные законы развития человеческого общества.

3) Необходимо исследовать, по каким законам на основе изменений в способе производства возникает и изменяется целая надстройка общественных взглядов и учреждений.

Первый вопрос будет рассмотрен в этой главе, второй — в главах V и VI, третий — в главах VII и VIII.

Производство и собственность

Способ производства всегда имеет общественный характер, потому что каждый отдельный индивидуум исключительно своим собственным трудом, независимо от других членов общества, не производит всё необходимое для удовлетворения своих материальных нужд. Материальные продукты, необходимые для общества, производятся трудом многих членов общества, осуществляющих, таким образом, «взаимный обмен деятельностью» в процессе производства общественного продукта, распределяемого среди членов общества.

Таким образом, при рассмотрении способа производства необходимо прежде всего различать общественные силы, приводимые в действие людьми, для того чтобы производить продукты, — материальные средства, с помощью которых осуществляется производство, и, во-вторых‚ взаимные отношения, в которые вступают люди, участвуя в производстве и обмене продуктов.

Следует различать, во-первых, производительные силы и, во-вторых, производственные отношения. Производительные силы и производственные отношения вместе составляют способ производства. Изменения в способе производства вызываются изменениями в производительных силах и изменениями в производственных отношениях.

1) Что же, следовательно, подразумевается под производительными силами?

Для того чтобы производить, необходимы орудия производства, то есть инструменты, машины, средства транспорта и т. п. Однако орудия производства сами по себе ничего не производят. Именно люди изготовляют орудия производства и используют их. Без людей, обладающих навыками изготовлять и использовать орудия производства, невозможно производство.

Поэтому производительные силы состоят из а) орудий производства и б) людей, обладающих производственным опытом и навыками к труду и использующих эти орудия производства.

2) Что же подразумевается под производственными отношениями?

Люди не изготовляют и не используют орудий производства, равно как не приобретают и не применяют производственный опыт и навыки к труду, не вступая при этом во взаимные отношения. Изготовляя и используя орудия производства, приобретая и применяя производственный опыт и навыки к труду, люди вступают в отношения друг с другом, посредством которых они объединяются и организуются в процессе общественного производства.

Эти отношения частично являются простыми и непосредственными отношениями, в которые люди вступают друг с другом в действительном производственном процессе, — простыми и непосредственными отношениями между людьми, занятыми выполнением общей производственной задачи.

Однако, осуществляя производство, люди с необходимостью должны вступать в общественные отношения не только друг с другом, но и со средствами производства, которые они используют.

Под «средствами производства» мы подразумеваем нечто большее, чем орудия производства. Мы обозначаем этим термином все те средства, которые необходимы для производства готового продукта, — включая не только орудия производства (являющиеся частью производительных сил), но и землю, сырьё и здания, где осуществляется производство, и т. п.

Для осуществления производства люди, следовательно, должны регулировать общественным путём свои взаимные отношения к средствам производства. Так возникают отношения собственности. В общественном производстве средства производства становятся собственностью различных лиц или групп. Эти отношения собственности определяют, кто имеет право распоряжаться различными средствами производства и продуктом, произведённым в результате использования этих средств производства.

Это регулирование взаимных отношений людей к средствам производства и, следовательно, к их доле в продукте осуществляется не в результате какого-либо сознательного и обдуманного акта — какого-либо общего решения или «общественного договора». Такое регулирование происходит путём бессознательного или стихийного процесса. Свои взаимные отношения к средствам производства и право распоряжаться общественным продуктом люди регулируют способом, соответствующим производительным силам, так как иначе они не смогли бы осуществлять производство. А вступая в эти отношения в процессе производства, они осознают эти отношения как отношения собственности.

В очень примитивном производстве, осуществляемом охотничьими племенами, охотники вступали в простые, непосредственные отношения друг с другом как товарищи по охоте, а земля, на которой они охотились, звери, за которыми они охотились, не считались собственностью какого-либо отдельного лица или группы. Всё племя участвовало в организации охоты, и добыча, которую приносили с охоты, являлась общей собственностью и делилась между всеми членами племени.

Однако, когда возникает разделение труда и одни люди специализируются на производстве одного продукта, другие — другого, тогда используемые орудия начинают рассматриваться как собственность отдельных лиц, произведённый же продукт становится собственностью производителя и поступает в его распоряжение. Подобно этому, когда были приручены животные и возросли стада, тогда скот стал собственностью отдельных семей или главы семьи. На более поздней стадии развития общества частной собственностью становится земля.

Таким образом, в результате развития производительных сил — ибо развитие земледелия, ремесла и т. п. именно и является развитием производительных сил — и в результате разделения труда, сопровождавшего это развитие, постепенно возникает собственность на средства производства отдельных лиц или групп. Иначе говоря, возникает частная собственность.

Здесь уже можно видеть, что движущей силой в общественном развитии является развитие производительных сил.

Отношения собственности являются по существу общественными отношениями между людьми, возникающими из производства. На первый взгляд отношения собственности могут выглядеть как простые и непосредственные отношения между отдельными владельцами собственности и собственностью, которой они владеют. Однако это не так. Робинзон Крузо на своём острове не был владельцем собственности; он был просто человеком на острове. Отношения собственности являются отношениями между людьми в обществе: сложными отношениями между человеком и человеком, а не простыми отношениями между людьми и вещами. В процессе производства, осуществляемого людьми, они устанавливают между собой общественные отношения, или производственные отношения; при этом средства производства, используемые людьми, становятся собственностью той или иной группы, того или иного лица.

Поэтому отношения собственности представляют собой способы регулирования взаимных отношений людей в процессе использования средств производства и при распоряжении продуктом.

Отношения собственности дают просто осознанное, юридическое выражение этим взаимным отношениям, которые, будучи выражены как отношения собственности, представляются в качестве обязательных отношений, навязанных обществу.

Поэтому теперь можно определить производственные отношения как взаимные отношения, в которые вступают люди в процессе производства и которые выражаются как отношения собственности.

Производственные отношения, существующие в обществе на любой определённой ступени его развития, составляют экономическую структуру общества на этой его ступени.

Эксплуатация

Продукты производственной деятельности присваиваются разными способами и распределяются среди членов общества также разными способами в соответствии с типом господствующей системы хозяйства.

Что же определяет способы, которыми в различных обществах присваивается продукт?

Вообще именно форма собственности на средства производства, характер отношений собственности, характер производственных отношений определяют форму присвоения и способ распределения средств к жизни.

В самых первобытных обществах средства производства были общественной собственностью, ими сообща владели производители. Это являлось следствием очень примитивного характера орудий производства. Располагая весьма примитивными орудиями и инструментами, при едва развившемся разделении труда, люди вынуждены были работать сообща, чтобы прокормить себя, а общий труд вёл к общей собственности на средства производства. Продукты производства соответственно делились между всеми членами общины. Как средства производства не являлись собственностью какого-либо отдельного лица или группы, так и продукт не присваивался каким-либо особым лицом или группой.

В социалистическом обществе средства производства снова становятся общественной собственностью. Однако на этот раз это есть следствие очень высоко развитого характера орудий производства. Обобществление труда, вызванное развитием современной крупной промышленности, приводит к необходимости общественной собственности на средства производства. И, следовательно, продукт вновь присваивается всем обществом и распределяется в соответствии с принципом «каждому по его труду» на первой стадии социалистического общества и «каждому по его потребностям» на стадии полностью развившегося коммунистического общества.

Однако во всех обществах, известных в истории в период между первобытно-общинным строем и социализмом, средства производства не являются общественной собственностью, а принадлежат отдельным лицам или группам, меньшинству общества. В результате те, кому принадлежат средства производства, в силу своего положения собственников имеют возможность присваивать продукт. И таким образом они получают возможность жить за счёт труда других, или, другими словами, эксплуатировать. Те, кто не владеет средствами производства, вынуждены работать в интересах тех, кто ими владеет.

Как создаётся такое положение дел?

Прежде всего развитие разделения труда разрушает первобытный строй общественного производства, осуществляемого всем племенем, и ведёт к тому, что собственность на средства производства постепенно переходит в руки отдельных лиц и групп. Вместе с этим возникает частное присвоение продукта, так как продукт присваивается теми, кому принадлежат средства производства. По мере того, как стада переходят из общего владения племени в собственность отдельных глав семей, по мере того, как обрабатываемые земли передаются в пользование отдельных семей, по мере того, как появляется ремесло, соответствующие продукты перестают быть коллективной собственностью и возникает частное присвоение.

Далее, вместе с частной собственностью начинается также превращение продукта в товар — процесс, окончательно завершившийся в капиталистическом обществе, где все продукты фактически принимают форму товара.

Когда одни продукты обмениваются на другие продукты, то мы называем их товарами. Товары являются продуктами, произведёнными для обмена на другие продукты. «Появившаяся частная собственность на стада и роскошную утварь, — писал Энгельс, — вела к обмену между отдельными лицами, к превращению продуктов в товары»[116]. Ибо если при общинном способе производства люди делили свои продукты между собой, осуществляя таким образом «взаимный обмен деятельностью», а не обменивали их, то с развитием частной собственности собственник получает продукт не обязательно для своего собственного потребления, напротив, он обменивает этот продукт на другие продукты.

И это имело большие последствия. «Лишь только производители перестали сами непосредственно потреблять свой продукт, а начали отчуждать его путём обмена, они утратили свою власть над ним. Они уже не знали, что с ним станет. Возникла возможность использовать продукт против производителя, для его эксплуатации и угнетения»[117].

По мере роста товарообмена, а вместе с ним и употребления денег, эти факторы действуют как мощная сила, разрушая дальше весь прежний общинный способ производства, концентрируя собственность в руках одних и лишая собственности других. Неизбежным результатом роста частной собственности является разделение общества на «больших» и «маленьких» людей, на тех, у кого есть собственность, и тех, у кого её нет, на имущих и неимущих.

Далее, разделение труда, из которого следуют эти результаты, связано с ростом производительности труда. Там, где раньше производительный труд целого племени едва мог произвести достаточное количество продуктов для удовлетворения минимальных потребностей всех производителей, теперь труд производит излишек. Тот, кто работал, мог производить достаточное количество продуктов для удовлетворения своих собственных насущных нужд и кое-что сверх того. Следовательно, для тех, кто владеет средствами производства, появляется возможность, не работая, присваивать себе излишек труда остальных. А раз появилась эта возможность, то вскоре ею воспользовались.

Первым результатом было рабство. Раз производитель мог производить своим трудом больше, чем он сам потребляя, то стало выгодным захватывать и содержать рабов. Таким образом появляются рабовладельцы и рабы. Рабовладельцы присваивают себе весь продукт труда рабов и дают рабам ровно столько, сколько необходимо, чтобы они не умирали.

Рабство является первой формой эксплуатации человека человеком[118]. При рабстве рабовладелец является собственником средств производства, а также раба. Вторая форма эксплуатации выступает в виде феодальной формы эксплуатации, эксплуатации крепостных феодальным собственником. Феодал не имеет собственности на крепостного, как рабовладелец на раба, но он владеет землёй, а крепостной прикреплён к земле — крепостному разрешают кормиться на земле феодала при условии, что он отдаст феодалу в качестве подати большую часть того, что он производит. Третьей формой эксплуатации является капиталистическая форма эксплуатации, эксплуатация наёмных рабочих капиталистами. При капитализме рабочие формально свободны, однако они лишены средств производства и могут существовать, только продавая свою рабочую силу капиталистам. Последние, являясь собственниками средств производства, присваивают продукт.

Однако, какова бы ни была форма эксплуатации, сущность эксплуатации остаётся той же самой: производители создают некоторый излишек сверх того, что необходимо для удовлетворения их собственных, крайне важных потребностей, излишек, который присваивают эксплуататоры благодаря частной собственности на средства производства в той или иной форме.

«Только та форма, в которой этот прибавочный труд выжимается из непосредственного производителя, из рабочего, отличает экономические формации общества, напр. общество, основанное на рабстве, от общества наёмного труда»[119].

Именно развитие производства и развитие собственности порождают эксплуатацию. Эксплуатация означает, что некоторые люди, представляющие собой меньшинство в обществе, благодаря тому, что они являются собственниками, живут не трудясь, за счёт труда остальных, за счёт труда большинства.

Следовательно, в каждом способе производства, при котором происходит эксплуатация человека человеком, общественный продукт распределяется таким образом, что большинство людей, занятых трудом, вынуждено трудиться только ради того, чтобы удовлетворять самые элементарные потребности жизни. Иногда появляются благоприятные обстоятельства, когда трудящиеся могут получить большее, но значительно чаще они получают едва достаточный минимум, а подчас не получают даже и этого. С другой стороны, меньшинство, владельцы средств производства, обладатели собственности, наслаждаются досугом и роскошью. Общество разделено на богатых и бедных.

Из этого следует, что если мы когда-нибудь и разделаемся с крайностями нищеты и богатства, то этого никогда нельзя будет достичь простым требованием нового способа распределения общественного продукта. Например, капиталистическое общество нельзя реформировать просто путём декретирования более равного распределения продуктов, как представляется это в реформистских лозунгах «справедливого распределения дохода труда», «справедливой доли для всех» или — как гласит позднейший вариант — «равенства жертвоприношений». Ибо распределение средств потребления основывается на собственности на средства производства. Надо вести наступление именно против собственности на средства производства.

«…так называемые отношения распределения соответствуют исторически определённым, специфически общественным формам процесса производства и тем отношениям, в которые вступают между собою люди в процессе воспроизводства своей человеческой жизни, и возникают из этих форм и отношений. Исторический характер этих отношений распределения есть исторический характер производственных отношений, только одну сторону которых они выражают. Капиталистическое распределение отлично от тех форм распределения, которые возникают из других способов производства, и каждая форма распределения исчезает вместе с определённой формой производства, которой она соответствует и из которой проистекает»[120].

Классы и классовая борьба

По мере развития общественного производства, начиная со времени разложения первобытных общин, общество разделяется на группы, которые занимают различное место в общественном производстве в целом, по-разному относятся к средствам производства и, следовательно, различными способами получают свою долю продукта. Такие группы составляют общественные классы, а их отношения составляют классовые отношения, или классовую структуру, данного общества.

Существование классов является следствием разделения труда в общественном производстве. Из разделения труда вытекают формы частной собственности, а из этого — разделение общества на классы. «Различные ступени в развитии разделения труда являются вместе с тем и различными формами собственности, т. е. каждая ступень разделения труда определяет также и отношения индивидов друг к другу соответственно их отношению к материалу, орудиям и продуктам труда»[121].

Не различие в доходах, в привычках или складе ума, а прежде всего различие в месте, занимаемом людьми в общественном производстве, и в отношениях, в которых они находятся к средствам производства, — из чего и возникает это различие в доходе, привычках, складе ума и т. п., — составляет и отличает классы.

«Основной признак различия между классами, — писал Ленин, — их место в общественном производстве, а следовательно, их отношение к средствам производства»[122].

Соответственно этому Ленин даёт следующее определение классам.

«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определённой системе общественного производства, по их отношению (большей частью закреплённому и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а, следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определённом укладе общественного хозяйства»[123].

Вместе с классами возникают также классовые антагонизмы, классовые столкновения.

Классы являются антагонистическими, когда место, которое они занимают в системе общественного производства, позволяет одному классу присваивать и увеличивать свою долю общественного богатства только за счёт другого класса. Таким образом, отношения между эксплуататорами и эксплуатируемыми являются неизбежно антагонистическими. И таковы же отношения между одним эксплуатирующим классом и другим, когда их методы эксплуатации приходят в конфликт друг с другом. Так, например, отношения между подымающейся буржуазией и феодальными помещиками были антагонистическими, поскольку один из этих классов мог сохранять, а другой развивать свои методы эксплуатации только за счёт друг друга.

Общество, основанное на эксплуатации, неизбежно разделено на антагонистические классы. «…эти борющиеся друг с другом общественные классы являются в каждый данный момент продуктом отношений производства и обмена, словом — экономических отношений своей эпохи»[124]. Такое общество раздирается классовыми противоречиями — между эксплуататорами и эксплуатируемыми и между соперничающими друг с другом эксплуататорами.

Вследствие этого «история всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов»[125].

Эта классовая борьба коренится в столкновениях материальных интересов различных классов — в противоположных экономических интересах, возникающих в зависимости от места, которое занимают различные классы в общественном производстве, в зависимости от их отношения к средствам производства, от их способов получения и увеличения своей доли общественного богатства.

Однако не всякие классовые отношения являются антагонистическими. Отношения между неэксплуататорскими классами не имеют под собой почвы для конфликта.

Например, в социалистическом обществе в СССР, где уничтожена эксплуатация человека человеком, всё ещё остаются два различных класса, между которыми существуют дружественные, неантагонистические отношения: это советские рабочие и крестьяне. Различие между этими двумя классами, как и всякие классовые различия, коренятся в различии места, занимаемом ими в общественном производстве. Советские рабочие заняты на государственных предприятиях, которыми сообща владеет всё общество в лице социалистического государства. Советское колхозное крестьянство, с другой стороны, работает на групповых, кооперативных предприятиях — в колхозах. Следовательно, в то время как продукт общественного труда рабочих принадлежит всему обществу и всё общество распоряжается им, продукт общественного труда крестьянства принадлежит кооперативным, колхозным объединениям и распределяется ими. Таким образом, классовое различие между советскими рабочими и крестьянами проистекает из существования различия между общенародной и групповой общественной собственностью. Однако здесь нет эксплуатации одного класса другим, и ни один класс не получает и не увеличивает своей доли общественного богатства за счёт другого.

Типы экономических систем

Мы видели, что способ производства в обществе включает в себя два фактора: производительные силы, состоящие из орудий производства и людей с их производственным опытом и навыками к труду, и производственные отношения, или отношения собственности. Последние, взятые в целом, составляют экономическую структуру общества. Соответственно различным формам собственности, преобладающей в обществе, общество разделяется на классы.

Экономическая структура, или экономический строй общества, характеризуется в наиболее общих чертах с точки зрения форм собственности и классовых взаимоотношений. Разные экономические системы отличаются разными формами собственности, разными классами и классовыми взаимоотношениями, разными производственными отношениями.

Типы производственных отношений и, стало быть, типы экономических систем, которые возникали в ходе истории, следующие:

1) Первобытно-общинный строй, где средства производства являются общественной собственностью, где не существует классов, а также эксплуатации.

2) Рабство, где класс рабовладельцев владеет как средствами производства, так и рабами. Рабство повлекло за собой уничтожение прежней общинной собственности, переход средств производства в руки немногих владельцев и порабощение производителей.

3) Феодализм, где крепостной прикреплён к земле, работает на помещика и платит оброк помещику. Возникновение феодального строя повлекло за собой освобождение рабов, падение рабовладельцев, возникновение нового класса феодальных землевладельцев, превращение производителей в крепостных.

4) Капитализм, где капиталисты владеют средствами производства, а рабочие, будучи полностью лишены средств производства, вынуждены продавать свою рабочую силу капиталистам за заработную плату. Возникновение капиталистической системы повлекло за собой ликвидацию тех уз, которыми крепостной был привязан к земле, падение феодалов и возникновение класса капиталистов, превращение производителей в пролетариев, лишённых собственности.

5) Социализм, где средства производства снова являются общественной собственностью, где ликвидирована эксплуатация человека человеком, а всё общественное производство планируется в интересах всего общества. Установление социалистического строя влечёт за собой экспроприацию капиталистов.

Эти типы экономических систем образуют известную последовательность в том смысле, что каждая система возникает из предыдущей определённым путём, как мы только что показали, а также в том смысле, что каждый строй возникает на более высокой ступени развития производительных сил. Эта последовательность является восходящей последовательностью именно потому, что она представляет восходящую спираль развития заложенных в производстве возможностей. Если социализм представляет собой более высокую ступень экономического развития, чем капитализм, то это означает просто то, что возможности производства при социализме выше, чем при капитализме. Вследствие этого же капитализм является более высоким строем, чем феодализм, феодализм — более высоким строем, чем рабовладельческий строй, а рабовладельческий строй — более высоким, чем первобытно-общинный. До первобытно-общинного строя не было никакой экономики. Первобытно-общинный строй является наиболее ранней и простейшей формой экономики, которая возникает, когда человек и человеческое общество впервые выходят из животного мира. В этой связи концепция развития от низшего к высшему не предполагает никаких моральных предпосылок хотя экономическое развитие в действительности служило основой для морального и духовного развития человечества.

Чтобы предостеречь против неправильного понимания, здесь следует указать ещё на два момента.

Во-первых, когда мы различаем первобытно-общинный строй, рабовладельческий строй, феодализм, капитализм и социализм как типы производственных отношений, или экономической структуры, то это ни в коем случае не означает, что действительная экономика каждого человеческого общества точно соответствует одному из этих типов. Напротив, в своей «чистой» форме эти системы встречаются очень редко или не встречаются вовсе.

Этот факт ни в коем случае не делает фикцией понятие о различных типах производственных отношений. Энгельс указывал, например, что феодализм никогда абсолютно не соответствовал своему понятию[126]. Но в то же время это не означает, что мы не можем рассматривать феодальные производственные отношения как вполне определённый тип отношений, отличающийся, скажем, от рабовладельческих или капиталистических производственных отношений.

Существует ясно очерченная разница между определёнными типами производственных отношений. Однако в большинстве исторически возникших обществ совокупность производственных отношений не соответствовала отдельному типу отношений. Когда мы говорим о рабовладельческом обществе, феодальном обществе или капиталистическом обществе, то это означает не что иное, как то, что рабовладельческий, феодальный или капиталистический тип производственных отношений преобладает в общественной системе хозяйства и имеет господствующее влияние на развитие экономики.

Например, никогда не было рабовладельческого общества, где всё трудящееся население было бы превращено в рабов. В рабовладельческом обществе не только всегда было много пережитков первобытно-общинного строя — эти пережитки существовали и при феодализме и даже тогда, когда устанавливались капиталистические отношения, — но там всегда имелось большое число независимых мелких производителей, которые оставались свободными и не были порабощены; вместе с тем в рабовладельческом обществе возникает преуспевающий купеческий класс. Чистый феодализм никогда не существовал, как и чистое рабство. А когда возник капитализм, остатки прошлых способов производства продолжали существовать, и, прежде чем они были ликвидированы в результате роста капиталистических отношений, сам капитализм созрел для того, чтобы его сменил социализм. Наконец, когда впервые устанавливаются социалистические отношения, то капиталистические отношения ещё продолжают существовать в течение определённого времени в некоторых секторах хозяйства. Только тогда, когда, наконец, будет ликвидирована всякая эксплуатация человека человеком во всех её формах, возникнет, в конце концов, полная, всеохватывающая социалистическая экономика.

Во-вторых, хотя типы экономики сменяют друг друга в восходящей последовательности, отсюда не следует, что каждое отдельное общество в своём развитии, прежде чем оно будет способно перейти к следующей ступени, должно полностью пройти через каждую ступень развития. То, что верно в отношении всего человеческого общества, не обязательно применимо к каждому отдельному обществу. Человеческое общество в целом проходит пять указанных нами ступеней, и только в результате развития предыдущей системы подготовляется переход к новому строю. Однако новая система не обязательно возникает сперва там, где старая система наиболее сильно укреплена и полно развита. Действительно, в тех обществах, где старая система наиболее сильно укреплена, может оказаться наиболее трудным покончить с ней, так что возникновение новой системы в результате прорыва старой происходит в первую очередь где-то в другом месте. Как мы знаем, именно так обстояло дело при первом возникновении социалистической системы в результате прорыва империализма, осуществлённого в России, а не в более развитых капиталистических странах.


Глава V. Основные законы общественного развития

Развитие производительных сил, которое происходит в результате борьбы человека за господство над природой, является коренной причиной всего общественного развития.

Производственные отношения возникают в соответствии с производительными силами. Но так как эти производительные силы развиваются, то производственные отношения, которые соответствовали прежнему характеру производительных сил, больше уже не соответствуют их новому характеру. Из силы, служащей ускорению развития производительных сил, они превращаются в силу, замедляющую это развитие. Тогда наступает период социальной революции, в результате которой устанавливаются новые производственные отношения.

Это развитие осуществляется путём классовой борьбы. На каждой ступени развития определённый класс занимает положение господствующего класса и осуществляет и поддерживает своё господство с помощью государства. Социальная революция влечёт за собой замену господства одного класса господством другого класса.

Прежде каждая революция означала приход к власти нового эксплуататорского класса и прогресс осуществлялся лишь путём навязывания новых форм эксплуатации народным массам. В социалистической революции, где власть берёт в свои руки рабочий класс, всякая эксплуатация ликвидируется окончательно.

Развитие производительных сил

Мы уже определили способ производства и типы производственных отношений — экономическую и классовую структуру общества, — через посредство которых развивается производство. Это развитие производства является основой всего развития человеческого общества. Теперь нам предстоит рассмотреть причины этого экономического развития, законы, регулирующие его переходы от одной ступени к другой, и силы, осуществляющие этот переход.

Производительные силы изменяются и развиваются. Изменяются и развиваются и производственные отношения. И вместе с этими изменениями возникают и выступают на первый план новые классы. Эти изменения: 1) в производительных силах, 2) в производственных отношениях и 3) в классовой борьбе, связаны друг с другом по определённым законам. Эти законы являются основными законами развития общества, благодаря им осуществляется историческое развитие от одного способа производства к другому.

Сначала мы рассмотрим развитие производительных сил.

В ходе истории происходило развитие орудий производства от грубых каменных орудий до современной машинной индустрии. Это развитие осуществлялось благодаря деятельности людей, которые конструировали и использовали орудия производства. Поэтому изменение и развитие орудий производства сопровождались изменением и развитием людей — их производственного опыта и навыков к труду, их способности обращаться с орудиями производства.

Это развитие производительных сил, включая развитие людей, как наиболее важного элемента производительных сил, составляет коренную причину всего общественного развития.

Из чего оно проистекает?

Оно проистекает из того, что люди постоянно стремятся покорить природу. Это проистекает из основной противоположности между человеком и природой, которая возникает с того самого момента, когда люди начинают изготовлять орудия и сотрудничать между собой, используя эти орудия, то есть с момента рождения человечества. «Веществу природы он сам противостоит как сила природы, — писал Маркс о человеке. — Для того чтобы присвоить вещество природы в известной форме, пригодной для его собственной жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя её, он в то же время изменяет свою собственную природу. Он развивает дремлющие в последней способности и подчиняет игру этих сил своей собственной власти»[127].

Люди, желая лучше жить, стремятся улучшить своё техническое мастерство, свои орудия и свои навыки к труду — иначе говоря, свои производительные силы. Отсюда «наиболее подвижным и революционным элементом производства» являются производительные силы[128].

Изменение и развитие производства никогда не начинается с изменений в производственных отношениях, оно всегда начинается с развития производительных сил. Только тогда, когда возникают новые производительные силы, люди начинают чувствовать необходимость изменения производственных отношений.

Улучшение производительных сил далеко не является постоянным, непрерывным процессом на всём протяжении истории общества. Далеко не всегда каждое поколение людей улучшает производительные силы, унаследованные от прошлых поколений; часто случается так, что люди, получив определённые производительные силы, используют их в таком виде в течение очень долгого времени. И тогда их производственные отношения также остаются в основном неизменными в течение очень длительного времени.

Так, например, производство оставалось на уровне каменного века в течение тысячелетий, и все поколения людей продолжали жить при первобытно-общинном строе. Или в некоторых обществах способы обработки земли с использованием ирригационных систем оставались неизменными в течение тысячелетий, и в течение всего этого времени производственные отношения людей также оставались фактически неизменными. Однако когда люди приобретают новые производительные силы, тогда начинается процесс, ведущий, в конце концов, к изменениям производственных отношений. Эти новые производительные силы развиваются внутри существующих производственных отношений, однако, на определённой ступени их развитие ведёт к изменениям производственных отношений.

Очень быстрое развитие производительных сил является особенностью капиталистического общества: оно происходит в результате стремления капиталистов к прибылям. Однако в современной истории не было случая, чтобы сначала феодальные производственные отношения были заменены капиталистическими производственными отношениями, а после этого начиналось бы развитие производительных сил. Напротив, это развитие начиналось внутри феодального строя, и только после этого феодальные производственные отношения сменялись капиталистическими производственными отношениями. Целый ряд изобретений в течение средних веков (использование гидроэнергии, книгопечатание, новые методы навигации, самопрялка, часы, горное дело, токарный станок, чугун и т. д.) создали условия для развития капитализма.

Отсюда изменение и развитие производства начинается с изменения и развития орудий производства.

Осуществляя производство, люди необходимо вступают в определённые производственные отношения. И в конечном счёте эти производственные отношения всегда приходят в соответствие с характером производительных сил. «Общественные отношения тесно связаны с производительными силами, — писал Маркс. — Приобретая новые производительные силы, люди изменяют свой способ производства, а с изменением способа производства, способа обеспечения своей жизни, — они изменяют все свои общественные отношения. Ручная мельница даёт вам общество с сюзереном во главе, паровая мельница — общество с промышленным капиталистом»[129].

Неплановое, стихийное, развитие

Важная черта этого развития производительных сил и соответствующих им производственных отношений состоит в том, что возникновение новых производительных сил и соответствующих им производственных отношений не происходит в результате сознательного плана или намерения.

Улучшая производительные силы, развивая новые орудия и технические приёмы, люди всегда ищут некоторой непосредственной выгоды, они не ставят перед собой далеко идущих целей и не стремятся к революционным общественным результатам, которые в действительности следуют из этой их деятельности. Однако такие улучшения прокладывают путь к новому развитию производительных сил, которое, в свою очередь, делает необходимыми соответствующие изменения в производственных отношениях.

Например, когда впервые возникли фабрики, фабриканты, которые их создавали, не думали о создании новых гигантских производительных сил; они только имели в виду свои ближайшие выгоды. Для того, чтобы привести в движение фабрики, они стали нанимать рабочих, иначе говоря, положили начало капиталистическим производственным отношениям. Они сделали это не потому, что у них были честолюбивые и заранее обдуманные планы построения капитализма; они сделали это потому, что таким способом можно было лучше всего использовать фабрики.

Таким образом, развитие новых производительных сил, именно тех, которые были приведены в действие на фабриках, никогда не планировалось, а произошло стихийно, независимо от воли людей, в результате того, что определённая группа лиц стремилась к своим ближайшим выгодам. Подобно этому развитие этих производительных сил привело к установлению новых производственных отношений, — опять-таки стихийно, путём экономической необходимости и независимо от воли людей.

«В общественном производстве своей жизни, — писал Маркс — люди вступают в определённые, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определённой ступени развития их материальных производительных сил»[130].

Производственные отношения, в которые вступают люди в процессе своего общественного производства, являются «необходимыми»‚ потому что люди не могут осуществлять производство, не вступая в определённые производственные отношения, эти производственные отношения «не зависят от воли людей» — потому, что люди не решают заранее создать определённые производственные отношения, а вступают в эти отношения совершенно независимо от любого подобного решения.

Следовательно, путём экономической деятельности, развивающейся стихийно, независимо от воли людей, а не путём преднамеренного решения или плана осуществляется сначала развитие производительных сил, а затем изменение производственных отношений. Такова особенность общественного развития вплоть до социалистической революции. Только с победой социалистической революции производственные отношения изменяются в результате преднамеренного решения и с этого времени развитие производства также регулируется планом.

Изменения производственных отношений

Изменения производственных отношений зависят от развития производительных сил. Таков закон общественного развития. Ибо условием всякого общественного производства является то, что отношения, в которые вступают люди, осуществляя производство, должны соответствовать типу производства, которое люди осуществляют. Следовательно, общий закон экономического развития состоит именно в том, что производственные отношения должны необходимо соответствовать характеру производительных сил.

Почему же, следовательно, развитие производительных сил вызывает необходимость изменения производственных отношений?

Производственные отношения — отношения собственности, формы владения средствами производства, — которые с необходимостью возникают из общественного производства, не могут не иметь влияния на развитие производительных сил. Они либо ускоряют, либо замедляют их развитие.

Как мы видели, люди стремятся развивать свои производительные силы. Следовательно, существует тенденция прогрессивного развития производительных сил. Последние являются «наиболее подвижным и революционным элементом производства». С другой стороны, что касается производственных отношений, то, раз возникнув, они стремятся остаться неизменными: экономическая структура общества, формы собственности, общественный строй являются консервативным фактором, противящимся изменениям.

По этой причине отношение между производственными отношениями и производительными силами является противоречивым. В то время как производительные силы имеют тенденцию изменяться, производственные отношения имеют тенденцию оставаться неизменными. Следовательно, те же самые производственные отношения, которые некогда способствовали развитию производительных сил, теперь начинают препятствовать этому развитию и превращаются в его оковы. Когда это происходит, то очевидно, что между производственными отношениями и производительными силами существует не соответствие, а конфликт.

Например, как мы только что видели, развитие фабричного производства требовало применения наёмного труда. Только с развитием капиталистических производственных отношений могли бы расцвесть вновь развившиеся производительные силы. Однако существовавшие феодальные отношения, которые привязывали работника к земле и обязывали его служить своему хозяину, были препятствием для развития новых производительных сил. Следовательно, эти отношения, внутри которых некогда процветало производство, теперь начали действовать как тормозящая сила. Возник конфликт между существующими производственными отношениями и новыми производительными силами.

Пока производственные отношения, возникшие в соответствии с производительными силами, продолжали ускорять развитие производительных сил, общественный строй, который основывался на них, продолжал процветать. Однако развитие производительных сил в конце концов достигает точки, когда существующие производственные отношения не ускоряют, а замедляют их дальнейшее развитие. И именно тогда становится необходимым изменение в производственных отношениях.

Прогрессивное развитие производительных сил является законом человеческой истории, действующим несмотря на все зигзаги и попятные движения. Всё, что препятствует этому неодолимому развитию, обречено рано или поздно на исчезновение. Таким образом, когда производственные отношения перестают ускорять и начинают замедлять развитие производительных сил, тогда приближается время, когда общественный строй, основанный на этих отношениях, погибает.

Так коллективная система первобытно-общинного строя соответствовала очень низкому уровню развития производительных сил. Когда люди начали овладевать использованием металлов, когда появились скотоводство, обработка земли и ремесло, тогда общинная собственность стала тормозом развития производства и появились частная собственность, рабство и эксплуатация. Первобытно-общинный строй уступил место рабовладельческому обществу.

Рабовладельческий строй вначале способствовал развитию производительных сил. Однако затем дальнейшее развитие производительных сил оказалось несовместимым с рабовладельческим строем. Рабство заменилось феодализмом, который был связан с дальнейшим улучшением в плавке и обработке железа, с распространением железного плуга и ткацкого станка, с дальнейшим развитием сельского хозяйства и появлением мануфактур наряду с ремесленными мастерскими.

Позднее феодализм, в свою очередь, стал мешать развитию производительных сил. Феодальная собственность, феодальные налоги и ограничения препятствовали дальнейшему развитию фабричного производства, которое требовало свободной рабочей силы и ликвидации крепостничества, а также и ликвидации феодальных ограничений торговли. Феодализм уступил место капитализму и капиталистическим производственным отношениям.

Вначале капитализм чрезвычайно ускорял развитие производительных сил. Однако теперь капитализм задерживает и сковывает их дальнейшее развитие.

Основной чертой роста производительных сил, осуществлённого при капитализме, является обобществление труда. Мелкое, индивидуальное производство было заменено силой общественного труда, когда люди объединяются и сотрудничают друг с другом на крупных производственных предприятиях, используя машины с механическим приводом. Общественный труд способен привести к замечательным достижениям, к чудесам созидания в интересах благосостояния всего человечества. Однако капиталистические производственные отношения, которые вынуждают производство служить частным выгодам, сковывают его возможности.

Общественное производство находится в противоречии с частным капиталистическим присвоением и непременно должно разбить сковывающие его капиталистические производственные отношения. Когда устанавливаются социалистические производственные отношения, тогда не только устраняются препятствия к техническому прогрессу во всех областях производства, но и освобождаются великие производительные силы общественного труда: народ сам становится хозяином и работает на себя.

Общая картина общественного развития от одной системы производственных отношений к другой следующая.

Прежде всего, производственные отношения возникают в соответствии с уровнем развития производительных сил и служат формами развития производительных сил. Однако наступает время, когда дальнейшее развитие производительных сил приходит в конфликт с существующими производственными отношениями. Из форм развития общественных производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Затем наступает период революционного изменения, когда один тип производственных отношений заменяется другим.

Каким образом, с помощью каких средств, с помощью каких сил осуществляются подобные изменения?

Классовая борьба как движущая сила общественных изменений

В своём развитии общество проходит ряд стадий, в каждой из которых господствует определённый тип собственности. Это развитие далеко не является гладким, постепенным процессом эволюции, который протекает путём ряда небольших изменений и преобразований, без конфликтов, без борьбы, без замены старого строя новым. Напротив, общество развивается путём ряда революций. И это развитие осуществляется посредством классовой борьбы.

Новый экономический строй устанавливается благодаря появлению нового класса, который ведёт борьбу за господство в обществе, низвергает старый господствующий класс, превращается сам в новый господствующий класс и устанавливает новую систему производственных отношений.

По мере развития производительных сил и установления новых производственных отношений, соответствующих развитию производительных сил, возникают и развиваются классы.

При первобытно-общинном строе не было классов. Классы, в частности эксплуататорские классы, начинают впервые формироваться тогда, когда в результате развития новых производительных сил и новых производственных отношений был подорван первобытно-общинный строй. Возникновение новых производственных отношений, то есть новых форм собственности, порождает классовую структуру рабовладельческого общества — рабовладельцев и рабов.

В рабовладельческом обществе для развития сельского хозяйства, обработки железа и т. д. начинают охотнее использовать свободных работников, чем рабов. Рабовладельческие латифундии начинают приходить в упадок, а постоянные восстания рабов, происходящие в этот период, ещё больше ослабляют рабовладельцев. Рабство начинает заменяться крепостничеством. Возникают новые классы: феодалы и крепостные. Переход от рабства к феодализму был длительным, постепенным процессом, который осуществлялся через ряд политических изменений и гражданских войн и усложнялся вторжениями извне. Однако в результате этой борьбы, в конце концов, феодальные элементы стали господствующими. Рабство исчезло и уступило место феодализму[131].

Далее, при феодализме начали возникать мануфактуры и вместе с ними новые классы: городская буржуазия и класс наёмных рабочих. Происходят столкновения интересов между буржуазией и феодалами, и в то же самое время крестьянские восстания против помещиков ослабляют феодальный строй и подготовляют поражение феодальных собственников другими классами общества, ведомыми буржуазией. Феодализм исчез, и на его месте возник капитализм. Исчезли помещики и крепостные, вместо них появились капиталисты и наёмные рабочие.

Затем началась борьба рабочих против капиталистов. Теперь общество разделено на два больших класса: капиталистов и рабочих, эксплуататоров и эксплуатируемых. Эксплуататорам не противостоит никакой соперничающий эксплуататорский класс, угрожающий им, и классовая борьба становится прямой и непосредственной борьбой эксплуатируемых против эксплуататоров. Наконец, рабочие наносят поражение капиталистам и отменяют капиталистическую собственность. Тем самым они ликвидируют последний эксплуататорский класс и закладывают основу для общества, свободного от всякой эксплуатации человека человеком.

Итак, на протяжении всей истории изменения в господствующем типе производственных отношений — изменения в экономической основе общества — происходят в результате классовой борьбы. Эта борьба в каждом отдельном случае возникает на основе существующих производственных отношений и достигает своей высшей точки в победе класса, которая ведёт к преобразованию производственных отношений. Так каждый раз производственные отношения приводятся в соответствие с характером развивающихся производительных сил.

Государство и революция

Начиная со времени разложения первобытно-общинного строя вплоть до победы социализма общество всегда было разделено на эксплуататоров и эксплуатируемых. Эксплуататорскому меньшинству удавалось жить, сидя на шее масс. Эксплуататорский класс подавлял сопротивление эксплуатируемых. Он защищал также свой способ эксплуатации от нападок конкурирующих эксплуататорских классов с различными методами эксплуатации.

Однако каким образом меньшинство может сохранять и осуществлять своё господство над большинством?

Это возможно только потому, что в руках меньшинства находится особая организация для принуждения остальной части общества. Эта организация есть государство.

Государство — это не всё общество, а особая организация внутри общества, наделённая властью подавлять и принуждать, выполняющая функцию сохранения и защиты данного общественного строя. Какова бы ни была форма государства: самодержавие (автократия), военная диктатура, демократия и т. д., — его наиболее существенные компоненты суть средства осуществления принуждения над большинством общества. Такое принуждение осуществлялось посредством особых отрядов вооружённых людей: солдат, полиции и проч. Оно осуществлялось физическими средствами: благодаря обладанию оружием, тюрьмами, орудиями пытки и казни. Государство имело также всегда административный аппарат, корпус государственных чиновников. Оно создало также судебную систему с судьями, которые толкуют и применяют закон. Государство развивало также средства для осуществления не только физического, но и духовного насилия над людьми путём различного рода идеологических и пропагандистских учреждений.

Такая особая организация становится необходимой только тогда, когда общество разделено на антагонистические классы. Начиная с этого времени государство становится необходимым в качестве особой силы внутри общества, обладающей достаточной властью и силой для предотвращения того, чтобы общество было подорвано и уничтожено вследствие общественных антагонизмов.

«…государство существует не извечно, — писал Энгельс. — Были общества, которые обходились без него, которые понятия не имели о государстве и государственной власти. На определённой ступени экономического развития, которая необходимо связана была с расколом общества на классы, государство стало в силу этого раскола необходимостью»[132].

В другом месте Энгельс писал: «Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов, то оно, по общему правилу, является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации угнетённого класса»[133]. «Общей связью цивилизованного общества служит государство, которое во все типичные периоды является государством исключительно господствующего класса…»[134]

«…государство, — писал Ленин, — есть орган классового господства, орган угнетения одного класса другим…»[135]

На каждой ступени общественного развития, как мы видели, определённый тип производственных отношений становится господствующим в общественной экономике, а соответствующий класс занимает господствующее положение в общественном производстве. Он может занять и сохранить это положение лишь постольку, поскольку он может навязать свои собственные интересы остальной части общества вопреки её интересам. А он может навязать эти интересы лишь постольку, поскольку он может получить и сохранить контроль над государством. Следовательно, до тех пор, пока общество разделено на антагонистические классы, в каждую эпоху определённый класс имеет в своих руках государственную власть и тем самым учреждает себя в качестве господствующего класса. В рабовладельческом обществе это положение занимают рабовладельцы, в феодальном — помещики, в капиталистическом — капиталисты, а после того, как уничтожен капитализм, господствующим классом становится рабочий класс.

Когда рабочий класс становится господствующим классом, тогда исчезает господство эксплуататорского меньшинства над эксплуатируемым большинством; а господствует большинство над меньшинством.

Целью господства рабочего класса является уничтожение всякой эксплуатации и тем самым всяких классовых антагонизмов. Когда, наконец, всякая эксплуатация человека человеком будет уничтожена во всём мире, тогда принудительная сила государства больше не будет нужна, а само государство, в конце концов, исчезнет.

В истории классовой борьбы каждый господствующий эксплуататорский класс всегда защищал до последней возможности существующие производственные отношения, существующие отношения собственности. Ибо от сохранения их зависело его благосостояние и влияние, больше того, от этого зависело само существование его как класса. И он мог защищать существующие отношения собственности потому, что он обладал государственной властью. Ни один господствующий эксплуататорский класс никогда добровольно не отказывался от власти или, потеряв свою власть, никогда не отказывался от отчаянной борьбы всеми возможными средствами за её восстановление. Поэтому уничтожение существующих производственных отношений может быть достигнуто только путём уничтожения власти господствующего класса.

Следовательно, все классы, которые находятся в антагонизме с господствующим классом и чьи интересы состоят в ликвидации существующих производственных отношений‚ в установлении новых производственных отношений и дальнейшем развитии производительных сил, вовлекаются в борьбу против господствующего класса и в конце концов поднимаются против него и свергают его власть.

«…всякая классовая борьба есть борьба политическая», — писали Маркс и Энгельс[136]. Подобно тому, как в конечном счёте всякая политическая борьба выражает борьбу классов, так и классовая борьба должна выражаться в борьбе за влияние на государство, то есть за влияние на политическое положение, а в периоды революции — в борьбе за государственную власть.

Решающие революционные изменения в экономической структуре общества становятся необходимыми вследствие экономического развития и подготовляются этим экономическим развитием, происходящим независимо от воли людей, благодаря росту производительных сил и несоответствию производственных отношений новым производительным силам, возникающему вследствие этого роста. Однако в действительности такие изменения осуществляются в результате политической борьбы. Ибо какие бы ни возникали разногласия и какую бы форму ни принимала борьба — всё это в конечном счёте является способами осознания людьми экономических и классовых конфликтов и борьбы за доведение их до конца.

Следовательно, социальные революции представляют собой переход государства или политической власти от одного класса к другому. «…вопрос о власти есть коренной вопрос всякой революции»[137].

Революция означает ниспровержение господствующего класса, который защищает существующие производственные отношения, и захват власти классом, который заинтересован в установлении новых производственных отношений.

Во всякой революции, следовательно. совершается посягательство на существующие отношения собственности и разрушается одна форма собственности ради утверждения другой формы собственности.

«Уничтожение ранее существовавших отношений собственности, — писали Маркс и Энгельс, — не является чем-то присущим исключительно коммунизму.

Все отношения собственности были подвержены постоянной исторической смене, постоянным историческим изменениям.

Например, французская революция отменила феодальную собственность, заменив её собственностью буржуазной»[138].

Прогресс и эксплуатация

Революционные изменения прошлого ставили своей целью замену одного эксплуататорского класса другим эксплуататорским классом: рабовладельцев — феодалами, последних, в свою очередь, капиталистами — и, таким образом, замену одного эксплуататорского строя другим эксплуататорским строем.

В этом процессе революционная энергия эксплуатируемых масс в их борьбе против эксплуататоров помогала уничтожить один эксплуататорский класс, но лишь для того, чтобы заменить его другим эксплуататорским классом. Борьба эксплуатируемых масс служила делу уничтожения старого строя и замены его новым, высшим строем, однако опять-таки строем классовой эксплуатации.

Так, борьба рабов против рабовладельцев помогла уничтожить рабовладельческий строй, — но лишь для того, чтобы заменить его феодальным строем. А борьба крепостных против феодальных сеньоров помогла уничтожить феодальный строй, но лишь для того, чтобы заменить его капиталистическим строем.

Весь человеческий прогресс основывается на возрастающем господстве человека над природой, на росте общественных производительных сил. Увеличивая своё господство над природой, люди не только добиваются осуществления своих материальных потребностей, но и расширяют свои взгляды, совершенствуют свои знания, развивают свои различные способности.

Однако всё же этот прогресс носит противоречивый характер. Господство человека над природой и угнетение и эксплуатация человека человеком идут рука об руку. Плоды прогресса принадлежат одной части общества, тяжёлый труд и пот — другой. Каждая новая ступень развития несёт лишь новые способы эксплуатации. И с каждым шагом вперёд всё больше людей становятся эксплуатируемыми.

«Так как основой цивилизации служит эксплуатация одного класса другим, то всё её развитие совершается в постоянном противоречии. Всякий шаг вперёд в производстве означает одновременно шаг назад в положении угнетённого класса, т. е. огромного большинства. Всякое благо для одних необходимо является злом для других, всякое новое освобождение одного класса — новым угнетением для другого»[139].

Таким образом, каждый шаг по пути прогресса завоёвывался за счёт трудящегося народа. Первые крупные успехи имели своим последствием рабство и могли быть завоёваны лишь благодаря рабству. Рождение и рост современной промышленности повлекли за собой массовое разорение мелких производителей, экспроприацию земли у крестьянских масс, ограбление колоний, громадное усиление эксплуатации.

Однако появление современной промышленности увеличило в небывалых размерах возможности производства. Теперь появилась возможность — и она появилась впервые — производить изобилие продуктов для всех, сделав ненужным утомительный ручной труд. В прошлом производительные силы были столь ограничены, что было невозможно создать условия для чьего-либо досуга, за исключением привилегированного меньшинства общества. Однако такого положения сегодня больше уже не существует.

Ибо именно вследствие развития производительных сил трудящиеся только теперь достигли такого положения, когда они сами могут управлять, когда они могут взять в свои руки общее управление и руководство обществом. Рабы и крепостные в прошлом время от времени восставали против своих господ, однако сами они не были способны руководить производством. Они всегда должны были надеяться, что кто-то другой будет управлять общественными делами. Ибо сам характер производственной системы означал, что они с необходимостью всецело будут поглощены трудом, и, следовательно, они должны были рассчитывать, что некоторое привилегированное и образованное меньшинство будет выполнять работы по управлению.

Мы видели выше, что разделение общества на эксплуататорские и эксплуатируемые классы было результатом разделения труда. Разделение на правителей и управляемых было дальнейшим последствием. С развитием производства, часть функций по охране общих интересов коллектива необходимо стала делом особой группы общества. «…эта всё возраставшая самостоятельность общественных функций по отношению к обществу, — писал Энгельс, — могла со временем вырасти в господство над обществом»[140].

Следовательно, большинство народа было всецело обречено на тяжёлый труд, а общие функции общественного руководства и управления были присвоены господствующим классом. «Рядом с этим огромным большинством, исключительно занятым подневольным трудом, образуется класс, освобождённый от прямого производительного труда и ведающий такими общими делами общества, как управление трудом, государственные дела, правосудие, науки, искусства и так далее. Следовательно, в основе деления на классы лежит закон разделения труда»[141].

И, следовательно, «пока действительно трудящееся население настолько поглощено своим необходимым трудом, что у него не остаётся времени для имеющих общее значение общественных дел — для руководства работами, государственными делами, для отправления правосудия, занятия искусствами, наукой и т. д., — до тех пор неизбежно было существование особого класса, свободного от действительного труда. Этот класс заведывал общественными делами, но при этом никогда не упускал случая, чтобы, во имя своих собственных выгод, всё более и более взваливать на трудящиеся массы бремя труда. Только громадный рост производительных сил, достигнутый крупной промышленностью, позволяет… сократить рабочее время каждого так, чтобы у всех оставалось достаточно свободного времени для участия в делах, касающихся всего общества, как теоретических, так и практических. Следовательно, лишь теперь стал излишним всякий господствующий и эксплуатирующий класс…»[142]

К началу XX столетия капитализм достиг стадии империализма, когда несколько гигантских монополий поделили между собой весь мир. Все народы были подчинены им. Произошла огромная концентрация богатства и могущества в руках немногих. Никогда раньше не было столь разительного контраста между богатством и могуществом меньшинства и нищетой и угнетением большинства, и никогда раньше этого не было в таком общемировом масштабе. Однако вместе с тем настало время и для самого народа взять, наконец, всё в свои руки. Эпоха империализма есть эпоха социалистической революции — революции совершенно нового типа, которая ликвидирует эксплуатацию и закладывает основы общества, где нет классовых антагонизмов.

Создав обобществлённое производство современной крупной промышленности, капитализм создал условия, когда впервые появилась возможность обеспечить для всех членов общества не только постоянное улучшение материального положения, но и совершенно безграничное развитие всех способностей членов общества. А в лице рабочего класса капитализм создал эксплуатируемый класс, который в силу самого своего положения, являясь продуктом крупной промышленности, вполне способен взять на себя руководство и управление обществом. Сам прогресс промышленности создаёт условия, при которых рабочий класс растёт не только количественно, не только становится всё более организованным, но и обучается для того, чтобы взять на себя управление производством.

Итак, «история… классовой борьбы в настоящее время достигла в своём развитии той ступени, когда эксплуатируемый и угнетаемый класс — пролетариат — не может уже освободить себя от ига эксплуатирующего и господствующего класса — буржуазии, — не освобождая вместе с тем раз и навсегда всего общества от всякой эксплуатации, угнетения, классового деления и классовой борьбы»[143].

Социалистическая революция

Основной вывод из материалистической теории законов общественного развития состоит, следовательно, в признании исторической необходимости социалистической революции. Материалистическое понимание истории показывает также, на какие силы должен опираться социализм и как может быть достигнута его победа.

Социалистическая революция принципиально отличается от всех предшествовавших революционных изменений в человеческом обществе.

Во всякой революции преобразуется экономическая структура общества. Все предшествующие преобразования означали возникновение и укрепление новой системы эксплуатации, тогда как социалистическая революция раз и навсегда кончает со всякой эксплуатацией человека человеком.

Во всякой революции к власти в качестве господствующего класса приходил новый класс. Во всех предшествующих революциях власть переходила в руки эксплуататорского класса, незначительного меньшинства общества. Напротив, в социалистической революции власть переходит в руки рабочего класса, стоящего во главе всех трудящихся, то есть в руки подавляющего большинства. И эта власть используется не для поддержания привилегий эксплуататорского класса, а для уничтожения всяких подобных привилегий и для того, чтобы покончить со всякими классовыми антагонизмами.

Каждая революция, начиная со времени существования классового общества, являлась актом освобождения постольку, поскольку ей удавалось освободить общество от какой-нибудь формы классового угнетения. В этом отношении каждая революция имела народный характер. Однако во всех предшествующих революциях одна форма угнетения отбрасывалась только для того, чтобы её заменила другая форма угнетения. Энергия масс направлялась на уничтожение угнетения старого строя. Что касается нового строя, сменявшего старый строй, то он создавался под руководством новых эксплуататоров, которые неизменно считали своей обязанностью навязать народу новые формы угнетения. Напротив, в социалистической революции народ не только разрушает старый строй, но он сам является творцом нового строя.

Когда побеждает социализм, то ни один класс, ни одна нация, ни один народ не остаётся в положении эксплуатируемого. Функция принуждения и подавления, которая осуществляется в социалистической революции, направлена против эксплуататорского меньшинства, чтобы предотвратить возможность реставрации со стороны побеждённого эксплуататорского класса внутри страны и предотвратить диверсии и нападение капиталистических держав извне. По мере исчезновения внутри страны последних следов массовых антагонизмов принудительная власть социалистического государства направляется прежде всего во вне страны, а не внутрь.

Наконец, когда эксплуатация будет ликвидирована во всех странах и не будет существовать никакой опасности со стороны какой-либо группы эксплуататоров — когда социализм победит во всём мире, — тогда (и только тогда) окончательно исчезнут всякие следы принуждения и подавления. Как говорил Энгельс, государство, как особый орган принуждения, наконец, «отомрёт». Конечно, централизованное планирование и управленческий аппарат останутся в широких размерах. Производство будет планироваться, будут созданы учреждения здравоохранения и образования и другие учреждения. Однако не будет подавления и принуждения. Следовательно, не будет «государства», как особой организации подавления и принуждения внутри общества. «На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами»[144].

Условием перехода от капитализма к социализму должен быть переход власти в руки рабочего класса — другими словами, прекращение господства капиталистического класса и установление диктатуры пролетариата.

Для того чтобы трудящиеся могли построить социализм, для того чтобы можно было отменить капиталистическую собственность, установив собственность социалистическую, надо заменить капиталистическое государство государством социалистическим.

Задачей трудящихся, руководимых рабочим классом и держащих власть в своих руках, является отмена капиталистической собственности на средства производства, подавление сопротивления свергнутого капиталистического класса, организация планового производства в интересах всего общества и, наконец, уничтожение всякой эксплуатации человека человеком.

Подводя итог основным вопросам исторического материализма, Маркс писал:

«Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собой. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты — экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определёнными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов»[145].


Глава VI. Экономические законы и их использование

Основные законы развития общества — это экономические законы. Они являются объективными законами, действующими независимо от воли людей. Они подразделяются на специфические законы, свойственные каждой отдельной общественно-экономической формации, и на общие законы, присущие всем формациям.

В обществе используют экономические законы для того, чтобы производить социальные изменения. 1) Это использование экономических законов в классовом обществе всегда определяется классовыми интересами. 2) Прогрессивный класс использует экономические законы при переходе общества на более высокую ступень развития, в то время как реакционные классы оказывают этому сопротивление. 3) В борьбе рабочего класса за социализм экономические законы уже больше не используются исключительно в интересах одного класса, — они используются в интересах большинства общества. 4) В то время как в прошлом использование экономических законов происходило без научного познания этих законов, борьба за социализм направляется научным знанием их. 5) Когда устанавливается социализм, то экономические законы используются с полным пониманием в целях осуществления планомерного регулирования производства в соответствии с потребностями как всего общества, так и каждой личности.

Что такое экономические законы?

Мы видели, что основные законы изменения и развития в обществе — это экономические законы. Прежде чем перейти к другим вопросам, мы рассмотрим в этой главе некоторые вопросы, касающиеся природы экономических законов и возможностей их использования людьми в обществе для различных целей.

Законы экономического развития являются законами, регулирующими развитие форм собственности на средства производства, классов и классовых отношений и форм распределения продуктов.

При рассмотрении экономических законов необходимо учитывать не только законы, действующие внутри данной экономической системы, но и законы, определяющие развитие экономики от одной ступени к другой. Ибо экономические системы изменяются, одна система уступает место другой.

Каждая система экономики, каждая общественно-экономическая формация, возникающая в ходе общественной эволюции, — рабовладельческий строй, феодальный строй, капиталистический строй, социалистический строй — имеют свои собственные специфические законы экономического развития, действующие лишь в течение времени существования этого экономического строя. Эти законы вытекают из объективно существующих условий материальной жизни общества. Однако они являются не постоянными, а временными, преходящими законами.

Экономические законы регулируют не только действие экономических систем на данной ступени их развития, но также и их развитие на ряде ступеней. Так, капитализм, например, развивается от мануфактуры к машинной индустрии и от свободной конкуренции к монополии. Это есть следствие экономических законов, и само по себе есть закон развития капиталистической экономики. Но экономические законы регулируют также окончательную смену одной системы другой. Таким образом, если проанализировать ход экономического развития в Европе за период двух последних тысячелетий, то мы найдём, что развитие шло через рабовладельческую, феодальную и капиталистическую экономику к социализму и что всё это развитие регулировалось экономическими законами.

Существуют самые общие и самые основные экономические законы, действующие на протяжении всего хода развития общества, пробивающие себе путь на протяжении всех ступеней развития и определяющие переход от одной ступени развития общества к другой.

К таким законам относится закон обязательного соответствия производственных отношений характеру производительных сил. Этот закон всегда проявляет себя и приводит к тому, что любой экономический строй, который перестал соответствовать характеру новых производительных сил, устаревает и впадает в кризис и в конце концов заменяется новым строем, соответствующим характеру производительных сил.

Научное понимание общественного развития требует, следовательно, понимания специфических законов данной общественно-экономической формации, например капитализма, которые в конечном счёте объясняют особенности общественного развития в течение данного периода, а также понимания общих законов, действующих на всём протяжении экономического развития общества, которые, в конечном счёте, не только объясняют всеобщие черты общественного развития в каждый данный период, но также объясняют переход от одной общественно-экономической формации к другой.

Объективный характер экономических законов

«…законы экономического развития, — писал Сталин, являются объективными законами, отражающими процессы экономического развития, совершающиеся независимо от воли людей»[146]. Экономические законы являются объективными законами, которые регулируют взаимные отношения людей в процессе их экономической деятельности с такой же объективной необходимостью, как законы природы регулируют взаимоотношения вещей в природе.

Когда, следовательно, мы говорим о законах экономического развития, действующих в обществе, то должно быть очевидно, что мы имеем в виду нечто совершенно отличное от «законов», издаваемых правительствами и правительственными учреждениями. Первые — не зависимы от воли людей; вторые — являются выражением их воли. Первые пробивают себе дорогу независимо и даже вопреки тому, что могут пожелать или решить сделать правительства и люди; вторые проводят в жизнь, или пытаются провести в жизнь, правительства.

Например, предположим, что правительство капиталистической страны издало бы закон, как это однажды предполагалось, имеющий целью обеспечить всем гражданам «общественный кредит», достаточный для того, чтобы дать им возможность покупать всё необходимое для удовлетворения своих потребностей. «Общественный кредит» можно было бы установить, но достигнет ли этот «закон» цели? Он, конечно, не достигнет цели, потому что этот «закон» нарушил бы объективные законы капиталистической экономики, которые продолжали бы пробивать себе дорогу и привели бы к провалу «закона», изданного правительством. В отличие от законов, издаваемых правительствами, такие объективные законы имеют силу независимо от воли людей.

Или предположим, что правительство социалистической страны издаёт «закон о пятилетнем плане», предусматривающий громадное увеличение производства, но не принимающий в расчёт существующие экономические ресурсы страны, существующие источники сырья и накопления. Будет ли такой «закон» эффективен? Конечно, нет, ибо он нарушил бы объективные законы, регулирующие развитие социалистической экономики. Эти законы будут пробивать себе дорогу и приведут к провалу любого «закона» или любого «плана», который нарушает эти законы.

Эти примеры, говорящие о том, что экономические законы пробивают себе путь с объективной необходимостью, независимо от воли людей, указывают на то, что в действительности очень хорошо знакомо нам по собственному опыту. Если вы в воздухе держите листок бумаги и отпустите его, то он упадёт под влиянием закона тяготения. Если правительство напечатает миллионы дополнительных банкнот, то они потеряют свою цену под влиянием экономических законов. И точно так же, как пробивают себе дорогу специфические для данного экономического строя экономические законы, так, в последнем счёте, действуют и законы, определяющие исчезновение данной системы и переход к более высокой ступени экономического развития.

Использование экономических законов

Тот факт, что события регулируются законами, действующими независимо от воли людей, не означает, что люди ‚благодаря своим сознательным действиям не могут использовать эти законы для достижения своих собственных целей. Напротив, люди могут сделать это и всегда делают. Мы не можем отменить эти законы или изменить их, однако мы, конечно, можем использовать н используем их.

Всякий, например, знает, что если силы природы действуют по объективным законам, которые мы не можем ни отменить, ни изменить, то это не значит, что мы не можем использовать природные силы и законы природы для человеческих целей. Напротив, мы это можем сделать и всегда делаем.

Подобно этому, люди используют законы своей собственной общественной организации — экономические законы. Они используют эти законы в целях осуществления общественных изменений в соответствии со своими интересами. В самом деле, если существуют такие законы, то тогда очевидно, что изменения в обществе можно осуществлять только путём их использования, — подобно тому, как если существуют законы природы, то тогда мы не можем изменять природу, кроме как путём использования законов природы в этих целях. Тот, кто хочет произвести общественные изменения, должен всегда использовать для этого экономические законы. Экономический закон, на основе которого осуществляются общественные изменения, не есть нечто абстрактное, — именно люди путём своих объединённых действий производят общественные изменения в соответствии с экономическими законами и используя экономические законы.

Использование экономических законов ставит много проблем и зависит от ряда условий.

1) Само использование экономических законов людьми в обществе обусловлено экономическими интересами. В обществе, разделённом на враждебные классы, использование экономических законов всегда происходит в соответствии с интересами различных классов.

Так, когда буржуазия возглавила движение народа, направленное на низвержение феодального господства, и заменила феодальную собственность собственностью капиталистической, а крепостничество — наёмным рабством, она всецело опиралась на экономические законы для проведения своих собственных классовых интересов. Она использовала эти законы. В частности, она в полной мере использовала то обстоятельство, что развитие производства требовало капиталистических, а не феодальных форм собственности.

Подобно этому, когда рабочие поднимаются против капитализма, они также всецело опираются на экономические законы и используют эти законы. Они используют в полной мере то обстоятельство, что теперь дальнейшее развитие производства требует того, чтобы средства производства были обращены в общественную собственность, и что капиталистическая собственность поставила капиталистов перед многочисленными трудностями.

Вообще в классовом обществе экономические законы используются определённым классом для утверждения определённых классовых интересов. Они используются одним классом против другого класса.

Таким образом, отсюда следует также, что возможность использования экономических законов, поскольку речь идёт об определённом классе, ограничена объективными условиями экономического развития. Степень и способ использования определённым классом экономических законов в своих собственных интересах зависят от данных экономических условий; тот самый класс, который некогда мог воспользоваться в полной мере действием экономических законов для того, чтобы проводить свои собственные интересы, позднее теряет эту возможность и видит, что это преимущество принадлежит другому классу.

2) В последнем счёте, использование людьми экономических законов всегда служит целям материального прогресса общества и продвижения общества на высшую ступень развития. Однако в классовом обществе использование законов никогда не проходит гладко, при общем согласии, оно происходит лишь посредством классовой борьбы, посредством преодоления сопротивления реакционных классов.

В классовом обществе всегда есть прогрессивный класс, который идёт по пути использования экономических законов в интересах материального прогресса общества, в то время как другие, реакционные классы всегда сопротивляются этому. Это происходит потому, что материальным классовым интересам одного класса отвечает такое использование экономических законов, в то время как материальные классовые интересы других классов сохраняются в той лишь мере, в какой им удаётся оказать сопротивление этому использованию.

Например, некогда буржуазия шла по пути использования экономических законов для осуществления материального прогресса общества, в то время как феодальные элементы стремились помешать этому. Феодальные элементы стремились помешать использованию экономических законов против них самих и предотвратить последствия, наносящие вред их собственным интересам. Теперь сама буржуазия сопротивляется использованию экономических законов, поднимающих общество на новую ступень.

Конечно, вполне возможно, чтобы один класс оказывал сопротивление использованию экономических законов другим классом. Но классы не могут предотвратить действие экономических законов.

Так, в наши дни капиталистический класс сопротивляется осуществлению перехода от капитализма к социализму. Однако он не может помешать действию закона, согласно которому производственные отношения должны соответствовать характеру производительных сил. До тех пор пока существует капитализм, противоречие между общественным производством и частным, капиталистическим присвоением необходимо будет продолжать вызывать свои неизбежные последствия. И что бы ни делали капиталисты, они не могут предотвратить периодические кризисы капиталистической системы. Всё, что они могут сделать, — это попытаться переложить бремя кризисов на плечи трудящихся, но это лишь делает кризисы ещё более жестокими. Таким образом, их усилия оказать сопротивление созидательному использованию экономических законов означает лишь то, что эти законы продолжают действовать с разрушительной силой.

Таким образом, мы видим, что экономические законы действуют в интересах одного класса и вопреки интересам другого класса. Поэтому мы можем быть уверены, что, в конечном итоге, рабочий класс победит, так как он является прогрессивным классом в капиталистическом обществе, в интересах которого действуют экономические законы, как иногда говорится: «История на нашей стороне». Однако его победа может задержаться из-за его собственной разобщённости и ошибочной политики, из-за силы сопротивления капиталистов.

3) Хотя использование экономических законов всегда определяется классовыми интересами, их использование рабочим классом в своей борьбе за социализм, тем не менее, придаёт всему процессу новый характер.

В борьбе рабочего класса за социализм экономические законы уже больше не используются в узко ограниченных интересах класса, стремящегося занять такое положение, чтобы можно было эксплуатировать остальную часть общества, напротив, они теперь используются для ликвидации всякой эксплуатации и для удовлетворения потребностей всего народа. Ибо осуществить интересы рабочего класса путём ликвидации капиталистической эксплуатации — это значит покончить со всякой эксплуатацией, ликвидировать классовые антагонизмы и установить общественный строй, социализм, при котором общественное производство осуществляется в интересах всего общества.

Когда устанавливается социализм, тогда вся экономическая жизнь общества, в конце концов, ставится под сознательный, плановый контроль в целях удовлетворения потребностей народа. Экономические законы продолжают действовать. И если строители социализма не будут считаться с этим фактом и начнут нарушать экономические законы социализма, то тогда единственным результатом может быть только то, что их планы потерпят неудачу. Однако теперь дело заключается уже не в том, чтобы использовать экономические законы в узкокорыстных интересах, а в том, чтобы использовать эти законы в общих интересах всего общества, так как больше уже не существует антагонистических классов и противоположных интересов.

4) Когда люди используют экономические законы в своих узкокорыстных классовых интересах, то это не означает, что для этого они должны прежде всего обладать точным, научным знанием этих законов. Люди могли использовать огонь и готовить на нём себе пищу, хотя они обладали очень небольшими познаниями относительно законов физики и могли представлять себе такие явления, как огонь, только в фантастическом и мифическом виде. То же самое имеет место и в отношении экономических законов. Когда эксплуататорский класс — например, буржуазия — использовал экономические законы для того, чтобы захватить господство над обществом у конкурирующего эксплуататорского класса, он далеко не обладал точным научным знанием законов экономических процессов, которые он приводил в действие. Эксплуататорский класс понимал эти процессы лишь с точки зрения своих узкоклассовых интересов, что означало, что он представлял себе эти процессы в весьма иллюзорном виде.

Действительно, существует громадная разница между слепым овладением экономическими законами и таким их использованием и между использованием этих законов с полным пониманием. Последнее условие начинает осуществляться лишь в случае использования экономических законов не в узкоклассовых интересах, а в интересах подавляющего большинства общества. Оно начинает осуществляться лишь в настоящее время, в условиях борьбы рабочего класса за социализм.

Подобно этому, существует разница между использованием людьми определённых законов их общественной организации ради классовых интересов и между их подлинным господством над своей общественной организацией. Чтобы быть подлинными хозяевами своей общественной организации, люди должны, во-первых, обладать полным знанием её законов и, во-вторых, установить такой общественный контроль над всеми секторами народного хозяйства, чтобы иметь возможность использовать её законы в соответствии с общественным планом. Эти условия осуществляются только тогда, когда общество движется к социализму.

5) Когда люди, наконец, становятся подлинными хозяевами своей общественной организации, тогда создаётся такое положение, при котором действие экономических законов, далеко не лимитируя или не ограничивая общественные действия людей, не расстраивая их целей и планов и не приводя к нежелаемым последствиям, становится условием для безграничной общественной деятельности в целях удовлетворения материальных и культурных потребностей всего общества. Ибо в этом случае люди способны познать и понять эти законы и планомерно использовать их в интересах каждого и всех.

«Общественные силы, подобно силам природы, действуют слепо, насильственно, разрушительно, пока мы не познали их и не считаемся с ними, — писал Энгельс. — Но раз мы познали их‚ изучили их действие, направление и влияние, то только от нас самих зависит подчинять их всё более и более нашей воле и с помощью их достигать наших целей. Это в особенности относится к современным могучим производительным силам. Пока мы упорно отказываемся понимать их природу и характер, — а этому пониманию противятся капиталистический способ производства и его защитники, — до тех пор производительные силы действуют вопреки нам, против нас, до тех пор они властвуют над нами… Но раз понята их природа, они могут превратиться в руках ассоциированных производителей из демонических повелителей в покорных слуг… Когда с современными производительными силами станут обращаться сообразно с их познанной, наконец, природой, общественная анархия в производстве заменится общественно-планомерным регулированием производства, рассчитанного на удовлетворение потребностей как целого общества, так и каждого его члена»[147].

Итак, в соответствии со своими экономическими интересами люди могут использовать и действительно используют экономические законы в своих собственных целях. Во все великие периоды общественных изменений существовал прогрессивный класс, который в силу своего экономического положения, стремясь к осуществлению своих собственных материальных интересов, был способен использовать экономические законы, чтобы революционизировать общественную экономику и поднять её на более высокую ступень. И, наконец, в борьбе рабочего класса за социализм и после победы социализма люди могут познать и понять законы своей собственной общественной организации и использовать их с полным сознанием для удовлетворения потребностей всего общества.


Глава VII. Общественная надстройка

Взгляды и учреждения играют активную роль в общественном развитии как средства, благодаря которым данный общественно-экономический базис развивается и укрепляется. Они возникают и развиваются не независимо, а как надстройка, устанавливающаяся на основе данных производственных отношений.

Следовательно, в обществе всегда имеется базис и надстройка. Экономическая структура является базисом, в то время как надстройка состоит из взглядов и учреждений общества. Развитие базиса регулируется объективными законами, не зависящими от воли людей, в то время как надстройка, созданная благодаря сознательной деятельности людей, является продуктом базиса и изменяется вместе с изменениями последнего. Каждый базис имеет свою соответствующую надстройку.

Однако марксизм требует, чтобы надстройка не выводилась просто из её базиса, а чтобы в каждом случае мы подробно изучали развитие данной надстройки, принимая во внимание её взаимодействие со своим базисом и учитывая ту исторически определённую форму, которую принимают различные элементы надстройки.

Взгляды и учреждения общества

Материалистическое понимание истории, писал Энгельс, «…конечную причину и решающую движущую силу всех важных исторических событий находит в экономическом развитии общества, в изменениях способа производства и обмена, в вытекающем отсюда распадении общества на различные классы и в борьбе этих классов между собой»[148].

Основным законом общественных изменений является закон, регулирующий изменения в способе производства. Согласно этому закону, производственные отношения должны обязательно соответствовать характеру производительных сил. Благодаря действию этого закона рост производительных сил приходит в конфликт с существующими производственными отношениями, что ведёт к социальной революции, к падению старой системы производственных отношений и созданию новой системы, к низвержению старого господствующего класса и приходу к власти нового класса.

Однако «при рассмотрении таких переворотов, — писал Маркс, — необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче: от идеологических форм, в которых люди сознают этот конфликт и борются с ним. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что́ сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по её сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями»[149].

Например, в последний период средневековья многие люди были готовы умереть ради новой протестантской религии и происходили острые религиозные конфликты и войны. Однако действительно ли люди боролись только за свои идеи? В результате религиозных войн возникли новые государства и, в конечном итоге, установилось и укрепилось буржуазное общество. Крайняя необходимость в новых идеях появилась в результате возникновения новых производственных отношений и новых классов. Люди осознавали конфликты, базировавшиеся на экономических противоречиях, как конфликты между новыми идеями и идеалами и старыми идеями и идеалами.

Так, в Англии молодая буржуазия во время гражданской войны боролась за суверенность парламента против короля. Она боролась за установление парламентарных институтов и парламентарного правительства против роялистских учреждений. Гражданская война велась одновременно как война за парламент против королевской власти и как война пуритан против церковников. Однако действительное содержание войны составляла борьба буржуазии за власть. Буржуазия контролировала парламент, он был её учреждением, используемым ею в борьбе против королевской власти. А когда она создала парламентарное правительство, то это привело к созданию условий для неограниченного развития фабричного производства и торговли.

Вообще борьба вокруг идей и учреждений общества является борьбой, посредством которой люди осознают свои экономические конфликты и борются с ними, путём которой люди, с одной стороны, защищают данную систему производственных отношений, а с другой стороны, стремятся покончить с ней. Подобные конфликты в конечном счёте возникают из противоречий между общественными производительными силами и производственными отношениями, которые (противоречия) обусловливают необходимость развития новых производственных отношений. Однако именно путём борьбы вокруг учреждений и идей разрешаются конфликты и осуществляется экономическое развитие.

Следовательно, при рассмотрении развития общества следует учитывать не только основу развития способа производства и экономические конфликты, определяющие в конечном счёте это развитие. При этом следует также учитывать те способы, которыми люди в своей сознательной общественной деятельности «осознают этот конфликт и борются с ним». Короче говоря, следует учитывать развитие взглядов и учреждений общества. Ибо именно путём развития общественных идей и взглядов, а также и учреждений, соответствующих этим взглядам, люди осуществляют свою общественную жизнь и борются с конфликтами, порождаемыми ею.

При рассмотрении взглядов и учреждений общества следует руководствоваться двумя важными фактами.

1) Взгляды и учреждения играют активную роль в общественном развитии. Часто они представляются тем, кто разделяет эти взгляды и руководит учреждениями, так, как будто бы они являлись самоцелью, как будто бы общественной целью развития различных взглядов было просто преподать людям истину, а общественная цель развития различных учреждений состояла просто в том, чтобы побудить людей вести хорошую и нравственную жизнь. Однако, что бы ни могли люди думать о своих взглядах и учреждениях, следует обращать внимание на то, чему на деле служат эти взгляды и учреждения, какую общественную роль действительно они выполняют. Тогда мы обнаружим, что взгляды и учреждения играют активную роль в обществе как средство, при помощи которого развивается и укрепляется данная общественно-экономическая формация или, напротив, она уничтожается и заменяется другой, как средство, при помощи которого определённый класс выражает и осуществляет свои общественные цели и путём которого доводится до конца классовая борьба.

Следовательно, взгляды и учреждения всегда развиваются в соответствии с той активной общественной ролью, которую они должны выполнять в различные периоды. Новые взгляды и учреждения возникают в противоположность старым взглядам и учреждениям в соответствии с развитием классовой борьбы.

2) Поэтому взгляды и учреждения не появляются и не развиваются независимо от экономической жизни общества. Они не создаются благодаря произвольным действиям «великих людей», хотя индивидуальные особенности великих людей могут оказывать на них влияние. Взгляды и учреждения нельзя объяснить как выражение «национального характера», хотя национальный характер может изменять их. Они не являются продуктом чисто духовного процесса, совершающегося в человеческих головах. Напротив, основа взглядов и учреждений — правительственных законов и форм правления, всей идеологической и духовной деятельности людей — коренится в условиях материальной жизни общества, в области экономических отношений, в сфере классовых интересов и классовой борьбы.

Следовательно, развитие взглядов и учреждений определяется в конечном счёте развитием способа производства. В свою очередь, взгляды и учреждения играют активную роль в деле оформления и укрепления экономического базиса общества, а также в борьбе за уничтожение старых экономических условий и за создание новых экономических условий.

Общественное бытие и общественное сознание

Мы видели, что люди вступают в производственные отношения, не зависящие от их воли. Различные экономические формации общества принимают определённую форму в соответствии с законами, постоянно действующими с объективной необходимостью, независимо от воли человека. Подобно этому, в рамках данного экономического строя взаимный обмен деятельностью регулируется объективными законами, действующими независимо от воли человека.

Поэтому весь основной процесс экономического развития общества можно констатировать, как говорит Маркс, «с естественно-научной точностью».

Согласно идеалистическому пониманию истории, в противоположность материалистическому пониманию, первичный, определяющий фактор общественного развития следует искать во взглядах и учреждениях общества. Идеалисты считают, что сначала люди якобы вырабатывают определённые взгляды, а затем они создают учреждения, соответствующие этим взглядам, и что на этой основе люди строят свою экономическую жизнь. Таким образом, идеалисты всё переворачивают именно вверх дном. Они ставят всё на голову. Ибо у них получается, что не взгляды и учреждения общества развиваются на основе материальной жизни, а материальная жизнь общества развивается на основе взглядов и учреждений.

До тех пор пока «идеологические формы» рассматриваются как определяющий элемент развития общества, невозможно получить какую-либо научную картину общественного развития, то есть картину развития, происходящего в соответствии с постоянно действующими законами. Ибо если изменяющиеся идеи и побуждения, действующие в общественной жизни, рассматриваются сами по себе, как независимая область, тогда невозможно открыть постоянно действующие законы, управляющие их развитием. В этом случае, как заметил один известный английский историк, «может быть только одно надёжное правило для историка: он должен признать в развитии человеческих судеб игру случайностей и непредвиденного»[150]. Иначе говоря, сама возможность научного исследования общественных явлений, сама возможность науки об обществе исключается. И только тогда, когда мы обратимся к экономическому базису, мы вступим в область действия регулярных законов, не зависящих от воли человека. А сделав это открытие, мы можем тогда открыть также скрытые законы, действующие в якобы неупорядоченном развитии надстройки.

«Маркс, — писал Ленин, — …впервые поставил социологию на научную почву, установив понятие общественно-экономической формации, как совокупности данных производственных отношений, установив, что развитие таких формаций есть естественно-исторический процесс»[151].

Тем не менее люди всегда действуют сознательно и у них имеются определённые идеи. Взгляды и учреждения общества, в противоположность основным, производственным отношениям, не формируются и не могут формироваться независимо от воли людей. Напротив, они являются именно продуктом человеческой мысли и воли, одним словом, продуктом сознания. Здесь, следовательно, мы больше не имеем дела с законами, действующими независимо от воли человека, а вступаем как раз в область действия воли человека.

Так, Ленин указывал, что существуют идеологические общественные отношения, «которые, прежде чем им сложиться, проходят через сознание людей», а также материальные общественные отношения, «которые складываются, не проходя через сознание людей»[152].

Иначе говоря, следует всегда различать, с одной стороны, производственные отношения, которые составляют основу человеческой ассоциации и складываются независимо от сознания людей, и, с другой стороны, само общественное сознание, взгляды, которые складываются в головах людей, и учреждения, которые устанавливаются в соответствии с этими взглядами.

Все взгляды, которые формулируют люди, и все учреждения, которые они устанавливают в соответствии со своими взглядами, формулируются и устанавливаются ими на основе данной экономической структуры общества, а также на основе противоположных интересов, возникающих внутри этой экономической структуры.

«Люди, — писали Маркс и Энгельс, — являются производителями своих представлений, идей и т. д., — но речь идёт о действительных, действующих людях, обусловленных определённым развитием их производительных сил и — соответствующим этому развитию — общением, вплоть до его отдалённейших форм. Сознание [das Bewußtsein] никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием [das bewußte Sein]…»[153]

Сознание всегда есть сознание определённых людей, чей способ жизни определяется — поскольку они родились в определённом обществе — характером производительных сил и соответствующих им производственных отношений и экономических конфликтов. И, таким образом, взгляды, которые люди формулируют в своих общественных отношениях, и учреждения, которые они устанавливают, зависят и, вообще говоря, соответствуют материальным экономическим условиям общества, в котором они живут. «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще»[154]. Отношения людей друг к другу и их отношение к средствам производства, отношения, в которые они вступают в процессе общественного производства, определяют в конечном счёте их образ мышления и всю их общественную организацию.

«Капитал» Маркса как доказательство истинности исторического материализма

Ленин указывал, что в «Капитале» Маркс не только тщательным образом проанализировал экономическую структуру капитализма и законы его развития, но и показал, как в соответствии с его развитием возникают определённые способы сознания.

Придя в 40-х годах XIX в. к общей концепции исторического материализма, Маркс продолжал применять, развивать и подтверждать её.

«Он берёт одну из общественно-экономических формаций — систему товарного хозяйства — и на основании гигантской массы данных… даёт подробнейший анализ законов функционирования этой формации и развития её. Этот анализ ограничен одними производственными отношениями между членами общества: не прибегая ни разу для объяснения дела к каким-нибудь моментам, стоящим вне этих производственных отношений, Маркс даёт возможность видеть, как развивается товарная организация общественного хозяйства, как превращается она в капиталистическую…

Таков скелет „Капитала“. Всё дело, однако, в том, что Маркс этим скелетом не удовлетворился… что — объясняя строение и развитие данной общественной формации исключительно производственными отношениями — он тем не менее везде и постоянно прослеживал соответствующие этим производственным отношениям надстройки, облекал скелет плотью и кровью. …эта книга… показала читателю всю капиталистическую общественную формацию как живую — с её бытовыми сторонами, с фактическим социальным проявлением присущего производственным отношениям антагонизма классов, с буржуазной политической надстройкой, охраняющей господство класса капиталистов, с буржуазными идеями свободы, равенства и т. п., с буржуазными семейными отношениями»[155].

В «Капитале» показано путём тщательного, научного изучения отдельной общественной формации, как развиваются производственные отношения, как на основе производственных отношений развивается целая надстройка взглядов и учреждений.

Ленин поэтому делает вывод, что «…со времени появления „Капитала“ — материалистическое понимание истории уже не гипотеза, а научно доказанное положение»[156].

Надстройка как продукт экономического базиса

Таким образом, исторический материализм, установив общие законы, направляющие развитие способа производства, устанавливает далее законы, которые регулируют образование, изменение и развитие взглядов и учреждений общества.

В обществе всегда имеется базис и надстройка.

«Базис есть экономический строй общества на данном этапе его развития. Надстройка — это политические, правовые, религиозные, художественные, философские взгляды общества и соответствующие им политические, правовые и другие учреждения»[157].

В соответствии с развитием данной общественно-экономической формации, данной системы производственных отношений, данного базиса необходимо возникает система взглядов и учреждений, принадлежащая исключительно этому базису. Эти взгляды и учреждения являются господствующими взглядами и учреждениями в обществе до тех пор, пока сохраняется данный базис. Это и есть надстройка.

Надстройка соответствует базису, является продуктом базиса, служит его укреплению и развитию. Она состоит из тех взглядов и учреждений, которые являются господствующими взглядами и учреждениями общества, пока существует данный базис, и которые обязаны своим господством именно существованию данного базиса.

Иначе говоря, на данном базисе создаётся целая система идей, общественных организаций и учреждений, которые служат сохранению, укреплению и развитию этого базиса. Естественно, что в конечном счёте на основе того нового, которое развивается в общественной экономике, возникают другие идеи и другие организации, а именно, возникают революционные идеи и организации классов, враждебно относящихся к существующей экономической структуре общества. Такие идеи и организации служат не сохранению, укреплению и развитию базиса, а, напротив, подрывают его и, в конце концов, служат замене данного базиса другим экономическим строем. Они в конечном счёте способствуют созданию новой надстройки, как только ликвидируется старый базис.

Например, в капиталистическом обществе существуют государство и другие учреждения и господствующие идеи, служащие сохранению капиталистического строя. Класс капиталистов действительно создал целую надстройку взглядов и учреждений, служащих капиталистическому строю. Такая надстройка является могущественной, активной силой в обществе. В противовес ей возникают социалистические идеи и организации, которые служат борьбе за уничтожение капитализма, борьбе за замену его социализмом.

Следовательно, понятие базиса и надстройки связано с характерной особенностью развития идей и учреждений, заключающейся в том, что в соответствии с различными базисами формируются различные надстройки господствующих взглядов и учреждений.

Надстройка является чрезвычайно сложным общественным образованием. На её действительное развитие, на её меняющиеся в каждый период формы влияет множество факторов. Существует непрерывное взаимодействие между различными элементами надстройки, а также между надстройкой и базисом. Однако, тем не менее, остаётся фактом, что создание надстройки на данной экономической основе является всеобщим законом общественного развития.

«Что же доказывает история идей, как не то, что духовное производство преобразуется вместе с материальным?» — писали Маркс и Энгельс[158].

Надстройка есть продукт своего базиса. А этот базис есть экономическая структура общества, совокупность производственных отношений. Здесь следует подчеркнуть, что именно производственные отношения, а не производительные силы являются тем базисом, на котором возникает надстройка.

Изменения в производстве, в технике, конечно, влияют на умственную жизнь общества и на форму его учреждений. Они оказывают на них влияние многими способами, включая и то сильное влияние, которое оказывают научные открытия на общественные идеи. Однако характер господствующих взглядов и учреждений общества всегда зависит от типа экономической структуры. Те способы, какими изменения в производственной технике и научных открытиях получают выражение во взглядах и учреждениях общества, зависят от типа производственных отношений.

При капитализме, например, получили распространение машины с механическим приводом. Однако основа типических взглядов и учреждений капиталистического общества лежит в капиталистических производственных отношениях. Когда капиталистические производственные отношения уничтожаются и устанавливаются социалистические производственные отношения, то машины с механическим приводом остаются, а взгляды и учреждения, которые основаны на капиталистических производственных отношениях, уничтожаются и уступают место другим взглядам и учреждениям, основанным на социалистических отношениях производства.

Если, например, в настоящее время некоторые известные учёные говорят, что прогресс есть иллюзия и что развитие технологии лишь создаёт новые проблемы и трудности для человечества, то эти взгляды, конечно, не основываются на технологическом развитии, с которым они имеют дело. Этот взгляд основан на том, что капитализм не может найти мирного и творческого применения этим достижениям. Следовательно, подобные воззрения есть типичные для капитализма воззрения, порождаемые не производством, а базисом, одряхлевшими капиталистическими производственными отношениями. Совершенно отличные взгляды на значение технологического развития появляются тогда, когда капиталистические производственные отношения уничтожены и установлен социализм. Тогда получает распространение тот взгляд, что человечество может продолжать использование технологических достижений для удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества.

Это, между прочим, показывает, насколько неверно говорить о современном обществе как об обществе «промышленного века» или «века науки», как будто бы типичные особенности общественной жизни, взглядов и учреждений современного общества основываются на росте промышленной техники или науки. Напротив, в капиталистических странах рост техники и науки получает выражение во взглядах и учреждениях лишь через посредство капиталистических производственных отношений, а в социалистическом обществе — через посредство социалистических производственных отношений. Следовательно, так называемый «век науки» порождает самые различные взгляды, совершенно различные учреждения и весьма отличающиеся друг от друга общественные воззрения, в зависимости от того, подчинена ли наука капиталистическим целям или целям социалистическим.

Так как надстройка есть продукт экономического базиса, то, следовательно, она изменяется также вместе с базисом. Характер взглядов и учреждений, находимых в любом обществе, всегда соответствует характеру экономического строя этого общества. Таким образом, надстройка, будучи продуктом базиса, отражает этот базис.

Надстройка поэтому не может быть более долговечной, чем её базис. Взгляды и учреждения, типичные для данной эпохи, всегда оказываются недолговечными, так как они не переживают экономическую систему, продуктом которой они являются и которую они отражают.

Вот почему мы можем отличить, например, капиталистические взгляды и учреждения от феодальных взглядов и учреждений, социалистические взгляды и учреждения от буржуазных взглядов и учреждений. Согласно феодальным взглядам, считалось преступлением, когда крепостной покидал поместье своего господина, и феодальные законы были сформулированы соответственно таким взглядам. Однако, согласно буржуазным взглядам, такая феодальная зависимость являлась большим ограничением свободы личности. Согласно буржуазным взглядам, капиталист имеет полное право на прибыль, которую он получает путём эксплуатации рабочих, и капиталистические учреждения предназначены для того, чтобы дать ему возможность продолжать пользоваться этим правом. Однако, согласно социалистическим взглядам, ни один человек не должен жить путём эксплуатации труда других: «Кто не работает, тот не должен есть».

Противоречия в надстройке

Так как в каждый период идеи и учреждения общества являются продуктом экономического строя общества в этот период, то, следовательно, в сфере идей и учреждений всегда возникают противоречия, поскольку противоречия всегда возникают в экономической жизни. Следовательно, надстройка, возникающая на данном базисе, никогда не является единым, самонепротиворечивым целым. Надстройка всегда содержит противоречия, и в её сфере всегда происходит борьба.

Противоречия и борьба, которые возникают в сфере идей и учреждений, в сфере надстройки, являются в конечном счёте отражением противоречий и борьбы в области экономической жизни, в базисе.

Данному экономическому базису в сфере надстройки соответствуют типическая борьба и противоречия, благодаря которым развивается надстройка и осуществляется политическая и идеологическая жизнь общества. С возникновением нового базиса на место старых противоречий приходят новые противоречия. Так, например, великие споры, которые в средние века велись вокруг идей и учреждений, теперь, в капиталистическом обществе, вышли из моды. Для нас они по большей части решены, и мы имеем другие противоречия. Когда победит социализм, то типичные для капиталистического общества противоречия также исчезнут и возникнут новые противоречия.

Когда базис таков, что общество разделено на антагонистические классы, тогда основные противоречия в сфере надстройки отражают классовую борьбу, которая развивается на данном базисе. Конечно, сами господствующие и имущие классы постоянно вовлекаются в противоречия и трудности, которые получают выражение в идеологических разногласиях. Однако основные споры проистекают из новых взглядов и требований установления новых учреждений в противоположность идеям и учреждениям, поддерживаемым господствующими и имущими классами. В то же время ведётся также борьба с пережитками старых взглядов и старых учреждений, унаследованных от прошлого.

Типичным развитием надстройки на основе базиса является, следовательно, развитие путём борьбы и столкновений, что отражает противоречивые общественные цели и интересы, возникающие на данном базисе. Идеи и учреждения создаются и развиваются путём такой борьбы и столкновений.

Можем ли мы поэтому сказать, что надстройка, соответствующая данному экономическому базису, включает также взгляды, которые не соответствуют этому базису, — именно, умирающие взгляды, которые соответствовали прежнему базису, и возникающие взгляды, которые отражают борьбу за новый базис? Можем ли мы сказать, например, что устаревшие феодальные взгляды или, с другой стороны, социалистические взгляды являются частью капиталистической надстройки, потому, что первые медленно отмирают, а последние возникают в капиталистическом обществе?

Нет, ибо сказав это, мы бы только поставили себя в затруднительное положение. Надстройка, возникающая на данном экономическом базисе, состоит из типичных взглядов и учреждений, соответствующих этому базису, — например, типичные феодальные, буржуазные или социалистические взгляды и учреждения соответствуют феодальным, капиталистическим или социалистическим производственным отношениям. Взгляды, которые медленно отмирают после уничтожения старого базиса, или взгляды, которые подготавливают борьбу за новый базис, соответственно являются или пережитками старой надстройки, или возникающими, созидательными элементами новой надстройки. При данном базисе остатки старой надстройки отмирают и возникают созидательные элементы новой надстройки, потому что при данном базисе — вследствие присущих ему противоречий — продолжается борьба за ликвидацию старого базиса, а также начинается борьба за переход к новому базису. Следовательно, типичная надстройка идей и учреждений, соответствующая данному экономическому базису, развивается путём таких противоречий.

Далее, упразднение старой надстройки вместе с уничтожением её базиса нельзя представлять так, что якобы всё во взглядах и учреждениях общества, всё в политике, праве, религии, искусстве или философии периодически уничтожается и что всё затем создаётся заново. Как мы знаем, этого не происходит. Уничтожение старой надстройки и создание новой означает скорее то, что во всех сферах надстройки возникают новые взгляды, а старые взгляды дискредитируются и исчезают, в то время как всё положительное, достигнутое в период существования старых взглядов и учреждений, сохраняется, используется и развивается дальше под углом зрения новых взглядов и учреждений.

Так, например, в Европе было сохранено и использовано для развития буржуазного права многое из старого римского права: возникновение нового экономического базиса и падение старого базиса не привело в сфере права к ликвидации сразу всего старого права и к созданию заново совершенно нового права. Почему имеет место такое явление? Потому, что римское право содержало много такого, что годится для регулирования отношений людей не только в рабовладельческом обществе, но и в любом обществе товаропроизводителей, основанном на частной собственности.

Подобно этому, хотя определённые взгляды, выраженные, скажем, в греческом искусстве, принадлежали рабовладельческому обществу и теперь исчезли, произведения этого искусства не исчезли и не могут, по-видимому, исчезнуть, а всё ещё высоко ценятся, используются и составляют вечное наследие искусства и оказывают влияние на его развитие. Это происходит потому, что греческое искусство выразило не только специфические стороны жизни и человеческих отношений в рабовладельческом обществе, но и всеобщие стороны жизни и человеческих отношений в любом обществе. Это происходит также потому, что греческое искусство сделало вечный вклад в художественное мастерство. По этим причинам, между прочим, греческое искусство, по-видимому, будет жить дольше, чем римское право, ибо в то время как римское право в коммунистическом обществе будет представлять лишь чисто исторический интерес, греческое искусство всё ещё будет вызывать к себе живой интерес.

Исторический материализм против «вульгарного марксизма»

Из сказанного выше должно быть очевидно, что в действительной истории любого данного народа, любой отдельной эпохи способ возникновения надстройки на своём базисе и объяснение развития различных элементов надстройки ни в коем случае не являются простым делом.

Нельзя механистически понимать закон, что господствующие взгляды и учреждения общества соответствуют данному типу экономического строя общества. Сложная надстройка взглядов и учреждений не возникает автоматически, напротив, она есть результат сознательной деятельности и борьбы людей. Дело в том, что эта сознательная деятельность осуществляется на основе данных производственных отношений, в которые вступают люди. На основе данной формы экономической ассоциации, данной классовой структуры общества и классовых отношений создаются взгляды и устанавливаются учреждения, как результат чрезвычайно сложных процессов, которые являются итогом сознательной деятельности индивидуумов.

Общество, как и все явления, надо изучать конкретно, в его действительном сложном развитии. «Абстрактной истины нет, истина всегда конкретна». Поэтому пытаться выводить из особенностей известных экономических условий формы надстройки, возникающей на данном базисе, или пытаться подробно дедуцировать все характерные особенности надстройки из некоторых соответствующих черт базиса — значит, безусловно, отказываться от марксизма и от науки. Напротив, мы должны изучать, каким образом надстройка действительно развивается в каждом обществе и в каждую эпоху, исследуя факты этой эпохи и этого общества.

Довольно многие вульгаризаторы марксизма: одни, называющие себя «марксистами», другие, выдумывающие абсурдную пародию на марксизм в целях его «опровержения», — изображают дело так, что марксизм якобы утверждает, что каждая идея и каждое учреждение в обществе являются прямым продуктом некоей непосредственной экономической потребности и обслуживает эту потребность. О таких вульгаризаторах, вспоминает Энгельс, сам Маркс имел обыкновение говорить: «Я знаю только одно, что я не марксист»[159].

В своих письмах, которые были написаны после смерти Маркса, Энгельс подчёркивал, что «…наше понимание истории есть главным образом руководство к изучению, а не рычаг для конструирования… Всю историю надо начать изучать заново. Надо исследовать в деталях условия существования различных общественных формаций, прежде чем пытаться вывести из них соответствующие им политические, частно-правовые, эстетические, философские, религиозные и т. п. воззрения»[160].

Энгельс неоднократно подчёркивал необходимость в каждом случае конкретно исследовать пути возникновения и создания отдельных взглядов и учреждений на основе данного экономического развития, конкретно исследовать то влияние, которое эти взгляды и учреждения, в свою очередь, оказывают на дальнейшее развитие общества и в конечном счёте на развитие экономики.

Он специально предупреждал против кривотолков, вызываемых той формой, в которой ему и Марксу приходилось временами излагать свою теорию.

«Маркс и я виноваты отчасти в том, что молодёжь иногда придаёт больше значения экономической стороне, чем это следует. Нам приходилось, возражая нашим противникам, подчёркивать главный принцип, который они отрицали, и не всегда находилось достаточно времени, места и поводов отдавать должное и остальным моментам, участвующим во взаимодействии. Но как только дело доходило до изображения какого-либо исторического периода, т. е. до практического применения, дело менялось, и тут уже не могло быть никакой ошибки»[161].

В другом письме Энгельс пишет: «…главный упор мы делали сначала на выведении политических, правовых и прочих идеологических представлений и обусловленных ими действий из экономических фактов, лежащих в их основе, — и так мы должны были делать. При этом из-за содержания мы тогда пренебрегали вопросом о форме: какими путями идёт образование этих представлений и т. п. Это дало нашим противникам желанный повод для кривотолков…»[162].

Взаимодействие надстройки и базиса

Здесь большое значение имеют два момента.

Во-первых, Энгельс указывает на распространённое неправильное понимание исторического материализма, на «…нелепое представление идеологов: так как мы за различными идеологическими областями, играющими роль в истории, не желаем признать самостоятельного исторического развития, то, значит, мы отрицаем за ними и всякое воздействие на историю… Эти господа часто намеренно забывают о том, что, как только историческое явление вызвано к жизни другими, в конечном итоге экономическими причинами, так оно тоже воздействует на окружающую среду и даже может оказывать обратное действие на породившие его причины»[163].

Например, политические учреждения и законы страны являются продуктами существующих экономических условий, и невозможно понять их происхождение и развитие вне связи с экономическим базисом. Однако совершенно очевидно, что политические учреждения и законы, возникшие на основе экономических отношений, имеют весьма резко выраженное влияние на действительный ход исторических событий, на всю жизнь страны, включая её экономическую жизнь. Так, современные английские парламентарные учреждения являются, несомненно, продуктом капиталистического строя Англии. Однако это не значит, что парламент и его дела не имеют никакого значения. Напротив мы знаем, что законы парламента имеют очень большую силу не только в области политики, но и в области экономики. Обратное предположение действительно было бы «нелепым представлением».

«Согласно материалистическому пониманию истории, — писал Энгельс, — в историческом процессе определяющим моментом в конечном счёте является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если кто-нибудь это положение извращает в том смысле, что будто экономический момент является единственно определяющим моментом, то он тем самым превращает это утверждение в ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу. Экономическое положение, это — базис, но на ход исторической борьбы оказывают также влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму её различные моменты надстройки…»[164]

«Мы считаем, что экономические условия в конечном счёте обусловливают историческое развитие… Политическое, правовое, философское, религиозное, литературное, художественное и т. д. развитие основано на экономическом развитии. Но все они также оказывают влияние друг на друга и на экономическую основу. Дело обстоит совсем не так, что только экономическое положение является единственной активной причиной, а остальное является лишь пассивным следствием. Нет, тут взаимодействие на основе экономической необходимости, в конечном счёте всегда прокладывающей себе путь»[165].

Историческая обусловленность формы взглядов и учреждений

Во-вторых, Энгельс подчёркивает, что, хотя, в общем, взгляды и учреждения являются продуктом экономических условий, однако ту исключительную форму, которую они принимают в определённой стране в данный период времени, нельзя полностью объяснить из экономических условий этой страны в этот период. Напротив, хотя влияние экономического развития всегда в конечном счёте пробивает себе путь, форма же, которую взгляды и учреждения принимают в известный период времени, всегда зависит от разнообразия специфических факторов в жизни страны, включая характер и традиции народа этой страны, личные особенности руководителей и главным образом её прошлую историю.

Рассматривая, например, развитие правовых идей, Энгельс указывает, что, несмотря на то, что правовые идеи всегда санкционируют существующие экономические условия, «форма, в которой даётся эта санкция, может быть очень различна. Можно, например, сохранять значительную часть форм старого феодального права, вкладывая в них буржуазное содержание, и даже прямо подсовывать буржуазный смысл под феодальное наименование, как это случилось в Англии сообразно со всем ходом её национального развития. Но можно поступать и так, как это произошло в континентальной Западной Европе, а именно взять за основу первое всемирное право общества товаропроизводителей, т. е. римское право… Можно, наконец, после великой буржуазной революции создать, на основе всё того же римского права, такой классический свод законов буржуазного общества, как французский Гражданский кодекс»[166].

Таким образом, в этих случаях правовые понятия и кодексы законов возникли не как прямой продукт экономических условий, а в процессе переработки и принятия уже существовавших правовых понятий и кодексов, которые принадлежали к прошлой эпохе, в формах, пригодных для новой эпохи.

То же самое, указывает Энгельс, случилось и с философией:

«Преобладание экономического развития в конечном счёте… для меня неоспоримо, но оно имеет место в рамках условий, которые предписываются самой данной областью: в философии, например, воздействием экономических влияний (которые опять-таки оказывают действие по большей части только в своём политическом и т. п. одеянии) на имеющийся налицо философский материал, доставленный предшественниками»[167].

Действительно, существующие взгляды и учреждения страны нельзя, следовательно, выводить непосредственно из экономических условий этой страны в определённый период. «Экономика здесь ничего не создаёт заново, — говорил Энгельс, — но она определяет вид изменения и дальнейшего развития имеющегося налицо мыслительного материала»[168].

Следовательно, при рассмотрении развития взглядов и учреждений особую важность представляет просто то обстоятельство, что они не имеют самостоятельного развития, а возникают и развиваются на основе экономического развития общества. Вопрос всегда сводится к тому, чтобы определить специфические особенности развития взглядов и учреждений в каждой отдельной стране и ту роль, которую они играют в каждый отдельный период её истории. Этот вопрос никогда нельзя разрешить только путём общих формул, его можно разрешить лишь в свете самих фактов.

Короче говоря, когда дело идёт не об абстрактном провозглашении общих принципов, а о применении этих принципов к объяснению отдельных исторических процессов, тогда нельзя игнорировать детальное изучение действительного способа происхождения взглядов и учреждений на основе экономических условий и той активной роли, которую они играют в развитии событий. Сам Маркс дал классический образец этого применения в своих исторических исследованиях.

Например, в своей работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс подробно показывает, как отдельные взгляды и учреждения, политические партии, политические конфликты и тенденции развития идей возникли на основе определённых экономических и классовых отношений французского общества в середине XIX в. и как последующая борьба в областях политики и идеологии влияла на судьбу французской экономики и на судьбу различных классов.

Такое всестороннее понимание политических и идеологических факторов, их основы и влияния, конечно, чрезвычайно важно при исследовании существующего положения вещей в целях выработки практической политики. Например, мы не можем выработать политику рабочего движения в данных условиях, просто исходя из анализа экономического положения, хотя бы и точного. Для того чтобы выработать практическую политику, необходимо учитывать все существующие политические факторы, во всём их многообразии, а также различные тенденции развития идей, и необходимо также определять, как эти факторы не только отражают, но и оказывают влияние на экономическое положение. Ибо в данных экономических условиях политические действия, а также идеологическая борьба вообще имеют решающее значение в определении дальнейшего хода экономического развития, судьбы различных классов и всей экономики.


Глава VIII. Классовые идеи и классовое господство

Надстройка служит своему базису, активно помогая ему оформиться и укрепиться. В обществе, основанном на эксплуатации, надстройка всегда отражает и обслуживает интересы господствующего класса, так что господствующими взглядами являются взгляды господствующего класса, вырабатываемые и поддерживаемые интеллигенцией, представляющей этот класс.

В революционные периоды формулируются новые революционные взгляды и создаются новые учреждения революционным классом, который использует их в своей борьбе против сил старого общества. Марксизм учит нас всегда видеть за всеми общественными принципами, учреждениями и политикой классовые интересы, рассматривать классовые интересы как определяющий фактор по отношению ко всем элементам надстройки и признавать ту великую роль, которую играют новые революционные идеи и учреждения в преобразовании общества.

Надстройка обслуживает базис

С установлением данного экономического строя в качестве базиса общества всегда развиваются типичные взгляды и учреждения, соответствующие этому базису. Какую функцию выполняют такие взгляды и учреждения? Какова функция надстройки по отношению к её базису?

Подобно тому как люди не могут осуществлять производства, не вступая в определённые производственные отношения, так и эти производственные отношения не могут быть поддержаны и укреплены без соответствующих взглядов и учреждений.

Следовательно, с установлением данного экономического базиса всегда создаётся надстройка взглядов и учреждений, которые приспособлены для того, чтобы способствовать развитию и укреплению этого базиса. Эта надстройка создаётся в столкновениях и борьбе классом, интерес которого требует установления и укрепления определённого экономического строя. Надстройка, таким образом, устанавливается для того, чтобы обслуживать базис, активно помогая ему оформиться и укрепиться.

Таким образом, для того чтобы осуществлять общественное производство и сохранять, укреплять и развивать соответствующие производственные отношения, необходимо, в первую очередь, иметь надстройку политических и правовых взглядов и учреждений. Государство и право служат защите собственности и регулируют её использование и наследование. Политические и правовые взгляды и учреждения помогают оформлению и укреплению общественного строя.

Например, римляне для того, чтобы укрепить свою рабовладельческую империю, развили сначала республиканские учреждения, чтобы вытеснить мелких царей более раннего периода, а когда обнаружилось, что эти республиканские учреждения уже неспособны более сдерживать общественные антагонизмы, они создали централизованную военную диктатуру.

С упадком рабства и возникновением феодализма изменились формы правления. Королевства, княжества, герцогства и прочее, созданные по всей Европе, развились именно как формы феодального правления, как феодальные государства, служившие защите, сохранению и укреплению феодальных отношений.

Подымающаяся буржуазия пришла в столкновение с феодальным строем и с феодальными формами правления, и как продукт её борьбы возникли национальные республики, парламентарные государства, конституционные монархии, которые давали простор для развития капитализма, защищали интересы буржуазии и, таким образом, служили оформлению и укреплению капиталистического базиса общества.

Наконец, рабочий класс в своей борьбе за социализм должен установить демократическое социалистическое государство, которое будет иметь своей задачей уничтожение остатков капитализма, защиту социалистической собственности и руководство делом социалистическом строительства.

Без таких средств рабовладельческая экономика, например, никогда не смогла бы укрепиться. То же самое надо сказать в отношении феодальной экономики, капиталистической экономики и социалистической экономики. Только с помощью государства, политических и правовых взглядов и учреждений новый экономический строй оформляется, укрепляется и ликвидирует старую экономику. Форма и характер государства, — пусть это будет монархия, как, например, в Англии, или республика, как в США, — форма и характер политических и правовых взглядов и учреждений, а также различные изменения, которые эти взгляды и учреждения претерпевают, зависят от разнообразия условий национальной жизни и традиций каждой страны. Такие черты определятся исторически специфическими обстоятельствами, возникающими в каждой стране. Однако общим признаком этих взглядов и учреждений всегда является то, что они служат определённому экономическому базису, помогают ему оформиться и укрепиться и помогают ликвидировать старый базис.

Так же обстоит дело с этикой, философией, литературой и искусством. Общество не может существовать и развиваться без них так же, как и без политики и права. И обратно, мораль, философия, литература и искусство не более независимы от экономического базиса, чем политика и право. Эти части надстройки также обслуживают развитие базиса, помогая ему оформиться и укрепиться и ликвидировать старый базис.

Например, в истории философии можно наблюдать, как философские взгляды время от времени выдвигались на первый план в соответствии с потребностями развития и укрепления данного общественного строя. Тут, как отмечал Энгельс, экономика оказывает действие по большей части только в своём политическом одеянии. Так, в период раннего развития феодализма Августин учил, что государство должно быть полностью подчинено церкви и что мирские дела должны быть целиком подчинены делам духовным. Такое учение, конечно, помогло покончить с пережитками военной диктатуры рабовладельцев. Августин не учил покорности светской власти. Напротив, он учил, что сама светская власть должна подчиняться другой власти и что если светская власть не делает этого, то она незаконна. Столетия спустя другой феодальный философ Фома Аквинский выступил с «реалистической» философией, в которой материальная жизнь занимала гораздо более видное место и которая предоставляла государству независимую область действия. Это соответствовало условиям, когда феодализм полностью укрепился, и помогало этому укреплению.

С возникновением буржуазии появляются новые виды философии. Философы провозгласили суверенитет науки и разума и с этой точки зрения подвергли сокрушающей критике старые феодальные идеи. Они заново исследовали основы познания и старались показать, каким образом можно расширить знание и направить человечество по пути прогресса. Этим они действенно служили капиталистическому классу, помогая ему избавиться от феодализма и укрепить капитализм.

Теперь, когда капитализм пришёл в упадок и вот-вот сменится социализмом, буржуазные философы поют совсем другую песню. Они говорят, что разум бессилен, что знания иллюзорны, что материальный прогресс — это ошибка и что средства, с помощью которых люди надеялись достичь этой цели, вели их к трудностям и несчастьям. Эти доктрины, в свою очередь, помогают защищать умирающую систему и отсрочить наступление социализма.

Таким же образом можно проследить, как средневековые песни, рассказы и религиозное искусство помогали, например, оформиться и укрепиться феодальному строю и как современные романы, пьесы и т. п. помогли делу ликвидации феодализма вместе с феодальными взглядами и оформлению и укреплению капиталистического строя.

Естественно, что научное изучение развития надстроек, обслуживающих свой базис, является огромной задачей. Осуществить её — дело науки в областях истории, философии, религии, искусства и литературы. Здесь мы только стараемся показать, что́ имеется в виду под надстройкой, обслуживающей базис. Однако эти соображения проливают некоторый свет на анатомию самой надстройки.

Надстройка, развившаяся для того, чтобы обслуживать свой базис, проявляется во множестве взаимосвязанных образований, каждое из которых выполняет необходимую общественную функцию. Первостепенное значение имеет здесь развитие государственных и политических взглядов, государственных и политических учреждений и наряду с этим развитие правовых взглядов, судебных и правовых учреждений, семьи и т. п. С ними тесно связано также развитие моральных взглядов. Далее, мы должны рассмотреть религиозные взгляды и учреждения и, наконец, развитие философских взглядов, искусства и литературы и разнообразные учреждения, связанные с умственной и культурной жизнью общества.

Всё это составляет различные взаимосвязанные и взаимодействующие части надстройки. Каждая из этих частей надстройки имеет по видимости самостоятельное развитие, однако все они возникают и развиваются как родственные между собой образования надстройки на данном экономическом базисе.

Господствующий класс и господствующие идеи

Со времени разложения первобытно-общинного строя общество разделяется на антагонистические классы, на эксплуататоров и эксплуатируемых, а сами эти классы являются продуктом экономического развития. И в соответствии с экономическим строем общества на данной ступени развития, в соответствии с данной системой производственных отношений тот или иной класс занимает господствующее положение в экономике и берёт на себя руководство обществом в качестве господствующего класса.

Следовательно, взгляды и учреждения, отражающие данный экономический строй общества, выражают интересы класса, чьё господство зависит от этого экономического строя, то есть интересы господствующего класса.

Так, Маркс и Энгельс писали: «Господствующими идеями любого времени были всегда лишь идеи господствующего класса»[169].

Надстройка взглядов и учреждений, возникающая как продукт экономического базиса и отражающая этот экономический базис, всегда является, следовательно, продуктом господства определённого класса.

«Господствующие мысли, — писали Маркс и Энгельс, — суть не что иное, как идеальное выражение господствующих материальных отношений, как выраженные в виде мыслей господствующие материальные отношения; следовательно, это — выражение тех отношений, которые и делают один этот класс господствующим, это, следовательно, мысли его господства»[170].

Обслуживать базис — это то же самое, что обслуживать господствующий класс. Идеи и учреждения, играющие активную роль в деле оформления и укрепления экономического строя, при котором господствует определённый класс и с судьбой которого связана судьба этого класса, служат тем самым этому классу в качестве оружия и инструмента сохранения и укрепления своего господства.

Определённый класс всегда играет ведущую роль в установлении, а затем в оформлении и укреплении данного экономического строя, при котором этот класс господствует, при котором он является правящим классом. Аналогично именно этот класс всегда несёт основную ответственность за развитие соответствующих взглядов — господствующих мыслей — и соответствующих учреждений. Эти взгляды и учреждения развиваются на основе форм собственности и общественных отношений, с которыми связаны интересы и деятельность этого класса.

Это не означает, что господствующий класс развивает свои собственные взгляды, не принимая во внимание те взгляды, которые уже существуют. Напротив, взгляды, развиваемые определённым господствующим классом в любое время, а также и соответствующие им учреждения всегда принимают в качестве своей отправной точки взгляды и учреждения, которые развивались ранее. Специфическая форма, которая им придаётся, вообще наследуется от прежде существовавших форм, а их содержание возникает из условий существования определённого класса в данное время и отражает эти условия. (Таким путём в развитии надстроек происходит постоянный процесс проникновения нового содержания в старые формы, а затем изменения старых форм с тем, чтобы удовлетворить потребности нового содержания.)

«Над различными формами собственности, над социальными условиями существования поднимается целая надстройка различных и своеобразных чувств, иллюзий, образов мысли и мировоззрений, — писал Маркс. — Весь класс творит и формирует всё это на почве своих материальных условий и соответственных общественных отношений»[171].

Таким образом, дело всегда обстоит так, что «тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная сила. Класс, имеющий в своём распоряжении средства материального производства, располагает вместе с тем и средствами духовного производства, и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчинёнными господствующему классу»