Сергей Садов Рыцарь Ордена
Книга третья
Клинки у трона

Часть 1
Приготовления

Глава 1

Заглянувший ко мне в комнату испуганный слуга мгновение удивленно рассматривал меня. Потом с озадаченным «Извините» скрылся за дверью. Не обращая на него внимания, я продолжал старательно выводить мотив песни:

В качестве побочного действия я еще полировал лезвие своего шеркона, но это явно занимала меня в данную минуту меньше, чем песня.

– Немедленно замолчи! – не очень вежливо завопил мой брат, врываясь в комнату. – Ты уже всех слуг перебаламутил! С твоими вокальными данными тебе только в туалете кричать «Занято!». Но если уж тебя пробило на пение, то хотя бы ори потише.

– Ничего ты не понимаешь. Может у меня сегодня лирическое настроение? – Я старательно проверил заточку меча. Вроде все нормально.

– Тогда иди в лес и пой там. – Витька повернулся и выскочил за дверь, не желая больше вступать со мной в спор.

Я вздохнул. Честно говоря, я и не заблуждался относительно своих вокальных данных. Мастер тоже отзывался о них не слишком доброжелательно. Просто сейчас у меня было такое настроение, что хотелось чего-нибудь для души… Правда чего именно, я и сам не знал.

Наверное, такое настроение появилось у меня потому, что сегодня был единственный более-менее свободный день. Последние десять дней были забиты под завязку обязанностями, неожиданно свалившимися мне на голову. К тому же мне не давал покоя предстоящий турнир, на который уже стали съезжаться все претенденты и просто зеваки. Из-за этого все гостиницы в городке при замке оказались забиты до отказа, что резко подняло цены на продовольствие и ночлег. Правда, претендентов на баронство это не касалось, поскольку по традиции они останавливались в замке. Честно говоря, я думаю, что эту традицию специально придумали, чтобы досадить барону. Естественно моего мнения, а хочу ли я видеть своих будущих противников, никто не спрашивал.

Понимая, что за последнее время я изрядно растерял свой опыт, я поднимался в пять утра и в одиночестве отправлялся в лес на облюбованную мной полянку. Там часа два усиленно занимался вольтижировкой, отрабатывая все, чему учил меня Деррон. Потом работал мечом, наконец, еще полтора часа занимался с нунчаками. В замок я возвращался весь в «мыле» и чуть ли не падая от усталости. И здесь вместо отдыха меня встречал Терегий с какой-нибудь очередной проблемой, которая обязательно требует моего внимания. Послать его подальше у меня просто не хватало духа. Поэтому я тратил минут десять на дей-ча, чтобы привести себя в порядок, а потом полчаса разбирался с делами, которые вываливали на меня Терегий и Хоггард, ставший стал капитаном вместо Зигера. Я подозреваю, что без меня эти двое разобрались бы с делами ничуть не хуже, чем со мной. Просто по какой-то причине они решили, что мне тоже будет полезно узнать все тонкости управления замком.

Часам к десяти эта пытка заканчивалась, и я спускался в столовую, где уже собиралось все семейство, кроме Витьки и Таньки. Танька, насколько я понял, никогда дома не просыпалась раньше одиннадцати, а Витька, радуясь неожиданным каникулам, спал и до двенадцати. Правда, не последнюю роль в этом играло то, что под моим давлением Витька всерьез занялся верховой ездой и фехтованием, поэтому к вечеру он едва стоял на ногах. К его счастью утром с ним заниматься было некому, поскольку Хоггард был занят с новыми солдатами, которых набирал в замок и к их тренировкам подключал солдат и из моей и из Танькиной охраны, гоняя и тех и других и третьих до седьмого пота. К моему удивлению Ригер и Лерий признали главенство Хоггарда без споров.

Постепенно все приобрело размеренность, которая была разрушена три дня назад, когда в замок прибыл первый претендент на баронский титул с грамотой от короля. При виде этого претендента мама слегка побледнела.

– Егор, и с этой горой ты должен сражаться?

Я несколько секунд оценивающе смотрел на могучего сложения человека, который представился как Готлиб без замка.

– Он не опасен, – наконец вынес я свой вердикт. – Слишком массивен и оттого неповоротлив, к тому же он явно злоупотребляет вином, что никак не улучшает его реакции. Единственное его преимущество – это его сила и его массивность.

– Разве этого недостаточно?

– В обычном случае достаточно, но, мама, я слабее и легче всех солдат, разве что найдется какой-нибудь карлик-барон. Но ведь это было ясно сразу! Деррон и обучал меня сражаться против людей, которые сильнее и массивнее меня. Нет, у этого человека против меня нет шансов – слишком медлителен.

Мама только вздохнула. Я тоже не стал вдаваться в тонкости ведение боя против противника, который тяжелее и сильнее тебя.

Этот Готлиб оказался первым. За ним стали съезжаться остальные претенденты, и вскоре весь замок наполнился младшими сыновьями баронов, которым очень хочется обрести свой замок и которые лишены возможности получить его, поскольку им «повезло» родиться вторыми, третьими или четвертыми. Приезжали и бывшие бароны, которые по какой-либо причине потеряли свой собственный замок и теперь горели желанием приобрести чужой. Было несколько свободных наемников, известных своими подвигами настолько, что им было дозволено принять участие в этом турнире.

В связи с наплывом такого количества гостей я уже был лишен возможности каждое утро тренироваться в лесу, так как каждого вновь прибывшего должен был встречать лично как новый барон. Но уже четвертый претендент, который при виде меня сначала удивлялся, а потом начинал покровительственно улыбаться, довел меня до бешенства. Один даже пообещал в случае победы оставить меня при замке своим слугой. Только с большим трудом я удержался от того, чтобы прямо на месте не образумить придурка. Видя мое состояние, Ролон прилагал огромные усилия, стараясь меня успокоить. И вот сегодня приехал последний претендент, и у меня наконец-то выдалась свободная минута. Может поэтому у меня сегодня и было такое лирическое настроение. Все гости приняты согласно этикету и размещены в комнатах. Сопровождающие их воины тоже устроены. Нет, сегодня определенно очень хороший день, – решил я.

– Старательно запел я.

– Милорд. – В комнату несмело вошел один из слуг. – На дороге показался отряд. Очень большой, – добавил он.

– Кого это еще принесла нелегкая? Вроде все претенденты уже прибыли.

Слуга на это ничего не ответил.

Я вздохнул и поднялся с места. Ну вот, а я уже собрался целый день провести в комнате, чтобы не видеть надоевшие рожи всех этих баронов без замков, младших наследников и просто солдат удачи. Слава богу, мне их еще занимать не пришлось, поскольку почти все время они проводили на ристалище (какой же тевтонский замок без ристалища!) тренируясь перед поединками. Но ничего не поделаешь, долг зовет, как сказал бы Деррон. Выйдя из замка, я быстро вскочил на уже оседланного Урагана и в сопровождение Хоггарда и десятка солдат, как велит обычай, отправился встречать новых гостей, проклиная их на все корки. Ну надо же, такой день испортили!

Хоггард неодобрительно покосился на мой наряд, состоящий из легкой куртки и обычных брюк. По его понятию барон должен встречать гостей в полном вооружении. Но поскольку такого обычая не было, а наряд встречающего нигде не оговаривался, то я предпочитал не таскать на себе лишней тяжести, что уронило мой престиж в глазах всех гостей.

«Рыцарю так одеваться не подобает» – был единодушный приговор.

Ну и леший с ними. В конце концов, мне не жениться на них. А вот во время поединка посмотрим, насколько сильно им поможет все их железо. Из оружия же я с собой брал только шеркон, с которым предпочитал расставаться только перед сном, кинжал и пару метательных ножей. А с недавнего времени, когда решил, что уже достаточно хорошо владею ими, стал носить еще и нунчаки.

Кортеж тем временем приблизился уже достаточно, чтобы я с удивлением узнал королевский флаг. Однако не это удивило меня. Присутствие короля на таких поединках обязательно, поскольку именно он выступал судьей на нем, а после принимал присягу у нового своего подданного. Однако я ожидал его позже, дня через три, но удивило меня не это раннее прибытие (в конце концов, он король) меня удивило второе знамя и, судя по ошарашенному виду Хоггарда, он удивился его присутствию не меньше моего.

– Матерь Божья! – удивленно прошептал он. – Что ж за дела творятся здесь?!

Судя по шуму, возникшему за моей спиной, в замке тоже задавались таким же вопросом. Несколько гостей даже выскочило за ворота, чтобы получше рассмотреть вновь прибывших. Удивляться было чему, поскольку второе знамя принадлежало Китижскому княжеству, более того – это был личный штандарт Великого Князя. Как и королевское знамя Тевтонии он никогда не покидал своего владельца, а это значит, что в этой свите был не только король, но и Великий Князь Китижа.

Вскоре я уже мог рассмотреть знакомую фигуру Ратобора, который ехал рядом с каким-то мужчиной в нарядных доспехах. Скорее всего, это и был король Тевтонии Отто Брейниннг, отец – Отто Даерха. Впрочем, Даерх – это вымышленное имя, которым назвался Отто при встрече со мной. В будущем он станет королем под именем Отто IV. Тут от свиты, откуда-то из глубины строя отделилась фигура всадника и помчалась к замку.

Я дал шпоры коню и, нарушая все правила этикета, понесся навстречу, услышав за спиной тяжелый вздох Хоггарда. Но в данный момент мне было на это глубоко плевать. Я быстро поравнялся с всадником.

– Ты! – выдохнул я. – Что ты здесь делаешь?

Ольга весело рассмеялась.

– А ты думал, что расстался со мной? Как бы не так! – Она показала мне язык, потом опаслива покосившись на приближающуюся свиту, прошептала, – Вообще-то я переоделась слугой и пробралась в свиту отца. Но однажды я случайно попалась на глаза отцу… Ох, что было! Но мы уже находились в Тевтонии, и он не мог отправить меня назад.

Я так растерялся, что даже не заметил, как рядом остановился Ратобор с королем.

– А ты, молодой человек, произвел сильное впечатление на мою дочь, – неожиданно прогудел рядом знакомый голос. – Что-то я не помню, чтобы еще из-за кого-нибудь она выкидывала такие номера.

– Ой! – Я испуганно посмотрел на вновь прибывших и запоздало поклонился. – Рад приветствовать Вас, Ваши Величества. Для меня большая честь приветствовать Вас у себя в замке.

Король рассматривал меня так внимательно, что я начал чувствовать себя неловко.

– Так вот ты какой, Энинг Сокол. Честно говоря, после рассказов своего сына, я представлял тебя несколько иначе.

– Сожалею, что не оправдал ваших надежд. – Ответ прозвучал с несколько большим сарказмом, чем я хотел. Однако это не рассердило Отто, а наоборот рассмешило.

– Вот теперь я узнаю того человека, про которого говорил Отто. По его словам, ты отказываешься уважать даже королей, если они не докажут, что достойны уважения.

Я отчаянно покраснел, вспомнив свой давний спор с Даерхом. Вот уж не думал, что он о нем расскажет. В поклоне я скрыл свою растерянность.

– Рад встречи с тобой, Энинг, – вмешался Ратобор, спасая меня от своего «коллеги». – Изяслава просила передать, что вспоминает о тебе.

– Спасибо, Ваше Величество. Я тоже помню ее. Прошу в замок. – Присутствие двух монархов основательно выбило меня из равновесия. Нет, если бы я заранее знал об их приезде, то сумел бы подготовиться к встрече… Но вот такое внезапное появление выбило меня из колеи.

Кажется и Ратобор и Отто III поняли мое состояние и предоставили мне полную свободу побыть гостеприимным хозяином.

– Вот уж не думал, что тебя можно чем-то выбить из равновесия, – усмехнулся подъехавший ко мне принц Отто.

– Конечно, Ваше Высочество, это немного неожиданно, когда приезжают в гости сразу два монарха даже не предупредив об этом.

– Конечно, – рассмеялся Отто. – Это немного неожиданно. Могу сказать по секрету, что это была идея моего отца. После того, что рассказал ему о тебе я и Ратобор, он вознамерился познакомиться с тобой как можно скорее.

– Да уж. Представляю, что там обо мне наговорили.

– Не надо так мрачно, Энинг. В конце концов, мой отец не позавтракал еще ни одним рыцарем. Да и Ратобор, насколько я знаю, тоже не употребляет их в пищу.

– Ну все, теперь я спокоен…

От продолжения дискуссии меня удержали только раздавшиеся вокруг крики. Оказывается, собравшиеся претенденты тоже разглядели штандарты и теперь выехали вместе со своими людьми навстречу монархам, оглашая воздух приветственными криками. Многие с недоумением косились на Ратобора. Все-таки не каждый день в гости к баронам приезжают соседние монархи. Однако приветственных криков ему досталось ничуть не меньше, чем Отто – в Тевтонии умели уважать звания. Впрочем, особа монарха, даже если это монарх не самой дружественной страны уважалась в этом мире всеми.

Кавалькада въехала в замок, и слуги моментально бросились принимать коней у всадников. Я даже посочувствовал им – сегодня у них у всех будет много работы. Приезд короля всегда событие, которое невозможно не отметить. А уж приезд двух монархов, да еще один из них приехал с наследником, а другой с дочерью… Я печально вздохнул, представив какое опустошение будет произведено сегодня на продовольственных складах замка. Терегию это не понравится… совсем не понравится. Тем не менее, сам Терегий уже вовсю командовал слугами, каждому давая какое-то задание. Вот вереница слуг потянулись к складам с продовольствием, вот кто-то побежал на конюшни. Кто-то вскочил на коня и помчался из замка с двумя мешками, очевидно, обнаружилось, что чего-то не хватает, и его срочно отправили купить это недостающее. Да еще все мои гости собрались во дворе, каждый из которых норовил отметиться в обществе монархов.

Видя всю эту суету вокруг вновь прибывших, я себе поклялся:

– Бароном еще ладно, но никто и никогда не заставит меня стать королем.

Однако я тут же успел убедиться в опрометчивости своего заявления, поскольку оказалось, что Даерх все время стоял рядом со мной и все слышал.

– Энинг, ты неподражаем, – расхохотался он. – А тебе что, уже кто-то предлагал стать королем?

– Нет, – буркнул я. – Но мне никто не предлагал стать и бароном. Все это свалилось на меня совершенно неожиданно.

Тем временем дело продвигалось без малейшего моего участия. Хоггард занимался размещением солдат, прибывших в свите, Терегий готовил встречу, мои гости приветствовали монархов. В результате получилось так, что меня просто оттерли и я, хозяин замка, оказался отодвинут к дальней стене, откуда мог печально созерцать поднявшуюся суету. Король Отто приветствовал своих подданных, и что-то говорил им, заодно представляя своего наследника. Потом он приветствовал своего дорогого гостя и «брата» Великого Князя Ратобора с дочерью. Этот митинг грозил затянуться надолго. А все мои попытки пробиться к Отто с Ратобором пресекались еще в зародыше моими же гостями, которые никак не хотели понять, что мне надо около монархов. По их представлению, я должен был быть доволен уже тем, что в связи с турниром мой замок посетил король, но общаться с ним мне вовсе не обязательно. Один из них мне так прямо и заявил. Ссориться с этими кретинами не хотелось и я, печально вздохнув, пробрался вдоль стены к лестнице, забрался по ней на стену и уселся на ней, с философским видом созерцая то, что творилось внизу. Здесь меня и отыскал взгляд Ратобора, который, я готов был поклясться в этом, усмехнулся мне.

Суета внизу, тем временем нарастала. Каждый гость норовил обмолвиться хоть словом с кем-нибудь из монархов, чтобы потом он мог заявить, что имел честь беседовать с королем Отто или Ратобором и что как только те приехали на турнир, то с первым, с кем они заговорили – это именно с ним. Причем таких людей совершенно не смущало, что таких «первых» оказывалось не меньше тысячи.

Я задумался над этой суетой, совершенно не понимая тщеславия всех этих людей. Ну что особого в том, что ты поговорил с королем? Ведь если у человека не было мозгов, так их и не прибавиться от этого разговора. И как бы они не оттирали меня, но понятно, что больше всего времени с монархами буду проводить именно я, поскольку я и являюсь хозяином этого замка. Однако сейчас я готов был отдать что угодно, только бы сия почетная обязанность досталась кому-нибудь другому. Ведь если все эти люди хотя бы заподозрят, что мне досталось больше монаршего внимания, то меня просто убьют… из зависти.

В этот момент я поймал умоляющий взгляд Ольги, которой, кажется, уже осточертело это искусственное восхищение окружающих. Теперь я видел, как вымученно она улыбается на насквозь фальшивые восторги окружающих. Ведь ясно, что не будь она дочерью князя, то никто на нее даже внимания не обратил бы. Нет, лет через пять-шесть за ней, безусловно, стала бы выстраиваться целая очередь кавалеров с разбитыми сердцами, но сейчас она интересовала окружающих исключительно как лишний способ понравиться князю и королю.

Все, я разозлился. Я еще готов терпеть, как эти идиоты оттирают меня, в конце концов, я никогда особо не хотел светиться в обществе монархов, а встречаться с ними предпочитал наедине – тогда они становились нормальными людьми и с ними можно было поговорить. На людях же, как говорил мой опыт, они были совершенно невыносимы. Даже Мервин становился преувеличенно важным, когда я встречался с ним при ком-нибудь. А уж он то всегда высмеивал все эти протокольные штучки.

Впрочем, с учетом того, что с королями я встречался не очень часто, я подозревал, что в данный момент говорит скорее мое раздражение, чем здравый смысл. Тем не менее, Ольгу надо было выручать. Я прямо со стены прыгнул на шею какому-то бугаю, которому посчастливилось оказаться на месте моего приземления. Оставив его отдыхать, я убедился, что ему не грозит быть затоптанным, и ужом протиснулся между двумя баронами. Это продвижение оказалось настоящим испытанием моей ловкости. Один раз меня чуть не раздавили два рыцаря своими латами, поскольку, следуя дурацкому обычаю, они не расставались с вооружением никогда. Мысленно высказав все, что о них думаю, я снова полез вперед. Это движение закончилось быстрее, чем я ожидал, но тут меня буквально впечатали в импровизированный помост из нескольких телег, на котором в данный момент и стояли Ратобор с дочерью и Отто с сыном. Даерх тоже не выглядел счастливым от этой суеты.

Я быстро ухватился за край телеги и попытался взобраться на нее. Тут чья-то рука ухватила меня за ногу.

– Ты куда это, сопляк, собрался?

Но тут мощная рука Ратобора подхватила меня и водрузила на телегу, удержав таким образом от бесполезной дискуссии с хамом.

По всему было видно, что эта встреча не доставляет удовольствие ни Ратобору, ни королю Отто.

Я поднял руку, требуя тишины. Толпа недовольно загудела, кто-то хотел даже возмутиться, но обычаи все-таки не всегда плохи. Никто не мог запретить говорить барону в собственном замке, и его права требовалось уважать всем без исключения.

– Прошу внимания! – как можно громче крикнул я, как только восстановилась более-менее порядочная тишина. – Их Величества проделали долгий путь и, безусловно, устали с дороги. У всех вас еще будет возможность выразить свои чувства, а сейчас я попрошу вас дать возможность Их Величествам отдохнуть с дороги. Однако, – я поспешил успокоить недовольный гул, – если у кого-то из вас есть срочное дело к монархам, то обратитесь… – я растерянно обвел взглядом двор, – обратитесь… Да, обратитесь к моему капитану Хоггарду.

Хоггард, которого я как раз в этот момент разыскал взглядом в толпе, бросил на меня ну очень благодарный взгляд. Я вздохнул, наверное, придется на это время увеличить ему жалованье вдвое. Но все равно в ближайшие два часа с ним лучше не встречаться.

– Спаситель ты наш, – вздохнул за моей спиной Ратобор.

– Энинг, знаешь, ты прав, – заметил Отто Даерх. – Быть бароном еще куда ни шло, но быть королем просто ужасно.

– Ну, не все так плохо, сынок. По крайне мере можешь утешаться мыслью о том, что в любой момент можешь обвинить этих людей в предательстве и казнить, – утешил своего сына король. – Правда потом возникнет бунт, но эта такая мелочь, по сравнению с выслушиванием с умным видом всех глупостей, которые говорят эти люди. Но тут ничего не поделаешь, именно в этом и состоит главная обязанность королей.

– Что ж, – вырвалось у меня помимо воли, – теперь буду знать, в чем состоит обязанность королей. А я то, наивный, полагал, что они должны о своих подданных заботиться. Какую глупость думал.

Ратобор не выдержал и расхохотался. Ольга тоже с трудом сдерживала смех. Отто же отнесся к моим словам менее снисходительно, но, глядя на смех Ратобора и своего сына, тоже не выдержал.

– Энинг, – наконец сказал он, – твой язык когда-нибудь доведет тебя до беды.

– Наверное. Но пока он довольно успешно выводил меня из нее.

Нам удалось довольно быстро добраться до двери замка, и мы скрылись за ней, отрезая себя от верноподданных короля Отто. Впрочем, в этом ничего удивительного не было – кто из них осмелился бы задержать или хотя бы помешать пройти двум монархам?

– Энинг, я рад, что с тобой все в порядке, но… – Ратобор сделал преувеличенно строгое лицо, – тебе никто не говорил, что к священным особам монархов надо относиться с почтением и трепетом?

– Говорили, но забыли показать, как это делать.

– Да-а, – протянул Отто. – Ну и подданный у меня появился.

– Не сахар, – согласился я.

Тут уже смеялись все. Даже Отто, который до этого довольно холодно отнесся к моим шуткам, сейчас смеялся от души.

– Отто, – Ратобор хлопнул своего «коллегу» по плечу. – Я же тебе говорил, что он и тебя сможет растормошить.

Вообще, насколько я мог предположить, для Ратобора все происходящее было довольно забавным. Как я мог уже убедиться, он терпеть не мог все эти церемонии и предпочитал общаться в непринужденной обстановке. Из-за этого он и уважал тех людей, которые могли не обращать внимания на его титулы. Но Отто, кажется, думал немного по-другому. Я вздохнул, кажется, в его присутствие мне придется придержать свое остроумие. Ратобор внимательно посмотрел на меня и усмехнулся, но к счастью промолчал. Однако времени на дальнейшие разговоры у нас не было. К нам уже спешили многочисленные слуги и мои родители.

– Егор, что там за столпотворение? – вылетел вперед мой брат.

– Витька, – прошипел я. – Заткнись! И не забудь, что я Энинг. Заткнись, я сказал, – сердито повторил я, видя, что он уже хочет что-то возмущенно выпалить.

То ли Витька понял, что происходит что-то серьезное, то ли от неожиданности, но он замолчал. Я подошел к родителям и, взяв их за руки, подвел к Ратобору и Отто. Родители поняли, что происходит что-то важное и молча доверились мне.

– Ваши Величества, позвольте представить Вам моих родителей и моего брата. А это его Величество король Тевтонии Отто III и его сын э-э… тоже Отто и Великий Князь Китижа Ратобор.

– Ух ты! Настоящие короли! – брякнул Витька.

Стоявшая рядом с отцом Ольга согнулась от смеха. Я же растерянно смотрел на брата, пытаясь спешно придумать что-нибудь такое, чтобы выпутаться из этой глупейшей ситуации. Как ни странно, но здесь мне помог король Отто.

– Ну и подданные мне достались, – всплеснул он руками, глядя на красного как вареный рак Витьку.

– Ага, но вы единственный король, кто согласился принять меня, Ваше Величество, – заметил я. – Святитель Парадизии велел мне даже не приближаться к его владениям, а император Византии, как я слышал, тоже не в восторге от меня.

Теперь смеялся и Ратобор.

– Энинг, ты, конечно, умница, но вот твоему брату не мешало бы подучиться хорошим манерам.

– Да я знаю, но от него отказались все учителя. А когда сбежал и укротитель леопардов, то я понял, что его не переделать.

– Что?! – Витька возмущенно уставился на меня, но на него никто не обратил внимания.

– Знаешь, – задумчиво заметил Отто, глядя на меня, – я никогда не смеялся так, как сегодня. Меня не даром называют мрачным. Парень, со своими талантами ты либо станешь самым великим героем, либо пойдешь на плаху.

Я поклонился самым изысканным образом.

– Я не могу не оправдать Ваших надежд, Ваше Величество. Ваш приказ для меня священен. Решено, с завтрашнего дня я становлюсь героем.

Ольга с Отто Даерхом уже стонали от смеха. Ратобор тоже с трудом удерживался от того, чтобы не расхохотаться. Слуги же взирали на меня со священным ужасом. Еще бы, так разговаривать с королем!

В этот момент появился Хоггард.

– Ваши Величества, прошу в трапезную. Вы наверняка проголодались с дороги.

Я с досады мысленно стукнул себя по лбу. Мог бы и сам догадаться, что при встрече таких гостей первым делом всегда накрывают стол. Было бы верхом неуважения, если бы я не пригласил гостей к столу. Спасибо Хоггарду.

И тут, совсем некстати, к гостям вышла Танька. Я тихонько застонал и возвел глаза к небу.

– Так плохо? – насмешливо спросил неведомо как оказавшийся рядом со мной Отто Даерх.

– Ты еще успеешь сбежать. Время есть.

– Ну-ну. – Отто, кажется, совсем не поверил мне.

Но Танька меня удивила. Даже не удивила – шокировала. Вместо того чтобы как обычно закатить скандал, она вдруг присела в изящном реверансе.

– Рада приветствовать Вас, Ваши Величества.

Только сейчас я заметил одну деталь, которая ранее ускользнула от меня – Танька нарядилась в свое лучшее платье. Откуда она узнала о приезде гостей и тем более о том, кто эти гости, было совершенно непонятно.

– Кто эта леди? – восхитился Ратобор такими манерами.

– Ходячая катастрофа, – буркнул я.

– Егор, как не стыдно? – прошептала мне мама.

Чтобы не выглядеть идиотом, я поспешно вышел вперед.

– Эту… гм, леди зовут Татьяна. В некотором отношении я отвечаю за нее до тех пор, пока не верну ее родителям.

В этот момент я увидел сразу помрачневшее лицо Ольги и понял, что мои неприятности только начинаются. Это, кажется, сообразил и Ратобор, который насмешливо наблюдал за мной и за своей дочерью. Даерх тоже заметил перемену в Ольге и незаметно хлопнул меня по плечу.

– Здравствуйте, Ваше Величество! – Из-за угла вылетел Рон, резко остановился и поклонился Ратобору. Потом заметил Даерха. – Ваше Высочество, – снова поклонился он.

– Это мой отец, Рон, – тихо заметил ему Даерх.

– О, Ваше Величество. Простите, я не узнал вас. – Новый поклон.

– Рон, как я рада тебя видеть! – воскликнула Ольга, демонстративно беря его за руку.

– Но… – Рон растерянно захлопал глазами.

– Пойдем, расскажешь о ваших приключениях, ты так интересно рассказывал все моим братьям.

– А… – Рон с недоумением посмотрел на меня.

– Не обращай внимания на милорда. Он сейчас будет занят.

Не обращая внимания на легкое сопротивление Рона, Ольга вывела его из комнаты.

Кажется, ни для кого не осталось секретом для кого разыгран весь этот спектакль. Ратобор вежливо делал вид, что ничего не заметил и только усмехался в бороду. Король Отто тоже решил сделать вид, что ничего не заметил. Только мой брат насмешливо косился на меня, но в такой компании на шуточки не решился. В этот момент мы вошли в Большую столовую, где слуги быстро развели гостей по местам, согласно их рангу.

Ольга на обед так и не явилась. Я несколько раз делал попытку исчезнуть с трапезы, чтобы поговорить с ней, но всякий раз меня останавливал требовательный взгляд Хоггарда. Пришлось два часа слушать монолог Таньки, которая без перерыва трещал о том, как она счастлива лицезреть настоящих королей. Ратобора это, кажется, забавляло, а вот Отто подобные разговоры явно не нравились. Можно было его понять – мне тоже они жутко не нравились. Я с трудом досидел до конца трапезы. Еще счастье, что сейчас мы находились не в Китижском княжестве – там раньше, чем к утру, мы из-за стола не вылезли бы.

Извинившись за отлучку, я оставил своих родителей беседовать с гостями, а сам поспешил уйти.

Ольгу с Роном я отыскал на конюшне, где они с комфортом устроились на сене, разложив перед собой еду, которую, скорее всего, натаскали им слуги. Оно и понятно, кто ж из слуг находящихся в здравом уме откажет дочери Великого Князя.

Рон виновато посмотрел на меня и хотел уйти, но Ольга поймала его за руку.

– Сиди. – Потом она повернулась ко мне. – Кто это такая? Какая-нибудь принцесса?

– Ты что, сказок в детстве начиталась? – рассердился я. – Какая принцесса?

– А кто она?

– Знакомая. Мы с ней в одном дворе живем. Увязалась эта… эта… в общем, увязалась за мной по собственной дурости, а я теперь нянчусь с ней. А еще ты тут устроила представление, как будто мне сейчас и без того скучно.

На лице Ольги промелькнуло виноватое выражение.

– А это правда, что ты родился в другом мире? – вдруг спросила она.

Я свирепо уставился на Рона. Теперь понятно, почему он так виновато смотрел на меня.

– Она спрашивала… я думал, что от нее не стоит скрывать… и потом, я хотел помочь тебе…

Я поглубже вздохнул, успокаиваясь. Как умела спрашивать Ольга, я успел убедиться на собственном опыте. У Рона не было ни малейшего шанса устоять. К тому же она как клещ вцеплялась в малейшую оговорку или логическую неувязку и вытаскивала остальные нужные ей сведения. Ей бы следователем работать.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что об этом не стоит болтать?

– Что ж я, совсем дура? – обиженно спросила она. – Я даже отцу не скажу, а расскажи мне о своем мире.

– Отцу можешь говорить. Он и без того знает. Я ему все рассказал еще при первой встрече.

– И он мне ничего не сказал?! Я же ведь его спрашивала! Ух, я ему скажу…

– Вы здесь? – неожиданно раздавшийся знакомый голос оборвал Ольгины гневные реплики. Вскоре на сеновале показалась голова Таньки. Какая нелегкая ее принесла сюда? Никогда до этого она не появлялась в таких местах, где можно испачкаться. И тут для меня наступил конец света… Танька залезла по лестнице повыше, и я увидел, что она… не ПЕРЕОДЕЛАСЬ. Она была именно в том платье, в котором встречала гостей! Чтобы Танька пришла на конюшню в своем самом роскошном платье! Да никогда! Она и в обычном то никогда сюда не заходила, а уж, чтобы лазить куда-нибудь… И тут меня ожидало новое потрясение. Танька мало того, что не переоделась, так еще нацепила на себя кучу разных драгоценностей: колье, несколько колец, ожерелье, сережки. Все эти «игрушки» она с энтузиазмом начала скупать еще в Амстере. Поскольку в деньгах она не стеснялась, то норовила скупить чуть ли не весь товар во всех ювелирных лавках. В замок она приехала с изрядным количеством украшений. И вот теперь если и не все, то большинство украшений было надето на ней. Она явно хотела кого-то потрясти. И она своего добилась. По крайне мере меня она потрясла – я еще никогда не видел такого количества драгоценностей на одном человеке. Но потрясла все равно не так, как она ожидала. Беда Таньки была в том, что я совершенно не разбирался в камнях и для меня что стекляшка, что бриллиант были на одно лицо. Я бы не отличил их, даже если бы разглядывал лет двести. Поэтому оценивал я ее украшения не по стоимости (что для нее было главным критерием красоты), а по всему ее внешнему виду. А внешний вид был, мягко говоря, довольно нелеп. Ольгу же, если эта демонстрация предназначалась ей, тоже нельзя было удивить видом драгоценностей (что, она их, не видела что ли?). К тому же у нее вкус был гораздо лучше моего, поэтому она могла лучше моего понять нелепость подобного наряда. Я видел, как она с трудом сдерживает смех, рассматривая все эти украшения. Из нас троих только Рон взирал на Таньку восхищенно. Вот на него она произвела именно то впечатление, которого добивалась.

– Познакомься, Таня. Это Ольга.

Танька вежливо кивнула и, демонстративно осмотрев одежду Ольги, поджала губы, выказав подобным образом свое отношение к наряду. Я усмехнулся. Конечно, при сравнении выигрыш был далеко не в пользу Ольгиной одежды. Как она мне уже успела рассказать, она присоединилась к отцу тайно в мальчишечьей одежде, спрятав волосы под нелепого вида шляпу. Естественно запасных гардеробов для девчонок в эскорте князя не было и ей пришлось продолжать путь в том, в чем была. Позже, естественно, купили в дороге более хорошую одежду. Но поскольку Ольгу обнаружили поздно, то особо выбирать времени не было. Вот и подобрали ей более-менее приличную. Но разница между Танькой и Ольгой заключалась в том, что Танька пыталась играть на публику, а Ольга оставалась собой в любом наряде. На балу ли в роскошном платье или сейчас в мальчишечьем наряде (кареты в эскорте не было, а ехать верхом в платье не очень удобно) она ни на кого не играла, ни перед кем не хвасталась и мало обращала внимания на разные украшения. В результате она оставалась принцессой в любой одежде, а Танька… Танька оставалась Танькой даже в одежде принцессы. Кажется, она сама поняла нелепость своей демонстрации и покраснела. Танька не привыкла выглядеть смешной, и подобное ей явно не понравилось.

– Я не видела ее на трапезе. – Ишь ты, трапезе! Каких слов нахваталась. – В честь прибытия Их Величеств. – В этих вежливых словах было столько яда, что можно было отравить им полк солдат. Казалось, Танька буквально всем своим видом говорит, что вот какая я важная, сидела рядом с настоящими королями, разговаривала с ними, а тебя даже не пустили в зал.

– Я не могла прибыть, поскольку у меня с собой нет подходящего платья. Не думаю, что моему отцу понравилось бы присутствие в таком виде. – Ольга словно не заметила яда и ответила на вопрос, проигнорировав все остальное.

– Извини, я забыл представить тебе мою гостью полностью. Таня, это Ольга – принцесса Китижского княжества, дочь Великого Князя. Ваше Высочество, это Таня, моя соседка, которая, хоть и не совсем по своей воле, навестила меня вдали от дома.

Ольга привстала и сделала реверанс. Танька же ошалело переводила взгляд с меня на Ольгу и обратно. Потом вопросительно посмотрела на Рона.

– Принцесса, принцесса, – быстро закивал он. Потом насмешливо посмотрел на нас и, засунув в рот куриную ножку, стал с аппетитом ее жевать, словно говоря, что он здесь совершенно не причем и вообще его здесь как будто нет. Потом поднял голову и снова посмотрел на Таньку. – Да не впадай в панику. Она хоть и принцесса, но ничего. Ей можно доверять. Своя в доску.

Я охнул и покатился со смеху, едва не свалившись с сеновала. И где он таких словечек поднабрался? Наверняка в моем мире. Интересно, а какими еще словечками он пополнил свой словарный запас? Ольга недоуменно переводила взгляд с меня на растерянного Рона, который уже сообразил, что ляпнул что-то не то.

– В какую доску? – угрожающе поинтересовалась она, нависая над Роном. – А если я тебя сейчас доской?

С трудом сквозь смех мне удалось объяснить это выражение Ольге.

– Значит в доску? – уже не так сердито переспросила она. Потом фыркнула. – Странный у вас там мир.

– Ой, странный, – усмехнулся я. – Ты не хочешь прогуляться? Помнишь, ты показывала мне свой город? Теперь моя очередь показывать тебя свои владения.

Ольга секунду смотрела на меня, потом кивнула.

– Идет.

– Я с вами.

– Что?! – я недоуменно обернулся к Таньке. – Ты?! С нами?! Танечка, ты не заболела? Если ты еще не поняла, то мы отправляемся не в карете, а верхом.

– Ну и что? Мне давали уроки верховой езды!

Интересно, а какие уроки ей не давали?

– Но ты же никогда до этого не выезжала никуда из замка.

– Надо же когда-нибудь начинать.

В общем, отговорить мне ее не удалось. Если Танька что-то вбила себе в голову, то ее не отговорить даже с помощью бульдозера. Так что на прогулку мы выехали вчетвером. Раз уж с нами едет Танька, то Рон лишним никак не будет. Выезжая за ворота, я заметил, что за нами на приличном расстоянии пристраиваются трое солдат из княжеской охраны.

– Не обращай внимания, – посоветовал я Ольге, которая сердито наблюдала за ними. – Сделай вид, что их нет.

Немного подумав, Ольга решила сделать так, как я посоветовала и больше не обращала на них внимания. И теперь даже присутствие Таньки не могло омрачить нашего хорошего настроения.

Глава 2

Турнир начался через два дня. К турниру ветер разогнал облака, поэтому день был ясный и, несмотря на стоявший на дворе октябрь, было довольно тепло. Дома у нас сейчас бы наверняка шел мелкий промозглый дождь. Однако здесь было еще сухо. Для турнира погода была идеальна – не жарко и не холодно. Голос короля объявил день и правила поединка. Насколько я понял, Голос короля – это было что-то типа должности при короле Тевтонии, хотя эта должность полностью отождествлялась с королем. Считалось, что Голос говорит только от имени короля. Говорить от своего имени этот человек просто не может. И если этот человек говорит: «Я сказал», то понимать это следует как: «Король велел!». С Голосом я встретился в первый же день. Это был молчаливый человек, что понятно, при значимости то каждого его слова, который тенью следовал за повелителем, готовый немедленно куда-нибудь уйти, что бы передать приказ своего монарха. Имени своего он не называл, да и подозреваю, что он вообще забыл собственное имя. Все обращались к нему не иначе, как Голос.

На следующий день после нашей с Ольгой прогулки, он собрал всех претендентов на баронство и объявил дату и время начала турнира, после чего огласил имена тех, кому выпал жребий сражаться в этот день.

Голос свернул пергамент.

– Господа, милорд рыцарь-барон согласился принять ваш вызов и решил сражаться с вами до первой крови. Поединок заканчивается в тот момент, когда у одного из сражающихся появляется кровь. Если один из соревнующихся убивает своего противника, то он лишается права продолжать поединок за баронство. Выбор оружия свободный.

По залу прокатился невнятный гул. Такого от меня явно не ожидали. Нет, то, что поединок будет до первой крови этого ждали – вряд ли мальчишка, у которого нет шансов победить стольких рыцарей (так они думали) согласиться рисковать своей жизнью. Но вот свободный выбор оружия… на это решался не каждый вызываемый на поединок. Ведь если кого-то вызывают, то он имеет право выбора оружия и выбрать то, которым этот человек владеет лучше всего вполне закономерно. И никто не осудит этого человека за это – вызываешь, сражайся тем, что предложит вызванный тобой человек. Если ты не знаешь этого оружия или не умеешь им владеть, то сиди и не суйся. И ведь это какое преимущество, если кто-то сражается любимым оружием, а его противник с ним не очень-то и в ладах, а по правилам сражаться вызывающий обязан тем оружием, которое есть у вызванного… или голыми руками. Я же предложил свободный выбор, то есть каждый может брать то оружие, которое ему нравиться и столько, сколько сможет унести.

– Однако, – продолжил Голос. – Его Величество запретил использовать какое бы то ни было метательное оружие. – А вот это уже идея Отто. Я бы не отказался от использования метательных ножей. За этот пункт, кажется, мне придется поблагодарить Даерха. Очевидно, он успел рассказать отцу как я владею метательными ножами и тот решил, что подобный поединок будет нечестен (в последствие Отто Даерх подтвердил мою догадку, добавив, что сам он был против этого пункта). – Пусть каждый из вас выкажет на поле мужество, воинскую сноровку и честь. С Богом, господа!

Голос развернулся и вышел.

А на следующий день на ристалище были заняты все места на трибунах. Непонятно каким образом, но о начале турнира узнала вся округа, и тысячи людей потянулись с окрестных деревень и городов. Нечасто можно было увидеть подобное развлечение, и все спешили занять места поближе к месту поединка, чтобы не пропустить ничего интересного. Я сидел вместе с монархами на специальном балконе, откуда было видно все поле, и с интересом наблюдал за подготовкой к турниру. На этом же балконе находилась вся моя семья, Отто Даерх, Танька, как всегда блистающая всеми своими украшениями, и Ольга, которая сидела рядом с отцом в роскошном платье. Чтобы обеспечить ее гардеробом мне пришлось посылать слугу аж в соседний город, и стоило мне это довольно приличной суммы. Вернулся слуга только вчера вечером, но зато тот взгляд, которым одарила меня Ольга, стоил всех понесенных мною трат. Отцу она тогда ничего не сказала и появилась в моем подарке только сегодня утром. Однако думаю, реакцией отца была не та, что она ожидала. Выразив одобрение одежде, Ратобор насмешливо посмотрел на меня и, взяв дочь под руку, провел ее на балкон.

Распорядитель турнира, назначенный Отто, посмотрел на наш балкон и, увидев одобрительный знак короля, подал сигнал к началу. Однако поединки должны были начаться только после моего приветствия к претендентам на мой титул (ох уж мне эти традиции!).

Следить за турниром самому, а не читать о нем книжках было интересно и довольно необычно, поэтому я с любопытством вертел головой во все стороны. То, что в скором времени мне самому предстояло принять участие в турнире я не думал. Правда в первый момент я решил, что мне придется сражаться по очереди с каждым из претендентов. Но Отто меня успокоил, заявив, что сперва претенденты будут «вышибать мозги» друг другу. В финале оказываются трое победителей, занявших первые три места. Только тогда уже начинаю сражаться я. Сначала с тем, кто занял первое место. Если он побеждает, то становится бароном, если нет, то я сражаюсь со вторым. Понятно, что у первого человека больше шансов выиграть, поскольку он первый начинает сражаться. Время поединков определяю я сам, но с разницей не больше, чем два дня между ними.

Тут я почувствовал, что кто-то толкает меня в бок. Задумавшись, я пропустил момент начала турнира.

– Все ждут тебя, – заметил Даерх.

Я нерешительно встал. Черт, раньше я думал, что самое трудное – это выступить перед магистратом в Амстере. Что ж, а каково выступать перед такой толпой? Я откашлялся, нерешительно оглядел семью и наткнулся на ехидную улыбку брата. Как ни странно, но именно эта улыбка помогла мне взять себя в руки.

– Господа, – начал я. – Я рад приветствовать вас всех здесь, и благодарен вам за оказанную мне честь. – Такого явно не ждали, и все вокруг затихло. Люди с недоумением стали прислушиваться ко мне. – Да-да, благодарен за оказанную мне честь, я не оговорился. То, что на этом поле сегодня собрались все самые лучшие бойцы Тевтонии говорит именно о вашем уважении ко мне. Никто, ни один уважающий себя человек не будет сражаться с тем, кого считает недостойным и то, что вы согласились бросить мне вызов говорит о том, что вы признаете меня равными себе, и я благодарен вам за это.

Подобного оборота никто не ожидал. Кто растерянно, кто недоуменно, но все, абсолютно все слушали меня самым внимательным образом. Претенденты же на титул были просто шокированы. Они не считали меня равным себе и не уважали меня, но и возразить ничего не могли. Не признаваться же им, в самом деле, что они пришли сюда именно потому, что не уважали меня?! Да если бы меня считали опасным бойцом, разве стали бы они бросать вызов? Я же все перевернул с ног на голову. Я мысленно благодарил Мастера, который не жалел времени и занимался со мной искусством риторики. Как я тогда возмущался и отбивался, но Мастер был тверд.

– Никогда не знаешь, что где может пригодиться, – неизменно повторял он.

И вот теперь действительно пригодилось.

– Я с удовольствием буду следить за вашим мастерством, которое вы будете демонстрировать здесь. – Тут мне кое-что пришло в голову. – Вы все здесь, безусловно, заслуживаете победы, но победитель должен быть только один. И мне, к сожалению, выпадет честь сразиться только с тремя из вас… – вот так, с тремя, то есть я уже как бы заранее говорю, что буду сражаться с тремя – проигрывать я не собираюсь. Но если мой намек не понят, что ж, их дело, – только трое из вас доберутся до финала. Поэтому я хочу предложить, чтобы победитель поединка угостил своего противника в трактире за свой счет. Каждый из вас достойный воин и кому-то просто не повезет, так пусть же эта бесплатная выпивка будет ему утешением и пусть победитель проявит все свое благородство!

Если кто и был против, то их голоса потонули в одобрительном реве. Мое предложение настолько понравилось всем, что его приняли даже без обсуждения и голосования. Дождавшись тишины, я закончил:

– Раз все согласны, то пусть так и будет. Мне же остается только объявить начало турнира и пусть победит сильнейший!

Тайком вытирая пот, я опустился на свое место под гром аплодисментов. В этот день я завоевал сердца очень многих людей. Бросив взгляд в сторону родных, я понял, что сегодня мне еще удалось очень удивить своих родителей. Витька же был откровенно ошеломлен. Тут я заметил, что на меня внимательно смотрит король.

– Я все же думал, что мой сын преувеличивает твои таланты, – заметил он.

– О, я просто…

Отто махнул вниз, не давая мне продолжить.

– Кажется, сегодня появился новый обычай. И, должен признать, он мне нравится. Как благородно – угостить проигравшего. Вряд ли слишком много людей может похвастаться тем, что ввели новый обычай.

– Да какой это обычай? И при чем здесь благородство? Просто все эти гости так уменьшили мои припасы, что я решил, что имею право возместить хотя бы часть. Вот я и подумал, что стоит немножко потрясти их кошельки. Теперь после каждого поединка пары отправятся в ближайший трактир, где проведут довольно существенную часть своего времени. А еще в этом трактире они проведут не только свое время, но и оставят немаленькую часть своих денег. А уже потом часть этих денег вернется ко мне в виде налога. Конечно, они и так будут пропадать в трактирах, но у проигравших, как правило, остается мало денег, и они обычно уезжают, а так они останутся здесь, а платить за них будет победитель. Двойная выгода.

В этот момент стоило посмотреть на короля. Он выглядел так, будто проглотил лимон. Только сейчас я сообразил, что не стоило объяснять свое предложение. Пусть бы он считал, что это мое предложение вызвано исключительно благородством моей натуры. Даерх же и Ратобор, которые не пропустили ни слова из моего объяснения, с трудом удерживались от смеха.

– Энинг, – сквозь смех выдавил Ратобор. – Тебе надо пойти ко мне финансами заведовать.

– Не дело барона заниматься такими делами! – сердито заметил король.

– Отец, я же тебя предупреждал, что у него всегда свое мнение на все.

– Можно подумать ты его одобряешь!

Даерх пожал плечами.

– Скорее я воспринимаю его таким, каков он есть и не пытаюсь подогнать под какие-то стандарты.

Ратобор хитро взглянул на меня и повернулся к королю.

– Твой сын сказал очень мудрые слова. Не стоит каждого мерить своей меркой. К тому же по некоторым причинам, о которых мы с вами знаем, он и не может быть похожим на других.

Король демонстративно отвернулся от всех и стал смотреть на поле. Его же сын наклонился ко мне:

– Энинг, о чем это они говорили? Про какие причины?

Я неопределенно пожал плечами.

– Да так, есть кое-какие политические мотивы.

– Не пудри мне мозги, Энинг. Все эти причины я знаю гораздо лучше тебя. Отец считает, что мне нужно учиться управлять и заставляет читать все дипломатические бумаги. Я же ведь знаю отца, он никому не простил бы такого пренебрежения рыцарским кодексом, а тебе он даже ничего не высказал.

– Может, я ему понравился?

– Возможно. Но мой отец всегда долг ставил выше своих симпатий. Тем более ему понравиться мог только человек, который соответствует его представлению о рыцарях и баронах, а ты, уж извини, в его стандарты никак не вписываешься.

– Я же говорил, что есть политические причины…

– Эти причины могут заставить его терпеть тебя и только. Отец же явно заинтересован тобой. Они изучает тебя, а это для него совсем нетипично. Чтобы он так относился к человеку, который по его представлению не соответствует стандарту рыцаря, причины должны быть посолиднее политического интереса.

– Отто, считай, что ты угадал. Твой отец знает обо мне нечто, что заставляет его относиться терпимо к любым моим глупостям…

– …но сказать ты не можешь. Я все понял. Настаивать не буду. Если отец посчитает нужным, он сам мне все расскажет.

Я согласно кивнул головой и уставился на поле. Впервые я мог наблюдать за турниром рыцарей. Сколько раз я читал об этом! Сколько раз представлял себя отважным рыцарем, мчавшимся на коне с копьем наперевес навстречу какому-нибудь негодяю! Правильно говорится: «Будьте осторожны в своих желаниях». Вот теперь я сижу здесь и наблюдаю за самым настоящим поединком рыцарей, к тому же в скором времени мне предстоит самому принять участие в турнире. Однако до моего участия было еще далеко, и я мог позволить себе понаблюдать за представлением со стороны.

Впрочем, в этом зрелище я быстро разочаровался. Каждый поединок был похож на предыдущий и отличался только продолжительностью. Двое людей, нагруженные различным металлоломом, называющимся доспехами, садились на коней, (бедные животные) разъезжались в разные стороны от ристалища, ждали сигнала, а потом неслись навстречу друг другу, выставив копья. Если кому-то везло, то он ссаживал своего противника с первого раза, если нет, то, сменив обломки копий на целые, они повторяли представление. И так до тех пор, пока кто-то из них не оказывался на земле. Победитель получал очко и, соскочив с коня, обнажал меч. Если упавший еще не успевал подняться, то победитель быстро оказывался на лежащем и кинжалом царапал какой-нибудь обнаженный участок кожи. Однако подобное поведение считалось неспортивным, хотя и не наказывалось. Большинство поединщиков в этом случае давали сопернику подняться на ноги, а потом рубились с ним на мечах или на другом оружии, которое предпочитал тот, или иной человек.

– Скучно, правда?

Я удивленно обернулся к Даерху.

– Скучно?! Я думал ты глаз не оторвешь от поединка.

Отто рассмеялся.

– Не одному же тебе удивлять всех. Пора и тебе удивиться. Нет, ты прав, я люблю поединки, но здесь… убого. Сейчас сражаются слабейшие. Вот когда выйдут действительно сильные поединщики, тогда будет на что посмотреть. Да ты и сам видишь. Разве хороший воин будет так лезть напролом?

Я был полностью согласен с Отто. Такое ощущение, что каждый из сражающихся готов был лбом пробить крепостные стены… и делал это, кидаясь в лоб на своего противника. Никакой хитрости, никакого умения одна тупая сила – вперед, надавить, расплющить врага массой. Да отойди его противник в сторону этот вояка и остановиться вовремя не сможет, так и въедет в трибуны.

Но мой брат смотрел за всем происходящим очень внимательно и от избытка чувств иногда со всей дури стучал по ограждению.

– Вот кто настоящий рыцарь и барон, – услышал я ворчание короля, который наблюдал за моим братом. – Сразу видно, кто из них старший. Вот он настоящий рыцарь.

Я подавился смехом, услышав такой, с моей точки зрения, сомнительный комплимент, и задержал дыхание, стараясь не расхохотаться. Нет, ничего не получается. Под удивленные взгляды всех сидящих я выскочил с балкона, прислонился к стене и уже здесь дал волю смеху. Рядом со мной появилась Ольга и мой брат, который с недоумением смотрели то друг на друга, то на меня.

– Что с ним? – поинтересовалась Ольга.

Витька красноречиво покрутил пальцем у виска.

– Витька, ты слышал, что сказал про тебя король? – выдавил я. – Ты так самозабвенно наблюдал за поединками, что Его Величество посчитал тебя настоящим рыцарем и бароном. Ты понял? Ты настоящий рыцарь и барон!

Ольга недоуменно уставилась на меня.

– Но ведь он похвалил твоего брата, – недоуменно заметила она. – Что тут смешного? – Однако посмотрев на Витьку, Ольга поняла, что эта похвала вовсе не вызвала у него энтузиазма.

Я, наконец, успокоился.

– Поздравляю, братишка, для настоящего рыцаря у тебя есть все: любовь к поединкам и энтузиазм, ну а остальное необязательно.

– Вы можете объяснить, что здесь происходит? – рассердилась Ольга. – Что смешного сказал король?

– Да ничего. Смешным в данном случае стал мой брат. Ведь король сказал, что настоящий рыцарь должен уметь и любить сражаться. Эти качества он и увидел в моем брате, наблюдая с каким энтузиазмом тот смотрел за поединками. Но вот о мозгах король ничего не сказал. Для настоящего рыцаря они совсем необязательны.

– А я и не рыцарь! – огрызнулся Витька. – Ты у нас рыцарь!

– Верно, но мне все говорят, что я самый необычный рыцарь.

Ольга в сердцах топнула ногой.

– И из-за такого пустяка вы устроили целый спектакль! – Она развернулся, и пошла на балкон. Но около двери обернулась и посмотрела на меня. – Еще неизвестно у кого мозгов меньше у тебя или твоего брата. Надо же такое представление устроить! И если ты такой мозговитый, то советую поскорее придумать, что ты скажешь королю, когда вернешься. Мне почему-то кажется, что смех над словами монарха вовсе не говорит о наличии тех самых мозгов, которыми ты сейчас хвастался.

– Съел? – Витька усмехнулся и двинулся следом за Ольгой.

Я же крепко задумался. Впрочем, думать надо было раньше. Ольга права, еще неизвестно у кого мозгов меньше. Вздохнув, я тоже появился на балконе.

– Прошу прощения у всех, – я решил сразу заговорить, не ожидая недоуменных расспросов. – Мне неожиданно стало плохо, и я вынужден был вас срочно покинуть. Еще раз прошу у всех прощения.

Вряд ли мне кто поверил, но в подробности вдаваться не стали. Король же, скорее всего, посчитал мое поведение очередной причудой моего иномирянского поведения. Я облегченно вздохнул и уселся на свое место, твердо решив больше не привлекать к себе внимания никого из монархов. Устроившись поудобнее, я вошел в дей-ча и задремал, тем не менее, продолжая краем сознания наблюдать за происходящим на случай, если кто-то обратится ко мне. Вот будет скандал, если станет известно, что барон уснул при наблюдении за поединками. Да и для здоровья полезней спать вполглаза – ведь с трибун напротив очень даже удобно выстрелить в меня из арбалета, а охоту на меня Братства Черной Розы никто не отменял. Но на мое счастье меня никто не тревожил.

Турнир продолжался уже три дня. Постепенно претендентов на мой титул становилось все меньше и меньше. А я в эти дни поправился килограмма на два. А что еще можно ожидать, если я вставал, ел и отправлялся на ристалище, где, устроившись поудобнее на своем месте, мирно дремал под грохот столкновений поединщиков и шум толпы. Я бы, наверное, поправился больше, если бы не занимался в дей-ча. Впрочем, сейчас я уже следил за поединками более внимательно, поскольку именно сейчас на поле стали выходить те, кто реально претендовал на мой титул. А, следовательно, мне стоило уделить им больше внимания. Правда, еще Отто Даерх подробно охарактеризовал мне каждого претендента, поскольку он знал всех лучших бойцов Тевтонии, что помогло мне не отвлекаться на кажущихся сильными бойцов.

Однако меня поджидали и другие проблемы, кроме предстоящего поединка: чем ближе был мой поединок, тем мрачнее становилась мама и тем задумчивее делался мой брат. Теперь он уже не с таким энтузиазмом наблюдал за происходящим на поле. Часто я ловил на себе его тревожный взгляд. Все чаще я видел своего отца, мрачно разглядывающего фигуры претендентов и их оружие. Однажды Витька даже поделился со мной своими тревогами. Перед сном он зашел ко мне в комнату и сел на кресло, мрачно глядя в окно.

– Слушай, ты уверен, что справишься с этими танками? Я гляжу, ты слишком спокойно наблюдаешь за тем, что происходит на поле. Неужели тебя это не тревожит?

Я аккуратно разложил кровать, сел на нее и взглянул на Витьку.

– Ты знаешь, моя тревога здесь ничего не решает. Я не люблю все эти поединки и бои, но, правда в том, что поделать я ничего не могу. Хочу я того или нет, но сражаться мне придется. Теперь я отвечу на твой вопрос, который ты никак не решишься мне задать: есть ли у меня шансы победить. Есть и очень неплохие. И, поверь, я вовсе не успокаиваю тебя.

И вот сейчас был заключительный день турнира. Осталось только трое претендентов, которые сейчас сражались за первое, второе и третье места. Впрочем, с первым было уже все ясно и бой в основном шел за второе третье.

На этот раз за боем я наблюдал самым внимательным образом, ведь именно с этими людьми мне предстояло сразиться.

К балкону подъехал победитель, занявший первое место. Подняв забрало, он поклонился сперва королю, потом Ратобору и потом уже мне.

– Милорд, я рыцарь Эрих Вардек – победитель турнира. Я оспариваю Ваше право на титул и имею честь вызвать Вас на поединок, который состоится в день и час, удобный Вам. – Рыцарь, закончив ритуальную фразу, склонил копье и стал ждать моего ответа.

Я поднялся с места.

– Милорд, я рыцарь Энинг Сокол принимаю Ваш вызов и соглашаюсь биться с Вами за титул завтра в десять часов утра. Вас устраивает это время?

– Вполне, милорд. – Эрих еще раз поклонился и отъехал.

Я тоже опустился на свое место.

На поле вышел Голос.

– Слушайте все!!! – Трибуны замерли. – Сейчас состоится заключительный поединок претендентов за второе и третье место между Готлибом без замка… – на один край поля выехал человек, – и сэром Альвейном Буррарским. – Сэр Альвейн появился на другом краю поля.

Голос отошел к краю поля и махнул рукой. Набирая скорость, претенденты понеслись навстречу друг другу. И тут случилось непредвиденное. Неожиданно у сэра Альвейна оторвалось стремя, и он покатился по земле. Трибуны ахнули. Готлиб натянул поводья, заставив своего скакуна встать на дыбы, а к упавшему уже бежали судьи и маг-врач.

Король и Ратобор внимательно наблюдали за происходящим, ожидая доклада судей. Я же размышлял о другом. Я наблюдал за поединщиками слишком внимательно, чтобы ошибиться, но мое наблюдение было настолько невероятным, что я никак не мог в него поверить. И, тем не менее, я готов поклясться, что сэр Альвейн устроил свое падение специально. Я видел, как, слегка приподнявшись в седле, он резко насел на одно стремя. Естественно тяжести человека в доспехах оно не выдержало. Но зачем ему это понадобилось? Именно это зачем мешало поверить в происходящее. Что этот Альвейн выигрывал своим падением?

– Отто, – толкнул я Даерха, – что сейчас будет?

– Все зависит от степени ранения, – ответил тот. – Если рана несерьезна, то Альвейн продолжит поединок, а если серьезна, то, скорее всего, вызовет Тень.

– Тень?

– Да. Так называют человека выступающего под знаменем другого. Как правило, это наемник. – Видя, что я не понимаю, Отто объяснил подробнее. – В случае если во время поединка поединщик случайно получает рану, вот как сейчас, например, он имеет право призвать Тень – постороннего человека, согласного выступить под знаменем этого человека. В случае победы этой Тени полагается тысяча динаров. Как видишь недешево, но если главный приз того стоит, то сам понимаешь, мелочиться никто не будет. Поскольку баронство того стоит, то Альвейн наверняка призовет Тень.

– И кто ей будет?

– Да любой человек из публики.

В этот момент к балкону подошел судья и обратился к королю.

– Ваше Величество, Альвейн не может продолжать поединок. Он просит разрешения призвать Тень.

Король согласно склонил голову.

Вскоре на поле, перед лежащим на носилках сэром Альвейном выстроились охотники продолжить поединок вместо него.

Мучимый тревожными предчувствиями, я внимательно наблюдал за происходящим. Вот! Или показалось? Нет, кажется, Альвейн обменялся с тем высоким человеком легким кивком. Или показалось?

Альвейн выбрал именно того человека, на которого я обратил внимание. Значит, не показалось. Ну не верил я в такие совпадения. Теперь осталось понять, зачем ему это надо.

– Отто, ты ничего странного не заметил? – поинтересовался я у Даерха.

– Да нет. А что случилось?

– Почему Альвейн выбрал именно этого человека?

– Не знаю. Может, приглянулся чем. Сейчас узнаем насколько он прав.

Сэра Альвейна уже унесли с поля, а занявший его место человек готовился к бою. Сколько я не вглядывался, я не видел в этом человеке ничего странного и все же чем-то он меня тревожил. И Альвейн, опять-таки неспроста его выбрал. У меня великолепная память и мне не мог померещиться тот еле заметный кивок, которым эти люди обменялись друг с другом. На всякий случай я вошел в дей-ча и подробно рассмотрел этот момент, а заодно уж просмотрел момент падения Альвейна. Теперь я был уверен на сто процентов, что Альвейн упал специально, но почему он это сделал, и кто этот человек, что вышел вместо него, было непонятно.

А поединок между тем закончился. Тень Альвейна первым же ударом вышиб из седла своего противника, а потом, не дав ему оправиться, воткнул кинжал в стык доспехов. Воткнул неглубоко, только чтобы показалась кровь. Трибуны сердито зашумели – это было неспортивно. По негласным правилам он должен был позволить Готлибу подняться, а потом уже сражаться с ним. Однако хоть подобное и не одобрялось, но и не запрещалось, поэтому судьи засчитали победу Тени. Тень уходил под свист трибун, но это, похоже, его мало волновало. Кажется, для него была важна только победа.

С ристалища я уходил задумчивый и встревоженный. Я никак не мог понять, что происходит, и это сильно действовало мне на нервы. Кто был этот Тень? Что у них за договоренность с Альвейном? Почему Альвейн упал? Стоп! Кажется, я знаю ответ! Вот сейчас пойму…

– Энинг!

Я вздрогнул и та догадка, которая уже почти оформилась, исчезла. Я чертыхнулся и попытался проигнорировать крик.

– Энинг! Ты где пропал? – Рядом со мной материализовался Рон. – Тебя все там ищут.

Я вздохнул. Сердиться было бесполезно. Ладно, потом додумаю. В конце концов, это не к спеху.

– Ладно, пошли, Рон.

В комнате собралась вся моя семья, Ольга, Танька, Ролон, Ратобор, Отто и король Отто.

– Ну что, завтра твой день. Готов? – Даерх внимательно посмотрел на меня.

– Неужели нельзя как-нибудь обойтись без этого? – не выдержала мама.

Ратобор с королем удивленно посмотрели на нее.

– Конечно нет, – ответил король. – Ваш сын должен доказать, что достоин титула.

– Да неужели из-за этого идиотского титула я должна позволить калечиться собственному сыну!!! Да пусть этот титул берет тот, кому он нужен.

– Титул – это не вышивание, которое можно выбросить за ненадобностью, – сурово отрезал король. – Энинг в любом случае должен завоевать его, на это есть очень серьезные причины.

– Все в порядке, – поспешно вмешался я. – Я готов к бою. Меня тревожит только один соперник…

– Готлиб, – кивнул Даерх. – Это очень опасный противник. Если бы не случайность, то именно он стал бы первым.

– Нет. Готлиб меня не тревожит. Как я уже говорил, он слишком массивен и полагается на массу. Меня тревожит Тень Альвейна. Что-то не нравится мне он.

Ратобор, Отто и король недоуменно посмотрели на меня. Только Ролон согласно кивнул и задумчиво посмотрел вдаль.

– Энинг прав. Из всех троих этот самый опасный. Мне не нравится то, как быстро он справился с Готлибом. Я не успел понять его стиль.

Именно это тревожило и меня. Двое других соперника были мне известны. Они провели не один бой, и я смог изучить их манеру, а вот Тень был совершенно неизвестен. Если бы он сражался хоть чуточку дольше.

– Ладно, Энингу надо отдохнуть перед завтрашнем боем. Не будем ему мешать. – Ратобор решительно стал выпроваживать всех из комнаты.

Ко мне подошла Ольга и молча сжала мне руку. Я благодарно посмотрел на нее. Почему-то именно ее молчаливая поддержка показалась мне наиболее важной. Я заметил, как сердито сверкнула глазами Танька, наблюдавшая за нами. Вот кого я действительно не понимал, так это Таньку. Ну чего она взъелась на Ольгу? Если из-за меня, то глупость. Раньше она меня в упор не замечала. И даже в этом мире не очень баловала меня своим обществом. Но стоило здесь появиться Ольге, как Танька буквально замучила меня. Проходу не давала. «Егор, не хочешь прогуляться? Егор, покажи мне замок. Я с тобой, Егор». Достала капитально. Зато Ольгу в упор не замечала. Ходит мимо нее, делая вид, что ее вообще нет.

– Вы что, поругались? – спросил я однажды Ольгу.

– С кем? – удивленно спросила она. – А, с этой твоей подружкой. Нет. По-моему она меня не любит.

– Никак не пойму, чего она хочет.

На этом наш разговор и закончился. Многочисленные гости, турнир, дела баронства – все это отнимало все мое время. За эти дни я встречался с ней раза три, не больше. Даже с родителями я виделся в основном на балконе, где мы смотрели на турнир.

Оставшись один, я прошелся по комнате. Вот уж не думал, что буду переживать из-за поединка. И ведь мои переживания действительно глупы. Но я вынужден был честно признать себе, что тревожусь не столько из-за поединка, сколько из-за Тени. Ну не нравился мне этот человек. Мне вообще не нравилась вся эта история с падением Альвейна. Ну ладно, до завтра все равно ничего не сделаю, а лишние волнения только ослабят меня перед боем. Однако прежде чем отправиться к себе в комнату, я решил поговорить с родителями. Думаю, эта беседа нужна и им и мне. Да и маму стоит успокоить. Вот она то волнуется гораздо больше моего. Решив дело таким образом, я поднялся и двинулся из комнаты.

На следующее утро я встал в восемь и около часа занимался разминкой, чтобы разогреть мышцы. Потом вышел в столовую. Мама весело посмотрела на меня, но было видно, что за ее веселостью прячется тревога. Вчера я как мог пытался успокоить ее, доказывая, что никто меня не убьет, поскольку тогда мой противник лишится баронства, из-за чего, собственно и ведется турнир. А любую рану очень быстро залечат маги-врачи.

Скорее бы этот турнир закончился что ли. Все это ожидание изматывает сильнее, чем любой бой.

Завтрак прошел в довольно напряженной обстановке. Пожалуй, только Рон и Ролон не высказывали никакой тревоги.

– Не понимаю, что они все волнуются? – говорил Рон, помогая мне застегнуть перевязь с мечом. – Разве кто-нибудь из этих вояк сможет справиться с рыцарем Ордена?

– Конечно, нет, Рон, – успокоил я не столько его, сколько себя. – Вот мы и удивим всех. Верно?

Рон согласно кивнул.

Я еще раз проверил свое снаряжение. В отличие от своих соперников, я не стал облачаться ни в какие тяжеленные латы, в которых я даже ходить бы не смог. На мне была все та же кольчуга, которую мне дал Деррон, шеркон и кинжал за поясом и неизменный рыцарский обруч. После недолгого раздумья, я отказался от щита. В самом деле, зачем мне щит, если последствия удара в него копьем рыцаря вполне для меня предсказуемы? Мое преимущество в подвижности, а не в силе.

Эрих Вардек уже ждал меня на ристалище, облаченный в полный доспех. Его копье угрожающе покачивалось, готовое в любой момент опуститься и ринуться на врага. Что ни говори, но облаченный в доспехи рыцарь производит сильное впечатление.

Я вышел на поле, ведя Урагана под уздцы без слуг, которые неизбежно сопровождают любого другого поединщика, поскольку без их помощи он просто не сможет залезть в седло. Трибуны удивленно замерли. Моя кольчуга, мой почти игрушечный меч так резко контрастировали с солидным вооружением моего противника, что люди не знали, что думать: то ли я сошел с ума, то ли я уже настроился на проигрыш.

Вскочив в седло, я покрепче ухватил поводья и проверил кинжал, сейчас он для меня был важнее меча.

Ко мне подошел судья.

– Милорд, вы не возьмете копья? – удивленно спросил он.

– Господин судья, – с сомнением осмотрел я длинные копья, стоявший у стенки, – вы уверены, что я смогу справиться с этими жердями? Я же их даже не подниму.

– Но тогда возьмите щит…

– Зачем? Разве только затем, чтобы швырнуть его в противника, – пошутил я.

Судья шутки не понял и ответил совершенно серьезно:

– Метательное оружие запрещено королем. Вам будет засчитано поражение.

– А вы уверены, что щит относится к метательному оружию?

Судья нахмурился. Он никак не мог решить эту дилемму. С одной стороны, король запретил пользоваться только метательным оружием, щит же к таковому явно не относился. С другой, я только что сказал, что щит вполне возможно использовать в таком качестве.

– Я спрошу у короля. – Наконец решил он.

– Зачем? – с искренним недоумением поинтересовался я.

– Но я должен узнать, можно ли использовать щит в таком качестве.

– А зачем? – разговор искренне позабавил меня. – Я же не собираюсь брать щит, а значит не смогу его и кидать.

– Верно. – Мне показалось, что судья вздохнул с искренним облегчением. – В таком случае, если вы готовы, я объявляю начало поединка.

Однако начало поединка снова было отложено, на этот раз по вине Эриха, который несколько мгновений смотрел на меня, а потом подозвал судей и что-то яростно стал им доказывать. Через некоторое время судье подъехали к распорядителю турнира. Тот выслушал их и отправился к королю. Я видел, как Отто наклонился к распорядителю, а потом что-то сказал стоявшему рядом с ним Ратобору. Ратобор согласно кивнул. Отто махнул рукой мне и Эриху. Пришпорив коня, я подъехал к балкону, чуть позже рядом оказался и Эрих.

– Благородный Эрих Вардек выразил недоумением твоим вооружением, милорд, – обратился ко мне король.

– Черт возьми!!! – взорвался Эрих. – Я воин, а тут мне приходится сражаться с детьми! Мало этого, так этот ребенок еще выходит почти без оружия! Я не воюю с детьми, тем более не воюю с безоружными детьми, возомнившими себя рыцарями! Я отказываюсь от этого поединка!

Я невольно почувствовал уважение к этому человеку. Не каждый был способен отказаться от баронства, которое, казалось, плыло им в руки. Да большинство на его месте стало бы сражаться даже с младенцем.

– А вы разве не знали возраст нового барона, когда соглашались на бой? – поинтересовался король.

– Не знал. Я только две недели как вернулся из-за океана. Тут узнал о готовящемся турнире за титул и решил принять в нем участие.

– А вам не кажется, что милорд сам виноват в своих проблемах, когда согласился принять этот титул? – спросил Ратобор, с усмешкой поглядывая на меня. Я сделал вид, что разглядываю облака и совершенно не заметил этого ехидного взгляда.

– Мне пришло это в голову, поэтому я и не прекратил участие в турнире раньше. К тому же был случай показать свое умение. Но сейчас, видя, как… – Эрих запнулся, – …видя, как милорд выехал на поле почти без оружия, я понял, что не смогу с ним сражаться.

– Энинг, слово за тобой. – Король посмотрел на меня.

Я подвел коня поближе к Эриху и глянул на него.

– Вы действительно благородный человек. Не каждый на вашем месте поступил бы так, однако хочу заметить, что я вовсе не так беззащитен, как кажусь.

– О да, – усмехнулся Ратобор.

Я покосился на князя и продолжил:

– Поэтому давайте сделаем так. Мы этот поединок не отменим, а отложим. У меня еще два боя. Вы посмотрите на них, а потом решите: отказаться от поединка со мной или согласиться.

Эрих удивленно посмотрел на меня.

– Ты надеешься победить в этих двух схватках?

– Не надеюсь. Совсем не надеюсь. Я выиграю их. Так как, по рукам? – Я протянул Эриху руку.

– Соглашайся, господин Эрих, – поддержал меня принц Отто. – Клянусь, что не пожалеешь.

Эрих задумчиво посмотрел на меня и нерешительно пожал протянутую руку. Потом повернулся к королю.

– Пусть вместо меня сражается Готлиб. Я имею право передать любому свое первое место. А он заслужил это.

Отто согласно кивнул. Такое право Эрих действительно имел, о чем Голос и объявил. Альвейн попробовал было протестовать, но его Тень молча склонил голову, соглашаясь с решением. Этот Тень нравился мне все меньше и меньше. Он должен был поддержать протест, но согласился, как будто ему было все равно когда сражаться. Но ведь деньги он получает только за победу. Однако обдумать ситуацию времени уже не оставалось: на поле выехал Готлиб.

Готлиб отказался от меча, взяв только легкую булаву без шипов. Щит же, как и я, он откинул в сторону.

– Готовы? – Судья внимательно оглядел нас.

Я и Готлиб одновременно подняли руки. А потом посмотрели на балкон, где сидел король, который должен был дать сигнал к началу поединка. Вот он поднялся. Поднял руку. Король еще раз посмотрел на нас, потом его рука резко опустилась. Готлиб резко пришпорил своего коня и помчался вперед. Я же не спешил и набирал скорость медленно. В отличие от Готлиба мне спешить было некуда. Из-за своей высокой скорости он миновал середину ристалища и теперь приближался ко мне, приготовив булаву. Пожалуй, в данной ситуации он выбрал самое правильное оружие… если недооценивать противника. По его представлению, он мог легко смахнуть меня с седла. Причем убить ей довольно трудно, но вот перелом мне гарантирован. Выгода очевидна. Однако я его надежд не оправдал. Вместо того чтобы сидеть прямо в седле и дать себя ударить, я в последнее мгновение нырнул под брюхо своего коня. Удар булавы просвистел мимо, я же молниеносно вытащил кинжал и рубанул по подпруге. Уже выпрямляясь в седле, я услышал позади грохот падающего тела и отборные ругательства.

Я остановил Урагана и обернулся. Готлиб матерясь, пытался встать на ноги и выпутаться из стремян и седла. Его конь мирно стоял рядом и меланхолично наблюдал за потугами своего господина подняться. Не торопясь, я спрыгнул с седла. Хлопком по крупу отправил его в сторону слуг, потом отряхнул пыль с сапог и облокотясь об ограждения стал ждать, когда Готлиб, наконец, встанет. Трибуны ревели.

Готлиб, наконец, выпутался из ремней и встал. Однако, вопреки моим ожиданиям, он не выглядел сердитым. Готлиб был опытным солдатом, чтобы давать волю чувствам и умным, чтобы понять, что в произошедшем виноват сам, так как недооценил противника. На этот раз он был гораздо осторожнее. Откинув в сторону булаву, он обнажил меч и осторожно двинулся ко мне. Я внимательно наблюдал за ним не отходя от ограждения, высматривая, куда можно нанести удар. Однако доспехи были сделаны на совесть, поэтому единственное незащищенное место оставался стык между шлемом и нагрудником. В бою горло обязательно защищала бы кольчужная сетка, но сейчас Готлиб посчитал ее необязательной, так как поединок шел не насмерть, и мало кто решился бы нанести туда удар. Ведь малейшая оплошность и можно навсегда распрощаться с надеждой на титул.

Определив незащищенное место, я отошел от ограждения и двинулся навстречу не вынимая оружия. Это сбило с толку Готлиба и, хотя он уже относился ко мне с уважением, но ошибочно предполагал, что быстро обнажить меч нельзя. Он был бы прав, если бы дело касалось обычных мечей, но шеркон можно было вытащить быстрее, чем можно предполагать, гораздо быстрее.

Готлиб замер и сделал пробный выпад. В тот же миг мой меч покинул ножны и стремительно рванулся к горлу Готлиба. Этот рывок был настолько стремителен, что тот даже не успел отреагировать на него, продолжая удар по тому месту, где я только недавно находился. Шеркон чиркнул по шлему и соскользнул в стык между ним и нагрудником. Продолжил движение, замедлился и также быстро вернулся в ножны. Сомневаюсь, что кто-либо вообще что-нибудь понял. На трибунах сообразили только, что мне удалось увернуться от удара, но мой ответный выпад заметили очень немногие, а кто заметил, тот вряд ли догадался, что он достиг цели. Тех же, кто догадался, вполне можно было пересчитать по пальцам на одной руке. Даже сам Готлиб не сразу понял, что произошло.

Я поклонился своему противнику и направился к выходу с ристалища. Трибуны недоуменно замерли. Ко мне подбежал судья.

– Милорд, куда вы? А поединок?

– Окончен. Если не верите, то попросите Готлиба снять шлем.

Судья непонимающе посмотрел на меня, потом повернулся к Готлибу. Тот в этот момент как раз отстегнул свой шлем и откинул его в сторону. Только тут все увидели, что у него на горле отчетливо была видна алая полоса, которая стремительно набухала кровью. Вокруг установилась звенящая тишина. Только маг-врач стремительно рванулся к Готлибу. И пока он осматривал рану, был слышен даже полет мух.

В конце концов, врач развел руками.

– Рана жизни не угрожает. Задета только кожа. Кровь остановится даже без моего вмешательства, а завтра останется только царапина.

Вот тут трибуны взорвались. Многие там сами были бойцами и понимали, как трудно нанести такой удар. Ведь малейшая оплошность может погубить противника, а это позор для любого – поединок не до смерти. Этот удар мог быть только ударом настоящего мастера, и это оценили. Правда, некоторые выразили сомнение, что все было честно. Но Готлиб сам отмел все сомнения, заявив, что признает поражение и признает, что я выиграл честно и никакого обмана не было.

Я же, едва выйдя за пределы ристалища, оказался в объятиях родителей. Брат из-за спины отца показал мне большой палец.

Сзади раздалось вежливое покашливание. Я резко обернулся. В дверях стоял Голос. Он явно чувствовал неловкость, но так же было ясно, что здесь он оказался не по своей воле.

– Что случилось? – спросил я.

– Милорд, необходимо определить время следующего поединка. Это требуется объявить немедленно.

– А зачем откладывать? Пусть следующий поединок состоится через полчаса.

– Через полчаса? Милорд, вы уверены, что будете готовы?

– А что? Вроде я не очень и устал.

– Верно. – С ума сойти! Я впервые видел улыбку у этого молчаливого и всегда хмурого человека. – Это был великолепный бой. Никогда не видел такого.

Полчаса прошли быстро, и я снова вышел на поле. Вот здесь меня и ждал сюрприз – мой противник Тень вышел на поле пешком без всяких доспехов. В обеих руках он держал по чуть изогнутому мечу. Я, уже приготовившийся прыгнуть в седло, ошеломленно замер и уставился на своего противника. Судя по реакции зрителей, они были ошеломлены этим не меньше моего. Однако в отличие от большинства из них я в миг оценил опасность ситуации. Судя по всему, этот человек был мастером двуручного боя. Я, сам, прекрасно владея этим стилем, отлично понимал, что может сотворить человек с двумя мечами, если умеет ими пользоваться. Этот человек, судя по всему, умел. И умел прекрасно. Только самоубийца возьмет в руки два меча, если он не может с ними обращаться. Даже самые лучшие воины не решались взять в руки второй меч, поскольку стиль боя с одним мечом и кинжалом или щитом и с двумя мечами принципиально разные вещи.

Я хлопком ладони по крупу отправил Урагана в сторону конюшен и стянул через голову кольчугу. Если я правильно оценил противника, то мне сейчас может понадобиться вся моя ловкость. Кольчуга же в этом случае, даже кольчуга Ордена, не защита, а лишь иллюзия защиты. В самый ответственный момент она может на мгновение затормозить мое движение, и это мгновение может оказаться роковым.

Тень размотал шарф и откинул его в сторону. Это движение привлекло мое внимание – только тут я сообразил, что ни разу не видел лица этого человека. Когда он вызвался на роль Тени, на нем был капюшон, который скрывал его лицо. Во время поединка человек был в шлеме и даже после победы не снял его. И сейчас он вышел с лицом, закрытым легким шарфом.

– Никто не может видеть лица верл-а-ней. Только перед самой смертью человек может увидеть его, – молнией мелькнуло воспоминание из беседы с другим верл-а-ней в моем мире.

И тут же словно что-то щелкнуло у меня в голове. Боже, как же я был слеп! Ведь теперь все ясно: и падение сыра Альвейна с коня и тот обмен взглядом. Естественно Альвейн и верл-а-ней обо всем договорились, и полагаю не бесплатно. Все что требовалось от Альвейна – это войти в тройку лидеров. И неважно, какое место он займет. Верл-а-ней прекрасно понимал, что здесь нет для меня соперников. Никто из здесь присутствующих не может на равных сражаться с рыцарем Ордена. При этом убийца даже не особо рисковал – Альвейн был знаменитым бойцом и его выход в лидеры был практически предрешен. Именно на Альвейна в свое время указывал мне Отто Даерх как на одного из наиболее опасного противника. А потом Альвейн падает и не в силах продолжать поединок выбирает себе Тень – верл-а-ней – убийцу Братства Черной Розы. Но зачем это надо Верл-а-ней? И тут я все понял. Правила турнира! Именно в них все дело! Я не могу убить этого человека, иначе лишусь баронства и титула, а верл-а-ней глубоко плевать как на баронство, так и на титул – ему нужна только моя кровь. В результате сейчас мы оказались совсем не в равных условиях. Я не могу убить его, а верл-а-ней ничего не сдерживает. Вот я влип! При этом я прекрасно понимал, что не смогу подвести Буефара и Мервина, которые настаивали на моем принятии титула. Я даже не могу сейчас разоблачить убийцу. Кто бы он ни был, но поединок должен быть продолжен и только после него будут разбираться. Догадайся я раньше, то смог бы сообщить Ролону и королю. Тогда еще можно было бы что-то придумать. В отчаянии я замер. Выхода из этого тупика я не видел, и я знал, что на таких условиях я обречен. И это знал верл-а-ней, который сейчас ждал меня на поле.

Глава 3

Лихорадочно обдумывая ситуацию, я тщетно искал выход из этого положения. Как в такой ситуации можно сражаться с убийцей? Он не воин, но, судя по всему, мечами владеть умеет. В обычной ситуации я мог бы с ним сразиться. Шеркон, кинжал и метательные ножи – шансы были бы неплохие для меня, но в ситуации, когда я не могу убить этого человека, а он будет пытаться это сделать все на его стороне. Единственная надежда на то, чтобы первым поцарапать противника и тогда победа за мной, судья остановит бой. Однако взвинченный темп вовсе не то, что обычное фехтование. А бой придется вести в самом высоком темпе. И в нем очень трудно остановить удар. Именно поэтому Деррон всегда запрещал мне тренироваться во взвинченном темпе с живыми людьми, только с магическими «куклами» или с ним самим. Если же бой на высоких скоростях ведут оба противника, то там не может быть раненных, там может быть либо победитель – живой, либо проигравший – мертвый.

Но… У меня мелькнула спасительная мысль. Если я не могу использовать свое главное преимущество с мечом, то почему бы не использовать его с другим, менее смертоносным оружием? А если это оружие к тому же будет неизвестно убийце? Я облегченно вздохнул и махнул рукой судье, сообщая о моей неготовности. Тот удивленно посмотрел в мою сторону.

– Я меняю оружие, – сообщил я ему.

Такое, при свободном выборе оружия, правилами позволялось, поэтому судья только поворчал, что я не сделал это раньше. Я виновато развел руками и отправился к Хоггарду, который с тревогой наблюдал за происходящим.

– Что случилось, Энинг? Что-то не так?

– Все не так. Этот человек из Братства Черной Розы. И он постарается убить меня.

Хоггард отчетливо скрежетнул зубами.

– А если…

– Мы не можем остановить схватку, и ты это сам понимаешь. И я не могу убить его, иначе лишусь баронства. Но я не могу и не убивать его…

– Дьявольщина. Если бы знать раньше… Что ты собираешься делать? – В голосе старого солдата отчетливо зазвучала тревога.

– У меня появилась идея. Помнишь, ты видел у меня такие две палки скрепленные короткой цепью? Ты знаешь, где они лежат?

Хоггард кивнул.

– Тогда быстро принеси их.

Хоггард на секунду задержался, с сомнением посмотрев на меня. Потом понял, что сам все равно ничего предложить не может и сорвался с места.

Верл-а-ней впервые начала проявлять беспокойство. Подозвав судью, он о чем-то поговорил с ним. Тот развел руками и что-то ответил. Верл-а-ней перевел взгляд на меня и несколько секунд пристально рассматривал. Я почувствовал, как по спине пробежал легкий холодок от этого взгляда.

К счастью Хоггард задерживаться не стал и быстро принес нунчаки.

– Удачи, Энинг.

Я кивнул и быстро закинул чехол с нунчаками за спину, закрепил ремни. Потом обнажил шеркон и вышел в центр поля. Сначала я решил все-таки рискнуть и закончить бой как можно быстрее с помощью меча. Вдруг убийца меня недооценит и мне удастся нанести ему легкую рану?

Едва прозвучал сигнал верл-а-ней перешел в быструю, но осторожную атаку. Вокруг меня взметнулся вихрь стальных ударов, которые, казалось, сыпались со всех сторон. Мне пришлось уйти в глухую защиту, а потом уходить из-под удара в немыслимом кульбите. На лице убийцы мелькнула тень удивления. Кажется, он все-таки недооценил меня, но легче мне не стало. Теперь, оценив мое умение, убийца будет действовать осторожней, и будет вдвойне опасен.

Верл-а-ней взвинтил темп и атаковал меня на пределе. Мне пришлось сделать то же самое, чтобы избежать его ударов. В который раз я мог убедиться, что превосхожу ловкостью всех бойцов в этом мире, но опыт тоже не последнее дело, а наши скорости были почти равны. Ударов мне удавалась избегать только благодаря своей ловкости и гибкости. Все-таки гибкость уже сформированного взрослого организма и организма подростка разные вещи и в этом было мое преимущество… которым я не мог воспользоваться. Верл-а-ней ни разу не подставился под удар. Нет, он допускал небольшие ошибки, которые давали мне возможность перейти в контратаку, но в таком темпе мои контратаки могли закончиться только его смертью, а вот этого я допустить не мог.

Представляю сейчас недоумение зрителей. Для них наш поединок представлял довольно странное зрелище: то один, то другой противник вдруг исчезали из вида, а потом появлялись в другом месте. Я думаю, что удары они даже не видели. Для них наш бой представлял какой-то странный танец. Но не удивляться, ни восхищаться они не могли. Они просто не успевали это делать. Для них наш поединок длился всего тридцать секунд, а для нас с верл-а-ней целых тридцать секунд. В этом и состояла разница – у нас со зрителями было совершенно разное представление о времени. То, что для них ничтожно мало – для нас года, или даже века. Тридцать секунд – это бездна времени чтобы победить, сломить противника, но ни он, ни я не победил и не сломил. За это время уже должен определиться победитель, но его не было. Я видел, как лицо убийцы резко посуровело, исчезла его вялость. Он стал собранней, он настроился на тяжелый бой и на победу.

Все! Я упустил свой шанс покончить со схваткой быстро. Теперь шеркон мне не помощник. Если бы кто сказал мне, что однажды я не смогу положиться на свой меч, я бы не поверил. Однако сейчас было не до размышлений. Я вышел из боя, размахнулся и с силой запустил меч в сторону Хоггарда. Я заметил, как тот быстро подобрал его. Замечательно.

Трибуны ахнули. По мнению всех этих людей, я только что отказался от титула и баронства. Теперь мне оставалось только поднять руку и остановить бой. Это было признание поражения. Судья уже готов был остановить бой и ждал только моего сигнала.

Я поднял руку, но вовсе не для того, чтобы признать поражение. Я отстегнул ремень, удерживающий нунчаки за спиной, отбросил чехол. Павел, который тогда подарил мне эти нунчаки, даже не предполагал, что однажды они спасут мне жизнь. Спасибо тебе, Павел, работник частного охранного агентства. Нунчаки удобно легли мне в руку. Чтобы привыкнуть, я пару раз покрутил их перед собой.

Убийца насторожился. Я отчетливо ощутил его тревогу. Оружие в моих руках было для него незнакомо, а он был слишком опытным, чтобы считать, его неопасным. Он не мог не понимать, что я неспроста поменял меч на него, но он не мог и предугадать насколько оно окажется эффективным. На всякий случай он не стал атаковать и занял выжидательную позицию. Я тоже не спешил, осторожно приближаясь к противнику. Потом резко ударил. Верл-а-ней выставил навстречу меч. Цепочка нунчак звякнула по стали клинка и палка стала описывать круг вокруг него. Я перехватил ее левой рукой и одновременно отпустил правую руку. В результате нунчаки будто поднырнули под меч и хорошенько приложили убийцу по плечу. Совершенно не ожидавший такого поворота верл-а-ней вскрикнул от боли. А нунчаки тем временем вернулись обратно, а потом сбоку ударили его по кисти левой руки, заставив убийцу выпустить меч, который уже шел мне навстречу. Я понимал, что внезапностью, вызванной полным незнанием убийцы моего оружия, добился колоссального преимущества и не желал его упускать. Подставив под падающий меч сапог, я поймал его носком и взмахом ноги отправил подальше с поля. Убийца остался только с одним мечом, но сдаваться он не собирался. Оценив необычайную манеру боя нунчаками, он стал острожен и старался не блокировать удары, а уворачиваться от них. Но, уйдя в глухую оборону, он проиграл. Мои удары были стремительны и непредсказуемы. Нунчаки плели вокруг убийцы узор атаки, а тот ничего не мог поделать. Удары сыпались со всех сторон, казалось не осталось точки, куда они не могли достать. При этом, переведя нунчаки за спину, я мог ударить сверху, снизу, с боков, наискось, они выныривали с любой точки. Верл-а-ней отбивался, но он тоже понимал, что проигрывает. Тогда он решился на атаку. Улучив момент, убийца увернулся от удара и атаковал. Теперь пришла моя очередь побегать. Несколько мгновений я отражал удары, а потом крутанул нунчаки навстречу атакующему мечу. Клинок оказался зажат между двумя палками короткой цепью. Я двумя руками разводил палки в стороны, не давая ему освободить оружие. Понимая, что в этом состязание сила не на моей стороне, я, не теряя время, прыгнул через меч вперед головой, делая классический кувырок. Не выпуская нунчак, я тем самым вращал вместе с ними и меч противника. Верл-а-ней, естественно, меча не удержал, да и никто не удержал бы. Я рванул нунчаки. Окончательно вырывая меч из руки убийцы, отпустил одну палку, одновременно с силой метнул меч в ограждение. Верл-а-ней рванулся за ним и получил нунчаками по спине. Такой удар гарантировано валит с ног. Убийца охнул и осел на землю. Миг, и я оказался на нем. Вырвал у него из-за пояса кинжал и рубанул им по лбу, раскромсав кожу убийцы. Крик судьи прекратил бой.

Верл-а-ней секунду с ненавистью смотрел на меня, а потом завалился на бок. Просто удивительно, как он до сих пор держался? Я же ведь его основательно обмолотил. Однако задумываться об этом я не мог. Чрезмерное напряжение боя не могло не сказаться сейчас, когда я резко расслабился. Меня основательно шатало, шумело в голове, пот слепил глаза, и я почти ничего не видел. Как во сне я обвел взглядом трибуны, где зрители что-то кричали мне, приветственно размахивая руками. Но я сейчас думал только о том, чтобы не упасть. Вот какой-то человек поднялся с места и стал пробираться к спуску с трибун. Где-то я его видел. Точно видел. Тут я почувствовал, как кто-то хватает меня за руку. Какое облегчение облокотиться на что-то твердое.

– Спокойно, милорд. Держитесь. – Голос старого ветерана был тверд.

– Хоггард, там Бекстер. – Тут я увидел подбежавшего Ролона. – Ролон. Бекстер здесь. На трибунах. А этот человек из Братства. Он убийца.

– Я понял. Ты молодец. – Ролон мгновение смотрел на меня, потом одобрительно кивнул. – Молодец! Держись. – Потом посмотрел на трибуны.

– Там. – Я показал рукой.

Ролон кивнул и двинулся в указанном направлении. А ко мне уже бежали родители и Ольга. Надо взять себя в руки. Короткое погружение в дей-ча и я уже мог встретить родителей твердо стоя на ногах.

– Это был тот еще бой. – Усмехнулся я, едва они подошли ближе. – Не для каждодневного повторения.

– Энинг, ты был великолепен. – Ольга подбежала ко мне все-таки первая и повисла у меня на шее. – Я так испугалась за тебя. Мне показалось, что он хочет убить тебя.

– Глупости. – Я с трудом сохранял равновесие. Секундного отдыха в дей-ча явно было маловато, что бы я мог выдерживать такие переживания. – Тогда бы он лишился своего заработка.

Подошедший Ратобор, слышавший мои слова, мрачно покачал головой. Уж его-то не могли обмануть мои аргументы. Я видел, как он о чем-то поговорил с таким же мрачным королем Отто. Король согласно кивнул, а потом указал своим людям на все еще лежащего без сознания несостоявшегося убийцу. Потом он подошел ко мне.

– Ну что ж, поздравляю, новый барон Веербаха. На колено.

Я покачал головой.

– Вы кое о чем забыли, Ваше Величество. Благородный Эрих Вардек не отменил боя со мной. Он только передал свою очередь Готлибу. У нас была договоренность, что он примет окончательное решение после моих поединков. Слово за ним. – Я посмотрел на стоящего позади короля Эриха. За мной к нему обернулся сам король. Следом на Эриха уже смотрели все. Даже если кто-то в толпе, окружившей к тому времени нас, не слышал моих слов, то ему передали.

Эрих же смотрел только на меня, задумчиво покусывая губы.

– Знаешь, – заговорил он. – Раньше я считал, что ты не сможешь сражаться со мной на равных и поэтому отказался от поединка. Теперь же я отказываюсь потому, что считаю, что я не смогу сражаться с тобой на равных. Такого боя я еще не видел. Но… – Эрих сурово обвел взглядом всех присутствующих, – если кто-то считает, что я отказываюсь из-за трусости, то я весь к его услугам!

– Никто так не считает, – оборвал его король. – Ты уже доказал свою честность и храбрость, когда отказался от боя. И если кто-то будет считать иначе, то это уже будет вызов мне. – Отто также сурово обвел всех взглядом, потом удовлетворенно кивнул. – Так и знал, что никто не усомниться в храбрости благородного Эриха. А сейчас, рыцарь Энинг, барон Веербаха, на колено.

Я опустился на колено. Честно признаться, для меня, воспитанного в другом мире, эти церемонии были смешны, но, понимая, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, я покорился существующим правилам.

Отто достал свой меч и опустил мне его на плечо.

– Отныне ты становишься бароном Тевтонии. Будешь ли ты заботиться о своих владениях и о людях, живущих на них?

Я задумался, боясь сморозить глупость. О посвящении в бароны мне никто не рассказывал.

– Я постараюсь, – наконец ответил я.

Судя по возникшему смеху, я все же сморозил глупость. Однако неожиданно мне на помощь пришел Ратобор.

– Что смешного сказал барон? – обвел он всех сердитым взглядом. – Этот ответ гораздо честнее того уверенного «Да», которое сказало бы большинство из вас. Только полный дурак может быть уверенным в чем-то абсолютно.

Спорить с князем, гостем их монарха, никто не решился. Люди виновато замолчали, косясь на короля. Однако Отто сделал вид, что не увидел ничего странного.

– Тогда встань, барон Веербаха.

Я поднялся и замер, не понимая, что делать дальше.

– Может стоит пригласить своих недавних противников, ну и нас заодно, за стол? – подсказал мне с усмешкой Ратобор.

Я благодарно кивнул и громко повторил этот совет. По подсказке Хоггарда, я еще распорядился вынести столы с едой на улицу для угощения почтеннейшей публики. Поморщившись от такого опустошения запасов еды в замке, я все же поступил так, как мне советовали, понимая, что в таких делах Хоггард гораздо опытнее меня и плохого не посоветует.

Задержав Хоггарда, я дождался, когда люди немного отойдут и попросил:

– Хоггард, а сэра Альвейна нельзя пригласить на пир?

– Альвейна? Хоггард удивленно посмотрел на меня. Но ведь ты только что его пригласил!

– Разве? Но я думал, что приглашаются только те, с кем я сражался?

– Верно, но ведь Альвейн и есть твой противник! А-а… ты думал про Тень. Но, Энинг, этого человека ведь не даром называют Тенью. Это не личность. По крайне мере на время поединка. Тень и в самом деле становится тенью человека. Все его победы – это победы господина, поражение Тени – это и поражение господина. После победы Тень получает причитающийся гонорар и исчезает. А если проигрывает, то исчезает без денег. Если успеет.

– То есть?

– Ну, видишь ли, быть Тенью не совсем безопасно, хотя гонорар в случае успеха огромен, но ведь расплата за поражение тоже не маленькая. Самое маленькое, что может произойти, так это господин потребует от Тени выплатить ту сумму, которая причиталась бы ему в случае победы.

– Разве это законно?

– Не то чтобы законно, но на это никто не обращает внимания.

– Понятно. А где сейчас Тень Альвейна?

– В темнице. Там, где недавно сидел я. Его Величество распорядился посадить его туда. Кажется, он тоже сообразил, что здесь что-то нечисто.

– Очень хорошо, – кивнул я. – Осталось только разобраться с Альвейном.

– А что Альвейн? Его роль в этом небольшая. Не его вина, что он так неудачно выбрал Тень.

– Да? – ехидно поинтересовался я. – Неужели ты думаешь, что убийца ранга верл-а-ней способен хоть что-нибудь доверить случаю? Он пришел на поединок, чтобы сразиться со мной и поставил все на то, что кто-то неудачно упадет с коня, а потом очень удачно выберет его в качестве Тени?

Хоггард резко остановился и обернулся ко мне.

– Стой! Ты полагаешь, что Альвейн…

– Вот именно. Альвейн специально упал с коня, а потом выбрал именно того человека, который был ему нужен. Вот что, Хоггард, распорядись, чтобы убийцу привели в чувство и пусть будут готовы доставить его по моему приказу в зал. Только пусть с ним будут осторожны. Он очень опасен.

– После того, как ты его обработал, он не так уж и опасен. Но Альвейн… ах сукин сын! – задумчиво протянул Хоггард. Потом резко кивнул. – Я сделаю так, как вы сказали. – Потом развернулся и двинулся в сторону видневшегося вдали Ригера.

Трапеза была в самом разгаре и уже, по крайне мере, половина приглашенных валялась под столом. Я заметил, что только Альвейн, которого двое слуг внесли на специальном кресле, почти не притронулся к вину. Ратобор с королем Отто тоже не слишком налегали на него. А вот это было странно. Как я слышал, Отто был выпить не дурак, да и Ратобор вряд ли от него отстанет в этом благородном деле. Сейчас два этих человека почти не притронулись к вину, и это вызывало тревогу у самых наблюдательных людей. К счастью таких здесь было немного. Эрих Вардек тоже почти не пил, а вот Готлиб свалился одним из первых, выдув зараз небольшой бочонок крепкого вина, очевидно, переживал свое поражение. Сидевшая рядом со мной мама неодобрительно косилась на все происходящее, а потом решительно выгнала из зала Рона с Ольгой и Танькой, заявив, что нечего им тут делать. Ольга попыталась надуться, но Ратобор неожиданно улыбнулся моей маме и поддержал ее. Ольга вынуждена была смириться. Подозреваю, что мама с радостью выгнала бы и меня, но не могла этого сделать, поскольку именно я и был виновник этого праздника. Я с тоской поглядел на ушедших и мрачно насупился, ожидая, когда все это закончится. Правда хорошо, что Танька ушла, которая после моей победы не отставала от меня ни на шаг, бурно восхищаясь моей смелостью и, с видом собственника, посматривала на Ольгу. Но это было единственное радостное событие. Вернулся Ролон и, видя, что ко мне сейчас не подойти, только отрицательно покачал головой. Что ж, другого я и не ожидал. Вряд ли Бекстер пришел сюда не имея плана по уходу, если его обнаружат.

Постепенно зал утих. Кто-то окончательно обосновался под столом, кто-то уже спал сидя на стуле. Но были и такие, которые с тревогой смотрели на монархов, ожидая что-то, что, по их мнению, должно сейчас произойти.

Я кивком головы подозвал Хоггарда, который весь пир простоял у двери, мрачно наблюдая за Альвейном.

– Хоггард, пусть приведут убийцу, но пока не вводите его сюда. Пусть остаются за дверью, пока я не позову. Но пусть убийца слышит все, что здесь будет происходить.

Хоггард кивнул и исчез, провожаемый удивленным взглядом Отто. Потом король повернулся ко мне.

– Энинг, мы с Ратобором хотели бы разобраться, что произошло на поле. Этот человек, с которым ты недавно сражался, действительно из Братства Черной Розы?

Я кивнул.

– Да. Это верл-а-ней. Лучший из них. И именно тем человеком я сейчас собираюсь заняться.

– Но… сейчас… ты собираешься?!

В этот момент Ратобор положил на плечо королю руку и что-то шепнул.

Отто озадаченно посмотрел на него.

– Ты уверен, князь?

Ратобор пожал плечами.

– Хорошо. – Король снова обернулся ко мне. – Ратобор просил меня не вмешиваться в это дело и доверить его тебе. Что ж, действуй.

Я благодарно кивнул, понимая, что с точки зрения здешних жителей допустил грубейшую бестактность не испросив разрешения действовать у короля. Ох уж мне эти короли! С обычными людьми гораздо проще иметь дело. Однако я прекрасно понимал, что от меня здесь мало что зависит, поэтому я обернулся к Альвейну.

– Сэр Альвейн, могу ли я поинтересоваться состоянием вашей ноги? Я слышал, вы серьезно ее ушибли.

– Ерунда, милорд. Простой перелом. Мой врач говорит, что через два дня пройдет.

Через два дня?! Перелом? И это никого не удивляет! Нет, медицина этого мира намного опережает нашу.

– Если вы желаете, то я могу предоставить в ваше распоряжение своего врача. Хоггард совершенно недавно нанял его на постоянную работу и говорит, что это великолепный маг-врач. Его репутация безупречна.

– Не стоит беспокоиться, милорд, но я благодарен вам за заботу. – Однако я заметил, что в голосе Альвейна прозвучали нотки тревоги и неуверенности. Интересно.

– Энинг, ты долго собрался обмениваться любезностями с Альвейном? – прошептал мне Отто. – Не пора ли тебе заняться убийцей? Насколько я понял, именно с ним ты хотел разобраться.

– Я и разбираюсь с убийцей. В настоящее время он стоит за дверью и все слышит.

Король озадаченно посмотрел на меня.

– Это что, какой-то твой хитрый план?

– Отто, я же говорил, что лучше предоставить все Энингу, – опять вмешался Ратобор. – Пусть делает так, как хочет. Насколько я мог уже убедиться, его действия могут быть странными и необычными, но они всегда приводили к цели.

Все это лестно, но… я вздохнул. Ладно, разберемся сначала с Альвейном.

– И все-таки, мне бы хотелось для собственного спокойствия, чтобы вас осмотрел мой врач.

– Я же сказал, милорд, в этом нет никакой необходимости. – В голосе Альвейна отчетливо послышалось раздражение.

– Ладно, тогда я расскажу вам сказку.

Альвейн и немногие оставшиеся на ногах посмотрели на меня как на сумасшедшего. Я постарался проигнорировать эти взгляды и начал рассказ:

– Жила-была одна семья, и было в этой семье четыре сына. Семья была богатая и знатная. Как положено, старший сын должен был унаследовать все богатство и титул отца. Второй сын был любимцем матери, и она оставила ему часть своего личного богатства. Конечно, по сравнению с тем, что досталось старшему, это было капля в море, но, тем не менее, денег было достаточно, чтобы прожить безбедно всю жизнь. Третий сын неожиданно воспылал стремлением служить Господу и ушел в монастырь. Там его таланты были замечены, и вскоре он был назначен аббатом. В этой семье не повезло только младшему сыну. По наследству ему досталось только громадное честолюбие отца, но на честолюбии без денег и положения далеко не уедешь. Интересная сказка? Продолжать?

Альвейн сидел весь бледный и в ужасе смотрел на меня. Его конечно можно понять. То, что он считал тайной, вдруг выкладывает с невинным видом какой-то мальчишка. Все-таки после того, как я догадался, что Альвейн не случайно упал с коня, какая-та высшая сила надоумила меня поговорить с Нарнахом. Оказалось, что тот прекрасно знал Альвейна, более того, именно Нарнах однажды и помог ему бежать. Не бесплатно, понятно. Нарнах мне и рассказал всю эту историю, которую я выкладывал сейчас с таким невинным видом. Все уже поняли, что я вовсе не просто так затеял этот рассказ, и хором выразили желание дослушать «сказку» до конца.

– Понимая, что без денег ему ничего не удастся, младший, обладающий изворотливым умом, начал усиленно интриговать против старшего брата и сумел добиться его обвинения в государственной измене. Однако здесь вмешался случай, о котором он не подумал. Второй брат оказался честным человеком и вместо того, чтобы обрадоваться богатству, оказавшемуся в его руках, он с жаром принялся за расследование и доказал, что обвинение было фальшиво. Младший брат такого не ожидал. Ведь он всех людей мерил по себе и не думал, что кто-то добровольно откажется от богатства. Король лично извинился перед обвиненным, и сам вернул ему все титулы, после чего приблизил к себе. Таким образом, вместо падения старший брат взлетел очень высоко. А вот этого младший брат простить уже не мог. Он считал старшего ни на что негодным кретином, которому по воле случая досталось все, в то время как ему, такому умному и гениальному ничего. А тут еще взлет старшего брата и «предательство» другого брата, который отказался от наследства и сумел доказать невиновность старшего. И тогда он нанял убийц. Однако, поскупившись на деньги, младший нанял каких-то идиотов, которые провалили все дело. Естественно младший брат обвинял в неуспехе дела кого угодно только не себя. Поняв, что никому доверить такое дело нельзя, он тайком проникает в дом старшего и сам пытается убить его и свалить вину на другого брата. Таким образом, как он думал, он сразу убивал двух зайцев: старший брат мертв, другого обвиняют в убийстве и вешают, а третий монах и не может претендовать на титул и богатство. Он уже был близок к успеху: первый брат был мертв, второй сидел в тюрьме, но опять вмешался случай. Король настолько полюбил старшего, что взял дело под свой контроль и еще король помнил, кто спас старшего брата от обвинения в измене и не поверил в виновность спасителя. Более тщательное расследование подтвердило невиновность сидящего в тюрьме. Тогда же и обнаружили человека, который видел, как какой-то человек заходил ночью в особняк старшего брата. Поняв, что его вот-вот разоблачат, младший брат бросился в бега и, покинув Британию, перебрался на материк, где сменил фамилию и нанялся простым солдатом в отряд какого-то барона. Следом за ним полетел приказ короля Бриттов с сообщением о вознаграждении за голову братоубийцы и изменника, но его эмиссары опоздали, а потом следы младшего брата окончательно затерялись. А король очень переживал смерть своего верного слуги. Говорят, что он так уважал этого старшего брата, что потом почти полгода не снимал траур. Вот такая вот грустная и поучительная история.

Я замолчал и посмотрел на всех. Вокруг стояла мертвая тишина. Люди молча смотрели на меня и ожидали продолжения. Никто не верил, что я рассказал все это просто так. Я же смотрел только на Альвейна. Что ж, я правильно угадал его характер. При всем своем самомнении и мастерстве воина он был трус. Его нервы не выдержали и, вскочив с места, он бросился к выходу, но именно в этот момент отворилась дверь, и ему навстречу вышел Хоггард с несколькими солдатами. Те в миг повалили Альвейна на пол, а потом силой посадили на стул.

– Не кажется ли вам, сэр Альвейн, что у вас поразительно быстро зажила сломанная нога? Или мне стоит называть все же вас настоящим именем? А, Генри Локрейн, младший сын лорда Вильяма Локрейна?

Альвейн молчал, только с ненавистью смотрел на меня, но вот зал взорвался. Возмущенные крики неслись со всех сторон. Кто-то даже пытался немедленно покарать братоубийцу.

– А ну тихо!!! – Вдруг рявкнул король, вскакивая со стула. – Вы забываете, кто здесь хозяин! Только он имеет право вершить суд в своих владениях. – Король дождался тишины, потом повернулся ко мне, кивнул и опустился на место.

– Когда я понял, что вы упали с коня специально, то я задумался, а зачем вам это надо. Я уже почти догадался, но тут меня отвлекли. Я все понял только тогда, когда против меня вышел на поле не просто Тень Альвейна, а убийца из Братства Черной Розы. Причем не просто убийца, а верл-а-ней – лучший из лучших. Наверное, я бы погиб или лишился своего титула, если бы убил его на поле, но на счастье совсем недавно я научился пользоваться оружием, о котором убийца не знал. Да и никто не знал, готов поклясться. Это помогло мне справиться с убийцей.

– Что ты говоришь, Егор? Какой убийца? – Мама слушала меня, бледнея на глазах.

Я виновато ей улыбнулся и продолжил:

– Я могу предполагать, что дело происходило так: верл-а-ней перед турниром встретился с вами, сэр Альвейн, и предложил денег, много денег за то, что вы, выйдя в лидеры, случайно упадете с коня, а потом, не в силах продолжать бой, выберете в качестве Тени его. Скорее всего, первым вашим порывом было отказаться от сделки – ведь сколько бы денег вам не предложили, на кону стояло гораздо больше – титул, богатство, а все что нужно, так это победить какого-то мальчишку. Думаю, убийца быстро убедил, что титул вам не светит в любом случае. Не вам сражаться с рыцарем Ордена. – При этих словах в замершем зале пронесся гул. При этом слово Орден произносилось чаще всего. Я обвел зал ледяным взглядом. – Да, я рыцарь Ордена и не намерен больше этого скрывать. Я долго бегал от очевидного и больше не собираюсь этого делать. – Я достал шеркон и бросил на стол. – Кто-нибудь хочет усомниться в этом?

Молчание было мне ответом.

– Хорошо. Тогда я продолжаю. Альвейн согласился и сделал все так, как ему велели. Он знал, что ему не победить меня и знал, что тот человек, которого он выбрал своей Тенью, убийца. – Я ненадолго замолчал, а потом посмотрел на бледного как смерть Альвейна. – Однако это все неважно. Я могу простить тебе то, что ты выпустил против меня убийцу, но я не могу простить тебе другого. Я не знаю, что ты делал в Тевтонии, когда бежал из Британии, но вряд ли твоя жизнь была честной. Однако я знаю кое-что другое. Мой друг… Буефар, в чьем замке мы сейчас находимся, рассказывал мне кое-что. Он говорил, что нашел всех убийц, кроме двоих. Один руководил атакой на его замок, а другой был при нем мелкой сошкой. Одного он нашел в степях за Днепром. Второго он описывал как человека со шрамом на подбородке, идущем от правого угла губы наискось. Ваша борода маскирует ваш шрам, однако, сегодня я специально служил вам слугой и когда подавал вам вино, то сквозь бороду смог разглядеть этот шрам. Буефара как всегда подвела его доверчивость. Я же думаю, что вы были далеко не мелкой сошкой в тот день, когда головорезы ворвались в этот самый замок. Именно Буефара я вам и не могу простить.

– Браво, милорд. Вы не очень и ошиблись.

Я удивленно обернулся и увидел верл-а-ней, который в сопровождении двух стражей стоял у входа. Одна его руки была перебинтована, а вторую сковывала короткая цепь – Хоггард не хотел рисковать – но это, казалось, убийце совсем не мешало.

– Вы позволите? – убийца невозмутимо подошел к столу, сел и стал есть. – В вашей тюрьме, милорд, совсем не кормят.

– Ну это уже наглость!!! – взревел Хоггард, двигаясь к убийце.

Я махнул рукой, останавливая его.

– Оставь его, Хоггард. Дай человеку поесть.

– Правильно. Всегда мечтал перед смертью хорошо поесть.

– А кто сказал, что вы умрете? – удивился я.

– Ну, не дурак же я. После всего произошедшего вряд ли меня оставят в живых. Покушение на барона и тому подобное.

– Если я правильно понимаю, то вы всего лишь выполняли свою работу. Ваша смерть ничего для меня не решит.

Верл-а-ней резко выпрямился на стуле и удивленно уставился на меня. Его развязный тон исчез как по мановению волшебной палочки.

– Ты что, серьезно?

– Абсолютно. Сердиться на вас все равно, что сердиться на ветер, потому что тот дует. Не по собственной же воле вы охотитесь на меня. Настоящие убийцы ведь не вы, а тот, кто платит вам деньги.

Убийца растерянно посмотрел на меня.

– Мне говорили, что вы славитесь своей непредсказуемостью, но такого… такого даже я не ожидал. Вы, милорд, первый, кто понял нашу сущность. Это необычно.

– У меня были хорошие учителя. И они всегда говорили: первое, узнай себя. Узнавши себя, ты сможешь побеждать часто. Второе, узнай врага. Узнавши врага, ты будешь побеждать всегда. А я был не самым плохим учеником, если судить по тому, что, не смотря ни на что, я все еще жив.

– Это самый верный критерий оценки, – кивнул верл-а-ней. – Но Сверкающий расторг с нами договор. Мы охотимся за тобой из-за оскорбления, которое ты нанес верл-а-ней у себя дома.

– Он сам был виноват. Он нарушил и свое слово, и ваши правила.

– Это невозможно! – Убийца даже встал от возмущения.

– И тем не менее. – Я коротко рассказал о том, что произошло во время той схватки.

Верл-а-ней задумчиво посмотрел на меня.

– Домой вернулся только один, и он рассказывал по другому. Он сказал, что ты и твои друзья убили двоих, а он вынужден был бежать, чтобы донести нам весть об унижении.

– Они оба были живы, а верл-а-ней… он бы тоже остался жив, но я не мог взять его живым.

Убийца пристально посмотрел на меня. Я не отвел взгляда. Остальные, казалось, понимали, что здесь происходит что-то важное и молчали.

– Я кое-что слышал о рыцарях Ордена, и кое-что слышал о тебе… – наконец сказал он. – Готов ли ты поклясться, что сказал правду?

– Да, – кивнул я. – Я клянусь, что сказал правду.

– В таком случае я могу идти? – Убийца вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнул головой.

– Хоггард, вели освободить его.

– Милорд! – возмущенно уставился он на меня.

– Хоггард, пожалуйста, не спорь. И без сюрпризов, типа погиб при попытке к бегству! Я надеюсь это ясно?

– Я никогда не нарушал приказ, – буркнул Хоггард.

Убийца дождался, когда с него снимут цепи, и шагнул к выходу. Однако у двери остановился и посмотрел на меня.

– Хочу, чтобы ты знал всю правду. Ты верно о многом догадался, но кое в чем ошибся. На самом деле Альвейн отказался взять деньги. Он не верил, что ты справишься с ним, и считал, что баронство уже его. Мне пришлось рассказать ему ту же историю, что рассказал ему ты. Только тогда он согласился взять деньги. Правда, сначала он хотел проделать все сам. Мол якобы случайно убил. Мне пришлось сообщить, что я не врал, когда говорил, что не ему сражаться с тобой. И ты не ошибся относительно участия Альвейна в штурме замка Буефара. На самом деле это именно он лично убил его жену и сына. Альвейн питал иллюзию уже тогда захватить владения Буефара, но как всегда не рассчитал сил. Его сообщники ужаснулись тем, что сделал Альвейн, и прогнали его. Они-то прекрасно знали, кто такой Буефар и чем может грозить им это преступление. Буефар действительно ошибся, посчитав Альвейна всего лишь мелкой сошкой. Это-то и спасло тогда его. Буефар занимался теми, кого считал истинными убийцами. Когда Альвейн понял, что смерть может вот-вот постучаться и к нему, то бежал из Тевтонии. На его счастье Буефар уже перегорел и оставил охоту.

Верл-а-ней повернулся, чтобы выйти.

– Минуточку, – удивленный, остановил я его. – А откуда вы все это знаете?

– Его семья была слишком могущественна в Британии, и Братство не могло не обратить внимания на младшего сына, который с такой страстью охотился за богатством и титулом, принадлежащим его старшему брату. А когда возникла идея расправиться с тобой на турнире, мы смогли восстановить весь путь этого человека. Да это было и нетрудно, достаточно было идти по следам крови, которые он оставлял за собой.

Убийца вышел. Теперь все в зале смотрели на Альвейна или, как теперь было всем известно, на Генри Локрейна. И в этих взглядах было столько презрения и отвращения, что Альвейн попытался втянуть голову в плечи как можно глубже. Сначала он пытался найти хоть один сочувствующий взгляд, но, поняв, что это не удастся, смотрел только в пол.

– Что ты собираешься с ним делать, Энинг? – спросил король, брезгливо разглядывая съежившегося Альвейна.

– Не знаю, – честно ответил я. – Мстить, глупо. Да и мои учителя всегда говорили, что месть не может ничего исправить, а только увеличивает проблемы. Я могу только передать его правосудию, но за ним столько преступлений, что, думаю, выстроиться огромная очередь желающих его повесить. Я могу предложить только одно: передать его королю Британии. Ведь, если я правильно понял, вам нужна помощь в предстоящей войне.

Король уважительно посмотрел на меня, а потом переглянулся с Ратобором.

– Будь по-твоему. Эй, стража, взять этого негодяя и охранять как самую большую драгоценность. И не дай бог, он покончит с собой.

Тотчас к Альвейну подошли двое королевских гвардейцев и подхватили его под руку.

– Пощадите, – прохрипел Альвейн.

Неожиданно дернувшись, он вырвался из рук гвардейцев, подбежал к королю и упал на колени.

– Ваше Величество, пощадите! Умоляю Вас! Пощадите!

– Уберите это, – брезгливо велел король.

На этот раз гвардейцы действовали гораздо грубее. Не церемонясь, они заломили Альвейну руки и поволокли того прямо по полу.

– Пощадите!!! – раздался его стихающий крик за дверью.

Я поднялся с места. Тотчас на меня устремились все взгляды. Кто-то смотрел на меня испуганно, кто-то благоговейно, кто-то восхищенно. Я устало посмотрел на всех и протер глаза.

– Господа, прошу прощения за то, что вынужден вас покинуть. Я себя не очень хорошо чувствую. – Я понимал, что это нарушение всех приличий. Не может хозяин оставить гостей. Тем более, если среди гостей есть монархи. Но в данный момент мне было глубоко плевать на все, что могут обо мне подумать. В гробовой тишине, я покинул зал. Я еще увидел, как за мной попыталась кинуться мама, и как Ратобор удержал ее за руку. Потом нагнулся и что-то начал говорить королю. Дальнейшего я уже не видел.

Я забился в самый темный угол замка, который сумел отыскать, опустился там на пол и разревелся как младенец. Здесь меня и отыскал Ратобор. Он не пытался приставать ко мне с вопросами типа: «Что случилось?». Он сел рядом со мной и так сидел до тех пор, пока я не успокоился.

– Я, наверное, кажусь вам идиотом и маменькиным сынком? – поинтересовался я.

– Нет, – покачал головой князь. – Ты кажешься мне ребенком, на которого неожиданно свалились не детские проблемы, и которые этот мальчик вынужден решать как можно быстрее, чтобы защитить себя и своих близких.

– Наверное, но мне ведь некого обвинить. Сам виноват.

– Ты считаешь, что если бы тебе было кого обвинить, то ты чувствовал себя лучше?

– Нет, – смутился я. – Просто… Мне трудно вот так объяснить. Понимаете, в моем мире дети моего возраста еще в игры играют, в крайнем случае, подрабатывают в свободное время. Я же вынужден решать судьбы других людей. Этот Альвейн ведь человек, а я обрек его на смерть.

– Этот Альвейн негодяй. И если бы ты не остановил его, то он бы совершал свои подлости и дальше. Такие как он будут пакостить всегда до тех пор, пока кто-то их не остановит. И потом, я ведь стою перед такой же проблемой, как и ты, только в гораздо большем размере. От меня зависят жизни не отдельных людей, а целых стран. И знаешь, кто помогает в последнее время решать мои проблемы?

– Кто? – против воли заинтересовался я.

– Ты.

– Я?!! – Я так изумился, что моментально забыл о своих переживаниях и удивленно посмотрел на Ратобора.

– Да, ты. Ты относишься ко мне не как к Великому Князю, а как к обычному человеку, просто наделенному властью. Для тебя мое положение не что-то данное свыше, а что-то типа должности, которую я занимаю.

– Но я не хотел! Я всегда думал, что я очень почтителен с вами.

Тут Ратобор рассмеялся так весело и искренне, что я невольно улыбнулся тоже. Хотя казалось, что у меня-то никакого повода улыбаться не было.

– Это ты-то был почтителен? Энинг, да тебя бы выгнали из Китижа, если бы не видели, что я явно выделяю тебя среди других. Не сердись, но ты действительно плохо представляешь как себя вести в присутствие монарха. Нет, по поводу твоего знания этикета я ничего не могу сказать, твои учителя хорошо потрудились. Но вот когда дело выходит за рамки этикета, ты становишься самим собой, и это слегка шокирует окружающих. Однако не расстраивайся и не старайся переделать себя. Оставайся таким, каков ты есть. Как я уже говорил, ты очень помог мне. Благодаря тебе, я взглянул на себя не как на монарха, а как на обычного человека. Для меня это оказалось немного необычно, но весьма познавательно.

Тут мне кое-что пришло в голову.

– Так выходит, я и в эти дни вел себя не очень?

Ратобор снова расхохотался.

– Еще как выходит. Бедняга Отто испытал настоящий шок при общении с тобой. Скажу по секрету, Отто отчаянный формалист. Подозреваю, что он и из постели встает строго по этикету, но это между нами. Думаю, что ему пришлось основательно пометаться между желанием поставить тебя на место и политическим расчетом, который требовал от него проявить к тебе самые дружеские чувства.

– Неужели так плохо? – покраснел я.

– Да уж. Умеешь ты не замечать титулы. Ты распоряжался так, словно никаких королей не было и в помине. Мне приходилось постоянно озвучивать за тебя твои просьбы перед королем, а Отто ничего не оставалось, как делать вид, что все в порядке и так и должно быть. Все эти гости совершенно растерялись и теперь считают тебя чуть ли ни незаконным сыном короля, раз он так отошел от своих принципов и несмотря ни на что оказывает тебе знаки внимания.

– Что?!

– Честно-честно. Я сам слышал эти разговоры. Разве ты не заметил, что все стали относиться к тебе очень уважительно?

– Заметил, но я считал, что это происходит из-за… О, боже! Что же делать?!

– Не расстраиваться и принять все с юмором. Кстати, перед тем, как я пошел искать тебя, король сказал, что его сын прав и что тебя не стоит сдерживать всякими формальностями. И это заявил Отто! Энинг, я уже ничему не удивляюсь, если слышу, что где-то звучит твое имя. Поэтому прекрати устраивать трагедию и иди отдохни. Тебе это действительно нужно.

– Наверное. Но мне хотелось бы поговорить с мамой. Она наверняка переживает.

– Не волнуйся. Я все ей уже объяснил. Она понимает твои проблемы и понимает, что в них ты можешь разобраться только сам или с помощью друзей. Она в этом может тебе только помешать. Все, иди отдохни, а завтра все произошедшее покажется тебе таким пустяком. И не переживай за мать, я ей все объясню. – Ратобор ушел.

Я проводил его взглядом. В одном он был прав, мама не могла помочь мне. Она слишком близко к сердцу принимала мои проблемы и вместо того, чтобы помочь, начала бы переживать вместе со мной. В результате я расстроился бы еще больше. Что ж, значит, стоит послушаться совета Ратобора.

Я отряхнулся от пыли и направился по коридору. Но тут вспомнил о Роне и Ольге. Может стоит поговорить с ними? Стоило бы, но последняя схватка вместе с последующим пиром так утомили меня, что хотелось как можно скорее оказаться в постели. Конечно, стоило бы поговорить с Ольгой, но, надеюсь, Ратобор ей тоже все объяснит. Ладно, завтра поговорю. За ночь все равно ничего не случится, а утро вечера всегда мудренее. Если бы я только мог знать, как все обернется утром…

Глава 4

Утром, вопреки обыкновению, я проснулся поздно. Наверное, я все-таки устал вчера больше, чем думал. Нет, дей-ча хорошая вещь, но бой в нем утомляет страшно.

Я поднялся с постели и стал быстро одеваться. В этот момент кто-то отчаянно забарабанил в дверь.

– Кто там? – недовольно спросил я.

– Это я, милорд, – узнал я голос своего управляющего.

– Что случилось, Терегий?

– Милорд, вам лучше спуститься. Князь в ярости, грозится перевешать всех слуг в замке. Быстрее, милорд!

Интересно! Я озадаченно замер. Что случилось с Ратобором. На моей памяти он только однажды вышел из себя настолько, что забыл обо всем – когда хотели отравить его жену. Ольга! Эта мысль молнией мелькнула в голове. Втискиваясь на ходу в рубашку, я выскочил в коридор и помчался в зал. Ратобора я услышал издалека.

– Вы, банда недоумков! Сколько раз можно вас спрашивать?! Неужели так трудно понять мой вопрос?!

Первого, кого я увидел, войдя в зал, был Ратобор. Разгневанный, он нависал над смертельно перепуганным стражником и пытался вытрясти из него какой-то ответ. Чуть в стороне сидел король с принцем, и выражение лиц обоих мне не понравилось. Рядом с ними стояли мои родители и мой брат. Со всех троих можно было писать картину: воплощение ужаса. Рон и Танька стояли в самом дальнем конце зала и наблюдали за происходящим оттуда. Танька? Интересно, что она здесь делает? Она же никогда раньше двенадцати не встает.

– Ваше Величество, может, вы дадите слово и стражнику? Тогда возможно он сможет и ответить.

Ратобор резко обернулся ко мне.

– А, это ты.

– Что случилось?

– Что?! – опять взревел Ратобор. – Ольга пропала, вот что!!! А этот недоумок говорит, что видел, как она выезжала за пределы замка.

Я почувствовал, как отчаянно заколотилось сердце в предчувствие беды.

– Но может она гулять поехала?

– Нет, милорд, – неожиданно заговорил стражник, которого до этого «мучил» Ратобор. – Дело в том, что на ней была ваша одежда.

– Что?! Моя одежда?

– Да милорд. Я стоял на страже рано утром у калитки, когда подошла принцесса. На ней действительно была ваша одежда, и я сперва подумал, что это вы решили прогуляться. Вы ведь раньше часто уезжали куда-то по утрам.

Что ж, логично. Я действительно частенько покидал замок рано утром, и это никого не удивляло.

– Поэтому я, – продолжил стражник, – едва завидев ее, открыл калитку, я помню, что вы никогда не любили ждать. – Да, есть у меня такой недостаток. – Но тут я сообразил, что конь под всадником не ваш Ураган, но задержать всадника я уже не успел. Он неожиданно дал шпоры коню и промчался мимо меня. От рывка с него слетела шляпа, и я тогда сообразил, что это была девчонка. Я тогда никак не мог подумать, что это была принцесса, поэтому решил дождаться, когда вы проснетесь и все рассказать. Обычно вы никогда не спите так долго.

Все логично. Я никогда так долго не спал раньше. И проклинать недалекого солдата было бесполезно. Он действительно хотел сделать все как лучше. И он действительно не мог знать, что тем всадником могла быть принцесса. А добыть ей мою одежду не представляло в замке никаких проблем. Как барону, мне было отведено несколько спален, в каждой из которых был полный комплект одежды. Как мне объяснили, в целях безопасности на случай покушения. Якобы никто не должен знать, где я сплю. На этом настоял Хоггард, когда узнал, что за мной охотится Братство. Об этом я рассказал Ольге еще тогда, когда она приехала сюда, поэтому она без труда могла войти в любую комнату и забрать то, что ей было нужно. Осталось только понять, зачем она это сделала.

Тут, растолкав столпившихся людей, ко мне пробился Свольд. На него зашикали, но тот ни на кого не обратил внимания. Я не видел мальчишку с того момента, как тот поселился в замке. Хоггард, правда говорил, что тот усиленно тренируется вместе с солдатами, выдерживая те же нагрузки, что и они. Я тогда посоветовал ему все же сдержать рвение Свольда, поскольку считал, что подобные нагрузки вряд ли пойдут мальчишке на пользу.

– Милорд, я хочу поговорить с вами.

– Свольд, подожди…

– Это касается принцессы. – Он приблизился ко мне и быстро зашептал в ухо. С каждым словом я бледнел все больше и больше. Никогда не думал, что способен так сердиться.

– Рон знает? – мрачно спросил я.

Свольд замотал головой.

– Его не было. Милорд, а это правда?

Я так взглянул на него, что тот мигом проглотил язык.

Взбешенный, я оглядел зал. Наверное, мой вид был настолько страшен, что люди старались не встречаться со мной глазами. Даже Ратобор глядел на меня с удивлением.

– Где эта дура!!! – Тут я отыскал в дальнем углу Таньку. – А ну иди сюда, ты… – я безуспешно попытался подобрать какой-нибудь вежливый эпитет.

Танька съежилась и не двинулась с места. Она была испугана до ужаса и вряд ли могла сделать хоть шаг.

– Рон, тащи эту идиотку сюда. Да помогите кто-нибудь!

Тотчас двое стражников кинулись на помощь растерянному Рону, который никак не мог сообразить, что я хочу от него. Солдаты подхватили Таньку под руки и поволокли ко мне.

– Нет!!! – Завизжала она. – Отпустите меня!!! Немедленно отпустите!!!

– Егор! – Мама ошарашено смотрела на меня, но на этот раз я не обратил на ее возглас никакого внимания.

Таньку подволокли и бросили на пол. Я наклонился к ней.

– Ты, идиотка, что ты там наплела Ольге?!

Танька с ужасом смотрела на меня и молчала. Пришлось применить лучшее средство от истерики, и я влепил ей хорошую пощечину… с радостью. Танька разрыдалась.

– Что ты там наговорила Ольге?

– Ничего. Я не хотела…

Я поднял руку.

– Нет!!! Пожалуйста! Я не хотела… я не виновата…

Тут я почувствовал, как чьи-то пальцы перехватили мою руку. Я резко дернулся и обернулся. На меня смотрел мой отец.

– Хватит! – резко сказал он. – Я не позволю такого обращения с ней.

– Папа, ты знаешь, что она наделала?!

– Все равно ты не должен так обращаться с ней.

Я вздохнул, успокаиваясь.

– Ты прав. А ее все равно не переделаешь.

Только тут я задумался о последствиях. Если Ратобор сейчас все узнает, то он убьет Таньку. И как мне не хочется этого, но я за нее все-таки отвечаю.

– Хоггард, отправь ее в тюрьму до моего возвращения! Никого к ней не пускать. Повторяю, никого. Пусть это будет даже посланник от господа бога. А потом распорядись, чтобы приготовили моего коня и сопровождение.

Хоггард ошарашено посмотрел на меня.

– В тюрьму?! Но…

– Ты слышал, что я сказал?

Хоггард мрачно кивнул и, махнув двум солдатам, вышел. Стражники подхватили визжащую Таньку и выволокли ее из зала.

– Егор, ты не можешь так поступить с ней! – рассерженная мама двинулась ко мне.

– Могу. Или я просто убью ее. Ты знаешь, что она натворила?

– Подозреваю, что моя дочь сбежала именно из-за нее, – вмешался Ратобор. – Так же подозреваю, что ты, скорее всего, решил спрятать ее в тюрьме не столько ради ее наказания, сколько от меня. Твой приказ не допускать к ней никого очень красноречиво говорит об этом. – Князь в упор посмотрел на меня. – Однако мне кажется, что я имею право знать, из-за чего моя дочь так быстро покинула твой замок.

– Из-за того, что эта дура заявила, что она моя жена. И что у нас на родине так рано жениться в порядке вещей.

– Что? – ахнула мама. – Как она могла сказать такое?

А вот я совсем не удивляюсь. Заявить подобное вполне в духе Таньки.

– Это правда, – вмешался Свольд. – Я был у сестры, она на кухне работает, а когда возвращался, то увидел принцессу и эту, – Свольд кивнул в сторону двери, через которую вытащили Таньку. – Я не хотел подслушивать, но и не хотел попадаться им на глаза. Поэтому я решил подождать, когда они пройдут. Они беседовали вполне мирно, мне показалось даже, что они очень хорошие подруги. Потом принцесса сказала, что ей нравишься ты. – Свольд кивнул мне. Я отчаянно покраснел, но быстро справился с собой. – Тогда вторая, Танька, – продолжил рассказ Свольд. – Сделала такие удивленные глаза и спросила: «Разве Энинг тебе ничего не говорил? Мы ведь женаты. У нас на родине ранние свадьбы в порядке вещей». Она еще что-то говорила, но принцесса, кажется, не слушала. Потом они ушли, а я отправился к себе. Вот и все.

– Что ж, шуточка вполне в духе Таньки, – заметил Витька. – Я, конечно, знал, что она подлюка, но не до такой же степени.

– Шуточка?! – возмутился я. – Тогда почему никто не смеется? Или тебе смешно?

В этот момент на Ратобора было страшно смотреть. Кажется, он только огромным усилием воли сдерживал себя.

– Хорошо, – медленно проговорил он. – Хорошо, что ее сейчас нет здесь. Пусть в ближайшие дни не попадается мне на глаза. Не хочется брать грех на душу и убивать ребенка.

– Милорд, кони оседланы. – В зал вбежал один из солдат Ригера.

Я кивнул и быстро направился к выходу.

– Я с тобой, – не терпящим возражения тоном заявил Ратобор.

– Я тоже. – С места вскочил принц Отто. – Я не могу позволить, чтобы с дочерью гостя моего отца что-то случилось.

Король согласно кивнул сыну.

Мы быстро вышли на улицу и вскочили на приготовленных коней. Ролон тоже пристроился с нами, а мои родители, Хоггард и Далила вышли нас проводить. Не теряя времени, мы выехали из замка.

– Ваше Величество, – обратился я к Ратобору. – Куда могла поехать Ольга, как Вы думаете?

– Домой, куда же еще.

Домой, это понятно, но по какой дороге? Я закрыл глаза, представляя, как поступил бы я на ее месте. Вот я рано утром тайком покидаю замок, при этом я понимаю, что мое исчезновение очень быстро заметят и пошлют погоню. Значит надо пустить погоню по ложному следу.

Наш небольшой отряд двигался по караванной дороге ведущей в сторону Китижского княжества. Однако я был почти уверен, что Ольга по ней двигаться не станет – слишком очевидно. Стоп! Как же я сразу не вспомнил! У меня же в комнате была не только одежда, но и деньги! Если Ольга взяла их, то… К тому же у нее самой наверняка были деньги. Не так уж она глупа, чтобы отправиться в дорогу вообще без средств.

– Стойте! – закричал я.

Ратобор недоуменно обернулся ко мне и остановился.

– Что случилось, Энинг?

– Подождите, мне надо подумать. – Я стал размышлять, прикидывая, как она могла поступить.

– Милорд, смотрите. – Один из солдат Ригера, который сопровождал нас, выехал из-за поворота и размахивал в руке какой-то тряпкой.

– Что это? – Я подъехал к солдату.

– Я нашел это там за поворотом. Лежало прямо на дороге. Очевидно, беглянка уронила.

– Совершенно верно, это платок моей дочери, – подтвердил князь. – Так что мы стоим? Поехали!

– Подождите, Ваше Величество. Не стоит спешить. Я слишком уважаю вашу дочь, чтобы думать о ней настолько плохо.

– О чем ты? – Ратобор недоуменно посмотрел на меня.

– Так, думаю. – Ну не верил я, что Ольга, которая пробралась под видом слуги в эскорт отца, а потом дурачила людей, которые наверняка видели ее не раз, могла допустить такую оплошность. Уронила платок, ха! Конечно же, мы недавно проехали поворот к морю. Вот что она задумала! – За мной!

Я развернул коня и помчался назад.

– Энинг, ты что, с ума сошел?! – Ко мне подъехал разгневанный князь.

– Ваше Величество, не сердитесь, но как я говорил, я слишком уважаю вашу дочь, чтобы подумать, будто она могла допустить такую промашку, как оброненный платок. – Разговаривать на полном скаку было не слишком удобно.

– Она всего лишь девчонка!

– А я всего лишь мальчишка. Между прочим, эта девчонка сумела обмануть и вас и ваших солдат. Если бы не случайность, то ее не обнаружили до самого моего замка.

– Так ты считаешь, что она специально обронила платок? Но зачем?

– А затем, что мы недавно проехали дорогу, ведущую в порт! А деньги, чтобы купить билет до Китижа у нее есть.

– О! – Ратобор задумался, а потом прибавил скорость.

Вскоре мы уже мчались по дороге к порту. Неожиданно что-то заставило меня резко остановиться. Деррон неоднократно говорил мне, что стоит доверять своим предчувствиям. Вот и сейчас я почему-то был убежден, что здесь стоит остановиться. В мире магии, где удача и предчувствие являлись вовсе не абстрактной величиной, своим чувствам стоило доверять.

– Что на этот раз? – Остановился передо мной князь.

– Не знаю. – Я внимательно наблюдал за двумя крестьянами, которые что-то оживленно обсуждали, стоя под деревом немного в стороне от дороги. Именно они и привлекли мое внимание.

Все же что-то тревожное было здесь. Я склонился с седла и осмотрел дорогу. Только сейчас я понял, что здесь было слишком много следов копыт. Именно в этом месте. Значит, небольшой отряд всадников ненадолго задержался здесь. Но что они делали? Я пожалел, что как Соколиный Глаз не умею читать следы. Тут я заметил, что крестьяне, перешептываясь, нерешительно двигались к нам.

– Энинг, мы еще долго здесь будем торчать?

– Подождите, Ваше Величество.

Крестьяне приблизились и нерешительно посмотрели на нас, высматривая того, кто здесь главный.

– Вы что-то хотели сказать? – подбодрил я их.

– Э-э, милорд, мы тут, в общем… Э, мы, в общем, видели кое-что и не знаем насколько важно, – заговорил один.

– Вы скажите, а мы решим, – вежливо подбодрил я их, не обращая внимания на нетерпение Ратобора и хмурого Отто.

– В общем, мы были в лесу… в общем. И вдруг увидели всадника. Он очень быстро мчался, в общем, быстро. Мы, в общем, удивились… в общем, подумали, что негоже ребенку так скакать.

– Проклятье, Энинг, ты был прав. – Нетерпение Ратобора вмиг сменилось самым пристальным вниманием. – Вы уверены, что это был ребенок? – повернулся он к крестьянину.

– Да, э-э… – крестьянин замялся, не зная как обратиться к Ратобору. – В общем, мальчишка. И тут из-за поворота выскочил еще одни всадники. В общем, они гнались за тем мальчишкой. Верно Питер?

Второй крестьянин, все это время не проронивший ни слова, согласно кивнул.

– В общем, – продолжил первый. – Мы удивились. Я говорю, в общем: «Глянь, Питер, разбойники ребенка преследуют», а он мне в ответ: «Не похожи они на разбойников». – Тут крестьянин удивленно посмотрел на Ратобора, который пытался немедленно продолжить погоню и которого с трудом удерживал Отто.

– Продолжай, – мрачно попросил я. – Они догнали всадника?

– В общем да. Вот здесь. Мы как раз выглянули вон из-за тех деревьев и все видели. В общем, они догнали того мальчишку вот здесь и окружили. Потом мы заметили, как мальчишка, что-то откинул в кусты, в общем. В общем, когда всадники с мальчишкой уехали. Мы подошли сюда и теперь решали что делать.

– Тот всадник был не мальчишкой, – вдруг заговорил второй крестьянин. – Девка это была.

– Да какая девка, Питер? – возмутился первый. – Ты что, совсем глаза потерял.

– А ну тише, – велел я. – Вы нашли то, что всадник откинул в кусты.

Крестьяне замялись. Потом Питер подошел ко мне и протянул какую-ту тряпку.

– Вот.

Я протянул руку, взял тряпку в руку и тут же почувствовал, как моя ладонь покрылись чем-то липким. О, Боже, это же кровь! Тряпка оказалась пропитана кровью! Я побледнел.

– Моей дочери не откажешь в сообразительности, – заметил Ратобор на китижском языке, который никто кроме меня и, может быть Отто, не понял, мрачно смотря на тряпку.

– Вы что, хотите сказать, что она это специально сделала?

– А ты еще не понял? Конечно специально. Она же понимала, что рано или поздно, но мы догадаемся, по какой дороге она поехала. Вот и оставила нам способ отыскать ее. – Видя мой недоумевающий взгляд, Ратобор пояснил уже для всех:

– Это же кровь моей дочери. По ней любой маг сможет отыскать ее местонахождения. Понимая, что ей не уйти от погони, она оторвала кусок одежды и пропитала ее своей кровью. А потом ей оставалось только улучшить момент и выкинуть его.

– А амулеты? – спросил Ролон. – Разве у вашей дочери нет защитного амулета? Не помешает ли он взять след вашей дочери?

Ратобор отмахнулся.

– Если моей дочери хватило ума оставить нам этот след, то уж выкинуть свой защитный амулет она догадается.

– Вы больше ничего не находили? – повернулся я к крестьянам.

– В общем, только вот это. – Крестьянин показал какой-то деревянный кругляшек, на котором было что-то вырезано.

Я взял его в руки удивленно рассмотрел.

– Это и есть амулет моей дочери.

– Отлично, – кивнул Ролон. – В уме вашей дочери не откажешь. Теперь решим, что делать.

Я кинул крестьянам кошелек и велел исчезнуть отсюда. Те мигом поняли и испарились.

– Что делать, ясно. Возвращаемся в замок!

– Что!!! – Ратобор и Отто удивленно уставились на меня. Только Ролон согласно кивнул.

– А то! Мы не можем сейчас пускаться в погоню. Во-первых, у нас нет мага, который может взять след. Во-вторых, если Ольгу захватили люди Бекстера, а это наверняка он, я видел его на турнире, то их гораздо больше нас и, следовательно, мы должны взять подкрепление и подготовиться получше.

– Проклятье на тебя! – Ратобор сердито посмотрел в даль. – Ты прав, но я не могу так.

Однако Ратобор вынужден был смириться перед фактами. Он прекрасно понимал, что без подготовки наша погоня обречена на провал.

Вернулись в замок мы даже быстрее, чем ехали из него. Отправив вперед солдата, я распорядился, что бы тот все объяснил Хоггарду, и чтобы Хоггард подготовил отряд к выступлению. Поэтому когда мы въехали в замок, во дворе уже были выстроены все двадцать человек во главе с Ригером. Здесь же стояли еще пятнадцать человек гвардии Ратобора, тоже горящие желанием отправиться в погоню за похитителями Ольги.

Ратобор хотел тут же снова отправиться в погоню, но его стали отговаривать и король и принц. Их можно было понять. Если погоне удастся догнать похитителей, то наверняка будет бой. И если вдруг князь погибнет, то никто в Китиже не поверит в случайность. Понимал это и Ратобор и оттого бесился еще больше, сознавая невозможность личного участия в погоне. Как он не любил дочь, но он прекрасно понимал, что в данном случае на кон поставлено нечто большее, чем жизнь его дочери.

– Ты же сам говорил мне, чтобы я доверял Энингу, – убеждал князя король. – Вот теперь и доверься ему. Я думаю, что он отыщет твою дочь.

Князь мрачно соглашался и молча ходил по двору.

– Ну к чему такая спешка? – Во двор вышел Леонор, подталкиваемый Хоггардом. Леонор как всегда был в одежде самых невообразимых раскрасок и как всегда был несносен. – Неужели нельзя немного подождать?

– Нельзя. – Я быстро подошел к Леонору. – Ты сможешь взять след человека по этому? – Я протянул окровавленную тряпку.

Леонор брезгливо взглянул на нее.

– Конечно, смогу, если только человек не защищен амулетами.

– Человек не защищен.

– Тогда никаких проблем.

– Отлично. В таком случае именно этим ты и займешься.

Больше не обращая внимания на ворчание Леонора, я отправился смотреть подготовленный отряд. Он уже пополнился несколькими бывшими претендентами на мой титул во главе с Готлибом и Эрихом, которые тоже изъявили желание помочь в освобождении дочери князя. Конечно, многие из них согласились, ради возможной награды и славы, но все они были отменные солдаты, а в данном случае это было главное. Ратобор, не имея возможности самому отправиться в погоню, выделил большую часть своего эскорта. Дал пятерых своих гвардейцев и король Отто, доверив этот отряд своему сыну. Мне же Отто вручил грамоту с приказом оказывать нам любую помощь, которую только мы потребуем.

Пока проходила вся эта организационная беготня, я успел поговорить с родителями, отговорить брата от участия в погоне, а также сбегать вместе с ним к нему и забрать бинокль. Проверив его работу и убедившись, что он работает в этом мире, в чем я почти не сомневался. На спуске во двор меня и перехватил Хоггард.

– Милорд, мне необходимо поговорить с вами по поводу вашей подопечной. Она, конечно, совершила глупость, но это не повод держать ее в тюрьме.

Вот Танька та как-то вылетела у меня из головы. Я почесал лоб.

– Да знаю я. Но что было делать? Не отдавать же ее Ратобору? Он бы ее прибил в тот момент.

– Верно, но сейчас он успокоился.

– Да. Но он останется здесь до конца нашей погони. Как ты себе представляешь Таньку гуляющую по замку вместе с князем.

Теперь пришла очередь Хоггарда чесать лоб.

– Плоховато.

– Вот именно.

– Но и оставлять ее в тюрьме нельзя. Там не очень хорошо.

Я задумался.

– Ладно. Была, не была. Отправь слуг, чтобы те собрали ее вещи и приготовили ей одежду для путешествия верхом. Она говорила, что занималась верховой ездой, значит, не упадет. А как только выедим за пределы баронства оставлю под охраной в гостинице. Пусть Лерий выделит для нее сопровождение. В конце концов, ведь он командир ее телохранителей. И пусть это сопровождение выведет Таньку из замка через другой выход, и ждут нас на дороге. Не стоит ей встречаться с Ратобором. Он хоть и остыл, но…

Хоггард согласно кивнул и исчез. Я же отправился разыскивать Далилу.

– Привет, Энинг. Ты меня ищешь? – Далила из окна комнаты с тревогой наблюдала за приготовлениями.

– Да… Понимаешь, – я замялся, не зная, как лучше объяснить ей свою просьбу. – Я сейчас уезжаю и здесь не останется никого, кто мог бы в случае чего помочь моей семье. Нет, – поспешно продолжил я, видя, что она хочет что-то сказать, – Хоггард позаботится о замке и о безопасности, к тому же здесь остаются оба монарха. Я имею в виду нечто другое. Понимаешь, мои родители ведь из другого мира, как и я и им нужен кто-то, кто смог бы в трудную минуту объяснить им ситуацию, а в случае необходимости и помочь советом. К тому же, здесь остаются оба монарха, а у родителей нет никакого опыта общения с ними. Я полагал, что сам более-менее подготовлен, но недавно Ратобор мне сказал, что я совсем не умею общаться с королями.

– Я поняла, Энинг. Не надо так много слов. Ты хочешь, чтобы я была дуэньей твоих родителей. Так?

– Э-э… кем?

– О боже, ну наставницей.

Я усиленно закивал.

– Ты лучше всех справишься. Пожалуйста! – Я сделал умильное лицо и просительно улыбнулся.

Далила рассмеялась.

– Проваливай, хитрец, спасай свою любовь и не волнуйся.

– Спасибо, принцесса. – Я мигом выскочил из комнаты и бегом отправился во двор.

Здесь уже все было готово. Я вскочил в седло. Тут ко мне подошел Ратобор.

– Энинг… – князь замолчал. На скулах у него перекатились желваки – разговор явно давался ему не легко. – Верни ее. Пожалуйста. – Наконец закончил он.

Я кивнул. Потом подъехал к родителям. Те понимали, что не ехать я не могу, и даже не пытались отговорить меня доверить погоню кому-нибудь другому. Да еще и Хоггард, очевидно, объяснил им, что к чему. Поэтому сейчас они только пожелали мне скорейшего возвращения. Я кивнул и, чтобы не затягивать проводы, дал сигнал к выступлению. Вскоре наш отряд покинул пределы замка. Правда, сначала мне пришлось выдержать настоящий бой с Роном, который обязательно собрался ехать с нами. Однако мне, совместно с мамой удалось убедить его остаться в замке.

Когда из замка нас уже было не видно, к нашему отряду присоединилась Танька с тремя телохранителями. Ее вид поразил меня. Заплаканная и растрепанная, она напоминала лишь тень прежней Таньки. Она осунулась и смотрела вокруг не как раньше, гордо и даже надменно, а затравленно, озираясь по сторонам. Но как я не пытался пожалеть ее – никакой жалости к ней я не испытывал. Она пострадала по собственной подлости и глупости. И ей не угрожала серьезная опасность. А вот Ольга страдала из-за нее. И как она себя сейчас чувствует в плену, оставалось только гадать. Однако я надеялся, что, учитывая ее происхождение, ей будут оказаны хотя бы минимальные знаки внимания. Поэтому с Танькой мы обменялись только взглядами, и она тут же уткнулась в землю. Я кивнул ей, а потом поскакал вперед.

Отто мельком взглянул на меня, но встревать с нотациями не стал.

Через несколько часов скачки Танька начала сдавать. Хоть она и брала уроки верховой езды, но она явно не была готова скакать без перерыва несколько часов. Ее уже давно надо было оставить в каком-нибудь городе, но я все хотел, чтобы она оказалась как можно дальше от моего замка и Ратобора. В конце концов, когда она уже стала заметно тормозить наше движение, я принял решение оставить ее в ближайшем поселке. На те деньги, что ее телохранители захватили с собой из Танькиных запасов, можно было роскошно устроиться в любом месте и жить там в течение года не зная забот. Устройство Таньки задержало нас на полчаса. Убедившись, что она устроена, я стал спускаться на улицу, но тут ко мне подошел один из ее телохранителей.

– Милорд, госпожа хочет поговорить с вами. Она просит вас зайти к ней.

– Мне некогда, – отрезал я. – Можете передать ей, что мне надо еще вытащить из плена одного человека, которого она туда отправила.

Телохранитель хотел что-то сказать, но не решился. Я проскочил мимо него и вышел на улицу. Теперь нас уже ничего не сдерживало в пути. Мы останавливались только тогда, когда Леонору требовалось уточнить направление движения. Он брал в руки окровавленную тряпку, что-то там шептал, потом несколько минут крутился на месте, определяя направление. Только убедившись в правильности нашего движения, мы ехали дальше. Однако, несмотря на скорость к вечеру мы находились в нескольких километрах от порта. Тем не менее, я хотел все равно продолжить движение, но вынужден был смириться перед необходимостью дать отдых лошадям.

– Напрасно ты так переживаешь, – подошел ко мне Отто.

– А ты не переживаешь? Мы почти весь день на ногах, а все еще не догнали их.

– Не догнали, но кто сказал, что мы их не догоняем? К тому же хоть они и опережают нас, но вряд ли намного. А в темноте они тоже двигаться не могут. И они не знают о погоне.

– Если они не дураки, то предполагают о ней.

– Возможно, но они не ждут ее так быстро. Они ведь будут думать, что мы еще только сообразили, что Ольга направила нас по ложному следу, а значит, обыскивать другие дороги начнем только завтра утром.

– Надеюсь, ты прав.

– Я прав. А сейчас ложись. Тебе больше других сейчас требуется отдых. Если хочешь, могу даже приказать тебе. Как никак я теперь твой принц и будущий король.

– А-а, вот об этом-то я и забыл, – усмехнулся я.

– Я всегда предполагал, что у тебя очень скверная память. А сейчас спать.

Погоню мы возобновили в четыре утра. Мы уже приближались к Денцребу – порту на берегу Северного моря – когда неожиданно один из солдат заметил погоню. Мы с Отто удивленно переглянулись, когда солдат доложил об увиденном.

– Кого это несет? – Отто оглянулся, пытаясь разглядеть всадника.

– Сейчас посмотрим, – пожал я плечами.

Ждать долго не пришлось. Через минуту одинокий всадник приблизился настолько, что его можно было разглядеть.

– Эльвинг!!! – закричал я, узнав всадника. Я скатился с коня и кинулся ему навстречу. – Ты что здесь делаешь?

– И это вместо здрасте, – притворно обиделся мой друг. – Но вообще то я вас догоняю. Я вчера прибыл в твой замок и там услышал новость. Решил, что мой лук лишним не будет и отправился в погоню. Князь сказал, где вас искать. Так я не помешаю?

– О чем ты говоришь?! – возмутился я. – Я так рад тебя видеть… Но подожди, если ты прибыл после нашего ухода, то чтобы нас догнать тебе пришлось скакать почти всю ночь без отдыха?

– Почему без отдыха? Я пользовался твоей методикой. Помнишь, ты меня учил этой своей дей-ча. Но сейчас, я думаю, не самое подходящее время для рассуждений о том, как я сюда добрался.

– Верно, – спохватился я. – Возьми другого коня из наших запасных, а то твоему следует отдохнуть.

Эльвинг согласно кивнул и быстро поменял коней. Погоня продолжалась.

До города мы добрались довольно быстро, но в самом городе неожиданно застряли. То есть неожиданно для меня. Остальные, кажется, были готовы к такому обороту. Дело в том, что пока мы ехали по дороге, то направление было известно и Леонору требовалось только на развилках определять ту дорогу, по которой повезли Ольгу. В городе же было столько улиц и перекрестков, что нам теперь приходилось тратить по несколько минут на каждом. К тому же сильно мешали люди, которых обычно полно на улицах любого города. Я торопил Леонора, но тот только огрызался и предлагал мне не мешать работать.

– Да ведь ясно, что они повезли ее к причалам, где их ждет корабль! – возмущался я. – Что мы топчемся на этих перекрестках?

– Энинг, причалы Денцреба тянутся на два десятка километра. Куда ты хочешь отправиться? – поинтересовался у меня Отто.

– Я не знал об этом, – обескуражено ответил я.

– Тогда не мешай тем, кто знает об этом.

Так мы проплутали еще около двух часов. Похитители как будто специально плутали по всему городу, чтобы запутать следы, хотя Ролон этому и не верил, говоря, что похитители просто выбирали самые безлюдные улицы, чтобы лишний раз не светиться с пленницей. В конце концов, мы все же вышли к морю. Здесь Леонор опять повторил свои манипуляции с окровавленной тряпкой, а потом смело двинулся к пустому причалу. Там замер, постоял секунду и перевел взгляд на море. Мы последовали его примеру. Вдали, еле заметной точкой был виден удаляющийся корабль. Всем было ясно без слов, что Ольга была на том корабле.

Глава 5

Несколько минут никто из нас не решался сказать ни слова. Первым заговорил Ролон.

– Ну и что теперь? Есть какие-нибудь предложения?

– А что предлагать? Берем первый попавшийся корабль и вперед. – Ответил Отто, уже начавший осматривать причалы в поисках подходящего корабля.

– Не пойдет, – возразил Эльвинг. – Тут нужен быстроходный корабль, а здесь стоят одни купцы, но и они не смогут сразу отправиться в путь, поскольку вся команда пьянствует на берегу.

– А если найти уже готовый к отплытию корабль? – спросил я.

– Во-первых, купец все равно не догонит тот корабль. – Ответил вместо Эльвинга Ролон. – Они ведь наверняка приплыли сюда на быстроходном корабле. А во-вторых, корабль уже готовый к отплытию – это, как правило, корабль, загруженный под завязку товарами. Нам придется разгрузить его, чтобы у нас появились хоть какие-то шансы на успех погони. Нам необходимы быстроходные военные корабли. К тому же наверняка будет бой, а из нас никто не имеет опыта абордажных схваток.

После этих слов я, Эльвинг и Ролон посмотрели на Отто. Тот сочувственно пожал плечами.

– Я ничем не могу помочь. У Тевтонии не слишком много военных кораблей. Папенька считает, что флот только разоряет казну и не приносит никакой пользы. Если нам нужны корабли, то мы нанимаем их у Амстера или Бриттов.

– Так что же делать? – Теперь уже все смотрели на меня, как будто я был какой-то волшебной палочкой. Я же изучал трактир, который виднелся недалеко от нас. Огромная деревянная вывеска сообщала, что он называется «Пивная кружка». Для неграмотных (а таких среди посетителей этого трактира наверняка было большинство) эта самая кружка была нарисована на вывеске и, должен признать, нарисована довольно реалистично.

– Энинг, ты что, трактира никогда не видел? – поинтересовался Ролон.

Я не ответил, продолжая обдумывать свою мысль. Наверное, от отчаяния, я стал соображать гораздо лучше… или хуже. Наверно все же хуже, поскольку такая мысль могла прийти в голову только сумасшедшему.

– Вот, что. – Я повернулся к Отто. – Залезайте все в этот трактир «Пивная кружка» и ждите меня там. Никуда не уходите и будьте готовы в любой момент сесть на корабль.

– Энинг, но что собрался делать ты? – Отто недоуменно посмотрел на меня.

– Искать корабль.

– Но…

– Отто, пожалуйста… вы мне только мешать будете. Искать корабль лучше одному.

Отто несколько мгновений изучал меня.

– Ладно, – решил, наконец, он. – В конце концов, ты уже неоднократно доказал, что способен решать проблемы. Действуй, мы будем тебя ждать.

Я благодарно кивнул, дал шпоры коню и помчался вдоль причалов, провожаемый руганью грузчиков, которые вынуждены были поспешно уступать мне дорогу.

Мой план был прост и чертовски рискован. Еще будучи на острове Мастера, последний, когда рассказывал мне об этом мире, говорил не только о хороших, но и о плохих сторонах этого мира. И рассказывая об этом, Мастер вовсе не щадил мои чувства, считая, что знание о плохих сторонах этого мира могут помочь мне больше, чем о хороших. Поскольку никому и никогда не повредила неожиданная встреча с чем-то добрым и хорошим. А вот при встрече с плохим лучше избежать всяких неожиданностей. Понимая, что во время моих поисков мне иногда придется забредать в не очень хорошие места, Мастер довольно подробно описал эти места и чего мне стоит там опасаться. Рассказывал он и о портах. Конечно порт порту рознь, но, как я понял, в любом была своя, тайная жизнь. Пираты и контрабандисты давно бы выродились, если бы не могли продать свои товары или, в случае необходимости, отстояться в каком-нибудь порту. Поэтому в любом порту были свои банды, которым пираты и контрабандисты платили за охрану и разгрузку товара. Эти банды жестоко конкурировали между собой за лучшие места в порту, за право разгрузить тот или иной корабль. Конечно, если в порту была толковая администрация, то банды старались придерживаться определенных правил, сильно не наглели и предпочитали не сталкиваться в открытую с властями. Как правило, в этом случае они довольствовались тем, что перепадет им на окраинах порта, куда швартовались корабли, которым нечем было заплатить за стоянку и разгрузку или те, кто стремился не попадаться на глаза служителям закона. В тех же портах, где администрация была слаба или ее не было вовсе, разгорались настоящие войны. Не был исключением и порт Денцреба. На поиски одной из таких банд я и отправился, так как был уверен, что у тех наверняка есть контакты с капитанами контрабандистов или пиратов. Понятно, что искать эти банды в центральном порту города занятие для клинических оптимистов, значит, следовало отправиться туда, куда ни один нормальный человек по доброй воле не забредет. Поэтому для начала я избавился от золота и всех ценный вещей (кроме оружия, конечно), оставив себе только кошелек с серебром в качестве приманки.

Делая вид, что задумался о чем-то таком важном, что не замечаю ничего вокруг, я ехал по самым неприветливым местам порта, где мог надеяться встретить кого-нибудь из банд. Несколько раз мне попадались нищие, которые непонятно что делали в таких местах. Иногда встречались какие-то мрачные неприветливые типы. Но кроме косых взглядов они не доставляли мне никаких хлопот. Вот так всегда, ждешь встречи с грабителями, а их нет, но зато когда они не нужны, то вот они, тут как тут.

Наконец мое старание привлечь внимание грабителей увенчалось успехом: впереди я почувствовал засаду. Поскольку попасть в засаду, и было мое намерение, то я не свернул. Правда и не сунулся туда напролом. Подъехав вплотную к куче какого-то мусора, за которой и устроилось несколько грабителей, я остановил коня и стал ждать продолжения, как бы показывая, что знаю о засаде, но удирать не собираюсь.

Так продолжалось минуты две, наконец, у грабителей не выдержали нервы и они, насторожено оглядываясь, вышли из укрытия. Каждый сжимал в руке по длинному ножу, а у одного был даже меч. Наряд же каждого представлял собой довольно пестрое зрелища. Сразу было понятно, что многое из того, что на них надето с чужого плеча. Приветствуя их, я наклонил голову.

– Ишь ты, вежливый, – притворно восхитился кто-то. – А скажи-ка мне мальчик, что ты делаешь в таком нехорошем месте один, без нянек?

– Вас искал, – честно ответил я, игнорируя тон.

Это явно удивило моего собеседника.

– Нас искал?! И что тебе понадобилось от старого Ярака?

– Вас зовут Ярак? Не знал. Честно говоря, я искал не конкретно вас, а тех, кто первый попробует лишить меня моих денег. Поздравляю, вы выиграли. – Я отстегнул от пояса кошелек и бросил его к ногам того человека, который представился как Ярак.

Тот удивленно посмотрел на кошелек у своих ног. Поднял его, заглянул и присвистнул. Кажется, такая добыча не часто попадала им.

– Так, малыш, считай, что ты заинтересовал меня. Я думаю, что ты не просто для развлечения пришел в эти места?

– Не просто так. Как вы смотрите на то, чтобы заработать?

– Всегда положительно, но это зависит от того, сколько нам предлагают и какое дело.

– Дело не очень сложное. Мне нужно встретиться с капитаном пиратского или контрабандного корабля, который в данный момент находится в этом порту и о котором никто не знает.

– Интересно. – Ярака пристально посмотрел на меня. – А с чего ты, сэр рыцарь, решил, что я знаю такого капитана.

– Если не знаете, то я поищу тех, кто знает, но в таком случае вы вряд ли что-то заработаете.

Ярак несколько мгновений размышлял, решая что-то про себя.

– Сколько, – наконец спросил он.

Я пожал плечами.

– Назовите сумму сами, но если хотите совет, то лучше договоритесь с самим капитаном за проценты от сделки. Не прогадаете.

Ярак усмехнулся.

– Какие проценты? Мы люди неграмотные, таких сложных слов не понимаем. Обмануть вздумал?

– Нет, – честно сказал я. – Как я уже сказал, можете назвать сумму сами. Просто я подумал, что процентами вы получите больше.

– Сорок динаров, – отрезал Ярака.

– Хорошо, – согласился я, уже жалея, что связался с этими простаками. Ничего хорошего от них ждать не следует. Умные же люди для начала поинтересовались бы, сколько составят проценты, а потом уже назначали сумму, если посчитали бы, что проценты не устраивают. – Я жду вас в трактире «Пивная кружка» с капитаном. Там я расплачусь с вами. Если вы найдете нужного мне человека в течение часа, то к сорока динарам я добавлю еще двадцать. А мой кошелек считайте подарком.

Ярак удивленно посмотрел на меня. Кажется, он уже сообразил, что прогадал. Я же развернул коня и, не дав им времени на размышления, умчался, на этот раз старательно избегая засад. Через десять минут я уже был около трактира «Пивная кружка». Привязав Урагана к кормушке, я вошел внутрь и не торопясь, оглядел зал. Все солдаты во главе с Отто и Ролоном разместились в одной стороне зала, откуда наблюдали за дверью. Только тут я сообразил, что ни один нужный мне человек не подойдет ко мне, если рядом будет вертеться столько вооруженных людей.

Сделав вид, что знать их не знаю, я поморщился и прошел к свободному столику. Отто удивленно посмотрел в мою сторону, а потом сделал попытку подняться с места. Однако Ролон оказался сообразительнее принца и удержал того за руку.

Увидев меня, хозяин трактира удивленно оглядел меня с ног до головы, а потом быстро подошел, очевидно, сказалось его любопытство.

– Что желаете, милорд?

– На ваше усмотрение, но без вина.

– Как скажете. – Хозяин хотел было уже удалиться, но я его окликнул.

– Минутку. – Я кивнул на Отто с компанией. – Эти господа давно здесь?

– Около часа, милорд. Кажется, они кого-то ждут. Даже вина не заказали. – Кажется, это было для хозяина самым необычным.

– Черт. Ну ладно, пусть ждут. Надеюсь, мне они не помешают. В общем, я тоже жду кое-кого и не хочу, чтобы меня беспокоили. – Я протянул динар трактирщику. Золотой молниеносно исчез.

Это представление я решил разыграть на всякий случай, если те, кого я жду, расспросят трактирщика, то тот подтвердит им, что я с солдатами никак не связан. К тому же я был почти уверен, что трактирщик чей-то осведомитель. Слишком уж удобное место для сбора информации об отходящих кораблях трактир, чтобы банды не заметили этого.

– Конечно, милорд. Вас никто не побеспокоит.

Ждать я не любил. Может это был мой не самый большой недостаток, но терпением я никогда не отличался. А на этот раз мне пришлось ждать почти пятьдесят минут. За это время я успел издергаться, переживая за судьбу Ольги, хотя было ясно, что опасность в настоящее время ей не грозит. За это время, правда, какой-то пьянчужка попробовал пристать ко мне, не знаю уж из-за чего, но хозяин свой динар отрабатывал честно. По его знаку к пьянчужке подскочили двое вышибал и выкинули того из трактира, после чего ко мне никто не приставал.

Наконец, в двери показался знакомый мне Ярак. Он опасливо покосился на Отто с солдатами и подошел к моему столу.

– Милорд, я нашел того, кого вы хотели. Он хочет, чтобы вы прошли со мной.

– Благодарю, но я предпочитаю, что бы он пришел сюда. Откуда я знаю, что ты не собираешься заманить меня в ловушку и не отобрать деньги? Да здесь еще и еда есть.

– Милорд, – Ярак опасливо оглянулся. Было ясно, что он чувствует себя не очень уютно в присутствие стольких солдат. – Это было его условие.

Я задумался. Понятно, что тому человеку, с которым я хотел встретиться, не с руки было встречаться в месте, названное кем-то неизвестным, которому еще непонятно что надо. С другой стороны, мне тоже не хотелось встречаться на территории противника. В конце концов, я понял, что решаться надо, поскольку именно мне и нужен был тот человек, а не я ему. Однако Вильен никогда не одобрил бы моего решения. Он сказал бы, что не стоит показывать заинтересованность в ком-то. Наоборот, чем больше тебе кто-то нужен, тем меньше надо давать ему понять это. Однако сейчас меня еще поджимало время.

Я махнул трактирщику, расплатился и вышел следом за Яраком, внимательно наблюдая за окружением. Впрочем, со стороны вряд ли кто заметил бы мое напряжение. Быть внимательным и не показывать этого окружающим один из первых уроков, который я освоил под руководством Деррона.

Ярак провел меня в какой-то переулок, где нас уже ждало несколько человек уголовного вида. Чуть сзади стоял еще один, правда, его внешний вид резко контрастировал с окружающими. Его наряд был не лишен некоторого щегольства, правда, при внимательном осмотре были видны потертости на рукавах, линялый воротник. Сразу были видно, что человек не купается в деньгах. Но вот оружие содержалось в образцовом порядке.

– Кого это ты привел, идиот!!! – прорычал он при виде меня.

– Того, кто заплатил того и привел, – огрызнулся Ярак. – Мое дело маленькое.

В этот момент позади меня вынырнуло несколько человек.

– Никто не следил, – услышал я доклад одного из этих людей.

Слава богу, у Ролона хватило ума удержать принца от опрометчивых шагов.

– Ладно, – оборвал всех капитан. Он растолкал своих людей и вышел вперед. – Чего тебе надо, малыш? Насколько я понял, это ты разыскивал нас. – Капитан наградил меня внимательным взглядом.

– Зачем же так официально, – вежливо возразил я. – Тут все свои, называйте меня просто, милорд.

– Ишь ты! – Капитан наградил меня более внимательным взглядом. – Милорд.

– Стоп! А мои деньги? – в разговор вклинился Ярак. – Шестьдесят динаров!

Я молча швырнул ему заранее приготовленный кошелек.

– А теперь исчезни, – посоветовал я ему.

Ярак себя долго упрашивать не заставил. Он прекрасно понимал, что вне зависимости от того, договоримся мы или нет, но ему в этот момент лучше быть подальше.

– Итак, милорд?

Кажется, первый раунд был за мной.

– Мне нужна ваша помощь, капитан.

– Это понятно. Иначе вы не обратились бы ко мне. Что надо делать?

– Надо догнать одно судно и захватить его.

– Что за судно?

– Я не знаю его названия, но это не нужно. А корабль… скорее всего, это военный корабль императора Сверкающего.

Судя по всему, капитану было глубоко плевать на Сверкающего, но его заинтересовало другое.

– Военный корабль?! Вы рехнулись, милорд! Каким образом мне удастся захватить военный корабль? Да он расстреляет меня прежде, чем я приближусь к нему!

– Во-первых, в последнее время корабли Сверкающего не самые желанные гости в Тевтонии. Поэтому с полным вооружением их просто не пустят в порт. Поэтому даже если это был и военный корабль, то у него только легкое вооружение.

– Но остаются солдаты.

– У меня тоже есть солдаты. Лучшие в Тевтонии.

– Вот как. – Капитан немного растерянно, но и с толикой уважения посмотрел на меня.

– Беда в том, – продолжил я, – что ни у кого из них нет опыта абордажа. Конечно, когда они окажутся на борту другого корабля, то там справятся, но там надо еще оказаться. Поэтому мне нужен быстроходный корабль и опытный экипаж.

– Это будет пиратством. За это вешают.

– Да. Так вы против?

Капитан задумчиво посмотрел на меня.

– Смотря сколько вы готовы заплатить?

Я показал четыре пальца.

– Восемьсот, – тут же сделал контрпредложение капитан.

Я холодно посмотрел на него.

– Капитан, мы не на базаре и торговаться я с вами не намерен. К тому же с чего вы взяли, что мои четыре пальца означают четыре сотни? Я вам предлагаю четыре тысячи динаров в случае успеха.

Капитан поперхнулся и удивленно уставился на меня.

– Вы это серьезно, милорд? – Его удивление было понятно – я ему предлагал сумму, на которую можно было бы купить четыре корабля вместе с оснасткой и командой.

– Вы считаете, что я готов выложить такую сумму ради шутки?

– Пока это только слова! Где деньги? – вмешался в наш разговор один из сопровождающих капитана. – Пусть сопляк деньги покажет.

– Милорд, – вежливо поправил я его.

– Пока я не увижу твои деньги, ты сопляк, а не милорд.

– Вот если бы я был сопляком, тогда ты их у меня увидел бы. Но поскольку я все же милорд, а не сопляк, то я решил не брать их с собой на первую встречу.

– Ах ты!

– Хватит, Рутка.

– Но, капитан…

– Хватит, я сказал! Милорд прав. Милорд, извините этого осла.

– О, не переживайте, капитан. Я не его добрая тетушка и тем более не его матушка, чтобы переживать о его воспитании. Вот если бы я был его матушкой, то тогда бы я повесился от стыда. А так, пусть болтает.

Мои слова вызвали смешки окружающих и злобный взгляд Рутки в мою сторону. Кажется, этого Рутку недолюбливали.

– Очень хорошо, но мой боцман поднял хороший вопрос. Как я могу доверять вам? Я вас даже не знаю.

– Но возможно вы обо мне слышали. Меня зовут Энинг Сокол.

Я лишний раз мог убедиться, что мое имя довольно известно. Капитан нахмурился и удивленно уставился на меня. Реакция его сопровождающих была более бурной. Некоторые даже схватились за оружие.

– Понятно. А что вас там интересует на этом корабле? Груз?

– Груз? Какой может быть груз на военном корабле? Нет, груз меня совсем не интересует. Все, что найдете на корабле кроме самого корабля ваше. Меня интересуют только некоторые люди на борту этого корабля. Решайте же капитан.

– Мне всегда говорили, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Ваши условия слишком хороши, чтобы быть правдой.

Я раздраженно махнул рукой.

– Клянусь, что здесь нет никакой ловушки. Просто мне позарез нужен один человек с этого корабля. Могу сказать больше, они похитили одного близкого мне человека, и пока мы тут болтаем, корабль удаляется все дальше и дальше, а я намерен преследовать его хоть до Большого Острова, а если понадобиться, то и дальше!

– Если бы я не слышал кое-что об Энинге Соколе, хотя я представлял тебя по-другому, то никогда не поверил бы такому уверению.

– Лжет он, капитан!!! – опять вмешался Рутка. – Неужели вы ему поверите?!

– Заткнись! – зашикали на него остальные. Кажется, мое предложение пришлось по душе всем и им очень хотелось поверить в него.

– Пусть он докажет, что он Энинг Сокол, – упрямился Рутка.

Я молча снял с головы обруч, подошел к упрямцу и приложил рыцарский камень к головной повязке. Когда я его убрал, на ткани отчетливо был виден летящий над молнией сокол. Это вызвало бурный хохот окружающих – моя выходка им понравилась. Рутка сорвал повязку, несколько мгновений рассматривал изображение, а потом с руганью бросился на меня. Его скрутили.

– Капитан, ваше решение?

Раздумье длилось недолго.

– Хорошо. Но мне нужен аванс для гарантии.

– Я принесу с собой тысячу на борт.

– Когда мы должны быть готовы?

– Час назад. Отправьте своего помощника подготовить корабль, а сами пойдемте со мной. Или дайте мне вашего помощника, а сами готовьте корабль, если мне не доверяете.

– Я дам вам своего человека, – проговорил капитан. Ну и правильно, с чего бы ему доверять мне? – Вележан, отправишься с милордом, проводишь его на корабль. Милорд, сколько с вами людей?

– Сорок шесть.

Это капитану сильно не понравилось, но он ничего не сказал, только кивнул выбранному им человеку. Вележан оказался мрачным широкоплечим человеком небольшого роста, из-за чего он казался толстым. Не позавидовал бы я тому, кто, основываясь на его «полноте» посчитал бы его не опасным противником.

Вележан молча пристроился за моей спиной, всем своим видом говоря, что если я предам, то он тут же меня прирежет. Я иронично осмотрел его с ног до головы, потом повернулся и отправился обратно в трактир «Пивная кружка».

На этот раз я не стал делать вид, что не знаю своих друзей, и сразу направился к ним. Вележан нахмурился и положил руку на кинжал – сидящие солдаты явно были не новички, и их великолепное оружие сразу говорило, что они и не охотники за приключениями. К тому же только слепой не понял бы, что солдаты не только из Тевтонии – китижские островерхие шлемы ни с чем нельзя было спутать. Я видел, как тревожно забегали глаза Вележана.

– Я нашел корабль, – сразу заговорил я. – Капитан согласился помочь нам.

– И сколько тебе это стоило? – поинтересовался Ролон.

– А какая разница? – мрачно посмотрел я на него.

– Да нет, просто я тебя слишком хорошо знаю.

– Знать меня хорошо никому не запрещается.

Ролон хмыкнул и отстал, поняв, что я не собираюсь вступать в дискуссию. Отто же молча махнул рукой, и солдаты стали подниматься со своих мест. Сидящий чуть в стороне Эльвинг тоже встал и молча закинул свой лук себе за спину. Вид эльфа окончательно доконал Вележана.

– Да кто вы такие, черт возьми?!!!

– А какая разница? – поинтересовался я. – Мы те, кто платит вам деньги за определенную работу.

– Не нравится мне это, – услышал я бурчание матроса.

Не нравится, не ешь, как говорил мне мой брат. Но сейчас было не самое подходящее время для демонстрации своего остроумия.

Оставив своих лошадей на попечение трактирщику, и щедро заплатив за это, мы двинулись за Вележаном.

Корабль нас уже ждал. Капитан подозрительно посмотрел на наш отряд, но ничего не сказал.

Ролон осторожно тронул меня за руку и глазами показал на несколько прячущихся матросов с луками наготове. Я кивнул.

Подошел капитан.

– Задаток.

Я молча протянул ему кошелек. Капитан быстро пересчитал монеты. Ролон же удивленно посмотрел на меня и возвел глаза к небу, как бы беззвучно спрашивая: «И это задаток?» Я не обратил на эту пантомиму никакого внимания.

– Если это все, то отплываем, капитан. И уберите, пожалуйста, своих людей. Не то, чтобы они мне мешали, но слегка нервируют.

– Только когда окажемся за пределами порта. Почему я должен вам доверять?

– Это уже наглость!!! – Сразу взвился Отто.

С трудом удалось его успокоить.

– Что ж, капитан, ваше право, – согласился я. – Но почему мы должны доверять вам? А вдруг вы перестреляете нас, как только мы покинем порт? – Я повернулся к солдатам. – Приготовиться к отражению атаки.

Солдаты мигом разбились на два отряда, прикрылись щитами и плотно сбились. Китижане, привычные к пешему строю, проделали это с молниеносной быстротой и такой четкостью, что восхитили даже своих друзей из отряда гвардии короля. Однако и гвардейцы не надолго отстали от них – им тоже не было в новинку отражать обстрелы лучников стоя в тесном строю и прикрывая друг друга щитами. Капитан мрачно смотрел на все это. Он сразу понял, что сила не на их стороне. Может у него и было вчетверо больше людей, но не им было тягаться с такими солдатами. Даже последнему идиоту было ясно, что победить их будет очень непросто, если вообще возможно. Но даже победа будет стоить такой крови, что и победой ее назвать нельзя.

– Капитан, мы выполняем одно дело. Нам необходимо доверять друг другу. В противном случае это будет стоить слишком дорого для всех нас.

Капитан нехотя кивнул. Не знаю, был ли у него план напасть на нас когда корабль удалится от берега или нет, но сейчас он исчез, что и подтвердил Эльвинг. По команде капитана, матросы стали покидать свои укрытия и опускать луки, с опаской косясь на приготовившихся к бою солдат.

Отто тоже отдал короткий приказ, и солдаты расслабились.

– Теперь мы отплывем? – раздражено поинтересовался я.

Капитан сердито посмотрел на меня, пробурчав что-то типа: «сухопутная крыса» и быстро погнал матросов по местам.

– Кажется, нам стоит быть начеку, – заметил Ролон. – Это не экипаж, а бандиты, какие-то.

– Не бандиты, а пираты. Причем, подозреваю, самые натуральные.

– Что?!! – Отто резко повернулся ко мне. – Хочешь сказать, что ты нанял пиратов?

– Это самое лучшее. У них всегда очень быстрые корабли, и они умеют сражаться при абордаже.

– Ну знаешь ли… я от тебя всего готов ожидать, но это…

– А чем вашему высочеству не нравятся пираты? – ехидно осведомился Ролон. – По моему мнению, они ничуть не хуже наемных убийц.

– Хватит вам, – буркнул я. – Пусть будут пираты, но я все равно догоню этих подонков.

Ролон не слишком вежливо хмыкнул, а Отто задумчиво посмотрел на меня.

– Что ж, – заметил он. – Теперь, кажется, я знаю, как выглядит твоя ярость. И почему-то я начинаю испытывать жалость к тем похитителям.

Погоня продолжалась уже около шести часов, но мы еще не приблизились к похитителям даже не расстояние видимости. Я и Леонор, который указывал путь, не отходили от штурвала. Здесь же стоял и капитан, раздраженно косясь на меня. Кажется, я его сильно достал своими бесконечными требованиями увеличить скорость.

– Милорд, мы и так расходуем энергию движителя в два раза быстрее, чем обычно. Если мы еще прибавим скорость, то не выдержит набор судна.

– Пусть не выдержит, лишь бы только мы догнали тех, кого надо.

Капитан сердито дернул плечом и в досаде наорал на рулевого, который, по его мнению, замешкался с поворотом. Штатный маг корабля уже был весь в мыле, выжимая из движителя все, что можно. Когда же я пообещал заплатить ему двадцать динаров, то скорость корабля возросла еще на три узла, хотя капитан считал это невозможным. Теперь внутри судна постоянно раздавались какие-то скрипы и стоны. Капитан с тревогой прислушивался к ним, но молчал.

– Корабль, вижу корабль! – неожиданный крик сверху оборвал мои мысли. Я поспешно перевел взгляд на море и стал вглядываться вдаль, но пока ничего не видел. Ко мне подошел Эльвинг и встал рядом, успокаивающе положив руку мне на плечо.

– Энинг, не переживай ты так. Все будет хорошо. Ничего они не посмеют сделать Ольге.

– Надеюсь, – вздохнул я и посмотрел на Леонора. – Это тот корабль, который нам нужен?

– А я откуда знаю? – раздраженно ответил он. – Если я его увижу, то скажу.

На палубе уже собрались все солдаты во главе с Отто, что вызвало бурный гнев капитана.

– Милорд, пусть все они уберутся с палубы! Вы сами говорили, что у них нет опыта боев на море, вот пусть и слушаются меня!

– Я не собираюсь подчиняться пирату!!!

– Отто, – прервал я спор. – Сделай так, как велит капитан. Он прав, у него в таких вещах больше опыта.

Отто несколько мгновений сверлил меня взглядом. Потом махнул рукой.

– Когда-нибудь ты лишишься своей головы. И если это не сделает мой отец, то это сделаю я.

Я проигнорировал вспышку раздражения со стороны Отто и снова стал смотреть на море. С этих пор никаких споров с капитаном не было.

Погоня продолжалась уже часа два. На том корабле уже сообразили, что за ними гонятся и тоже прибавили скорость, но мы медленно, но верно догоняли их. Рядом уже стоял маг корабля, который внимательно наблюдал за кораблем противника, выбирая нужный момент.

– Готов, Реберий? – спросил его капитан.

Тот кивнул, не отрываясь от корабля. И вот, в какой-то, одному ему ведомый момент, он резко поднял руку и что-то сказал. Потом стал напевать. В тот же миг вражеский корабль резко стал тормозить, лишившись той силы, что толкала его вперед. Пока его матросы ставили паруса, мы успели значительно приблизиться.

– Теперь внимание, сейчас их маг попробует лишить силы наш движитель, – сообщил он.

Капитан кивнул.

– Приготовиться к отключению движителя! – По этой команде матросы мигом рассыпались по реям и мачтам, приготовившись в любой момент распустить паруса, чтобы не терять ни мгновения.

– Не отключать! – велел я. – Быстрее нагоним! Пусть маг защищает движитель.

– Я не смогу долго защищать! – рявкнул Реберий.

– Леонор поможет! Леонор, отражай все магические атаки на движитель, а Реберий будет последней линией обороны и отразит то, что ты пропустишь.

– Здесь я командую! – рявкнул капитан, но Реберий схватил его за руку.

– Капитан, это может получиться! Мы можем продержаться гораздо дольше обычного.

Капитан дураком не был и согласно кивнул.

– Только подай знак, когда уже не сможешь защищать движитель.

Следующие минуты шла отчаянная невидимая битва за наш движитель. Паруса не могут состязаться в скорости с движителем, и наши враги предпринимали отчаянные попытки лишить наш корабль силы. Но два мага пока отражали эти атаки, хотя чего это им стоило, было видно по испарине на них. Леонор же вообще был весь мокрый.

– Право руля!

Я схватил капитана за руку.

– Мы же сворачиваем от них!

– Верно. Но если я правильно понимаю, то маги скоро не выдержат атак, а мы и так уже приблизились настолько, насколько я никак не ожидал. Скоро нам придется перейти на паруса, а значит необходимо занять как можно более выгодную позицию относительно ветра. Пока у нас работает движитель у нас преимущество маневра.

То, что капитан соизволил объяснить, а не наорал на меня, как обычно говорило, что он стал относиться ко мне более терпимо. Или посчитал, что мне проще объяснить, чем отвязаться от меня.

В этот момент с преследуемого нами корабля ударила катапульта, но камень даже не долетел до нас.

– Ага, – почему-то обрадовался капитан и покосился на мой бинокль, в который я смотрел без перерыва уже минут пять. – Кажется, у них начали сдавать нервы.

– Что это, – первым рискнул поинтересоваться Эльвинг.

Я молча протянул ему бинокль и показал, как в него смотреть.

– Ого, – восхищенно протянул он. – Это почти тоже, что подзорная труба, только лучше и смотреть двумя глазами.

Капитан удивленно посмотрел на это приспособление, но тут его отвлекло другое обстоятельства. Поняв, что больше не в силах сдерживать атаки, Реберий замахал руками.

– Поставить паруса!!!! – заорал капитан.

Тотчас мачты стали одеваться парусами, это сразу замедлило нашу скорость, но зато когда движитель все же заглох, мы не стали болтаться в море, как это было с нашими преследуемыми, а сразу пошли на парусах. Капитан был прав, попутный ветер наполнил наши паруса сразу и, только получив полную скорость, капитан приказал повернуть к кораблю. Теперь расстояние между нами сокращалось на глазах. Но и стрельба по нам стала интенсивней.

– Кажется, пора кое-кого попугать, – задумчиво проговорил Эльвинг, перекидывая лук из-за спины и вопросительно посмотрев на меня.

Я согласно кивнул. Эльф быстро подошел к бушприту и стал устраиваться там поудобнее.

– Эй, он что, серьезно намеревается стрелять с такого расстояния? – Капитан удивленно проводил эльфа глазами.

– Эльфы – лучшие стрелки из лука, – ответил я. – Вы бы лучше распорядились, что бы ему дали побольше стрел.

Капитан недоверчиво покачал головой и стал наблюдать за эльфом. Тот не торопясь, устроился в переплетении канатов, достал стрелу. Потом проверил направление ветра, посмотрел на море, небо, аккуратно положил стрелу на тетиву и внимательно посмотрел вперед. Быстро поднял лук, резко рванул тетиву и послал стрелу вдаль. В бинокль мне было видно, как у вражеской катапульты человек, приготовившийся дернуть за веревку, чтобы послать в нас камень вдруг схватился за горло и повалился на палубу. А Эльвинг тем временем уже готовил вторую стрелу. Сейчас он стрелял не очень быстро, но убийственно точно. Рядом со мной только восхищенно цокал языком капитан.

– Вот бы мне таких лучников, – восхищенно проговорил он. Потом распорядился снабдить эльфа стрелами. Но матросы уже и без приказа притащили к тому три колчана и теперь восторженно наблюдали за стрельбой.

Вскоре обстрел прекратился, на вражеском корабле больше не находилось смельчаков, рискнувших пробраться к катапультам под таким огнем. Наши же катапульты теперь без препятствий крошили корму вражеского корабля, пытаясь перебить руль.

– Капитан, прекратите обстрел. Может пострадать тот, из-за кого мы и затеяли эту погоню. Они уже и так не уйдут от нас.

Капитан что-то проворчал, но обстрел велел прекратить. Потом повернулся ко мне:

– Милорд, я должен знать, что нам делать на этом судне и на что мы можем рассчитывать?

– Я уже сказал, можете забрать все, что вам понравится, кроме самого судна. Убивать только по необходимости, мне нужно как можно больше живых пленников. И самое главное, на борту находится одна девочка моего возраста, впрочем, она может быть в мальчишеской одежде. Так вот, она должна остаться в живых в любом случае. В любом, капитан, даже если вам придется пожертвовать своим кораблем. Если вы ради ее спасения потеряете корабль, я оплачу вам его, но девочка должна остаться живой! Это ясно?

Капитан кивнул и стал отдавать приказы, растолковывая то, что надо сделать. Объяснил он и задачу Отто, хотя разговор с ним явно не доставил ему никакого удовольствия.

Команда корабля быстро заняли места для предстоящего абордажа, следом приготовились и солдаты Отто. Лучники поднялись на ванты, приготовившись обстреливать оттуда солдат противника. Эльвинг же с успехом снимал вражеских лучников, то же решивших забраться повыше. Все на корабле замерло, готовясь к бою. Корабли неумолимо сближались.

– Приготовиться!!! – заорал капитан, добавив нечто непереводимое.

Я стоял как на иголках, наблюдая за сближением кораблей. Уже вступили в дело лучники, обстреливая друг друга и абордажные команды. Но они не могли решить исход боя, главное было за абордажными командами.

Как я не ожидал этого, но столкновение застало меня врасплох. Корабли с треском ударились друг о друга бортами и тут же на вражеский корабль полетели абордажные крючья. Матросы издали какой-то душераздирающий клич и бросились на палубу вражеского корабля. Их атака была столь стремительна, что противник никак не успел на нее среагировать. Капитан сорвался с места и тоже прыгнул на палубу вражеского корабля, сжимая в руке свой меч. Я за ним.

– А ты куда?! – заорал он мне. – Твое место там, среди твоих сухопутных…

Я не стал вступать в бесполезный спор и огляделся. Люди Сверкающего сбились в плотные отряды и, выставив вперед небольшие копья, ожидали атаки. Это было немного неожиданно, я никак не ожидал такого. Пробить эти «ежи» будет трудно. Однако, вопреки моему опасению, подобное построение вызвало у атакующих громовой хохот.

– Сухопутные крысы, – прорычал капитан. – Вам не на кораблях плавать, а пеленки стирать.

Не вступая больше в перепалку, матросы атаковали. Тут я мог понять, почему такое оборонительное построение вызвало смех матросов. То, что годилось на земле, совсем не подходило для кораблей. Здесь площадь свободного пространства была меньше, а плоскостей атаки больше. Обороняющиеся же продолжали мыслить в двух плоскостях, за что и поплатились. Впрочем, их ошибка была простительна с учетом того, что раньше океанского флота у Большого Острова не было. Тем небольшим государствам, что раньше существовали там, было просто не по карману содержать флот. Сверкающий же, начав создавать свою империю, стал строить и флот. Но построить корабли полдела. Корабли – это еще не флот. Флотом они становятся тогда, когда на кораблях окажется умелая команда, а вот этого то у Сверкающего не было. Поэтому он и вынужден был набирать на корабли бывших солдат. Но неплохие солдаты на берегу, они не имели опыта боев на море, поэтому воевали так, как умели. Отсюда и попытки организовать на палубе пехотные «ежи».

Атакующие, однако, не стали переть в лоб, а просто рассредоточились по палубе и полезли наверх по вантам, снимая лучников и скидывая их на «ежи». Потом, обрубив веревки, они атаковали врага сверху. К такому те были явно не готовы, и оборона быстро сломалась. Обученные воевать в строю, вражеские солдаты, оставшись в одиночестве, растерялись. В этот момент на палубу перебрались и солдаты во главе с Отто. Те тоже не могли сражаться в таком тесном пространстве, но они были, несомненно, гораздо лучшими бойцами, чем моряки Сверкающего и поэтому брали за счет личного мастерства. Но я быстро понял, что главные победители здесь матросы нашего капитана. Без их помощи нам пришлось бы гораздо труднее. Понял это и сам капитан и наградил меня ехидным взглядом. Однако сейчас было не самое подходящее время для обмена «любезностями».

– Вперед, подонки!!! – заорал капитан, увлекая за собой своих матросов. Хорошенькое обращение к собственным людям. Впрочем, ему виднее кем он командует.

Я решил не отставать от него.

– Ты еще здесь? – посмотрел он на меня. – Иди лучше в игрушки поиграй! – Быстро же капитан забыл все почтительные обращения к рыцарю.

Но сейчас было не до разговора. Нас атаковали и несколько минут мы были заняты. Некоторое время капитан пытался подстраховывать меня, заботясь не столько обо мне, сколько о деньгах, которые я ему должен заплатить, но быстро понял, что это ненужно.

– Неплохо, – вынужден был признать он, вытирая пот.

– Благодарю, – едко отозвался я. – Вы еще не забыли, зачем мы здесь? Надо найти девчонку. Где ее могут держать?

Капитан пожал плечами.

– Если они заботятся о ней, то в каюте капитана. Если нет, то в трюме.

Вряд ли они осмелятся засунуть принцессу в трюм, поэтому надо посмотреть в каюте.

– Тогда я пошел.

И прежде, чем капитан успел что-либо сказать. Я проскочил мимо сражающихся, отбил пару выпадов и стал пробираться к спуску с палубы. За мной увязалось несколько матросов. Бой к тому времени шел уже по всей палубе, но благодаря этим матросам мне удалось пробраться к спуску без лишних осложнений. Однако у самого спуска нам пришлось выдержать серьезную схватку. Я резко ускорил темп и проскочил между медленно движущимися мечами. Развернулся, резко толкнул одного, тот, падая, увлек за собой другого. В тесном коридорчике было негде развернуться, и вскоре уже на полу лежали все защитники.

Помня мой приказ, их быстро разоружили и запихали в трюм. Я же, не дожидаясь, пока с противником разберутся, двинулся дальше. Стоп! Опасность! Я нагнулся… вовремя, над головой просвистел меч. Доведенным до автоматизма движением я выбросил вперед меч. Солдат захрипел и упал. Черт! Не хотелось этого делать. Ладно, сейчас не время. Опасность сзади! Не оборачиваясь, я резко сместился в сторону, пропуская удар рядом с собой. Разворачиваюсь, и мой меч замирает в миллиметре от горла врага. Я удивленно посмотрел на горящие ненавистью глаза Рутки.

– Ты?

Воспользовавшись моим замешательством, он отскакивает в сторону и снова атакует.

– Никто еще не оставался живым после того, как оскорбил меня, – прохрипел он.

Вот идиот! Я чуть не плюнул с досады. Этот кретин из-за собственного уязвленного самолюбия готов наплевать на все. Ведь ясно же, что ему неплохо перепадет за эту операцию и ясно, что если я погибну, то с оплатой будут проблемы.

Он был сильный боец и его атаки стремительны. Я уворачивался, не атакуя, и это еще сильнее распаляло Рутку.

– Эй, ты что делаешь, болван?! – заорал кто-то за спиной Рутки.

Оказывается, пока мы сражались, сюда уже успело спуститься несколько моряков во главе с Вележаном.

– Он предатель! – заорал Рутка, скорее от отчаяния, чем в самом деле думая, что ему поверят. – Я застукал его за сговором с островитянами!

– Не молоти чушь! И немедленно прекрати!

– Вележан, разбирайтесь с этим придурком сами, а мне надо идти. – Не дожидаясь никаких вопросов, я развернулся и отправился дальше по коридору.

Судя по звукам, бой наверху уже начал стихать, а значит стоит поторопиться. Поняв, что проиграли, люди Сверкающего будут готовы на все. Будь проклят этот идиот Рутка. Из-за него я задержался минут на десять. Надо было не миндальничать с ним, тогда я не потерял бы столько времени.

Каюта капитана встретила меня распахнутой дверью и была совершенно пустой. Чертыхнувшись, я заглянул в нее и двинулся дальше по коридору. Насколько я знал, по нему тоже можно было попасть на палубу. Если Ольгу и увели куда-то, то только туда. Еще на подходе к палубе я услышал чей-то гневный голос.

– Это пиратство!!! Вы нарушаете все законы!!! Вас за это повесят!!! Я секретарь полномочного представителя императора Сверкающего Арктера Бекстера!!!

Ну надо же какая птица. Я быстро поднялся наверх. Если кто и знает где Ольга, то только этот вот секретарь. Первым, кого я увидел, был небольшой человечек, которого окружало несколько матросов. Рядом стоял мрачный капитан. Заметив меня, он гневно повернулся.

– Почему вы не предупредили, что это посольский корабль?!! Вы хотите, чтобы нас всех повесили?!! Теперь за нападение на посла за нами будут охотиться флоты всех стран!!!

– Это вряд ли, – мрачно ответил я. – Скорее всего, вас еще и похвалят.

Не обращая внимания на капитана, я подошел к секретарю Бекстера. Увидев меня, тот побледнел и отшатнулся. Так, кажется, он меня знает.

Я подошел к нему вплотную и тут понял, что проигрываю в росте даже этому секретарю. Я не отличался большим ростом, но это мне никогда не мешало, но сейчас я впервые пожалел, что я не двухметровый гигант. Смотря на этого секретаря снизу вверх, я сам себе казался несерьезным. Мне надо либо подрасти, либо… Я молча стукнул секретаря в поддых. И когда тот согнулся, толкнул на пол, приставив к его горлу меч.

– Где Ольга?

– Я не знаю никакой Ольги!!! Уберите этого маньяка!!! Он же убьет меня!!! Я секретарь полномочного посла!!! Уберите его!

– Если на счет три я не буду знать, где Ольга, то тебя уже не будет волновать ничего. Раз.

– Я не знаю ничего…

– Два.

– Энинг, а не слишком ли это? – насмешливо заметил кто-то за моей спиной.

Я развернулся.

– Ролон, я узнаю, где он спрятал Ольгу, даже если придется поджаривать ему пятки.

– Ну, обычно я бы не стал тебе мешать, очень уж хочется посмотреть, как ты это будешь проделывать, но сейчас есть способ узнать, где Ольга гораздо проще. Эй, Леонор.

Из-за спин солдат вышел Леонор, который сжимал в руке уже знакомую мне окровавленную тряпку. При виде ее, секретарь Бекстера охнул.

– Так вот как вы нашли нас, – прохрипел он. – Ах, принцесса, не ожидал от нее такого. Как же она нас надула.

– Какая принцесса?! – взревел капитан, до этого молча стоявший за моей спиной. – Что здесь происходит?!

Я посмотрел на Отто. Тот пожал плечами, как бы говоря, что мне решать. Почему бы и нет?

– Все просто, капитан. Этот секретарь посла организовал похищение дочери Великого Князя Китижа. Поэтому мы и гнались за ним. Но если у вас возникнет какая-нибудь «хорошая» идея, типа получить за нее выкуп, то советую забыть ее. Тогда вам точно нигде не скрыться.

Судя по всему, капитан и сам быстро это понял. Вне зависимости от того, вернет он Ольгу за выкуп живой или не вернет, но спрятаться ему вряд ли удастся.

– Говорила мне мама: держись подальше от политики, грязное это дело. – Мрачно буркнул он.

Леонор тем временем определился с направлением и двинулся вниз, но не успел он сделать и шага, как ему навстречу вышел солдат, прижимая к себе принцессу, а другой рукой приставив ей к горлу нож. Однако сама принцесса испуганной не выглядела. Ее глаза гневно сверкали, и будь у нее возможность, она сама разобралась бы с этим типом.

Ольга по-прежнему была в моей одежде, только волосы были распущены и волнами спадали ей с плеч.

– Не подходите, – испуганно прохрипел солдат.

– Чего тебе надо? – спросил я, делая шаг навстречу.

Ольга посмотрела на меня, и я постарался улыбнуться.

– Отпусти ее, и тебя отпустят.

– Врешь…

– Зачем? Или ты считаешь, что твоя жизнь стоит ее жизни? Она нужна нам живой, ты не обязательно. Если ты ее убьешь, то умрешь сам и очень медленно. Если ты ее отпустишь, то отпустят и тебя. Более того, я дам тебе даже денег на дорогу. Ну?

Солдат размышлял недолго. Было ясно, что убей он принцессу, и он умрет, а так была хоть надежда. Нож полетел на палубу.

– Вот и молодец.

Ольга освободилась от хватки солдата, а потом развернулась и со всей силы заехала ему ногой под колено. Солдат взвыл и упал. Ольга же бросилась ко мне.

– Энинг, я так рада, – разрыдалась она. – Я не верила, что вы найдете ту тряпку, я же сама отправила погоню по другой дороге, я думала вы долго будете разбираться, я думала…

– Ну-ну, принцесса. – Подошедший Отто, мягко потрепал ее по плечу. – Не стоит расстраиваться, все уже позади. И вы правы, мы бы еще долго искали вас, если бы не Энинг. Он сразу сказал, что та дорога ложный след. Энинг, как ты сказал тогда? «Я слишком высокого мнения о ваше дочери, Ваше Величество, чтобы думать, будто она случайно уронила свой платок».

Ольга подняла на меня заплаканные глаза.

– Ты, правда, так сказал?

Я кивнул.

– Девчонка, которая пробралась в эскорт собственного отца под видом слуги, а потом дурачила людей, которые ее знают, не смогла бы случайно потерять свой платок. Я сразу понял, что это ложный след.

Ольга рассмеялась.

– Все-таки ты нахал. Но почему ты раньше не сказал о Таньке?

– Боже, какая же ты дурочка, – расхохотался я. – Неужели ты поверила этой идиотке? Ты бы хоть спросила у Рона. Он же был со мной, и ты об этом знала.

– Так значит…

– Она тебе соврала. Я, правда, не понял, зачем Танька сказала тебе такую глупость, но на нее это похоже.

– Милорд, а что будет со мной? – некстати вылез тот матрос, который взял Ольгу в заложники. – Вы обещали меня отпустить…

Я смерил его недружелюбным взглядом.

– Раз обещал, значит отпущу.

– А деньги?

Я в немом изумлении уставился на него. Первым не выдержал Отто и согнулся пополам от смеха, следом засмеялся я, а ко мне уже присоединилась и Ольга.

– Получишь, – махнул я ему. – Увидите его пока. Только посадите его отдельно от остальных.

– Зачем? – искренне изумился Ролон.

– Надо, – мрачно ответил я.

Всю команду захваченного судна кроме секретаря, капитана и его помощника отправили в трюм, где их и заперли. На самом же судне шел грабеж. Все, более-менее ценные вещи собирались и переправлялись на «Атакующую рысь» – так назывался корабль нашего капитана. Кстати он так и не назвал мне свое имя, хотя я и спрашивал его. Он отвечал уклончиво и просил называть его просто капитан.

Не желая терять времени, а так же желая поскорее получить причитающую ему сумму и избавиться от нас, капитан распорядился взять захваченный корабль на буксир и велел немедленно ложиться на обратный курс. Грабеж продолжился уже на ходу.

Вымотанный прошедшим беспокойством, а также нервным напряжением, которое я пережил во время погони, я решил отправиться спать. Ольга тоже ощущала себя разбитой после всего происшедшего. Отто наше желание полностью одобрил и велел отправиться в капитанскую каюту, которую он вежливо попросил предоставить нашего капитана. Тот сердито посмотрел на него, но согласился. Не желая рисковать, Отто выставил около двери охрану и велел остальным солдатам держаться вместе.

Проснулся я ранним утром. Поднявшись с пола, где была сделана импровизированная кровать, я бросил взгляд на диван капитана. Ольга еще спала. Осторожно, чтобы не разбудить ее, я встал, прицепил меч к поясу, осторожно взял свою кольчуги и вышел.

Утро встретило меня яркими красками моря и ласковыми лучами солнца. Сощурившись от слишком резкого перехода от полумрака каюты, я из-под руки осмотрелся. Отто и Ролон тоже уже встали (или они и не ложились) и сейчас вели допрос захваченных матросов.

– А, Энинг. Уже встал?

Я кивнул.

– А чем это вы занимаетесь?

– Да вот, – Отто пожал плечами. – Выясняли подробности.

– Так надо подробности выяснять у секретаря и капитана.

– Ни секретарь, ни капитан никуда от нас не денутся. С ними у нас состоится более серьезный разговор в свое время. А моряки… Прибудем на место и отправим их к чертовой матери. Пусть добираются домой, как хотят. Не тащить же их с собой? Вся их вина только в том, что у них идиоты командиры. Так что тот моряк, что выкупил себе жизнь, когда взял в заложники принцессу сильно просчитался – ему и так ничего не грозило. – Тут Отто неожиданно усмехнулся. – Только вот деньги он заработал – это да.

– На его месте я бы этому обстоятельству не радовался, – с угрозой произнес я. – Он угрожал Ольге, и я его не простил.

– Ты собираешься нарушить слово? – удивленно спросил Ролон.

– Нет. Я отпущу его и дам ему деньги. Много денег. Но я дам ему и шанс.

Ролон и Отто с одинаковым недоумением посмотрели на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Увидите. Продолжайте допрос и пусть приведут того моряка.

Принц переглянулся с Ролоном, а потом пожал плечами. Махнув рукой, он отдал распоряжение, и к ним привели следующего матроса. Тут привели и «террориста», которого держали отдельно от всех.

– Капитан, – повернулся я к капитану, – далеко еще до порта?

Тот посмотрел куда-то наверх.

– Часа через два прибудем. Город точно по курсу.

– Отлично. – Я кивнул, посмотрел на моряка и отошел так, чтобы матрос, которого допрашивал Ролон, не слышал наш разговор, но прекрасно мог нас видеть. – Ну что ж. Я обещал тебе свободу, и ты ее получишь. Как ты слышал, до берега недалеко. Капитан, распорядитесь спустить шлюпку, сложите в нее припасы и воду, дайте этому человеку компас и посадите его в эту лодку. Догребешь. – Видя, что подобный оборот матросу совсем не нравится, я пожал плечами. – Впрочем, если ты отказываешься…

– Нет-нет, милорд, я согласен.

– Я тоже подумал, что ты согласишься. И еще, капитан, дайте ему все, что он попросит, в пределах разумного, конечно.

Лодка была снаряжена молниеносно, и пленника подвели к веревке.

Я достал кошелек.

– Здесь сто динаров. Этого хватит?

Матрос облизал пересохшие губы.

– Это мне? – хрипло спросил он.

– Тебе. Я же обещал тебе денег. Однако я могу продать тебе один совет. Действительно хороший совет. И стоит он ровно сто динаров. Твой выбор? Кстати, не думай, что я просто хочу вернуть свои деньги. Мой совет и в самом деле хороший и крайне тебе необходимый.

Стоявшие чуть в стороне капитан и Отто с любопытством смотрели на меня, ожидая чем кончится дело. Ролону же не было слышно о чем мы говорим и было видно, что если бы не допрашиваемый им матрос, то он и сам не прочь посмотреть, что здесь происходит.

Пленник думал недолго. Несколько секунд его здравый смысл боролся с жадностью, но у здравого смысла в этой борьбе не было никакого шанса, и он выхватил кошелек из моей руки. Даже заглянул в него, чтобы убедиться, что его не обманули.

– Ты еще пересчитай их, – едко посоветовал я.

Пленник пропустил мое замечание мимо ушей и быстро скользнул в лодку. Я достал кинжал и перерезал веревку. Лодку стало быстро относить от корабля. Я помахал на прощание рукой.

В этот момент к нам подошел Ролон, наконец, освободившийся от допрашиваемого.

– Ну что? – спросил я его. – Твой матрос все видел?

– Как и я, – кивнул Ролон. – Только ни я, ни он ничего не понял. Ты, кажется, все-таки дал денег и, судя по всему, немало. Только не говори, что ты с ним подружился. Хотя ты так дружески махал ему.

– Нет. Я не подружился с ним.

– А что за совет ты хотел ему продать? – поинтересовался Отто. Ролон удивленно посмотрел на него, и принц быстро объяснил все Ролону и тот с таким же недоумением уставился на меня. Капитан тоже навострил уши – кажется, ему тоже было интересно.

– Ничего особенного. Я же говорил, что дам ему шанс, и тот от него отказался. А совет… я хотел ему посоветовать не высаживаться в порту, а плыть вдоль берега и высадиться втайне. Впрочем, он сам может догадаться сделать это, хотя и сомнительно.

– Но почему? – Отто недоуменно уставился на меня. А вот Ролон, кажется, все понял.

Я пожал плечами.

– Сто динаров крупная сумма. И один из матросов видел, как я давал эти деньги матросу. Какие выводы он сделает всем понятно?

– Плата за предательство, – кивнул Ролон. – Мы будем в порту раньше лодки и там отпустим всех пленников, кроме капитана, помощника и секретаря Бекстера. А чтобы добраться домой им нужны деньги. А здесь такая сумма, да еще у предателя. – Ролон покачал головой. – У него есть шанс даже в порту – порт большой, но я все равно не хотел бы поменяться с ним ролями.

Ролон несколько мгновений рассматривал меня.

– Кажется, ты сильно на него разозлился.

– Он угрожал Ольге.

– Да-с. – Отто задумчиво потеребил подбородок. Хотел что-то сказать, но потом махнул рукой. – Да кто я такой, чтобы советовать? У тебя и своя голова неплохо варит. Но хочу сказать, что за Ольгу действительно стоит держаться.

Ролон с Отто ушли, а я остался стоять у борта, задумчиво наблюдая за гребнями волн. Тут я почувствовал чье-то присутствие и резко обернулся. Рядом стоял капитан.

– Я хотел сказать, что рад, что ты не мой враг.

– Да? – с сарказмом поинтересовался я.

– Да. И знаешь, пожалуй, если ты когда-нибудь предложишь выбор мне, то я соглашусь отдать деньги за совет.

– К чему вы это?

– Да так. – Капитан удивленно посмотрел на меня. – Просто мне хотелось понять кто ты такой. Я редко ошибаюсь в людях, а вот в тебе ошибся.

– Сочувствую.

– Спасибо. – Капитан словно не заметил иронии. – Скоро порт там мы расстанемся. Надеюсь навсегда.

Капитан отошел от меня и направился по своим делам. Я проводил его задумчивым взглядом. Интересно, что он хотел? И почему у меня такое тревожное чувство, что то, что он хотел, он получил. Ладно, я тоже надеюсь, что мы расстанемся навсегда.

Глава 6

Два корабля довольно быстро пришвартовались к пристани, и мы сошли на берег. Потратив некоторое время на улаживание дел с капитаном (пришлось немного подождать пока из банка доставят заказанную сумму), мы выехали за пределы порта и, не задерживаясь в городе, отправились обратно.

Отто рассказывал Ольге и Эльвингу о нашей погоне.

– Я была такой дурой. – Ольга явно чувствовала себя не очень хорошо. – Столько хлопот всем доставила.

– Это ничего, – успокоил ее Отто. – Зато ты приобрела довольно ценный опыт, а это всегда полезно.

– Но эта Танька гадина еще та, – заметил Эльвинг, когда мы остались втроем, слегка отстав от отряда.

– Просто она привыкла, что все ходят перед ней на задних лапках, – счел своим долгом защитить ее я. – Такое уж у нее воспитание. Теперь надо отправить ее домой. Жалко, что ты не догнал нас раньше, тогда не пришлось бы ее оставлять в гостинице. Чем раньше я отправлю ее домой, тем лучше будет для всех.

– Я спешил, как мог, – почему-то решил оправдаться эльф.

– Да ладно тебе переживать. Ей полезно побыть одной и поразмышлять.

– Мне бы хотелось тоже поговорить с ней, – вдруг сказала Ольга. – Я все хочу понять, зачем она соврала.

– Да из вредности.

– Стой!!! – Неожиданно раздавшийся впереди крик оборвал наш разговор.

Дав коню шпоры, я вылетел вперед отряда. Ольга и Эльвинг от меня не отстали.

– Что случилось?

Готлиб, который поднял тревогу, слегка склонил копье. Я проследил за направлением и на границе леса разглядел какой-то небольшой отряд. Наши солдаты взяли оружие на изготовку и стали осторожны сближаться.

Вот от отряда отделилась какая-та фигура и поскакала нам навстречу.

– Бекстер! – разглядел Эльвинг.

– Что?!! – Я ошарашено уставился на эльфа. – Ты уверен?

Тот кивнул.

– Вот зараза. – Я дал шпоры коню и поскакал навстречу. За мной сорвались с места Эльвинг и Ольга. Чертыхнувшись, за нами рванул и Ролон. Отто благоразумно решил остаться с отрядом, посчитав, что такой толпой делать на встрече с Бекстером нечего. К тому же не стоило оставлять солдат без командира.

– Бекстер! Ты… – у меня сорвалось дыхание и я так и не смог высказать все, что о нем думаю. – Это вообще нахальство после всего случившегося так вот спокойно выехать нам навстречу.

– Спокойно, Энинг. – Бекстер слегка улыбнулся. – Не стоит горячиться. Я ведь для того и решил встретиться, чтобы объясниться. Прежде всего, я не имею никакого отношения к этому глупому похищению.

– Да?!

– Он говорит правду, – заметил эльф.

Я удивленно покосился на Эльвинга.

– Ты уверен?

Тот кивнул.

– Абсолютно. Он не врет.

– Вот видишь. Прислушайся к словам своего друга. Эльфы всегда умеют различать правду и ложь. Как мне ни неприятно признавать, но это похищение было самодеятельностью моих подчиненных. Капитан Дженсон никак не мог простить мне, что я теперь распоряжаюсь тем, чем раньше командовал он. Когда же он увидел принцессу, то посчитал, что это удачный момент утереть мне нос. Каким-то образом ему удалось втянуть в эту авантюру и моего секретаря. Поверь, это похищение не мой стиль.

Ролон согласно кивнул.

– Я это тоже заметил. Судя по тому, что я о вас слышал, вы никогда не доверяете случаю, предпочитая все планировать заранее. А здесь явная самодеятельность.

– Дело даже не в этом. Похищение принцессы Китижа все равно бы ничего не дало, только обозлило бы Ратобора и короля Тевтонии. Если бы эти болваны посоветовались со мной, то я им бы так и объяснил.

– И вы вышли нам навстречу, чтобы сказать об этом? – недоверчиво спросил я.

– Не только. Я хочу сделать тебе предложение. Поехали со мной к Сверкающему.

От этого предложения я так обалдел, что только разевал рот в попытке что-либо сказать. Первым пришел в себя Ролон.

– А я слышал, что вы умный человек! И как же тогда быть с вашим секретарем?

– Вы не дослушали. Энингу опасно сейчас здесь оставаться, а Сверкающий может его защитить. А что касается моего секретаря, то можете забирать его, если он оказался таким идиотом.

– А мне казалось, что именно Сверкающий меня и хочет прибить!!! Даже нанял Братство Черной Розы.

– В прошлом! В прошлом, Энинг. И в этом Братстве все дело. Понимаешь, тот момент, когда он мог решить все свои проблемы твоей смертью давно прошел. Мертвый ты для него опаснее, чем живой. Я не хочу оскорбить тебя, но ты пешка в большой игре. Тебе удалось хоть и случайно, но, тем не менее, поднять почти все Великие Державы против Сверкающего. Ты невольно выступил символом этого объединения.

– Мне казалось, что Сверкающий мне в этом помогает, – ехидно возразил я.

– Что ж, признаю, что он действительно допустил некоторые ошибки, но все они обернулись против него только благодаря твоим действиям. Однако сейчас не хватает последнего момента для полного объединения – жертвы. Если ты вдруг погибнешь, то в этом обязательно обвинят Сверкающего.

– И почему это, интересно? – едко поинтересовалась Ольга.

– Это послужит сигналом к окончательному объединению. – Бекстер сделал вид, что не слышал Ольгу. – Конечно, это хорошо для Ратобора, Мервина и Отто, но хорошо ли это для тебя?

– Вы хотите сказать, что Мервин или Ратобор хотят убить меня для окончательного объединения? – Мрачно спросил я.

– Я этого не говорил. Просто они не слишком расстроятся если это произойдет и вряд ли будут мешать убийцам. Здесь ведь все твои друзья. Спроси у Ролона. Он ведь гораздо лучше тебя разбирается во всех закулисных играх. К тому же твоя смерть решит и все проблемы Мервина. Его ведь очень сильно атакуют в Совете из-за твоего соглашения с Вильеном. Твоя смерть спасение для него.

– Однако убийц наняли не они, а вы.

– Энинг, ты еще многое не понимаешь. В политике сегодня друг, а завтра враг. Вчера Сверкающий готов был убить тебя, потому что ты мешал его планам, соответственно Мервин и остальные защищали тебя. Сейчас ситуация изменилась. Для Сверкающего твоя смерть катастрофа, а вот для остальных это очень даже хорошо.

– Ага, то-то вы на турнир отправили убийцу.

– Энинг. Я не отправлял на турнир убийцу. Сверкающий расторг договор с Братством, но насколько я понял, у них возникли к тебе какие-то личные претензии. На самом деле я приехал на турнир, чтобы предупредить тебя, но, к сожалению, я узнал обо всем поздно и не успел приехать вовремя.

Я недоверчиво посмотрел на Бекстера, а потом покосился на Эльвинга.

– Он не врет, – ответил эльф на мой невысказанный вопрос.

– Как видишь, твой друг подтверждает мои слова. Энинг, на самом деле Сверкающий в настоящее время тебя охранять должен. И если ты согласишься отправиться со мной, то он гарантирует твою безопасность.

– Так вы считаете, что мой отец способен на подлость?! – вскипела Ольга. – Говорите что угодно, но он ни разу не предавал союзников или друзей!!!

– А Слав? – Бекстер сочувственно посмотрел на Ольгу. – Слав не был ему ни союзником, ни другом, он был его сыном, но Ратобор убил его. А теперь подумай, если бы моему идиоту секретарю удалось похитить тебя, неужели Ратобор ради тебя согласился бы изменить свою политику? Мне почему-то кажется, что он скорее пожертвует тобой.

Ольга нахмурилась, но что возразить не нашла.

– Так вы считаете, что и Мервин и Ратобор и Отто будут стараться убить Энинга? – поинтересовался Ролон.

– Я такого не говорил. Я не считаю их дураками. Просто они не будут мешать, а Сверкающий может действительно обеспечить защиту. Видишь ли, дело в том, что тайное желание таких могущественных людей рано или поздно становится явным и всегда найдется подхалим готовый его исполнить.

Ролон и Бекстер завели перепалку по поводу желания и действительности, но я их не слушал. Что-то не нравилось мне в рассуждениях Бекстера, но я никак не мог понять что. Нет, он явно говорил правду. Дураком я не был и понимал, что моя смерть сильно облегчит всем объединение против Сверкающего. Ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, кто является моим убийцей. Однако вся эта правда покоилась на какой-то огромной лжи. Я не знаю, как так может быть, но скорее шестым чувством понимал, что, говоря правду, Бекстер обманывает. Причем обманывает на высшем уровне. Кто может врать, говоря при этом чистую правду? И как так можно? Но именно такое ощущение у меня возникло.

– Я не совсем уверен, – медленно, обдумывая каждое слово, заговорил я. Я всегда прибегал к такому приему: когда не знал, что сказать, то начинал говорить первое, что придет в голову, а дальше одно слово тянуло за собой другое и постепенно я начинал понимать проблему. К такому приему я прибегал в школе, когда плавал у доски и на острове, во время обучения у Мастера и Деррона. Вот и сейчас я надеялся, что постепенно пойму где правда, а где ложь. – Я знаю, что вы говорите правду, да и Эльвинг подтверждает это, однако я уверен, что вашей правдой вы сильно обманываете меня. Вы говорили, что политика, такая вещь, где важными являются только сиюминутные интересы.

– Да, и в данный момент Сверкающий хочет, чтобы ты жил, а вот твоим, так называемым союзникам, нужна твоя смерть. Сам подумай.

Вот оно! Бекстер сам подсказал мне в чем его ложь. Я даже пальцами прищелкнул.

– Вот оно! – повторил я свои мысли. – Мои учителя учили меня доверять интуиции, а сейчас я был уверен, что вы где-то обманываете меня. Вы сами подсказали. В данный момент! Вот именно в данный момент! А что случится, когда момент измениться и Сверкающему снова понадобиться моя смерть? Можете не отвечать, вы уже ответили на этот вопрос. Вы сами сказали, что политика штука переменчивая и что вы подчиняетесь ее веянию. Извините, Бекстер, но я не рискнул бы никогда довериться вам или Сверкающему. И еще, я уверен, что Сверкающий, безусловно, сдержит обещание. Да, он защитит меня, даст богатство, по сравнению с которым мое теперешнее состояние мелочь, возможно, он даже сделает меня своим придворным. Однако… однако, я также абсолютно уверен, что однажды настанет момент, когда я стану ему мешать, а как вы с ним привыкли решать ваши проблемы, вы мне уже объяснили.

– Я ничего такого не говорил…

– Говорили. У меня на родине говорят, что каждый судит в меру своей испорченности. Возможно, я сейчас мешаю Ратобору и Мервину. Но пока никто из них не старался убить меня, а вот вы бы это сделали. Вы рассуждали о Мервине, Ратоборе и короле Отто, но вы вкладывали в их голову свои мысли. Вы бы поступили так, как говорите и поэтому считаете, что остальные поступят так же. Прощайте, Бекстер. – Я развернул коня, намереваясь уехать к отряду.

– Подожди, Энинг. Ты не прав! Ратобор, Мервин и Отто политики, я тоже политик, поэтому и знаю, как они поступят. Политик всегда поймет другого политика.

– Знаете, – Я повернулся к Бекстеру. – Мой папа всегда считал слово политик ругательным и просил в приличном обществе его не упоминать. Мне всего тринадцать лет, Бекстер, и мне трудно разобраться во всех этих переплетениях и хитросплетениях, но знаете, как у нас в школе называли тех, кто метался от одной компании к другой в зависимости от выгоды и безопасности? Подметалами. Я никогда подметалой не был, и быть им не собираюсь.

– Однако подумай над моими словами.

– Подумаю. – Я тронул Урагана и поехал от Бекстера, но в последний момент я обернулся. Бекстер улыбался. Увидев, что я смотрю на него, он стер улыбку с губ, но это уже не играло роли. Бекстер явно был доволен результатом беседы, хотя следовало бы ожидать обратного.

– Энинг, ты молодец. Ты такой молодец! – Восторг Ольги ничуть не поднял моего настроения.

И тут я понял. Бекстер ведь не дурак и понимал, что я никогда не соглашусь отправиться с ним и довериться человеку, который долгое время охотился за мной. Его главной целью было посеять сомнения в моих друзьях. Даже не в друзьях. Можно ли назвать друзьями трех взрослых дядек, которые управляют целыми странами? Вот именно! У них свои проблемы и я для них никто. Просто человек, волей случая что-то значащий на том, что называют международной политической ареной. Бекстер, безусловно, знал, что я и сам это понимаю, а теперь смогу ли я доверять им? Он высказал вслух то, о чем я сам думать не решался и породил сомнения. Пока только сомнения.

Часа два я молча обдумывал сложившуюся ситуацию, краем уха слушая то, что говорили Ольга и Эльвинг. Иногда я отвечал. Эльф, знавший меня лучше всех, понимал, что со мной происходит что-то не так, и изредка бросал на меня внимательный взгляд.

– Стой! – крикнул я Отто.

Отряд остановился, и Отто с Ролоном подскакали ко мне.

– Энинг, ты хочешь подождать здесь Таньку? – поинтересовался Ролон.

– Нет. Я хочу сам туда отправиться. Возьму Ключ у Эльвинга, отправлю ее домой, а потом догоню вас.

– Я с тобой, Энинг, – вызвался Эльвинг. – Не стоит тебе одному ездить.

Я согласно кивнул. Вдвоем действительно безопасней. Да и веселее.

– Я тоже с вами, – неожиданно заявила Ольга.

– Ваше Высочество, вы не можете ехать. Вас ждет ваш отец! – возразил Отто.

– Вы считаете, что я в опасности с рыцарем Ордена?

– Даже рыцари Ордена не всесильны, принцесса.

– Ольга, зачем тебе это? – спросил я.

– Просто я хочу поговорить с Таней. Я хочу понять, зачем она тогда соврала.

Я понимал, что спорить с Ольгой бессмысленно и растерянно посмотрел на Отто. Тот пожал плечами.

– Раз принцесса хочет, то давайте отправимся туда.

– В том-то и дело, что мне не хочется заявляться к Таньке в такой компании. Мне хотелось бы тоже поговорить с ней, но если мы заявимся все вместе, то только испугаем ее. Меня же или Эльвинга она не боится. Меня она знает давно, а Эльвинг ненамного старше ее. Ольга же вообще ее ровесница.

– Ясно. Ну что ж, мы можем вас немного проводить, а потом около деревни, где осталась Танька, мы расстанемся. Вы там поговорите с ней, разберетесь и вернетесь.

Я согласно кивнул.

– Хорошо.

– Только, Энинг, о каком ключе ты говорил?

– Отто, я честное слово не могу тебе сказать. Спроси у своего отца, может он тебе расскажет.

Та деревня, где мы оставили Таньку, находилась чуть в стороне от дороги, и нам пришлось немного свернуть. Тем не менее, до нее мы добрались довольно быстро. Впрочем, назвать деревней этот населенный пункт язык не поворачивался. Я бы скорее назвал его поселком городского типа. Здесь даже была гостиница, хотя по всем параметрам она больше напоминала постоялый двор.

Втроем мы и подъехали к этой «гостинице». Отто с отрядом остались ждать нас за леском, пообещав, что не двинется без нас с места.

Спешившись, мы вручили поводья подбежавшему слуге и вошли внутрь. К нам тут же подбежал хозяин.

– Что угодно, господа?

– Скажите, где здесь остановилась молодая госпожа с тремя охранниками? – спросил я.

– О, вы вместе с ней? Госпожа сейчас в комнате наверху.

– Очень хорошо, проводите нас к ней.

Хозяин поклонился и стал показывать дорогу.

– Сюда, молодые господа.

Ольга хихикнула. Кажется, ей нравилось, когда ее путают с мальчишкой.

Хозяин тем временем подошел к одной из двери и постучал.

– Госпожа, тут спрашивают вас.

Дверь распахнулась, и показался один из Танькиных охранников. Увидев нас, он несколько секунд рассматривал всех троих, потом молча распахнул дверь.

– Спасибо, – кивнул я хозяину, кинув ему серебряную монету и входя в комнату. Последним вошел Эльвинг и закрыл дверь.

Ольга сняла шапку и распустила волосы.

– О, ваше высочество, – узнал ее охранник, поклонившись, – вас спасли.

– Собирайся, – велел я Таньке. – Наконец-то я избавлюсь от тебя. Это Эльвинг, мой друг у которого был Ключ. Так что сейчас ты прямым ходом отправишься домой.

– Егор. – Танька переводила умоляющий взгляд с меня на Ольгу. – Прошу тебя, прости меня. Я тогда сама не знаю, что на меня нашло.

– Собирайся, я сказал, потом поговорим. И рассчитайся с охранниками.

Танька молча достала несколько мешочков с золотом и, не считая, протянула их охранникам.

– Госпожа, вы уверены, что мы вам больше не нужны? – недоверчиво спросил один из них.

Танька кивнула.

– Не нужны, – подтвердил я. – Дальше я сам провожу ее к родителям, а там они о ней позаботятся. Возвращайтесь в мой замок к Лерию и ждите меня. Я выплачу вам все, что причитается.

Охранники поклонились и вышли из комнаты. Я же достал Танькины сундуки и быстро вытащил из них ту одежду, в какой она прибыла в этот мир.

– Одевай, – кинул я ее ей. – Можешь и свои драгоценности захватить вместе с золотом.

– Егор…

– После, я сказал.

– Энинг, вам с Эльвингом не мешало бы выйти, когда она будет переодеваться, – заметила Ольга. – Выйдите, а я тут помогу ей собраться.

Я понял, что Ольга не столько хочет помочь ей, сколько выяснить отношения. Я пожал плечами. Кто я такой, что бы мешать? Драться она не полезет, значит, не убьют друг друга, а остальное можно пережить.

– Хорошо. Пошли Эл, закажем что-нибудь, а то я с утра ничего не ел. Вам что-нибудь принести?

Танька с Ольгой отрицательно замотали головами.

– Как хотите.

Мы с эльфом спустились вниз и устроились за одним из столиков.

– Ты не думаешь, что зря оставил Ольгу с ней после случившегося? – поинтересовался Эльвинг.

– Не знаю. Но вряд ли что случится.

В это время принесли наш заказ, и мы дружно, ни на кого не обращая внимания, принялись за еду.

Я не успел еще доесть, как почувствовал тревогу. Это было одно из тех предчувствий, которые в прошлом неоднократно спасали мне жизнь. Я резко обернулся в сторону двери, там, глядя на меня, стоял солдат. Я узнал его. Моя память, тренированная Мастером, была абсолютна. Этот был солдат из охраны Бекстера, который тогда вышел вместе с ним и стоял чуть в стороне. Он тоже понял, что я узнал его и рванулся назад.

– Эл, тревога! Кажется, влипли!

Эльвинг резко обернулся и успел только заметить тень человека, скрывшегося за дверью. Поняв в чем дело, эльф вскочил и быстро приготовил лук. Но времени нам не дали. Дверь распахнулась от мощного удара, и в трактир ворвалось сразу пять человек с арбалетами, которые они тут же и разрядили в нас. Я успел метнуться к Эльвингу, и вдвоем мы с ним упали на пол. Все болты прошли мимо.

– Наверх! Живо!

Повторять Эльвингу не надо было, и он тут же кинулся к лестнице, я за ним. Но тут внутрь вбежали еще два арбалетчика. Я с двух рук метнул ножи и те, не успев выстрелить, повалились на пол. Это дало нам с эльфом возможность добежать до второго этажа. Солдаты кинулись было за нами, но Эльвинг молниеносно пустил две стрелы. Раздавшиеся внизу крики убедили нас, что стрелы нашли свою цель. Больше никто подниматься по лестнице не пытался. Вместо этого ворвавшиеся занялись теми посетителями, которым не повезло оказаться в этом трактире в эту минуту. Без суеты, они сгоняли всех в один угол, где держали их всех под прицелом арбалетов. Тех, кто пытался сопротивляться либо оглушали, либо убивали. Ясно, что они не хотят поднять тревогу, пока не разберутся с нами.

– Ай, да Бекстер, ай да сукин сын! А говорил, что не хочет меня убивать!

– Не знаю. По-моему, они тебя убить и не пытались. Стрелы предназначались мне.

Я мысленно прокрутил в голове события. А ведь верно! Ни одной стрелы мне не предназначалось – все были направлены в Эльвинга.

– Эй вы, сдавайтесь!!! – Крик снизу прервал нашу дискуссию.

– Ага, сейчас, разбежались! – Я приготовил нож.

– Энинг Сокол, мы гарантируем, что отпустим твоих друзей, если ты сдашься! Нам нужен только ты! Так же гарантируем безопасность тебе.

– А не пойти ли вам по известному адресу? – ехидно спросил Эльвинг. – Попробуйте достать нас здесь!

– А мы и не будем доставать. Подожжем трактир, и вы сами выскочите!

– Врут, – успокоил меня Эльвинг. – Они не осмелятся поджигать трактир. Ведь это вызовет ссору с местным бароном. К тому же на пожар прибегут люди.

– Вероятно, – согласился я. – Они, наверное, хотели взять нас бесшумно, но им не повезло, что мы с тобой оказались внизу. Лучше бы им уйти сейчас.

– Сбегай, подскажи им это.

– Сами догадаются. – Я слегка выглянул из-за перил.

– Что здесь происходит? – Из комнаты выглянула Ольга, недоуменно смотря на нас.

– Тише. Там люди Бекстера. Кажется, они нас выследили и когда мы разъединились с отрядом, то Бекстер решил, что это подходящий момент для нападения, – ответил я.

Ольга кивнула.

– Ясно. И что вы собираетесь делать?

– Они предлагают мне сдаться и обещают вас не трогать. Я им верю.

– Угу. Только попробуй сдаться! Я тебя тогда сама убью.

Увлеченные разговором, мы не заметили как солдаты Бекстера обошли трактир и забрались на второй этаж в окна. Внезапно двери из комнат распахнулись и оттуда выскочили вооруженные люди.

– Ольга, в комнату!!! Следи за окном! Эл, держи лестницу!

Я метнул в самого смелого нож, обнажил меч и атаковал остальных. Эльвинг встал за мной, готовый прикрыть от тех, кто полезет по лестнице. Они себя ждать не заставили. Зная, что их товарищи сейчас атакуют нас с тыла, они ошибочно решили, что мы заняты слишком сильно и не сможем держать сразу два направления. Однако два убийственно точных выстрела эльфа убедили их, что это не так. Я же держал остальных. В коридоре они не могли атаковать меня больше, чем по двое и я довольно успешно сдерживал атакующих, нанося точные удары. Вот один лишился пальцев на руке. Другой получил удар в плечо. Количество раненых во вражеских рядах возрастало.

– Эл, отходи в комнату. Девчонки не смогут вдвоем держать окно!

Эльвинг кивнул и, выпустив еще одну стрелу, быстро отошел к комнате. Увидев, что эльф в безопасности, я взвинтил темп и перешел в атаку, оттесняя атакующих. Два быстрых удара мечом и я прыжком отскочил прямо в комнату. Эльвинг тут же запер дверь на засов.

– Засов долго не выдержит, – предупредил он.

– Что они хотят? – спросила бледная Танька.

– Поздороваться. – Бросил я, только сейчас внимательно осмотрев комнату. Судя по осколкам, сюда тоже пытались проникнуть в окно. Ольга же стояла чуть в стороне от окна, сжимая в руках ножку от стула. Судя по всему, ею она и отваживала гостей. Ножка была массивная, и я искренне посочувствовал тому, кому досталось этой ножкой. Впрочем, они сами напросились.

– Что будем делать? – поинтересовалась Ольга. – Долго нам не продержаться. На помощь тоже рассчитывать не стоит. – В ее голосе не было ни тени страха. Мне оставалось только восхищаться ее самообладанием и проклинать собственную глупость. Ну спрашивается, за каким чертом я потащил с собой Ольгу? Мало ей досталось?

– Хороший вопрос. – Я усиленно пытался найти выход. – Есть одна мысль, но тут есть кое-какие вопросы…

– Последнее предупреждение! – раздалось из-за двери. – Милорд, если мы начнем атаковать, то уже ничего не сможем обещать вашим друзьям.

– А… – Я поспешно закрыл Ольге рот. Ясно, что она сейчас такого наговорила бы.

– Мне надо подумать!

Ольга усиленно замотала головой, пытаясь освободиться от моей хватки.

– Тише, – попросил я. – Я не собираюсь сдаваться. Поняла?

Ольга кивнула.

– Не будешь кричать?

Еще кивок.

– Умница. – Я отпустил ее.

– У вас пять минут! Через пять минут мы атакуем.

– Хорошо. – Я усиленно зашарил по своим карманам. Выход был. Я бы давно им воспользовался, если бы не одно но… вот его-то мне и надо было выяснить. – Да где же ты? Ага, вот. – Я достал три палочки даль-связи. – Так, Нарнах, не то… родители… тоже не то. Вот.

– Энинг, что ты задумал? – Эльвинг с недоумением уставился на мои манипуляции.

– Нет времени. У нас пять минут, помнишь? – Я сжал палочку.

– Энинг, это ты?

– Я, Мастер. Мастер, у меня к вам вопрос, может ли Эльвинг отправиться со мной в мой мир? Что с ним там будет? Он ведь не человек?

– Энинг, зачем тебе это?

– Мастер, у меня нет времени! Просто ответь.

– Так серьезно?

– Да.

– Скорее всего, ничего не будет. В эльфах много человеческого. Вспомни оборотней. Они остались сами собой. Очевидно, эльф просто лишится всей своей волшебной силы и станет просто человеком. Возможно, даже облик его слегка изменится, и он станет более похож на человека.

– Точно?

– Не уверен, но точно ничего непоправимого не случится.

– Отлично. Спасибо, Мастер. – Я отключил даль-связь и посмотрел на всех. – Вы поняли? Мы сейчас отправляемся ко мне домой в мой мир. Там мы немного пересидим, а потом вернемся. А эти могут сколько угодно штурмовать пустую комнату.

– Гениально! – просияла Ольга. – Я давно хотела попросить тебя показать мне твой мир.

– А я? – Танька беспомощно посмотрела на нас.

– А тебя я оставлю им! – рявкнул я. – Что за идиотские вопросы ты задаешь? Конечно же, ты пойдешь с нами. Собирай свое барахло. Эльвинг, Ключ.

– А…

– У тебя есть другие предложения?

– Нет, но я хотел бы узнать, что бы ты делал, если бы оказалось, что мне нельзя в твой мир?

– Тогда пришлось бы поискать другой выход. Только я Таньку предварительно туда отправил бы, чтоб под ногами не путалась. – Я взял Ключ и положил его себе на ладонь. Тут же появилось знакомое ощущение.

– Ваше время истекло! Ваше решение.

– Ответьте им кто-нибудь, – попросил я. Лучше бы я молчал. Ответила Ольга… и как ответила! Где она таких словечек понабралась? Вряд ли им учат во дворце.

Однако отвлекаться я не мог. На стене уже проступали контуры двери, но на сей раз, она появилась не так быстро. Черт, неужели моя энергия на исходе? Смогу ли я открыть обратный путь? Да нет, вроде все нормально.

Дверь отворилась.

– Танька, шагай. Потом ты Эльвинг. Быстро!

Танька и Эльвинг переглянулись и несмело двинулись к двери. Никому из них не хотелось первым шагать в неизвестное. Танька, хоть и прошла раньше через дверь, но в тот момент она была занята бандитами, которые гнались за ней и понятно, что она мало что запомнила.

– Да быстрее вы. – В дверь ударили чем-то тяжелым, и она зашаталась. – Танька, ты же уже проходила через дверь между мирами. Поверь, что за ней наш мир и твои родители. А по ту сторону двери нашего номера бандиты. Ну же.

Танька подхватила свои вещи и быстро вошла в открытую мной дверь. Эльвинг следом. Ольга, не дожидаясь приглашения, глубоко вздохнула, зачем-то задержала дыхание и с закрытыми глазами, пригнув голову, вбежала в дверь. Последним вошел я. Последнее, что я увидел, как от еще одного удара дверь в номер зашаталась и провисла. Еще один удар она явно не выдержит. Но это меня уже не интересовало. Дверь захлопнулась, отгораживая нас от Магического мира. Я снова был дома.

Глава 7

Этот пустырь я узнал с первого взгляда. Наверное, он мне в кошмарном сне сниться будет. А теперь еще надо решить, что делать дальше. На этот раз у меня нет с собой одежды для этого мира. Впрочем, если снять кольчугу и оружие, то мои штаны и льняная рубашка вполне сойдут. Конечно, немного необычен покрой, но в чем только люди сейчас не ходят. То же с Ольгой. В моей одежде ей вполне можно ходить, только кинжал отстегнуть. С Танькой вообще никаких проблем, но вот что делать с Эльвингом ума не приложу. И кстати, Мастер был прав – он действительно изменился. Волосы приобрели светлый оттенок вместо зеленоватого. В общем, он вроде бы и остался самим собой, но в тоже время теперь он вполне мог сойти и за человека. Но вот его одежда… Вот с этим действительно были настоящие проблемы. Впрочем, о чем это я? Какие проблемы? Нам бы отсидеться здесь до вечера, а там можно и возвращаться. Однако я прекрасно понимал, что ни Ольгу, ни Эльвинга подобный план не устроит. Еще бы, быть в другом мире и не посмотреть его… Зная об этом, я и начал решать проблемы. К тому же, если я правильно помню, то мы попали в то же миг, из которого отправились, а значит…

Я резко толкнул Ольгу с Эльвингом в кусты и пихнул туда же Таньку.

– Ты чего дерешься? – возмутилась она.

– Тише ты. Помнишь тех, кто гнался за тобой? Хочешь с ними встретиться? Ты же ведь помнишь, что я тебе рассказывал о переходе между мирами?

Танька побледнела и прикусила губу. Вовремя. На тропинке раздался треск раздвигаемых веток, и мимо нас пронеслись несколько преступников, в которых я узнал тех, кто гнался за нами. Напрасно мы прятались. Они пронеслись мимо на такой скорости, что никого не заметили бы, даже если мы стояли во весь рост и хором распевали бы гимны. Заинтересованный этим, я двинулся следом. Остальные последовали за мной. Я хотел уже было попросить их остаться, но решил, что сейчас это лишнее. Преступникам явно было не до нас.

Все четверо мы добрались до придорожных кустов и осторожно выглянули на дорогу. Преступники стояли около своей машины и о чем-то ожесточенно спорили. Видно обсуждали появление «ангела». Я хихикнул, вспомнив ту ситуацию.

– Ты чего? – спросила Ольга.

– Потом расскажу.

Тут события приняли совершенно неожиданный оборот. Какая-та старушка, посмотрев по сторонам, решила перейти на другую сторону. Но то ли она плохо видела, то ли просто невнимательно посмотрела, но машину она проворонила. Белый жигуленок вильнул, водитель вдарил по тормозам, раздался визг тормозящих колодок. Жигули стало заносить. Старушка с испугу прыгнула в другую сторону.

Преступники, разом прекратив спор, уставились на это зрелище. Несколько секунд длилась немая сцена. Потом так же разом, как будто долго репетировали до этого, сорвались с места и кинулись к бабушке. Двое подбежали к ней, осторожно осмотрели ее со всех сторон. Мне было видно, как они бегали вокруг нее, ощупывали, что-то говорили, кажется, успокаивающее. Потом вдруг подхватили на руки и на руках перенесли ее через дорогу. Таким образом, они оказались недалеко от нас и теперь нам было слышно каждое слово.

– В следующий раз поосторожнее, бабушка. Тут ведь так носятся, что и не смотрят по сторонам.

– Ой, спасибо, милые, ой помогли старухе, – причитала в ответ старушка. – Я и не думала, что сейчас такие люди бывают.

Я с трудом сдерживал смех и чтобы не расхохотаться, посмотрел на тех троих, что побежали к водителю жигуленку. Те вовсю костерили «слепого водилу», который ездит с закрытыми глазами, но при этом аккуратно вытащили его машину с обочины и водрузили ее на дороге. После чего пожелали ему счастливого пути и попросили быть более внимательным на дороге. Обалдевший от такого оборота, водитель жигуленка даже думать забыл о старушке и таращился с раскрытым ртом на парней явно не в дешевой одежде, которые старательно передвигали его старую и довольно грязную машину. Потом, видно решив, что оказался в обществе умалишенных, он прыгнул в машину и сорвался с места, только резина взвизгнула по асфальту. Старушка тоже ушла.

Видно решив, что на этом их дела закончились, преступники сели в машину. Но, не успев отъехать и пару метров, резко остановились. Задняя дверца открылась и на дорогу выскочил человек. На вытянутых руках, брезгливо, словно это была какая-та жутко противная гадина, он нес автомат. Отшвырнув его в сторону, преступник прыгнул в машину и та уехала.

Тут уж я сдерживаться не стал и рухнул от хохота. Мои друзья вместе с Танькой смотрели на меня непонимающе и пытались понять, что я нашел в этом смешного. Я пытался объяснить, как был «ангелом», который проповедовал заблудшим, но, вспоминая об этом, начинал хохотать сильнее.

Наконец мне удалось более-менее успокоиться и рассказать все по порядку. Тут мы смеялись уже все вместе. Даже Танька.

– Значит, они приняли тебя за ангела? – сквозь смех спросила Ольга.

Я кивнул.

– И теперь, после того, как встретились с ангелом, они решили исправиться… – Эльвинг даже подавился смехом и закашлялся. – Ну ты даешь! Такого от тебя я не ожидал!

– Я сам от себя такого не ожидал! Представляете, стою я как дурак перед ними, а они вдруг стали на колени передо мной падать… Думаю, что такое? Оборачиваюсь, а у меня крылья… и нимб. Я чуть не помер там с испугу. Потом Мастер мне объяснил, что это он устроил…

– Да. Комик-группа на выезде. Энинг, ты не думал пойти в бродячие артисты? С твоим-то талантом…

– Пошел ты заешь куда… – добродушно ругнулся я. – Давайте лучше решать, что делать будем. Почему-то мне кажется, что эти товарищи, которые были здесь недавно, больше нас не потревожат.

– Да уж, – хихикнула Ольга. – Ты же теперь наш персональный ангел. С тобой нас никто не тронет.

– Ага, только для начала надо решить, что делать дальше. Лично у меня есть два предложения. Первое: сидим здесь до вечера, а потом возвращаемся.

– У-у. Ни в коем случае! – Ольга так яростно замотала головой, что я подумал, что она скоро оторвется. – Быть в другом мире и не посмотреть его?!

– Согласен с принцессой, – поддержал Ольгу Эльвинг.

Я вздохнул.

– Этого я и ожидал. Просто спросил так, на всякий случай. Кстати, вам не жарко?

Я действительно уже начал потеть. Еще бы, ведь в том мире была середина октября, а здесь конец мая. Поэтому, не дожидаясь ответа, я стянул кольчугу и подкольчужный теплый камзол. Ольга тоже скинула куртку, оставшись в брюках и легкой рубашке. Пожалуй, действительно нашу с ней одежду можно оставить для моего мира.

Эльф тоже снял теплую куртку, но даже сейчас его эльфийский наряд мало подходил для ходьбы по улице в моем мире.

– Подождите меня, – попросил я и исчез в кустах. Чтобы попасть домой мне нужно было найти Ключ, который, насколько я понимал, должен был остаться где-то неподалеку от того места, где мы совершили последний переход. Там я его и отыскал. Ключ лежал рядом с тем гаражом, в стенке которого я открывал проход между мирами. Старательно обойдя валявшиеся на земле пистолеты, брошенные убегающими бандитами, я подобрал Ключ и вернулся назад.

– Все в порядке. – Я показал Ключ. – Теперь мы можем в любой момент вернуться.

– А что вы будете делать со мной? – Танька с опаской косилась на нас.

– А что с тобой делать? Побудешь немного с нами, а потом пойдешь домой. Только никому не рассказывай про нас.

– И ты ей поверишь? – спросил Эльвинг.

Наш спор прервал визг тормозов и на обочине остановилась машина. Из нее выскочил Вячеслав Павлович, быстро достал пистолет и осторожно двинулся к придорожным кустам. Кажется, он сообразил, что увести погоню ему не удалось и теперь, он шел на выручку нам. Я немного растерянно посмотрел на него. Кто мы для него? Ведь мы же даже деньги не заплатили ему за помощь, если не считать тех золотых монет, что я ему дал. А он ведь сейчас рискует жизнью ради нас!

– Кто это? – Танька в ужасе смотрела на пистолет в руке Вячеслава Павловича. – Он хочет нас убить?

Только тут я сообразил, что Танька не может знать его. Хоть он и начальник ее телохранителей, но весь не сама же Танька договаривалась с ним о них?

– Нет, этот за нас. – Я осторожно поднял голову из кустов. – Вячеслав Павлович, – позвал я.

Пистолет в руке дернулся, и дуло сдвинулось в мою сторону. Сработали рефлексы, вколоченные Дерроном, и я быстро спрятался.

– Егор, это ты?

– Я, Вячеслав Павлович.

Вячеслав Павлович облегченно вздохнул и убрал пистолет.

– С тобой все в порядке?

– В полном. – Я вышел из кустов.

– Ты один? А где твои родители?

– Они в Магическом мире.

– Ясно. А ты почему с ними не пошел? Какие-то проблемы?

– Проблемы, – с усмешкой согласился я. – Только я уже того, вернулся из того мира. Я же вам рассказывал, что пока я там, то здесь не проходит и минуты.

Вячеслав Павлович несколько секунд пристально рассматривал меня.

– Понятно. А где те, кто гнался за вами?

– О, они уже уехали.

– Так! Стоп! Так дело не пойдет. Давай по порядку. – Вячеслав Павлович подошел ко мне и тут увидел остальных. – Ого, а это что за компания?

– Ну, Таньку вы, наверное, знаете. Ее ваши подопечные охраняют.

– А, Серовы. Знаю. – Вячеслав Павлович заозирался по сторонам. – Только вот телохранителей я не вижу.

– И не ищите. Она от них сбежала и стала следить за нами. А тут эти бандиты выскочили. В общем, мне пришлось взять ее с собой. Те бы ее просто прибили как лишнюю свидетельницу.

– Значит сбежала. Ну-ну.

Это ну-ну сильно мне не понравилось.

– Не стоит их ругать…

– Егор, – сухо прервал меня Вячеслав Павлович. – Давай ты не будешь учить меня моей профессии. Они отвечали за нее и если бы с ней что-нибудь случилось, то… ты сам понимаешь. Поэтому позволь этим заняться мне.

Я смешался. Вячеслав Павлович ясно дал понять, что не потерпит вмешательство в свои дела. Я понимал, что он прав, но это отповедь выбила меня из колеи. К счастью сам Вячеслав Павлович и пришел мне на помощь.

– Ты лучше расскажи, что здесь произошло. Вы успели уйти?

– Не успели, – вздохнул я, а потом стал рассказывать то, что уже рассказывал своим друзьям.

Вячеслав Павлович хохотал так заразительно, что мои друзья тоже не выдержали и присоединились.

– Значит ангелочек? – выдавил он. – А потом они старушку через дорогу перенесли?

– Старушку ладно, но видели бы вы глаза того водителя…

– Представляю, – снова расхохотался Вячеслав Павлович. – Ну ты даешь. Никогда так не смеялся. Но вроде ты говорил, что магия в нашем мире не действует. Как же этот твой Мастер сумел такое организовать?

Да, логика у Вячеслава Павловича железная и он сразу ухватил нестыковку.

– Так ведь дверь между мирами была открыта, а я рядом с ней стоял, – объяснил я.

– Ясно. Ну что, ангелочек, может ты представишь и своих друзей?

– Ой, простите. Это Эльвинг – мой лучший друг. Только… только он не человек.

– Не человек? – Брови Вячеслава Павловича резко взлетели вверх, и он внимательно посмотрел на Эльвинга. – А ведь действительно, – растерянно согласился он. – Если посмотреть более внимательно, то в нем есть что-то необычное.

– Просто он эльф.

– Понятно. А… – Вячеслав Павлович посмотрел на меня, потом затряс головой. – Нет. Ничего не хочу знать! Эльф так эльф, приму так как есть. А твоя подружка человек?

– Я для вас не «подружка», – Ольга гордо вскинула голову. – И никто не смеет усомниться в моем человеческом происхождении.

– Ну и ну. – Я удивленно вытаращился на Ольгу. – Что это с тобой?

Ольга покраснела.

– Извини, Энинг. Я, наверное, не должна здесь так говорить.

– Ну, – я поискал, как бы выразиться потактичнее. – Это было немного грубо.

– Но он же намекнул, что я незаконная дочь…

– Тпру, – Вячеслав Павлович поднял руку. – Я такого не говорил. Если мой вопрос прозвучал таким образом, то прошу прощения. Я просто хотел понять. Если этот молодой человек эльф, то вы, юная леди, вполне могли оказаться феей.

– Нет. – Ольга улыбнулась. – Я человек.

– Это Ольга. Она тоже мой лучший друг.

– Да? – Эльвинг с шутливым удивлением посмотрел на меня. – Всего лишь друг?! – Он повернулся к Ольге. – Как лучший друг этого типа хочу выдать страшную тайну. Этот человек влюблен в вас по уши, принцесса, но боится в этом признаться.

– Эл, заткнись, – прошипел я. – Ты ни черта не понимаешь. Не слушай его.

– Значит он не прав? – Ольга серьезно смотрела на меня, явно ожидая ответа.

– Нет, – прохрипел я. – Он не прав.

Я поспешно отвернулся, скрывая свое лицо, но успел заметить, как побледнела Ольга и растерянно посмотрел на меня Эльвинг.

– Так, – преувеличенно весело заметил Вячеслав Павлович. – Я так понял, что вам сейчас нужна помощь. В такой одежде, – Вячеслав Павлович кивнул на эльфа, – по улицам не походишь. Предлагаю поехать сейчас ко мне домой, и там мы поговорим в более подходящей обстановке. – Таня, тебе придется поехать с нами. Проводи Олю и Эльвинга в машину. Я правильно назвал твое имя?

Эльвинг кивнул.

– Замечательно. Таня проводи их, а мы с Егором немного задержимся. Мне с ним надо обсудить вопрос оплаты за услуги.

Я прекрасно понимал, что вовсе не это он со мной хочет обсудить, но не спорил. Я мрачно наблюдал, как мои друзья идут в машину, и как Танька показывает им, как открыть дверь. Ольга обернулась и посмотрела на меня с такой болью, что я с трудом сдержался и не убежал. Когда-то я считал, что выдержать пытливый взор Ратобора самое трудное. Теперь понял, что самое трудное выдержать полный страдания взгляд его дочери.

Вячеслав Павлович тоже наблюдал за нами.

– Зачем ты соврал? Ты же видишь, что ты нравишься ей, и я вижу, что она нравится тебе? Тебе ее не жалко?

– Да что вы понимаете?!! – Не выдержал я. – Отстаньте от меня и без ваших дурацких вопросов тошно!!! – Я резко отвернулся, чтобы Вячеслав Павлович не видел моего лица.

– Тебе полегчало? – Спокойно спросил он.

– Да, – буркнул я. – Но это не ваше дело.

– Возможно. – Так же спокойно ответил он. – Просто я не понимаю.

– Не понимаете? – разозлился я. – Хорошо, я объясню! Да, я люблю ее, и можете считать это подростковой блажью, как посчитает большинство взрослых. Но я не смогу ничего ей дать кроме боли! Пусть лучше она забудет обо мне сейчас. Может ей и будет больно, но это ничто по сравнению с тем, что может быть в будущем!

– Я бы не назвал это подростковой блажью, если ты понимаешь такие вещи. Но насколько ты прав?

– Прав. В том-то и дело, что прав, – очень тихо сказал я. – Я не рассказывал обо всех правилах перехода…

Вячеслав Павлович молча выслушал меня.

– Вот, значит как.

– Да. В том мире люди живут дольше, чем в нашем. Ольга может прожить и двести и триста лет, но она будет расти, взрослеть, а я так и буду оставаться подростком. И так пятьсот лет! Вы понимаете это?!!

– Понимаю. Прости меня, Егор. Я действительно понимаю, насколько тебе тяжело. Но все-таки, может тебе стоит все рассказать Ольге? Не решай за нее, что для нее лучше. Самая большая ошибка, которую могут допустить люди – это начать решать за других, что им лучше, а что хуже. Расскажи ей все. Насколько я мог понять, она умная девочка и поймет все. Поверь – это лучше, чем то, что ты делаешь.

– Возможно. Я не думал… – Я растерянно замер. Действительно, почему я не думал об этом. «Да потому, что ты сосредоточился только на себе! Ты только о своих страданиях думал!» Этот ответ был настолько очевиден, что я чуть не разревелся от отчаяния. Неужели я всего лишь холодный эгоист?

Старясь не смотреть на Ольгу, я плюхнулся рядом с ней на сиденье.

– Эльвинг, помоги мне, – попросил Вячеслав Павлович, заглядывая к нам. – Тань, ты тоже.

– Что?! Помочь? – Танька растерянно посмотрела на Вячеслава Павловича.

Эльвинг быстро все сообразил и выволок ее из машины.

– Насколько я понял, наши «друзья» убегая, побросали все оружие. Надо проследить, чтобы его никто не подобрал, – услышал я объяснения Вячеслава Павловича.

Вскоре никого из троих уже видно не было.

– Чего тебе надо? – тускло спросила Ольга. – Зачем все это?

– Я просто хотел сказать… – я сглотнул и смело закончил: – Я соврал! Эл был прав.

Ольга стремительно обернулась и накинулась на меня с кулаками.

– Идиот, кретин, болван!!! – Я не пробовал защищаться и только уворачивался. В конце концов, этот порыв иссяк и Ольга зарыдала.

– Прости.

– И это все, что ты можешь сказать?!

– Оль, я хочу объяснить, почему я это сделал.

Ольга выслушала мой рассказ молча.

– И это никак нельзя обойти?

– Не знаю. – За последние двадцать минут я уже второй раз чувствовал себя полным болваном. – Я не думал над этим.

– Дурак!

– Согласен. Но как это можно обойти? Мастер говорил, что это закон магии, а законы нельзя обойти.

– Ой, Энинг, только не учи меня законам магии. Я их получше тебя знаю. Если я правильно поняла, то тут действует закон сохранности. А именно: «Если при магическом действии есть избыток энергии, то она должна быть направлена на другое действие». Есть еще закон равенства: «Произведенная магическая энергия должна быть употреблена в дело вся без остатка». В твоем случае при переходе было произведено столько энергии, что ее хватило на то, чтобы остановить для тебя время твоего мира. Если предоставить равноценную замену этому, то та энергия, которая тратится на поддержание этого баланса уйдет, и время для тебя вернется в привычное течение.

Я только в восхищении покачал головой. Мастер никогда не объяснял так. Он заваливал меня заумными формулировками, приводил формулы, доказывал верность того или иного закона. А Ольга просто разложила все по полочкам как для идиота. Впрочем, если вдуматься, именно им я и был.

– Только вот я не могу придумать равноценную замену, – мрачно призналась Ольга. – Я даже представить не могу ту силу, которая требуется для остановки времени даже для одного человека. Даже для разрушения мира требуется, наверное, меньше силы, чем для этого. Но ладно. Я не маг. Там видно будет. Лучше найти самого лучшего мага мира и спросить у него.

– Самый лучший – это Сверкающий.

– Верно. – Тут же согласилась Ольга. – Вот и надо будет с ним поговорить.

– Ты что, рехнулась? – вежливо поинтересовался я.

– Не сейчас, конечно. Сейчас он за свою помощь может потребовать от тебя слишком большую помощь. Но вот когда Сверкающий будет побежден…

Я ошарашено рассматривал Ольгу. Ее губы были плотно сжаты, глаза прищурены. Казалось, она прямо сейчас собирается отправиться воевать со Сверкающем. Такой я видел ее впервые. И только сейчас понял насколько велико ее упрямство. Кажется, она просто не знает, что такое «Невозможно».

– Кстати, есть еще Колодец Судьбы. Говорят, что он может исполнить любое желание. И, пожалуй, только около него можно найти равноценную замену.

Я только покачал головой, восхищаясь ее целеустремленности.

В этот момент вернулись все остальные.

– Как я и думал, свое оружие они побросали прямо на месте. Я его присыпал травой, но это не дело. Как только доберемся до конторы, надо будет сообщить в милицию. Пусть проверят все стволы. – Вячеслав Павлович плюхнулся на место водителя. – Вдруг они где-то числятся?

– Странное оружие. – Эльвинг удивленно покрутил головой. – Никогда такого не видел. Твой друг, Энинг, объяснял как оно действует, но все эти маленькие штучки вылетающие из трубки… Не могу это понять.

– Лучше не надо, парень. – Ответил Вячеслав Павлович. – Оружие убивает.

– А для чего еще должно быть оружие?

Мне показался странным этот разговор. Нет, даже не сам разговор, а то, что Вячеслав Павлович даже не спросил, как прошел наш разговор с Ольгой. Ведь он специально оставил нас вдвоем. Должно же ему быть хоть каплю интересно? Он же вел себя так, будто ничего его не интересует.

Жигуленок тронулся с места и рванул вперед. Ольга ойкнула.

– Как это едет? Энинг, ты же говорил, что в твоем мире магия не действует?

Я рассмеялся.

– Как эта штука едет без магии? Честно говоря, я и сам не знаю. Все время удивляюсь, как машины могут ехать без магии.

Вячеслав Павлович расхохотался.

– Не слушайте его, юная леди. На самом деле все просто.

Всю дорогу до конторы Ольга с Эльвингом засыпали Вячеслава Павловича вопросами. Тот с явной охотой отвечал. Эта лекция прервалась только однажды, когда Вячеслав Павлович затормозил около ближайшего таксофона и позвонил в милицию, сообщив об оружии на пустыре.

Вскоре мы уже подъезжали к «черному» входу конторы. Здесь не было никаких табличек или вывесок. Обычный глухой двор, металлическая дверь в стене. Вячеслав Павлович аккуратно прирулил к ней и остановился.

– Этой дверью мы пользуемся, когда не хотим, чтобы многие видели тех, кто приходит к нам. Сейчас я открою ее и тогда вы выходите из машины и быстро внутрь. Ясно?

Мы кивнули.

Через три минуты мы все удобно располагались в кабинете Вячеслава Павловича. Но на входе в кабинет он задержал меня и вручил аудиокассету.

– Вот извини, забыл выключить аппарат. В моей машине есть один приборчик, с помощь которого можно слушать все, что происходит внутри.

Несколько секунд я переваривал услышанное.

– Так вы все слышали? – возмутился я.

– Я же говорю, извини. Считай это профессиональным любопытством. И клянусь, что никто ничего от меня не услышит. Но вот что я тебе скажу, Егор, если ты упустишь эту девчонку, то я тебя перестану уважать. Такие как она редкость и не смей ее упускать. Ты не представляешь, как тебе повезло, что она полюбила такого дурака как ты.

– Огромное спасибо! – едко ответил я.

– Огромное пожалуйста, – так же едко отозвался Вячеслав Павлович.

Вячеслав Павлович усадил нас в кресла и сел рядом.

– Ну, рассказывайте, что там у вас случилось, что вы решили перебраться сюда?

– Так, мелочи. – Пожал я плечами. Я рассказал, как на нас напали в гостинице, и как я решил ускользнуть от них в свой мир.

– Понятно. Пока они вас ищут там, вы тут отсиживаетесь. Хитро. Но разве вы вернетесь не в то же время, из которого ушли?

Я покачал головой.

– Нет. Здесь это правило не действует. Мы вернемся в тот мир ровно через то время, какое пробудем здесь.

– И когда это будет.

– Не знаю. Я хотел дождаться вечера и тогда уйти, но Ольга и Эльвинг меня не поддержали. Они непременно желают посмотреть этот мир.

– Желание законно, – усмехнулся Вячеслав Павлович. – Готов даже помочь вам. Вам ведь понадобиться машина. Так будет быстрее. Согласны?

Ольга и Эльвинг вопросительно посмотрели на меня.

– Спасибо, мы согласны, – после недолгого раздумья ответил я. – Но почему вы это делаете? Почему вы решили тратить на нас свое время?

– Скажем так, мне интересно. Никогда до этого не разговаривал с людьми из другого мира. И если вы согласны, то подождите меня. Я через пять минут освобожусь.

– А мне-то что делать?

Я просто поражался терпению Таньки. Никогда до этого она не стала бы молчать так долго, если видела, что ее игнорируют. Всеми правдами и неправдами она стремилась обратить на себя внимание. Это был поистине рекорд. Она молчала всю дорогу, только прижимала к себе свои украшения, уложенные в небольшую сумку.

– А что ты хочешь? Сейчас я вызову твоих охранников, и они отвезут тебя домой. Или у тебя есть другие предложения?

Танька умоляюще посмотрела на нас. Я сделал вид, что разглядываю картинки на стенах. Ольга тоже отвернулась. Кажется, разговор у нее с Танькой так и не вышел. Эльвинг молча смотрел на нас.

Вячеслав Павлович вмиг просек ситуацию.

– Так, не все в порядке в королевстве Датском.

– При чем тут Датское королевство? – изумился я.

Вячеслав Павлович уничижительно посмотрел на меня.

– Эх ты, герой. Чему вас только в школе учат? Стыдно не знать Шекспира.

– А мы еще не проходили его, – я отчаянно покраснел. Конечно, мне стыдно было не столько потому, что меня поймали на незнании Шекспира, сколько из-за того, что при этом присутствовала Ольга.

– Я тоже не знаю Шекспира, – ответила Ольга.

– Вам, юная леди, это простительно, – усмехнулся Вячеслав Павлович. – Вряд ли вы могли в вашем мире читать Шекспира. А вот вашему рыцарю знать такие вещи стоит. Но ладно. Вы тут подождите, а то я совсем с вами заболтался и забросил все дела. Я ненадолго. И советую помириться. Я не знаю из-за чего вы там поругались…

Я вздохнул. Вячеслав Павлович был хорошим человеком. Какое-то время он даже относился ко мне как к взрослому. И вот выдал. «Помиритесь». Как будто первоклассникам сказал. Мол как поссорились, так и помиритесь. Конечно, это не его вина и не мог он знать, через что мне пришлось пройти в том мире. Давно я уже не обращаю внимания на мелкие обиды. И Ольга не позволяет себе роскошь быть чересчур обидчивой. В любом дворце, как я уже успел убедиться, взрослеют быстро.

Тут, прерывая мои размышления, в кабинет влетел какой-то человек. Увидев нас, он замер и удивленно огляделся.

– Вы кто? И где Вячеслав?

– Мы гости. А Вячеслав Павлович на минуту вышел. Сейчас будет, – ответил я. – Если он вам нужен, то подождите его.

– Хорошо. Я так и сделаю. – Человек плюхнулся в свободное кресло. Однако было видно, что он с трудом сдерживает себя и его буквально распирает от желания поделиться какой-то новостью. Мы, даже Танька, удивленно наблюдали за ним. Вот человек не выдержал, вскочил с кресла и стал ходить по комнате. Вдруг он остановился и обернулся к нам.

– Ладно, ребята, пойду искать.

Однако человек выйти не успел. Только он подошел к двери, как та раскрылась и на пороге показался Вячеслав Павлович.

– Эдик? – изумился он при виде человека. – Ты же вроде к своим бывшим сослуживцам уходил?

– Так я только что оттуда! Вячеслав, ты не поверишь… там сейчас такое творится. Вся милиция на ушах стоит! Не видел бы собственными глазами, никогда не поверил бы. Сейчас там одних типов допрашивали. Они такое плетут…

– Тебя пустили на допрос? Ты же вроде больше не работаешь в милиции?

– Пустили?! Да там все отделение сбежалось на этот допрос! Представляешь, явились с повинной четверо! Они оказались приближенными одного человека, за которым давно подозревается много нечистых дел, но доказательств не было. Если окажется правдой хотя бы двадцать процентов из того, что они говорят, то на ближайшие десять лет наша область будет очищена от всей организованной преступности. Там сейчас ужас, что творится. В город вызывают ОМОН, Спецназ, ФСБ, РУОП, РУБОП и еще хрен знает какие службы. Но не это главное. Ты представляешь, что эти типы говорят по поводу того, почему они явились с повинной?

Я уже догадывался, что последует дальше и начал мягко сползать на пол от смеха, представляя, что сейчас творится в милиции. Мои друзья, хоть и не понимали половины слов, которые говорил Эдик, но тоже разобрались, что к чему. Ольга уже начала смеяться.

– Они утверждают, что их посетил…

– Ангел, – наконец не выдержал и Вячеслав Павлович, присоединяясь к общему смеху. Только Эдик стоял с широко открытым ртом и удивленно смотрел на нас.

– Откуда вы знаете? Это же буквально минут тридцать назад случилось? Я еще никому не рассказывал.

– Не обращай внимания, – вытер выступившие от смеха слезы Вячеслав Павлович. – Просто тот ангел, что посетил тех типов, сам мне об этом рассказал.

Эдик минут пять рассматривал смеющегося начальника, потом, видно, решил, что тот шутит.

– Кстати, за свое признание, – продолжил он, – они потребовали не убежища или прощения, а допустить к ним священника для исповеди. При этом при рассказе о своих преступлениях они постоянно крестились и через слово повторяли «Господи прости». Это было зрелище еще то, скажу я вам. Сейчас все опергруппы разъехались по тем адресам, что они выдали.

Я уже смеяться не мог и только тихо стонал, держась за живот. Ольга же просто свалилась со стула и теперь смеялась на полу, пытаясь остановиться. Не в лучшем положении был и Вячеслав Павлович, который умоляюще махал рукой Эдику, прося того прекратить рассказ, не в силах произнести ни слова. Один только Эльвинг сохранял относительную серьезность.

– Хватит, – простонал Вячеслав Павлович. – Если те типы приближенные того человека, о котором я думаю, то из-за их рассказа скоро полетит столько больших голов…

– Я и говорю, что они самоубийцы. Просто решили выбрать немного экзотический способ это сделать. Даже посадив всех тех людей, которых они закладывают, им не жить. Кажется, они и сами это понимают, поскольку постоянно требуют священника для исповеди и боятся не успеть поведать обо всех своих грехах. Ну ладно, я пойду ребятам расскажу. Клянусь, что о таком они еще не слышали.

Вячеслав Павлович только рукой махнул. И когда Эдик вышел, повернулся ко мне.

– Да, Егор, натворил ты дел. И главное ты отомстил за своего отца и свою мать. Думаю, теперь все главари той банды сядут надолго. И очень многие другие люди последуют за ними. Не знаю уж, как ты живешь в Магическом мире, но здесь можешь смело записывать на свой счет один подвиг: «Очистка Авгиевых конюшен». Ох, сколько грязи будет вымыто из города! Да, надеюсь тебе не надо объяснять, что такое «Авгиевы конюшни»?

– Не такой уж я и темный, – обиделся я. – И потом, это не я натворил, а Мастер.

– Возможно, но ангелом все же работал ты. Ангелочек ты наш.

– Ага, – рассмеялась Ольга. – Я теперь тебя буду звать ласково – Геля. Это сокращенно от ангела, – пояснила она.

– Спасибо тебе, – мрачно ответил я.

Ольга мигом уловила мое настроение.

– Энинг, ты что, обиделся? Я же пошутила. Ладно тебе дуться. Кстати, ты обещал показать мне свой мир.

– Я обещал?

Вячеслав Павлович переглянулся с Эльвингом и подмигнул тому. Ну вот, они уже о чем-то договариваются за моей спиной.

– Энинг, лучше не спорь, – посоветовал Эльвинг. – В этом споре у тебя нет никаких шансов. Раз обещал, выполняй обещание.

– Но я…

– Обещал, обещал. Я сам слышал, – нагло соврал Вячеслав Павлович. – Поэтому давай поднимайся. Сейчас завезем Таню домой, а потом поедем ко мне, где подберем товарищу эльфу подходящую одежду. Думаю, одежда моего сына будет ему в самый раз. И там же мы оставим ваше вооружение. А то как-то странно будет разгуливать по улицам города с луком и мечами, а также с кинжалами, – покосился он на кинжал в золоченых ножнах на поясе у Ольги.

Тут Танька не выдержала и зарыдала.

– Почему вы все меня не любите? – сквозь рыдания повторяла она. – Почему вы так ненавидите меня?

– Вот те раз, – Вячеслав Павлович растерянно посмотрел на нас. – Что там у вас случилось?

Я отвернулся. Ольга тоже.

– По-моему, будет справедливо, если расскажет все сама виновница, – заметил Эльвинг. – Тогда будет ясно, раскаивается она в том, что сделала или нет.

– Ну виновата я, виновата!!! Да, дура я!!! Но я же не знала, что так получится!!! Я просто хотела, чтобы она отстала от Егора!!! Подумаешь, принцесса!!!

Вячеслав Павлович сел на кресло и пытливо уставился на Таньку.

– Так. Накал страстей и вспышки ревности. Ну-ка, девушка, по порядку. Что за принцесса?

– Это я. – Ольга чуть склонила голову. – Я принцесса Китижского княжества. Дочь Великого князя.

– Ого! – Вячеслав Павлович удивленно посмотрел на нее, потом на меня. – Ну и ну. И чем же Таня обидела вас, ваше высочество?

– Не надо титулов. Вы все равно не правильно его употребляете. Например, сейчас ваше обращение совершенно неуместно. Ваше высочество – это официальное обращение, когда ко мне хотят обратиться с просьбой или прошением. Так же так обращаются ко мне при официальном представлении. Сейчас же, после того, как Энинг представил вас как своего друга, ваше официальное обращение говорит, что вы не можете считать себя моим другом.

– Ого, какие тонкости. Не знал.

– Поэтому советую разговаривать со мной так, как вы привыкли говорить всегда. Все, что мне может не понравиться в ваших словах, я просто спишу на то, что нахожусь в гостях и здесь свои нормы поведения. В противном случае, мне будет гораздо труднее так делать, и я невольно могу оскорбить вас.

– Ого, – повторили Вячеслав Павлович. – Ясно. Что ж, сам виноват и приношу извинения. Так что там у вас случилось?

Я отвернулся.

– Вряд ли сейчас это важно. Завтра мы уйдем, а Танька останется.

– А может это для нее важно? Может стоит дать ей шанс?

– Тогда это не ко мне. Просите Ольгу. Она пострадала больше всех.

– Понятно. А ты, Таня, что скажешь?

Однако Танька только всхлипывала.

– Нет, так дело не пойдет. – Вячеслав Павлович поднялся. – Хватит тут сырость разводить. Ну-ка, пойдем, умоемся. Давай-давай, я тебе покажу, где можно умыться. Пошли.

Танька нехотя поднялась и вышла. Мы остались втроем.

– Мне кажется она не так уж и виновата, – заметил Эльвинг. – Просто она привыкла быть в центре всеобщего внимания.

– Привыкла, – согласился я. – Я тебе не рассказывал, какими способами она добивалась этого внимания? Весьма поучительно. Дело не в том, что она привыкла быть в центре внимания, а в том, что когда ее отец неожиданно разбогател, то она стала считать себя чуть ли не королевой. И соответственно всех других она считала гораздо ниже себя. Отсюда и ее поведение. Ольга не первая, кто пострадала от этой подлюки. Могу еще сказать, что если бы я сам не мог постоять за себя, то и я отделался бы минимум синяком.

– Хочешь сказать, что она кинулась на тебя с кулаками? – удивленно уставился Эльвинг.

Я расхохотался.

– Зачем сама? У нее деньги есть. Она заплатила некоторым тут. И, между прочим, я не первый с кем она провернула подобное. Только тому повезло меньше и ему пришлось походить с переломом, а до этого неделю лежать в больнице.

– Ну и гадина. – Ольга даже головой потрясла.

– Самое печальное во всем этом то, что раньше она была вполне нормальной, и с ней можно было поговорить. Сейчас же для нее все на уровне слуга-господин. Я только надеюсь, что после всего случившегося она поумнеет.

– Ты прав, – заметил Вячеслав Павлович, входя в комнату. – На это стоит надеяться, но надежды только мало. Кажется, она так ничего и не поняла. Она рассказала мне о случившемся. – Вячеслав Павлович покачал головой. – Она обвиняла в произошедшем всех, кроме себя: Ольгу, потому что она не понимает шуток; какого-то Свольда, который подслушивает то, что ему не полагается слушать; тебя, Егор, за то, что ты так непочтительно с ней обошелся.

– Непочтительно? – переспросил я.

– Она так и сказала.

– А где, кстати, она?

– Я ее домой отправил. Точнее она сама в ультимативной форме потребовала, чтобы ее отправили домой.

– Зря, – покачал я головой. – Мне бы не хотелось далеко отпускать ее пока мы в этом мире. Она сейчас обижена на весь свет, а в таком состоянии она способна на все.

– Да ладно тебе. Что она может? – Вячеслав Павлович беспечно махнул рукой. – Она всего лишь подросток.

– Я сам всего лишь подросток, – буркнул я. Что-то мы упустили. Что-то важное.

– Ну ладно, поехали что ли? – Вячеслав Павлович поднялся. – Сейчас ко мне, а потом на прогулку.

– Надо за Костей заехать, – вспомнил я. – Он будет рад.

Через час мы ждали в машине Вячеслава Павловича, который отправился за Снегиревым. Сам я не хотел лишний раз показываться во дворе. Эльвинг крутился рядом со мной на сиденье, стараясь поудобнее устроиться в том костюме, что дал ему Вячеслав Павлович. Как он и предполагал, одежда его сына оказалась эльфу в самый раз. Только вот ходить в ней он совсем не умел. Не то, что она ему сильно мешала, но была совершенно непривычной. Ольга же с любопытством смотрела в окно. Все здесь для нее было непривычно. Все интересно. Она смотрела на высотные дома, поражаясь их высоте, наблюдала за игрой детворы на площадке, следила за каждой проезжающей мимо машиной. А уж на сколько мне пришлось ответить вопросов…

Тут подъездная дверь распахнулась и оттуда выскочил Снегирь. Я открыл дверь и махнул ему. Тот мигом оказался рядом.

– Ты? – выдохнул он. – Я думал, что ты ушел… ну, я имею в виду туда…

– Ушел. Уже вернулся. Ты не рад?

Снегирь усмехнулся.

– Рад.

– Тогда садись вперед.

Костя тут же плюхнулся на переднее сиденье и обернулся к нам.

– Константин, – представился он, протягивая руку Эльвингу. – А ты тоже из другого мира?

– Эльвинг, – представился эльф. – И да, я родился не в этом мире.

Тут Костя обернулся к Ольге. При ее имени, его глаза широко распахнулись, и он с усмешкой повернулся ко мне.

– Ага, значит, это про нее говорил Рон, что она достойна тебя?

– Снегирь, щас в лоб получишь, – пообещал я.

– Только без драк. – Вячеслав Павлович сел на водительское место. – Куда едем?

Совместными усилиями мы выработали план экскурсии.

– Ну что ж, тогда вперед. – Машина плавно тронулась с места.

До самого вечера мы мотались по всему городу. Мы побывали почти во всех парках, покатались на аттракционах, были в музеях. День оказался насыщенным. Если бы не машина, то я никогда не смог бы показать все это своим друзьям. Здесь стоило сказать огромное спасибо Вячеславу Павловичу. Кажется, ему самому доставляло огромное удовольствие объяснять все на редкость внимательным слушателям. В роли гида он был превосходен.

Часам к десяти вечера, когда все, что хотели, мы уже осмотрели, Вячеслав Павлович повернул машину к дому.

– Какие у вас сейчас планы? – поинтересовался он.

Ольга с Эльвингом посмотрели на меня.

– Наверное, стоит возвращаться, – заметил я, чуть подумав. – Вряд ли люди Бекстера остались в деревне, а вот наши друзья наверняка ищут нас. Если мы слишком задержимся, то последствия могут быть непредсказуемы.

– Наверное, ты прав, – согласился Вячеслав Павлович. – Хотя и жаль, что вы не можете задержаться подольше. Я бы вам еще столько показал. Но нет, так нет. Сейчас ко мне за вашими вещами, а потом я вас провожу.

– А пойдемте с нами, – предложила вдруг Ольга. – Я вам Китиж покажу. Вам там понравится.

Вячеслав Павлович рассмеялся.

– Нет уж. У меня здесь семья, работа. Куда я отсюда денусь? Спасибо за приглашение, но нет. А ты, Костя, что скажешь.

Костя упрямо покачал головой.

– Я уже принял решение. Я нужен своим родителям.

За разговором, мы и не заметили, как приехали к дому Вячеслава Павловича. Вячеслав Павлович вышел из машины, кинул взгляд на светящиеся окна и вдруг замер.

– Что случилось? – спросил я, пытаясь понять, что его встревожило. Вячеслав Павлович жил на четвертом этаже, и я быстро отыскал его окна. Вроде ничего особенного.

– Цветы, – прошептал он.

– Что цветы? – не понял я. На фоне светящегося окна отчетливо был виден горшок с каким-то растением. Ну и что? Тут я вспомнил, что когда был в квартире, то этот цветок был на холодильнике и, следовательно, никак не мог быть виден из окна.

– Ты не понимаешь. Смотрел «Семнадцать мгновений весны»?

Я кивнул.

– В таком случае ты помнишь тот эпизод с профессором Плейшнером. Так вот, мой сын тогда помешался на разведчиках и хотел стать обязательно «Штирлицем». Он и придумал этот знак. Точнее выкрал идею из фильма. Когда я возвращался с работы, я тогда еще в милиции работал, и видел в окне цветок, то знал, что сын получил двойку в школе или еще что натворил. Это был как бы сигнал мне.

– Значит, он опять получил двойку? – простодушно спросил Костя.

– Когда мы играли в разведчиков, моему сыну было десять лет. Сейчас ему пятнадцать. И он уже года три не играл в «Штирлица».

– Значит, вы думаете, что дома что-то случилось? – спросил я.

– Возможно. – Вячеслав Павлович быстро достал мобильник и стал кому-то звонить. – У меня есть кое-какие друзья в милиции. – Объяснил он.

– А вдруг все не так серьезно? – поинтересовался я.

– В таком случае я извинюсь перед друзьями и приглашу их в гости.

– А зачем ждать? Давайте, я поднимусь и позвоню? Скажу, что вы прислали меня за чем-то?

– Не выдумывай!

– А почему нет? В случае чего, я смогу помочь вашим. Я же, как никак рыцарь Ордена.

– Сиди, рыцарь. – Вячеславу Павловичу явно сейчас было не до меня.

Я быстро шагнул к нему, молниеносно провел прием и захватил в болевой захват руку.

– Я ведь не шутил. И вы могли это понять. Если я вернусь, то все в порядке, а если нет, то тогда можете вызывать своих друзей.

Я поднялся и направился к подъезду.

– Удачи, Егор. – Я обернулся. Ольга не пыталась меня отговорить. Просто стояла и смотрела. И она впервые назвала меня настоящим именем.

Я скрылся в подъезде. Не теряя времени, я поднялся на нужный этаж и вдавил кнопку звонка. Дверь открыл высокий, явно спортсмен, юноша. Он удивленно посмотрел на меня, но я заметил в его глазах толику страха.

– Привет, – тут же взял «быка за рога» я. – Ты, наверное, Василий? Меня твой отец прислал. Он велел передать, что задержится по делам, и просил меня кое-что забрать.

– Что забрать? – изумился он.

Но тут, прерывая нас, из-за двери высунулась мощная мужская рука, сгребла меня за шкирку и втащила внутрь.

– Ну что, ангелочек, попался?

Мой взгляд уперся в накаченный торс какого-то громилы.

– Вы осторожно, он же ребенок…

Я повернулся на голос, и мой взгляд уперся… в отца Таньки. Вот так вот. Что она может? Как же мы раньше не поняли, что ее отец, тоже, скорее всего, связан с теми бандитами. Но даже если нет, то показания тех «раскаивающихся грешников» наверняка касались и его. Ну не мог этот Кеша не столкнуться с бандитами. И слухи не могли возникнуть на пустом месте. Танька же, едва прибежав, тут же поделилась всем с отцом, а тот позвонил друзьям. Правда, сейчас он не выглядел ни важным господином, ни особо уверенным в себе человеком. Отец Таньки сидел какой-то бледный и осунувшийся. Ему явно не нравилось то, что здесь происходит.

– О, мы будем очень осторожны, – пообещал чей-то шипящий голос. – Как же мы с ангелом будем вести себя плохо?

– Оставьте ребенка! – неожиданно раздался чей-то твердый голос. – Не видите, он испуган.

Ну, это явное преувеличение. Я был не то, чтобы испуган, но просто не был готов к такому повороту событий. Однако это не повод быть невежливым, и я поблагодарил женщину, которая вступилась за меня.

– Ишь, какой воспитанный, – усмехнулся тот же голос.

Теперь, когда первый шок прошел, я уже мог осмотреться более внимательно. В квартире находились четверо. Двое явные шестерки – куча мускулов и ни грамма мозгов. Третий был отец Таньки, но он явно был здесь не хозяином положения. А вот четвертый человек, обладатель шипящего голоса, явно был главным. По внешнему виду он старательно косил под типичного «нового русского», но его внимательный взгляд заставлял усомниться в первом впечатлении. Этот человек был умен и обладал стальной волей, заставлявшей подчиняться людей. И ничего удивительного, что в его присутствии отец Таньки, всегда такой важный, чувствовал себя пришибленным.

Чуть в стороне стояла красивая женщина, которая и заступилась за меня. Скорее всего, она была женой Вячеслава Павловича. Рядом с ней стоял уже знакомый мне юноша.

– Что здесь происходит? – испуганно спросил я.

– Хватит валять дурака! – рявкнул главарь. – Про тебя мне тут рассказали очень интересные вещи, – со значением произнес он. – Кажется, это ты изображал ангела? Из-за тебя мои ребята побежали в милицию?

– Что вам еще наплела Танька?

– Многое. В частности про твое путешествие. Видишь ли, малыш, ты поставил меня в очень неприятное положение. Если бы я просто узнал о тебе, то приказал бы убить и все, но, как ты ее называешь, Танька, рассказала мне много интересного. Настолько интересного, что решил лично познакомиться с тобой, сэр Энинг. Так ведь тебя зовут?

– Мое имя Егор. Энинг – это псевдоним, если хотите. Но я не понимаю, что вам от меня надо?

– Очень просто. Благодаря тебе я уже не могу здесь оставаться. При этом мое падение было настолько стремительным, что я не был готов к нему. Я рассчитывал еще лет на десять. И раз уж ты виноват, то тебе и исправлять. Я хочу, чтобы ты взял меня с собой.

– Вы сумасшедший? – невольно воскликнул я. – Вы ведь даже не представляете, что вас там ожидает!

– Ну, Таня мне многое рассказала. Я уверен, что найду занятие. Умный человек всегда найдет чем заняться. И начнем мы с того, что ты прямо сейчас подпишешь дарственную на свое баронство…

Тут я не выдержал и расхохотался. Трогательная уверенность в своих силах этого бандюги была неподражаема. Я смеялся и не мог остановиться. Этот главарь был умен и быстро сообразил, что где-то допустил грубую ошибку.

– Вам бы следовало подробнее расспросить Таньку. Даже если я напишу вам эту дарственную, то с чего вы решили, что вам охотно подчинятся мои люди? Вы в самом деле думаете, что стоит вам появиться с этим письмом и потрясти им перед воротами и перед вами упадут на колени?

– Я могу взять тебя с собой, и ты подтвердишь…

– Допустим. Допустим, я не буду сопротивляться. Допустим, я искренне решил вам помочь и ничего не стал предпринимать в том месте, которое знаю намного лучше вас. Допустим, я не сбежал от вас и не велел вас схватить как самозванцев. Допустим, что все вас признали, но… Баронство не имущество, которое можно просто подарить. Такая дарственная должна заверяться королем. Король же из-за политической, подчеркиваю, политической необходимости, чуть ли не силой заставил меня принять это баронство. Я не хотел его! Так неужели вы думаете, что он согласится признать вас как нового владельца? Да он прикажет бросить вас в тюрьму до конца ваших дней, а мне устроит головомойку за то, что я не понимаю политической необходимости. Но даже допустим, что вы гений убеждения и вам удалось убедить короля отдать вам это баронство, а мне подыскать другое, но что вы будете делать с обычаями? Над ними даже сам король не властен! А обычай довольно важный: если баронство переходит не при прямом наследовании, то есть от отца к сыну, то каждый может оспорить права нового барона. Будет назначен турнир, где вы. Вы, а не ваши громилы, должны будете мечом доказать, что достойны стать бароном. Сколько у вас шансов победить людей, которые учились владеть мечами с детства? Вам Таня случайно ничего не рассказывала о том, как проходит турнир?

Этот главарь мрачно смотрел на меня, не в силах подобрать аргументов. Кажется, он никак не ожидал такого. Возможно, он ожидал сопротивление с моей стороны, отговорок, обмана, но не этих аргументов.

– Ничего вы не знаете, а уже грозитесь что-то сделать, – продолжил я. – Ну и насмешили вы меня. Это ж надо такое придумать.

– Может быть. Только твое баронство это был план максимум. План минимум – это твои деньги.

– Да? И как вы планируете их получить? Пойдете к Нарнаху? Ну-ну, вы ему как раз на завтрак.

– Зачем? Ты сам их принесешь, когда я возьму в заложницы ту девочку. Кажется, ее Оля зовут?

Я вмиг стал серьезен и посмотрел на главаря. Тот вздрогнул. Я уже неоднократно замечал, что в минуты моего гнева очень немногие люди способны выдержать мой взгляд. Он выдержал, но потерял часть своей уверенности.

– Вы знаете, почему так случилось, что ваши люди побежали в милицию? – спросил я. – Они похитили мою маму. Хотите жить спокойно, лучше сдавайтесь, но не трогайте моих друзей – это опасно. Очень опасно!

Я откинулся на спинку стула и внимательно огляделся, готовясь к возможно схватке. Двое стоят недалеко от меня, отлично. Отец Таньки сломлен и вряд ли он окажет серьезное сопротивление. А вот сам главарь сидит чуть в стороне. Жена Вячеслава Павловича и его сын стояли в проходе между комнатой и коридором, они явно не понимают о чем вообще ведется разговор и внимательно слушают. Плохо, они существенно сковывают маневр.

Я встал и потянулся. Постарался как можно незаметнее занять позицию между семьей Вячеслава Павловича и громилами.

В этот момент раздался звонок в дверь. Я приготовился. Явно что-то намечается. Ага, отлично, за входной дверью видна ручка швабры. Я как бы невзначай вытолкал жену Вячеслава Павловича в коридор. Тут мимо меня пронесся один из громил и, схватив Василия, потащил того к двери.

– Без фокусов, сопляк, – прошипел он.

– Ну вот, кажется, твои друзья возвращаются. – Главарь встал рядом со мной.

Я пододвинулся к двери поближе.

Василий щелкнул замком и откинул щеколду.

Дверь начала плавно открываться.

И тут она неожиданно резко распахнулась, и в коридор вошел Вячеслав Павлович. Тот громила, что держал Василия за руку, никак не ждал появления хозяина дома и в растерянности замер. Его растерянность длилась доли секунды, но этого оказалось достаточно – Вячеслав Павлович нокаутирующим ударом отправил его в кухню и стремительно двинулся ко второму. Второй попытался выхватить пистолет, но я рванулся вперед, схватил швабру и ударил его ею по руке. Тут в квартиру вбежало еще три человека в камуфляже и в масках. Кажется все. В коридор ворвались еще трое спецназовцев. Я расслабился и немедленно за это поплатился – главарь в этой ситуации не потерял присутствие духа и сделал единственное, что ему еще оставалось. Рванувшись ко мне, он левой рукой обхватил мне шею, а правой приставил к горлу нож.

– Стоять! Иначе я убью его!

Крик остановил нападавших. Они замерли. Только двое спецназовцев проворно выволокли в коридор обоих громил.

– Отпусти мальчика, – попросил Вячеслав Павлович.

– Ну нет! – Главарь усмехнулся. – Этот мальчик мой пропуск отсюда. – Он недвусмысленно потряс ножом.

Зря он это сделал. Ой, зря. Невнимательно он слушал видно Таньку. Или она не все рассказала. Впрочем, и она не представляла кто такие рыцари Ордена. Да и сам главарь, даже если Танька рассказала кое-что, не мог отнестись серьезно ко мне как к противнику, иначе не делал бы никаких лишних движений. И внимание свое сосредоточил бы не на спецназовцах, а на мне. Его нож всего лишь на мгновение оторвался от моего горла, но этого для меня было достаточно. Мгновенно взвинтив темп до предела, я сделал четыре одновременных движения. Первое, моя левая рука поднялась и встала между ножом и моим горлом. Второе, моя правая нога согнулась в колене, и я с силой опустил ее на ногу державшего меня главаря. Третье, моя правая рука стремительно двинулась вперед, и локтем я с силой въехал главарю в живот. Таким ударом я на тренировках с Дерроном разбивал доски. Живот главаря по крепости явно уступал доске, и я сильно ему не завидовал. И, наконец, четвертое, моя голова резко дернулась и подбородком я вмазал в грудь. К сожалению, я не отличался высоким ростом, и этот удар оказался наименее эффективным. Однако и трех предыдущих оказалось более чем достаточно.

Эти четыре, одновременно нанесенных удара, вывели бандита из равновесия, он вскрикнул от боли и стал складываться пополам, чисто инстинктивно пытаясь ножом дотянуться до моего горла. Но на пути ножа уже была моя левая рука. Правая рука метнулась на помощь левой, и я сжал болевые точки на кисти, поворачивая ее по движению. Пригнулся, пропуская оседающего от боли главаря справа от себя. Правой ногой я захлестнул руку с ножом. Бандит заскрежетал от боли, но нож выпустил. Через мгновение он лежал у моих ног не в силах даже пошевелиться. Любое его движение причиняло ему большую боль в правой, находящейся в жестком болевом захвате, руке.

В тот же миг к нему подскочили спецназовцы и не очень вежливо заломили ему руки. Я отошел, предоставив остальное тем, кому это положено делать по своей профессии.

– Вы были не правы, – заметил я Вячеславу Павловичу, когда последнего из бандитов вывели из квартиры. – Им были нужны не вы, а я. Тот последний, которого вывели, был отец Таньки, хотя вы ведь наверняка узнали его. Танька все-таки поделилась с ним своими приключениями. А тот и сам был завязан с теми бандитами и быстро сообразил, чем ему может грозить показания тех грешников, и позвонил боссу. Вот так вот.

Глава 8

Вячеслав Павлович несколько мгновений смотрел на меня. Потом молча подошел и обнял.

– Какой же ты дурачок! Ты так напугал меня. Больше так не делай!

– Не буду, – усмехнулся я. – Теперь-то уж вам точно ничего не грозит.

– Это верно.

– В таком случае я заберу наши вещи, и мы пойдем. Не стоит мне задерживаться. А вы объясните все своим, а то они совершенно не понимают, что происходит. Да и с милицией мне не хочется объясняться.

– С милицией я сам объяснюсь, за них не переживай. Подожди меня в коридоре, я сейчас ваши вещи соберу. И… спасибо тебе, Егор. Если бы не ты, то в заложниках мог оказаться мой сын или моя жена, а у них нет ведь твоей подготовки…

Я кивнул и вышел на лестничную площадку. Прислонившись к перилам, я стал ждать Вячеслава Павловича. Сейчас в мыслях я уже был в другом мире.

Наконец из квартиры вышел сам Вячеслав Павлович с двумя большими сумками, в которые были сложены мои и Эльвинга вещи. Следом за ним вышла и его жена с сыном. Однако не успел никто из них произнести и слова, как к нам подошел еще один человек в камуфляжной форме, с автоматом с коротким дулом через плечо и в маске. Подойдя, он стянул маску и поздоровался с Вячеславом Павловичем.

– Все воюешь, Слава? Кто это хоть были?

Вячеслав Павлович крепко пожал руку спецназовцу.

– Никакой тайны, Володя. Слышал о тех показаниях, что дают сейчас в милиции?

Володя усмехнулся.

– Еще бы не слышать! Ты думаешь, почему я так быстро оказался у тебя со своим отрядом? Сейчас вся милиция на ушах стоит. Меня сразу отправили, как только я сказал, что дело связано с ихними показаниями. Надеюсь, это так, иначе мне достанется.

– Так, так, – успокоил друга Вячеслав Павлович. – Скажу даже больше, один из этих парней прямой начальник тех молодчиков. Ему стало известно о показаниях, и он решил, что я смогу помочь ему удрать.

Володя присвистнул.

– Вот так, так. Кажется, скоро я буду майором.

– Обязательно будешь, – усмехнулся Вячеслав Павлович.

– Ну и дела! А почему он решил, что ты можешь ему помочь?

– Да столкнулся я с ним недавно в одном деле. Похищение жены одного бизнесмена. Так вот, мне удалось ее так спрятать, что они никого их них так и не нашли.

Я усмехнулся над этим «мне». Впрочем, я прекрасно понимал, что Вячеслав Павлович действует абсолютно правильно и не стоит мне высовываться со своей правдой.

– Вот он и решил, что я туда же смогу спрятать и его, – закончил Вячеслав Павлович.

– Ясно. Ну, а ты откуда такой, герой? – неожиданно повернулся ко мне Володя. – Ловко ты свалил того бандита, я даже не заметил, как ты это проделал.

– Я!? – Я раскрыл в удивление глаза. – Вы что-то путаете, дядя Володя. Я только недавно подошел! Я был вместе с Вячеславом Павловичем. И не с каким бандитом я не дрался. Да разве я и смог бы его победить? – Я честными глазами смотрел на спецназовца.

– Да, Володя, мальчик только недавно подошел. Житья нет от этих любопытных! И что здесь интересного? Он сейчас уйдет.

Володя хмыкнул и посмотрел на жену и сына Вячеслава Павловича, которые удивленно смотрели то на него, то на меня.

– Интересно. Мальчика, может, и не было в квартире. Но если задержанные о нем заговорят, то ведь мне на орехи достанется.

– Не заговорят. А если и заговорят, то им же хуже. Поверь.

– А, ладно. Не было, так не было. Иди уж, призрак мальчика.

– Благодарю, капитан, – вежливо поклонился я и нагнулся за сумками.

– Я помогу. – Вмешался Вячеслав Павлович и поднял обе сумки. – Давай я провожу тебя.

Молча, мы с ним вышли из подъезда и двинулись в сторону стоявшей недалеко машины. Но тут Вячеслав Павлович неожиданно остановился, поставил сумки и закурил. Несколько секунд он раскуривал сигарету, потом повернулся ко мне.

– Кажется, ты был абсолютно прав. Не стоило отпускать сразу Таню. Но кто бы мог подумать, что он окажется связан с теми преступниками?

Я пожал плечами.

– Во дворе давно ходили слухи, что бизнес этого Кеши не совсем чист. Просто никто не думал, что он мог быть связан с такими людьми.

– Ты не мог думать, а я должен был понять. В конце концов, я ведь не один год работал в милиции. Что ж, это мне будет хороший урок. А этот, как ты говоришь, Кеша, скорее всего, был не самой крупной фигурой. Так, не мелкая сошка, но и не «фигура». Мне его даже жалко немного. Сам же видел, как он лебезил перед начальником.

– А мне его не жалко, – жестко отрубил я. – Он сам выбрал свою дорогу. Его никто насильно не заставлял. В этой истории мне больше всего жалко Таньку. Ведь теперь всему ее благополучию конец. Нет больше маленькой принцессы. Ведь, если я правильно понимаю, то теперь начнется следствие и возможно, что очень многое из имущества ее отца конфискуют.

– Если у того не хватило ума оформить все имущество на жену и дочь.

– Даже если так, теперь ей все равно придется не сладко. Люди мстительны, а Танька слишком многим наделала гадости. Ей теперь проходу не дадут.

Вячеслав Павлович серьезно посмотрел на меня.

– А разве здесь нельзя сказать, что она сама виновата?

– Нет. Она, конечно, дура, но эта дурость от воспитания. Ее отец не мог не знать о поведении дочери. Ему ничего не стоило сразу поставить ее на место. Он этого не сделал. Здесь больше вины родителей, а не ее.

– Наверное, ты прав, – согласился Вячеслав Павлович. – Я бывал у нее дома и могу подтвердить твои выводы. Могу сказать даже больше. Мать Тани даже одобряла поведение дочери. Она сама вела себя также. А со мной вообще разговаривала как с кем-то незначительным. От нее-то дочь и нахваталась всего этого. Но может и хорошо, что все случилось? Это ведь хороший урок и для матери и для дочери. Возможно, они и поймут, что были не правы.

– Или озлобятся на весь мир, считая именно его во всем виноватым. А также обвинят во всем врагов. Таньке же и искать врага не надо.

– И это возможно. Ну ладно, Егор, прощай. Я бы тебя проводил, да мне возвращаться надо. Сейчас сюда следователь приедет, надо будет показания давать, а я еще семью не предупредил.

– Прощайте, Вячеслав Павлович, и спасибо вам за все.

– Это тебе спасибо, Егор. – Вячеслав Павлович махнул рукой и помчался к подъезду.

Я поднял сумки на плечи. Подергал их, устраивая ремни поудобнее и двинулся к машине. Из-за нее навстречу мне уже выходили Эльвинг, Ольга и Костя.

– Что там случилось?..

– О чем вы так долго разговаривали?..

– Как там?.. – сразу накинулись они на меня.

Я молча протянул одну сумку Эльвингу и двинулся в сторону кустов. Только удалившись на достаточное расстояние от дома Вячеслава Павловича, я бросил сумку и начал рассказывать…

– Да, не повезло Таньке. – Костя почесал затылок. – Такого я ожидать никак не мог. Надо же! А я ведь помню, как ее отец мастерил нам коляски, а потом катал по двору. Мы за ним толпой бегали. «Дядя Кеша, прокати…» И Танька тогда такая смешная была. Сделает что-нибудь – мы смеемся над ней и она вместе с нами…

– Чего это ты в воспоминания ударился? – поинтересовался я.

– Да так. Думаю. Вот вспоминаю твоего отца, когда он стоял под деревом. Помнишь? – Я кивнул. Еще бы я не помнил. – Или вот Танька и ее отец. Может быть деньги – это не такое уж и важное в жизни? Зачем они, если все кончается вот так? Чтобы потом убегать или как с Танькой, остаться совсем одной, без друзей?

– Не знаю, Костя. Не знаю. – Я вздохнул. – Это слишком сложно для меня.

– Дураки вы. – Ольга оттеснила меня. – Ни сами деньги, ни их отсутствие не принесет человеку ни счастья, ни несчастья. Я всегда поражалась глупости людей, который жили чуть ли не голыми в пещерах и их за это объявляли святыми. Да что святого в том, чтобы всю жизнь просидеть ни черта не делая в пустыне?! Лучше бы они делом каким занялись. Нищета – еще не признак святости, как и богатство еще не признак развращенности и преступности. Нет преступления в богатстве, если оно добыто честно и если человек живет не только ради его увеличения.

Я рассмеялся.

– А что ты скажешь по поводу моего богатства, философ? Честно оно добыто или нет?

– Ты же никого не грабил, – фыркнула Ольга.

– Как сказать, – еще больше развеселился я. – Севан считает, что я ограбил всех честных людей в Амстере.

– Ну, если Севан так говорит, тогда можешь смело считать свое богатство нажитым абсолютно честным путем. И потом, мне почему-то кажется, что ты не живешь только ради пополнения его.

– Ага. Мне Нарнах тоже советует поменьше тратиться. Он говорит, что только его умение вести дела помогают мне получать прибыль большую, чем я трачу. Но вот король Отто считает, что я слишком большой скряга и из-за прибыли забываю о рыцарских обязанностях. Одним словом, я скряга и купец, а не барон и рыцарь.

– Какой ты разный, – притворно восхитилась Ольга.

Тут нашу пикировку прервал громкий смех. Эльвинг и Костя уже давно молча нас слушали и теперь не выдержали.

– Видели бы вы себя со стороны, – Эльвинг в восхищении покачал головой. – Два увлеченных философа в споре о деньгах. Нет, – эльф толкнул Костю, – ты только послушай их. Два скромника.

Я поспешно, не дожидаясь продолжения насмешек Эльвинга, достал Ключ.

– Уже уходите? – сразу погрустнел Костя.

– Пора. – Я вздохнул. Тут мне в голову пришла одна идея. Как же я забыл о правилах перехода? – Костя, не расстраивайся, мы еще встретимся. Когда мы уйдем, возьми Ключ. Через семьдесят лет он зарядится, и ты сможешь попасть в Магический мир. Я же тебе говорил о том, что там происходит с людьми из нашего мира!

– Ух ты! – Костя сразу повеселел, но тут же печально вздохнул. – И что я там буду делать стариком?

Я только улыбнулся и пошел искать подходящую стену. К счастью в городе со стенами никаких проблем никогда не было. Эльвинг быстро переоделся и прицепил оружие. Вспомнив о том, что нас может ожидать с той стороны, я тоже поспешно надел кольчугу и прицепил кинжал с мечом.

– Оль, одевай куртку. Это здесь тепло, а там уже ноябрь.

Ольга кивнула и быстро оделась.

Я подошел к стене и достал Ключ. Ничего не произошло. Я потряс Ключ. Словно в ответ на это на стене появились контуры двери, на дальше дело не пошло. Только тут я начал понимать, что до этого слишком вольно пользовался дверью. Мастер ведь предупреждал, что я не могу бесконечно ходить туда сюда. В отчаянии, я вставил Ключ в прорисованную замочную скважину. Ключ с трудом, но вошел. Дверь стала четче. Я повернул Ключ и потянул за него. Раздался скрип и дверь, мерцая и грозя исчезнуть, стала открываться. Вот она заколебалась, ее контуры стали размыты, но тут же обрели четкость и вот снова передо мной была уже знакомая дверь – проход был открыт. Фу!!!

– А я уже начал было волноваться, – раздался за моей спиной спокойный голос Эльвинга. – Кажется, нам больше не стоит пользоваться этой лазейкой.

– Я и сам больше не рискну, – облегченно сказал я. Потом повернулся к Косте. – Давай, зайди в дверь и выйди.

– Что? – Костя недоуменно посмотрел на меня. – Но я не хочу с вами…

– А я тебя и не заставляю! Просто войди в нее и вернись обратно! Поверь мне! Так надо. – Костя колебался. – Да быстрее ты, я же не могу долго держать ее открытой!

Ольга с Эльвингом удивленно смотрели на меня, но не спорили.

Наконец Костя решился. Заскочив в дверь, он тут же выскочил обратно.

– Ну и зачем это? – сердито спросил он.

– Правило перехода. Мастер мне рассказывал, но я как-то выпустил его из головы. Теперь через семьдесят лет ты попадешь в Магический мир таким, каким пришел в него первый раз. Это правило действует в том случае, если твое время не успело догнать время Магического мира. А это происходит через шестьсот лет. Насколько я помню, ты был в том мире гораздо меньше. Так что через семьдесят лет мы с тобой еще в прятки поиграем. – Я подмигнул ошеломленному Косте и шагнул следом за Ольгой. Дверь захлопнулась. – Только не забудь взять Ключ! – успел крикнуть я.

– То, что ты говорил, правда? – сразу спросила Ольга.

– Ага. Так что через семьдесят лет мы с ним встретимся.

– Если доживем, – мрачно бросил Эльвинг, настороженно оглядываясь по сторонам.

Попав из освещенного ночного города на природу, мы мигом ослепли от резкого контраста. Наши глаза еще не успели привыкнуть к лунному свету. Однако я чувствовал, что опасности нет.

– Наконец-то! Куда вы делись, черт возьми?!! Энинг, не надо таких фокусов!!!

Нас быстро окружили солдаты во главе с Даерхом, который встревожено оглядывал нас троих.

– Что здесь произошло?

Было ясно, что принц не отстанет и пришлось все рассказать. Правда, про другой мир я говорить не стал. Просто сказал, что нам удалось убежать и спрятаться. И вот теперь мы вернулись.

Отто подозрительно выслушал мой рассказ.

– Энинг, ты врун, конечно, умелый, но и я не болван! Не хочешь говорить, что произошло, не надо, только не ври мне, ладно? – заметил он мне, когда остальные чуть отъехали назад, оставив нас наедине.

– Ладно, – вздохнул я. – Но про нападение я сказал правду.

– Знаю. Мы перехватили этот отряд. Правда, Бекстеру удалось уйти, но мы отбили ваших лошадей. Они их с собой пытались забрать. Это Леонор поднял тревогу. Сказал, что чувствует, что вы попали в беду. Ну мы и сорвались. Примчались. Пока разобрались, что к чему, Бекстер и удрал. Зато с остальными со всеми управились. А вас нигде нет. Весь этот городок перевернули вверх тормашками.

– Извини, Отто, но мы же не знали, что вы так быстро придете к нам на помощь. Вот и решили спрятаться понадежней. Мы не могли вас видеть.

– Понятно. Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Сегодня уже не поедем, переночуем здесь. А вот завтра с утра в путь. Надеюсь, больше никаких приключений не будет. Кстати, а где эта, твоя подружка.

– Я отправил ее домой.

– Вот и ладно. А теперь пойдемте, я провожу вас в ваши комнаты.

На следующее утро мы всем отрядом выехали из деревни. В хвосте плелось человек десять пленных – тех, кого захватили в деревне. Секретаря Бекстера вместе с капитаном корабля везли отдельно и счастливыми они не выглядели. После же произошедшего они совсем упали духом.

Мы двигались быстро и старались нигде не задерживаться. Деревни и небольшие городки проскакивали мимо, не задерживая наше движение ни на минуту. Меня всегда поражала эта скученность селений и городков. Мне все время казалось, что все эти селения налезают одно на другое. От размышлений меня отвлек вызов по даль-связи. Как всегда при этом у меня страшно заломило в зубах. Я поспешно извлек палочку.

– Слушаю, Вильен.

– Энинг, ты где там сейчас прохлаждаешься? Случайно не в море в погоне за принцессой? Ладно, шучу, не кипятись. Я все знаю. Мервин только что любезно проинформировал меня о случившемся. Но я вызвал тебя не для этого. Я кое-что узнал про Рона.

– Что?! – Я мгновенно забыл про глупую шутку Нарнаха. – Ты узнал, кто его родители?

– Кажется да. – Однако голос Нарнаха был не слишком радостным. – Похоже, что его просто бросили.

– То есть как? – ошеломленно спросил я.

– А вот так. Его мать отправилась вместе с караваном своего мужа домой, но в дороге умерла в родах. Если ты спросишь моего мнения, то, похоже, здесь не все чисто, но это только мои предположения. В общем, история банальная. Два сына. Старший, которому досталось все дело отца и его богатство и младший, который этому был не слишком рад. Плюс ко всему этот купец женился по любви на красавице. Она чем-то заболела, и муж отправил ее лечиться на юг. Потом сам туда приехал. Когда она выздоровела, то захотела вернуться домой, чтобы встретиться с родителями. Муж последовать за ней не мог – у него были неоконченные дела. Он отговаривал жену – она ведь должна была вот-вот родить. Дальше ты сам можешь предположить. Женщина умирает в родах, а брат того купца решает подбросить родившегося ребенка в первый попавшийся дом, а брату сообщает, что его жена и ребенок умерли при родах. Естественно купец срывается с места и мчится домой. Однако горе помутило его рассудок, и он уже ничем не занимался. Ушел от дел. А потом в одну дождливую ночь он бросился со скалы в море. По крайне мере так говорят свидетели.

– Понятно. – Я задумался. – А кто еще живет в доме того купца?

– Точно не знаю. Кажется, этот младший женился сразу после смерти жены своего брата. Сейчас у него четверо детей. По-моему, есть племянница. Тут я не уверен.

– Подожди, ты хочешь сказать, что у Рона есть сестра?

– Говорю же, я не знаю точно. Я не ставил задачи узнать все о той семье.

– Вильен, пожалуйста, узнай.

– Да ради Бога. Мне что, жалко. А потом тебе сообщить?

Я задумался.

– Нет. Все это неполно. Я хочу сам все узнать, прежде чем что-либо сообщу Рону. Я должен составить свое мнение об этих людях. Когда ты все узнаешь?

– Сейчас пошлю запрос в свою контору в том городе. Там мои люди наверняка знают этого человека. Он же купец. Думаю, часов через шесть-семь все буду знать.

– Хорошо. Сейчас я еду в замок, а оттуда сразу выезжаю в тот город. Сообщи в свою контору. Я заеду туда и пусть они мне расскажут. Этот город далеко?

– На границе Амстерского союза и Галийского королевства. Формально принадлежит королевству, но у него подписан договор и с союзом. Реально же этот город не принадлежит никому. Там всем заправляет гильдия самых богатых людей. Так что будь осторожен. Все законы там устанавливаются именно для этих настоящих хозяев города. Впрочем, чего я тебя предупреждаю? По правде говоря, это мне их стоит предупредить о тебе. В общем, Энинг, постарайся не разрушать этот город – у меня в нем дела. Нет-нет, если тебе очень захочется, то пожалуйста…

– Как называется этот город? – сухо спросил я, стараясь игнорировать насмешки.

– Лейкон.

– Хорошо. Ты предупреди своих людей. – Я отключил связь и задумался.

Ко мне подъехала Ольга.

– С кем ты говорил? С отцом?

– Нет. С Нарнахом. Он нашел родителей Рона.

– Так это же замечательно!!!

– Не думаю. Они погибли. И вообще… тут много неясного. Не говори ничего Рону, пока я все не выясню.

– Ты собираешься сам этим заняться?

– Да. Вот отвезу тебя в замок и отправлюсь туда.

– Я с тобой.

– Не дури. Тебе нельзя со мной. Да тебя и отец не отпустит. Принцессы не путешествуют без свиты.

– Некоторые идиоты полагают, что быть принцем или принцессой очень здорово, – с неожиданной злостью заговорила Ольга. – Их бы засунуть на мое место! Туда нельзя, сюда нельзя! Ваше высочество, возьмите охрану, ваше высочество, вам это не подобает! Тьфу!

Я подумал, что для авантюрной натуры Ольги ее положение не самое лучшее. Ей бы быть дочерью капитана дальнего плаванья или разбойника. Там бы она была на своем месте. Сейчас же множество ограничений невидимыми путами держали ее в определенных рамках, не давая ее живому характеру разыграться в полную силу. Естественно, что при ее темпераменте она тяготилась своим положением. Отсюда и все ее выходки, к которым, казалось, все привыкли. Недаром ведь Ратобор даже не сильно и сердился на нее, когда она тайком пробралась в его свиту. Тем не менее, она умела, когда необходимо подчиняться обстоятельствам, поэтому дальше спорить не стала.

К замку мы подъехали ближе к обеду. Там нас встретил король с Ратобором, который тут же заключил Ольгу в объятия и уже не отпускал ее от себя ни на шаг. Отто уже рассказывал о нашем путешествии отцу. Впрочем, здесь был и Ратобор с моими родителями и братом, которые внимательно слушали его рассказ.

Королю, кажется, не слишком понравилось, что мы наняли пиратов, но он ничего говорить не стал, решив, что спасение дочери князя прощало все мои выходки. Ратобор же выслушал рассказ внимательно, потом задумчиво посмотрел на меня. Я решил было, что он хочет что-то мне сказать, но князь промолчал. Лишь попросил извинить его и отправился с дочерью на свою половину.

Мне же пришлось огорошить родителей сообщением о том, что мне необходимо снова уехать. Рон опять вознамерился ехать со мной, но я заявил, что еду ненадолго и одному мне будет справиться с этим делом гораздо проще.

– Ты всегда так, – обиделся Рон.

– Рон, поверь мне… если бы я мог, то взял тебя.

– Эльвинга же ты берешь…

– Нет. Он тоже остается здесь.

Эльвинг, которому я уже успел все объяснить, согласно кивнул.

– Он остается здесь? – Рон недоверчиво посмотрел на нас двоих.

– Вот именно.

Это прекратило все споры. Только Эльвинг постарался еще поговорить со мной.

– Я все равно не понимаю, почему ты хочешь отправиться туда один? – заметил эльф к вечеру, когда мы с ним остались вдвоем в полутемной гостиной, где расположились с чашками чая. В камине весело потрескивал огонь и я, наслаждаясь уютом, блаженно устроился в кресле рядом со столиком. Чашка же чая настроила меня на умиротворенный лад. Вопрос Эльвинга выдернул меня из блаженного состояния, и я некоторое время пытался понять чего он хочет.

– Понимаешь, мне трудно вот так ответить. Прежде, чем что-то предпринять, я хочу сам во всем разобраться. С одной стороны этот человек, что бросил Рона негодяй. Но тут может быть гораздо больше скрыто за всем. Насколько он виноват в смерти матери Рона и виноват ли он вообще? И самое главное – стоит ли сейчас говорить обо всем Рону или лучше подождать? Именно на этот вопрос я и хочу ответить. А для этого я должен понять, что за люди его родственники. Может тот человек уже раскаивается в своем преступлении и Рона можно познакомить с ними? Ведь не убил же он тогда младенца! Подбросил, но не убил. А что было проще?

– Это я понял. Я не понимаю, почему ты хочешь ехать один.

– Потому что так проще будет получить сведения. Я хочу познакомиться с теми людьми. Понять чем они живут. Что они за люди. А для этого я собираюсь войти к ним в дом. Толпа за спиной может сильно помешать мне в этом. Понимаешь?

Эльвинг неуверенно кивнул.

– Кажется да. Ты считаешь, что так будет лучше?

– Прежде всего, я считаю, что так я лучше пойму тех людей, а это для меня самое главное. А ты то как провел это время? Мы ведь даже не говорили с тобой после твоего возвращения, господин посол, – насмешливо спросил я.

– А. – Эльвинг махнул рукой. – Ерунда. Не скажу, что мне обрадовались, но и тронуть посла трех стран не осмелились. К тому же, как и предполагал Мервин, Сверкающий уже достал и наш народ. Я оказался не единственный, кто пострадал от козней агентов Сверкающего. Просто я оказался единственным, кто пострадал от злопамятности разоблаченного агента.

– То есть? – не понял я.

– Сверкающий не разменивается на пустяки. Если он что-то делает, то это должно принести ему пользу. Поэтому он подобным методом устранял своих противников – глав семей, которые выступали против него, их советников. Я в этом списке оказался единственный, кто пострадал из-за злости разоблаченного агента. Впрочем, нет худа без добра, этим я, кажется, спас того, против кого действительно готовилось покушение. Это открылось уже после моего изгнания.

– Но почему тогда не отменили изгнания? – недоуменно спросил я.

– Я же уже говорил, – поморщился Эльвинг. – К тому же они не хотели признавать свою неправоту. Сыграло роль еще и то, что главенство в семье заняли родственники убитого мной. Они и слышать не хотели о моем прощении.

– Ну и чем закончилась твоя миссия? – спросил я, чтобы переменить не очень приятную для эльфа тему.

– Как и предвидел Мервин, было много споров. В конце концов, они отвергли идею вмешательства, но на это никто не рассчитывал. Главное, чтобы старейшины не мешали. Зато мне удалось уговорить несколько молодых эльфов из разных семей добровольно примкнуть к экспедиции. Те обещали привести еще несколько друзей. Думаю, тысячи две наберется, а больше и не надо. Для меня главное, чтобы эльфы участвовали в предстоящей войне. Думаю, это поможет сблизиться эльфам и людям. – Взгляд эльфа неожиданно стал задумчивым. – Знаешь, какая у меня мечта? Чтобы эльфы перестали сторониться людей. Чтобы они постарались понять их. Когда я был маленьким, то постоянно слышал, что люди лживые создания и им доверять ни в коем случае нельзя. Мне говорили, что они подлы по натуре и могут только уничтожать все. Когда меня изгнали, то я мог познакомиться с людьми поближе и оказалось, что люди, как и эльфы, очень разные. А потом появился ты. Вот уж кто никак не вписывался в те представления эльфов о людях, так это ты. Путешествуя с тобой, я узнал столько о людях, сколько никогда не смог бы узнать раньше. Я об этом и говорил дома. Стариков мне убедить не удалось, но на них я и не рассчитывал. Я рассчитывал на молодых. На тех, кому, как и мне, хочется воочию посмотреть на мир. Именно таких я и хотел привлечь на свою сторону. Когда война закончится, то я надеюсь, что их представления о мире изменятся, и они смогут изменить эти представления дома. Вот ради чего я и согласился отправиться послом. Нельзя всю жизнь жить в уверенности, что эльфы самые лучшие создания на земле, как нам говорили. – Эльвинг замолчал и задумчиво стал вертеть чашку.

Я не стал ничего говорить, понимая, что друг сейчас говорил не столько для меня, сколько для себя. Кажется, он продолжал спор с собой, начатый им очень давно. Я не считал себя в праве вмешиваться в спор, который должен был определить судьбу эльфов. Только Эльвинг мог решить его. И решить он его должен был сам. Поэтому я и молчал. Но в глубине души я считал друга правым. Когда кто-то начинает считать себя лучше других, то он невольно перестает оценивать себя объективно. Потеря же объективности по отношению к самому себе – это верный признак грядущего падения. Недаром Деррон и Мастер всегда требовали от меня досконального изучения себя. Они добивались чтобы я знал не только свои достоинства, но и свои недостатки и в этом они видели залог моего выживания.

Тут неожиданно открылась дверь, и в комнату заглянул испуганный слуга.

– Милорд, там…

Но тут, прерывая его, в гостиную заглянул Ратобор. Мы с Эльвингом поспешно поднялись и слегка поклонились. Ратобор махнул рукой.

– Можно к вам? – спросил он, с интересом рассматривая продукты на столе. – Я не помешал? И не надо официальности. От всех этих величеств у меня уже голова болит. Энинг, я бы хотел с тобой поговорить.

Намек был более чем прозрачный и Эльвинг поспешно поднялся.

– Ладно, пойду спать. А то ведь мне так и не удалось выспаться за последние три дня. Завтра раньше обеда не встану, – заявил эльф, выходя из комнаты.

Ратобор некоторое время смотрел ему вслед, потом повернулся ко мне, заняв освобожденное Эльвингом место.

– Я бы хотел поговорить с тобой об Ольге.

– Об Ольге? – изумился я. – А что с ней?

– С ней ничего. Просто, кажется ей очень нравится один небезызвестный нам рыцарь.

– Это пройдет. – Мрачно ответил я. – У нас ведь такой возраст, что десять влюбленностей на дню.

– Да? – Ратобор с интересом посмотрел на меня. – Это кто тебе такое сказал?

– Да там, у меня дома была одна учительница…

– Наверное, она была не слишком умная. Но это не главное. Я знаю свою дочь, и я успел уже понять тебя. Мне почему-то кажется, что вы с ней не из тех, у кого все легко пройдет. Ольга, по крайне мере, точно не будет метаться от одного мальчишки к другому. Мне кажется, она отнеслась к своему чувству очень серьезно. А уж ее характер я знаю.

– А что вы по этому поводу думаете? – поинтересовался я. – Вас не смущает, что принцесса полюбила какого-то там рыцаря?

– Я не в восторге, – честно ответил Ратобор. – Я все же надеюсь, что это ее увлечение пройдет. Хотя и не верю в это.

– Можете не волноваться. Все равно мы не сможем быть вместе…

– Я знаю. Она мне уже рассказала. Более того, даже потребовала у меня помощи, – князь усмехнулся. – Настойчивая девочка. И, кстати, это меня тревожит гораздо больше всего остального.

– И что вы хотите от меня? Чтобы я забыл об Ольге.

– Ну, я все-таки не глупец, каким ты меня, очевидно, представляешь. Говорю же, Ольга рассказала мне все. В том числе и о том, что именно ты предложил забыть друг о друге. Знаю я и о том, что это была ее инициатива начать поиски средства, которое помогло бы вам.

– Так чего вы хотите?

– Знаешь, я хотел просто поговорить с тобой. Если бы ты был королем, то я с удовольствием выдал бы Ольгу за тебя и считал бы, что ей повезло. Сейчас же Ольге грозит в лучшем случае свадьба по каким-нибудь государственным интересам с наследником какого-нибудь государства. Однако, зная Ольгу, я могу ожидать от нее скорее ухода в монастырь, чем ее согласия на свадьбу с человеком, который ей не нравится. Поэтому, если вы сможете найти средство, чтобы быть вместе, то тогда мне просто грешно будет вам мешать. Если уж ваша дружба или любовь смогут победить, то не мне становиться у вас на дороге. В конце концов, Ольга всего лишь моя младшая дочь, а значит не самая выгодная партия. Считай, что это вам испытание. Если ваше чувство не просто детская влюбленность, то вы отыщите способ побороть обстоятельства. Если нет, то вы должны смириться. Это я сказал и Ольге.

– И что она ответила?

– Догадайся? – усмехнулся Ратобор.

– Я тоже согласен. Думаю, что это будет справедливо.

– Вот и хорошо. И еще. Ольга мне рассказала и о том твоем разговоре с Бекстером. Этот Бекстер умнейший человек.

Я мгновенно напрягся. Тот разговор никак не хотел уходить у меня из головы. Ратобор, кажется, заметил мое состояние и удовлетворенно кивнул.

– Так я и думал. Ты хоть и не поверил ему, но и не забыл тот разговор.

– А разве он не прав? – с вызовом спросил я.

– Прав. Стопроцентно прав. В этом то и сила Бекстера, что он всегда говорит только правду. Но при этом он умудряется обмануть всех. Да, он прав. В настоящий момент и для меня, и для Мервина, и для Отто твое убийство Сверкающим самое выгодное дело. Но, оценивая события, никогда не забывай о людях. Неужели ты считаешь, что я или Мервин способны вот так обойтись с тобой? Знаешь, самая большая ошибка многих правителей – это их отношение к людям как к вещам: использовал – выкинул. А если необходимо, то вещь и вообще можно уничтожить. С таким отношением они очень быстро оказываются в пустоте и уже не замечают, что и к ним стали относиться как к вещи – необходимой, но заменимой. Я никогда не предавал никого и надеюсь впредь избежать этого. Так что не обращай внимания на Бекстера. Может он и прав, когда говорил тебе все это, но ни я, ни Мервин не будем делать ничего подобного. К тому же, – Ратобор неожиданно усмехнулся, – Ольга потом меня прибьет, если узнает, что я что-то сделал тебе.

Князь кивнул и быстро вышел из комнаты. Я остался сидеть, размышляя о разговоре. Казалось, Ратобор не сказал ничего такого, что могло бы убедить меня в том, что Бекстер был в чем-то не прав. Тем не менее, я почувствовал странное облегчение. Казалось, кто-то убрал с моей души камень, который постоянно мешал мне после того памятного разговора с Бекстером. А этот Бекстер действительно опасный человек.

Ладно. Я поднялся. Пора баиньки. Завтра снова в путь и надо хоть немного отдохнуть. А все-таки, действительно ли дядя Рона такой негодяй, или это была минутная слабость с его стороны? Эта мысль была неожиданна. Впрочем, именно ответ на этот вопрос я и собрался искать в семье Рона.

На следующее утро я выехал в шесть утра. Меня провожали только мать и отец. С остальными я попрощался еще вчера. Это, кажется, тоже не понравилось королю. По моему у меня уже становится хобби делать то, что монарху не слишком нравится. Ведь я должен был остаться и проводить монархов, которые должны были сегодня днем ехать в столицу Тевтонии для переговоров о совместных действиях против Сверкающего. Однако, в конце концов, Отто (после уговоров сына и Ратобора) соблаговолил дать мне высочайшее разрешение на отбытие. Огромнейшее ему спасибо за это! А также спасибо Мервину, который уговорил меня принять дар Буефара. Как раньше было просто – сел и поехал куда захотел. Теперь же ни-ни. Есть этикет, которым ты должен следовать. Еще куча правил. Тьфу!!! Пожалуй, здесь я полностью согласен с Ольгой – в высоком положении нет ничего хорошего. И чем выше ты сидишь, тем больше ограничений на тебя накладывается.

Чтобы не терять времени, а также уйти от возможных преследователей, я, не останавливаясь, проскакал несколько десятков километров и только потом решил передохнуть и поесть. Под теплой шапкой я скрыл свой рыцарский обруч, а шерстяной плащ, в который я старательно кутался, прекрасно маскировал мое вооружение. Только меч трудно было спрятать, но шеркон не отличался размерами и под плащом его мог разглядеть только очень внимательный человек. В результате сейчас по дорогам Тевтонии ехал странный всадник непонятного происхождения в плаще и широкополой шляпе. Его конь был великолепен, да и одежда не бедная, но свиты с ним не было. Поэтому все люди решали, что я сын какого-нибудь слуги барона или управляющего, которого отец отправил куда-то по делам. В результате передо мной мгновенно открывались двери всех трактиров и трактирщики спешили поскорее выполнить мой заказ, считая, что отец наверняка дал мне денег на дорогу, а я слишком неопытен, чтобы знать им цену. Я не спорил и платил, даже если цена за продукты заметно превышала разумные пределы. В данную минуту мне требовалось привлекать как можно меньше внимания к себе, а подобное поведение было вполне характерно для молодых людей, которым впервые доверили выполнение какой-нибудь задачи. Таким образом, я проехал всю Тевтонию и к утру пересек Амстерскую границу. Не задерживаясь в пути, минуя все крупные города, я поскакал дальше.

Я проскакал те места, по которым ехал еще когда впервые попал в этот мир. Вспомнил я и свою встречу с горексом. Да, безобидный зверек. Я мысленно усмехнулся воспоминаниям. Но задерживаться здесь я не мог себе позволить.

Чтобы двигаться быстрее, я вынужден был съехать с главного тракта, поскольку по нему бесконечным потоком двигались крестьяне со своими телегами с продуктами, купцы с товарами и просто различные путешественники, которые направлялись в Амстер и из него. Этот поток сильно замедлял мое движение. Поэтому я решил, что двигаться по хоть и более длинным, но относительно пустынным дорогам будет быстрее, чем по главному тракту.

Сейчас я уже не особо сильно старался маскироваться, поскольку в этой массе людей никому до меня не было никакого дела. Если на меня кто и обращал внимание, так это крестьянин, которого я нечаянно задел или какие-нибудь рабочие, которые вынуждены были посторониться, чтобы пропустить меня. Причем этот поток ослабевал лишь на немного по мере удаления от Амстера.

До Лейкона я добрался лишь к следующему утру. Я мог бы добраться до него и вчера вечером, но посчитал, что делать в нем ночью мне совершенно нечего и немного придержал бег коня. Поэтому я подъехал к воротам этого в высшей степени интересного города только рано утром. Принадлежа формально к Галийскому королевству, он, по сути, не принадлежал никому. Местные купцы, которые и правили в нем, сумели поставить дело так, что никто реально претендовать на власть здесь не мог. Нет, здесь имелся представитель короля, но выполнял он чисто декоративную роль – власть в городе принадлежала тем, у кого были деньги. А деньги были у немногих купеческих семей. Именно они испокон веков и правили здесь. Являясь удобным портом, город быстро превратился в важный центр торговли, на котором скрещивались интересы многих государств. Играя на этих интересах, олигархи сумели упрочить свое положение и сделаться фактически независимыми в своих решениях, проводя свою, зачастую противоречащую интересам галлийцев, внешнюю политику. А если представитель короля пробовал вмешаться, то ему быстро и популярно объясняли, кто здесь настоящий хозяин.

Два угрюмых стражника у ворот приняли из моих рук положенную мзду и проводили меня равнодушными взглядами. Я только поглубже надвинул шляпу, прячась от мелкого осеннего дождя и мерным шагом никуда не торопящегося человека направился по улице, останавливаясь около каждой встречной гостиницы, словно выбирая ту, которая будет мне по карману. Одиноким прохожим, спешащим поскорее попасть домой, до меня не было никакого дела, и они торопливо перебегали под струями дождя, спеша поскорее где-нибудь укрыться. Под различными самодельными укрытиями, прятались немногие нищие, которые еще надеялись что-то сегодня заработать. Один из таких индивидуумов приспособил для укрытия бочку, опрокинутую набок, в которую он и залез, выставив на улицу только шляпу. Мне вспомнилась история о Диогене, и я невольно усмехнулся – нашелся последователь философа. Правда, подозреваю, сам Диоген сильно изумился бы, встретив такого последователя.

– Ну что уставился? – огрызнулся на меня из бочки «Диоген». – Проваливай!

Хамства я не перевариваю, но не драться же с ним? Чтобы сохранить лицо и оставить за собой последнее слово, я незаметно достал несколько серебряных монет и сделал вид, что собрался дать их нищему, но последние грубые слова заставили меня изменить намерения. Я с деланным безразличием пожал плечами и убрал монеты обратно.

Нищий жалобно проследил, как монеты исчезают в моем кармане.

– О, достойнейший, – завыл нищий плаксиво. – Я не ел много дней и помираю с голода! Не оставь меня своим милосердием, о могущественнейший.

Но я уже отъехал. Мне вслед полетели грязные ругательства, но я только усмехнулся. Что бы этот тип мне не сказал, но, думаю, сейчас он сильно жалел о своей грубости. И не очень то он был похож на помирающего от голода. Так что не сильно, и я сожалел о своей выходке.

Но где же эта гостиница «Золотой орел», о которой говорил Нарнах? Надо было все-таки более подробно расспросить Вильена. Ищи теперь. И спросить не у кого. Те немногие прохожие, которых я останавливал, только что-то бурчали в ответ и спешили поскорее пройти дальше.

– «Золотой орел»? – переспросил еще один остановленный мной прохожий. – Да у тебя денег не хватит, чтобы там поселиться! Иди поищи какую-нибудь ночлежку, бродяга!

– Огромное спасибо за помощь, – буркнул я, глядя в спину уходящего собеседника. Нет, разве я спрашиваю цену в номере? Я только спросил, как туда пройти! Почему бы просто не ответить?

Впрочем, ясно, что эту гостиницу стоит искать где-то поближе к центру города. Во-первых, Нарнах не станет располагать свои конторы на окраинах – это несолидно и вредно для дел. А во-вторых, судя по реакции последнего моего собеседника, гостиница «Золотой орел», рядом с которой и находилась контора Вильена, была не дешевая и вряд ли она располагалась в трущобах. Если бы не дождь, то можно было бы не спешить с поисками, и не торопясь разыскать ее. Однако мелкий дождь, вымочивший меня с головы до ног, заставлял торопиться. Мысленно проклиная «гостеприимство» местных жителей, я выбрал самую широкую улицу и двинулся по ней, справедливо полагая, что она выведет меня в центр города, где должны располагаться административные здания.

Мое предположение оказалось верно. Вскоре показалось большое здание, на котором огромными буквами было выведено: «Совет города». Недалеко находилась и гостиница «Золотой орел». Ого, а Нарнах не мелочился – контора располагалась в самом центре, что должно стоить ему немало динаров.

Я поднялся на крыльцо огромного трехэтажного особняка, в котором располагалась контора Нарнаха и заколотил в дверь.

– Кто там? – раздался недовольный голос.

– Энинг.

Судя по тому, с какой скоростью раскрылась дверь, меня здесь ждали.

– Милорд, проходите. Не беспокойтесь о коне, о нем позаботятся. Проходите. Ванну?

– Нет. – Отказался я. – Потом может. Не хочу терять время. Сейчас я хочу поговорить с Виррегором. – Именно этого человека назвал Нарнах, когда говорил, что его человек постарается разузнать об интересующей меня семье.

В прихожей я скинул плащ и снял шляпу. Вода потоком потекла на пол. Слуги немедленно бросились вытирать пол.

– Не беспокойтесь, милорд, все уберут. – Человек, который открыл мне дверь, показал, куда идти.

Я проследовал за ним, с сомнением осматривая свой внешний вид. К тому же находиться в мокрой одежде было не слишком удобно.

– Знаете, – нерешительно начал я. – Мне бы не помешало переодеться. У вас есть подходящая одежда.

– Найдем, милорд, – пообещал человек.

Одежда действительно нашлась, и вскоре я уже сидел около камина с чашкой чая в руке (от предложенного вина я отказался). Напротив сидел Виррегор и с некоторым сомнением смотрел на меня.

– Простите, милорд, вы и есть Энинг Сокол? – наконец нерешительно спросил он.

– Угу, – ответил я, прихлебывая чай.

– Я представлял вас немного иначе. Думал вы старше.

– Угу, – повторил я. – Но это сейчас неважно. Вы узнали то, что меня интересует?

Виррегор сразу собрался и посерьезнел.

– Да. Фамилия тех людей, что вас интересует Донервайры. Старший – Хегор Донервайр. Именно он в настоящее время и является хозяином дома.

– Стоп. – Остановил я Виррегора. – Начните с событий одиннадцатилетней давности. Именно они меня интересуют сейчас больше всего. А потом уже опишите современное положение.

– Хорошо, милорд. Хегор – младший сын в семье. Старшего звали Рагеромом. Именно он и унаследовал все состояние отца. Однако у него не было никакой деловой хватки. Рагером был, как бы это сказать, мечтатель. Он всегда любил помечтать. Был не от мира сего. К счастью он и сам это понимал и доверял вести дела своему младшему брату. Вот уж у кого была волчья хватка, так это именно у младшего. Именно он должен был бы родиться старшим. Еще старшему повезло в том, что его полюбила одна из красивейших и умнейших женщин города. О любви Лизетты и Рагерома в то время говорили много и все сходились в том, что Ригерому крупно повезло. Лизетта сумела навести порядок в делах, и быстро поставила на место Хегора, который начал поворовывать. У них родилась дочь Лейза. Сейчас ей шестнадцать. А потом Лизетта заболела и Рагером отправил ее лечиться на юг.

– Ага, дальше я знаю. По пути домой она умерла при родах.

– Да. Врач сказал, что организм был слишком ослаблен болезнью. Именно это и послужило причиной ее смерти.

– Это точно? Я имею в виду, Хегор не помог ей отправиться на тот свет?

– Об этом говорили, но это вряд ли. Хегор не осмелился бы на подобное. Он прекрасно знал, что Рагером проведет тщательное расследование.

– Хорошо, а что было, когда караван вернулся?

– Когда известие о смерти Лизетт и ребенка дошло до Рагерома, то тот с горя едва умом не тронулся. Хотя тут сказать едва вряд ли можно. Это был уже не тот жизнерадостный и веселый человек, которого все знали. Он подолгу сидел у себя в комнате и ничем не занимался. Его дела стояли, но это, похоже, совершенно его не печалило. Если бы не Хегор, то он совсем бы разорился. Поэтому было принято решение об опеке. Однажды ночью какой-то прохожий увидел, как какой-то человек бежал к морю. Подбежав, он постоял некоторое время на вершине скалы, а потом бросился с обрыва. А на следующий день стало известно о том, что исчез Рагером. Не было и его плаща, а дверь из дома была раскрыта. Тогда все решили, что он окончательно спятил и бросился в море. Наследство перешло Хегору.

– А разве не дочери Рагерома? – недоуменно спросил я.

– Нет. По законам Лейкона дочери достается только десятая часть наследства. Чтобы не возникло никаких кривотолков, Хегор сразу оформил наследство племянницы и положил всю сумму в банк на ее имя. До восемнадцати лет, правда, она не имеет право им распоряжаться.

– И какая сумма ей досталась?

– Около пяти тысяч.

– Что?! Дочь главы одной из правящей семьи города получила пять тысяч? Пусть и всего десятая часть, но я думал, что это будет большая сумма?

– Милорд, вы не все знаете. Эта сумма была высчитана не Хегором, а специальными представителями. Они оценили все состояние и указали точную сумму наследства. Что касается правящей семьи, то такое положение она заняла в результате деятельности Хегора. Он сумел значительно увеличить свой капитал, а также значительно поднял свое влияние в городе. Конечно, те средства, к которым он прибегал, вряд ли могут вызвать одобрение, но не думаю, что это вас интересует. К тому же здесь это не считается преступлением.

– Отлично. – Я крепко задумался. Теперь мне предстояло продумать свои дальнейшие шаги.

– Милорд, вы собираетесь навестить Хегора?

– Наверное.

– Тогда я могу послать гонца. Хегор давно уже хотел завести более тесные дела с Нарнахом. Когда он узнает, что здесь находится владелец конторы, то…

– Нет-нет, – поспешно вмешался я. – Наоборот. Никому ничего не говорите и разыщите для меня какую-нибудь хорошую, но старую и дешевую одежду. Найдите дешевое оружие, но только чтобы оно не разваливалось на части. Я прибуду в дом Хегора под видом бедного странствующего рыцаря, который ищет где заработать. Вы поняли?

– Милорд, вас не пустят даже на порог.

– Меня пустят, – мрачно возразил я. – У меня есть кое-что, что сильно заинтересует Хегора. Тогда-то я и пойму что он за человек.

– Как скажете милорд, – с сомнением ответил Виррегор. – Вильен Нарнах предупредил, чтобы мы помогали вам во всем, даже если это покажется нам неправильным.

Я усмехнулся и проводил вышедшего Виррегора взглядом. Через некоторое время я смог убедиться, что деньги тот от Вильена получает не зря. Виррегор отыскал именно то, что мне было нужно, и вскоре я уже разглядывал себя в зеркало. Еще крепкие, но основательно потертые шерстяные штаны, такая же потертая куртка, старые кожаные доспехи, полустертые сапоги. Оружие так же было довольно дешевым и не слишком надежным. Только короткий меч был крепким на вид, но я не рискнул бы с ним сражаться слишком долго. К тому же он был совершенно не приспособлен к стремительным выпадам, к которым я привык. Виррегор тоже понял, что этот меч не для меня и принес крепкую шпагу. Это уже было лучше.

Мне осталось только поблагодарить Виррегора и отправиться на улицу. Здесь меня уже ждала другая лошадь с притороченным к седлу походными мешками. Спокойная и какая-то вялая.

– Я подумал, милорд, что если вы хотите предстать перед Хегором в роли бедного рыцаря, то ваша лошадь будет не слишком хорошо соответствовать вашему образу. Я позаботился и о запасных вещах.

– Огромное спасибо, Виррегор, – искренне поблагодарил я его. Действительно, моего Урагана за дешевую клячу не примет даже слепой в самую темную ночь.

Я быстро провел ревизию тех вещей, что сложил мне Виррегор. Ничего особенного. Запасная одежда, такая же дешевая и поношенная как на мне, уже почти использованное мыло, нитки и другие мелочи, необходимые в дальней дороге. В кошельке лежал один динар, четыре серебряные монеты и горсть меди.

– Великолепно, Виррегор, только мне надо кое-что забрать из своих вещей.

Я быстро сходил на конюшню и из седельных сумок, лежащих рядом с Ураганом, достал тщательно завернутый сверток. Теперь можно и в путь.

– Что это? – с интересом спросил Виррегор.

– Подарок Хегору. Ждите меня к вечеру.

Я вскочил в седло, махнул Виррегору и неторопливо отправился в путь. Неторопливо, чтобы успеть основательно вымокнуть под дождем. Кто поверит, что я давно нахожусь в пути, если прибуду в гости лишь в слегка подмоченной одежде? К счастью (ну кто еще из путешественников может обрадоваться такому) дождь еще не прекратился и мне не пришлось выдумывать разных экзотических способов убедить всех, что я путешествую давно. Если бы дождь прекратился, то, наверное, пришлось бы прибегнуть к лейке. Но, к счастью, все это были чисто теоретические размышления. Дождь еще помогал мне тем, что на улицах было очень мало прохожих, и вряд ли кто обращал на меня внимание. Ну что ж, печально подумал я, глядя на свинцовое небо, сам напросился. Так вперед.

Глава 9

Под холодным дождем я пробыл часа два. Моя «новая» одежда, в отличие от той, в которой я приехал, почти не мешала дождю и как губка впитывала всю влагу. В результате очень быстро я оказался мокрым с головы до ног в самом буквальном смысле этого слова на холодном осеннем ветру. Что ни говори, но продрог я основательно. В конце концов, решив, что теперь уж точно никто не усомнится в том, что я прибыл издалека, я направился к дому Донервайров.

Этот «небольшой» домик огораживала массивная ограда. Массивные ворота охраняли эти владения. Я с уважением оглядел эту постройку и дернул за веревку звонка. Мне пришлось ждать около десяти минут, прежде чем дворецкий соизволил появиться.

– Чего надо? – недружелюбно спросил он через решетку.

– Мне надо поговорить с господином Хегором Донервайром по очень важному делу.

Дворецкий недоверчиво оглядел меня.

– Много вас тут шастает! Убирайся, бродяга!

– Не судите по внешнему виду, – покорно возразил я. – Поверьте, ваш господин очень рассердится, если узнает, что вы не пустили меня к нему.

Слуга недоверчиво посмотрел на меня. Я быстро достал сверток, поняв, что решение окажется не в мою пользу.

– Вот. Отнесите это господину. Только передайте это ему лично в руки. Поверьте, это для вашей же пользы. Если увидев то, что там лежит, ваш господин откажется меня принять, тогда я уйду.

Дворецкий несколько секунд колебался. Потом вырвал у меня сверток, который я сунул сквозь решетку ворот и зашагал к дому. Я остался под дождем. Но мое настроение от этого не упало. Я не сомневался, что как только Хегор увидит те самые пеленки, в которых он оставил Рона, то прикажет немедленно привести меня к нему. А если он забыл о том, как они выглядят, то к пеленкам прилагалась моя записка, в которой я сообщал, кто мне их передал. Посторонний человек вряд ли понял бы мою записку, но Хегор понять должен был.

На этот раз мне пришлось ждать около часа. Можно было и не ездить по городу, чтобы намокнуть. Наконец показался уже знакомый мне дворецкий. Он молча открыл калитку и пригласил меня войти. Кажется, он так и не понял, почему его господин не приказал меня прогнать.

– Благодарю, – вежливо поблагодарил я.

Дворецкий пропустил мои слова мимо ушей и, заперев за мной калитку, двинулся вперед, старательно прячась под зонтом. Я двинулся следом. Перед домом дворецкий повернул направо и зашагал мимо парадного входа. Я мысленно усмехнулся. Ну ладно, «черный ход», так «черный».

Внутри меня ждал еще один слуга, который брезгливо протянул мне полотенце.

– Оботритесь, – высокомерно попросил, хотя скорее потребовал, он.

Я усмехнулся и снял шляпу. При виде моего рыцарского камня у обоих слуг отвисли челюсти, и они ошеломлено уставились на меня. Я повернулся, давая им рассмотреть мой обруч со всех сторон. Потом скинул плащ на пол, снял обруч, аккуратно поставил его на столик. Слуги как загипнотизированные проследили за ним и теперь смотрели только на обруч. Я тем временем старательно вытер волосы. Потом протер свои кожаные доспехи, которые хоть немного, но защищали меня от влаги. Потом снова водрузил обруч себе на голову.

– Я готов. – В этот момент я заметил, что дворецкий исчез. Кажется, побежал сообщить своему господину, что я оказался рыцарем.

Второй слуга, поминутно оглядываясь, повел меня по коридорам.

Хегора я узнал сразу, хотя до этого ни разу его не видел. Пронизывающий взгляд, повадки, все выдавало в нем хищника. Только тут я понял, почему Виррегор говорил, что у этого человека волчья хватка. Такому лучше было не попадаться на зубок. Он несколько минут рассматривал меня, и я даже сам себе начал казаться маленьким и беспомощным. Когда его взгляд остановился на моем оружии, Хегор усмехнулся и демонстративно покосился на свой великолепный меч, лежащий перед ним. Судя по всему, что я слышал о Лейконе, тут даже для купцов умение владеть оружием было не прихотью, а необходимостью, ибо средствами для борьбы с конкурентами не брезговали никакими.

Хегор только кивнул своим слугам, и те тут же исчезли.

– Это ты передал мне? – Хегор достал распакованный сверток.

– Да. – Я уже понял, что с этим человеком лучше не ругаться. – Я случайно встретил одного сироту и посчитал благородным делом, чтобы отыскать его родителей. Мои поиски привели меня сюда.

– Награду, значит ожидаешь? – Усмехнулся Хегор. Я поежился. О да, это был уже не тот человек, который раньше пожалел младенца и подкинул его мельнику. Сидящий передо мной человек без колебания прирезал бы его. Мои представления об этом человеке, основанные на старых данных, оказались ложными, но отступать было поздно.

– Ну, могу же я рассчитывать на награду.

– А чем ты докажешь, что тот ребенок мой племянник?

– Да бросьте вы. Любой маг в два счета установит подлог.

Хегор кивнул словно своим мыслям.

– А как ты узнал, что тот ребенок мой родственник?

Вот тут надо было быть осторожным.

– На самом деле это было нетрудно. Я знал точное время, когда его подкинули. Кое-что видели соседи. А узнать какие караваны проходили через Амстер в то время, можно без труда в архиве. Я почти все свои сбережения потратил, – добавил я льстиво.

– Об архиве я не подумал, – как бы для себя сказал Хегор. – Он с тобой?

– Нет. – Я затряс головой. – Он даже не знает, что я нашел его семью. Сначала я хотел договориться с вами. – Тут я заметил нехороший блеск в глазах Хегора и поспешно продолжил. – Только сначала я забрал его у мельника, а потом я еще отправил одно письмо. Если я не заберу его, то оно уйдет в газеты Амстера. Тогда все узнают о происхождении того сироты.

Хегор с интересом посмотрел на меня.

– А ты не дурак.

– Жизнь научила, – пожал я плечами.

– А что ты скажешь, если я сообщу тебе, что не желаю видеть того ребенка?

– Как скажете. Мне все равно за что получать деньги. – Я изобразил самую мерзкую ухмылку, на которую был способен и тут же испугался, что переигрываю. Нет, вроде все обошлось.

– Понятно. Значит, тебе нужны деньги?

– А зачем же, по-вашему, я еще мог искать семью того мальчишки?

– Пятнадцать тысяч тебе хватит? – Кажется, Хегор решил сразу брать быка за рога.

Я сделал вид что поперхнулся и ошеломлено уставился на хозяина.

– Пятнадцать… э-э, тысяч… Динаров?

– Ну не меди же, – усмехнулся Хегор. – Так как?

Я закивал головой.

– Вы о нем никогда не услышите.

– Э нет, парень! – вдруг жестко оборвал меня Хегор. – Так не пойдет. Сейчас тебе довольно пятнадцати, но в будущем тебе понадобиться больше. К тому же, даже если ты окажешься честным, – тут он усмехнулся, – найдется еще какой-нибудь умник. Я хочу чтобы тот сопляк умер, и ты принесешь мне его голову. Когда мой маг установит, что это голова моего племянника, то ты получишь еще пятнадцать тысяч.

Ага, получу! После дождичка в четверг. Скорее я получу кусок стали под ребро. Станет Хегор бросаться такими деньгами. Однако я благоразумно не стал говорить о своих соображениях. Вместо этого я сделал вид, что названная цена совсем замутила мой рассудок.

– Тридцать тысяч! – восторженно прошептал я, но тут же словно очнулся. – Но убийство…

Хегор равнодушно пожал плечами.

– Хорошо, я согласен, – поспешно сказал я. – Где мои деньги?

Хегор пронзил меня взглядом.

– Только не вздумай обмануть меня парень.

– Вы же сами говорили, что я умный? – обиделся я.

– Постарайся таким и остаться. – Хегор вышел и вскоре вернулся с несколькими мешочками. – Вот, забирай. Здесь ровно пятнадцать тысяч. А теперь проваливай! И помни о нашей договоренности.

Ага, поверил я тебе. Так ты и расстанешься с пятнадцатью тысячами. Было ясно как день, что Хегор велит проследить за мной. Узнав, где я остановился, он, скорее всего, велит выкрасть меня, а там уж постарается вытянуть из меня и о письме и о Роне. Уж слишком быстро он согласился выложить такую сумму совершенно незнакомому человеку. Да он мамочке родной не поверит, где уж ему поверить, что я выполню наш уговор. Нет, не будет он рисковать. Он бы уже здесь приказал схватить меня, но не хотел рисковать. Слишком долго я торчал около его дома, слишком много людей меня могло видеть. Не то, чтобы он опасался слухов, которые пойдут в случае моего исчезновения, но зачем ему они? Нет, он постарается все сделать тайно, чтобы никто ничего не мог сказать про него.

Меня без церемоний выставили за порог и я, бренча деньгами, направился по улице. Как я и ожидал, уже на третьем повороте я засек за собой хвост. Вели меня старательно, но не слишком умело. Про таких говорят старательности много – таланта мало. Ну что ж, поводим их по дождю. Посмотрим, надолго ли хватит господ шпиков. Но тут, разрушая все мои планы, за спиной раздался стук копыт. Я обернулся, готовый к любым неожиданностям. За мной гналась молоденькая девушка на неоседланной лошади. Ее волосы были распущены и потоком спадали на спину. Непокрытая голова, легкое, явно не предназначенное для прогулки под осенним дождем платье.

– Милорд! – Она осадили свою лошадь передо мной. – Это правда? Правда, то, что вы говорили моему дяде?

– Вашему дяде? – недоуменно спросил я, размышляя, что ей от меня могло понадобиться.

– Ну да. Хегор Донервайр – мой дядя. Так это правда, что у меня есть брат? Что он не умер, как сказал дядя?

– Так! – Я недружелюбно посмотрел на нее. – Подслушивала?

Она кивнула. При этом ее лицо выражало одновременно испуг и отчаянную решимость.

– Милорд, я слышала ваш разговор. Я знаю, что дядя заплатил вам пятнадцать тысяч и предлагал еще столько же, если вы убьете моего брата. Прошу вас, не делаете этого! Вот… – девушка залезла в сумку, которая висела у нее через плечо. – Я понимаю, что этого маловато, но это все, что у меня есть. Эти драгоценности достались мне от матери. – Она вытащила из суки несколько украшений и протянула мне. – Возьмите, милорд. А через два года я получу около семи тысяч и тоже отдам вам их! Обещаю!

Семи тысяч? Ах да, за это время должны были набежать проценты.

Я удивленно разглядывал свою собеседницу. Неужели она, в самом деле, готова отдать все, что у нее есть ради брата, которого даже ни разу не видела? Вот это да! А я уже хотел уезжать отсюда! Местью я заниматься не собирался, тем более что я понял, что Хегор на самом деле не виноват ни в смерти своего брата, ни в смерти его жены. Хотя нет. Если бы Рагером знал, что у него родился сын, то он легче бы перенес смерть жены. Сын бы помог ему пережить этот удар. Но в любом случае кто я такой, чтобы карать? Если бог есть, то он накажет Хегора и без меня. Зато если бы он раскаялся, то Рон мог бы обрести семью. Ради этого я и предпринял это путешествие.

Мои размышления девушка сочла за колебания.

– А если вы не согласитесь, то я расскажу все! Тогда тебя посадят, – с отчаянной решимостью пригрозила она.

Вот наивная. Я оглянулся. «Хвост» был здесь и, кажется, шпик тоже был поражен, увидев племянницу господина. Но я увидел только одного, а за мной следили двое. Так, значит, один побежал докладывать. Вот ведь влип!

Я подхватил лошадь всадницы под уздцы.

– Леди, в таком наряде вы простудитесь через пять минут. Ну-ка за мной. – Я дал шпоры коню и помчался назад. Лошадь наездницы двинулась следом.

– Куда мы?! – испуганно спросила Лейза.

– Домой, конечно.

– Ах ты… я не хочу! Так ты согласен?

Хегор уже ждал нас у ворот. Кажется, он сам решил отправиться за племянницей. Я остановился перед ним.

– Вот, значит, какова у вас тайна переговоров? И что теперь делать?

Хегор молча вытащил из вмиг онемевшей руки девушки сумку и заглянул в нее. Все понял.

– Значит, она предлагала эти украшения вам, чтобы вы пощадили ее брата?

Я кивнул.

– Все равно у вас ничего не выйдет!!! Я всем расскажу!!! – Лейза попробовала вырвать уздцы из моей руки. – Отпусти, ты, убийца!!!

Я отпустил и один из слуг тут же принял лошадь.

– Не знаю как вам, но мне слухи не нужны, – мрачно сказал я.

– Мне тоже. Но не волнуйся, я смогу заставить замолчать девчонку.

– Ага. – Недоверчиво протянул я. – Но у меня есть другое предложение. Отдайте ее мне?

– Что? – рявкнул Хегор. – Ты забываешься, сопляк!

– Что?! – одновременно с ним возмутилась Лейза. – Да я лучше умру!

– А что? – спокойно ответил я. – У меня есть брат, а она говорила, что у нее есть семь тысяч приданного… Тогда она точно не будет молоть языком.

Хегор посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Нет, – отрезал он.

– Вы боитесь слухов? Но никаких слухов не будет. Лейза сама поедет со мной и заявит об этом громко, если я пообещаю, что ее брат останется живым. – Я подмигнул Хегору, как бы говоря, что только пообещаю.

Хегор мрачно смотрел на меня, а Лейза же задумчиво кусала губы.

– Я согласна, – вдруг заявила она. – Если дядя пообещает, что не будет преследовать моего брата, а этот… рыцарь, – последнее слово она как бы выплюнула с отвращением, – пообещает оставить моего брата живым.

Хегор хотел что-то сказать, но замолчал. Потом задумчиво посмотрел на меня, перевел взгляд на племянницу. По-моему, у него появился какой-то свой план.

– Хорошо. Завтра утром.

– Сейчас. У меня нет времени, – с извиняющейся улыбкой возразил я. – Думаю, вам не составит труда организовать все быстро?

– Хорошо, – без споров согласился Хегор, чем окончательно убедил меня, что он что-то задумал. Что ж, попробуем раскусить ваш план, господин купец.

С тем влиянием, которое имел Хегор в городе, организовать церемонию прощания с отчим домом было для него несложно. Несмотря на дождь, вскоре уже явились и священник и маг и гости. Хегор произнес торжественную речь, в которой говорил, какая жалость для него расставаться со своей почти дочерью, Лейза кротко поблагодарила дядю за воспитание и выразила надежду, что жених будет заботиться о ней так же хорошо, как и он. Меня затерли в сторону, но я и не лез вперед. Отсюда было гораздо удобнее наблюдать за происходящим. Тут я заметил в окно, как несколько вооруженных людей, явно стараясь остаться незамеченными, правда, про окна они почему-то забыли (или посчитали, что гостям сейчас не до них). Ага, теперь понятно, что вы задумали, господин купец. Одним ударом избавиться от всех, кто вам мешал. Разбойники в пути и… какая жалость. Нет, меня убивать не будут, сначала Хегор постарается вытянуть из меня все, что я знаю о Роне. А вот Лейзу наверняка убьют. Или похитят, чтобы потом продать на востоке. Нет, Хегор рисковать не будет, скорее всего, ее все же убьют.

Ну вот, кажется, церемония закончилась, и всего за четыре часа. Рекорд!

– Я распорядился заложить карету, – сказал Хегор, неожиданно оказавшись рядом со мной. – Моя племянница должна покинуть мой дом так, как ей это подобает по положению.

– Конечно, господин. – Как будто я спорил? – А сейчас мне можно выйти? Не стоит мне тут ждать.

– Проваливай.

Повторять дважды я не заставил. Спустился вниз и нашел подходящее укрытие. Всем должно было казаться, что я прячусь от дождя. Я повернулся спиной, достал бумагу с карандашом и быстро набросал короткую записку. Вышел на улицу, убедился, что меня не видно из окон и поймал первого попавшегося мальчишку.

– Хочешь заработать?

Тот кивнул. Я протянул ему записку и серебряную монету.

– Знаешь, где контора Вильена Нарнаха?

– Так это все знают. Она тут недалеко.

– Отлично. Доставь записку в контору, и ты получишь еще одну монету. Только быстро. – Последнее напоминание оказалось лишним – мальчишка уже исчез.

Отлично. Я снова спрятался в укрытие. Здесь меня и нашел Хегор.

– Проклятье, милорд, что вы здесь делаете?

– А вы как думаете? – огрызнулся я. – Конечно, от дождя прячусь.

– В путь. До ворот вас проводят мои люди. Они будут изображать ваш эскорт. Никто не должен подумать, что жених моей племянницы нищий рыцарь.

Почему Хегор решил, что мой брат рыцарь, да к тому же еще и нищий, я не знал. В этот момент Лейза спустилась с крыльца. Одарила меня презрительным взглядом и нырнула в карету. На этот раз она была одета тепло. На плечи был накинут непромокаемый плащ.

Внутрь кареты поставили и сундучок с приданым. Кроме того, Лейза в руках держала шкатулку с драгоценностями. Вот и предлог для нападения разбойников. Кто усомнится, что они охотились именно за этими деньгами и драгоценностями? А потом часть этих украшений наверняка всплывет на рынке, что рассеет последние сомнения, если у кого они и останутся.

Как и обещал Хегор, его люди проводили нас из города, и расстались с нами там, где не видно было со стен. Ушел и возница. То есть сам правь, как бы говорил мне Хегор.

– Ну вот и приехали. – Я подошел к карете и неожиданно услышал рыдания. – Ты чего? – удивленно спросил я, заглядывая внутрь.

– Чего? – Разозлилась Лейза. – А как тебе бы понравилось, если бы тебя выдавали замуж против твоей воли?

– Наверное, совсем не понравилось бы. Но не переживай. Никто тебя против воли замуж выдавать не собирается. Честное слово.

– Он еще издевается!

Вступать в спор сейчас было не самое подходящее время. Я привязал коня к карете и забрался на козлы. Управлять каретой раньше мне не доводилось, но я решил, что это не очень сложно. К тому же гнать я не намеревался.

Да где же люди Нарнаха? Неужели мальчишка не доставил мою записку? Нет, мальчишка доставил. В кустах мелькнула знакомое лицо.

– Леди, вы меня извините, но мне надо срочно сходить в кусты по важному делу. Вы ведь не будете делать глупостей и удирать? Вы же не хотите, что бы с вашим братом что-нибудь случилось?

– Пойди прочь! – высокомерно ответила она. – Я держу свое слово.

– Отлично. – Я быстро нырнул в кусты.

– Я все сделал как вы велели, – заметил Виррегор, протягивая мое оружие и мою одежду, рядом с ним стоял и Ураган.

Переодеваться осенью на холодном ветру под дождем удовольствие то еще, но довериться незнакомому вооружению было для меня гораздо хуже. Поэтому я быстро переодевался, а Виррегор говорил:

– Вперед послан отряд. Он обнаружит засаду. Но если нет, то сразу за вашей каретой движется еще один отряд. Он успеет прийти к вам на помощь в случае чего. Больше вам ничего не нужно?

– Только возница. Хегор, скотина, дал мне карету, а возницу забрал. А я не слишком опытен в этом деле.

– А кто в карете? – все-таки не смог скрыть интереса Виррегор.

– Лейза, племянница Хегора.

– Что?! – Виррегор вытаращился на меня. – Вы ее похитили?

– Зачем? Хегор сам проводил нас в путь. Говорю же, он даже карету выделил.

Виррегор потряс головой, но больше вопросов задавать не осмелился. Он только махнул рукой кому-то и тотчас около нас остановился какой-то человек.

– Вот ваш возница, милорд. Он довезет вас, куда скажете.

– Отлично. Как вас зовут?

– Легон, милорд.

– Ну, пойдемте Легон. В путь. Прощайте Виррегор и спасибо вам за все.

– Не за что милорд. Всегда рад помочь. В конце концов, именно за помощь вам вы и платите мне деньги.

Карета снова покатила дальше. Только Лейза удивилась неизвестно как появившемуся возничему, но промолчала. А поскольку я был закутан в плащ, то мои обновки она не разглядела. Да и не очень-то Лейза присматривалась ко мне. Наши отношения можно было бы назвать необъявленной войной.

За одним из поворотов на дорогу вышел вооруженный человек, закутанный в плащ. Он подошел к моему коню, поклонился и молча протянул какой-то амулет.

– Все в порядке, милорд, – сообщил он. – Можете ехать дальше без опасений. Засады больше нет.

– А это что? – спросил я, с недоумением разглядывая амулет.

– Это было на предводителе. Он был ближайшим помощником Хегора.

– Понятно. Что ж, благодарю за помощь. Надеюсь, у вас обошлось без потерь?

– Не беспокойтесь, милорд. Они нас совсем не ждали. Только советую поберечься. Хегор не такой человек, чтобы отказаться от своих замыслов. Скорее всего, не дождавшись вестей от засады, он отправит погоню.

Я кивнул, соглашаясь.

– Я предполагал что-то подобное, но погони я не боюсь.

Человек поклонился и быстро нырнул в кусты.

– Кто это был? – Лейза высунулась из окна кареты и подозрительно посмотрела вслед незнакомцу.

– Лейза, вам не кажется, что нам пора объясниться? – спросил я, привязывая коня к карете и забираясь внутрь.

Возница взмахнул кнутом, и карета тронулась в путь. Я плюхнулся на сиденье напротив Лейзы, снял шляпу и выжидательно посмотрел на нее. Мое общество явно не доставило ей никакого удовольствия, и она пронзила меня гневным взглядом.

– Милорд, хотя бы на время пути избавьте меня от своего общества!

– Обязательно. Сразу, как только мы поговорим. Прежде всего, я не собираюсь применять к вам никаких насильственных действий…

– Да?!

– Да. Вы вольны в своих поступках. Если хотите, можете даже вернуться к дяде.

– Что?! – Лейза удивленно уставилась на меня. – Вы это серьезно?

– Абсолютно.

– А как же мой брат? Что с ним будет?

– Ваша забота о нем похвальна, но вы его даже не видели ни разу. Послушайте, Лейза, давайте поговорим начистоту. Вы ведь согласились поехать со мной не для того, чтобы спасти вашего брата. Не спорьте, – предупреждающе поднял я руку. – Сначала выслушайте. Я не хочу сказать, что вы преследовали какую-ту нехорошую цель. Вы искренне хотите спасти брата и искренне предлагали мне все свои деньги. Но выйти замуж за незнакомого человека и этим определить всю свою жизнь… Не кажется ли вам, что это слишком большая жертва ради спасения человека, которого ни разу в жизни вы даже не видели?

– Да что ты понимаешь?!!!

– Многое, Лейза. Многое. В частности я понял то, что вы сами хотели выбраться из дома своего дядюшке. Я не знаю, как вам там жилось, но вряд ли очень хорошо, иначе вы не бросились бы очертя голову за мной. Даже выйти замуж за совершенно незнакомого человека для вас оказалось предпочтительней, чем остаться с дядей.

Лейза закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Я не мешал ей. Но она не стала устраивать истерику и вдруг, резко тряхнув головой, с вызовом посмотрела на меня.

– Да!!! Да!!! Да!!! Тысячу раз да!!! Ты прав! Но не считай меня эгоисткой! Ты не знаешь, что такое жить с моим дядюшкой и его дорогим семейством все эти годы!!! Нет, они заботились обо мне, ни в чем не отказывали, но смотрели на меня как на вшу, которая путается у них под ногами! Меня не наказывали, но и не хвалили! Меня просто не замечали! Я для них была пустое место! Ты не представляешь, насколько это противно ощущать себя никому не нужной. А тут еще мои «братья» стали дразнить меня нахлебницей! Я действительно мечтала сбежать из этого дома, но я хотела и спасти брата! Если бы ты знал, как мне не хватало хоть одного близкого человека в том бездушном доме, с кем можно было бы поговорить. Просто поговорить. Может я идеализирую, но когда я услышала, что у меня есть младший брат, то весь мир для меня перевернулся… Я мечтала, что буду ухаживать за ним, заботится о нем. Не зная его, я уже полюбила его. И тут услышала, что мой дядя требует чтобы ты убил его. И ты согласился!!!

– Тогда ты и схватила драгоценности своей матери и выбежала за мной следом?

Лейза кивнула.

– Я не понимала, что делаю. Я должна была понять, что таких людей как ты интересуют только деньги, а я не могла дать больше, чем мой дядя. – Лейза устало откинулась на спинке. По ее щеке побежала непрошеная слеза. – Ты ведь все равно его убьешь. – Вдруг спокойно сказала она. – Я ведь не наивная дурочка. Я понимаю, что ни ты, ни мой дядя не прислушаетесь к моим словам. Вы ведь пообещали это только для того, чтобы я дала согласие в присутствие свидетелей отправиться с тобой.

– Зачем же тогда ты согласилась? – спросил я с интересом.

– А затем, что ты прав, чертов рыцарь. Я действительно мечтала сбежать. Я не могу спасти брата, но я должна была хотя бы попытаться. Но если я не могу спасти его, то хоть сбегу сама. Вряд ли жизнь с твоим братом будет хуже того, что было раньше.

Я несколько мгновений задумчиво рассматривал ее. Самообладание девушки было удивительным. Вряд ли кто на ее месте держался бы достойней. И она, безусловно, была красива.

– Лейза, – мягко заговорил я. – Не считай меня таким подонком. Никто и никогда не выдаст тебя замуж, если ты сама этого не захочешь. И в любом случае, тебе надо немного подрасти. Только ты сама сделаешь свой выбор.

Лейза резко оттолкнулась и пронзительно посмотрела на меня.

– Не надо так шутить, милорд…

– А я вовсе не шутил. Повторяю, никто не заставит тебя выйти замуж против твоей воли. Это я тебе твердо обещаю. И если мой брат захочет жениться на тебе, (что было сомнительно, учитывая, что Витька был старше ее, но об этом я благоразумно умолчал) то ему придется здорово попотеть, добиваясь твоего согласия. И если ты выберешь другого человека, то никто не будет тебе мешать.

– Но ты сказал дяде…

– А что я, по-твоему, должен был ему сказать? Что собираюсь спасти тебя от него? Что собираюсь увести тебя из его мерзких лап?

Лейза недоверчиво посмотрела на меня. Было видно, что ей и хочется поверить мне и она боится это сделать.

– А чтобы ты поверила мне окончательно, я тебе кое-что покажу. – Я достал тот самый амулет, что дал мне человек Нарнаха. – Узнаешь? Ты должна была видеть его.

Лейза некоторое время удивленно смотрела на амулет.

– Да, я знаю его. Это амулет Отрего – управляющего дяди. Большой негодяй. Но он никогда не расставался с ним, откуда он у тебя?

– Думаю, что ему в данный момент все равно, что происходит с его амулетом.

– Ты хочешь сказать… – Лейза не докончила и испуганно посмотрела на меня.

Я кивнул.

– Именно. Твой дядя не собирался нас отпускать. Не такой уж он дурак, чтобы поверить, что я убью твоего брата. Ведь для меня это большой шанс его шантажировать. Ведь именно твой брат настоящий наследник. Если о том, что он жив станет известно, то твой дядя вмиг потеряет все свое состояние. Он ведь понимает, что я смогу до конца его жизни шантажировать этим. Так неужели ты считаешь, что он отпустит меня так просто? Да и ты ему не нужна. Сама говоришь, что ты им безразлична. Вот он и решил одним ударом избавиться от меня и от тебя. В городе все знают, что мы выехали с деньгами – твоим приданным и твоими драгоценностями. Плюс еще у меня пятнадцать тысяч. Нападение разбойников, все погибли, какая жалость. Правда тебя бы просто убили, а меня, скорее всего, отнесли бы в подвал дома твоего дяди, а потом долго выпытывали, где живет твой брат. Конечно, когда они все узнали бы, то убили бы и меня. К несчастью для твоего дяди, я предвидел такой оборот и попросил кое-кого проверить дорогу перед нами. Как видишь, – я помотал амулетом на цепочке перед Лейзой, – кое-кому сильно не повезло в этот день. Твой дядя долго будет ждать вестей от засады.

Лейза минут пять сидела молча, покусывая кулачок.

– Это правда? – спросила она.

– Ты своего дядю знаешь лучше меня. Сама подумай, способен он на такое?

– Мой дядя и не на такое способен. Ты даже не представляешь, на что он способен. И если все, что ты рассказал правда, то ты теперь мертвец. И я заодно. Мой дядя не простит подобного. К тому же он теперь будет ощущать постоянную угрозу своему богатству из-за моего брата. Он не оставит тебя в покое.

Я пожал плечами.

– Его дело. Только о том, что я труп, мне говорили люди помогущественней твоего дяди. Ничего, как видишь, жив пока. И не переживай, твоего брата я тоже защитить сумею. – Может мои слова и прозвучали несколько самоуверенно, но в данный момент надо было подбодрить Лейзу – уж слишком она испугалась всего произошедшего. – Поверь мне.

– Мне действительно хочется поверить тебе.

– Верь.

Я на ходу выбрался из кареты и вскочил в седло. Отвязал Урагана и поскакал рядом.

Погоня, о которой предупреждал меня человек Нарнаха, догнала нас только через два дня. Мы уже миновали Амстер и теперь приближались к границе Тевтонии. Если бы карета не тормозила наше движение, то я уже был бы дома, но лошадям в упряжке нужен был отдых. Честно сказать, я уже начал надеяться, что Хегор потерял мой след и повернул куда-нибудь в сторону. Надежда не оправдалась.

Погоня показалась на рассвете и быстро приближалась. Я насчитал человек десять и усмехнулся – Хегор сильно недооценивал меня. Погоню заметил и возница, который с тревогой смотрел на меня. Я подскакал к нему.

– Не подавай вида. Скачи как скакал, я не хочу, чтобы Лейза заметила погоню. Скажешь ей, что я решил заехать к знакомым. Я вас догоню позже.

– Милорд, вы уверены? Может мне стоит остаться с вами?

– Позаботьтесь лучше о Лейзе. Рано или поздно мне все равно пришлось бы объясниться с Хегором. Так пусть это будет сейчас.

– А вы уверены, что там Хегор?

– Процентов на девяносто. После провала засады и гибели помощника вряд ли он кому доверит это дело. Да и не рискнет он это сделать – слишком много я могу наговорить.

Возница кивнул и стегнул лошадь. Я же стал выбирать место для встречи. Делать это на открытом месте не хотелось. Но тут, словно помогая мне, мы въехали в небольшой лесок. С правой стороны дороги оказался довольно крутой овраг, а с левой ее прикрывали густые кусты. Пробраться по ним бесшумно не смог бы даже Эльвинг. Отъехав чуть дальше, я остановился и развернул коня. Приготовил два своих легких арбалета, с которыми почти никогда не расставался, проверил метательные ножи, нунчаки. Впрочем, я не думал, что они понадобятся. Положив руки на рукояти арбалетов, я запахнулся в плащ таким образом, чтобы он скрыл мое оружие. Я же мог выстрелить в любой момент, для этого мне надо было просто откинуть полу плаща.

Погоня показалась минут через пятнадцать. Десять всадников вылетели из-за поворота, разбрызгивая грязь копытами коней. Несмотря на то, что дождь закончился позавчера, земля еще высохнуть не успела. Осеннее солнце давало слишком мало тепла. К тому же небо почти всегда было затянуто плотными облаками, из-за чего в этом подлеске царил легкий полумрак. Нельзя сказать, что он мог сильно помешать подготовленным солдатам, но, тем не менее, хоть немного, но помешать он мог. К тому же в этом месте всадники не могли атаковать меня больше, чем по три человека одновременно.

Они заметили меня довольно быстро и резко осадили коней. Я молча ждал когда они справятся с замешательством. Оправились они довольно быстро и теперь вопросительно смотрели на всадника в богатой одежде, ожидая распоряжений.

Я слегка высунул руку из-под плаща и чуть приподнял поля своей шляпы. Рука тут же нырнула обратно под плащ и снова легла на рукоять арбалета. Я же внимательно оглядел всадников, выделяя наиболее опасных, просчитывая возможные варианты атаки.

– Что тебе надо, Хегор? Кажется, мы обо всем договорились?

Хегор быстро справился с замешательством.

– Ты прекрасно знаешь, что мне нужно! – прорычал он. – Думаешь, я поверю, что ты убьешь того сопляка?

– Ты прав. Я не собирался его убивать. Но ты сделал неправильные выводы. Я и не собираюсь тебя шантажировать. Более того, обещаю, что ты обо мне больше никогда не услышишь. Мне ничего от тебя не нужно. Можешь смело пользоваться своими деньгами, замешанными на крови твоего брата.

– Я не убивал своего брата!!! – заревел Хегор.

– Нет! – оборвал я его. – Именно ты убил его! Убил в тот момент, когда подбросил его сына в дом мельника! Если бы он знал, что его сын выжил, то он легче бы перенес смерть своей жены, и ты это знаешь! Именно ты убил его! После этого ты забрал себе те деньги, что по праву принадлежат его сыну! А теперь ты решил доделать то, на что раньше у тебя не хватило духа.

– А ты такой чистенький?! – Хегор сам не заметил, как вступил в спор. Кажется, он и сам считал себя виноватым в смерти брата и теперь, споря со мной, он пытался оправдать себя, в первую очередь в глазах себя же. – Что же ты хотел? Зачем появился у меня?

– Что я хотел? Просто я хотел понять, раскаиваетесь ли вы в своем давнем поступке или нет. Я хотел, что бы Рон обрел семью. Я надеялся, что вы примите его. Я ошибся. Ему не место в вашем доме. Лучше не иметь семью вовсе, чем иметь такую. Возвращайтесь к себе, и клянусь, вы никогда не услышите о своем племяннике.

– Да? – Было ясно, что Хегор мне не верит. – А зачем тогда ты забрал Лейзу? Убедился, что я не подхожу на роль воспитанника, так проваливал бы!

– Я думаю, что ей тоже не место у вас. Она слишком честна и слишком добра, чтобы жить в одном доме с вами. Она имеет право на лучшее.

– Но и от денег ты не отказался.

– Я не возьму из них ни медяка. То, что вы дали Лейзе – ее приданое. А пятнадцать тысяч я отдам Рону. Думаю, что он имеет право на них. Это ведь всего лишь небольшая часть тех средств, что вы украли у него. Смиритесь, Хегор.

Хегор что-то сказал нечленораздельное и явно гневное.

– Что ты сделал с моим помощником? – наконец спросил он.

Я молча достал медальон и с силой бросил его на дорогу. Один из всадников подскакал к месту падения, поднял медальон и, вернувшись, вручил его Хегору. Тот несколько мгновений рассматривал его, потом перевел полный холодного бешенства взгляд на меня.

– Что ты с ним сделал?

Я пожал плечами.

– Как? – снова спросил Хегор.

– Хегор, я ведь прекрасно знал к кому иду, и знал, что от вас ожидать. Неужели вы думали, что я не приму меры против ваших сюрпризов? Я ведь тоже умею устраивать сюрпризы, по крайне мере так говорят мои друзья. И еще они говорят, что это у меня получается неплохо. Уходите, Хегор, и забудьте обо мне. Мой вам совет.

– Сопляк, – процедил Хегор. – Тебя стоит проучить, мальчишка. Взять его! – бросил он.

Тотчас двое всадников сорвались с места и поскакали ко мне. Остальные не спеша двинулись следом. Это кто тут сопляки? – с некоторой обидой подумал я. Мне даже стало жалко этих кретинов. Ну разве можно настолько недооценивать противника? Неужели они такие недоумки? Дождавшись, когда два всадника приблизятся, я откинул плащ, вскинул арбалеты и выстрелил. Всадников снесло с коней. Во лбу у каждого появилось не очень симпатичное украшение.

Я быстро положил арбалеты на седло и перезарядил их, бросил в специальные канавки по стреле, закрепил.

Мои выстрелы оказались настолько неожиданны для этих вояк, что когда двое атакующих вылетели из седел, то остальные растерялись и замерли, с легким недоумением посматривая на своих лежащих товарищей. Только разглядев, что послужило причиной их падения, вояки очнулись и яростно обернулись ко мне. Но, воспользовавшись их заминкой, я уже держал наготове два перезаряженных арбалета.

– Кто следующий? – холодно спросил я.

Лезть под стрелы никто не хотел, и солдаты вопросительно повернулись к Хегору. Тот же только скрипел зубами от злости. Ситуация для них усугублялась тем, что ни у кого не было ни луков, ни арбалетов. Они явно рассчитывали на легкую добычу.

– Я вижу, у вас какие-то проблемы, господа? – Неожиданно раздавшийся спокойный голос привлек всеобщее внимание.

Я резко повернулся и похолодел. Хегор явно тоже не испытал радости при виде этого человека и буквально позеленел от страха. Его люди также не рвались в бой. Это было и не удивительно, ибо человек, вышедший из кустов (а я то считал их непроходимыми) был одет в черную одежду наемного убийцы, а на груди, в специальную петельку, была вставлена черная роза. Слава лучших убийц этого мира настолько приклеилась к этому клану, что очень мало людей готовы были бросить им вызов. Сами же они наводили почти суеверный ужас на людей.

– Я тут послушал ваш разговор, – заметил убийца, – и решил, что молодой рыцарь совершенно прав. Хегор, мне кажется, вам стоит извиниться перед ним и отправиться домой. Да, и забудьте все глупые мысли о мести ему. Теперь вам стоит молиться на здоровье этого молодого человека, ибо через месяц, ровно через месяц после того, как этот рыцарь умрет, вне зависимости от причины его смерти, умрете и вы. Запомнили? Братство берет этого рыцаря под свое покровительство. Вы поняли?

Хегор кивнул. Было видно, что он едва сдерживает себя, чтобы не броситься наутек. Я только покачал головой. Как я успел убедиться, слава Братства Черной Розы сильно преувеличена и ничего сверхъестественного в них нет – обычные люди. Пожалуй, только верл-а-ней по настоящему стоит опасаться, но их в Братстве не так уж и много. К тому же они берут такие гонорары, что не каждому по карману. Но таинственность, которая испокон веков окружала Братство, сыграло свою роль.

– Так убирайся, – велел убийца. – И не забудьте захватить своих убитых. Не мне же их хоронить?

Через пять минут ни Хегора, ни его людей на дороге не было.

Я спрыгнул с коня и обнажил меч. Убийца покачал головой и откинул повязку, которой до этого было скрыто его лицо. От удивления я едва не вскрикнул – это был тот человек, что сражался со мной на турнире как Тень Альвейна. Верл-а-ней, которого я потом приказал отпустить.

Верл-а-ней снова покачал головой.

– Я не буду с тобой драться, милорд. Я пришел с посланием от Совета. Мы рассмотрели твои слова и еще раз допросили того человека, что вернулся из твоего мира. Ты был прав, а он соврал. Более того, он убил своего товарища, который отказался подтвердить его ложь. Все наше Братство потеряло честь из-за этого негодяя. Он навлек позор на весь наш клан.

– Что вы с ним сделали?

– Вряд ли вам, милорд, хочется это знать. Вам достаточно знать, что мы его наказали. – Я содрогнулся, представив, как они могли наказать лгуна. – Но это не вернет нашей чести. Но и ты виноват. Ты способствовал тому, что наша честь была потеряна. Совет долго совещался и пришел к выводу, что мы должны вернуть долг. Это не полностью, но восстановит нашу честь. Мы решили отказаться от мести тебе. Отныне ни один член Братства Черной Розы не поднимет на тебя руку. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Такова наша цена за потерю чести.

Я с некоторой оторопью смотрел на верл-а-ней. Тот, кажется, сообразил, что я ничего не понимаю.

– Да, тебе трудно понять на какую жертву мы пошли. Ты единственный человек, ради которого мы были вынуждены нарушить наши обычаи. Ты это понимаешь? Обычаи – наша жизнь, основа нашего существования. Но чтобы спасти свою честь, мы вынуждены переступить обычаи. Никогда этого не было и надеюсь не будет больше никогда. Хотя, что ты понимаешь, чужак. – Верл-а-ней повернулся и направился к кустам.

– Минуту, – позвал я. – Вы для этого меня нашли?

– Конечно. Решение совета должно было быть доведено до тебя. Меня выбрали послом.

– Что ж, спасибо. Я имею виду за помощь с Хегором. Я думал, что придется убить всех. Удачно, что вы нашли меня именно в этот момент.

– Что такое удача? – усмехнулся верл-а-ней. – Я нашел тебя еще в Лейконе, но там тебе было не до встречи со мной. Потом я шел по твоим следам и видел, как твои люди ликвидировали засаду. Потом я видел, как по твоим следам отправился Хегор. А сейчас я просто посчитал самым подходящим моментом объявиться. Думаю, теперь ты можешь забыть о Хегоре. Больше ты его не увидишь.

– Ну да, особенно после того, как вы его напугали, что он умрет через месяц после меня.

Верл-а-ней посмотрел на меня и больше он не улыбался.

– А я его не пугал. – После этих слов он скрылся в кустах, я же остался стоять с открытым ртом и с мечом в руке.

Карету я догнал только в Тевтонии, но я все еще находился под впечатлением последнего происшествия и мой задумчивый вид сильно встревожил возницу.

– Ну как там все прошло? – с тревогой спросил он.

Я поднял вверх большой палец.

– Теперь Хегор больше нас не потревожит.

Возница понимающе усмехнулся.

– Нет, – разочаровал я его. – Я просто напугал его. Вернее не я, а один мой знакомый. Но это мелочи. Главное, что о Хегоре теперь можно забыть. – И не обращая больше внимания на недоумение возницы, я снова погрузился в размышления.

До моего замка этим днем мы так и не добрались, и пришлось переночевать в гостинице. А на следующее утро на нас обрушилось неожиданное известие. В городок, в котором мы остановились, ее принесли бродячие циркачи. Они появились под утро, и принесенные новости в миг собрали вокруг них толпу людей. Шум стоял страшный, но постепенно новость дошла до всех. Я в этот момент как раз встречал Лейзу около ее комнаты, и мы готовились спуститься вниз, когда до нас донеслись крики из зала. Я было встревожился, но быстро понял, что крики скорее взволнованные, чем угрожающие.

– Что случилось? – спросил я хозяина.

– Вы не знаете, милорд? Наш король Отто III в союзе с Китижем и Амстером объявил войну Сверкающему. Под знамена призваны все, кто готов отправиться в поход. Война, милорд!

Ну вот и началось. Я устало опустился на скамейку. Должно быть похищение Ольги сильно разозлило и Ратобора и Отто, если они решили объявить войну прежде, чем Аркадий будет готов как маг выступить на нашей стороне.

Я повернулся к Лейзе.

– Извини, но нам придется отправиться в путь сейчас. Возьмем что-нибудь в дорогу и там поедим. Необходимо если не остановить войну, то хотя бы задержать ее. Черт, уж Ратобор то должен понимать, что мы еще не готовы! Я думал он все же сдержится. Ладно, теперь поздно говорить, но я все же должен постараться убедить и Отто и Ратобора отложить вторжение.

Это были обычные для меня мысли вслух, но и Лейза и трактирщик смотрели на меня с одинаковым удивлением. Еще бы! Так запросто упомянуть, что я намерен остановить войну и при этом сообщаю, что надо встретиться с двумя монархами! Представляю, что они подумали. Я чертыхнулся и выволок Лейзу из трактира. А везде сновали возбужденные люди, и слово война повторялось чаще других. Война начиналась.

Часть 2
Война

Глава 1

Слухи сопровождали нас до самого замка, и каждый новый слух был нелепее предыдущего. Но в одном все сходились – война объявлена и скоро будет призыв добровольцев. Нам часто приходилось слышать, как крестьяне рассуждали о том, что хорошо было бы записаться в армию, и мечтали о трофеях, которые привезут из похода. Мне все это не нравилось. Благодаря Мастеру, я довольно подробно был осведомлен обо всех прошлых кампаниях Сверкающего. А с Дерроном мы просиживали долгие часы, анализирую стратегию и тактику войск Сверкающего. И я был уверен, что победа в войне даже без магических талантов Сверкающего далеко не однозначна. Шапкозакидательное настроение людей мне совсем не нравилось. Поэтому до самого замка я был неразговорчив и задумчив. Лейза пыталась расспросить меня о том месте, куда мы едем, но я отделывался односложными ответами.

Наконец показались знакомые башни замка. Я дал шпоры и выскочил вперед, чтобы приготовить встречу. Нас заметили издалека, и поэтому когда я подскакал к воротам, те уже были распахнуты и нас встречали. Первыми, кого я увидел, был Хоггард и… Ольга.

– Ольга?! Ты как здесь оказалась? – удивленно воскликнул я. – Я думал, что ты с отцом уехала?

– Он и пытался меня увести, – насмешливо объяснила она. – Но ведь он обещал нам не мешать поискам средств против твоего проклятья. А я сказала, что это необходимо.

– И это убедило Ратобора? – недоверчиво спросил я.

– Нет. Но ведь он обещал, а отец никогда не нарушает обещаний, даже если ему что-то сильно не нравится. В конце концов, я пообещала, что вернусь с тобой. Ты же ведь обязательно поскачешь в столицу. Ты ведь, наверное, уже знаешь о том, что случилось.

Я кивнул и обернулся, чтобы посмотреть как там карета.

– Кто это? – с интересом спросила Ольга.

– Сестра Рона.

– Что? – Ольга округлившимися глазами смотрела на меня. – Так значит, они готовы принять его?

Я мрачно покачал головой и коротко рассказал о случившемся в Лейконе.

– Вот твой брат обрадуется невесте, – усмехнулась Ольга. – Но какой негодяй этот Хегор. Ладно, ты иди, а я встречу ее.

– Почему ты? – недоуменно спросил я.

– Вам лучше прислушаться к мнению принцессы, – заметил Хоггард, который все это время молча стоял рядом. – Двум девушкам легче договориться друг с другом. К тому же вас ожидает ваш друг. Он недавно прибыл из Византии.

– Из Византии? – удивленно спросил я, лихорадочно размышляя, кто это может быть.

В этот момент к воротам подъехала карета, и мне стало не до размышлений. Ольга тут же вскочила на подножку, хотя в платье это получилось не очень ловко. Ольга выругалась сквозь зубы, помянув черта и того, кто изобрел такие неудобные наряды для девчонок. Миг, и она скрылась внутри кареты.

Я пожал плечами. Если ей хочется, пусть занимается с Лейзой. К тому же Лейзе действительно необходима подруга в незнакомом для нее месте. Пусть даже эта подруга будет на три года младше.

Карета въехала во двор. Здесь нас уже встречали мои родители, рядом с которыми возвышалась огромная фигура человека, не узнать которого было невозможно. Рядом с ним стоял мой брат и с восхищением взирал на могучую фигуру Муромца. В прошлую встречу он видел Илью лежащим на кровати, к тому же тот был ослаблен болезнью, но сейчас могучая фигура богатыря возвышалась над всеми как Гулливер в стране лилипутов.

– Илья!!! – бросился я ему навстречу прежде, чем успел сообразить, чем мне это может грозить. К счастью я сообразил все же вовремя, и в последний момент мне удалось увернуться от богатырских объятий. Я быстро нырнул за ближайший столб и оттуда осторожно выглянул. – Я рад тебя видеть, но не надо объятий! Договорились?

Витька, Ролон и Далила, бывшие здесь же, весело рассмеялись.

– Энинг, ты как всегда оказался самым хитрым, – смеясь, заметил Ролон. – Это даже нечестно! Почему ты должен избежать того, что испытали все мы?

– Потому что я маленький и меня легко обидеть, – отозвался я из-за столба. – Так как, Илья, договорились? Иначе я всю жизнь буду здесь прятаться.

Илья, рассмеявшись, поднял руки.

– Сдаюсь. Обещаю не обниматься. Хотя тебя обидишь.

Тут из двери замка вылетел Рон и бросился ко мне.

– Энинг, ты вернулся?!! – восторженно завопил он, повисая у меня на шее.

– Тише ты, охламон! Задушишь же. Как будто я на год уезжал.

Тут ко мне подошла мама, и Рон нехотя отпустил меня. Однако не отошел и остался стоять рядом.

– А это кто? – спросила мама.

Только сейчас все обратили внимание на карету. Она остановилась недалеко от нас, и Ольга с Лейзой уже вышли из нее и стояли рядом. Лейза широко открытыми глазами смотрела на все происходящее. Она явно была растеряна и не знала, что думать.

Я махнул ей рукой. Ольга, поняв, что Лейза настолько растеряна, что не может сделать и шага, молча взяла ее за руку и чуть ли не силой потащила ее ко мне.

– Рон, причешись, – прошипел я. – Ты должен произвести на девушку благоприятное впечатление.

– Это еще зачем? – Рон подозрительно уставился на меня. – Ты что, мне невесту нашел?! – Вдруг возмущенно завопил он.

Я расхохотался и натянул шляпу ему на глаза.

– Сиди, жених! Подрасти сперва.

– Так что это за красавица? – поинтересовался Муромец. – И откуда ты ее привел?

Ролон же задумчиво переводил взгляд с Лейзы на Рона и обратно. Потом вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Мама, заметив нашу пантомиму, тоже вопросительно посмотрела на меня. Словно почувствовав, что сейчас должно произойти что-то важное, все замолчали и во дворе замка установилась тишина.

Я взял Лейзу за руку и подвел ее к Рону. Тот ошеломленно смотрел то на нее, то на меня. Он догадался, что дело касается его и что дело это, безусловно, важное. Лейза же сразу, как увидела Рона, так и не спускала с него глаз.

Ольга встала рядом.

– А они похожи, – заметил вдруг Готлиб, который неизвестно как оказался здесь. Я удивленно посмотрел на него, а потом на Хоггарда. Интересно, что здесь делает этот Готлиб без замка, если турнир давно закончился? Хоггард пожал плечами.

– Он попросился к тебе на службу, – объяснил он. – Есть еще несколько человек с турнира, которые тоже согласились принести тебе клятву верности. Я решил, что такие дела должен решать ты, поэтому велел им ждать тебя. Но если тебя интересует мое мнение, то не отказывай им. Они хорошие солдаты. Можно сказать даже лучшие в Тевтонии. Любой барон почтет за честь иметь таких людей в своем отряде, да они не к каждому пойдут.

– Ладно, потом разберемся. – Я зашел сзади Лейзы и Рона и положил им руки на плечи. – Ничего удивительного, что они так похожи. Они ведь брат и сестра.

– Что?!!! – Рон стремительно обернулся ко мне. – Она моя сестра?!! – Так же стремительно он повернулся к Лейзе.

Тут я заметил, как по щекам девушки побежали слезы. Кажется, именно эти слезы убедили Рона в правдивости моих слов. С криком он бросился к ней. Лейза шагнула к нему навстречу, и они оба буквально упали в объятия друг друга. Я же тем временем объяснял, как попросил Нарнаха найти родителей Рона и что тот сообщил мне о выполнении этой просьбы.

– К несчастью родители Рона погибли, но у него оказалась сестра. Я решил, что брату и сестре лучше жить вместе.

Тут мама подошла ко мне и тоже обняла меня. Я с удивлением заметил, что она тоже плачет. Кажется, встреча брата и сестры на всех произвела неизгладимое впечатление.

Тут на крыльцо вышел Терегий.

– Милорд, стол накрыт, – объявил он. Вот уж кто умел сохранять невозмутимость в любых обстоятельствах, так это мой управляющий. С тех пор, как он освободился от власти старого капитана, Терегий стал более важным, невозмутимым и солидным. Время без капитана явно пошло ему на пользу. Он даже слегка поправился. Оставалось только гадать, чего ему стоила служба при Зигере.

Я кивнул ему.

– Пусть они побудут вдвоем, – предложил я шепотом.

Все согласились и с шумом направились в пиршественный зал.

– Энинг, я горжусь тобой, – прошептала мне Ольга, пристраиваясь рядом со мной. – Ты даже не представляешь, какой ты молодец.

– Почему же? – усмехнулся я. – Представляю.

Ольга шутливо двинула мне кулаком в бок.

– Вам бы, сыр рыцарь, не помешало бы приобрести немного скромности. Она вам явно не помешает.

– А что с ней делать? – деланно удивился я. – С чем ее едят?

Так, перешучиваясь, мы вошли в зал. Есть решили не начинать до тех пор, пока не появятся Рон с Лейзой. В конце концов, именно они, хоть и невольно, стали виновниками праздника.

Лейза и Рон появились довольно быстро. Кажется, Терегий все-таки сообщил им, что их ждут. Они появились в зале держась за руки, и Рон решительно направился ко мне. Лейза, хоть и несмело, двинулась за ним.

– Милорд, я имею право знать все! – Рон с вызовом посмотрел на меня. Так официально он обратился ко мне впервые с момента начала нашего совместного путешествия.

Я кивнул.

– Имеешь. Сначала я не хотел тебе ничего говорить, но, подумав, решил, что ты вполне способен выдержать то, что стало известно мне. Садись, я сейчас приду.

Я вышел из зала и вернулся с мешочками с золотом. Рон удивленно посмотрел на то, как я бросаю их перед ним. Кажется, Лейза ничего не успела рассказать ему. Его удивленный вид показал это. Впрочем, Лейза была удивленна не меньше моим поступком.

– Что это? – спросил Рон.

– Это? Плата за твою жизнь.

Рон побледнел.

– Что это значит?

– Что ж, если ты действительно хочешь узнать правду. То слушай…

Я начал рассказ, стараясь рассказывать как можно подробнее. Рассказал о том, как попросил Вильена Нарнаха попытаться разыскать родителей Рона, как тому это удалось, и почему я не хотел говорить о своих поисках Рону. Потом стал рассказывать, как я отправился в Лейкон, чтобы понять, что собой представляет дядя Рона и можно ли Рону будет вернуться к родственникам.

– Меня сразу предупредили, что от Хегора можно ожидать всего, что угодно. Но я все же решил убедиться сам. Для этого я и нарядился в не очень богатые одежды. Думаю именно поэтому, решив, что мне нужны деньги, он и предложил мне пятнадцать тысяч задатка за смерть настоящего наследника. Потом обещал еще столько же, если я принесу ему голову Рона. Впрочем, выполнять свое обещание он не собирался. Он хотел схватить меня вне своего дома, а потом узнать где находится Рон, чтобы расправиться с ним самому. Сами понимаете, что после такого у меня не было никакого резона оставаться в Лейконе. Я уже хотел тайком выбираться из города, но тут меня догнала Лейза…

Рассказ о том, как девушка предлагала мне все свои драгоценности и деньги чтобы спасти брата вызвал всеобщее восхищение и теперь на нее смотрели как на героиню.

– Я тогда сразу сообразил, что удрать мне с ней не удастся. Хегор был слишком значимой фигурой в городе и вполне мог поднять всю стражу. Поскольку от соглядатаев он уже знал, что Лейза сбежала из дома, то бежать было бессмысленно. К тому же прежде чем бежать, ее следовало одеть потеплее – домашнее платье совсем не годилось для дальней дороги. – Здесь я покосился на Витьку, который внимательно слушал мой рассказ. – Поэтому я решил изображать негодяя до конца и чтобы убрать свидетеля предложил Хегору один план…

– Что?!!! – возмущенно завопил Витька, когда услышал мой рассказ. – Ну спасибо тебе дорогой братик!!! А меня ты спросил, прежде чем женить?!!

Тут, неожиданно для всех, вмешалась Ольга, которая по своему положению сидела рядом со мной (впрочем, нельзя сказать, что меня это не устраивало). Он одарила Витька высокомерным взглядом и холодно заметила:

– Виттор дурак! Да любой мужчина должен быть счастлив, если его полюбит такая девушка. – Ольга улыбнулась Лейзе и кивнула мне, продолжай мол.

Ольгино замечание вызвало всеобщий смех, а Витька отчаянно покраснел. Я усмехнулся – впервые кто-то сумел смутить Витьку. Раньше подобное никому не удавалось.

Я быстро рассказал о записке, отправленной в контору Нарнаха и о дальнейших приключениях.

– Не дождавшись вестей от засады, Хегор, как я и предполагал, отправился в погоню сам, но с собой взял всего лишь десять человек.

Эта фраза вызвала смешки у Ролона, Муромца и Далилы.

– Кажется, он тебя совсем недооценил, – заметила она. – Впрочем, не он первый.

– Мы поговорили, – продолжил я. – И я убедил Хегора оставить нас в покое. Он пообещал, что не будет разыскивать ни меня, ни Рона, ни Лейзу.

Ролон резко вскинул брови. Я знаком показал: «Потом расскажу». Этим немым языком наемных убийц Ролон начал учить меня давно и вот теперь пригодилось. Ролон тут же опустил голову и принялся усердно жевать.

– Вот собственно и все, – закончил я.

Рон стоял опустив голову и глядел на деньги. Потом посмотрел на меня.

– Что ты собираешься с ними делать?

Я пожал плечами.

– Вообще то они по праву принадлежат тебе. Конечно это лишь малая часть тех денег, что по праву принадлежат тебе, но…

Рон затряс головой.

– Не хочу. Мне не нужны эти деньги. Я не хочу ничего от дяди. Может он и не убивал моих родителей, но я не хочу ничего от него брать.

– Рон, не горячись, – посоветовал я. – Может сейчас тебе они не нужны, но теперь у тебя есть сестра и тебе надо о ней заботится. К тому же эти деньги не твоего дяди, а твои. Они по праву принадлежат тебе. Дело не в деньгах, а в том, как ты их используешь.

Рон неуверенно посмотрел на деньги, потом на Лейзу и, наконец, на меня.

– Энинг, – вдруг жалобно заговорил он. – А если я возьму эти деньги, то мы останемся друзьями?

Я расхохотался. Следом рассмеялся весь зал. Все еще смеясь, я притянул Рона к себе.

– Дурачок ты. При чем здесь деньги? Разве они что-нибудь меняют?

– Но я не хочу становиться таким, как Танька! Ты сам говорил, что раньше она была хорошей, а когда разбогатела, то стала такой…

– Рон, запомни, здесь виноваты не деньги, а люди. Если люди сами захотят стать скотиной, то они станут ей, вне зависимости от того есть у них деньги или нет. Но если человек настоящий, то он и с деньгами и без останется человеком. Всегда. Танька посчитала, что деньги сделали ее выше всех, и в результате стала скотиной. Но ты ведь не такой?

Рон затряс головой.

– Энинг, если ты увидишь, что из-за этих денег я начинаю делать глупости, то надавай мне по шее. Ладно?

– Обещаю, – весело заметил я. – А если я не дам, так тебе от Эльвинга достанется. Уж он то церемониться не будет.

– Это точно, – пообещал Эльвинг. – Теперь берегись. А что скажет твоя сестра, Рон?

Рон удивленно посмотрел на Лейзу. Она в самом деле молчала весь обед и смотрела только на меня. Сейчас она вдруг бросилась ко мне и неожиданно упала передо мной на колени и прикоснулась губами к моей руке. Я так растерялся, что даже окаменел. Потом вскочил с места и бросился ее поднимать.

– Ты что, рехнулась? – не очень вежливо спросил я. – Может ты заболела?

– Спасибо, милорд, – вдруг заговорила она. – Я не верила тогда вам, а теперь вижу, что вы действительно хотели помочь нам! Спасибо.

– Лейза, встань, пожалуйста. – Я растерянно посмотрел на маму. Та молча подошла к девушке и помогла ее встать. Лейза прижалась к ней и разрыдалась. Так, рыдающую, она и вывела ее из комнаты.

Рон отчаянно посмотрел на меня. Я кивнул, и тот выбежал следом.

– Бедная девочка, – прошептала Далила. – Представляю, каково ей было в доме у дяди, если она без колебания согласилась так круто поменять свою жизнь и отправиться, по сути, с совершенно незнакомым человеком. Энинг, не обращай внимания, просто ей и в самом деле пришлось несладко, а тут вдруг оказалось, что никто не собирается выдавать ее насильно замуж и еще она нашла брата.

– Наверное, ей и в самом деле пришлось несладко, – покачал я головой. – Но, думаю, это пройдет. Здесь есть кому позаботиться о ней, а мне придется, наверное, уже сегодня отправляться в столицу Тевтонии. Надо разобраться по поводу войны.

Мое заявление вызвало настоящий переполох в зале. Сразу нашлось множество желающих отправиться со мной. Почему-то все солдаты, присутствующие в зале решили, что я сегодня же отправлюсь на Большой Остров штурмовать дворец Сверкающего и все боялись пропустить такое редкое зрелище.

Отправиться в столицу сегодня мне так и не удалось. Далиле, совместно с Хоггардом и управляющим удалось убедить меня, что барону не подобает являться ко двору одному. Нужна подобающая свита. К тому же в первый визит надлежит взять с собой и семью, чтобы представить ее двору. Одним словом, я потеряю все уважение, если заявлюсь в столицу один, без свиты. Я заявил, что плевать хотел на уважение всяких расфуфыриных идиотов, околачивающихся около трона. Для меня более важно уважение тех людей, которых уважаю сам. Далила в ответ заявила, что подобная точка зрения похвальна, но в данном случае стоит прислушаться к мнению тех, кто действительно понимает в дворцовых интригах. Далила даже призвала «тяжелую артиллерию» и Ольга полностью согласилась с мнением моих советчиков. Потом заявила, что я дурак и что если понадобится, она свяжет меня и повезет со всем подобающим эскортом связанного в карете. Перед такой перспективой я вынужден был капитулировать. Отъезд был назначен на следующий день в полдень.

Тогда то мои родители и узнали о том, что ко двору им придется ехать вместе со мной. Убедить их в необходимости этого удалось с большим трудом и совместными усилиями Далилы, Ольги, Ролона, Эльвинга и Хоггарда. Такого штурма они не выдержали и капитулировали. Родители отправились готовить туалеты для двора, а Витьке сообщили, что ему полагается специальный мундир наследника баронства и младшего баронета, поскольку именно таковым он и является, так как своих детей у меня пока нет. Прилагательное «младший» Витьке не понравилось, и он возмутился, справедливо опасаясь, что его сверстники, которые наверняка будут при дворе, немного неправильно поймут, если он будет в одежде младшего баронета, а я в мундире барона. Но тут ему никто помочь не мог. Я уже по собственному опыту знал, что спорить с правилами в Тевтонии занятие совершенно бесперспективное. Витьке пришлось смириться. А швеи замка пообещали закончить для него мундир к утру. Мне же, как рыцарю, вполне хватало парадного мундира рыцаря. Правда, к нему полагалось добавить на воротник цвета баронства и нашить мой герб на петлицы. Но это было сделать недолго. Для родителей особых ограничений в одежде не было. Женщин вообще никак не ограничивали, а отец… С отцом была та неувязка, что полагалось: если его сын стал бароном, то он должен находится в гробу. Но раз он был жив, а сын стал бароном не по праву наследования, а по завещанию, да еще отстоял свое право на титул на турнире, то он мог нарядиться хоть шутом и никто не посмеет ничего ему сказать – тоже своеобразный обычай. В Тевтонии считалось, что если отец сумел воспитать такого сына, что тот сумел так много добиться, то ему позволялось очень многое и никто не мог ему возразить.

Уже утром было решено, что неплохо бы поехать и Лейзе. Для нее это будет полезно, что признали все. Да и Рону не хотелось расставаться с сестрой. Они почти всю ночь просидели вдвоем, рассказывая друг другу о своей жизни. Будь их воля, они так бы и просидели до утра. К счастью их засек Хоггард и отправил обоих спать. Утром он рассказал об этом мне.

Тогда то я и решил взять Лейзу с собой. Ведь ясно, что Рон захочет отправиться со мной, но и не захочет оставлять сестру. Когда я сообщил ему эту новость, Рон буквально засиял. Сообщил, что его сестра самая лучшая сестра в мире и умчался к ней.

– Эта наивность быстро пройдет, – со смешком заметил мой брат. – В тот момент, когда она всерьез примется за его воспитание. Уж я то знаю.

– Откуда ты все знаешь? – буркнул я. – Разве ты не видишь, что это не тот случай? Эти двое так долго были одиноки, им так не хватало хоть кого-то родного, что теперь проблемой будет не мирить их, а заставить не слишком надоедать друг другу.

– А ты откуда это знаешь?

– Чувствую. – Я дотронулся рукой до камня. До сих пор не могу понять благо для меня этот дар камня или нет.

Сборы заняли все утро и к полудню все было готово. Две кареты стояли во дворе, в которых разместились мои родители, брат, Лейза, Ольга, которая села к своей новой подружке, Далила и Рон. Он тоже решил сесть к сестре. В свиту Хоггард выделил отряд в двадцать человек и мои друзья: Муромец, Ролон, Эльвинг и Леонор. Леонор по этому случаю взял с собой свои лучшие наряды. К счастью он отказался ехать верхом, заявив, что его наряд слишком дорог, чтобы подвергать его пытке верховой езды. На самом деле, как я подозревал, Леонор был не самым большим любителем верховой прогулки, и если была возможность, то он норовил забраться в карету. Впрочем, если бы в своем «лучшем наряде» он ехал верхом, то боюсь, нас приняли бы за бродячий цирк. В карете его хоть видно не будет.

Хоггард махнул нам рукой, и весь кортеж тронулся в путь. Наш эскорт выехал сразу за нами. В нем, по большей части, были те солдаты, кто участвовал в турнире, а потом решил остаться служить мне. Сегодня утром они принесли мне клятву верности. Лерий, командир телохранителей Таньки, тоже решил остаться вместе с отрядом у меня, что вызывало явное неудовольствие Ригера, который надеялся избавиться от конкурента. С самой первой встречи у двух командиров сложилось что-то типа конкуренции за право называться лучшим отрядом и никто не хотел уступать. Хотя я подозревал, что Ригер только на людях демонстрировал неудовольствие тем, что Лерий решил остаться. На самом деле он был даже доволен этим, поскольку соревнование между отрядами сильно повышало их боеспособность. К тому же если бы Лерий уехал, то Ригеру некому было бы демонстрировать свое превосходство. Поэтому оба командира сильно возмутились, когда Хоггард решил не включать никого из этих отрядов в мою свиту, настаивая на том, что со мной должны быть только тевтоны. Это, по его словам повысит мой престиж. Поскольку на престиж мне было плевать, я встал на сторону Лерия и Ригера и Хоггард скрипя сердцем согласился половину моего эскорта составить из этих отрядов. Так что десять человек были из отрядов Лерия и Ригера (по пять человек от каждого).

Так мы и выехали в столицу Тевтонии город Кельн.

Уже на следующее утро мне осточертело плестись вместе со всеми со скоростью черепахи, приноравливаясь к скорости карет. К тому же осенние дороги размыло, что еще сильнее замедляло наше продвижение. В конце концов, я не выдержал и сообщил, что еду в Кельн один, поскольку мне срочно надо встретиться с Ратобором и Отто, а эскорт пусть догоняет меня. Это не вызвало особого энтузиазма у моей охраны, но и возразить мне они не могли, поскольку я был командиром. Да и прямой опасности для меня не было после того, как Братство отказалось от охоты за мной. Когда я рассказал об этом Ролону, тот только недоверчиво головой покачал. Потом заявил, что уже ничему не удивляется, когда дело касается меня.

Мама тоже пыталась меня отговорить, но неожиданно меня поддержала Ольга и Далила. Правда Ольга тут же заявила, что одного меня не отпустит и поскачет со мной, а Эльвинга можно взять с нами и тогда нам не будут страшны никакие разбойники, при этом она заговорщицки переглянулась с Далилой. Ясно, они уже успели составить какой-то хитрый план и, подозреваю, что против меня. Признавая, что в споре с ними у меня нет никаких шансов, я только рукой махнул.

Ольга быстро вбежала в номер гостиницы, где мы остановились переночевать и переоделась в одежду для верховой езды. Насколько я успел заметить, Ольга любила такие одежды гораздо больше платьев, которые одевала только по необходимости. Эльвинг уже ждал нас на улице, полностью готовый к путешествию. Ждать пока подготовятся остальные, мы не стали и втроем выехали с гостиничного двора. К моему удивлению, Рон не стал проситься с нами, сказав, что не хочет расставаться с Лейзой.

– Не трогай его, – попросила Ольга. – Пусть побудут вдвоем.

Я согласно кивнул. Правда, неожиданно с нами захотел отправиться Ролон с Ильей Муромцем. Муромца возмущало то, что принцесса должна отправиться в дорогу без подобающей свиты и охраны. Ольге пришлось пустить в ход все свои недюжинные дипломатические способности, чтобы убедить его в безопасности путешествия.

– Илья, неужели ты сомневаешься в решении моего отца? Ведь он полностью доверял Энингу, когда согласился, что я прибуду в Кельн с ним.

– Не знаю. Наверное, ваш отец, ваше высочество, предполагал, что вы прибудете вместе со свитой барона.

Неизвестно сколько бы еще продолжался этот спор, если бы не вмешалась Далила.

– Илья, оставь их в покое. Неужели не видишь, что ребятам просто хочется побыть одним, без взрослых. Мы им всем просто надоели. Я бы и Рона с ними отправила, да он не захочет расстаться с сестрой. Пусть развлекаются. К тому же в Тевтонии совершенно нет разбойников, а из баронов никто не посмеет и пальцем тронуть принцессу Китижа. Всем понятно, чем это может для них обернуться.

Муромец нехотя отступил.

– Ты это… береги принцессу, – попросил он меня.

– Обещаю.

Вскоре мы уже оставили гостиницу позади.

– Хорошо то как! – Ольга сняла шляпу и тряхнула своими волосами.

– Ты бы не снимала шапку то, – велел Эльвинг. – Холодно же.

– Это разве холодно? – рассмеялась Ольга. – Сразу видно, что ты не был в Китиже. Вот там морозы, так морозы! А зимой снега выпадает… с головой сугробы наметает. А здесь… уже октябрь заканчивается, а все еще тепло. – Она пришпорила свою лошадь и понеслась вперед.

– Куда ты, сумасшедшая? – Я тоже стукнул Урагана пятками в бока и помчался следом. Эльвинг за нами.

– Догоняй!!! – кричала мне Ольга, резко сворачивая с дороги. – Ты водишь!

Догнал я ее довольно быстро. Ольга обиженно фыркнула, но тут же рассмеялась и погналась за Эльвингом. Тот немыслимыми зигзагами ушел от нее. Пригнулся к гриве и помчался вперед. Однако Ольга была упряма и так просто не сдавалась. Вскоре она поравнялась с ним и, перегнувшись в седле, хлопнула Эльвинга по спине. Тот резко осадил коня и развернулся. Ольга, хохоча, уже неслась от него. Эльвинг сделал вид, что погнался за ней, потом неожиданно развернулся и оказался рядом со мной. Мне с трудом удалось увернуться, и я помчался от Эльвинга. Так, веселясь и играя в салочки, мы продвигались вперед. Подобное путешествие мне нравилось гораздо больше скучного движение во главе эскорта.

К Кельну мы прибыли на следующее утро в самом веселом расположении духа. Ольга с Эльвингом обменивались впечатлениями от путешествия в мой мир, а заодно расспрашивали меня о том, что для них осталось непонятно. Разговаривая, мы приблизились к городским воротам, которые встретили нас закрытыми створками. Несколько десятков людей расположилось перед ними со своим скарбом и терпеливо дожидались, когда их откроют.

Эльвинг подъехал к воротам и заколотил в них.

– Ну чего стучишь? – раздался сонный и недовольный голос солдата. – Не видишь, закрыто еще? Обожди немного, когда придет время мы откроем.

Эльвинг снова примерился стукнуть, но я остановил.

– Да ладно тебе. Все равно ведь не пустят. А нам, собственно, торопиться некуда.

– Сам говоришь, что тебе надо встретиться с Отто и Ратобором.

Я пожал плечами.

– Час погоды не сделает. К тому же к ним тоже не так то просто будет попасть. Сам понимаешь.

– Ольга поможет.

Мы, не сговариваясь, повернулись к ней.

– Чего вы от меня хотите? Помогу, если получится. Учтите, здесь мы не в Китиже и меня стража здесь не знает. Думаете, они поверят, если я подойду к охране замка и скажу, что я принцесса Китижа?

Это было верно. В теперешнем наряде Ольга на принцессу была совершенно не похожа. Если бы не длинные волосы, то ее вообще можно было бы принять за мальчишку.

– Ладно, разберемся. – Беспечно махнул я рукой. – Пошли, отдохнем что ли?

Мы отъехали от ворот и примостились недалеко от крестьянской телеги, где было посуше. Мы с Эльвингом расстелили свои плащи и втроем опустились на них. Эльвинг достал хлеб, копченую колбасу, сушеные яблоки и разложил все это перед нами. Я присоединил к этому фляжку с квасом, который делала моя маме в замке и сыр.

– Как здорово, ребята! – Ольга, прищурившись от удовольствия, уплетала бутерброды. – Вот бы всегда так! Так нет, этикет, черт бы его побрал!

– Ну, во дворце тоже неплохо, – задумчиво заметил Эльвинг.

– А ты там жил? – сразу вскинулась Ольга. – Вот то-то же!

– Что это ребята вы так плохо кушаете. – К нам неожиданно приблизилась одна из крестьянок из повозки, которая стояла недалеко от нас. – Вот, возьмите. Как же вас родители одних отпускают?

Крестьянка не могла видеть мой рыцарский обруч из-за шляпы и поэтому видно решила, что мы просто едем домой или, наоборот, к кому-нибудь в гости. Конечно, она не могла не видеть мой меч и меч Эльвинга, но в Тевтонии дети любого дворянина, даже самого незначительного, имели право носить оружие. Видно за таких нас и приняли.

– Вот вам, поешьте. – Крестьянка протянула нам крынку сметаны и огромный каравай хлеба. – Ешьте, ребята.

Мы поблагодарили. Я хотел было заплатить, но крестьянка замахала руками и наотрез отказалась брать деньги.

– Добрая женщина, – Ольга сразу отломила кусок хлеба и засунула его в крынку со сметаной. – Все-таки надо было ей заплатить. Деньги ей не помешали бы, а мы не обеднели бы.

– Да она все равно отказалась бы, – Эльвинг махнул рукой.

В этот момент на дороге показался отряд всадников, который на полной скорости приблизился к воротам. Один из всадников соскочил с коня и замолотил в них рукоятью плети. О чем он спорил со стражниками, мы слышать не могли, но было видно, что беседа протекает излишне эмоционально. Все же, несмотря на свою энергию, он ничего не добился и с досадой пнул ногой ворота. Потом выругался и направился в нашу сторону. Мы с интересом наблюдали за этой кампанией. Это были молодые люди от восемнадцати до двадцати пяти, каких обычно называют шалопаями. Сразу было видно, что каждый из них занимает высокое положение и изрядно доволен этим. Однако рыцарей среди них не было. По крайней мере, мой камень молчал.

Было ясно, что в связи с произошедшим у ворот у этой компании было изрядно подпорчено настроение и теперь они готовы были отыграться за это на первой подвернувшейся кандидатуре. Крестьяне, поняв это, опасливо сторонились их.

– Чего бесятся, – заметил Эльвинг, отворачиваясь. – Как будто они пуп земли.

– Не обращай внимания, – посоветовала Ольга.

Однако ее совет было не так то легко исполнить. Мы то уже не обращали на компанию никакого внимания, но вот компания обратила внимание на нас. Кажется, мы показались им самыми перспективными объектами для шуток.

– Гляди-ка, – едко заметил тот человек, что стучал в ворота. – Малышня собралась и игрушечное оружие нацепила.

Дело в том, что, едва оказавшись на острове Мастера, я специально для Эльвинга подобрал шеркон, с которым учил его обращаться. Эльфу шеркон понравился и теперь у него, как и у меня на поясе висел именно шеркон. А шеркон не производит впечатления грозного оружия, хотя верное слово здесь именно «не производит».

Мы, не обращая на них внимания, продолжали есть. Такое невнимание явно задело компанию.

– Ну вы, малышня, а ну встать, когда с вами разговаривает барон Сегорский!

Насколько я помнил, Сегорское баронство было одно из самых богатых и больших в Тевтонии, и эти бароны всегда пользовались большим влиянием при дворе. Теперь понятно, почему этот молодой человек, несмотря на свою молодость (относительно остальных) был здесь явно главным. На вид я бы ему дал лет девятнадцать – двадцать. Нарядная одежда сразу, даже если не знать о его титуле, выдавала в нем человека отнюдь не бедного. К тому же рукоять его меча и ножны были изрядно украшены камнями. При виде такого обращения с оружием я только поморщился. Деррон приучил меня относиться к оружию бережно, как к другу, который, неоднократно может спасти мне жизнь. И он не допускал никаких украшений на нем, считая, что меч не девушка, которую драгоценности красят.

– Оружие должно быть надежно, а не красиво, – любил повторять он.

Наверное, поэтому я тоже не любил усеянные камнями мечи. За внешним великолепием зачастую скрывалась слабая сталь или плохой баланс.

Осмотрев барона с ног до головы и составив о нем определенное мнение, я отвернулся и принялся есть. Эльвинг отреагировал менее спокойно и притянул свой лук к себе поближе. Это не осталось незамеченным. Кто-то из компании опасливо попятился, кто-то наоборот, потянулся к оружию.

– Скажите, вы всегда проявляете свою храбрость с теми, кто младше вас? – вдруг поинтересовалась Ольга, спокойно рассматривая их.

Ее слова пришлись им не по душе, но было ясно, что возразить им нечего. В конце концов, барон Сегорский сплюнул.

– Ладно, что с этой малышней возиться? Они наверняка не знают и с какой стороны за меч-то браться.

Этот разговор с нами никак не улучшил настроение компании, которой явно хотелось к кому-нибудь прицепиться. Но поскольку кроме крестьян здесь никого не было, то следующей мишенью их «остроумия» стали именно крестьяне.

– Делать им нечего! – Ольга со злостью наблюдала за тем, как компания стала задираться к крестьянам, которые только кланялись в ответ. – Энинг, неужели нельзя их успокоить?

– Вообще-то я человек мирный и без необходимости в драку не лезу…

В этот момент барон Сегорский подошел к повозке той самой крестьянки, что угощала нас хлебом со сметаной, и со смехом стал выкидывать из ее повозки вещи и продукты.

– Ну все, он меня достал.

– Правильно, – тоже поднялся Эльвинг. – Заодно поможем той доброй женщине.

Ольга поспешно стала собирать еду. Мы же с Эльвингом двинулись к барону.

– Послушай, ты, как там тебя… барон! – крикнул я. – У тебя что, руки чешутся? Ну что ты пристал к женщине?

– Что? – Барон зловеще, но одновременно и радостно повернулся ко мне. Кажется, он рад был предстоящей схватке. Ну-ну. – Я тебе, сопляк, не «как там тебя»! Я для тебя Эльвор Сегорский! Ты понял?

– Да понял, понял. Вот что, Эльвор, шел бы ты вместе с друзьями подальше и посидели бы спокойно. Если хотите, то я вас даже продуктами угощу.

– Парень, ты нарываешься! – Эльвор угрожающе положил руку на рукоять своего меча. – Не зли меня, иначе я не посмотрю на твой возраст! – Он отвернулся и снова начал выбрасывать вещи. Его компания со смехом присоединилась к нему.

Я вздохнул и двинулся к нему.

– Не надо, ребятки. – Та самая крестьянка, что угощала нас, испуганно схватила меня за руку. – Не трогай их.

– А ну прекратите немедленно! – неожиданно раздался властный голос. – Я приказываю вам! – В голосе Ольги неожиданно раздалось столько властности, что вся компания отшатнулась от телеги и удивленно посмотрела на нее.

Разглядев, что это всего лишь девчонка, они разразились смехом.

– Кто ты такая девочка? Иди цветочки собирай!

– Я принцесса Китижа, – в голосе Ольги отчетливо послышались гневные нотки. Но ее ответ вызвал только еще больший смех.

Эльвор подошел к ней и, положив пятерню ей на лицо, с силой толкнул. Но тут же скорчился от моего удара в поддых. Рядом со мной тут же встал Эльвинг с луком наготове. Показывая остальным, что вмешиваться не стоит.

– Ну ты, скотина, – холодно заметил я. – Она и в самом деле принцесса, а вот ты со своими манерами больше похож на конюха, чем на барона.

Эльвор медленно распрямился и, багровея от гнева, проревел:

– Назови свое имя щенок! Я хочу узнать, достоин ли ты, чтобы я скрестил с тобой меч. Если нет, то я просто прикажу тебя высечь!

– Один уже приказал, – процедил я.

Тут поднявшаяся Ольга схватила меня за руку.

– Только не убивай этого идиота, – попросил она. В ответ я пожал ее руку, потом, освободившись, медленно снял шляпу. Теперь мой обруч могли видеть все.

– Я барон Веербаха, рыцарь Ордена и кавалер ордена Чести. Мое имя Энинг Сокол. Ты, ничтожество, считаешь ли ты себя достойным сразиться со мной?

Они мое имя знали. Это было ясно по тому, как испуганно они все отшатнулись. Эльвор смертельно побледнел и уставился на мой обруч как кролик на удава. Да они и не могли не слышать обо мне. Турнир за наследство не такое уж частое явление в Тевтонии, чтобы не знать о нем. И ни один барон не мог не знать имени нового барона. К тому же мое имя они вполне могли слышать и в связи с событиями в Амстере и Парадизии. И именно после награждения меня за битву у ворот Амстера мое имя приобрело известность в определенных кругах.

– Ваше высочество, – я повернулся к Ольге. – Какую руку этого болвана вы предпочитаете получить в подарок, правую или левую?

Ольга вмиг поняла мою игру и сделала вид, что задумалась.

– Пожалуй, левую. Правая в будущей войне ему еще пригодиться.

– Все ясно. – Я обнажил шеркон и сделал знак вызова.

В этот момент к Эльвору подскочил один из его спутников и что-то зашептал. Эльвор просветлел.

– Ты вызвал меня, и я имею право на выбор оружия! – крикнул он.

Я наградил слишком умного советника холодным взглядом и пожал плечами.

– Выбирай.

– Без оружия.

Эльвинг фыркнул.

– Тоже мне, барон. Испугался сражаться оружием.

Тут Эльвор взревел и выхватил свой меч. Он вмиг понял, что сражаться со мной без оружия – это конец для него. Его будут обсмеивать все при дворе и говорить будут именно то, что сейчас сказал Эльвинг. Для него легче было умереть, чем потерять свой престиж, тем более что при его характере у него наверняка много врагов.

– Я передумал. Будем биться на мечах! – Эльвор, снял плащ и обмотал его вокруг левой руки. В эту же руку он взял кинжал. Поправив кольчугу, он двинулся ко мне.

Тут я вспомнил один фильм и, усмехнувшись, подбежал к разбросанным из телеги вещам. Взял валявшуюся на земле кружку и небольшую ровную доску. Посмотрев по сторонам и заметив, что меня из-за телеги никто не видит, я наполнил кружку вином из кувшина, который тоже выкинул Эльвор. Кажется, крестьяне везли продукты на рынок. Из-за телеги я появился с мечом в правой руке, а в левой держал доску, которая была накрыта белой тряпкой.

Эльвор недоуменно посмотрел на меня. Я помахал мечом. Эльвор провел пробную атаку. Я слегка отклонился, пропуская выпад мимо и мой меч замер у горла барона. Эльвор сглотнул, поспешно отступил и атаковал уже осторожнее. Я легко заблокировал несколько выпадов. Как я и ожидал, меч оказался с плохим балансом, а Эльвор фехтовал скорее с энтузиазмом, чем с умением. Его выпады были резки, агрессивны, убийственны, быстры и… не опасны. Вернее опасными они были только для фехтовальщиков среднего уровня, поскольку были совершенны непредсказуемы. Но я то не был фехтовальщиком среднего уровня. Для меня все его удары были медлительны и неуклюжи. Я даже не особо взвинчивал темп. Так, слегка повысил восприятие. Несколько секунд я, стоя практически на одном месте, отражал атаки, потом резко отступил, увлекая противника за собой, нагнулся, пропуская удар и, поднырнув под атакующую руку, слегка помог вражеской атаке. В результате Эльвор не удержался и упал. Я наступил на его руку с мечом и приставил к его горлу меч. Потом отступил, давая возможность ему подняться.

Эльвор вскочил и с криком снова бросился в атаку… и снова оказался на земле. Потом, уже потеряв голову, он бросался в одну атаку за другой, уже не строя планов и не просчитывая ситуации. Гнев от позора вытеснил в нем остатки здравого смысла. В конце концов, подобная забава мне надоела и в следующий раз я связал его меч своим и мощным рывком отправил его в полет. Эльвор замер передо мной тяжело дыша.

Я вбросил меч в ножны и сдернул тряпку – под ней, на доске, которую я держал левой рукой, стояла полная кружка с вином. Причем вино было налито почти до краев и всем было видно, что пролито не было ни капли.

– Это тебе в качестве утешения, – заметил я, поставив доску с кружкой перед ним. – В следующий раз я советую тебе трижды подумать, прежде чем цепляться к людям, которые ничем ответить тебе не могут. То, что ты барон еще не дает тебе право обращаться со всеми по скотски. – Я отвернулся и зашагал к Ольге, которая при виде такого поединка с кружкой весело аплодировала.

Тут Эльвор с гневом наподдал сапогом по кружке, и та разлетелась на осколки.

– Мы еще встретимся Энинг Сокол! Это я тебе обещаю! – Потом развернулся и резко зашагал в сторону города. Его спутники последовали за ним.

– Умеешь ты наживать врагов, Энинг, – задумчиво заметил Эльвинг, провожая взглядом Эльвора. – Чувствую, что доставит он нам еще хлопот.

Тут ворота Кельна начали со скрипом отворяться, и мы стали собираться.

– Наконец-то. – Ольга быстро вскочила в седло. – Не надо, наверное, было так спешить. Эльвинг прав, лишние враги нам не к чему. Но теперь уже ничего не сделаешь. И не огорчайся. Того идиота следовало проучить.

– Я и не огорчаюсь. – Я свернул свой плащ, перебросил его через руку и тоже сел в седло. Эльвинг провозился чуть дольше, поскольку он свой плащ сначала аккуратно вытряс и только потом уложил. Аккуратность эльфа была для меня немым укором, но я, переборов угрызения совести, решил, что мой плащ уже протерся и его надо все равно менять. А пока сойдет и так. Частые стирки вредны для плащей.

В город мы въехали следом за крестьянами. Я стал внимательно осматриваться по сторонам. С первого взгляда город поразил меня своей необычностью. Все города, в которых мне доводилось бывать в этом мире, были очень похожи или заметно отличались друг от друга. Но от городов, построенных разными народами и нельзя ожидать большого сходства. Поэтому мне ни разу не казались они необычными – просто эти города были другие. Кельн вроде бы походил на другие западные города, но в тоже время и отличался от них. Сначала я даже не понял чем именно. Это то и заставило меня думать о его необычности. И тут я сообразил: улицы здесь были не прямые. Я не помню ни одного отрезка дороги, где нам пришлось бы проехать по прямой более двухсот метров. К тому же они были очень узкими, а дома, возвышающиеся на три – четыре этажа, словно нависали над дорогой. Причем крыша каждого дома была плоской, а от улицы ее отгораживал ряд зубцов, наподобие зубцов крепостной стены. И еще я заметил, что там, где трехэтажный дом соседствовал с более высоким или более низким были сделаны лестницы, по которым можно было бы без труда перейти с крыши одного дома на другой. Двери же в домах были сделаны из массивного дуба окованного железом. Даже тараном, если кто-то умудриться затащить таран в эти узкие переулки, их выбить будет не просто.

Сами же улицы представляли собой настоящий лабиринт, куда я не отважился бы отправиться без надежного провожатого.

– Что за бред сумасшедшего архитектора?! – удивленно спросил я.

Эльвинг и Ольга посмотрели на меня с одинаковым удивлением, словно я сморозил какую-ту жуткую глупость.

– Энинг – это же не город! – объяснил Эльвинг. – Это одна большая крепость. Соответственно она и спроектирована как крепость. Разве ты не видишь, что здесь все сделано для обороны? Узкие улицы – по ним неудобно передвигаться большими отрядами и небольшой отряд солдат на баррикаде сможет задержать здесь большие силы. Посмотри на дома. Видишь, какие мощные у них стены. Посмотри на массивные ставни и двери. А на крыше домов отлично расположатся арбалетчики и лучники. Оттуда они смогут держать под обстрелом всю улицу. К тому же, если ты не заметил, все крыши соединены вместе и солдаты могут перемещаться по ним по всему городу.

– Но тогда почему дома разной высоты? Ведь перемещаться по плоскости легче, чем лазить по тем ненадежным лестницам?

– Легче, – согласился Эльвинг. – Но если враг заберется на крышу одного дома, то ему тоже будет легче. А так, если враги сумели забраться на крышу одного дома и захватить ее, то можно просто разрушить лестницы на другие и им попасть дальше будет очень трудно. Обрати внимание, что дома не просто разной высоты, но чередуются в правильном порядке. Смотри, двухэтажный дом, потом трехэтажный, опять двухэтажный, следующий трехэтажный и четырехэтажный. Потом снова та же схема. А на важных перекрестках видишь, словно башни крепостных стен стоят пятиэтажки.

– Да-с. Солидно. – После объяснения Эльвинга у меня словно открылись глаза. Я оценивал город по красоте, но мне даже в голову не пришло оценить его как крепость. Теперь я и без Эльвинга замечал некоторые детали, которые делали город еще более защищенным, если это вообще было возможно.

Постепенно улицы расширялись. Дома становились ниже. И вдруг мы выехали на большую площадь, застроенную деревянными строениями. Кажется, на этой гигантской площади и текла вся жизнь города. Эта поистине гигантская площадь кольцом опоясывала замок, стоящий на холме. Стены замка по толщине не уступали городским и возвышались над площадью. На самой же площади стояли торговые лотки, чуть дальше находились ристалища, еще дальше были видны еще какие-то постройки. И так вокруг всего замка.

– А почему здесь все деревянное? – поинтересовался я.

– Специально, – объяснил Эльвинг. – Во время осады города все эти постройки разрушаются. Дерево идет на стрелы, катапульты и другие машины, а вокруг замка образуется пустое пространство, которое хорошо просматривается со стен.

– А этот город хоть раз брали?

На этот раз мне ответила Ольга, у которой были хорошие учителя дома.

– Нет. Впрочем, серьезно его и не осаждали. Пару раз подходили галлийцы, потом этруски, но они ограничились осадой. Они ведь не стремились его взять, хотели достичь каких-то политических целей.

– А китижане осаждали его? – спросил я.

– Нет. У нас не было настолько серьезных столкновений. С Тевтонией у нас всегда были натянутые отношения, но все ограничивалось пограничными стычками. Хотя отец говорит, что этот город взять не так уж и сложно, поскольку главная его слабость именно в его излишней защищенности.

– Это как? – удивленно спросил Эльвинг.

– Не знаю. Я же не военный и ничего в этом не понимаю. На мой взгляд, город взять невозможно. Но отец говорит, что нет такой крепости, которую нельзя было бы захватить тем или иным способом.

Я подумал, что это правда и город захватить действительно можно, но вот какой ценой это был уже другой вопрос. Однако я решил промолчать. Этот город мне не нравился. Не позавидуешь тем, кто решился жить, по сути, в каменном мешке. Город казался мрачным и хмурым, а солнечные лучи с трудом находили себе дорогу в этом лабиринте. Поэтому даже в полдень его улицы были погружены в полумрак.

Я бывал в других городах Тевтонии. Они были защищены сильно, но там идея защиты никогда не довлела над всем остальным, и поэтому они были полны света и жизни. Столица Тевтонии являлась единственным мрачным исключением. Если бы спросили моего мнения, то я бы сказал, что именно здесь можно поселить какого-нибудь князя Тьмы или другую жутко отрицательную личность. Эти темные узкие улицы, казалась, созданы для злодейства. Но из лекций Мастера я знал, что Кельн самый безопасный город на планете. Здесь можно было с кошельками полными золота и увешанным драгоценностями с головы до ног бродить по самым темным местам, не опасаясь быть ограбленным или убитым. Впрочем, это было неудивительно. Жить здесь мог только человек пусть с небольшим, но достатком, поскольку расходы по уходу за квартирами несли сами жильцы. Они же несли ответственность за содержание защитных сооружений своего дома. А нищим и разбойникам здесь было просто негде поселиться. Здесь не было Грязных кварталов, как в Константинополе и от крепостной стены до замка тянулись одинаково аккуратные дома. В случае ограбления грабителю просто негде здесь укрыться и негде спрятаться. Правосудие же в Тевтонии весьма действенно.

К тому же отряды милиции патрулировали весь город, и не было ни одной щелки, куда они не заглянули бы. И поскольку Кельн не стоял на важных торговых трассах, не был портом, здесь не было гигантских складов с товарами, где обычно процветает контрабанда и обитают грабители разных мастей. Кельн являлся только резиденцией правительства и являлся административным центром Тевтонии. Здесь были чиновники, управленцы, правительственные учреждения, но здесь не было того, что называют легкими деньгами. Поэтому даже разные авантюристы предпочитали держаться отсюда подальше. В общем, несмотря на свою оборонительную мощь, город был тихим и довольно мирным.

Глава 2

Вырвавшись из узких улиц на площадь вокруг замка, я вздохнул с облегчением, жадно подставляя лицо навстречу лучам солнца. Я и не предполагал, что оно настолько прекрасно!

Ольга ехидно посмотрела на меня.

– Что по солнышку соскучился?

– Меня от этих узких улочек в дрожь бросает, – пожаловался я.

Мы подъехали к воротам замка. Они были распахнуты, но здесь дежурило около десяти солдат. Двое стояли перед воротами с копьями, остальные располагались чуть сзади. Еще двое наверняка стояли около стопора. Стоило им дернуть за него, как немедленно опускалась массивная стальная решетка. В случае тревоги им на это требовалось секунд пять. Сама же решетка опускалась, судя по всему, довольно быстро. Впоследствии я убедился в правильности своего предположения. Сейчас же я мог разглядеть только стальные заточенные прутья, чуть выглядывающие из потолка ворот.

– Чего вам, ребята? – Довольно мирно осведомился один из солдат, стоявших на посту. Я даже сперва не поверил, настолько необычно прозвучал этот вопрос. Я уже начал привыкать к грубости вояк. Причем чем меньший пост они занимали, тем грубее разговаривали. И вот солдат вполне вежливо разговаривает с нами.

Как я узнал позже, в этом не было ничего удивительного, поскольку службу в гарнизоне замка несла личная гвардия короля. А в нее попадали только лучшие солдаты, победившие в отборочных поединках, проходившие два раза в год. Одержавшие победу солдаты гордились этим, и они считались лучшими в Тевтонии. Поэтому для них просто не было необходимости самоутверждаться грубостью или хамством. Это было необходимо неуверенным в себе или слабым людям, которые за грубостью и хамством старались спрятать свою слабость. К тому же гвардия постоянно находилась при короле, а рядом с ним всегда околачивалось куча знатных людей, которые не привыкли к грубости по отношению к себе. А доставить неприятности они могли и гвардейцу короля. В таких обстоятельствах лучше быть вежливым со всеми – вдруг кто-то окажется какой-нибудь высокопоставленной персоной? Доказывай потом, что не хотел ее, эту персону, оскорбить.

Но сейчас, не привыкший к вежливости солдат, я растерялся. Тут вперед вышла Ольга.

– Я принцесса Китижа. Приехала к своему отцу. А это рыцарь-барон Веербаха, мой сопровождающий и его друг Эльвинг.

Тут уже настала очередь солдат растеряться. Принцесса? Но почему без свиты, не в карете? Где охрана? Самозванка? Но это чересчур нагло со стороны любой самозванки. Солдаты ведь не могли не знать, что в замке находится сам великий князь Китижа, а значит, любая самозванка будет разоблачена в два счета.

– Вы бы позвали кого-нибудь из свиты великого князя, – посоветовал я, поняв их затруднения. – Уж они то знают принцессу. А мы подождем. Собственно, мы не очень-то и торопимся.

Тут появился офицер, которого позвал один из солдат. Ему быстро объяснили в чем дело. Тот неуверенно оглядел нас.

– Принцесса? Да, нам сообщили, что должна прибыть дочь великого князя. Но сказали, что она прибудет вместе с каким-то новым бароном в его свите. Но если вы не против подождать, то я пошлю за кем-нибудь из свиты князя.

– Каким-то новым бароном?! – возмутился я, когда офицер отошел. – Это мне нравится!

– Не расстраивайся, Энинг, – рассмеялась Ольга. – Ты не какой-то там, ты самый необычный барон из всех, кого я знаю. Это знают твои друзья, это знаю я, а остальным знать не обязательно.

Я притворно вздохнул.

– Тебе легко говорить. Тебя никто не назвал какой-то там принцессой. А мне такое оскорбление! Нет, я этого не переживу! Злые вы. Вот возьму сейчас и уйду в монастырь.

Ольга весело расхохоталась. К ней присоединился и Эльвинг. Что и требовалось.

Ждать пришлось недолго. Уже через пять минут к нам бежал кто-то из свиты князя.

– Ваше высочество?! – изумленно воскликнул он. – Мы не ждали вас так рано.

– Все в порядке, Всеслав. Просто мы не стали плестись вместе с каретами.

Всеслав только головой покачал. Кажется, он уже привык к выходкам Ольги. Он быстро переговорил с охраной и нас пропустили. Во дворе замка мы соскочили с коней и передали уздцы подбежавшим слугам.

– Ох и достанется вам от отца, ваше высочество, за это.

Ольга беспечно махнула рукой.

– Не первый раз, чай.

– А что, тебе часто доставалось? – поинтересовался Эльвинг.

– Бывало. Особенно когда я убегала к реке купаться вместе с братьями.

Нас без лишних слов провели на ту сторону замка, которая было отведена гостям. Внутри замок мало, чем отличался от обычных Тевтонских замков. Мощные укрепления снаружи, удобно и уютно внутри. Везде было чисто, на полу лежали мягкие ковры. В принципе, если не знаешь, то изнутри никогда не догадаешься, что ты находишься в замке. Ну никак он не был похож на то, что представляешь себе по картинкам из учебника истории.

Ратобор встретил нас у двери в комнату, которую, судя по всему, отвели лично ему. Впрочем, опять-таки не комнату, а несколько комнат. В Тевтонских замках гостевыми комнатами назывались то, что в нашем мире называлось бы квартирами. Гостевые комнаты состояли, как правило, из двух-трех комнат для гостя и его семьи, комнат для слуг, ванной, туалетом и большим холлом, где с гостем мог встречаться хозяин замка или гость мог встречать своих гостей. Для особо важных персон выделяли две или больше гостевых комнат. Хотя подобные гостевые комнаты были отнюдь не Тевтонским изобретением и существовали во многих богатых домах разных стран. Гостевые комнаты обязательно существовали и в любой приличной гостинице, хотя проживание в них стоило недешево.

– Проходите, – пригласил нас князь.

Закрыв за нами дверь, Ратобор прошел в центр комнаты и оглядел нас.

– Хороши. – Потом повернулся ко мне. – Ну ладно, моя дочь всегда откалывала разные штучки, но я думал у тебя больше здравого смысла! Объясни мне, зачем вы оставили эскорт и явились сюда? Вы и меня и Отто поставили в неудобное положение, поскольку, подозреваю, путешествовать вы предпочли налегке, не особо обременяя себя вещами. Сейчас полагалась бы представить нового барона двору, но у тебя нет даже твоего парадного мундира. Или я не прав?

Я сокрушенно вздохнул. Князь был прав.

– Это значит, – продолжил Ратобор, – что церемонию следует отложить до того момента, как прибудут остальные. А что прикажешь делать с вами? Прятать у меня в комнате? Или объяснять всем придворным, почему барон прибыл, а его еще не представляют? Хотя тебе читать мораль совершенно бессмысленно, ты все равно все делаешь по-своему. Впрочем, я надеюсь, что у тебя были все-таки важные причины спешить.

Было совершенно ясно, что Ратобор на самом деле не сильно и сердится. Просто в данных обстоятельствах вести себя иначе он не мог. Это понимала и Ольга, которая даже не пыталась прервать отцовскую тираду, что она непременно сделала бы, если бы Ратобор в самом деле сердился. Эльвинг тоже благоразумно молчал.

– Ваше величество, на самом деле я действительно спешил по некоторой причине. Мне кажется, что сейчас война со Сверкающим началась не вовремя. Ведь вы сами говорили, что без мага, способного противостоять Сверкающему, она бессмысленна. А я вовсе не уверен, что он готов вступить в бой. Мне кажется, что начинать сейчас войну несколько преждевременно. Не стоило сейчас ее начинать. Я ведь говорил с Мервиным, и он сказал, что пока мы не готовы.

По мере того, как я говорил, Ратобор хмурился все больше и больше, но сейчас вдруг махнул рукой и расхохотался. Я удивленно посмотрел на него. Тут заметил, что и Ольга хихикает в кулачок, а Эльвинг смотрит на меня широко открытыми глазами.

– Хорошо, – вздохнул я, опускаясь в кресло. – Что я сейчас сделал не так? Надеюсь ничего такого, за что мне полагается немедленно отрубить голову?

– Энинг, ты как всегда неподражаем. – Ратобор насмешливо посмотрел на меня. – Сколько живу, но меня еще никто не отчитывал и тем более, не обвинял в глупости.

– Ваше величество, – пролепетал я. – Я ничего такого не имел в виду.

– Конечно, нет, хотя сначала я так и подумал. К счастью для тебя я вовремя вспомнил, откуда ты. Да и Ольга мне кое-что рассказала о твоем мире. Тогда-то я и понял, что на самом деле ты просто споришь не с князем, а как спорил бы с другим человеком. Насколько я понял, в твоем мире тебе не приходилось общаться с монархами, даже монархов там нет.

– Есть, в некоторых странах.

– Неважно. Ты ведь понял, что я хотел сказать.

– Понял, – вздохнул я. – Я опять был невежлив.

– Еще как. Дело не в том, что ты не согласен с нашим совместным с Отто решением, а в тех словах, в которые ты облек свое несогласие. И не извиняйся. Я понял, что ты не хотел быть ни не подчительным, ни не вежливым. Просто ты говорил так, как привык с детства и по-другому для тебя говорить трудно. Я тебе дам только один совет: постарайся при разговоре с Отто или со мной на людях не выходить за рамки протокола. Если ты в чем-то не согласен, то сообщи тихонько мне или Отто. Или еще лучше, дождись, когда ты будешь с нами наедине.

– Хорошо. Если это необходимо.

– Поверь, это в первую очередь необходимо тебе. А сейчас я отвечу на твои вопросы. Ты говоришь, что война началась не вовремя, но хочу задать тебе вопрос, а что ты знаешь о том, что сейчас происходит на Большом Острове?

Я пожал плечами.

– Откуда мне знать.

– Вот видишь, а берешься решать вовремя мы начали войну или нет.

– Но ведь Сверкающий получает время для подготовки, а у нас еще даже армия не собрана.

Ратобор вместо ответа вышел из комнаты и вернулся с кипой бумаг, которую бросил на стол передо мной.

– Это донесения от Серафима. Здесь он сообщает о последних новостях с Острова. Впрочем, даже не читая эти бумаги, ты мог бы догадаться, что для Сверкающего наш союз уже давно не секрет, как не секрет и грядущая война. Он уже к ней готовится и готовится деятельно. Так что любая отсрочка на пользу не нам, а ему.

– Но без мага вам не победить…

– Это вопрос спорный. Но, во-первых, мы и не собираемся побеждать сейчас. Как ты верно заметил, у нас еще даже армия неподготовлена. Сейчас я отправил приказы и месяца через два около двадцати тысяч пехоты и пятнадцати тысяч конницы подойдет к Амстеру. Туда же подойдут и войска Отто. Уже оттуда они сядут на корабли и отправятся на Большой Остров. Так что, как видишь, во владения Сверкающего они попадут не раньше чем через два с половиной месяца. Впрочем, мы постараемся ускорить подготовку и закончить все за два месяца. Если бы дело касалось только китижского войска, то я мог бы собрать их и в более короткий срок, но необходимо договориться с союзниками. К тому же Амстеру и Византии нужно подготовить необходимое количество транспортных кораблей не только для войск, но и для припасов, катапульт. А во-вторых, плохая новость заключается в том, что Сверкающий усиленными темпами начал создавать флот. Создать мощный океанский флот способный бросить вызов хотя бы моему, не говоря уже о флоте Амстера или Византии, он не может. Просто не успевает – для этого нужен не один год. Тут дело даже не в кораблях. Корабли наклепать можно в течение пары месяцев – были бы верфи и деньги. Но корабли не флот. Флотом они станут только тогда, когда на них окажутся опытные матросы, а вот с ними у Сверкающего проблемы. У него просто нет опытных матросов. На тех кораблях, что у него есть, команды не сплаваны, их подготовка слаба. Во всем его флоте наберется кораблей десять с более-менее опытными экипажами. Этого же явно мало, чтобы бросить вызов каждому из союзного флота по отдельности, не говоря уже об объединенном флоте союзников.

– Тогда что же вас тревожит? – спросил Эльвинг. – Ваши силы будут готовы максимум через три месяца, а за это время Сверкающий не успеет создать флот.

– Тревожит нас то, что Сверкающий в строительстве кораблей делает упор на легкие и маневренные прибрежные суда типа галер.

– Но ведь они не смогут бороться с объединенным флотом в море. – Эльвинг по-прежнему не понимал проблемы. Впрочем, я тоже ее понимал.

– В открытом море нет, а в прибрежных водах? Там они смогут стать настоящим бичом для наших транспортников. Мы же будем ограничены в маневрах. К тому же для галер не нужен особо опытный экипаж. Умели бы грести, а дальше дело техники. Подойти к вражескому кораблю и на абордаж. В прибрежных водах океанские корабли лишаются большей части подвижности, и галеры вмиг возьмут их на абордаж. Мы с Отто связались с Мервиным и тот согласился, что подобная тактика сулит слишком много неприятностей для нас. Поэтому мы и решили опередить события. В море уже вышли три эскадры из Амстера и одна китижская из Новгорода. На них посажены сильные десанты. Думаю, что Сверкающий не ожидает таких наших действий и нам удастся уничтожить большую часть верфей, строящих галеры. Потом эти эскадры будут курсировать вдоль побережья, блокируя его. Заодно поддержат дружественные нам страны. Ведь в тех странах, что еще не захватил Сверкающий, прекрасно понимают, что мы для них единственная надежда на независимость. У нас со всеми есть тайный договор. Именно туда мы и высадим наши войска. Там будет и наша база. Оттуда начнем и наступление.

– Но ведь если Сверкающий даже не знает о вашем договоре, то он не может не предполагать, что эти государства будут на вашей стороне. Разве сейчас он не сможет покорить их и тогда вы останетесь без союзников?

– Энинг, если бы Сверкающий мог, то он уже давно покорил бы их. Беда для него в том, что он не «переварил» еще предыдущие завоевания. Там до сих пор еще идет партизанская война. Конечно, это уже ничего не решает, но отвлекает некоторые силы. А быстро покорить эти восемь стран он не сможет. Но если даже ему это каким-то образом удастся, то это не усилит, а ослабит его. Он вынужден будет держать во вновь покоренных областях большие силы и соответственно ослабит другие направления. К тому же сейчас в королевствах среди простого народа очень большие симпатии к империи Сверкающего. Ведь что ни говори, но он действительно навел порядок и людям в его владениях живется намного лучше, чем в этих королевствах. Если же он пойдет войной на эти королевства, то лишится этих симпатий, а в данных обстоятельствах они для него гораздо важнее копий и мечей. Нет, войну мы начали вовремя. Наши эскадры смогут ликвидировать угрозу со стороны галер еще до того, как она появится, к тому же они смогут блокировать все порты, а это существенно уменьшит выручку Сверкающего. Ведь сейчас там наступает самый пик торговли.

– Вам не надоело? – поинтересовалась Ольга. – Как будто разговоров других нет.

– Дочь, не встревай в серьезный разговор. Энингу необходимо это узнать до того, как придет Отто. Дело в том, – повернулся ко мне Ратобор, – что мы с ним хотели обсудить с тобой того мага, который должен противостоять Сверкающему. Ты говорил, что он уже здесь, в этом мире, но он обучается.

– Да. Я же ведь говорил, что в моем мире магия не действует и он, обладая способностями, не мог их реализовать.

– Обучается – понятие растяжимое. Сколько ему требуется? Именно от этого вопроса зависят все наши планы. Ведь хорошего мага нельзя подготовить быстро.

Я вспомнил свое обучение.

– Не сомневайтесь, те, кто его учат, сделают это так быстро, как только можно.

– Хотелось бы знать точно.

– Без меня говорите? – В комнату стремительно вошел Отто с сыном. Даерх приветливо кивнул мне и сел рядом с отцом. – Князь, мы же договорились.

Ратобор виновато развел руками.

– Я пока только ввел Энинга в курс дело. Он был не согласен с началом войны. Он считал, что мы поторопились. Как раз сейчас я спрашивал его, как быстро может маг присоединиться к нам.

Отто кивнул и вопросительно посмотрел на меня.

– А зачем гадать? Можно спросить у учителей мага. – Я достал палочку даль-связи и сжал ее в руке.

– Энинг, ты не вовремя. Я сейчас как раз провожу очень сложный опыт.

– Мастер, это важно. Тут рядом со мной сидят Ратобор – великий князь Китижа и Отто III – король Тевтонии. И, насколько я понял, хоть Мервина здесь и нет, но они действуют и от его имени.

Мастер немного помолчал.

– Хорошо. Подожди минуту. – На несколько мгновений воцарилась тишина, потом Мастер заговорил. – Слушаю.

– Их в основном интересует как быстро будет готов маг. Вы слышали, что была объявлена война?

– Я слежу за новостями и естественно знаю об этом. Между прочим, правильно начали. Но маг еще не готов. Мне нужен хотя бы год, но, насколько я понимаю, года у меня нет.

– Нет. Мастер, максимум два с половиной месяца.

На этот раз Мастер молчал дольше.

– Что ж, наверное, Аркадию придется заниматься больше и многое потом изучать самостоятельно. Но мне подобная спешка не нравится. Впрочем, одна вещь внушает мне оптимизм – Аркадий, как и ты из другого мира и на многие вещи у него довольно необычный взгляд. Взять хотя бы его идею с кипячением воды и прочими штучками. Между прочим, из-за него я вынужден был выучить учебник вашей физики. Многое там оказалось для меня большим сюрпризом. Я все время забываю, что в изучении материи вы продвинулись гораздо дальше этого мира. Это знание может компенсировать неопытность Аркадия как мага. Но мне нужны эти два с половиной месяца. Сообщи их величествам, что раньше этого срока я ничего сделать не могу.

– Их величества не глухие и так все слышат.

– Энинг, как ты говоришь? Нет, зря я не порол тебя при обучении. Может в этом случае хоть капля знаний проникла бы в твои мозги.

– Это было бы бесполезно, Мастер.

– Именно это меня и останавливало. Ко мне еще есть вопросы?

Я вопросительно посмотрел на Ратобора и Отто. Те покачали головой.

– Нет, Мастер. До свидания.

Связь отключилась.

Некоторое время в комнате царило молчание. Каждый осмысливал услышанное. И тут неожиданно заговорил Отто Даерх.

– Про какой тот и этот мир говорил этот таинственный Мастер? И что он имел в виду, когда говорил, что ты, Энинг, как и этот маг, из другого мира?

Я посмотрел на короля. Тот немного подумал, потом кивнул мне.

– Думаю, моему сыну можно сказать. Только, Отто, предупреждаю, дальше этой комнаты ничего не должно уйти.

Я коротко рассказал о себе. За последнее время я уже столько раз это делал, что король явно преувеличил значение этой тайны. Мне кажется, что эту «тайну» знает и Сверкающий. Но не спорить же с королем. Посчитав, что мои приключения вряд ли заинтересуют принца, я стал рассказывать только о разделении мира, о котором вычитал в книге Мастера. Мой рассказ поверг принца в шок. Несколько минут он ничего не говорил.

– Вот так дела, – наконец заметил он. – Честно сказать, я всегда замечал, что ты отличаешься от обычных людей. Уж слишком необычно ты воспринимал окружающее, но подумать о таком… – Потом он посмотрел на отца. – А это, как бы сказать…

– Ты хочешь спросить, правда ли это? – Понял Ратобор. – Правда. Слишком много доказательств мы получили. К тому же моя дочь побывала в том мире. И еще, задумайся об искусстве воина Энинга. Где он мог стать рыцарем Ордена? Ведь этот Орден уничтожен около четырехсот лет назад. А уж ты то должен знать об Ордене больше других. Насколько я знаю, Буефар собирал о нем все, что можно, а он был твоим учителем.

Отто кивнул, соглашаясь. Я же решил благоразумно молчать, когда Отто сомневался в моей правдивости. Его понять было можно. Я бы и сам не сразу поверил в такое, кто бы мне ни говорил об этом.

– Ладно, – король поднялся. – То, что хотели, мы выяснили. Насколько я понял, эти молодые люди приехали раньше своего эскорта. В таком случае церемонию представления мы отложим до его прибытия. А вам, молодые люди, придется сидеть в комнатах. Сами виноваты. – Тут король неожиданно подмигнул мне. – На вашем месте, – вдруг признался он, – я бы побродил в окрестностях города, дожидаясь, когда подъедут остальные.

Ратобор слегка шокированный, посмотрел вслед королю.

– Ну надо же, – тихо проговорил он. – Отто Мрачный открывается с совершенно неожиданной стороны. – Потом Ратобор перевел взгляд на меня. – Энинг, ты действуешь на людей расслабляюще, – чуть ли не обвинительно заметил он. – Рядом с тобой каждый проявляет свой настоящий характер. Вот и король сегодня открылся с неожиданной стороны. – Тут Ратобор на мгновение задумался. – Знаешь, по-моему, это происходит потому, что тебя никто не опасается. Тем более люди, облеченные властью. Я это по себе заметил. Ведь каждый хочет расслабиться, высказать все, что накипело и хоть раз побыть самим собой, а не играть роль правителя. Ведь, по сути, каждый правитель играет роль и только с очень немногими людьми он может быть самим собой. Ты из таких. Даже не знаю, поздравлять тебя с таким талантом или сочувствовать тебе.

– А что бы вы посоветовали? – ошарашено спросил я.

– Я бы скорее предупредил. Доверительные отношения с сильными мира сего чреваты очень паршивыми сюрпризами. Энинг, послушай совета умудренного жизнью человека, держись подальше от двора. Ты не приспособлен для него. Ты не умеешь вовремя поклониться и совершенно не различаешь титулов. Я не хочу сказать, что ты не понимаешь, кто есть кто, но ты просто о каждом человеке судишь по своим впечатлениям о нем, а все титулы для тебя лишь внешняя шелуха. Ты не замираешь в восхищении перед этими парадными одеждами, а стремишься заглянуть под них. Ты оцениваешь человека, и эта мишура не слепит тебя. А это не самое подходящее качество при дворе. И мой двор, увы, не исключение. Да ты ведь и сам все видел.

Тут в комнату постучали и, дождавшись приглашения, вошел слуга.

– Мне приказано отвести милорда и его друга в его комнату, – сообщил он.

Князь дружелюбно кивнул мне и встал, чтобы проводить нас с Эльвингом.

– Помни о том, что я тебе сказал и постарайся держаться от любого двора подальше. Приходи только тогда, когда тебя позовут.

– Я приду как только смогу, – пообещала мне Ольга из-за спины отца.

Слуга проводил нас с Эльвингом в отведенные комнаты и скрылся после того, как узнал, что нам от него ничего больше не нужно, посоветовав дернуть вот за эту веревочку, если что понадобится.

– Вот это да! – Эльвинг осмотрел комнаты. – Здесь шикарней, чем даже в том гостиничном номере в Константинополе.

– Подожди, – пообещал я. – Вот приедут остальные, и здесь сразу станет тесно.

Остальные приехали только на следующее утро. Все это время нам с Эльвингом пришлось торчать в этих роскошных комнатах вдвоем и маяться от скуки. Все же король был прав, стоило дождаться наших около ворот города и въехать вместе. Однако, не желая ставить никого в неловкое положение, мы терпеливо высидели здесь. Подозреваю, что Ольга находилась под таким же домашним арестом, поскольку в этот день она у нас так и не появилась.

Пришла она только на следующее утро часов в одиннадцать.

– Часовые сообщили, что около ворот города появился эскорт нового барона, – с ходу огорошила она нас. – Кстати, Энинг, ты вызываешь повышенный интерес у горожан. Все уже наслышаны о турнире и хотят хоть краем глаза увидеть этого необычного барона. Кстати, слухи о тебе самые разнообразные. Если обещаете потом погулять со мной, то я вам их расскажу.

– Откуда ты их знаешь? – удивился я. – Разве ты выходила из своих комнат?

– Конечно нет! – Ольга ехидно посмотрела на меня. – Энинг, тебе еще учиться и учиться надо. Ты совершенно не представляешь, что такое королевский или любой другой двор. А слуги на что? Именно они и служат разносчиками всех сплетен здесь. Ведь у каждого из них есть в городе семья, с которыми они, по секрету, конечно, делятся новостями. А также узнают, что говорят в городе. Кстати, говорят, что новый барон на самом деле не ребенок, а могучий герой древности, чье сознание некие маги переселили в тело ребенка. Слушай, Энинг, ты уверен, что твой Мастер никого в твое сознание не подселял?

Я хотел уже возмутиться, но тут понял, что она просто смеется и возмущенно фыркнул.

– Еще один слух говорит о том, что на самом деле ты великий маг, который научился изменять свой облик. Теперь ты ходишь в облике ребенка, чтобы усыпить бдительность своих врагов. Ведь никто не будет опасаться ребенка. Но эти два слуха из самых нелепых. Есть более правдоподобные…

– Хватит. – Я зажал уши руками. – Не хочу ничего слышать! Там еще не говорят, что на самом деле я всего лишь брат-близнец настоящего героя, которого я прячу в подземелье, а когда нужно совершить подвиг вытаскиваю его оттуда и заставляю поработать за себя?

Ольга восхищенно посмотрела на меня.

– Нет. До такого еще не додумались. Надо будет распространить твою идею. Энинг, ты всегда был мастером что-нибудь выдумать.

– Огромное спасибо, – простонал я. – Теперь ты превратилась в сплетницу.

– Ну, надо же чем заниматься в свободное время, – коварно улыбнулась она. – Подожди, вот я еще сама что-нибудь придумаю. Папочка говорит, что у меня очень богатое воображение.

Ольга со смехом увернулась от подушки, запущенной в нее и нырнула за дверь.

– Барон Веербаха, выходите из своего затворничества и идите встречать семью, – потребовала Ольга из-за двери. – Кстати, полагается, что я нахожусь вместе с вами. Так что вам надо быть вместе со мной. Когда все въедут в замок, то мы должны присоединиться к ним. Я вас жду.

Мы с Эльвингом переглянулись и расхохотались.

– Пошли, – сказал эльф. – А то она и в самом деле отправиться распространять какой-нибудь слух.

Эльвинг был уже готов, а вот мне пришлось натягивать на себя кольчугу, которую я утром не надевал. Через минуту мы были готовы и вышли в коридор, где нас дожидалась Ольга.

– Готовы? Тогда пошли. Кареты уже в любую минуту могут быть у замка.

Вспомнив лабиринт улиц, я подумал, что кареты, скорее всего, будут здесь минимум часа через полтора.

Но на этот раз права была Ольга. Едва мы успели сойти вниз, как в ворота замка, громыхая колесами по мостовой, въехала первая карета. За ней вторая, а следом показался отряд сопровождения. Мы с Ольгой и Эльвингом тут же оказались рядом.

Готлиб поднял руку, приветствуя меня.

– Никаких происшествий не было, милорд, – доложил он.

Я вздохнул. Хотелось бы мне сказать то же самое, но у нас происшествие было. Вот всегда мне так «везет».

Тут к нам подбежали слуги и сразу стало не до разговоров. Во дворе поднялась легкая суета. Слуги помогали дамам выйти из кареты, кто-то уводил наших коней на конюшни. Тут на крыльцо вышли Ратобор с Отто.

– Рад приветствовать у себя нового барона, – поздоровался со мной Отто, как будто мы не виделись только вчера.

Впрочем, необходимо было поддержать правила игры. Я поклонился.

– Для меня большая честь быть принятым в вашем замке, ваше величество.

Тут Ольга подбежала к отцу и повисла у него на шее. Если бы я не знал, что она виделась с ним только сегодня утром, посчитал, что дочь встретила отца как минимум после годовой разлуки. Вот ведь артистка. Но какой талант! Эльвинг тоже обратил на это внимание и насмешливо посматривал на нее.

– Артистка, – прокомментировал он.

– Энинг, ты уже здесь!

– Тише ты, – осадил я Рона. – По соображениям высшей политики предполагается, что я приехал вместе с вами.

– А-а, – уважительно протянул мальчишка. Потом немного подумал и спросил: – А что такое высшая политика?

– Тебе не понять, – трагическим шепотом объяснил Эльвинг, и в его глазах заплясали веселые искры. – Высокая политика, это когда главный политик забирается на самое высокое место и оттуда вещает свои решения. Они считаются непогрешимыми.

– Да? А почему я не видел такого в Амстере? – Рон недоуменно оглядел нас обоих. Тут сообразил, что Эльвинг смеется над ним, надулся. – Да ну вас!

В этот момент ко мне подошли родители, с интересом рассматривающие королевский замок, и нам сразу стало не до шуток. Необходимо было позаботиться о соблюдение этикета (скоро это слово будет вызывать у меня аллергию), позаботиться о размещении своих людей (это тоже «привилегия» барона) и переделать еще кучу дел. И если с Муромцем никаких проблем не было – он уже был около отряда великого князя, где у него было много друзей, и уже хлопал кого-то по плечу, кого-то выслушивал, в общем, был среди своих, то об остальных надо было позаботиться. Причем моя роль в этом спектакле была чисто формальной, поскольку обо всем уже позаботились слуги короля. Просто по Тевтонским правилам полагалось, что о своих людях заботится только барон. Это соблюдалось даже в королевском замке, хотя ясно, что здесь без помощи слуг ни один барон ничего не сделает. Тогда нашли компромисс – барон якобы распоряжается, а слуги короля якобы выполняя его волю, делают все, что нужно. Вот сейчас мне и приходилось заниматься этим спектаклем, делая вид, что я занимаюсь очень важным делом, и без меня слуги даже шагу сделать не смогут. Вообще, все эти обычаи и правила уже изрядно начинали действовать мне на нервы. В этом отношении Амстер гораздо предпочтительней – там не было столько различных ограничений и правил.

Выполнив свою часть «работы» я поднялся на крыльцо, где король беседовал с моими родителями.

– Вы уже устроили своих людей, милорд? – поинтересовался король.

– Устроил. – Я безуспешно попытался скрыть сарказм. – Только мне кажется, что если бы я не путался в ногах у ваших слуг, то мои люди устроились бы гораздо быстрее.

Отто неодобрительно покосился на меня. Я постарался быстро проглотить язык. В конце концов, гость не критикует обычаи хозяев. Хотя сейчас я уже не гость и, следовательно, имею право.

– Барон должен сам заботиться о своих людях, – наставительно заметил король.

Мне оставалось только поклониться.

Нас провели в наши покои, где мы должны были отдохнуть с дороги и подготовиться к церемонии представления. Сама церемония должна была состояться ближе к вечеру.

Мать с отцом, едва мы очутились в комнатах, засыпали меня вопросами о том, как мы добрались и ничего ли не случилось. Я отвечал, стараясь не упомянуть инцидент у ворот. Ольга, явно опасаясь тоже подвергнуться допросу, забрала свои вещи и убежала к отцу. Ролон проводил ее подозрительным взглядом, а потом внимательно посмотрел на меня.

– Что у вас случилось? – спросил он, затащив меня в угол комнаты, где нас никто не мог слышать.

– С чего ты решил, что что-то случилось?

– Не виляй, Энинг! Ты кого решил обмануть? Профессионального обманщика?

– Вот уж не знал, что ты профессиональный обманщик.

– Энинг!

– Ну ладно, ладно. Ничего такого не было. Просто один хам пристал к нам, а потом не очень вежливо обошелся с принцессой. Пришлось его проучить. И, между прочим, я его даже не ранил.

– Лучше бы ты его убил. Энинг, когда же ты поймешь, что живой враг опаснее мертвого. Тем более враг с уязвленным самолюбием. Я ведь могу представить, как ты его проучил.

– Да какой он враг, Ролон? – Меня всегда возмущало то, с какой легкостью Ролон говорил о жизни и смерти других людей. Единственное, что примиряло меня с ним в таких случаях, так это то, что к своей жизни он относился точно таким же образом. Вся его философия сводилась к игре. Если кто-то в этой игре окажется сильнее, то он умрет. А если кто-то оказывался слабее, то пусть не жалуется. – Они же просто развлечься хотели и нарвались на тех, кто им был не по силам.

– Именно такие вот искатели развлечений наиболее злопамятны и наиболее опасны, ибо они никогда не прощают тех, кто развлекается за их счет. А ты, готов поклясться, развлекся вовсю.

– О чем это вы тут шепчетесь? – спросила мама, подходя к нам.

– Да так. Ролон признался, что ни разу не был на приеме во дворце и не знает как правильно себя вести. Вот я и объяснял ему некоторые правила.

Ролон возмущенно уставился на меня, но опровергать не стал.

– Значит, я не умею себя вести во дворце? – прошипел он, когда мама отошла. Я только ухмыльнулся и поспешил сбежать от него, пока Ролон не придумал какую-нибудь пакость.

Часа два пришлось потратить на распаковку вещей и обустройство в комнатах. Мама уже распоряжалась, устраивая всех по комнатам. Витька с мрачной ненавистью взирал на лежащий на кресле мундир младшего баронета, не решаясь его надеть. Я, понимая его чувства, решил не смеяться над ним. В данную минуту брата было лучше не трогать. Кажется, это понимали все и старались не задевать его. Тут Далила, которая до этого сочувственно наблюдала за ним, подошла к Витьке и заговорила с ним. Что она говорила, я не слышал, но было видно, что Витька сначала слушал ее недоверчиво, потом его лицо просветлело. Он кивнул и, схватив свой мундир, побежал переодеваться.

– Далила. Что ты ему такое сказала? Я думал Витьку никто не сможет примирить с этой одеждой. Хотя она ведь красивая.

– Энинг, могут же у нас с твоим братом быть секреты? Тебе совсем не нужно знать, что я ему сказала. И ты прекрасно понимаешь, что дело не в красоте и удобстве этого мундира, а в его содержании. Насколько я поняла, он ведь привык считать себя старше тебя, а тут такой удар.

Вечером, когда началась церемония представления, я понял, что Далила сказала Витьке, когда церемониймейстер после меня объявил:

– Принцесса Пармская и баронет Виттор, брат барона Веербаха.

Витька, сияющий как новый золотой, вошел в комнату под руку с Далилой. В этот момент все мужчины восхищенно наблюдали за этой парой. Мундир Витьки был красив, но одежда Далилы, подозреваю специально подобранная ею таким образом, еще больше подчеркивала его красоту. При этом мундир Витьки подчеркивал красоту ее наряда. Сама Далила тоже была отнюдь не дурнушка. Все вместе произвело сногсшибательный эффект. Большинство молодых людей, стоявших здесь, уже думали не о том, чтобы посмеяться над Витькой, а о том, что они готовы были сами влезть в его мундир, только чтобы оказаться рядом с этой прекрасной девушкой. Рядом со мной завистливо вздохнула Ольга, восхищенно рассматривавшая Далилу и с сожалением посматривая на себя.

– Не завидуй, – шепнул я. – Ты гораздо красивее.

Ольга счастливо улыбнулась мне.

Тут церемониймейстер закончил объявлять гостей, и в зал вошли король Отто с Ратобором. Все приглашенные поклонились.

Я, как виновник этой церемонии, по знаку Отто, подошел к нему и тут же привлек всеобщее внимание. Как я понял, это было вызвано обилием слухов, которые бродили по дворцу во множестве, и которые Ольга сочла своим долгом пересказать мне. Тут сыграло свою роль и то, что после боя в Амстере и моего награждения мое имя получило некоторую известность. А это, вместе с моим возрастом, вызывало самый жадный интерес со стороны всех баронов.

– Господа! – Объявил король. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы приветствовать нового барона Веербаха, на турнире чести отстоявшего свое право на этот титул. Рассказывать о заслугах этого человека не имеет смысл. Многие знают о его подвигах. Кто не знает, тот может судить по высшему Ордену Амстерского союза. Мой гость, Великий Князь китижский также готов засвидетельствовать его отвагу в бою и верность своим товарищам. Итак, я признаю его притязания на баронства законными и удовлетворяю их. Если кто может сказать что-то против нового барона, пусть скажет это сейчас.

Тут мне показалось в толпе народа какое-то движение. Я посмотрел туда и столкнулся взглядом с горящими ненавистью глазами барона Сегорского. А вот на Ольгу он смотрел откровенно растерянно. Кажется, тогда он так и не поверил, что она действительно принцесса.

Я уже подумал, что он собирается высказать какие-то претензии, но Эльвор остался стоять и промолчал. Выждав паузу, король продолжил:

– Если никто не хочет возразить, то я объявляю Энинга Сокола, рыцаря Ордена новым бароном Веербаха.

В зале поднялся шум. Для многих слова рыцарь Ордена оказались сюрпризом. В настоящее время Орден в мире пользовался таким уважением, о котором орденцы и не мечтали даже во времена своего расцвета. Об искусстве рыцарей ходили легенды, приписывая им умения, которыми те никогда не обладали. Лишь немногие серьезно интересующиеся историей Ордена могли сказать где правда, а где ложь.

Поэтому в настоящее время назваться рыцарем Ордена все равно, что в нашем мире в Англии объявить себя рыцарем Круглого стола, а в России назваться былинным богатырем или латником князя Олега, возвратившегося от стен Царьграда. На меня смотрели недоверчиво, как на самозванца, но высказать это никто не решился, тем более что это объявление сделал не я, а король. Кто посмеет усомниться в словах короля? Тем не менее, я счел своим долгом разрешить сомнения. Испросив разрешения у короля, я заговорил. По своей привычке я не повышал голос и говорил не очень громко. Но в зале тут же восстановилась тишина и меня могли слышать все. Я еще в школе обратил внимание, что учителей, которые редко повышают голос и говорят спокойно и тихо слушают более внимательно, чем тех, кто постоянно пытается перекричать толпу. Попав в этот мир, я убедился в правильности моего наблюдения на собственном опыте. Поэтому, когда мне приходилось говорить с большим количеством народа, я никогда не пытался перекричать их. Сработало это и сейчас.

– Я понимаю, что для вас это звучит неправдоподобно, но я на самом деле рыцарь Ордена. Может я не все умею, что когда-то умели они, но я прошел посвящение по правилам Ордена и обучался у рыцаря Ордена. Последнего рыцаря Ордена.

– Все это слова! – выкрикнул кто-то.

– А какие вы хотите дела? Я не собираюсь сражаться, чтобы убедить кого бы то ни было. Я и не пытаюсь убедить никого ни в чем. Вы вольны верить или нет. Я просто объясняю ситуацию. Если вы верите – хорошо. Не верите, я тоже не расстроюсь. В конце концов, ваша вера – это ваше дело. И если кто-то настроен не верить, его не убедит ничто. Поэтому никаких доказательств от меня не ждите. – Я поклонился и сделал шаг назад.

В зале некоторое время царила тишина, которая взорвалась гамом.

– Зря ты так сказал, – заметил подошедший Отто Даерх. – Продемонстрировал бы свой удар, разрезающий латы и тебе все бы поверили.

– А я не в цирке, чтобы демонстрировать зрителям фокусы. И мне их вера не очень и нужна.

– Возможно ты и прав, – согласился Даерх. – Но ты сильно осложнил себе жизнь при дворе.

– А я и не собираюсь здесь жить.

Даерх искоса посмотрел на меня.

– Наверное ты прав. Это место не для тебя. Ты не умеешь вовремя кланяться.

– Забавно, то же самое мне говорил Ратобор, когда советовал держаться подальше от любого двора.

– К мнению Ратобора стоит прислушаться.

Тут я снова увидел Эльвора, который стоял в окружении своих дружков.

– Кто эти люди? – спросил я.

Принц подозрительно посмотрел на меня.

– Странно, что ты спросил про них. Это барон Сегорский со своими прихвостнями. Самый большой подлец при дворе. Его давно следовало проучить, но его дядя слишком влиятельная фигура здесь. Да и сам барон человек очень богатый. А те, что с ним, это его компания. Они в основном состоят из обедневших баронов и простых дворян, у которых ничего нет кроме меча. Впрочем, компания подобралась на редкость дружная. Один другого стоит. А что тебя в них заинтересовало?

– Да так.

– Если тебя они очень интересуют, то дождись представления. Скоро все гости будут представляться Ратобору.

Не успел Отто закончить, как гости выстроились перед королем и Ратобором и стали по очереди подходить к ним и называть свои имена, представляясь князю и принцессе, стоявшей рядом с ним. Король от себя тоже что-то добавлял. Князь обменивался несколькими словами с представившимся, после чего тот подходил к Ольге, вежливо целовал ей руку и опять называл свое имя. Дамы делали реверанс. При этом соблюдалась принцип – дамы со своими кавалерами или мужьями. Иногда молодые девушки подходили со своими дуэньями. Я же вынужден был стоять рядом и выдерживать заинтересованные взгляды в свою сторону. При этом многие после представления монархам подходили ко мне с какими-нибудь вежливыми и совершенно идиотскими вопросами. Я вынужден был все это терпеть и вежливо улыбаться в ответ, отвечать на дурацкие вопросы о здоровье, рассуждать о погоде.

Даерх бросал в мою сторону ехидные взгляды и, несмотря на мои умоляющие жесты, не спешил мне на помощь. Меня утешало то (если правда, что беда требует соратников), что Далила с Витькой тоже вынуждены были терпеть все это. Витька как мой брат, а Далила как принцесса Пармская. Естественно, что именно к ней в основном стекались все молодые люди без дам, которые бросали в сторону Витьки завистливые, а иногда откровенно враждебные взгляды.

Играл оркестр, и веселье в зале шло вовсю. Несмотря на довольно жесткий этикет при Тевтонском дворе на балу он как бы отступал. Наверное, именно поэтому подобные балы любили здесь и проводили их по любому поводу. При этом веселились одинаково и молодежь и более пожилое поколение. Рыцари, воинственно выставляющие свои мечи, пытались привлечь внимание дам, остальные дворяне тихо завидовали красоте рыцарских мундиров их боевому виду (который у меня не вызывал ничего кроме улыбки: все эти воинственные позы, которые принимали те перед своими слушателями были довольно нелепы). Мне было непонятно, как можно все их рассказы принимать за чистую монету? И ведь их слушали! При этом молодые девушки постоянно норовили упасть в обморок, почему-то обязательно на колени рассказчику. Такая избирательность заставило меня сильно усомниться в правдивости этих обмороков. Тут я поймал себя, что разговариваю с представляющимися людьми чисто механически. Также механически улыбаюсь им и несу всякую чушь в ответ на их чушь. И, кажется, никто не заподозрил, что мои мысли в данную минуту заняты другим.

Неожиданно я ощутил какое-то напряжение рядом с собой. Повернув голову, я встретился взглядом с бароном Сегорским, который в этот момент разговаривал с князем. Одновременно со мной он повернулся ко мне. Несколько секунд мы разглядывали друг друга. Наконец, барон отвернулся и подошел к Ольге.

– Не стоит представляться, барон, – очень громко и довольно холодно ответила Ольга на его приветствие. Зал стих, и все взоры обратились на принцессу и барона. Теперь уже все ощущали то напряжение, что несколько секунд назад почувствовал я. – Вы уже сделали это довольно оригинальным образом. Хотя не скажу, что ваш, весьма «галантный» способ пришелся мне по душе!

Барон натянуто улыбнулся. Видно было, что он впервые попал в такую нелепую ситуацию. И при этом было заметно, что он растерян и не знает как удалиться и сохранить лицо.

– Принцесса, – пробормотал он.

Ольга отвернулась, даже не кивнув ему.

– Что это значит? – сурово спросил Ратобор.

Король тоже чувствовал себя не очень удобно.

– Барон, объяснитесь, – потребовал он.

Эльвор побледнел.

– Ничего особенного, ваше величество. Просто мы с друзьями встретили принцессу у ворот города и не узнали ее. Ее это сильно задело.

По залу прошелся гул: здесь ни у кого не было сомнений, что может значить встреча этой компании с кем-нибудь.

– Это у вас так называется? – холодно поинтересовалась Ольга, машинально проводя рукой по лицу.

Князь, заметив этот жест, положил руку на рукоять меча. Король тоже обратил внимание на жест Ольги и нахмурился. Положение было довольно трудное, но тут, неожиданно для всех, вмешалась сама Ольга:

– Не надо, отец, барон уже получил свое. – При этом она искоса метнула в мою сторону взгляд.

Это не укрылось от Ратобора, и он тоже посмотрел на меня. Потом усмехнулся.

– Что ж, с таким защитником я могу быть спокойным за дочь. К тому же я могу представить, как рыцарь Энинг умеет наказывать нахалов. Надеюсь, ты ничего не заставил его кричать перед воротами? – Ратобор намекнул на то, как я наказал вора у себя в замке, о чем он не мог не знать, поскольку о таком необычном наказании недели две гудел весь замок.

Я ограничился тем, что отрицательно покачал головой. Князь понял, что я не хочу распространяться на эту тему и отвернулся к следующему человеку. Король облегченно вздохнул, поскольку стало ясно, что кризис миновал. Поединок между бароном и князем никак не мог улучшить отношения с соседней державой, тем более во время войны. Однако он все же довольно прозрачно намекнул барону Сегрскому, что не желает его сегодня видеть. Тот вынужден был покинуть бал. Уже в дверях барон обернулся и прожег меня и Ольгу ненавидящим взглядом. Но в этом взгляде было что-то еще кроме ненависти – обещание. Это мне сильно не понравилось. Что-то слишком уверенно Эльвор выглядит после недавнего позора. Быстро он оправился. Я проводил его подозрительным взглядом. Определенно он что-то задумал. Но тут ко мне подошла Ольга, и я выкинул Эльвора из головы. Как показали дальнейшие события, очень зря я это сделал.

Глава 3

Несколько следующих дней прошли спокойно. Отец с матерью подолгу пропадали в своей комнате, предпочитая быть вдвоем, брат заводил знакомство среди сверстников, что было нетрудно после того, как на церемонии представлении он был вместе с Далилой. Муромец совместно с каким-то гвардейцем из охраны короля обеспечивал работу кузнице, на спор разгибая подковы. Судя по появившимся у него деньгам и обильным возлияниям в трактире со своим новым приятелем этот спор он выигрывал. Леонор тоже предпочитал не вылезать из комнаты. Ролон же, как всегда занимался обследованием территории. Порой мне казалось, что он никак не может смириться с тем, что вынужден был оставить свое старое ремесло и теперь тренируется, чтобы не потерять навыки. Подозреваю, что не один богатый горожанин в городе был условно убит. Я же вместе с Ольгой предпочитал пропадать в замковом саду, где был сделан великолепный пруд, в котором плавали лебеди. Мы с Ольгой сразу полюбили это место и подолгу гуляли здесь, заранее запасаясь булками на кухне. К счастью дождей в эти дни не было.

Изредка Ратобор с королем приглашали меня на разные совещания связанные с войной. Правда, они сами понимали, что пользы там от меня ноль и приглашения делали только из вежливости (лучше бы они были невежливы, по крайне мере тогда мне не пришлось бы по несколько часов выслушивать все эти скучнейшие политические комбинации). Правда, здесь же я узнал, что вскоре должны были прибыть представители Византийского императора, Мервина и короля Бриттов, чтобы договориться о совместных действиях. Здесь же мне стало известно, что византийцы тоже снарядили одну свою эскадру с десантом в помощь уже отплывшим эскадрам Амстера и Китижа. Правда, это обстоятельство почему-то никого не обрадовало. На мое удивление Ратобор объяснил все политикой. Я покачал головой, сказал, что в политике ничего не понимаю и попросился уйти. Меня отпустили.

Я отправился к себе в комнаты, но по дороге меня догнал слуга и вручил записку. Я сразу узнал почерк Ольги.

«Энинг, срочно приходи к озеру, – прочитал я. – Мне стало кое-что известно относительно Эльвора. Энинг, это ужасно, прошу тебя, поспеши! P.S. Уничтожь записку»

В мозгу надрывался сигнал тревоги, и я стремительно бросился вниз. Было непонятно, с чего это Ольга стала мне писать записку, а не пришла сама? Она ведь вполне могла вытащить меня и с совещания. Но обдумать эту мысль было некогда: сигнал тревоги звучал не переставая. Что с Ольгой? – этот вопрос вытеснил все остальное. Пробегая мимо одного из залов замка, я, выполняя просьбу, бросил записку в камин. Тоже непонятно зачем ее надо было уничтожать?

К озеру я прибежал довольно быстро, но Ольги здесь не оказалось. Несколько минут я метался по берегу, пытаясь разыскать хоть какие-то ее следы. От Эльвора можно было всего ожидать и я, полный тревоги, бросился к воде. Тут тоже никаких следов Ольги не оказалось. Да где же она может быть? Я снова побежал вокруг озера. Самое скверное было то, что спросить было совершенно не у кого – осенний парк был совершенно пустынен. Да что же это творится? Я замер. Стоп, надо все обдумать. Ольга написала записку… Тут я почувствовал себя таким идиотом, что замер с открытым ртом. Правду все же говорят, что кого бог хочет покарать, то он лишает его разума. Почему я решил, что записку написала Ольга? Почерк похож? Так разве трудно подделать почерк? Вот почему я чувствовал тревогу! Не потому, что Ольга попала в беду, а потому, что в записке что-то не так. Почерк можно подделать, но подделать стиль письма гораздо труднее, а записка была совершенно нехарактерна для Ольги. Она ведь сама говорила мне, что ненавидит писать записки. Да и приписка с просьбой уничтожить записку была нелепа! Что такого содержала она, что ее следовало уничтожить? А вот если она и в самом деле поддельна, тогда приписка становилась понятна. Теперь осталось понять, зачем ее написали. С целью выманить под засаду? Но здесь нет никакой засады! Я уже минут двадцать здесь бегаю и не почувствовал ни одного человека. Если бы была засада, то они напали бы сразу. Значит не для этого. Может, кому-то понадобилось, чтобы я покинул на время дворец? Вот оно! Причем дворец я должен был покинуть ненадолго. Ведь не рассчитывали же они, что меня можно было дурачить слишком долго? Нет, расчет их был верен, что и доказывало мое нахождение здесь, но чтобы те, кто написал записку, не замышляли, проделать они должны были это очень быстро – до того момента, как я пойму, что меня надули.

Сообразив это, я развернулся и бросился бежать обратно. Около дверей замка я встретил Ольгу.

– Энинг, ты откуда это? Я тебя везде ищу.

– Слушай, ты не писала мне никаких записок? – Я уже знал ответ и хотел только убедиться.

– Записку? Ты что, рехнулся? Зачем я тебе буду записки писать, если я и так могу все тебе сказать? А что случилось? Энинг, ты что стоишь такой бледный?

Я коротко рассказал о случившемся. Ольга покачала головой.

– Ты что, не мог сообразить, что записка поддельна? Зачем мне надо было передавать ее через слугу? Но ладно, сейчас не это главное. Сейчас надо узнать кто и зачем ее написал.

– Кто, я догадываюсь, а вот зачем… у меня такое чувство, что сейчас мы это узнаем.

Тут около нас остановился один из слуг.

– Милорд, его величество Отто III требует вас к себе. Следуйте за мной милорд.

Мы с Ольгой тревожно переглянулись. Я пожал плечами и зашагал вслед за слугой. Ольга пошла за мной. Как ни странно, но слуга повел нас не в кабинет, где недавно проходило совещание, а в сторону пристройки замка, в которой располагались постоянно живущие при королевском дворе дворяне. Король вместе с Ратобор встретил нас в коридоре около одной из дверей в комнаты какого-то дворянина. Здесь же стояло несколько испуганных слуг, барон Сегорский и еще несколько человек из его компании.

– Вот он, именно его я видел! – заявил один из прихвостней.

– Я сам разберусь, господин Виретор, – оборвал его король.

– Милорд, не могли бы вы сказать, где были последние двадцать минут?

Мы с Ольгой встревожено переглянулись, что не укрылось от присутствующих.

– Могу, ваше величество. Я был на озере.

– Один?

– Да, ваше величество.

Брови Ратобора резко взметнулись вверх.

– Я думал ты на озеро только вместе с моей дочерью ходишь?

– Дело в том, что один из слуг передал мне записку, в которой Ольга просила прибыть меня на озеро, поскольку она узнала что-то ужасное, – я покосился на стоявшего тут же барона Сегорского и не стал уточнять про кого именно она что-то узнала. – Я помчался на озеро, но никого там не нашел. Тогда я и сообразил, что записка была поддельна. Я помчался обратно и на крыльце встретил принцессу, которая и сказала мне, что никакой записки она не писала.

– Ложь! – категорично заявил Эльвор. – Пусть в таком случае он предъявит записку.

Король вопросительно посмотрел на меня. Я пожал плечами.

– В конце Ольга просила меня уничтожить записку. Я бросил ее в камин. А в чем собственно дело?

Отто задумчиво посмотрел на меня, потом на сына, который только что прибежал.

– Убили одного из моих гостей, – наконец сообщил он. – Одного из друзей барона Сегорского – господина Тальбора.

До того, как король сказал последнюю фразу, я уже думал, что все понял. Меня ложной запиской отзывают на озере, где меня никто не мог видеть, потом несколько подкупленных слуг якобы видели, как я входил в комнату к убитому, или где его убили. Но если убитый один из друзей Эльвора… Я, конечно, не заблуждался относительно Эльвора, но все же не думал, что ради сведения счетов со мной он готов убить одного из своих друзей. Ведь ясно, что одному ему такое не провернуть, значит, нужна помощь. А друзей у него кроме его компании нет.

– И вы думаете, что это сделал Энинг?! – возмутилась Ольга.

– Мы ничего не думаем, – ответил Отто. – Один из слуг заявил, что видел, как Энинг пробирался к стене, куда выходят окна комнаты Тальбора. Другой видел, как Энинг выбежал из замка и помчался куда-то в сторону тех окон.

Вот последний слуга, скорее всего, говорит правду – дорога к озеру действительно ведет в сторону этой пристройки, а вот первый слуга врет. Никуда я не пробирался.

– Но ведь есть слуга, который доставил записку! Он может подтвердить это! Позовите его! – потребовала Ольга.

Я задумчиво покачал головой. Ольга удивленно посмотрела на меня.

– Я думаю, что если один из слуг видел, как я пробираюсь к окнам, то вполне возможно, что и второй ничего мне не передавал.

Эльвор усмехнулся.

– Ты признаешься в своем преступлении?

– Мне кажется, – спокойно возразил Отто Даерх, – что Энинг имел в виду несколько не то. Он сказал, что если один слуга сказал неправду, то и второй может солгать. Но позвать все же его стоит.

Несколько минут потратили на поиски этого слуги по моему описанию. Вскоре того привели. Я узнал его сразу – именно он и передавал мне записку. Но тот, глядя на меня честными глазами, заявил, что никакой записки мне не передавал. Ольга вскипела, и отцу с трудом удалось ее успокоить.

– Я не верю, что Энинг вот так просто убил кого-то, – заявил Ратобор, – но вынужден признать, что все улики против него.

– А нож? Ваше величество забыли про нож! – опять вмешался Эльвор.

– Какой нож? – удивился я.

– Тальбора убили твоим метательным ножом, Энинг, – объяснил Ратобор. – Нож бросили в окно в шею.

– В окно? Но мы на втором этаже!?

– Там есть небольшой выступ. На нем и стоял убийца. Там даже следы остались. А залезть на него никакого труда не составляло.

Ясно. Все рассчитано. Но кто мог это подстроить?

– Я так понял, что теперь меня должны арестовать?

– Сожалею. – Ответил король. – Могу сказать, что сам я не верю в твою виновность и постараюсь провести самое тщательное расследование.

– Подождите! – вмешалась Ольга. – Но ведь Эльвинг эльф и он может сказать лгут ли слуги или нет.

Эльвор расхохотался.

– Твой эльф скажет что угодно, лишь бы выгородить своего дружка. Не удивлюсь, если окажется, что этот эльф и помогал ему.

– Заткнись ты, подонок! – вскипела Ольга. – Скорее окажется, что это именно ты и убил своего дружка, чем Энинг!

– Подождите все! – попросил я. – Дайте мне подумать!

Эльвор хотел было возмутиться, но король тут же оборвал его и с надеждой посмотрел на меня.

Думал я недолго.

– Ваше величество, могу ли я осмотреть место убийства? Вполне возможно, что там я смогу оправдаться. Может быть я сумею найти то, что не заметили остальные. А вы можете пройти со мной и наблюдать, чтобы потом никто не сказал, что я что-то подбросил.

– Соглашайтесь, ваше величество, – попросил Ратобор. – Помните наш разговор? К тому же я, как и моя дочь, не верю, что Энинг убийца.

Отто кивнул.

– Хорошо, но мы пойдем все.

– Только не все. Вы затопчите все следы. Пусть это будете вы, Ратобор, Даерх, Эльвор и всё.

– Хорошо.

Впятером мы осторожно вошли в комнату. Я обратил внимание, что дверь была закрыта на засов и ее просто выломали. Значит, в комнату долго стучали, потом позвали управляющего и только потом ее взломали. Тогда и нашли труп. Я ожидал тут же увидеть труп, лежащий поперек ковра, но его не было. Я удивленно посмотрел на короля.

– В ванной, – пояснил он.

Я кивнул и осторожно шагнул в ванную. Так же осторожно за мной прошли остальные.

Труп я увидел сразу. Было видно, что человеку нож в основании черепа попал неожиданно. Тот даже обернуться не успел. От удара, человек упал лицом на зеркало, перед которым стоял, а потом сполз на пол. Щеки человека были намылены и одна половина уже побрита. В руке Тальбор сжимал бритву, которую не выпустил даже мертвым. Здесь же, на подставке стояла кисточка, которую Тальбор не успел даже промыть. Из раковины текла незакрытая вода.

Что же здесь искать? Я растерянно огляделся. Как бы поступил мой любимый Шерлок Холмс? В растерянности я подошел к зеркалу, осторожно шагая, стараясь не наступить на убитого. Нагнулся. Нож действительно был мой. Его я не мог спутать. Но это ни о чем не говорило. Метательные ножи я с собой по замку не таскал, а если в этом заговоре участвовали и слуги, то им не составляло труда украсть один из моих ножей из комнаты.

Я выпрямился и машинально посмотрелся в зеркало. Отвернулся и тут словно молния мелькнула одна мысль. Я резко повернулся обратно к зеркалу. В зеркало было видно открытое окно, из которого очевидно и бросили нож. А почему собственно, открыто окно? Ведь на дворе начало ноября?

– Почему открыто окно? – спросил я.

– Это привычка Тальбора, – пояснил Даерх. – Он даже зимой купался в ванне с открытым окном. Он никогда его не закрывал.

– Понятно, – задумчиво протянул я. – Полагалось, что убийца об этой привычке знал.

Даерх мигом все понял.

– Конечно же! Ты не мог знать об этой привычке. Значит, ты не мог быть убийцей.

Эльвор хотел было возразить, но я его опередил.

– Нет, Отто. Это ничего не значит. Выбить окно не трудно. Просто открытое окно могло быть приятным сюрпризом для убийцы. На самом деле меня заинтересовало не это…

Я подошел к окну и заглянул в него. Ага, вот и карниз, на котором стоял убийца. А вон по тому плющу залезть на карниз было не очень трудно. Я вылез из окна и встал на карниз. По плющу можно забраться только слева от окна. Я чуть сдвинулся в сторону. Потом осторожно попытался заглянуть в окно, но окно открывалось наружу и поэтому открытая рама мешала. Мне пришлось слегка закрыть ее, потом поднырнуть под раму и только тогда я оказался в проеме окна. Метать нож из-под рамы мог только идиот. Тем более что прежде чем его метать, надо убедиться, а есть ли кто в ванной комнате. Итак, моя мысль подтверждалась. Но стоит убедиться окончательно. Я повернулся к Даерху.

– Отто, встань к зеркалу. Я хочу провести кое какой эксперимент.

– Какой эксперимент? – поинтересовался он.

– Пока я не хочу говорить. Не хочу нарушать его чистоту. Но мне надо выйти из замка.

– Да он же сбежать хочет! – закричал Эльвор. – Сейчас выйдет и ищи его!

– Я не хочу сбежать, а выйти мне надо только из этой пристройки.

Король несколько секунд смотрел на меня.

– Хорошо. Я верю ему.

– Ваше величество! – вскричал Эльвор.

– Хватит, я сказал. Пусть Энинг делает что хочет.

– Хорошо. Тогда Отто, встань к зеркалу, достань кинжал. Пусть твой кинжал будет бритвой. Делай вид, что бреешься. Ведь именно этим Тальбор и занимался. А я скоро вернусь.

– И долго мне изображать бреющегося человека? – поинтересовался Даерх.

– Пока я не вернусь. Ваше величество, проводите меня, а то слуги, боюсь, не выпустят меня.

Король кивнул и прошел к двери. Отдав распоряжение, он посторонился и пропустил меня. Я быстро помчался по коридору. Ольга за мной.

– Ты что задумал?

– Хочу кое-что проверить. Кстати, очень хорошо, что ты за мной пошла. Мне могут пригодиться свидетели.

Мы выбежали из пристройки во двор замка. Я быстро сориентировался и двинулся в ту сторону, где находилось окно Тальбора. До памятного плюща мы добрались довольно быстро. Ольга стала рассматривать единственное открытое окно, меня же заинтересовала земля. Под окнами, где рос плющ, она была вспахана и на ней отпечатывались следы человека, подошедшего к плющу. Впрочем, их явно пытались скрыть, но рассмотреть, что они вели именно к плющу было можно. Я обратил на это внимание Ольги.

– Запомни все это.

– Ты можешь объяснить, зачем это надо?

– Просто запомни. Я пока не хочу делать выводы. Ладно, теперь возвращайся обратно, а я полез. Постараюсь повторить подвиг этого убийцы.

Ольга удивленно смотрела как я старательно карабкаюсь по плющу. Потом пожала плечами и двинулась обратно. Она понимала, что в теперешней ситуации лучше всего слушать меня, а вопросы можно будет задать и потом.

Я забрался на карниз и двинулся к открытому окну. К счастью оно было не очень далеко. Я постарался поднырнуть под раму, не потревожив его, но это было бесполезно. Я едва не загремел вниз. Поэтому мне пришлось сначала закрыть раму, пройти и снова открыть. Я достал кинжал, встал, сделав вид, что собрался метнуть его и встретился глазами с удивленным Даерхом.

Я усмехнулся – мои мысли подтверждались. Я влез в окно под удивленные взгляды присутствующих и посмотрел на Отто.

– Почему вы обернулись, Отто. Ведь я же просил изображать бреющегося человека пока я не вернусь?

– Но я и изображал. Но тут я увидел в зеркале, что рама вдруг закрылась, а потом в окне появилась чья-то голова. Вот я и обернулся.

– Ты увидел голову в зеркало?

– Ну да. Я же говорю, что увидел, как закрывается рама, присмотрелся и увидел твою голову.

– Хорошо. Тогда вопрос: Тальбор был не слепой?

– С чего ты решил? – удивился Даерх.

– Тогда почему он не увидел как закрывается рама и не обернулся? Почему он получил нож в затылок, а не в лицо? Отто, ты обернулся, ты видел у меня в руке кинжал? Если бы я его бросил, то он никак не мог попасть тебе в затылок.

Ратобор, король и принц недоуменно переглянулись.

– А ведь действительно, – заметил Ратобор. – И ведь это никому не пришло в голову. И как ты это объясняешь?

– Еще не знаю. Но кое-какие мысли у меня есть. Если позволите, то теперь я хочу кое-что посмотреть в комнате.

Но прежде, чем уйти в комнату, я нагнулся и понюхал кисточку. Крем отчетливо пах какими-то травами. Замечательно. Я вышел в комнату. Остальные, заинтересованные моими действиями, пошли за мной. Я же прошел прямо к выломанной двери. Поднял обломок засова и понюхал его. Он, хоть и слабо, но отчетливо пах теми же травами. Я улыбнулся своим мыслям и кивнул. Просто замечательно. Теперь я знал, как убили Тальбора. Даже предполагал кто, но вот почему для меня оставалась загадкой. Я положил обломок засова обратно и задумчиво сел в кресло.

Удивленный Отто поднял засов и тоже понюхал его. Потом это повторил Ратобор, король и последним Эльвор, который все с большей тревогой наблюдал за моими действиями.

– Ваше величество, – попросил я Ратобора. – Позовите, пожалуйста, вашу дочь.

Ратобор так заинтересовался, что даже не возмутился тем, что я использую его как посла. Он вышел из комнаты и через минуту вернулся с Ольгой, которая удивленно смотрела на меня.

– Ваше высочество, – обратился я к ней. Ольга вмиг поняла, что мое официальное обращение что-то значит, выпрямилась и внимательно посмотрела на меня. – Опишите то, что я просил вас запомнить.

Ольга удивилась, но послушалась. Она довольно подробно описала следы, которые мы обнаружили, куда они вели.

– А вторых следов ты не видела? – спросил я.

– Каких вторых? – удивилась она. – Энинг, ты же тоже их видел? Не было там никаких вторых следов. Ясно, что убийца подошел к плющу, забрался на него, попытался замести следы…

– С плюща? – ехидно поинтересовался я.

– Что? – Ольга удивленно посмотрела на меня.

– Ты говоришь, что убийца по дорожке подошел к плющу. Дальше он вынужден был сойти с дорожки на землю, залез на плющ, а дальше? Повис вниз головой и замел следы?

– Но… – Ольга растеряно посмотрела на меня. – Ведь следы вели к плющу и были засыпаны…

– А ты не удивилась, что там только одни следы?

– А сколько их там должно быть?

– Но ведь предполагалось, что убийца не только залез к окну, убил Тальбора, но ведь потом он должен был слезть. Где следы, которые вели от плюща?

Ольга задумалась.

– Но их там не было. Не было!

– Вот именно, – кивнул я.

– Убийца мог уйти через дверь комнаты, – возразил Эльвор.

Я уничижительно посмотрел на него.

– А потом убитый встал и закрыл дверь на засов. Очень вежливо с его стороны.

Ратобор и король так же растеряно смотрели на меня.

– И что все это значит? – первым не выдержал принц.

– А то, что я знаю, как убили Тальбора. Предполагаю кто, но не могу понять зачем. Ладно, давайте позовем всех, кто стоит в коридоре. Их это тоже касается.

Даерх буквально выбежал из комнаты и вернулся со всеми, кто был вне комнаты. Я оглядел вошедших. Здесь были почти все из компании Эльвора, слуги, которые давали против меня показания и сейчас с тревогой наблюдавших за происшедшим. Именно они меня и интересовали. Все мои выводы не стоили и ломаного гроша, если мне не удастся сломить именно этих двоих. Именно из-за них я и начинал это спектакль.

Я рассадил всех в комнате и закрыл дверь в ванную, чтобы присутствие трупа никого не смущало.

– Итак, господа. Сейчас мы собрались, чтобы разобраться в смерти господина Тальбора. Тут открылись кое-какие факты, которые показывают нам это убийство совсем в другом свете. – Я коротко описал то, что мы обнаружили. При этом я не сводил взгляд с тех двоих слуг, что заставляло их нервничать все больше и больше. – Себя я из убийц исключил сразу, поскольку никого не убивал. – Эту фразу я добавил специально для слуг. – Однако чтобы снять с себя подозрение, мне нужно было понять, как произошло убийство. И вот какие выводы я сделал из тех фактов, что сейчас вам рассказал: убийца не залезал в окно, чтобы убить Тальбора. Иначе тот обязательно увидел бы это в зеркало и обернулся. Тогда нож попал бы в грудь, а не в спину. На самом деле убийца вылез из окна. Это было ясно еще и потому, что на выступе нет грязи. Ведь чтобы залезть по плющу, убийце было необходимо наступить на сырую землю, которая неизбежно должна была пристать к обуви. Но почему земли на выступе тогда не было? Да потому что, как я уже говорил, убийца вылез из окна, а не влезал в него.

– Но ведь следы вели к плющу! – растеряно заметила Ольга.

– Правильно. – Я встал и пошел спиной вперед. – Трюк старый, но безотказный. Причем не очень сложный. Поэтому и следы были заметены. Убийца стоял на тропинке и палкой засыпал их. А засыпал они их затем, чтобы никто не заметил, что следы на самом деле больше моих. Теперь, если их обнаружат, а обнаружат их при ведении следствия обязательно, все будут уверены, что убийца забрался именно здесь. Но зачем, делать такие сложности? А затем, чтобы никто не понял, как действительно убийца попал в комнату. А на самом деле, Тальбор сам впустил убийцу.

– Как вежливо с его стороны, – едко заметил Эльвор. – Встал и открыл!

– Именно встал и открыл! И потому открыл, что прекрасно знал его. Знал и не опасался. Вот как все происходило на самом деле: Тальбор встал утром, умылся, намылил щеки и приготовился бриться. Тут к нему постучали. Он чертыхнулся и пошел открывать. При этом руки у него были в креме. Он подошел к двери и спросил кто там. Ему ответили. Он знал этого человека и потому безбоязненно открыл дверь, впустил убийцу и снова закрыл ее. Я еще раз повторяю, руки были в креме для бритья. Если вы понюхаете обломки засова. То почувствуете этот запах – он еще не успел выветриться.

– А ведь верно! – хлопнул себя по лбу Даерх. – Я же ведь тоже почувствовал его, только не сообразил что к чему. Вот почему ты нюхал засов. Ты сравнил его запах запахом крема.

– Именно. Дальше Тальбор говорит, чтобы его подождали и идет в ванную, где начинает бриться. Убийца стоит около окна и ждет. Потом достает украденный у меня нож. Я не знаю, видел Тальбор его в зеркало или нет. Скорее всего, не мог не видеть, но доверял убийце настолько, что даже не повернулся. Возможно, даже спросил откуда это. Дальше он ничего спросить не успел. Бросок. Тальбор удивлен, но силы покидают его, и он падает, так и не успев закончить бритье. Убийца смотрит на труп от окна. Потом вылезает из него. Доходит до плюща и задом наперед шагает к тропинке. Пробует засыпать следы. Убедившись, что теперь никто не разберет чьи они, он спокойно уходит. А дальше в дело вступают подкупленные слуги. Один якобы видит, как я иду к окну, а другой якобы не давал мне никакой записки.

Несколько секунд царила тишина.

– Узнаю! Все равно узнаю! – Король Отто в ярости уставился на трясущихся слуг. – Лучше сразу сознайтесь!

Нервы одного из слуг не выдержали. Он мелко затрясся и опустился на колени.

– Пощадите, ваше величество! Умоляю!

– Энинг прав?!

– Да ваше величество! Мне было приказано сообщить вам, что я видел его около окна.

– Кто?!

– Не знаю. Он не открывал своего лица. Он заплатил мне двести динаров.

– А ты что скажешь?! – Отто обернулся ко второму слуге. Я никогда не видел Отто в такой ярости. Но слуга только дрожал. Он пытался что-то сказать, но не мог. Король все понял. – Взять их! Я сам с ними разберусь. Они скажут, кто их надоумил на подлость!

– Вряд ли, ваше величество, – вздохнул я. – Кто бы ни готовил это убийство, но он вряд ли открылся слугам. Вы же сами слышали, они не видели лица.

– А ты не знаешь убийцу?

Я покачал головой.

– Нет. Я знаю только, что Тальбор убийцу знал. Убийца кто-то из очень близких друзей Тальбора. Простому знакомому он не позволил бы находиться в ванной комнате во время своего бритья.

Король медленно обернулся к побледневшему Эльвору.

– Насколько я знаю, – медленно заговорил король, – кроме вашей компании у Тальбора не было близких друзей. – Потом король повернулся ко мне.

– Энинг, черт возьми, я не могу арестовать всю их компанию. Можно как-нибудь определить убийцу?

– Я не знаю, ваше величество, – беспомощно пожал я плечами. – Если бы дело происходило дома, то там смогли бы по отпечаткам пальцев установить убийцу. Вряд ли он надевал перчатки, когда бросал нож.

– Отпечаткам пальцев? – озадаченно спросил король.

– Вы же не знаете. – Вспомнил я. – Посмотрите на свои руки. – Я заметил, что абсолютно все уставились на свои ладони. – Присмотритесь внимательно к кончикам пальцев. Видите узор на них? Так вот, у каждого человека он неповторим. Нет двух людей с одинаковым узором. Можете сравнить. – Дальше я коротко рассказал об экспертизе. – Так у меня на родине определяют человека, который касался того или иного предмета. Если бы было возможно, то можно снять отпечатки с кинжала, а потом сравнить с отпечатками пальцев всех друзей Тальбора. Но это невозможно.

– А с помощью магии? – вдруг спросила Ольга, продолжая рассматривать свои пальцы. – Ведь с ее помощью можно сделать то, что у тебя на родине делают с помощью этой… технологии.

Вряд ли кто понял последнее слово, поэтому сейчас все смотрели только на меня.

– Не говори чепухи… – Тут я замер с открытым ртом. Магия, конечно. Помню, мама в детстве мне читала одну сказку. – Конечно! Магия! Как я раньше об этом не подумал! Кто-нибудь, сходите за Леонором!

Король только глазом моргнул и тотчас кто-то уже мчался из комнаты. Я же заметил, как Эльвор обменялся с кем-то встревоженным взглядом. Ага, значит, ты что-то знаешь.

Леонор примчался довольно быстро. Слухи об убийстве уже распространились по замку. Так же было известно кто обвиняемый. Поэтому все мои друзья и родители были недалеко, взволновано ожидая пояснений. Я остановил вопросы Леонора и коротко рассказал об отпечатках.

Леонор задумался.

– Не знаю. Я никогда с таким не сталкивался.

Я ухватил Леонора за рукав и потащил в другую комнату.

– Все не так сложно, – громко сказал я. Потом закрыл за нами дверь и тихо объяснил чего от него хочу. Леонор возмутился. Мне с трудом удалось его успокоить. В конце концов, он мрачно согласился со мной, заявив, что все равно ничего не выйдет. Потом потребовал конкретизировать его роль. Я объяснил так подробно, как мог.

– Хорошо, милорд. Только ради вас я согласен побывать шутом. – Он взмахнул рукой и вышел к ожидающим его людям. Я следом.

Леонор откашлялся и оглядел зал.

– Тут милорд подкинул мне одну идею, и я решил, что она может сработать. Пожалуй, стоит попробовать. Хотя, должен признать, что магия эта не из простых. Но мне нужны кое-какие предметы. Сейчас я за ними схожу, а вы пока соберите всех подозреваемых.

Леонор вышел. Люди же загудели, обсуждая ситуацию. Каждый высказал по несколько догадок.

– Что вы задумали? – спросила Ольга.

– Одно колдовство. Смотри.

Леонор вернулся минут через двадцать, неся в руке небольшой, но глубокий чугунок. Кто-то рассмеялся, кто-то удивленно посмотрел на Леонора. Леонор же кинул в мою сторону мрачный взгляд и водрузил чугунок на стол.

– Мне нужен нож, которым убили Тальбора.

Даерх тотчас вошел в ванную и вскоре вернулся с окровавленным ножом. Леонор брезгливо взял его, положил рядом с чугунком. Отошел и начал читать заклинание. Вскоре рукоять ножа засветилась. В этом светящемся рисунке отчетливо просматривался чей-то отпечаток пальца. Вот он оторвался от рукояти, немного повисел в воздухе, а потом исчез внутри чугунка. Леонор вытер вспотевший лоб. Потом откинул нож в сторону.

– Здесь все, кто должен пройти испытание?

Король кивнул.

– Я велел прибыть всем.

– Хорошо. Тогда слушайте. Сейчас, я помощью магии я срисовал отпечаток пальца убийцы и поместил его внутрь чугунка. Пусть каждый по очереди подойдет ко мне и опустит руку в чугунок. Он должен обязательно кончиками пальцев дотронуться до дна чугунка. Именно на дне и расположен тот отпечаток. Только обязательно вы должны коснуться дна, иначе магия не сработает. В этом случае даже амулет не защитит убийцу, поскольку лично человеку моя магия ничем не грозит. К тому же при контакте магия усиливается. Дальше ваши отпечатки сравнятся с тем, что лежит внутри. Если они совпадут, то чугунок подаст сигнал. Так мы и узнаем убийцу. Да, чуть не забыл. Когда будете вытаскивать руку из чугунка, то сжимайте ее в кулак, и не разжимайте пока я не скажу. Магия эта еще новая и возможно, если вы меня не послушаете, то у вас на несколько дней отнимется рука и вы не сможете ею ничего делать.

Угроза возымела свое действие, и люди испугано попятились. Что значит, для дворянина лишится на несколько дней руки, в которой он держит меч, было понятно.

– Итак. – Леонор оценивающе посмотрел на чугунок и встал рядом с ним. – Подходите по одному.

Воцарилась неуверенная тишина. Никому не хотелось идти первому испытывать неизвестную магию. Тут вперед вышел Отто Даерх.

– Полагаю, что хоть я и не отношусь к близким друзьям Тальбора, но меня он тоже беспрепятственно впустил бы к себе. – Подавая пример, он подошел к столу и решительно сунул руку внутрь чугунка. Все замерли, но ничего не произошло.

– Довольно, ваше высочество, вы не убивали Тальбора, – кивнул Леонор.

Отто вытащил сжатую в кулак руку и отошел к стене. Теперь вперед несмело двинулся Эльвор. Он немного постоял около чугунка, а потом тоже сунул туда руку. Так же ничего не произошло. Я увидел, как удивился король и Ратобор, которые, кажется, были уверены, что именно он убийца. После Эльвора пошел следующий человек, потом следующий. Поскольку людей здесь было не очень много, то закончилось все быстро. А чугунок ни разу не подал никакого сигнала. С каждым человеком, выдержавшим экзамен, король мрачнел все сильнее и сильнее. Вот уже прошла испытания вся компания Эльвора. Вот испытали всех слуг, находившихся в комнате.

– Похоже, идея благополучно провалилась, – насмешливо заметил барон Сегорский. – Или… ведь наш рыцарь еще не проходил испытания? Интересно, почему?

– Хватит, – оборвал его король. – Мы уже решили, что Энинг не убивал вашего друга.

– Тогда пусть пройдет испытание.

Я пожал плечами и подошел к чугунку.

– Если барону так хочется, я суну руку в этот горшок, но это ничего не даст. И не даст по той причине, что этот чугунок самый обычный. В нем нет ни капли магии.

– Что?! – Этот вопрос, кажется, был задан одновременно всеми. – А Ратобор и королем смотрели на меня с таким изумлением, как будто у меня выросли крылья. Только принц смотрел оценивающе и выжидательно.

– А то! – Неожиданно взорвался Леонор. – Это была не моя идея. Энинг, по сути, заставил меня. А я не могу сделать такую магию без подготовки. Мне нужна помощь и как минимум полгода для изучения всех аспектов этих чертовых отпечатков. Не ждите от меня чуда!!!

– Зачем тогда весь этот цирк? – тихо спросил меня король.

– Минуту, ваше величество. Немного терпения. Я сказал, что чугунок самый обычный, но это не совсем так. Да, в нем нет ни капли магии, но кое-чем он отличается от обычных чугунков. Его отличие в том, что его дно вымазано сажей. – Я сунул руку в чугунок, потом вытащил ее и показал пятерню: она была перемазан сажей. – Если те, кто проходил испытание посмотрят на свои руки, то они обнаружат, что они тоже испачканы. Из всех испытуемых чистыми они останутся только у одного человека. – Я смотрел на девственно чистые руки Эльвора. Постепенно все также посмотрели на его руки. – Они остались чистыми у того, кто не дотронулся до дна чугунка. Леонор ведь сказал, что магия не подействует, если человек не коснется дна. Только один человек мог опасаться прикоснуться к дну чугунка.

Постепенно до всех дошло. Люди стали отодвигаться от Эльвора, так что вскоре тот оказался в центре круга, образованного присутствующими зрителями. Даже его друзья постарались отодвинуться подальше. На миг даже воцарилась полная тишина. Внимание всех людей было сосредоточено на одном человеке. Эльвор теперь и не пытался оправдаться. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что мне даже жутко стало.

– Дьявол! Ты не человек! Ты дьявол! Будь ты проклят! – Эльвор сорвался с места и бросился к выходу. Кто-то попытался его задержать. Эльвор выхватил меч. – Назад, свиньи! Вы еще не знаете меня!!! Назад я сказал!

Но на него уже бросились со спины и повалили. Его друзья с каким-то непонятным оцепенением смотрели на происходящее. Потом шевельнулись. Вскоре зал взорвался криками – все бросились обсуждать происшествие. Но король уже взял все в свои руки. Он распорядился отвести Эльвора в тюрьму и убрать тело. Несколько коротких команд и большинство людей поспешило покинуть комнату. Король же теперь с каким-то странным выражением лица смотрел на меня.

– Энинг, ты опасный человек. Никогда нельзя сказать, что от тебя ждать в следующую минуту. Я даже готов признать тебя самым умным, самым хитрым и самым гениальным человеком на свете, если ты ответишь еще на один вопрос. Последний, который остался непонятен: как бы Эльвор ни ненавидел тебя, но убить своего приятеля ради того, чтобы обвинить в этом тебя… это уж чересчур. Вот мне и кажется, что на самом деле за всем этим стоит нечто другое. Ты случайно не знаешь что?

Я отрицательно покачал головой.

– Придется вам, ваше величество, остаться обо мне при вашем теперешнем мнении. Я сам задаю себе тот же вопрос.

– Ясно. В таком случае пошли ко мне в кабинет. У меня есть к тебе пара вопросов относительно твоего спектакля.

В кабинете у короля собралась вся моя семья, Далила, Ролон, Леонор, Ратобор с дочерью, король с сыном, Эльвинг и я. Время было послеобеденное и, поскольку никто из нас не ел, то слуги подали еду прямо в кабинет для всех. Кабинет для еды был приспособлен плохо, но король отказался идти в столовую, где, как он выражался, за каждой колонной стояли слуги, которые спешили разнести разговоры господ по всему городу. Поэтому нам пришлось ютиться в довольно тесном кабинете. Впрочем, нам с родителями было не привыкать – прежде, чем мы переехали в новый дом, мы долго жили в тесной двухкомнатной квартире. Когда к нам приезжали гости, то в нашей квартире творилось примерно то же самое, что происходило сейчас в кабинете короля. Но остальные были менее привычные к такой обстановке и им постоянно что-то мешало. Эльвинг однажды едва не опрокинул весь стол, когда повернулся, чтобы взять кусок хлеба. В целом, все это выглядело довольно забавно.

Я только что закончил рассказывать своим друзьям о происшедшем.

– Подумать только, моего сына обвинили в убийстве! – Мама до сих пор не могла прийти в себя.

– Все уже закончилось дорогая, – пробовал успокоить ее отец.

Мама очень близко приняла к сердцу все произошедшее. Особенно ее возмутило, что кто-то мог подумать, будто я способен на такое хладнокровное убийство. Я решил промолчать, хотя кое-кто слегка удивленно посмотрели на нее. Отец в споре не принимал участие, только старался успокоить маму. Далила больше молчала, предпочитая слушать. Разговор велся в основном между монархами, принцем и мной и свелся к тому, что они засыпали меня вопросами, а я отвечал. В основном все остальные получили в этой беседе ответы на все вопросы, которые могли возникнуть и у них.

– Энинг, как ты догадался использовать чугунок таким способом? – Даерх никак не мог прийти в себя после моего «магического» прибора.

– Очень просто. Я вспомнил одну сказку, которую мама читала мне, когда я был маленьким. – Я улыбнулся маме. – Там была почти аналогичная ситуация. Если коротко, то однажды звери совместно сварили кашу в чугунке и оставили ее до утра, чтобы утром съесть. Но один из зверей не вытерпел и ночью все съел сам. Когда звери проснулись утром, то обнаружили, что кто-то кашу съел. Ну еж и предложил каждому засунуть лапу в чугунок. Как только вор коснется дна чугунка, так тот закричит. Вор, естественно не коснулся дна. Так его и вычислили, так как у всех остальных лапы оказались в саже.

– Действительно, похоже, – согласился король. – Но почему ты вообще решил сделать также? Почему ты не согласился на магию? Ведь ты не мог знать, что Леонор не сможет этого сделать? Мне показалось, что ты еще раньше подумал об этой инсценировке.

– Правильно, ваше величество. Дело в том, что я не верю в магию. Нет-нет, я знаю, что магия существует, видел ее плоды, но я не могу поверить в нее сердцем. Вы знаете, что я из другого мира, где магия не действует. Там все устроено рационально и логично. Вот я и искал логическое решение. Когда Ольга посоветовала обратиться к помощи магии, я решил, что она шутит. Потом я сообразил, что для людей выросшим в мире магии она кажется обычным явлением, и все привыкли многие проблемы решать с ее помощью. Тогда то я и вспомнил ту сказку. Я подумал, что если все верят в возможности магии, то поверят и в мою сказку. А дальше дело было за тем, чтобы убедить всех в том, что чугунок и в самом деле стал магическим. Серьезных магов в комнате не было и разоблачить блеф Леонора никто не мог.

– Но я сама видела, как этот отпечаток отправился в чугунок, – возразила Ольга.

– Иллюзия, ваше высочество, – ответил Леонор. – Всего лишь иллюзия. Подобный трюк сможет провернуть любой ученик мага. Должен признать, я не верил в этот замысел и не одобрял его. Но он сработал. Честно сказать, я даже удивился, никогда не думал над тем, что люди настолько верят в магию.

Король покачал головой.

– Если бы мне кто рассказал об этом, то я тоже не поверил. Хм, разоблачить убийцу с помощью чугунка и сажи… сказать кому, засмеют.

– Ничего удивительного, – возразил я. – Так же в моем мире люди верят в возможности технологии. Конечно, в откровенное преувеличение никто не поверит, но здесь ведь и не было преувеличения. Сам Леонор сказал, что это не невозможно, просто требует серьезного исследования.

Тут, неожиданно для всех, заговорил Ролон.

– То, что сегодня учудил Энинг, конечно забавно, но не удивительно. Если бы вы были с ним знакомы столько, сколько мы, то не удивлялись бы. Вспомнить хотя бы как он с помощью каких-то глупых бумажек убедил все властные структуры Парадизии в том, что является представителем святителя, или кого-то там, с неограниченными полномочиями, а потом заставил стражу с почестями проводить нас до границ Парадизии. И это если забыть, что его история устроила в Парадизии переворот. Но, мне кажется, я смогу кое-что прояснить в этой истории. Так сказать, профессиональное мнение. Мне кажется, что Тальбора убили вне всякой связи с Энингом. Просто Эльвор решил не просто убить за что-то своего приятеля, но и свалить вину за это на своего врага, который унизил его перед всеми. Здесь, так сказать, воспользовались случаем. Энинга просто попытались использовать как козла отпущения.

– Об этом я тоже думал, – с досадой прервал его король.

– Не сомневаюсь, – спокойно ответил Ролон. – Меня тревожит в этом другое. Сразу видно, что фальшивка с Энингом изготовлена на скорую руку. Серьезного испытания она не выдержит. А то, что серьезное испытание будет, Эльвор мог догадаться. Ясно, что вы, ваше величество, по какой-то причине поддерживаете нового барона. Даже готовы были пойти на ссору с очень влиятельным человеком, если отказали в претензиях дяде этого молодого барона.

– Откуда ты знаешь?! – Король даже с кресла вскочил. – Я считал, что об этом разговоре никто не знает!

– О каком разговоре? – Я удивленно завертел головой.

– Все просто, – объяснил Ролон. – О твоей стычке у ворот я узнал быстро. Узнал и о том, каким именно образом ты это проделал. Между прочим, до твоей шутки Эльвор считался очень сильным бойцом. Но это не важно. Вскоре я был свидетелем, как какой-то важный господин требовал поставить зарвавшегося новичка, посмевшего поднять руку на Эльвора, на место. Разговор быстро оборвался. Но после я видел, как этот господин прошел в кабинет короля. Вышел он оттуда очень сердитым. Вскоре я узнал, что этот человек дядя Эльвора. Так что о чем шел разговор в кабинете короля я догадался без труда. Как догадался и о его результате.

Король наградил Ролона сердитым взглядом. Потом, поняв, что его сердитость на него не действует, хлебнул вина.

– Даже в собственном доме за тобой следят, – тихо буркнул он. Потом нехотя кивнул. – Все верно. Он действительно приходил ко мне по поводу Энинга. Но к тому времени я уже знал все подробности поединка. Он ушел недовольным.

– Вот именно. К тому же Энинг дружит с принцессой Китижа, а значит поддержка великого князя так же ему обеспечена. Да и мы, его друзья, тоже не стали бы сидеть сложа руки. Нет, Эльвор не мог не знать, что серьезной проверки его обвинение не выдержит. Поэтому он и слугам явился в маске. Все это могло продержаться максимум несколько дней. Значит, все это дело интересовало Эльвора только несколько дней. А дальше Энинга неизбежно оправдывали. – Ролон задумчиво посмотрел на меня. – По какой-то причине тебя намеревались на несколько дней отстранить от всех дел.

– Но зачем? – удивился я. – Да, я присутствую на разных совещаниях, но не понимаю там и половины того, что говорят. Я и не выступаю там. Кому я мог помешать?

– У тебя на Сверкающего уже аллергия, – буркнул Ролон. – К чему ты перевел все на совещания? Совещания происходят против Сверкающего, а здесь пахнет какими-то внутренними интригами. Что-то происходит за кулисами дворца и это что-то совсем не обязательно связано со Сверкающим.

Тут вмешалась Далила.

– Я тоже это чувствую. Можете мне не верить, но что-то здесь происходит.

– Так мне что, прикажете теперь каждой тени опасаться? – вскипел король.

– Зачем? – вежливо спросил Ролон. – Но принять кое-какие меры стоит. Что в ближайшие дни готовится. Кстати, это не обязательно против вас. Может обычная битва за влияние.

– Утешил, – буркнул король.

– Отец, мне кажется, господин Ролон говорит дело. Иного объяснения я тоже не вижу.

– Вот и принимай эти меры!

Отто поклонился отцу, принимая приказ. При этом он задел ножку стола и опрокинул на себя чашку с каким-то напитком. Отто разразился потоком ругани, проклиная тех, кто соорудил эту комнату такой маленькой. Я усмехнулся, по моим прикидкам этот кабинет был размером как раз с наш старый зал, а там у нас умещалось гораздо больше гостей. При этом никаких происшествий не было. А здесь уже четвертое. Разбаловались они тут. Вот бы поселить их в ту хрущевку. Я закрыл глаза, представляя подобное зрелище.

– Энинг, что смешного в том, что я опрокинул на себя тарелку?!

– Извините, ваше высочество, – смутился я. – Это я не над вами смеюсь. Это я задумался. А что вы намерены делать?

– В связи с чем?

– Ну, Ролон же сказал, что в ближайшие дни что-то произойдет, а вы согласились.

– Пока не знаю. – Отто уже успокоился и опустился обратно на свое место. Стряхивая со штанов капли. – Но первое, что я сделаю, это введу в замок побольше людей.

– Когда приезжают представители империи, Амстера и бриттов? – вдруг спросила Далила.

Король удивленно посмотрел на нее.

– Через два дня. А что?

– Именно в этот день и произойдет все, – вдруг уверенно заявила Далила.

– Почему? – Мы все удивленно посмотрели на нее.

– Самое удобное время. Народу куча. Личная охрана, слуги. При этом никто из них друг друга не знает.

– Но это может быть только в том случае, если за всем этим стоит Сверкающий, а мы уже согласились, что его тут быть не может. – Возразил Ролон. – Вы с Энингом уже помешались на нем. Вам везде Сверкающий мерещится.

– Но ты не будешь отрицать, что для Сверкающего эта встреча идеальный вариант разрушить коалицию против него? Даже если эти события никак не связаны со Сверкающим, но упустить такую возможность нельзя.

Ролон открыл было рот, чтобы возразить, даже со стула привстал, но задумался и опустился обратно.

– Возможно, – согласился он.

Разговор затянулся до вечера и принял уже характер домыслов и догадок, которые быстро всем надоели. Ратобор и Отто погрузились в политическую дискуссию о последствиях сегодняшних событий. Слуги, к облегчению всех, уже вытащили стол из кабинета, и теперь стало более-менее просторно. Но лично мне находиться здесь уже надоело. В конце концов, мое нетерпение заметил и король.

– Ладно, – встал он. – Все свободны. Нам с князем нужно еще обсудить кое-что. – Ратобор согласно кивнул. – Поэтому мы просим задержаться Ролона, чтобы тот поделился своим опытом, принца Отто и принцессу Диалину. – По какой-то причине Отто обратился к Далиле по ее настоящему имени.

Мы все молча встали, поклонились и вышли. С огромным облегчением. Было видно, что разговор стал уже тяготить не только меня, но и всех остальных.

В коридоре мы разделились. Как не хотели мои родители, чтобы я пошел с ними и никуда больше не выходил из комнат, но позволить себе я этого не мог. Еще не хватало, чтобы все подумали, будто новый барон испугался. Сейчас наоборот, меня должны видеть все. Нехотя они признали мой довод и, заручившись моим обещанием прийти вечером к ним, ушли.

Тут из-за поворота вышел какой-то человек в богатой одежде, с рыцарским обручем и с мечом на поясе. Заметив нас четверых, он резко замер и осмотрел всех недружелюбным взглядом. Причем меня он рассматривал дольше других. Затем развернулся и исчез, хотя до этого он явно направлялся к королю.

– Ух, – Витька вытер выступивший пот. – Меня от этого человека в дрожь бросило. Кто он такой?

Эльвинг пожал плечами.

– Кажется, я знаю. – Ольга не спускала глаз с того поворота, за которым скрылся человек. – Это и есть дядя барона Сегорского. Меня ему представляли. Как же его зовут… барон… барон… то ли Легтер, то ли Лехтер… нет, не помню.

– Вот влипли. – Эльвинг удрученно посмотрел в ту сторону, куда ушел человек. – Интересно, что он хотел?

– Ясно что. – Ольга мотнула головой. – Заступиться за своего племянника. Ваше величество, мой племянник сущий ангел, а злые люди его оклеветали, – попыталась передразнить этого дядю Ольга.

– Самое печальное, – вздохнул я, – что этот Эльвор наверняка избежит наказания.

– Почему? – Витька удивленно посмотрел на меня. – Он же убийца!

– Ну и что? Еще он очень богат и племянник одного из самых влиятельных людей при дворе. Скорее всего, он заплатит родственникам убитого круглую сумму и те не будут выдвигать обвинение. А потом подключится и влиятельный дядя. В конце концов, Эльвора отпустят, заставив заплатить штраф. Витька, ты просто не читал законов Тевтонии. За жизнь человека здесь можно заплатить виру. Только в том случае, если убийца не может этого сделать, его казнят. Причем виру могут платить только знатные люди. Но со знатностью у Эльвора все в порядке.

– То есть, и ты мог заплатить виру и тебя бы отпустили?

– Мог бы. Но что приятного в том, что меня считали убийцей? Нет, я предпочел бы оправдаться.

– Глупый закон! – Вскинулась Ольга. – У нас бы за убийство деньгами не откупился бы никто.

– Насколько я помню, – возразил я. – В Китижском княжество тоже существовал такой закон и был отменен всего лишь сотню лет назад. Кстати, не все этим довольны. Ладно, хватит споров. Пойдемте отсюда, а то до вечера будем стоять здесь.

– И куда пойдем? – резонно спросил Эльвинг.

– А пойдемте на озеро? – предложила Ольга. – И Рона вместе с его сестрой возьмем.

Это предложение было радостно встречено всеми. Рон с Лейзой, которые все последнее время предпочитали быть друг с другом, тоже согласились. О чем эти двое могли беседовать целыми днями я даже не мог догадаться, но я ни разу не видел их по отдельности. Что ж, их можно было понять: долгое время ни у кого из них не было ни одного близкого человека.

Запасшись булками, мы отправились на озеро. Несколько минут мы занимались тем, что молча скармливали лебедям хлеб. Те, радостно хлопая крыльями, подплывали к нам и, вытягивая шею, хватали подаяние. Рон, радостно смеясь, отламывал от своей булки кусок и бросал его птицам. Лейза, посматривая на брата, также ломала хлеб, а потом, вытягиваясь на цыпочках, от плеча бросала куски в озеро. Мы с Ольгой стояли чуть в стороне и переговаривались.

– Энинг, ты здóрово придумал. Пусть эти взрослые говорят что угодно, но твоя придумка сработала, а они лишь метались по комнате с воплями: «Что делать!»

– Ну уж, – улыбнулся я. – Что-то я не помню, чтобы твой отец или король метались.

Ольга махнула рукой.

– Ну преувеличила немного, но ведь ты понял, что я хотела сказать. А все-таки интересно, за что Эльвор убил своего приятеля?

– Сам бы хотел знать.

– Эй, Виттор!!! – неожиданный крик прервал наш разговор, и я с недоумением обернулся. Несколько молодых людей, примерно ровесников моего брата, стояли чуть в стороне от нас и махали Витьке. Тот тоже обернулся, увидел их и махнул рукой.

– Ладно, ребята, дальше веселитесь без меня.

– Что приятели? – ехидно спросил я.

– Так ведь не скучать же мне в обществе малолеток.

– Это кто тут малолетка? – возмутилась Ольга.

Но Витька ее уже не слышал. Он бежал к своим новым приятелям.

– Я всегда завидовал в этом отношении своему брату, – задумчиво сказал я, глядя ему вслед. – Он всегда легко сходился с незнакомыми людьми и быстро заводил друзей. Мне везло меньше.

– Нет. – Ольга как-то странно посмотрела на меня. – Ты не прав. Твой брат легко заводит себе не друзей, а приятелей. Это разные вещи. Ты да, сходишься с незнакомцами плохо, это я заметила, зато если ты с кем-то знакомишься, то, как правило, они становятся твоими настоящими друзьями. Леонор, Ролон, Далила, Рон, даже Эзип Рыжебородый.

Я удивленно посмотрел на нее. Ольга усмехнулась.

– Да-да, не удивляйся. Я многое знаю про твои похождения.

– Я этого Рона прибью, – тихонько пообещал я, косясь на мальчишку, который в это мгновение что-то вдохновенно рассказывал сестре.

– Не стоит. А от кого я тогда буду узнавать о твоих приключениях? – усмехнулась принцесса.

Мы переглянулись, посмотрели на Рона и рассмеялись.

– Ладно, пусть живет.

На следующий день, едва покинув комнату, я узнал, что Эльвора выпустили на свободу. Поговаривали о каком-то баснословном штрафе, но такие деньги были мелочью для барона. В полдень я столкнулся с ним на лестнице. Обменявшись враждебными взглядами, мы разошлись. Но теперь я знал, что в этом дворце у меня есть смертельный враг. Враг, который не остановится ни перед чем, чтобы отплатить мне за все, что я ему сделал. Понятно, что, то, что Эльвор сам был виноват в своих бедах, дело меняло мало. Отныне каждый шаг мне следовало делать очень осторожно – кирпичи с крыш падали на головы прохожих и в этом мире.

Глава 4

Представители союзников стали съезжаться в Кельн на следующий день после того, как был отпущен Эльвор. Тогда же я стал свидетелем беседы Ролона с королем. Ролон не соглашался с этим решением, а Отто терпеливо, что меня сильно поразило, объяснял, что не мог его держать в темнице.

– Но ведь совершенно ясно, что убийство Тальбора как-то связано я приездом представителей союзников! – горячился Ролон.

– Кому ясно? Приведи доказательства, и я сразу посажу Эльвора обратно. Твои догадки баронов не проймут, а они уже стали возмущаться тем, что я долго держу их собрата в тюрьме. Еще немного и они откровенно пойдут против меня. Конечно из самых лучших побуждений. Я с вами вместе с твоим Энингом и так уже вляпался во столько неприятностей… в общем, не могу я ничего здесь сделать. И прекратим об этом. Если и Ратобору не удалось меня переубедить, то ты лучше молчи.

Из этого разговора я сделал вывод, что Ратобор тоже не был согласен с тем, что Эльвора отпустили. Но поскольку хозяином здесь был именно Отто, то всем остальным стоило признать решение монарха. Именно поэтому Эльвор был среди приглашенных, встречающих представителей союзников. По этому случаю дядя Эльвора разразился часовой речью, прославляя всех мудрых правителей, решивших бросить вызов тирании черного мага. В общем, надоел всем до ужаса. Бароны же, которым все эти речи были до лампочки и которые признавали только оружие, едва не стащили его с помоста. Этого дядю, то ли Легтер, то ли Лехтер, я так и не узнал его имени, спасло то, что он вовремя закруглился. Вскоре все собрались в огромном церемониальном зале, где уже проходила церемония моего представления.

Парадные мундира баронов сверкали золотым шитьем, роскошные наряды дам поражали своим великолепием. Я еще раз поразился, как самые незначительные поводы превращались в Тевтонии в самые роскошные праздники.

– Чрезвычайный посол Амстерского союза, благородный маркграф Леонтий Сверит! – громко объявил церемониймейстер. – Чрезвычайный посол Византийской империи, проконсул Окин Велизарий. Чрезвычайный посол Бриттского королевства, лорд Джен Весморт.

После объявления церемониймейстер отступил, и в зал одновременно вошли три человека. Однако двери сразу для троих оказались немного узковаты и в них послы застряли. Это вызвало небольшую заминку. В конце концов, они кое-как протиснулись и торжественным шагом направились к ждущим их в центре зала Ратобору и Отто, впрочем, этот торжественный шаг оказался подпорчен заминкой у двери.

– Чего они все втроем в дверь полезли? – удивился я. – Ведь ясно же было, что втроем они в нее не пролезут.

– Ничего ты не понимаешь, Энинг, – усмехнулась стоявшая рядом со мной Далила. – Для послов пропустить вперед другого посла означает признание того, что тот занимает здесь более высокое положение, чем он сам. Кто же такое потерпит?

– Какая глупость!

– Нет – дипломатический этикет, – поправила меня Далила.

– Я и говорю, глупость.

Помня предостережения Далилы об этой встрече, я рассовал метательные ножи в своей одежде где только мог. Правда, я постарался, чтобы их видно не было. Но все равно я сам себе казался идиотом. Ничего тревожного я не ощущал. Правда, я чувствовал ненависть Эльвора, направленную на меня, но в предыдущий день я уже успел к ней привыкнуть как надоедливой, но не слишком опасной помехе.

Все было как обычно: сновали слуги с напитками, играл оркестр, танцевали пары, монархи о чем-то беседовали с послами. Я еще раз внимательно оглядел зал. Нет, никакой опасности и никакой тревоги. Все-таки Ролон был не прав. Я нашел того в толпе: Ролон весь отдался танцу с какой-то местной красоткой. Я покосился на Далилу, но та, похоже, не обращала на Ролона никакого внимания и беседовала о чем-то с каким-то рыцарем. Я машинально отыскал всех рыцарей в зале. Это было не очень сложно, так как только им разрешалось на таких праздниках быть при оружии. Поэтому мне вовсе не нужно было разглядывать в шевелюрах людей рыцарские обручи, достаточно было отыскать тех, у кого к поясу был прицеплен меч. К моему удивлению рыцарей было не очень много. И это в Тевтонии, где как говорили на троих жителей приходится десять рыцарей? Всего двенадцать человек вместе со мной? Это был первый сигнал тревоги, но его я, к сожалению, не понял.

Второй прозвучал в тот момент, когда слуги стали вдруг подавать вино в огромных кувшинах. На моем представлении такого не было. Но я решил, что ради важных гостей король решил открыть все свои погреба.

– А что благородный рыцарь не пьет? – неожиданно раздался позади меня чей-то насмешливый голос.

Я резко оглянулся и встретился взглядом с Эльвором. Тот насмешливо смотрел на меня, держа в руке огромный кубок вина. Он был спокоен и слегка насмешлив. И я не чувствовал исходящей от него ненависти – это был третий сигнал тревоги, но я опять его пропустил.

– Благодарю, барон, но вино, по моим наблюдениям, не очень благотворно влияет на мозги. По крайне мере, вы можете служить тому подтверждением.

Глаза Эльвора вспыхнули привычной ненавистью и погасли. Надо же, а я думал он сейчас броситься на меня. Но к моему изумлению Эльвор заговорил спокойно и даже примирительно:

– Ну, милорд, я уже слышал о вашем остром языке. Давайте забудем то несчастное происшествие у ворот? Ведь каждый может ошибиться. Ну не хотите пить, не пейте, зачем же оскорблять благородных людей?

Эльвор поднял кубок и выпил изрядное количество вина. Опять я ошибся! А ведь я думал, что он отравить меня хочет. Да что же со мной творится?

– О чем разговор? – Рядом со мной остановилась Ольга, смерив Эльвора недружелюбным взглядом. – Энинг, ты обещал мне вальс!

Эльвор насмешливо поклонился принцессе и отошел.

– Чего он хотел? – спросила Ольга.

– Самое интересное, что я так и не понял. По-моему, он просто хотел поговорить.

– Ну-ну. Ладно, леший с ним. Между прочим, сейчас вальс.

– Тогда вперед, принцесса.

Когда вальс закончился, я отыскал взглядом Витьку. Тот стоял в окружении своих приятелей и что-то им рассказывал. Я стал пробираться к нему. Странно, вроде слуг стало больше. Зачем их здесь столько? И зачем нужны те корзины, которые они заносят?

Заметив меня, приятели Витьки расступились и слегка поклонились. Среди них не было ни одного рыцаря и, как я понял, все они были младшими сыновьями баронов, которым никакое наследство не грозило.

– Виттор, где родители?

Витька удивленно посмотрел на меня.

– Понятия не имею. Где-то здесь. А что?

Я с тревогой огляделся.

– Найди их и будь рядом. Что-то тревожно мне, Витька. Боюсь я каких-нибудь сюрпризов.

– Но…

Однако я уже пробивался к Ольге, которая стояла рядом с отцом. За спинами монархов я разглядел и родителей. Мать с отцом стояли в стороне от веселья где-то в углу и о чем-то оживленно беседовали. Мама смеялась. Похоже, ни до какого праздника им не было дела. Так, здесь все хорошо.

– Все ходишь по залу? – опять раздался знакомый голос.

– Слушай, Эльвор, тебе не надоело ко мне приставать? Любой бы понял, что я не желаю тебя видеть.

– А может, я извиниться хочу?

– Извинись перед Тальбором, которого ты убил.

И опять Эльвор не разозлился.

– Тальбор сам виноват, – совершенно спокойно ответил Эльвор. – Если бы он не был таким идиотом, то остался бы жив, а мертв был бы я. Хочешь, скажу за что я убил Тальбора?

– Нет. Все равно правду не скажешь.

– Почему же, скажу…

– Тревога!!! – Голос Ролона спутать было нельзя ни с чем.

Я резко обернулся.

– …я убил его за то, что он хотел выдать нас. – В тот же миг Эльвор выхватил кинжал и вонзил мне его в живот. На праздник никто не надевал кольчуг. Не было ее и у меня. Но лезвие наткнулось на один из моих спрятанных ножей, отклонилось и воткнулось мне в бок.

То, что рана не опасна, я понял сразу: кинжал всего лишь пронзил кожу и верхние слои мышц. Простая перевязка и несколько часов покоя чтобы остановить кровотечение. Вот уж не думал, что один из спрятанных мной ножей спасет мне сегодня жизнь. Но на размышление времени не было.

Я охнул, скорее от удивления, чем от боли. Вот уж не думал, что Эльвор решится на убийство при всех.

– Получай, гаденыш! – прохрипел Эльвор мне в лицо. Он явно считал, что его удар удался. – Теперь ты знаешь, как оскорблять благородного барона, выскочка!

Не желая его разочаровывать, я схватился за бок и сполз на пол. Несколько секунд Эльвор торжествующе смотрел на меня, а потом нагнулся чтобы добить. В тот же миг я ударил его левой рукой по горлу. Удар получился не совсем правильный и Эльвор остался жив, но теперь он долго не встанет с постели. Незадачливый убийца, хрипя, рухнул рядом со мной. Я встал и огляделся. Теперь понятно, почему Эльвор решился на убийство: по всему залу шли бои.

Заговор был спланирован заранее. Не знаю каким образом, но заговорщикам удалось не пустить на праздник большинство приглашенный рыцарей и в зале только у двенадцати людей оказалось оружие. Заговорщики действовали быстро и слажено. Подкупленные слуги внесли в зал корзины с мечами (вот что было в тех корзинах, а я то думал вино!). По сигналу заговорщики с кинжалами должны были убить рыцарей, которые могли оказать сопротивление. Правда не всех, я обнаружил, что двое рыцарей сражаются за заговорщиков. Но благодаря Ролону этот план провалился. Жаль только, что не совсем. У них уже все было готово. Заранее выбранные люди должны были убить рыцарей и уже занимали свои места. Но в этот момент Ролон, которого, как и меня терзали смутные тревоги, решил заглянуть в одну из принесенных корзин. Обнаружив там мечи, он и поднял тревогу. Потом выхватил из корзины несколько мечей и обороняясь одним из них, стал пробираться к королю. Попутно он вооружил несколько человек в которых был уверен. В результате его действий и рыцари погибли не все. Я увидел только пятерых, лежащих без движения. Меня же должен был убить Эльвор. Наверное, специально испросил на это разрешение.

Все это я оценил в доли секунды. Теперь надо решить, где я нужнее. Так, монархи. Там вроде, все в порядке. Ролон вовремя поднял тревогу и несколько верных дворян, вооружившись веретенами, стульями и бараньими ногами отражали наскоки заговорщиков. Поскольку те еще тоже не успели вооружиться как следует, то силы были примерно равны. Но и Ратобор и король, и принц были вооружены и они уже включились в бой, беря на себя тех, кто был с мечами. У убитых заговорщиков тут же забирали их оружие. А тут еще Ролон пробился и притащил с собой штук пять мечей. Их тут же расхватали. За спинами короля и Отто укрылись послы. То ли струсили, то ли просто без оружия не рисковали сунуться в бой. А чуть дальше стояли мои родители, в ужасе наблюдая за происходящим. Ну, им то точно ничего не грозит, по крайне мере пока живы Ратобор и Отто. А если те погибнут, то уже не будет иметь никакого значения, где они будут находиться: здесь или в замке. Ольга была там же. Сообразив, что мои родители в этой ситуации самые беспомощные, она прибежала к ним и теперь стояла рядом, кого-то разыскивая в зале. Тут наши с ней взгляды встретились, и она замахала мне рукой. Потом показала на меня моим родителям. Было видно, как облегченно вздохнула мама. Так, а где Витька?

Витька, конечно, меня не послушал и остался с друзьями. Теперь их, безоружных, оттеснили в угол. Уже двое лежали на полу мертвыми. И если бы один из них каким-то образом не сумел вооружиться, то погибли бы уже все. Этот один, раздобыв где-то меч, в одиночку отражал наскоки сразу четверых заговорщиков. Вот там, пожалуй, я и нужен.

Тут меня атаковал один из заговорщиков. Нагнувшись, я пропустил удар над собой, потом резко распрямился и воткнул ему кинжал в живот. Не оглянувшись, я выхватил нож и метнул его в одного из противников того отважного одиночки. Бросок был точен и один из противников дернулся и рухнул лицом вниз. Его меч, звякнув, заскользил к приятелям Витьки. Его тут же подхватил один из них и встал рядом с товарищем. Я рванулся к ним на помощь. Темп я взвинтил с ходу. Вот мне попались двое. Я проскользнул между ними. Один получил удар мечом, второму я просто полоснул кинжалом по горлу. Никаких эмоций я не испытывал. Я превратился в машину нацеленную на убийство. Никогда раньше мне не удавалось достигнуть такой степени отстраненности от событий. Деррон всегда ругал меня за это, говоря, что я слишком сочувствую своим врагам. Более того, я никогда не вижу в противнике врагов, и это всегда мешало действовать мне с максимальной эффективностью. Но сейчас я сражался не за себя. Никогда бы мне не удалось достигнуть такого состояния если бы опасность угрожала только мне. Но сейчас за мной стояли те, кого я любил: мои родители, Ольга, Далила, Рон, Лейза, Леонор, Витька, Ролон. Эти люди угрожали не только мне, но и им. Они пришли убивать, убивать подло, безоружных, не дав им даже возможности защититься. Так пусть получат то, что хотели.

Я пробился к оборонявшимся. Трое заговорщиков даже обернуться не успели. Я бросился вперед и тут же пронзил одного мечом, а второго кинжалом. С третьим расправились приятели Витьки.

– Кто из вас лучше всего владеет мечом? – тут же спросил я. Из толпы вышло несколько человек. Я толкнул им мечи убитых. – Будем пробираться к королю. Ему нужна наша помощь.

Все согласно кивнули. Тут на нас снова напали и несколько минут мы отбивались. В конце концов, мне это надоело и я, взвинтив темп, перешел в атаку. Это для заговорщиков оказалось сюрпризом: один ребенок вдруг перешел в атаку на шестерых вооруженных взрослых. В следующую секунду им стало не до удивлений. Их движения для меня были слишком медленными, слишком неповоротливы они были, чтобы быть для меня серьезным противниками. Положив всех шестерых, я двинулся дальше, прокладывая дорогу к Ратобору и Отто. Брат с приятелями двинулись следом, заворожено наблюдая за мной. Меня попытались остановить еще пару раз, а потом стали просто разбегаться передо мной. Это дало мне возможность немного передохнуть.

– Ты почему не послушался меня и не пошел к родителям? – сердито спросил я Витьку.

Тот опасливо покосился на меня и промолчал. Поняв, чем вызвана его боязнь. Я махнул рукой. Потом поговорю с ним, когда будет больше времени.

Вскоре мы подошли к монархам почти вплотную. Здесь я понял, что положение резко изменилось. Заговорщики уже успели вооружиться и именно на монархов был направлен их основной удар. Стулья же с бараньими ногами против мечей оказались не слишком хорошим оружием. Поэтому перед Ратобором и королем сейчас громоздилось множество тел их защитников. Но они, погибая, дали время вооружиться остальным и сейчас король с князем и своим сыном с немногими оставшимися в живых защитниками продолжали отбивать атаки заговорщиков.

Мы навалились на атакующих с тыла, что явилось для них полной неожиданностью. В один миг они потеряли несколько человек и откатились. Но в последнее мгновение я увидел, как несколько заговорщиков, убив двоих защитников короля, пробились к нему. Король в этот миг защищался от еще одного заговорщика и не мог даже повернуться. Тут наперерез атакующим метнулся Ролон. Убив одного из нападавших, он закрыл собой монарха. Три меча, нацеленные в Отто, одновременно пробили ему грудь. В последних, каких-то нечеловеческих усилиях, Ролон шагнул вперед, оттесняя убийц. Взмахнул мечом, свалив еще одного заговорщика, а потом рухнул, своим весом вырывая мечи из рук врагов, так и не дав их вытащить из своего тела.

– НЕТ!!! – завопил я. – РОЛОН!!!

Казалась, время остановилось. Как во сне я шагнул вперед. Передо мной расступились. Убийцы Ролона лежали здесь же. Лишившись мечей, они не могли сопротивляться и их быстро зарубили. Я не обратил на них внимания и шагнул к Ролону. То, что он был мертв было ясно сразу. Тут кто-то положил руку мне на плечо, и я увидел залитое слезами лицо Далилы.

– Энинг, ты нужен всем. Ролона можно оплакать потом.

Я кивнул и отвернулся. Ледяным взглядом осмотрел сражение. Заговорщиков оттеснили недалеко и, перегруппировавшись, они снова атаковали. Их было человек сорок против нас восьмерых, если не считать безоружных людей, толпившихся позади сражающихся. По сути, их жизни также зависели от нас.

– Отто! Даерх! – крикнул я. Принц обернулся. – Солдатам гарнизона дали знать, что здесь происходит?!

– Каким образом? – Принц раздраженно смахнул пот со лба.

Я огляделся.

– Трон!

– Что?! – не понял принц.

– Трон! Выкиньте его в окно! Ваши люди должны это понять! Ведь не каждый день в окно выбрасывают королевский трон!

Принц просветлел и кивнул. Потом подбежал к безоружным людям и стал что-то им втолковывать. В следующие мгновение несколько людей отодрали трон от пола и бросили его в широкое окно зала. Раздался звон разбитого окна, в разные стороны полетели осколки. Но я этого уже не видел. Я шагнул навстречу врагам. Да, теперь я знал, как выглядят настоящие враги. Я миновал последних защитников монархов и вышел вперед.

– Стоять!!! – крикнул я.

От неожиданности сражение резко оборвалось, и все недоуменно обернулись ко мне. Я оглядел заговорщиков и наткнулся взглядом на дядю Эльвора, который распоряжался атакой. Я указал на него мечом.

– Ты убил моего друга. Ты угрожаешь остальным моим друзьям! – потом я посмотрел на атакующих. – Лучше уходите! – тихо попросил я. – Уходите, пожалуйста!

Заговорщики попятились. Некоторые со страхом смотрели на меня.

– Да что вы слушаете этого сопляка!!! – завизжал дядя Эльвора. – Неужели вы и в самом деле поверили в сказку о рыцаре Ордене?!! Вперед, или скоро сюда ворвутся гвардейцы! Вперед!!!

Заговорщики качнулись вперед.

– Вы сами выбрали свой путь. – Я резко взвинтил темп и рванулся вперед.

Первых трех, попавшихся мне на пути, буквально отнесло в стороны. Я проскальзывал под ударами, «протекал» словно вода между людьми. Ни один удар не пропал даром. Кинжалом отвести меч, шеркон вонзается в грудь. Двое по бокам: я раскидываю руки и протыкаю их. Как медленно двигаются враги. Вот навстречу мне рванулся меч, но в следующее мгновение он падает на пол вместе с рукой. Зажимая культю, человек убегает, что-то вопя. В таком темпе слова различить невозможно. Слышится одна протяжная нота. В таком темпе я работал только против «кукол» Деррона, ибо раненных здесь не бывает. Нельзя на такой скорости затормозить удар и удар шеркона становится подобен гигантской бритвы, аккуратно отсекающий все, что под него попадет. Я направил чуть своей внутренней силы в кончик меча – знаменитый удар Ордена – и выставленный в блоке меч оказался разрублен точно у основания. Пусть теперь кто-нибудь гадает какой волшебной бритвой был разрезан этот меч.

Противник отшатнулся, но мне в данный момент было все равно. Однако это была всего лишь хитрость. В следующее мгновения на меня навалились со всех сторон, и мне пришлось вертеться в кольце врагов. Удары сыпались отовсюду, но из-за моей высокой скорости они всегда запаздывали и наносились туда, где я стоял буквально доли секунды назад. Выпад, отскок, еще один противник валится к моим ногам, но его место занимают двое других и приходится отступать. Внутри идет отсчет секунд, главное не запоздать с движением. Сейчас мое спасение скорость. Шаг вперед, два назад, шаг в сторону. На то место, где я стоял недавно, обрушивается град ударов. Мой удар, в отличие от выпадов врага, убийственно точен. Постепенно вокруг меня образуется чистое пространство. Уже никто не решается атаковать первым. Я делаю шаг вперед. Они ожидают этого. Они уже привыкли, что я рвусь вперед и ждут этого. Но в последнее мгновение я разворачиваюсь и бегу назад. К такому маневру они не готовы. Что мне и требовалось. Необходимо ловить врагов на неготовности. Делать не то, что от тебя ждут.

Я прорываю слабый заслон и вырываюсь из кольца. Враг толпой бежит за мной. Я тут же разворачиваюсь и встречаю самых быстрых. У них нет шансов. Я снова иду вперед. Противник расстроен. Я чувствую это по хаотичному метанию людей. Уже нет прежней согласованности в их действиях. Теперь каждый дерется за себя, а значит, они стали легкой добычей.

Но в пылу боя я забыл о главном, о чем не имел права забывать. Рана, нанесенная Эльвором, была не опасна, но с каждым ударом сердца из нее вытекала кровь. Я почувствовал, что начал слабеть. Заколол бок. Только тогда я вспомнил о ране и попытался зажать ее рукой. Мои движения стали менее уверенными, и я сразу пропустил два выпада. Они прошли вскользь, но добавили пару царапин. Моя одежда намокла от крови.

Отразив еще пару выпадов, я крутанулся на одной ноге, опрокидывая рванувших ко мне заговорщиков, вдохновленных тем, что я стал делать ошибки. Ни один из упавших больше не встал: может я и стал пропускать выпады, но атаковать еще могу. Я стал отступать. Вскоре из-за слабости я был вынужден выйти из высокого темпа.

– Атакуйте его!!! Атакуйте!!! – услышал я призыв дяди Эльвора. – Он уже выдохся! Он ранен!!!

– Сюда!!! – звали меня друзья. – Энинг, сюда!

Я находился метрах в четырех от друзей, в кольце заговорщиков, которые медленно приближались ко мне. Было видно, что они боятся. Устроенная мной бойня у многих отбила охоту связываться со мной. Их толкало вперед только то, что они все понимали, что если им не удастся убить короля, то они обречены. Отто не отличается кротостью характера. И было ясно, что вырваться из этого кольца мне не дадут, а у моих друзей не было сил, чтобы помочь мне. Но тут от удара распахнулась дверь и в зал ворвался отряд тевтонских гвардейцев. Впереди бежал Муромец и его друг, с которым они ломали подковы. С полным вооружением, прекрасно обученные, гвардейцы не оставили заговорщикам никаких шансов.

Муромец со своим приятелем просто подхватили парочку заговорщиков и, орудуя ими как дубинами, бросились вперед.

Воспользовавшись замешательством, я снова взвинтил темп и проскользнул мимо врагов, но около друзей рухнул на пол.

– Улехта взять живым!!! – раздался зычный приказ короля. – Живым взять этого мерзавца!!!

Так вот как зовут дядю Эльвора – Улехт, а не Лехтер и не Легтер. Я попробовал подняться, опираясь на меч. Тут же почувствовал, как кто-то помогает мне, подставляя плечо.

– Уйди, Оль, – попросил я. – Ты же вся перепачкаешься.

– Ой, дурак! Какой же ты дурак! – плача и смеясь повторяла она.

Тут с другого бока подхватил меня отец, а Далила уже разрезала мою одежду. Около меня остановился Ратобор.

– Вот во что я превратил ваш подарок, князь, – улыбнулся я сквозь боль. – Теперь его не отстираешь.

– Я тебе еще один такой костюм подарю, – серьезно пообещал Ратобор, как будто в этой одежде и было все дело.

Подошел мрачный Отто. Остановился, посмотрел на меня. Потом оглядел зал. Везде лежали трупы. Заговорщики вперемежку с оставшимися верными королю людьми. Ходили гвардейцы.

– У многих баронств после сегодняшнего дня появятся новые владельцы, – хмуро заметил он. – Какие люди погибли.

Я закрыл глаза и откинулся назад, прислонясь к стене. Да, какие люди погибли. Винер, Буефар и вот сегодня Ролон. И это ведь ты виноват, король! Ролон ведь предупреждал, что именно в этот день можно ждать сюрприз. Он ведь просил принять меры, а ты, король этого не сделал! Как слуги могли принести в зал корзины с оружием, а их даже не досмотрели? Почему в коридоре не стояли солдаты? Ведь твой сын предлагал эти меры, а ты отверг их. Это ты виноват в гибели всех этих людей. Но я тебе этого не скажу. Королям такого не говорят. У королей только одно преимущество перед простыми людьми – они не могут позволить считать себя не правыми. Впрочем, в глубине души ты будешь понимать, что виноват и это будет мучить тебя всю оставшуюся жизнь. И тебе не с кем будет даже поделиться своими мучениями. Но такова плата за преимущество быть всегда правым. Такова плата…

– Егор. Егор, очнись, – донеслось до меня как из тумана. Только сейчас я сообразил, что меня уже давно тормошат и зовут. Я приоткрыл глаза. Надо мной склонилась обеспокоенная мама. Далила в это время уже разрезала мне одежду и бинтовала бок.

– Все в порядке, – прошептал я. – Просто задумался немного.

– Лежи, не вставай! – Заметив, что я пытаюсь привстать, Муромец положил мне на плечо свою руку. – Сейчас без тебя разберутся.

Около стены я сидел около часа. Далила закончила бинтовать мои раны и теперь занималась другими раненными. Ей помогала мама. Я видел, как она бросала в мою стороны тревожные взгляды, но понимала, что другим людям ее помощь требовалась гораздо больше, чем мне. Около меня сидела только Ольга. Один раз подошел Витька. Он хотел что-то сказать, было видно, как он пытается это сделать. Потом махнул рукой и поспешно отошел. В глазах у него блестели слезы. Это было так необычно для него, что я попытался было пойти за ним, но Ольга меня удержала.

– Сиди. С братом ты еще успеешь поговорить. Пусть побудет пока один. Думаю, что для него все случившееся большой сюрприз. До сегодняшнего дня он не воспринимал происходящее всерьез. Для него это было как развлечение, а сейчас он понял, что все происходит на самом деле.

Я в немом изумлении обернулся к Ольге. Мое удивление было так заметно, что Ольга невесело усмехнулась:

– Чему ты удивляешься? Я ведь была в твоем мире и помню свои ощущения. Тогда то я и поняла твоего брата, который до этого казался мне совершено несерьезным. А он просто не воспринимал серьезно этот мир… как и я, пока была в твоем мире.

Я некоторое время молчал, вспоминая слова Деррона, который говорил о моем брате то же самое, что и Ольга сейчас. Он ведь тогда и согласился, чтобы Витька отправился со мной только для того, чтобы тот понял серьезность ситуации. Правда, в тот раз это не удалось. Но сегодня, кажется, Витька навсегда избавился от иллюзий. Хотя сделал это вовсе не тем способом, который изберет нормальный человек. Но тут уж зависит не от нас.

– Помоги мне встать.

– Ты с ума сошел?! – испугалась Ольга.

– Помоги. Ты же знаешь, что у меня нет ничего опасного. Так, царапины.

– Но ты потерял много крови…

– Вот поэтому я и прошу тебя помочь, а не пытаюсь встать сам. И ничего со мной не случится, если я сделаю несколько шагов.

Ольга поняла, что спорить со мной бессмысленно и подставила плечо. Опираясь на него, я встал. Ролона уже отделили от остальных погибших и положили на то место, где раньше стоял трон. Рядом с ним, задумчиво глядя на тело, стоял Отто. Тут он обернулся и увидел меня, подошел.

– Он закрыл меня собой, – сказал Отто немного тусклым голосом. – Те удары предназначались мне.

– Я видел, – сообщил я. – Почему вы не послушались его? – Вдруг прорвался мой гнев. – Он ведь предупреждал вас! Почему вы не послушались?! Тогда не было бы всего этого! И Ролон бы остался жив!

Король вспыхнул от гнева, хотел что-то сказать, но тут же гнев в его глазах потух, и он как-то даже сгорбился. Постоял, опустив глаза. Потом поднял их и твердо посмотрел на меня. Положил руку мне на плечо и сказал:

– Прости. – Развернулся и отправился раздавать приказания.

– Ты совсем с ума сошел? Заявить такое королю! – Ольга действительно выглядела разгневанной.

– Мне все равно.

– Мне нет! Болван!

– Наверное. – Стараясь не шататься, я отпустил плечо Ольги и подошел к телу Ролона. В боку закололо. Схватившись за него левой рукой, я постоял немного.

Тут ко мне подошли мама, отец и Далила. Встали рядом.

– Егор… – Мама прижала меня к себе.

– Не надо мама. Пожалуйста. Я уже терял друзей. Жизнь продолжается. И ОН бы не одобрил, если бы я сейчас начал переживать и впадать в депрессию. Жизнь продолжается, мама. – Я сердито смахнул непрошеную слезу. – И я знаю, кто истинный виновник произошедшего.

На следующий день в городе был объявлен траур. Гвардейцы проводили расследование, ища тех заговорщиков, которых не было в зале, или которым удалось уйти. Шли допросы. Отто даже лично спускался в тюрьму.

Тела же погибших защитников были выставлены на площади перед замком и с утра сюда потянулись бесконечные толпы людей. Некоторые несли цветы. О неудавшемся заговоре знали все. У гробов стояла почетная стража. Гроб Ролона лежал на специальном возвышении, чуть впереди. Рядом с ним, в отличие от остальных, стояло не два, а четыре человека. Я стоял чуть позади гроба Ролона. Здесь же были все бароны и дворяне, уцелевшие в бойне, устроенной в зале. Чуть в стороне стоял король с Ратобором. Рядом с ними находились и все три посла. А позади них находились остальные гости вчерашнего праздника. Там же была моя семья, Рон с Лейзой, которые прижимались к моей маме и с тревогой наблюдали за мной. Их тогда не было в зале. Они не имели ни титулов, чтобы предстать перед тем собранием, не были они и совершеннолетними, чтобы быть приглашенными как мои друзья и воспитанники, поскольку по законам этого мира я официально считался их опекуном. Какое же счастье, что у них не было ни титулов, ни нужного возраста. По крайне мере они были избавлены от того зрелища, что творилось в зале.

Я снова посмотрел на Ролона. Его лицо было спокойным и каким-то умиротворенным. Никогда при жизни я не видел его таким. Насколько я помнил, Ролон вечно был в движении. Куда-то спешил, что-то осматривал. Всегда был настороже, глаза цепко осматривали все вокруг, замечая каждую мелочь, оценивая опасность. Он был готов в любой момент начать действовать и от этого казался всегда напряженным.

К гробу подошел король. Остановился, посмотрел на Ролона, потом развернулся к строю гвардейцев, замерших внизу.

– Вчера, – начал король. – Этот человек спас мне жизнь, приняв на себя, те удары, которые предназначались мне. По давним законам Тевтонии, за большие подвиги во благо нашей страны король имеет право даровать любому человеку титул барона с полагающимися ему привилегиями. Я решил сделать это. Если кто считает, что этот человек не заслужил таких почестей, пусть скажет это сейчас.

Гвардейцы разом ударили мечами по щитам, соглашаясь с решением монарха. Бароны, бывшие здесь, так же в знак согласия подняли над головой мечи. Может кто-то и был против, но сейчас время было явно не самое подходящее, для выражения недовольства.

Я же только вздохнул. Зачем ему сейчас почести и титул? Что, они сделают его гроб мягче?

Король повернулся к гробу, вытащил свой меч и положил кончик на край.

– Дарую тебе титул барона. Твоя смерть искупает твои грехи и ей ты заслужил сей титул. – О подобной форме Мастер мне ничего не говорил. Хотя, я понимал, почему он это сделал.

Король постоял немного. Потом снял с себя орден св. Стефания – высший орден Тевтонии, дающегося только за большие военные подвиги и положил его в гроб. Потом отвернулся и махнул священнику. Тот вышел вперед. Подходя к каждому гробу, он отпевал каждого. Но это я уже не смог вытерпеть. Все больше чувствуя накатывающуюся слабость, я понял, что еще мгновение и потеряю сознание. Все-таки большая потеря крови не прошла для меня бесследно. Да и раны болели нестерпимо. Я зашатался. Отто подхватил меня и махнул кому-то.

– Мальчик, разве ж можно так издеваться над собой, – прошептал он. – Вообще удивительно как ты до сих пор на ногах держишься.

Ко мне уже подбежали отец с братом и, поддерживая под руки, повели в замок. Потом, прямо в одежде они положили меня в постель. Тут ко мне пришли Рон с Лейзой, Ольга и мама.

– Устал я очень, – прошептал я. – Посплю.

Мама улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я закрыл глаза и проспал около суток, пропустив похороны. Но здесь я огорчался не сильно. Вряд ли у меня хватило бы сил смотреть как моего друга, с которым мы столько пережили вместе, закапывают в землю. Зато сейчас, в одиночестве, я мог спокойно постоять около его могилы. Здесь не было никакого надгробия. Насколько я знал, король распорядился поставить роскошный памятник, но пока этого сделано не было.

Все это происшествие почти остановило жизнь в городе. Все разговоры были только о случившемся. Поэтому обсуждение с чрезвычайными послами союзников действий против Сверкающего началось только спустя неделю. Результаты переговоров ни у кого не вызывали никаких сомнений, поскольку уже было известно, что именно Сверкающий финансировал этот заговор. Но прав был и Ролон – сам заговор возник совершенно независимо от Сверкающего. Просто его разведка узнала о нем и заговорщики, под угрозой разоблачения, вынуждены были принять помощь императора, его деньги, а также условия. Подобное бесцеремонное вмешательство в дела другого государства настолько возмутило послов, что в миг исчезли многие проблемы и противоречия. Бритты же, не ожидая окончания переговоров, едва получив известие о результатах расследования, тут же снарядили две эскадры с десантом. Потом лорд Джон Весморт долго совещался со своим правительством по даль-связи, после чего заявил, что его король снимает часть своих требований. Заключение договора между сторонами стало лишь вопросом времени.

Не знаю, чего добивался Сверкающий своим заговором, но он только укрепил решимость своих противников. Теперь уже никто не предлагал начать с ним переговоры. Слово война употреблялось чаще других. Теперь к боевым действиям уже подключились помимо Амстера, Китижа и Тевтонии Византийская империя и Бритты. Даже Галлийское королевство прислало своих наблюдателей.

По сути, переговоры о союзе вылились в настоящий военный совет. Стороны договаривались о тех силах, которые выставит каждый из союзников, кто возьмет на себя снабжение войск. Откуда пойдет финансирование. Решались другие организационные вопросы. Сюда же пришли сведения о первых столкновениях флота союзников с островитянами. Как и ожидалось, более опытные моряки Амстера и Китижа без труда брали верх над необученными моряками Сверкающего. Особенно низко упало мнение моряков о флоте Сверкающего после того, как один амстерский, почти невооруженный курьерский корабль, умудрился потопить два фрегата Сверкающего. Этот случай вызвал настоящее презрение к морякам Острова среди всей матроской братии. После него этих моряков Сверкающего стали называть не иначе как сухопутными швабрами. Подробности того боя сообщили и на совет. А произошло следующее. Поддерживая связь с союзником – Китижской эскадрой – амстерский адмирал отправил курьерский корабль для согласования дальнейших действий. Курьеры – это были небольшие быстроходные корабли с экипажем в десять человек. Главное их преимущество скорость, поэтому им, как правило, всегда удавалось без труда уходить от любой погони. Поэтому из вооружений на нем были лишь луки у экипажа и хиленькая катапульта на корме. Но в этот раз курьеру не повезло. При слабом ветре, идя на магическом движителе, курьер неожиданно наткнулся на два вражеских фрегата. Поскольку курьер шел недалеко от берега, где было множество мелких островков, то не удивительно, что на нем слишком поздно заметили фрегаты. Капитан тут же отключил движитель и приказал поставить паруса. Капитаны же фрегатов увидев такую легкую и заманчивую добычу, бросились наперегонки к ней, желая опередить друг друга. Маг курьера тут же воспользовался оплошностью капитанов и лишил их фрегаты энергии. Не сумев вовремя поставить паруса, фрегаты с разгона проскочили мимо курьера с разных сторон. Досадуя на оплошность, капитаны фрегатов приказали обстрелять курьер из катапульт. Решение оказалось, мягко говоря, не самым удачным. Фрегаты находились как раз напротив друг друга, а курьер был слишком малой целью. К тому же моряки на фрегатах были не слишком опытны, да и курьер в последний момент включил движитель и, пока вражеские маги лишали его энергии, успел проскочить между кораблями. В результате фрегаты обстреляли друг друга зажигательными снарядами. Огонь пережег на одном из кораблей такелаж и фрегат, лишившегося управления, развернуло и бросило на риф. Второй фрегат, не успев затормозить, врезался в своего собрата. Корабли можно было спасти, тем более что пожар был не очень сильный и его почти потушили. Но при ударе о риф неопытная команда первого фрегата ударилась в панику и поспешила к шлюпкам. Тушить пожар на нем сразу стало некому. Напрасно капитан пытался навести порядок. Второй же фрегат не успел разъединиться с первым кораблем, и разбушевавшийся огонь перекинулся на него. После чего бегство команд с фрегатов стал повальным. В это время подошел курьер, выловил из воды капитанов с помощниками и отправился по своим делам.

Этот бой наделал много шума во всех портовых забегаловках, вызывая бурю восторга среди моряков. Наплыв добровольцев во флот, идущий сражаться против Сверкающего, резко возрос. В результате боевой дух у сражающихся настолько вырос, что в течение недели они провели ряд дерзких и успешных операций против верфей и складов. Сверкающий за эту неделю разом лишился около четырехсот галер, которые, по его замыслу, должны были сыграть ключевую роль при обороне побережья. Но меня тревожило не это. В конце концов, никто и не сомневался в том, что флот у Сверкающего хреновый. Беда была в том, что армия у Сверкающего была очень хороша, к тому же обладала солидным боевым опытом. Но после стычек на море то презрение, которое моряки стали испытывать к флоту островитян, постепенно перешло и к презрению по отношению к армии Сверкающего. А вот это было уже опасно. Эти же мысли занимали и Ратобора, который на каждом совете не уставал повторять, что флот Сверкающего и армия разные вещи. Что армия обладает солидным опытом, к тому же в ее рядах находятся зомби. Зомби особо тревожили всех и в этом решили положиться на того мага, который должен выступить против Сверкающего.

Все эти совещания длились почти две недели. Как только я почувствовал себя лучше от ран и перестал слишком остро реагировать на гибель Ролона, то Ратобор чуть ли не силой стал таскать меня на эти советы. Послы сначала пытались протестовать, но Отто с Ратобором вмиг успокоили их. Правда, не знаю, как им это удалось. Хотя после боя в зале не думаю, что это было трудно.

Перемены отношения к себе я заметил уже на следующий день, только не задумывался над этим – не до того было. Потом я обнаружил, что гвардейцы и бароны как-то странно поглядывают на меня и спешат выполнить любую мою просьбу быстрее, чем просьбу короля.

– Ты и, правда, не понимаешь в чем дело? – удивился Отто Даерх. – Ну ты даешь! Не забывай, что рыцарь Ордена для всех этих людей чуть ли не символ доблести, благородства и всего того, что олицетворяет собой рыцарство. Это почти легенда. А после того, что ты устроил в зале, теперь почти никто не сомневается, что в мир вернулся древний Орден.

– Понятно…

– Ну еще они тебя боятся.

– Боятся?!

– А ты думал. Сражаться одновременно с тридцатью людьми и как сражаться, а потом остаться в живых… Если честно, то, Энинг, черт возьми, да ты ведь в одиночку сдерживал всех заговорщиков до подхода гвардейцев. Нам и сражаться не пришлось, мимо тебя до нас почти никто не добрался. Без тебя у нас не было бы никаких шансов продержаться до подхода солдат.

– Не знал, – спокойно заметил я. – В тот момент мне было не до этого. Я не смотрел по сторонам. Старался только никого не пропустить мимо себя. – Я на минуту замолчал, потом посмотрел на Отто. – Если честно, то извини, но я сражался не ради тебя или твоего отца, даже не ради Ратобора, а ради своей семьи и своих друзей… и Ольги, – добавил я после небольшой паузы.

– Я догадался, – серьезно кивнул Отто. – Я ведь уже успел узнать тебя. Ни за себя, ни за такое абстрактное для тебя понятие как монарх ты бы так не сражался. Как бы сказать… ты слишком логичен, чтобы ты стал сражаться за что-то абстрактное. Если ты за что-то и готов сражаться, забыв обо всем, то только за что-то понятное для тебя, за что-то, что для тебя осязаемо.

– Осязаемо? – хмыкнул я.

– Ну не знаю. Может я неправильно подобрал слово, но, думаю, что ты понял. Об этом я и твоей матери сказал.

– Что?! – я резко повернулся к Отто. – О чем это ты?

– Ты не знаешь? – в замешательстве спросил Отто. – Ладно, – подумав, ответил он, – после боя твоя мать переживала за тебя. Точнее, то… в общем, ей не слишком понравилось то, что творилась там…

– Короче она пришла в ужас от того, как хладнокровно и какое количество людей я убил, – мрачно сказал я.

Отто, с трудом подбирающий слова, не зная как выразиться, чтобы не слишком обидеть меня, облегченно вздохнул и кивнул.

– Верно. Тогда то я и объяснил им, что к чему. Ольга мне рассказала о твоем мире, поэтому я понял, что твоя мать просто не знает тебя здешнего. Я ей сказал, что знаю тебя в этом мире лучше, чем она и что я видел тебя в разных ситуациях. Я им объяснил, что то поведение для тебя было совершенно нетипично и высказал кое-какие предположения твоей битвы. Мне кажется, твоя мать меня поняла.

В этом я мог не сомневаться. Мама всегда понимала многих. А вот с отцом, после того, как он стал заниматься своим бизнесом, было гораздо труднее. То-то я смотрю, он стал как-то с опаской смотреть на меня. Теперь понятно. Как же мне не хватает Мастера! Он бы ведь заметил эту напряженность и посоветовал что-нибудь! Впрочем… а почему бы мне не посоветоваться с ним?

После того, как я расстался с Отто, я связался с Мастером и все ему рассказал.

– Я опасался нечто подобного. Егор, от этого не спрятаться. Рано или поздно, но твои родные узнали бы тебя и с этой стороны. Что я могу посоветовать? Поговори с ними. Просто поговори. Отто правильно сделал, что все объяснил. А если сам боишься начать, то попроси сделать это Ольгу. Мне кажется, что она понимает тебя гораздо лучше, чем ты сам себя понимаешь. Только пусть она начнет объяснять при тебе. Ты и сам не заметишь, как будешь поправлять ее и в конце сам все расскажешь. Но ведь тебе и надо просто начать. В таких ситуациях это самое сложное.

– Я поговорю. Спасибо, Мастер. Мастер, а как там Аркадий? К Амстеру уже плывет китижский флот с армией. А вскоре и мимо нас пройдут отряды китижан для посадки на корабли Амстера. Вскоре и тевтонские бароны двинутся туда же. Король уже объявил мобилизацию, и к столице постоянно прибывают бароны с отрядами. Но без мага поход не может начаться.

– А что ты от меня хочешь? Не раньше, чем к Новому году.

– Но это больше месяца! А Ратобор говорит, что он сумеет сосредоточить весь свой этот… как его… экспеде… экспедиционный корпус уже через две недели. А через неделю в Амстере бросят якорь имперские транспортные корабли.

– У вас все идет с размахом. Но я не могу отпустить недоучку. Можешь так и передать Ратобору. Ведь это именно он просил тебя поговорить со мной?

– Да, – признал я.

– К Новому году, – отрезал Мастер и отключился.

Новости были не слишком утешительны, и идти с ними к Ратобору не хотелось. Но надо.

Ратобора я нашел в саду. Там он прогуливался с дочерью, которая что-то ему рассказывала. Князь слушал ее и улыбался. Заметив меня, он махнул мне рукой.

– Энинг, ты что такой хмурый?

– Я только что разговаривал с Мастером по вашей просьбе.

– Ого, не прошло и года. Я просил тебя поговорить с ним еще неделю назад, но ты тогда заявил, что Мастер все равно не отступит. Что же случилось, что ты решил сейчас поговорить с ним?

– Мне надо было с ним кое в чем посоветоваться.

Ратобор сочувственно посмотрел на меня.

– Не переживай, Энинг. Все пройдет. Я понимаю, как тебе и твоим родителям трудно приспособиться к совершенно другому миру, не к тому, к которому они привыкли. Все образуется и черную полосу жизни обязательно сменит белая.

– Ага, как в том анекдоте.

– Что-что? – Ратобор с интересом посмотрел на меня. Ольга тоже обернулась ко мне. Весь ее вид как бы говорил: «Только попробуй не объяснить своего замечания!»

Я вздохнул.

– Ну это история такая. Встречаются два приятеля и один другого спрашивает про жизнь. Приятель ему и отвечает: «Ой, даже не спрашивай! С работы прогнали, денег нет, жена уродка, да еще и ругает меня постоянно, бьет. Сын недавно поколотил, да еще украл последние мои деньги. Хоть вешайся». А приятель его успокаивает: «Да не переживай ты. Что поделаешь, такова жизнь, но после черной полосы всегда идет белая. Вот увидишь». Расстались приятели, а потом через месяц снова встречаются. Ну и опять про жизнь спрашивает один приятель другого. Тот ему и говорит: «Помнишь, ты месяц назад мне рассказывал про черную и белую полосу жизни?» «Помню», – отвечает приятель. «Так вот, тогда у меня была белая полоса».

Князь весело расхохотался.

– Энинг, трагическая роль тебе совершенно не идет. Ты пытаешься шутить даже когда все плохо, а это значит, что на самом деле ты совсем не думаешь, что все плохо. И поверь, все образуется. Надеюсь сейчас у тебя все же не белая полоса жизни, – вдруг усмехнулся Ратобор. – У меня просьба к тебе, вот дочери наскучило сидеть дома, а у меня дела. Побудь с ней. А мне надо с Отто встретиться. Заодно историю твою расскажу. – Ратобор вдруг усмехнулся. – Надеюсь, ему понравится.

Ратобор ушел. Ольга же исподлобья посмотрела на меня.

– Ну что? Твои душевные переживания закончились и с тобой опять можно как с человеком общаться?

– Ты про что? – изумился я.

– Ты про что? – передразнила меня Ольга. – Энинг, после того боя ты все две недели ходил как зомби. К тебе подступиться было страшно. Весь мрачный, что-то бормочешь.

– Ты это серьезно?! – я с искренним изумлением смотрел на нее.

– Еще бы. Даже после гибели Буефара ты выглядел лучше. Сегодня первый день, когда ты улыбнулся.

– Неужели все так? – Я задумался. – Знаешь что? Тресни меня хорошенько по шее!

– Что? – Теперь уже Ольга изумленно смотрела на меня.

– Ну стукни меня, чтоб мозги прочистить. Прав был Мастер, всегда я стараюсь найти себе на голову проблемы. Я их ищу даже тогда, когда их нет.

– Мозги тебе прочищу я с радостью. – Ольга размахнулась и довольно чувствительно огрела меня по шее. – Теперь порядок?

– Полный. Пусть Ролон погиб, но жизнь продолжается. Он бы не одобрил моего поведения. И с родителями я поговорю. – Прав был Мастер, рано или поздно, они все равно узнали бы меня всего. Иначе и быть не могло. Иначе был бы обман. Даже хуже. Это как показуха, когда на передний план выставляется все самое лучшее.

– Ты прав, Энинг. Жизнь продолжается. А Ролон, Буефар… они живы, пока ты их помнишь.

– Они живы, – прошептал я.

Глава 5

Через три дня мимо Кельна проходили войска Китижского княжества. Посмотреть на это зрелище сбежалось чуть ли не все население города. Шла тяжелая пехота в островерхих шлемах и с миндалевидными щитами, которые почти с головой закрывали человека. Гарцевали на лихих конях легкая конница. От топота тысяч сапог дрожали в окнах стекла. Эта шла вторая часть экспедиционного корпуса, которая должна в Амстера погрузиться на транспортные корабли и отплыть на них в королевство Рогнар, заключившее союз с коалицией.

Рогнар располагался на Большом Острове и был одним из восьми королевств сохранившим свою независимость от Сверкающего. Всей правящей верхушке было ясно, что подобная остановка Сверкающего вызвана только тем, что он еще не «переварил» прошлые завоевания. Едва освободится его армия, как она снова двинется в поход. Эта мысль пугала всех дворян в королевстве ужасно – всем были известно, как Сверкающий поступает с пленными монархами и высшей знатью. Поэтому в последние три года из королевства сплошным потоком потянулись эмигранты. В той ситуации, когда коалиция союзников предложила заключить союз с Рогнаром, король посчитал это предложение божьим знаком и союз был заключен на самых выгодных для союзников условиях. После этого для флотов союзников тут же открылись все порты. Королевство снабжало корабли пресной водой, давало им приют во время бурь. Но пока этим пользовался только флот, который первый начал военные действия. Однако уже через две недели на землю Рогнара должны были вступить и армии союзников. Несколько транспортных кораблей уже везли туда около двух тысяч инженеров и интендантов, которые должны были подготовить порты к приему военных грузов, а также подготовить места для размещения прибывающих войск.

Вскоре к этому союзу присоединились и остальные семь королевств. Их армии были приведены в боевую готовность и выдвинуты к границе, для охраны баз, в которые должны были прибыть союзники.

Транспортные корабли сплошным потоком везли в Рогнар запасы продовольствия, тяжелые катапульты в разобранном состоянии, осадные машины и людей, людей, людей. Византийская империя уже отправила эскадру кораблей со своими машинами и обслуживающими их людьми вместе с охраной. Следом шла вторая эскадра с пятью тысячами тяжелых пехотинцев и двумя тысячами конницы. Вышла эскадра и из Китижа. Пришло известие, что она пополнила запасы продовольствия в Амстере и отправилась в Рогнар, везя десять тысяч тяжелой пехоты и пять тысяч легкой конницы. Амстер тоже отправил три тысячи своих солдат. Вскоре первые солдаты должны были сойти на землю Рогнара. За ними отправятся следующие караваны транспортных судов, уже гораздо многочисленнее первых. Они должны перевести основную часть войск союзников: пятнадцать тысяч китижской пехоты и десять тысяч конницы, десятитысячный отряд тяжелой конницы Тевтонии и десять тысяч пехоты Амстера. Византия, кроме того, отправляла со своей стороны еще военные машины и восемь тысяч своих войск. Вся это армия должна была сосредоточиться к концу года в Рогнаре, а после, с присоединением мага, начать наступление на Сверкающего. Всего решено было выделить около ста десяти тысяч солдат. Кроме того, союзники на Острове – восемь королевств со своей стороны обещали выставить еще сто двадцать тысяч войска. А союзники планировали подготовить в Европе еще шестидесятитысячный резерв и отправить его в случае необходимости. Ясно, что для такой массовой переброски войск требовалось множество больших транспортных судов. Ведь переправить требовалось не только людей, но и снаряжение, а потом нужно было обеспечивать армию питанием, которое не могли дать королевства.

Обо всем этом и шла речь на совещаниях. Тем более что в помощь послам прибыли и представители военного командования союзников. Поэтому совещания порой затягивались до самого утра. А через Кельн сплошным потоком продолжали идти войска. Отряды баронов задерживались здесь ненадолго и вскоре они уже отправлялись в сторону Амстера, но на их место тут же вставал другой отряд. А из района боевых действий продолжали поступать обнадеживающие новости: в сражении было разбито крупное соединение вражеских судов, попытавшихся помешать высадке десанта. Высаженные десанты уничтожили около десяти крупных складов. Поступали сведения о том, что на рынках империи Сверкающего резко подскочили цены на рыбу, а также на импортируемые товары. Сверкающий объявил мобилизацию и в гигантских лагерях происходит обучение людей. Разведка докладывала, что Сверкающий к Новому году будет в состоянии выставить трехсоттысячное войско… Новости шли сплошным потоком. Во всем этом я терялся и был не в состоянии разобраться, что к чему. Если бы не пояснения Ратобора, который вмиг выделял в хаосе сообщений главное и пересказывал мне, то я запутался бы моментально. Честно говоря, я так и не мог понять, зачем мне необходимо присутствовать на всех этих совещаниях. За все это время я не сказал там и двух слов. Более того, пользуясь тем, что они затягивались до утра, я самым наглым образом спал, удобно устроившись в кресле. Это вызвало нарекание короля, которое я пропустил мимо ушей. Несколько раз я заикался о том, что я здесь лишний, но натыкался на холодный взгляд Ратобора и с печальным вздохом плюхался обратно в кресло.

– Зачем я вам нужен?! – В конце концов, не выдержал я. – Я на ваших советах молчу! Ничего там не понимаю! Не говоря уже о том, что я ничего не понимаю в стратегии! Нет, Деррон, конечно, преподавал ее мне, но у меня хватает ума понять, что практика и теория это немного разные вещи!

– На советах ты нам совсем не нужен, – огорошил меня Ратобор. – Именно поэтому я и позволяю тебе спокойно спать.

– Но зачем тогда вы меня туда затаскиваете?!

– Энинг, ты ничего не понимаешь в политики. Ты никак не хочешь понять, что ты центральная фигура этого союза. Бекстер был совершенно прав, когда говорил, что твоя гибель сцементирует наш союз, но поскольку гибнуть ты не собираешься, то я хочу использовать тебя по-другому.

– Огромное вам спасибо!!! Вы так меня обрадовали!!!

– Энинг! Прекрати дуться. Ты сам понимаешь, что никто не виноват в том, что ты ввязался в это дело. Но если уж ты влез в него, то будь добр послужить общему делу в меру своих сил.

– Так какую же я пользу приношу на ваших советах? Мне кажется, я и так уже послужил общему делу. Вы сами говорили, что без меня эта коалиция появилась бы гораздо позже.

– Скорее всего, не появилась бы вообще. Амстер был бы уничтожен. Галийцы и Бритты сейчас выясняли бы отношения между собой. Я бы сейчас разбирался с мятежом в столице и Славом на окраинах в лучшем случае, а худшем воевал бы еще и с Тевтонией. Тут даже самый лучший сценарий в корне предотвращал любую коалицию. И не забывай о том, что именно твоя история, о которой мы знаем, легла первым камнем в переговорный процесс. А теперь представь, как смотрятся все наши слова солдатам, когда мы говорим им, что ты сыграл в образовании этой самой коалиции ключевую роль, а тебя никто не пускает на совет:

– А зачем им это говорить?

– А затем, что они не слепые. Или ты думаешь, что гвардия Амстера забыла твой бой у ворот? Ты думаешь, что мои помощники не представляют о твоей роли в разоблачении заговора Слава и Сверкающего? Или ты считаешь, что солдаты забыли о твоем бое у Днепра? Или ты считаешь, что император Византии испугался тебя просто так? Нет, парень, хочешь ты того или нет, но ты будешь делать вид, что ты играешь значительную роль в коалиции.

– Только делать вид? – хмуро спросил я.

– А вот это целиком зависит от тебя. Я уверен, что ты способен на большее, чем просто спать на совете. Но пока ты сам это не поймешь, то тебе придется только делать вид.

– Хорошо, тогда я скажу. Мне не нравится то, что происходит! Мне не нравится война! По сути, во всех бедах виноват Сверкающий, а погибнет столько народа…

– Сплавай на Остров и вызови Сверкающего на поединок, – сухо посоветовал Ратобор.

– Не думаю, что он его примет. Даже уверен, что не примет.

– Тогда предложи иной способ добраться до него. Если не знаешь, то лучше молчи.

– Вот я и молчу. Даже сплю. И впредь собираюсь делать так же! – Я развернулся и выскочил в сад, собираясь немного успокоиться.

Разговоры с Ратобором, подобные этому, происходили в последнее время почти каждый день. То великий князь пытался повлиять на меня, чтобы я принял в советах более деятельное участие, надеясь, как он говорил, на мое необычное мышление другого мира. То я пытался отбиться от чести присутствия на этих советах. Каждый наш разговор кончался одинаково: мы едва не ругались. Ольга шутила, что мы старый и малый, но сама с тревогой поглядывала на нас обоих, понимая, что в данной ситуации шутка не слишком уместна.

А на следующий день от патриарха к князю пришло письмо, в котором последний сообщил, что узнал по своим каналам о том, что Сверкающий экспериментирует с магическими созданиями, пытаясь с помощью магии создать боевых существ. Насколько я понял, они должны быть что-то типа живых танков. Или, если точнее, как древние боевые слоны, только лучше чем слоны защищенные и заранее нацеленные на войну. Кроме того, Сверкающий пытался создать искусственного солдата. И по последним сведениям, у него это получилось. Это письмо Ратобор зачитал на следующем заседании совета. Это вызвало такую тревогу, что крик разбудил меня.

– Нельзя ли не шуметь, – недовольно попросил я.

Этим замечанием я вызвал настоящую бурю на свою голову. Бриттский генерал даже заявил, что не видит смысла в моем присутствии на советах и не понимает князя, который постоянно затаскивает меня на эти советы. И если я не способен оценить той чести, которую мне оказывают, то и нечего мне здесь делать. И пошло дальше. В конце договорились до того, что пока все решают важные проблемы, поскольку вся наша экспедиция оказывается под угрозой срыва, я наглым образом помогаю Сверкающему. По-моему, большинство присутствующих за этим криком прятали растерянность.

Король Отто, молча выслушавший все эти крики, прекратил их одним жестом.

– Хватит. Рыцарь Энинг заслужил себе право присутствовать здесь уже тем, что он сделал для создания нашей коалиции. Поэтому не считаю трудным повторить причину нашей тревоги. – И Отто, вот фантастика, специально для меня прочитал письмо патриарха Серафима.

Я невольно вспомнил Хранительницу колодца. Она же ведь тогда говорила: «я могла бы перенести тебя ближе, но хочу, чтобы ты встретился кое с кем. Эта встреча может тебе не пригодиться, но может и принести пользу». Неужели она тогда предвидела этот момент? И почему она решила, что я найду это решение, которое не видят эти люди? А ведь двое из них родом из Амстера! Почему они не видят столь очевидное решение этой, по сути, пустяковой проблемы? Ведь они же должны знать, что магия не всегда надежна.

– Всего то? – Удивленно спросил я. – И из-за этого поднимать такой крик? Я думал действительно что-то серьезное.

На миг в комнате установилась абсолютная тишина.

– Что ты этим хочешь сказать? – осторожно поинтересовался Ратобор. – Ты хочешь сказать, что это вовсе и не проблема?

– Конечно не проблема. Вы сами ее выдумали. Уж вам-то лучше, чем мне должно быть известно, что магия легко разрушается…

– Но только не тогда, когда с ее помощью происходят изменения какого-нибудь живого существа. Наделяясь магической силой, оно способно защитить себя от магических атак. Так что как видишь, это проблема.

– Вы не дослушали. Ну вы то должны понять меня. – Повернулся я к двоим амстерцам. Но те непонимающе смотрели на меня. – Горекс, – наконец не выдержал я.

Некоторое время царило замешательство. Потом лица амстрцев просветлели. Один из них даже хлопнул себя по лбу.

– Конечно же, как же мы сразу не сообразили: ведь горекс – это же идеальный охотник за магическими тварями. – Видя, что остальные его не понимают, амтерец пустился в рассказ о звере, который обитает в лесах вокруг Амстера. – Это действительно идеальный охотник. Он просто лишает магической энергии любую тварь, созданную с помощью магии. Не думаю, что с тварями Сверкающего возникнет у него слишком много хлопот.

Теперь все смотрели на меня с каким-то удивленным выражением. Только Ратобор усмехался да Отто хмуро поглядывал на меня. Некоторое время я выдерживал это разглядывание, потом мне надоело.

– Теперь, когда эта проблема решена, вы дадите мне поспать? – Не дожидаясь ответа от ошарашенных генералов и адмиралов, я устроился в кресле поудобнее и закрыл глаза.

С этого момента никаких возражений о присутствии на совете спящего не поступало. Раньше обычно именно с этого и начинался каждый совет. Ратобор же только усмехался, когда изредка перехватывал удивленные взгляды в мою сторону некоторых господ. Я же вообще пожалел, что тогда вылез, поскольку с этого момента князь стал затаскивать меня на каждый совет, хотя раньше позволял пропустить одно-два заседания. О том, что молчанием я нанес бы вред, я не думал, так как был уверен, что рано или поздно до такой очевидной идеи додумались бы и без меня. Просто беда этих людей была в том, что они пытались отыскать слишком сложное решение там, где оно лежало на поверхности. По крайне мере именно так объяснил мне Мастер, которому я все рассказал после совета.

– Ты зря обижаешься на Ратобора, Энинг. Он ведь для тебя старается. Ты ведь даже не догадываешься о том, насколько он поднимает мнение общества о тебе. Ведь даже личные друзья короля не допускаются на этот совет, а ты присутствуешь там. А ведь у тебя не больше солдат, чем у любого другого. Вот и думают они: «А за что этому ребенку такая честь? Знать здесь что-то большее, чем нам кажется». А тут еще слухи о тебе: твой подвиг в Амстере, Парадизия, а тут еще становится известно, что ты рыцарь Ордена. Понимаешь теперь?

– Понимаю. А на кой мне это надо?

– Тьфу! Ты что думаешь, он не видит, что Ольга тебе не равнодушна, да и она тебе явно понравилась? Или ты считаешь, что князь согласится выдать свою дочь замуж за простого барона? – О таком моменте я не задумывался и отчаянно покраснел. В любом случае, я считал, что об этом думать еще рано. К тому же неизвестно, а найдем ли мы способ обойти один из законов перехода. – А таинственность вокруг тебя еще больше поднимает авторитет совета, – продолжил Мастер. – В общем, Ратобор извлекает из ситуации максимальную выгоду как для себя, так и для дела. И лучше бы тебе послушать умного человека, поскольку, я уверен, он и о твоей пользе позаботится.

– Ладно, – буркнул я не до конца убежденный. – Посмотрим.

– Смотри. А сейчас больше не отвлекай меня. Мы должны с твоим другом освоить один очень сложный метод произнесения заклинаний. – После этого связь отключилась, и я остался стоять, сжимая в кулаке уже замолчавшую палочку даль-связи. Потом зевнул и отправился в кровать – совет как обычно закончился около пяти утра. Даже солнце в это позднее осеннее утро еще даже не показалось над горизонтом. Вот вечно сидят на этом совете до утра, а я вынужден страдать. Бурча под нос, я быстро разделся и залез под одеяло.

К моему облегчению заседания советов прекратились через два дня. Основная линия союзниками была выработана, приняты необходимые решения, отданы распоряжения. Теперь союзники приступили к реализации практической стороны своей договоренности. Хаос царил страшный. Я постоянно видел, как генералы чуть ли не с кулаками бросались друг на друга, пытаясь доказать, что в этой задержке виноваты не они, а даже наоборот вы. Ратобор с Отто устали успокаивать всех этих людей.

В комнате же совещаний стол был буквально завален палочками даль-связи. Плюс еще каждый из генералов, адмиралов и монархов имел свои палочки для связи со своими войсками и интендантами. Постоянно шли доклады, что эта часть не успела на погрузку, а другая наоборот, пришла раньше времени. Склады Амстера оказались забиты до отказа военной амуницией, которую не успели отправить, в результате у стен Амстера застрял целый обоз Китижан с их припасами. По этому поводу у Ратобора состоялся довольно неприятный разговор с Мервиным, где они обругали друг друга. Потом извинились. Мервин пообещал разобраться в причине задержки.

– Так всегда бывает, когда войны ведут коалиции, – жаловался мне Ратобор. Я подозреваю, что он просто использовался меня как громоотвод для своих чувств, поскольку я в этом плане подходил идеально. Ведь не жаловаться же ему было своим подданным или Отто? Я же был вроде и своим, но в то же время и посторонним, стоящим как бы в стороне от этого всеобщего хаоса. – Как было бы просто, если бы войну вел один я. Механизмы все отработаны, движение обозов заранее просчитаны. Никакой неразберихи. А сейчас требуется мое вмешательство даже чтобы со складов взять нужные вещи! А уж про согласованность действий с союзниками лучше вообще молчать. Казалось бы, уже все объяснили, обо всем договорились, нет, все равно найдется кто-то, кто поймет все неправильно! Сплошная нервотрепка!

Мне было искренне жаль и Ратобора, и короля, и остальных членов совета. Я видел, сколько нервов им стоила вся эта организационная работа. Только сейчас я начал понимать, что война, это не движение рядов пехоты на вражеские позиции, не лихой наскок кавалерии. Все это лишь вершина айсберга, а главная тяжесть войны ложится на совершенно незаметных людей – интендантов, организаторов. Чтобы отряды пехоты двинулись на врага, а конница отправилась совершать подвиги необходимо подвезти войскам продовольствие, снабдить их сапогами, хорошей одеждой. А продовольствие и остальные припасы необходимо подвезти к этим войскам. Но прежде, чем подвезти их к войскам, снаряжение необходимо привести на склады, с которых оно может быть взято в нужный момент. Подвозку же нужно организовать: выделить необходимое количество кораблей, подвод, лошадей, нужны люди для разгрузки кораблей в портах, нужны возницы. При этом дело надо поставить таким образом, чтобы при разгрузках не возникало никаких пробок, чтобы не было никаких задержек из-за того, что вовремя не прибыли возницы, или потому, что порт забит и невозможно принять необходимые грузы. Вся эта работа была довольно адской. Здесь не свистели стрелы, не неслись на тебя всадники с копьями наперевес, не надвигались лес пик пехоты, но зато день и ночь сплошным потоком шли сообщения, на которые необходимо было срочно ответить, принять решение, что бы в армию пришло вовремя то, что нужно. Войну процентов на восемьдесят выигрывали интенданты. И вдвойне работа становилась сложной, когда дело приходилось иметь с союзниками, так как здесь требовалось притереть друг с другом части совершенно разных механизмов. Только глядя на все происходящее изнутри, являясь невольным свидетелем принятия всех решений, я мог оценить тот титанический труд, который требовался от всех тех, от кого зависело принятие решений.

Однако постепенно хаос уступал место порядку. Офицеры интендантских частей уже самостоятельно выходили на своих коллег из союзных армий и решали проблемы вместе, договаривались о дальнейших действиях. Проще всего было тевтонам. У них вообще не было интендантской службы, так как они почти никогда не воевали на чужой территории, а если и воевали, то это носило характер рейдов. Бароны, как правило, везли запасы еды с собой. Когда она заканчивалась, то их отряды отходили к своим базам, пополняли припасы и снова уходили в рейд. Если же требовалось действовать вдали от баз, то их отряды везли с собой обозы. Никакого регулярного снабжения не было. Поэтому король Отто договорился с Ратобором, что снабжение войск Тевтонии возьмет на себя интендантская служба Китижа. Отто же обязался снабжать продовольствием китижских фуражиров. Те быстро выбрали несколько замков баронов вдоль маршрута движения войск, куда и стали свозить все продовольствие, которое регулярно пополнялось. В результате все войска могли двигаться по территории Тевтонии налегке, без обозов и даже без запасов еды. Все расстояния были заранее вымерены, и в конце каждого привала войска уже ждал подготовленный лагерь, оставленный только недавно предыдущим отрядом, а специально нанятые люди уже варили в котлах еду. Потом армия снималась и двигалась до следующего лагеря, а к оставленному лагерю уже подходила следующая колонна.

В Амстерском порту тоже удалось навести порядок, и теперь недоразумений стало меньше. К тому же уже подошли транспортные корабли Бриттов и Галлийцев. Когда Ратобор сообщил мне, сколько транспортных кораблей стянули союзники для переправы войск, я даже не поверил сначала. Ратобору пришлось даже представить мне цифры. Оказалось, что постоянно крейсировало между портами Амстерского союза и Большим Островом две тысячи восемьсот семьдесят шесть судов. И это были не небольшие речные или чуть побольше прибрежные корабли. Это были поистине левиафаны, огромные океанские суда, способные за раз взять на борт около пяти тысяч тонн груза. А к Острову еще шли и военные эскадры союзников, численность кораблей в которых уже достигла почти ста только кораблей первой линии. Количество фрегатов достигало ста пятидесяти. К этому стоило добавить около сорока корветов, два десятка разведывательных судов, корабли обеспечения и посыльные суда. Сверкающий же мог противопоставить этой армаде всего лишь тридцать кораблей первой линии и около сорока фрегатов. Если же учесть что из этих кораблей только пятнадцать процентов имели обученную команду, а на остальных плавали новички, то превосходство союзников на море становилось абсолютным. Даже корабли первой линии островитян не рисковали вступать в бой с фрегатом союзников, если не имели тройного превосходства. Однако и в этом случае победа им не гарантировалась, поскольку более опытные капитаны союзников в неблагоприятных условиях могли уклониться от боя. Но даже если им это не удавалось, то и тогда они наносили такой урон кораблям противника, что те вряд ли могли праздновать победу. В конце концов, союзникам удалось запереть десять фрегатов и пятнадцать кораблей первой линии в какой-то бухте, где этот флот и был уничтожен с помощью брандеров адмиралом ван Ригеном. После этой победы Сверкающий уже ничего не мог противопоставить союзникам на море. Корабли беспрепятственно высаживали десанты там, где им было надо и тогда, когда они этого желали. Отряды иногда уходили вглубь территории на десять километров, уничтожая склады с продовольствием, сжигая поля. В прибрежных районах империи началась паника. Победа же ван Ригена был отпразднована в Кельне грандиозной попойкой, после которой Отто и Ратобор распорядились отправить Ригену по высшему ордену своих стран. Кроме того, адмирал получил награду и от Амстера.

Должен признаться, что лично я не видел ничего удивительного в том, что опытный адмирал, имея опытных моряков и отличные корабли, имея превосходство в силах одержал победу над малоопытными моряками Сверкающего. Впрочем, Ратобор объяснил мне, что дело было не в том, какими силами и над кем одержана победа, а в том, что это первое крупное сражение, пусть и на море, в котором была одержана полная победа.

В начале декабря из Кельна стали разъезжаться все представители союзников. Теперь уже дело было за главнокомандующим союзными силами (который, несмотря на все прения, так и не был выбран). Совету удалось запустить гигантский механизм подготовительных мероприятий, и теперь он работал уже самостоятельно и не нуждался в присмотре и понукании, выбор главнокомандующего решено было отложить до того момента, как армии окажутся в Рогнаре. Отто и Ратобора такой подход возмутил. Они считали, что армия, высаживаемая уже практически на вражеском берегу должна иметь единого начальника. К сожалению, к единой кандидатуре так и не пришли. Каждый из союзников тянул в свою сторону и выдвигал свою кандидатуру.

– Эти союзнические дрязги доведут меня до инфаркта, – сообщил мне Ратобор.

Как обычно, я проигнорировал его замечание, понимая, что он и не ожидает от меня никаких комментариев. Сам же я тоже начал готовиться к отъезду. Надо было возвращаться в замок. А потом мчатся в Амстер. В этот момент я завидовал Эльвингу, который уехал отсюда еще две недели назад, сообщив, что ему надо встречать эльфиских лучников, которые в этот момент должны были начать двигаться в Амстер. Эльвинг же должен был выступить как бы посредником между ними и командованием коалиции. Но все кончается. Закончилось и мое ожидание. В замок я отправился на следующий день после отъезда послов.

– Ну и кошмар, – пожаловался я Ольге, которая решила отправиться вместе со мной в замок и ждать сообщений там. Ясно, что против этого мои родители совершенно не возражали. Возражал ее отец, который требовал, чтобы она хоть ненадолго съездила домой повидаться с матерью. Ольга пообещала, что съездит сразу, как только проводит меня в Амстер. – Это были самые ужасные дни в моей жизни. Твой отец навалил на меня столько различных обязанностей, что я забыл обо всем на свете.

– Не думаю, что это было плохо.

Я понял, что она намекает на Ролона. Что ж, может она и права. За всеми этими обязанностями мне действительно некогда было грустить о нем. Как я заметил, Ратобор впряг в работу и Далилу. Сейчас она уже не выглядела такой опустошенной, как в первые дни после гибели Ролона. Что ж, жизнь продолжалась. Продолжалась несмотря ни на что.

Далила отказалась ехать в карете и ехала вместе с нами верхом. Рон также ехал рядом, впервые оставив сестру без своего общества. Это было понятно: Рон обладал слишком живым и непоседливым характером, чтобы постоянно ехать в карете. К тому же там не могло быть удовлетворено его любопытство, которое частенько проявлялось в самые неподходящие моменты. Вот и сейчас он удалился от нашей кавалькады куда-то в сторону, чтобы рассмотреть какую-ту постройку. Я завидовал умению Рона быстро забывать все плохое и долго помнить хорошее. Хотел бы я уметь так же. С нами не было только Муромца, который должен был присоединиться к своей части. Он пообещал встретиться со мной на Острове.

Ольга, заметив, что я с тревогой смотрю отъехавшего Рона, рассмеялась:

– Папаша Энинг тревожится?

– Какой папаша? – обиделся я.

– А ты разве не знал? Это Рон тебя так называет. А ведь точно, я не разу не слышала, что бы он так назвал тебя, когда ты рядом. – Ольга прижала кулак к губам. – Выходит, я его выдала. Надеюсь, ты на него не рассердишься? – В ее глазах бегали веселые искорки.

– Запор-р-рю до смерти! – прорычал я. – Пусть только попадет мне в руки!

Мы с Ольгой дружно рассмеялись.

Кареты продолжали катить вперед. Продвигались мы не спеша, да и не слишком хорошие дороги задерживали нас в пути. Поэтому до замка добрались только через три дня. Я тут же стал собираться в Амстер, поскольку со мной связался Мервин и буквально потребовал моего прибытия, так как появились некоторые моменты требующие моего обязательного присутствия. Что это за некоторые моменты, Мервин не пояснил.

Никогда не любил прощаний, тем более, если я знал, что уезжаю надолго. Вряд ли мне удастся побывать в своем замке до отплытия на Большой Остров. Поэтому я постарался отправиться в путь как можно быстрее. Со мной ехал отряд в тридцать конников, которые должны будут сопровождать меня как барона. Это была моя личная армия.

Со мной отправилась и Далила. Я понимал, что не имею права отговаривать ее от этого путешествия, поскольку именно ее эта война касалась самым прямым образом – она хотела отомстить за своих родителей, погибших от рук Сверкающего. Рон тоже настоял на том, чтобы сопровождать меня. Как ни хотелось ему остаться с сестрой, но он заявил, что не может бросить меня, поскольку без него я пропаду. Убедить его остаться не удалось. Да я и не очень старался. В бой ведь его не пошлют, а у меня есть друг, на которого можно положиться в любой ситуации. Но вот чего я не ожидал, так это того, что с нами отправиться еще и Свольд. Обучаясь вместе с солдатами, он по какой-то причине решил, что обладает всеми правами латника и по всей форме подал прошение на зачисление в экспедицию (понятно, что в устной форме через капитана замка, то есть Хоггарда). Я хотел отказать, но неожиданно просьбу поддержали солдаты, пообещав присматривать за ним.

– Зачем тебе это? – спросил я, когда Свольд пришел ко мне.

– Надо, – коротко ответил он.

– Это не ответ, если хочешь попасть ко мне в отряд.

– Я хочу научиться воевать! По-настоящему. Я хочу узнать, что такое война!

– Понятно. – Я немного помолчал. – А вот я хочу разучиться воевать и забыть что такое война.

– Вы, милорд?! – Свольд недоверчиво посмотрел на меня. – Вы же герой! О ваших подвигах столько говорят…

– Ничего ты не поймешь, пока сам не почувствуешь на себе. Хорошо. Будешь моим оруженосцем. – Поскольку это слово в этом мире было неизвестно, то Свольд недоуменно уставился на меня. – Будешь присматривать за Ураганом и, если понадобиться, будешь нести мое оружие.

Это было явно не то, что хотел Свольд, но, поняв, что пока большего не добиться (попал в отряд и то хорошо), он поклонился и вышел.

А на следующее утро я, Далила, Рон и Свольд в сопровождении тридцати всадников покинули замок и отправились в сторону Амстера. Леонор обещал прибыть позже. Ясно, не хотел трястись в седле, а решил путешествовать с комфортом. Но поскольку нужды в маге не было, то я не видел причины ему отказать.

На этот раз нас не тормозили кареты и мы ехали с максимально возможной скоростью, тем более что меня снова вызвал Мервин и потребовал поторопиться. Что у него там случилось и зачем ему понадобилось мое присутствие? Впрочем, было ясно, что я все узнаю по прибытии, и гадать будет просто глупо. Оставалось только поторопиться, что мы и сделали.

Когда мы стали подъезжать к Амстеру, я не узнал те места, по которым проезжал только недавно. Все дороги оказались забиты войсками, обозами. У стен Амстера находилось несколько военных лагерей, где солдаты дожидались своей очереди к отправке. Были заняты все свободные места перед городскими стенами. Там, где раньше располагался рынок, теперь находились палатки военных. Солдаты провожали нас отрешенными взглядами или вообще не замечали. Наверное, это и понятно – в последнее время здесь проезжало столько отрядов Тевтонских баронов, что это никого не удивляло. Между палатками постоянно мелькали синие плащи Амстеркой гвардии, которые служили здесь чем-то типа военной полиции. При сборе стольких солдат из разных стран вопрос поддержания дисциплины был вовсе не праздный. И кому, как не хозяевам заботится о поддержании порядка в доме?

Проигнорированные как солдатами союзников, так и гвардией Амстера мы подъехали к воротам города.

– Куда вас несет?! – сердито встретил нас офицер караула. Я заметил, что вопреки обыкновению, теперь здесь дежурил почти взвод солдат. – Все ваши собираются метрах в пятистах вправо отсюда, рядом с отрядами из Китижа. Отправляйтесь туда!

– Нам надо в город, лейтенант, – примирительно начал я. – Нас ждут…

– А мне плевать, кто вас там ждет!!! – Заорал лейтенант. Кажется, в последнее время у него были не очень хорошие деньки. – Я сказал, убирайтесь к своим, значит убирайтесь! В город разрешено ходить только по пропусками и только безоружным.

Должен признать, мера была разумной, но легче нам от этого не было. К таким сюрпризам я готов не был. Что же делать? Тут я заметил фигуру человека позади лейтенанта.

– Тронтен! Капитан Тронтен! – закричал я.

Человек обернулся, некоторое время недоуменно вертел головой, отыскивая взглядом того, кто его звал. Увидел меня он подошел.

– Энинг?! Ты?! Ты откуда здесь? Впрочем, догадываюсь.

– Верно. Капитан, вы не могли бы помочь нам попасть в город?

– О чем речь! Конечно же. Лейтенант…

– Капитан, вы не вправе принимать такие решения, – педантично заметил лейтенант. – Согласно распоряжению магистрата, ни один иноземный солдат не может войти в город с оружием и без специальной бумаги. Поэтому я не могу выполнить ваше распоряжение.

– Малыш, – Тронтен нежно взял лейтенанта за ворот кольчуги и улыбнулся. – Если ты сейчас не пропустишь этого человека, то я тебе гарантирую такие неприятности от того же магистрата, на чей приказ ты сейчас ссылался, что ты пожалеешь, что вообще родился на свет. Конечно, ты можешь и дальше упорствовать, но когда в магистрате узнают, что ты не пропускал почетного гражданина Амстера, кавалера ордена Чести и спасителя города… сам подумай, где ты окажешься? Тебе очень повезет, если только в гарнизоне какого-нибудь форта на краю света, защищающего непонятно что и непонятно от кого. Так как? Пропустишь ты отряд рыцаря Энинга Сокола, или нет.

– Капитан, – лейтенант удивленно, испуганно и одновременно ошарашено уставился на меня. – Я не знал… Милорд, для города большая честь ваше прибытие… мы будем рады, если вы проедите в наш город.

– Довольно, лейтенант, – прервал его капитан. – Милорд может плохо подумать о солдатах нашего города. Достаточно будет, если ты просто поднимешь решетку.

Это было сделано немедленно.

Я спрыгнул с коня и зашагал рядом с капитаном. Мой отряд ехал следом.

– Тоже на войну со Сверкающим собрались, милорд? – поинтересовался Тронтен.

– А для меня это война началась с момента моего прибытия в город, – поморщился я. – Но, честно говоря, я с радостью закончил бы все миром, если бы был уверен в некоторых моментах.

Тронтен кивнул.

– Да, амбиции Сверкающего не знают границ. Его надо остановить. И если не секрет, зачем тебе в город? Как я слышал, ты теперь ведь стал бароном. Может тебе и правда было бы лучше со своими?

Вот уж кого-кого, а баронов я своими не считал. За исключением редких исключений. И уже чего мне меньше всего хотелось, так это быть вместе с ними в одном лагере. Нет, я понимал, что мне все равно рано или поздно придется там очутиться, но я предпочитал сделать это как можно позже.

– Да нет. Вообще то, меня Мервин вызвал. Не знаю уж зачем, но он пообещал мне отвернуть голову, если я не прибуду сегодня к нему.

– Ого! – Тронтен удивленно посмотрел на меня. – Так что же ты тогда спорил с лейтенантом? Ведь в этом случае часовым наверняка оставлено распоряжение пропустить тебя беспрепятственно.

– Об этом я не подумал, – растерянно признался я.

Глядя на мою растерянную физиономию, Тронтен захохотал.

– Да ладно, не расстраивайся Энинг. С кем не бывает. – Он хлопнул меня по спине. – Ладно, двигай. Если тебя так срочно требует Мервин, то я не буду тебя задерживать. Да и у меня дел по горло со всей этой свистопляской, что творится вокруг.

Мы попрощались, и я снова оказался в седле.

Город гудел как растревоженный улей. Почти на каждом углу обсуждались новости. На стенах многих домов я заметил прибитые большие доски, на которых висели листки с сообщениями о боях. Около них постоянно находилась толпа народа. Многие удивленно смотрели на нас и никак не могли понять, почему вооруженный отряд иноземных солдат оказался в городе вопреки приказу магистрата. Я оставлял их гадать об этом дальше и проезжал мимо не снисходя до объяснений. Не желая терять время, я ехал сразу к зданию магистрата. Естественно, там народа оказалось значительно больше, чем на улицах. С огромным трудом удалось пробиться к входу, но дальше нам пройти не удалось. Тогда я вспомнил о «черном» входе, который в свое время показал мне Альфонсио.

Здесь народа почти не было. Я спешился перед дверью и начал стучать в нее. Вскоре она открылась и показалась недовольная физиономия какого-то клерка.

– Чего надо? – спросил он.

– Нам надо попасть на прием к Мервину.

– Запись через главный вход. – Клерк попытался закрыть дверь, но я подставил ногу.

– Мне не нужно записываться, я уже записан. Просто попасть в здание с парадного входа практически невозможно.

Клерк с сомнением посмотрел на нас.

– Ладно, давайте ваше приглашение.

– Какое приглашение? – удивился я и понял, что этого говорить не следовало. Лицо клерка мигом окаменело.

– Всем записанным на прием выдается приглашение, по которому пропускают к правителю.

– Во, бюрократизм! – возмутился Готлиб.

Я хмуро посмотрел на него, потом повернулся к клерку.

– У меня нет приглашения, но уверен, Мервин меня примет. Он сам приглашал меня.

– Да?! – В этом восклицании было столько сарказма, что было ясно – клерк мне не верит.

– Послушай, мне некогда с тобой спорить. Просто найди Альфонсио и скажи, что его хочет видеть Энинг Сокол.

– Что!? Что ж вы сразу не сказали, милорд!? Приказано проводить вас к правителю сразу, как только вы приедете. Собственно вас я здесь и жду. Только… – клерк с сомнением посмотрел на отряд.

Я понял, что он хочет сказать.

– Рон, – я подозвал мальчишку. – Тебе ведь незачем быть у Мервина. – По какой-то причине Рон ужасно боялся Мервина и старался избегать встреч с ним. Поэтому мои слова вызвали у него облегченный кивок. – Тогда проводи всех в гостиницу. Понял?

– Что ж тут непонятного? – удивился он. – Ты еще объясни в какую и куда.

– Ро-он, голову оторву, – пригрозил я.

Мальчишка лишь фыркнул, но на всякий случай отъехал подальше. В последнее время он сдружился со Свольдом, несмотря на небольшую разницу в возрасте, и теперь оба этих бандита вечно устраивали какие-то «развлечения». Свольд же показывал Рону то, чему он научился у солдат, а Рон то, чему учили его я и Эльвинг. Было странным, но Рон ужасно завидовал Свольду, поскольку тот был официально внесен в список отряда и состоял солдатом. Свольд даже имел хоть и непонятную, но должность оруженосца. Сам же Рон был в отряде непонятно кто. Рон даже высказал по этому поводу кучу претензий ко мне, пожелав, чтобы я назначил оруженосцем именно его. На вопрос, а знает ли он кто такой оруженосец, Рон отрицательно покачал головой. Пришлось сказать, что оруженосцем не может быть близкий друг.

Я протянул Готлибу, назначенному командиром отряда (Ригер остался в замке вместе со своим отрядом, так же как и Лерий – их я попросил охранять мою семью, понимая, что им нет никакого смысла тащиться на Большой Остров и что эта война их никоим образом не касалась), кошелек.

– Здесь вам чтобы разместится в гостинице. Постарайтесь никуда не уходить из нее до моего возвращения. А Рон вас проводит.

Готлиб принял кошелек и поклонился.

– Далила, а тебе, наверное, лучше пойти со мной. Мервин может захотеть поговорить с тобой.

Далила согласилась. Готлиб отдал приказ и весь отряд, развернувшись, отправился за Роном, который с гордым видом ехал впереди, изображая из себя «победоносного полководца». Я усмехнулся и пошел за клерком. Далила за мной.

Мервин встретил нас уже в коридоре.

– Энинг, наконец-то. Давай быстрее. Быстрее! – Мервин схватил меня за руку и чуть ли не силой потащил за собой в кабинет.

– Да что случилось-то, Мервин?!

– Потом. Вернее уже сейчас. Садись. – Мервин пихнул меня в кресло, а сам плюхнулся в кресло напротив. Далила, с удивлением наблюдавшая за суетой, осторожно села в третье кресло. – Энинг, тут вот какое дело. Со мной вышел на связь премьер-министр Византийской империи. Подожди. – Мервин вскочил с кресла и вытащил откуда-то из-под стола небольшой стеклянный шар, размером с теннисный мячик, на подставке. Такой я видел у Мастера, когда тот показывал мне запись вторжения армии Сверкающего в королевство Лерн. Только у Мастера он был гораздо больше. – Вот, премьер-министр прислал его с курьерским кораблем.

– Да что случилось, Мервин? – Впервые я видел Мервина таким растерянным.

– Я и сам не знаю. Строфеций, это премьер-министр, сообщил, что на главной площади Константинополя опустился дракон и потребовал кого-то из правительства. Посланнику он сообщил, что драконы приняли решение примкнуть к коалиции против Сверкающего, но переговоры они согласны вести только с тобой. Это было их категоричное условие. Любые условия без тебя они обсуждать отказались. Потом дракон передал вот этот шар и велел передать его тебе. Через него они будут говорить с нами. Энинг, ты понимаешь, что это значит? – Видя мое искренне недоумение, Мервин вскочил с места и принялся ходить взад вперед по комнате, от избытка чувств размахивая руками. – Я справлялся в хрониках и представляешь, ни разу не встречал упоминаний о том, чтобы драконы предлагали союз людям. Ни разу! Только один раз драконы выступили на стороне людей, но тогда какой-то маг принудил их к этому.

Я вспомнил, что об этом говорил мне Мастер, когда рассказывал легенду о трех мечах. Только там не какой-то маг, а маг смерти – черный маг. Не с этим ли связано их желание выступить против Сверкающего? Ведь тот тоже маг смерти.

– Я все равно не совсем понимаю. Ну предложили они помочь…

– Энинг, порой ты бываешь таким болваном! Мы не имеем права упустить такую возможность! До сих пор между людьми и драконами существовала глухая вражда. Многие рыцари даже повадились охотиться на них. Естественно, драконам это не нравится. А сейчас уникальный шанс прекратить эту вражду. Энинг, ты обязан начать переговоры.

– Но почему я?

– Не знаю. Так хотят драконы. Давай, Энинг.

Мервин смотрел на меня так умоляюще, как будто я отказался. Далила же ошарашено смотрела на меня. Я подошел к шару и растерянно остановился перед ним.

– А как его включить?

– Положи руку на шар.

Я вытянул правую руку и несмело положил ладонь на шар. Тот тотчас засветился голубоватым светом. Я поспешно одернул руку и отскочил назад. Шар тем временем продолжал светлеть, а потом совершенно неожиданно свечение прекратилось и вокруг шара появилась голова дракона. Голова повернулась, осматривая комнату, а потом остановила свой холодный немигающий взгляд на мне.

– Ты Энинг Сокол? – прохрипела она.

Я кивнул и облизнул вдруг ставшие сухими губы.

– Меня уполномочили вести с тобой переговоры о союзе между драконами и людьми против Сверкающего.

– Но почему я? Ведь есть другие люди, которые и ведут эту войну. Именно они и принимают решения.

– Возможно, – хрипло ответил дракон. – Мы не знаем этого и не хотим знать. Мы выбрали тебя как своего представителя среди людей и уполномочиваем тебя вести переговоры с теми главными людьми. Сорок драконов готовы присоединиться к вам в вашей борьбе. Веди переговоры от нашего имени, а потом через этот шар сообщи решение людей.

– Но почему я? – опять повторил я свой вопрос.

Дракон некоторое время рассматривал меня своим неподвижным взглядом.

– Ты заступился за одного из нас в том месте, которые вы, люди, называется Византийской империи. Ты спас одного из нашего племени. Ты первый человек, который заступился за дракона за две тысячи лет.

– Подождите, – к шару стремительно подошел Мервин. – Вы хотите сказать, что раньше отказывались вести переговоры с людьми потому, что никто за вас не заступался перед охотниками?

Дракон повернул голову к Мервину.

– Люди хорошо умеют говорить, – ответил он. – Очень хорошо. И они говорят очень хорошие вещи. Ваши посланники обещали нам много, защиту, пищу, если мы согласимся с чем-то, но ни один из них не заступился за дракона перед охотниками. Было много красивых слов, но не было дела.

– Но если бы вы подписали договор, то дела бы были! – Мервин растерянно смотрел на дракона.

– Мы не верим бумаге и словам. Мы верим делам, а дел не было. Поэтому мы верим Энингу, который заступил за одного из нас. Защитник Драконов, принимаешь ли ты наше предложение?

– К-какой за-а-ащит-тник?

– Таким титулом решено наградить тебя на совете драконов.

– А…, – я прочистил горло. – Д-да, принимаю. Я переговорю с людьми, которые принимают решение и сообщу вам, но могу гарантировать, что оно будет принято с благодарностью.

– Хорошо, мы верим тебе. Защитник Драконов. – Голова дракона исчезла.

Я устало плюхнулся обратно в кресло и беспомощно посмотрел на Мервина.

– Ну почему так выходит? Каждая мелочь, которую я делаю, вдруг оборачивается серьезными последствиями? Решил выбраться из осажденного Амстера и наткнулся на предателей, сочинил глупейшую историю и произошел переворот в Парадизии, пробираясь в Константинополь оказался в Китиже, спас дракончика – оказалось, что драконы ждали этого две тысячи лет, чтобы пойти на союз с людьми.

Мервин только головой покачал.

– Если ты ожидаешь от меня ответа, то все, что я тебе могу сказать, так это то, что тебе везет. Ладно. – Мервин вдруг целеустремленно зашагал к выходу. – Энинг и ты Далила, ждите меня здесь. Я сейчас соберу большой совет и сообщу последние новости.

– Какой совет? – недоуменно спросил я.

– Ну все руководители коалиции: Ратобор, Отто, император Византии, король Бриттов. Ждите. – Мервин выскочил из кабинета.

– А я уже думала, что больше ты меня удивить не сможешь, Энинг. – Далила растерянно смотрела на меня.

– Я и сам думал, что больше не смогу удивляться. Надо же, Защитник Драконов! И ведь придется соответствовать.

– А куда ж ты денешься? – усмехнулась Далила.

Мервин вернулся через полчаса. Выглядел он все таким же ошеломленным.

– С трудом удалось убедить всех, что это не шутка. Ратобор и Отто, которые знают тебя близко, поверили почти сразу. В общем, так, сейчас есть только прикидки, придется нам потрудиться, но решено отнестись к драконам как к союзникам и обращение должно быть соответственное. И, раз они выбрали тебя своим представителем, то решено дать тебе чин, чтобы ты имел право присутствовать на военных советах. Отто уже отправился составлять приказ о производстве тебя в генералы, обещал прислать с первым курьером.

– Что?!! Вы там с ума посходили? Мервин, ты не забыл, что мне всего тринадцать лет?

– Ничего, сам говорил, что с годами это пройдет. К тому же тебя никто не заставляет водить в бой полки. Чин тебе нужен только для солидности и представительства на совете. Должен же ты соответствовать положению представителя драконов. Кстати, Ратобор также решил пожаловать тебе золотую гривну за ратные подвиги. Это тоже должно повысить твою значимость.

Я только рукой махнул.

– Если вы решили меня удивить, то теперь я уже ничему не удивляюсь.

– Не загадывай.

– Спасибо за утешение. Ладно, если сюрпризы все, то я пойду. Меня мои люди ждут.

– Иди, только шар связи не забудь. Ведь ты теперь представитель драконов, так что он твой.

Я молча сунул шар в карман, мельком подумав, что лучше бы соорудить какой-нибудь мешочек, который можно буде повесить на шею. Из кармана это шарик можно легко потерять, да и неудобно его там носить.

– Кстати, ты где собираешься остановиться, чтобы тебя можно было найти?

– Сегодня, наверное, переночую в гостинице, а завтра отправлюсь к тевтонам. Надо же когда-нибудь там появиться. В конце концов, я ведь тоже, как бы с ними, так что лучше сразу там появиться и представиться их командиру.

– Генералу представляться полковнику? – ехидно спросил меня Мервин. – Энинг, это он тебе должен представляться! Привыкай к этой мысли.

– Разберемся, – буркнул я и вышел из комнаты. В коридоре я прислонился к стене, закрыл глаза и несколько минут простоял так. Открыв их, я обнаружил, что рядом стоит Далила и сочувственно смотрит на меня.

– Энинг, не переживай так. Все образуется. К тому же, у тебя есть друзья, которые всегда тебе помогут.

– Спасибо. Но я никак не пойму, за что мне все это?

Далила усмехнулась.

– Это, наверное, чтобы ты не скучал.

– Точно, как я сам не догадался? Мне действительно не скучно. Только вот как бы не умереть от смеха.

В гостинице я проверил как разместились солдаты, а потом заперся в комнате и до вечера из нее не вылезал: лежал на диване и думал. Думал так старательно, что заболела голова. В конце концов, решил, что если я хочу избежать разных сюрпризов, то проще повеситься, но это был уж слишком глобальный способ покончить с проблемами.

– Ну что? Переварил новость? – поинтересовалась Далила, когда я спустился в ресторан. – Я уж думала, что ты теперь до утра не выйдешь.

– Ерунда. А где Рон?

– У него здесь друг оказался, и они куда-то умчались.

– А, Дин. Конечно же, как же он не похвастается своими подвигами перед приятелем, – усмехнулся я. – Далила, я хотел тебе вот что сказать. Завтра утром я собираюсь отправиться к тевтонским войскам. Тебе же туда ехать не стоит. Оставайся в гостинице.

Далила нехотя кивнула, соглашаясь.

– Ты прав, в войсках мне делать нечего. Мне лучше остаться рядом с Мервиным.

– Зачем с Мервиным, дорогая? Я с радостью приючу тебя. К тому же я гораздо моложе этого хрыча. – Рядом с нами плюхнулся высокий человек в элегантной одежде. Готлиб, возмущенный такими манерами, привстал из-за соседнего стола, чтобы вышвырнуть нахала, но я поспешно махнул ему рукой. Готлиб удивленно посмотрел на меня, а потом сел на место.

– Я тоже рада тебя видеть, Вильен, – однако тон Далилы был прямо противоположный ее словам.

– Ну, девочка, не надо так дуться. Я всего лишь пошутил.

– Как ты здесь оказался, Вильен? – поспешно вмешался я.

– Нет, это мне нравится! А где мне еще быть? Я безвылазно сижу в Амстере уже почти месяц, занимаясь нашими общими делами, а он спрашивает, что я здесь делаю! К твоему сведению, я тебя разыскивал. Если уж приехал в Амстер, то мог бы и вызвать меня по даль-связи и сообщить о своем прибытии.

– Мне почему-то показалось, что если я тебе понадоблюсь, то ты меня и так найдешь.

– А ты все такой же шутник.

– Да нет, в последнее время поводов шутить было мало.

Нарнах немного помолчал.

– Да, я знаю про Ролона. Сочувствую.

– Спасибо.

– Но его уже не вернешь. – Нарнах залпом выпил стакан с вином и с треском опустил его на стол. – Пусть он там будет счастлив. Энинг, я найду тебя позже, мне надо будет поговорить с тобой. Эта война открывает некоторые перспективы.

– Не желаю даже слушать! – взорвался я. – И не желаю делать никаких денег на крови!!!

– Вот-вот, – спокойно ответил Нарнах. – Именно это я и имел в виду. Я сразу понял, что сейчас с тобой разговаривать бесполезно, сегодня у тебя какое-то задумчивое настроение. А когда у тебя такое настроение, то тебя обычно замыкает на морали, причем какой-то дурацкой. Я даже не буду сейчас говорить, что я собираюсь торговать не оружием, а едой. Солдатам ведь есть надо. Так что есть возможность отхватить выгодный контракт с армией. Ладно-ладно, ухожу. Далила, ты не проводишь меня?

Далила сердито вскинула глаза, но, присмотревшись, неожиданно согласилась. Я удивленно посмотрел ей вслед и снова уткнулся в тарелку с уже остывшей едой. Не дожидаясь Далилы, я отправился к себе в номер. Следующее утро обещало быть очень интересным.

Глава 6

Однако на следующий день мне не удалось покинуть Амстер. Меня срочно вызвали в магистрат. Мервин, оказывается, совещался с остальными членами большого совета почти всю ночь, и теперь они горели желанием поговорить со мной. Пришлось идти, выдав деньги Готлибу, сказав, что на сегодня они могут заняться каждый своими делами.

– Только, Готлиб, пожалуйста, давайте не создавать никаких проблем. Я имею в виду, что бы латники вели себя хорошо.

Готлиб продемонстрировал мне мощный кулак.

– Пусть только попробуют что-нибудь натворить. Я сам с ними поговорю.

Я с уважением посмотрел на могучий кулак и кивнул.

Мервин меня уже ждал. В его комнате на столе лежало несколько палочек даль-связи. Они были установлены в специальный футляр, чтобы можно было разговаривать сразу со всеми и при этом не зажимать их в руке. Мастер однажды объяснял мне этот механизм, но я половину не понял, а вторую половину объяснений пропустил мимо ушей. Работает и хорошо.

Мервин показал на кресло, недалеко от палочек. Я сел и пододвинул футляр с даль-связью поближе, наподобие микрофонов. А дальше начался форменный допрос. Меня буквально засыпали вопросами. А потом с таким же энтузиазмом стали давать кучу советов на тему как общаться с драконами. В конце концов, я не выдержал:

– Слушайте, если вы так хорошо знаете драконов, то почему вам в течение двух тысяч лет не удалось заключить с ними союз, несмотря на все ваши попытки?

Кто-то возмущенно фыркнул, а Ратобор, который, кстати, меньше всех советовал мне, захохотал.

– Что у вас вызвало такой смех, князь? – возмущенно спросил король бриттов.

– А то, что молодой человек абсолютно прав. Не нам ему советовать, а скорее ему нам. Давайте уж признаем, что мы ничего не знаем о драконах. Нам даже не пришло в голову, что драконы ждут от нас действий, а не разговоров.

– Если бы они заключили договор, то были бы действия, – отрезал премьер-министр Византии.

– Давайте учитывать, что драконы не люди. Не стоит подходить к ним с нашими мерками, – примирительно заметил Отто Даерх. – Поэтому князь прав, мы плохо знаем драконов и не можем ничего посоветовать.

Это замечание вызвали дискуссию почти на час, из которой меня исключили. Впрочем, я и не настаивал. После окончания дискуссии на меня с новой силой обрушились советы и пожелания. Я молча слушал и кивал, словно меня могли видеть. Про себя я уже решил, что пропущу все эти советы мимо ушей. А, решив так, я уже не спорил – не стоило портить настроение ни себе, ни этим советчикам.

Подобное совещание длилось почти до трех часов дня. В принципе оно не было пустой болтовней, как я опасался. Нам удалось договориться о том, какую роль будут играть драконы в армии коалиции, а мне сразу удалось пресечь все попытки использовать драконов в любом ином качестве, кроме как воинов против Сверкающего.

– О том, что будет после войны, договариваться с драконами будем отдельно, когда и люди драконов и драконы людей узнают поближе. Сейчас об этом говорить рано.

– Барон Веербаха, это мой приказ! – вспылил король Отто.

– Прошу прощения, ваше величество, – отрезал я. – Но я намерен очень серьезно отнестись к титулу Защитник Драконов, который они мне дали. А если вы со мной собираетесь разговаривать таким тоном, то я откажусь от баронства и передам замок тому, кого вы мне укажете, тогда мне никто не сможет приказывать.

– Ну ты, не бросайся наследством! Даже я не могу лишить тебя баронства. – Сразу чувствовалось, что Отто разгневан и одновременно смущен и сильно озадачен. С ним никто из его подданных не разговаривал таким тоном. Отто дураком не был и прекрасно понял, что я не сильно цепляюсь за баронство и, следовательно, у него нет никаких способов воздействовать на мои решения. Но ему сильно не нравилось, что он получил от своего подданного при всех других правителях подобную отповедь. Но сделать он ничего не мог. – Потом, так потом.

– Я рад, что вы согласились с моим мнением, ваше величество, – серьезно ответил я, чтобы как-то загладить свое непочтительное поведение. Впрочем, я подозревал, что это не сильно уменьшило его гнев, но тут я рассчитывал на помощь Ратобора.

– Зря ты так с Отто, – заметил Мервин, убирая палочки даль-связи из футляра.

– Я хотел сразу исключить все недоразумения по этому вопросу, чтобы ни у кого не создавать никаких иллюзий.

– Возможно ты и прав, но сегодня у тебя появилось несколько могущественных врагов. Ведь каждый из сегодняшних твоих собеседников уже просчитывал возможность как им использовать ситуацию в свою пользу. И каждый рассчитывал использовать для этого твою молодость и наивность. Отто просто оказался самым нетерпеливым и к тому же чрезвычайно прямолинейным. Он решил действовать прямо, воспользовавшись тем, что ты его подданный.

– А вы? Вы не намеревались использовать свое знакомство со мной?

– Я?! – усмехнулся Мервин. – Была такая мысль, но я слишком хорошо изучил тебя, чтобы понять бесперспективность подобного плана. Я не хочу сказать, что не смог бы обмануть тебя. Я обманывал многих своих противников. Но вот мне почему-то кажется, что если я начну обманывать тебя, даже если мне это удастся, то этим себе и Амстеру наврежу гораздо больше, чем если буду честен. Я ведь не забыл еще Севана, который сейчас почти разорился и вызывает всеобщий смех. А ведь он не обманывал тебя, просто пошутил. Помню я и Парадизию, где один человек, помнится, тоже хотел обмануть тебя. И дело не в том, что ты такой умный или хитрый. Просто твое поведение совершенно непредсказуемо и никогда не знаешь, что ты выкинешь в следующее мгновение. А это твое качество становится смертельно опасно для пытающегося обмануть тебя.

– Почему? – искренне заинтересовался я.

– Если ты действительно это хочешь знать, то я объясню. Понимаешь, люди не обманывают ради обмана, тем более на таком высоком уровне. Обманывают с целью чего-то добиться. В твоем случае с помощью обмана кто-то может попытаться управлять тобой в своих интересах. Ты понимаешь, о чем я?

Я кивнул.

– Обманывая меня, кто-то может захотеть добиться от меня тех или иных действий.

– Верно. Но вот твои действия на обман, даже если ты поверишь в него… вернее даже сказать именно потому, что ты поверишь в него, могут быть совершенно непредсказуемы. Понимаешь, обманывая, человек просчитывает ту реакцию, которой хочет добиться от того, кого обманывает, а вот сделать это в твоем случае практически невозможно. Даже я, который знает тебя лучше многих остальных королей, императоров и премьер-министров… даже я не берусь предсказать твою реакцию в той или иной ситуации.

– Мастер говорил мне, что это из-за того, что я родился другом мире.

– Я тоже так подумал. Именно поэтому я предпочитаю не обманывать тебя.

От Мервина я вышел немного задумчивым. Мне совершенно не нравилась та ситуация, в которой оказался. Только сейчас я понял, что найдется много людей, которые попытаются использовать мое неожиданное положения для того, чтобы перетянуть драконов на свою сторону. Да! А когда-то я думал, что охота на меня агентов Сверкающего самое худшее, что меня может ожидать. Как не был могущественен Сверкающий, но действия его агентов управлялись из одного центра и, следовательно, были предсказуемы. Сейчас же за мной начнут охоту куча авантюристов разных мастей, действия которых предсказать невозможно. И главное не то, что они захотят меня убить, нет, это не надо им. Главное в том, что они будут стараться влезть ко мне в доверие, обмануть, обыграть, а потом заставить плясать под свою дудку. И уже никогда нельзя быть уверенным, что вот этот человек действительно хороший человек, который просто хочет помочь тебе, или он хладнокровный подонок, который разыгрывает к тебе хорошее отношение, чтобы потом использовать в своих интересах. Тут мне неожиданно в голову пришла мысль, что в этом отношении охота за мной Сверкающего была, как это ни парадоксально, гораздо лучше. Поскольку все случайные личности просто разбегались от меня, как только узнавали кто мой враг, чтобы не попасть под случайные выстрелы. Рядом оставались только те, на кого действительно можно было положиться. И вот ситуация коренным образом менялась.

– Ты чего такой грустный?

Я поднял голову.

– Вильен, как хорошо, что я тебя встретил. Эта такая удача!

– Ага. Такая удача. Если, конечно, считать удачей то, что я ждал тебя здесь, поскольку эта самая короткая дорога между магистратом и твоей гостиницей.

– Ты ждал меня?! Но зачем?

– А затем, что сейчас мы отправимся на переговоры. Я тебе говорил об это еще вчера.

– Вильен, я тебе все сказал еще вчера…

– Хватит! – сердито оборвал меня Нарнах. – В конце концов, вспомни нашу договоренность! Ты сам захотел стать главным в моей фирме, а сейчас переговоры должны вести именно руководители. Ты понял?

Пришлось смириться. Впрочем, Нарнах, преувеличил мое значение на переговоры. Их на себя взял сам Вильен, моя же роль свелась к тому, чтобы поддакивать ему и кивать. Несколько раз наши противники по переговорам пытались разъединить меня и Вильена, стараясь грубой или тонкой лестью воздействовать на меня. Пытались тонкими намеками уверить меня в том, что такой гений как я сможет провести переговоры гораздо лучше, чем мой такой упрямый помощник, который не видит очевидной выгоды от их предложений. Я кивал, соглашаясь, задирал нос, глубокомысленно хмурил лоб, а потом так же кивал Нарнаху, соглашаясь с его мнением, выслушивал его вопросы о моем мнении и соглашался с его предложениями, которые он высказывал тут же. Мое поведение сильно забавляло Нарнаха и сбивало с толку наших противников, которые никак не могли понять кто я такой: действительный глава или кукла. Особенно после того, как я отказал Нарнаху в одной просьбе, но она была настолько для меня неприемлемой, что я подозревал, что Нарнах, который знал меня очень хорошо, специально высказал ее, чтобы я мог отказать, продемонстрировав, что последнее слово все же за мной. В конце концов, все это настолько сбило всех с толку, что Нарнаху удалось заключить очень выгодный контракт. Это я понял по его довольной физиономии.

– Энинг, ты гений! А я то дурак не сразу разгадал твою игру! А потом я еще подкинул им тему для размышлений, когда ты отказался от выгодного предложения! – заявил Вильен, подтверждая мои подозрения, что он выказал его специально, чтобы я отказал.

– Какую игру? – недоуменно спросил я.

Нарнах так же недоуменно смотрел на меня.

– Но твоя игра с интендантами…

– Но я просто забавлялся. Мне показалось довольно забавным то, как они пытались воздействовать на меня, не представляя наших с тобой отношений. Я просто развлекался.

Вильен сел в кресло и уставился на меня.

– Знаешь, я иногда перестаю понимать, когда ты шутишь, а когда говоришь правду. Может ты и правда только забавлялся, но твоя забава оказалась как нельзя более кстати. Из-за нее мы заключили очень выгодный контракт. Могу только посоветовать тебе и впредь так же забавляться. А теперь рассказывай про свои проблемы.

– Какие проблемы?

– Энинг, не считай меня идиотом. Я же видел какой задумчивый ты шел, когда встретил тебя. К тому же я вчера поговорил с Далилой. – Ага, теперь понятно, почему Далила согласилась проводить Нарнаха – они меня обсуждали.

– Да это ерунда. – Я поделился сомнением с Вильеном, в тайне надеясь, что тот высмеет мои страхи.

Вопреки моей тайной надежде, Нарнах не засмеялся, а нахмурился.

– Да нет, не ерунда. Тут ты прав. – Нарнах задумался. – Да, везет тебе на сюрпризы. И при этом ты можешь совершенно честно сказать, что ничего подобного не хотел. Что ж, могу тебе только посоветовать быть более разборчивым при выборе друзей и не верить сладким речам. Энинг, запомни одну житейскую мудрость, которая может тебе помочь, если ты поймешь: настоящий друг не тот, кто всегда с тобой соглашается, кто постоянно восхищается тобой, кто заглядывает тебе в рот, готовый подхватить каждое твое слово…

– Ну уж, такого я сразу раскушу.

– Это ты сейчас так думаешь. Конечно, такого идиота ты раскусишь сразу, но беда в том, что не все негодяи идиоты. Поверь, у них большой опыт обмана, а на лесть очень трудно не клюнуть. Поэтому доверяй не тем, кто утверждает, какой ты гениальный, ловя каждое твое слово. Верь тем, кто спорит с тобой, кто готов отстаивать собственное мнение перед тобой, кто не боится сказать правду, даже зная, что она тебе не понравится. Именно такие люди и есть твои настоящие друзья.

– Я запомню это и подумаю.

– Подумай. Подумай о тех многочисленных царях, королях и прочих властителях, которые оказались в одиночестве, всеми покинутые и преданные, окруженные врагами и предателями. И только потому, что они в свое время окружили себя теми, кто говорил приятные им вещи, и прогнали тех, кто говорил им то, что им было неприятно, даже если это была правда.

Об этом действительно стоило подумать.

Вильен попрощался со мной и отправился по своим делам, я же решил погулять по городу и подумать над тем, что сказал Нарнах. Что ни говори, но у него большой опыт общения с людьми. Для него это вопрос жизненной необходимости. А от того, как он умеет подобрать себе людей, зависят прибыли Нарнаха. Так что словам Вильена в этом плане можно верить безоговорочно. Нет, неправильно. Верить кому-то безоговорочно – это переложить ответственность за свои поступки с себя на кого-то другого. Ведь что может быть проще, чем заявить: «Я так сделал, потому что он мне так сказал! Как он меня обманул, а я так ему верил!» Но ведь человек должен и собственные мозги иметь. Друзьям нужно верить, но не перекладывать ответственность на них за собственную глупость. Прав Вильен? Да, я готов согласиться с ним, тем более что Мастер тоже говорил об этом. Да и у меня есть кое-какой собственный опыт.

В гостиницу я вернулся только под вечер.

– Сегодня, пожалуй, стоит остаться здесь, – сообщил я Готлибу. – На ночь не будем выезжать.

Готлиб согласно кивнул, но все же заметил:

– Это не самая дешевая гостиница.

– Да ладно тебе жадничать. Не так уж здесь и дорого.

– С моей стороны было бы глупостью беречь чужие деньги. У милорда для этого есть управляющий, – усмехнулся Готлиб. – А мне здесь нравится.

– Тогда проведем здесь еще одну ночь.

В отличие от моих людей, я жил в гостинице совершенно бесплатно. Хозяин наотрез отказывался брать у меня деньги, считая, что не разорится, если предоставит номер спасителю города за счет заведение. И считал вполне справедливо, тем более что реклама, которую я невольно делал гостинице, привлекала сюда дополнительных клиентов. Поэтому я отнесся к бесплатному проживанию здесь немного философски, что, учитывая мое финансовое положение, я вполне мог себе позволить. Правда, меня крайне интересовало название гостиницы, и один раз я даже хотел спросить хозяина, почему он называл ее «У моста», хотя поблизости нет ни одного, но сначала было некогда мне, а потом я не видел хозяина. Так это для меня и осталось загадкой. Тут я подумал о Роне и приподнялся в кровати.

– Рон, ты спишь? – позвал я.

– Спал, – отозвался недовольный голос. – Чего надо?

– Ты не знаешь, почему эта гостиница называется «У моста»?

– И ради этого ты меня разбудил?

– Рон, не вредничай. Если бы ты спал, то тебя было бы из пушки не разбудить, а ты отозвался сразу, как только я тебя позвал.

– Ладно, так и быть, объясню. Эта гостиница называется так потому, что раньше она стояла на перекрестке, через который был перекинут пешеходный мост. После пожара здесь проложили более широкую улицу, перекресток убрали и в мосте отпала необходимость. Но хозяин не стал менять название, посчитав, что если она уцелела при пожаре, то это знак свыше ничего в ней не менять. Если это все, что ты хотел узнать, то я буду спать, с вашего разрешения, милорд, – последнюю фразу Рон произнес с легкой издевкой. По шее, что ли ему надавать? Нет, вставать неохота, да и спать хочется.

Утром я решил рано не вставать. Ага, как же! Решил! Меня подняли сразу после восхода, даже не спросив моего мнения. Оказывается весь мой отряд уже встал и теперь ожидает меня.

– Слушай, а вы не могли бы еще немного поспать? – пытаясь быть вежливым, спросил я у Готлиба.

– Милорд, если вы хотели сегодня отдохнуть, то вам следовало сказать об этом мне вчера, тогда я не стал бы поднимать людей так рано.

Что ж, сам виноват, ничего не попишешь.

– Ладно. Сейчас спущусь.

Готлиб поклонился и вышел. Я же совершил свой самый большой подвиг за все время нахождения в этом мире: поборол сон и встал, а потом заснул стоя. Проснулся я оттого, что брякнулся во сне на пол и сильно ударился коленом об кровать. Поминая всех святых, не очень святых и совсем не святых, я потер саднящую коленку и встал. Чтобы снова не уснуть пришлось прибегнуть к дей-ча. Нет, это все-таки издевательство над бароном. Я вчера вымотался морально на всех этих переговорах, которыми наградили меня сначала Мервин, а потом Нарнах. Потом вымотался физически, исходя пешком чуть ли не весь город, да еще в кольчуге и с мечом, размышляя о своем новом положении. Потом часа два занимался разными хозяйственными делами, уплачивая за ту мебель, которую превратили в дрова мои охранники сегодня за ужином, когда они поспорили с гвардейцами Амстера кто из них сильнее. Еще час пришлось потратить на восстановление хороших отношений с хозяином. В результате всего этого я лег спать в третьем часу утра. Имеет ли право после этого барон поспать подольше? Имеет! Тогда почему мне не дают воспользоваться этим правом? Вот Рон дрыхнет и хоть бы что. И будет до обеда дрыхнуть. Где же справедливость? Справедливости в мире нет. Придя к такому грустному выводу, я открыл глаза и, чувствуя себя взбодренным после дей-ча, тихо, стараясь не потревожить спящего Рона, оделся и вышел.

К полудню удалось закончить все организационные вопросы, поскольку только сейчас обнаружилось, что у нас нет многих, необходимых для похода вещей. В частности обнаружилось, что нет палаток для солдат.

– Я думал ты специально не взял их с собой, – сообщил мне Готлиб, выслушав мои высказывания о тех, кто собирал поход. – Обычно барон должен проверять то снаряжение, которое берут с собой его люди.

Я тут же замолчал, признавая его правоту. Опять я влип в неприятности просто от незнания тех тонкостей, которые остальные бароны познают с рождения.

– Если ты помнишь, то я не родился бароном и стал им по завещанию. Я думал, что такие очевидные вещи должны знать солдаты и без напоминаний.

Теперь настала очередь Готлиба задуматься.

– Я об этом не подумал, – признал он. – Я думал ты приготовил все необходимое здесь, поэтому и не берешь лишнее в дорогу. А то, что мы по дороге останавливались на постоялых дворах, убедило меня в этом.

– Ладно. Сейчас уже поздно искать виновного. – Я вытряхнул свою сумку и достал кошелек с золотом. – Вот. Отправь кого-нибудь из солдат, пусть закупят все, что нам нужно. И пусть выбирают все лучшее.

– Солдат, милорд?! – изумился Готлиб. – Да они же половину своруют и накупят какую-нибудь дешевку, утверждаю, что именно на это истратили все выданные деньги.

– Готлиб, – устало попросил я. – Я не выспался и сейчас туго соображаю. Сам найди кого отправить. Не найдешь, отправляйся сам и прихвати солдат в качестве носильщиков.

– Я отправлю сержанта.

Сержанты в тевтонской армии почти полностью соответствовали сержантам армий моего мира. Они отвечали за дисциплину в отряде, когда командиры были заняты (пирушкой, например) и назначались из опытных латников, низшего происхождения. Почему сержант будет честнее солдат, которым, собственно он и является, я не понял.

– Хорошо.

Вспоминая ту суету, что была утром, я хмурился и сердито кусал губы. Можно сколько угодно ругать Готлиба или Хоггарда, но они не могли предполагать, насколько я плохо знаю все детали похода. Поэтому то, что для них было очевидно, для меня было в новинку и мне всему приходилось учиться на ходу. Поэтому-то они и ничего не сказали мне, когда в поход отряд собрался кое-как. Они-то были уверены, что я знаю, что делаю и им даже в голову не пришло поправить меня. Решив не повторять прежних ошибок, я на этот раз, прежде чем выехать из гостиницы, проверил досконально весь багаж. Причем смотрел не только я (откуда я знаю, что может понадобиться отряду в пути?), но и заставил смотреть Готлиба, к которому подольстился тем, что он более опытен и побывал во многих походах. Польщенный Готлиб согласился провести проверку после меня. Я же не столько проверял, сколько учился у него, наблюдая за действиями Готлиба.

– Ну скоро мы отправимся? – Рон нетерпеливо гарцевал на своем коне. За время путешествия Рон стал отличным наездником и сейчас я сильно сомневался в том, что теперь он не смог бы справиться с тем конем, которого он нашел во время осады Амстера. Тогда мы были вынуждены его продать именно потому, что Рон не смог справиться с боевым конем. Да, теперь бы он справился. Рядом с Роном стоял Дин, завистливо наблюдая за приятелем. Интересно, что этот чертенок наплел другу? Наверняка о каком-нибудь важном задании, которое он должен выполнить, но о котором ничего сказать не может в силу его жуткой секретности, но Дин его друг и по секрету можно сказать… Дальше все зависело от фантазии Рона, а она у него была довольно богатой. – Что мы возимся?

– А некоторые сони могут помолчать, – оборвал я его. – Сам спал до одиннадцати, а теперь всех торопишь.

– А я виноват, да? Сам меня не разбудил!

– Так, я еще и виноват. А ну цыц у меня.

Рон обиженно фыркнул.

– Тоже мне, командир. – Но сказал тихо, чтобы никто не услышал. Только он забыл, что слух у меня был гораздо лучше, чем у обычных людей, благодаря занятиям с Дерроном и Мастером.

– Теперь все? – спросил я Готлиба.

Тот кивнул.

– Кажется да, милорд.

– Отлично, тогда вперед. – Я вскочил на Урагана и выехал вперед отряда. Рядом пристроился Готлиб, а с другого бока поехал Рон. За нами ехали остальные солдаты.

Как и в прошлый раз, нас провожали удивленные взгляды жителей, не понимающих, что чужим солдатам могло понадобиться в их городе. Под эти удивленные взгляды мы и покинули Амстер. Вспомнив часового, который не хотел пускать наш отряд в город, указывая, где остановились все остальные солдаты Тевтонии, я направился в ту сторону.

Тевтонскую армию я нашел сразу. На поляне чуть в стороне от города стояли высокие островерхие палатки, которые, казалось, стояли кое-как. Однако, присмотревшись, я обнаружил, что порядок все же существует. Палатки радиально расходились от шатра в центре, где, скорее всего, располагался командир этого отряда. А между рядами палаток были вбиты колья, к которым были привязаны кони. Я оценил удобство такого расположения. Кони почуют чужаков быстрее людей, и любому, кто попытается пройти к центру придется очень непросто. Но я не завидовал тем, кто располагался с краю этого круга. В последствие я узнал, что при опасности столкновения с противником по кругу лагеря ставились часовые, которые составляли сплошную цепь. Прикинув количество палаток, я посчитал, что здесь находилось примерно две тысячи конников. Понятно, почему Мервин говорил, что командует этим отрядом полковник. Командующий должен присоединиться позже и возглавить все силы тевтонской армии. А сейчас, насколько я знал, он еще даже не назначен королем.

Рядом с тевтонской армией, располагался лагерь китижской армии, что было закономерно, если учесть, что у тевтонской армии не было своей интендантской службы и, по договоренности, снабжение тевтонской армии должна была взять на себя китижская армия. Сам же лагерь являл собой полную противоположность лагеря армии Тевтонии. В свое время, ведя почти непрерывные войны с Византией, которая долго не прекращала попыток установить господство в том регионе, китижане многое переняли из опыта Византии, и их лагерь очень походил на стандартный лагерь византийской армии. Лагерь представлял собой четырехугольник, где ровными рядами стояли палатки. Внутри лагеря четко вышагивали патрули, стояли часовые. Сама же граница лагеря была намечена небольшим рвом, который в боевых условиях был глубже и шире. Вынутая из него земля образовывала насыпь, наверху которой втыкались колья. Он был похож на римский военный лагерь, как я видел его в учебнике истории, но было одно существенное отличие: лагерь китижской армии состоял как бы из двух лагерей, в одном находилась пехота, в другом конница. А при нападении на лагерь, противнику приходилось атаковать не один укрепленный пункт, а два, причем защитники, благодаря близости лагерей друг к другу и специально оставленным проходам могли переходить из одного лагеря в другой. И даже падение одного лагеря ничего не решало, поскольку врагу приходилось тут же начинать штурмовать другой. Китижан было больше, поскольку стандартный полк китижской армии состоял из четырех тысяч солдат и пятьсот конников, если был пехотный и из пяти тысяч – если был кавалерийским.

Оторвавшись от разглядывания военных лагерей, я направился к палатке командира, поскольку обязан был представиться ему и сообщить численность своего отряда. Дальше шла обычная волокита: писаря заносили мое имя и численность отряда в специальный реестр.

Подъехав к палатке, я соскочил с коня и направился к входу. Мои люди остались на конях. Часовые у палатки насмешливо посмотрели на меня, потом один из них вошел внутрь.

– Прибыл еще один отряд, – услышал я сообщение часового.

– Пусть войдет, – буркнул чей-то голос.

Часовой вышел из палатки и откинул полог, приглашая меня зайти. Я пригнулся и вошел. Палатка была довольно просторной, поскольку служила не только жильем для командира, но была еще и штабом. Внутри стоял походный стол, за которым сидел писарь. В самой дальнем углу была постелена постель, которую закрывала занавеска. Вдоль полотняных стенок стояли складные стулья – здесь должны сидеть командиры соединений при совещании. Сам полковник являл собой образ типичного вояки. Высокий, широкий в плечах, на нем была кольчуга, широкий меч висел у пояса. Лицо этого человека было довольно грубым: большой нос, глубокие морщины, чисто выбритый подбородок выпирал вперед, а глаза, казалось, всегда смотрели сердито, ища каких-нибудь недостатков в собеседнике, что было очень неудобно для собеседников. Они, как бы говорили: «Говори-говори, все равно я тебе не верю». В целом этот человек мне не понравился с первого взгляда, хотя я быстро понял, что этот человек профессионал. Он окинул меня своим сердитым взглядом и презрительно фыркнул:

– Еще один маменькин сынок. Почему бы тебе не отправиться домой?

Как я уже говорил, ничем не спровоцированную грубость я не переваривал.

– А вы собираетесь записаться ко мне папенькой?

Писарь опрокинул чернильницу, но даже не подумал ловить ее, а ошарашено уставился на меня. Сам полковник тяжело задышал, словно у него были какие-то проблемы с дыханием.

– Да ты, щенок, соображаешь с кем говоришь?! Твое счастье, что ты еще не зачислен в мой полк, а то я не посмотрел бы на твой возраст и приказал бы всыпать тебе с десяток плетей. За нахальство!!!

– Нахальство, в отличие от глупости, порок меньший.

– Малыш, – прошипел полковник, – искренне тебе советую, найди другой полк и вступи туда. Не вводи в грех.

– Командир, ставящий личные мотивы выше общего дела, не заслуживает зваться командиром и должен быть отстранен от командования, как вредный для армии, – процитировал я одно из основных правил тевтонской армии.

Полковник, казалось, проглотил ежа и теперь мучительно пытался его выплюнуть. Он тяжело дышал, его глаза налились кровью.

– Командир, который выносит суждение о человеке не по его делам, а по внешнему виду или личным симпатиям, – продолжил я цитирования правил, – так же не может быть командиром.

Полковник, наконец, справился со спазмами дыхания.

– Хорошо, – прохрипел он. – Я посмотрю, каков ты в деле. Но не дай бог тебе в чем-то ошибиться. – Рогнар, запиши этого… этого барона.

Но писарь сделать этого не успел. Полог палатки откинулся и в нее влетел часовой.

– Гонец от Его Величества!

– Так впусти!

Часовой вышел из палатки и тут же в нее вошел другой человек в дорожной одежде, но в котором я с удивлением узнал Голос короля. Что же это за послание, которое доверено только человеку, устами которого обычно говорит только сам король? Похоже, те же самые мысли мучили и полковника. Голос тем, временем, оглядел платку и увидел меня.

– Хорошо, что ты здесь. Собственно говоря, я к тебе. Полковник, вы разрешите обратиться к этому человеку? – Еще бы полковник не разрешил что-либо Голосу короля, но он был здесь хозяином и вежливость требовала спросить.

При этих словах полковник удивленно раскрыл рот и уставился на меня. Потом, словно сомнамбула, кивнул.

– Хорошо. – Голос повернулся ко мне. – У меня для тебя послание короля. Личное. – Голос достал письмо и протянул мне.

Я удивленно оглядел сложенный лист бумаги. Потом разорвал его и стал читать. Это еще больше удивило полковника, из чего я сделал вывод, что сам он читать не умеет.

Король в своем письме повторял все тот же свой приказ по поводу драконов, только гораздо более вежливо и с элементами просьбы, не скупясь на комплименты. Дочитав до конца, я вернул письмо.

– Каков твой ответ?

– Нет. Я об этом королю сказал еще на том совещании. И если его это утешит, то могу сообщить, что такое же нет услышат от меня и остальные, а вчера я сказал его и Мервину.

– Я так и думал, что ты откажешь, но король хотел попробовать. – Голос убрал письмо и повернулся к полковнику и писарю. – Вы будете свидетелями того, что здесь сейчас произойдет. Я буду говорить от имени короля. Энинг Сокол, барон Веербаха, рыцарь Ордена и кавалер ордена Чести, – я заметил, как при моем имени расширились глаза у полковника и у писаря, как нервно сглотнул писарь и побледней полковник. – Его Величество Великий Князь Китижа за ратные подвиги во время мятежа награждает тебя Золотой Гривной. – Голос обнажил свой меч и коснулся моего плеча. Потом надел мне на шею золотой плетеный обруч. В этом обруче не было ничего необычного. Обычный, сплетенный из золота обруч, но именно он считался высшей наградой за воинскую доблесть в Китиже. И этот обруч невозможно было купить ни за какие деньги или драгоценные камни. И горе тому, кто осмелится надеть его на себя, не заслужив его. Только сам князь мог наградить им кого-то, но даже он не мог принять здесь единоличного решения. Сначала он обязан услышать мнение минимум троих кавалеров этого ордена. Он должен был описать им, за что собирается наградить кого-то, и только при их единогласном согласии награждал. При этом представить к этой награде мог любой командир подразделения своего солдата. Этот орден был самым демократичным в Китиже и наградить им могли как простого солдата, так и аристократа, поскольку в Китиже считалось, что ратный подвиг одинаков как у простых крестьян, так и у дворян. Так что получить эту награду было действительно очень трудно. Насколько я знал, во всей китижской армии едва наберется десяток кавалеров этого ордена. Как же князю удалось убедить остальных согласиться с этой наградой? Но размышлять у меня времени не было. В этот момент Голос достал нечто, при виде чего полковник нервно схватился за стул.

– Кроме того, Его Величество Отто III производит Энинга Сокола в полные генералы Тевтонской армии. – Голос протянул мне генеральский жезл, украшенный рубинами и сапфирами. Когда я принял жезл и встал с колена, Голос вручил мне приказ, где я должен был поставить подпись, что я и сделал, приложив к нему еще и обруч с рыцарским камнем. После чего Голос поклонился и вышел из палатки.

Когда я повернулся к собеседникам, то обнаружил, что писарь стоит навытяжку, а полковник, копируя стойку писаря, играет желваками.

– Какие будут приказания, господин генерал? – Хмуро спросил полковник, кажется, он уже приготовился к самому худшему.

Я вздохнул.

– Прежде всего, сядьте. Оба. Я хочу сказать, что мое производство в генералы акт чисто политический, который был необходим по некоторым причинам, о которых вы узнаете позже. Поэтому, если вы ожидаете моего приказа, то вот он: продолжайте исполнять свои обязанности и никому! Слышите, никому не говорите вот об этой штуке. – Я покрутил жезлом. – Я буду в вашем полку наравне с остальными баронами, и только мы трое будем знать о том, кто я такой. Хорошо?

– Нет! – отрезал полковник. – Я не могу командовать генералом. Как я могу отдавать вам приказ, зная, кто вы? Вы ведь можете проигнорировать мой приказ, и я ничего не смогу с вами сделать. В этом случае вся дисциплина покатится к чертям.

Вот еще проблема. Полковник, оказался принципиальным.

– Полковник, как вас, кстати зовут?

– Герхардт, барон Анребера.

– Так вот, Герхардт, если я пообещаю выполнять все ваши приказы, вы согласитесь? Конечно, при условии, что они не будут противоречить правилам армии.

Полковник задумался. Потом посмотрел на меня.

– Почему Голос назвал тебя рыцарем Ордена?

– Потому что это так и есть. Я рыцарь Ордена.

Полковник несколько секунд разглядывал меня.

– Хорошо. Я верю вам, хотя и не понимаю, зачем вам это надо.

– Господи, ну не хотите же вы, чтобы я стал командовать? Я же никогда не командовал армией. Я даже при сборе своего отряда допустил множество промахов. К тому же, как я сказал, мое производство дело чисто политическое, а здесь нечем хвалиться.

– А орден? – вдруг спросил Герхардт. – Он тоже дело политическое?

– Об этом лучше спросить у князя. Хотя подозреваю, что он за то дело у Днепра. Мне пришлось поучаствовать в том бою.

– Я слышал о нем. Что ж, надеюсь сегодняшняя наша размолвка всего лишь досадная случайность, милорд.

– Я тоже надеюсь, господин полковник. Но все же, не стоит так набрасываться на людей, даже не дав им вставить слово.

– Пусть это будет мне уроком, – согласился Герхардт.

– И еще, у вас нет чего-нибудь, во что можно завернуть эту штуку, – я поднял генеральский жезл. – Если я сейчас выйду с ним на улицу, то вряд ли мне удастся сохранить инкогнито.

– Найдем, но… милорд, если вы хотите сохранить инкогнито, то под каким именем вас записать?

– Под каким? – Я на миг задумался. – Полковник, вы ведь уже догадались, что Энинг – это мое прозвище?

– Конечно. Таких имен нет.

– Так не пора ли мне начать называться своим настоящим именем? Запишите меня как Егор Сокол.

– Но Егор…

– Это имя моей родины.

Полковник хотел что-либо спросить, но лишь кивнул.

– Хорошо, милорд. Никто про вас не узнает, если вы сдержите свое слово.

– Отлично. Тогда до встречи, господин полковник.

Едва выйдя из палатки, я сказал Готлибу, что бы меня называли моим настоящим именем.

– Не хочу, чтобы вокруг меня поднимался какой-нибудь шум. Ради собственного здоровья мне стоит раствориться среди обычных солдат.

Готлиб с любопытством покосился на непонятный сверток у меня в руке, которого раньше не было, но ничего по этому поводу не сказал.

– Я слышал, как твои родители и твой брат называли тебя этим именем, но я не слышал, чтобы оно где-то встречалось.

– И, тем не менее, это мое имя. Доведите это до всех солдат.

– О, по этому поводу можете не беспокоиться, милорд.

– Надеюсь, а теперь поехали искать место, где можно поставить наши палатки.

– А что искать. Поехали к краю лагеря и там поставим.

Так мы и сделали. Вскоре уже солдаты распаковывали свои нехитрые пожитки, забивали колья для палаток. Готлиб бегал от одной палатки к другой, проверяя крепления, следя за работами. Я же делал вид, что распоряжаюсь.

– Привет, – неожиданно для меня раздался у меня за спиной голос. Я обернулся и встретился глазами со своим ровесником. Ну, может он был на год постарше. По крайне мере, я впервые встречался со своим ровесником, на котором был надет полный комплект вооружения: кольчуга, меч, кинжал, даже шлем. Мой ровесник был широкоплеч с атлетической фигурой, сразу видно, что физические упражнения для него повседневность. Меч он носил с непринужденностью бывалого солдата, такие вещи примечаются сразу. На его пыльных сапогах из грубой кожи позвякивали шпоры. Мальчишка приветливо и открыто смотрел на меня. Было понятно, что ему хочется подружиться со своим ровесником, наверное, единственным здесь, если не считать некоторых слуг баронов, которых те брали с собой в поход или тех немногих подростков, которые были в обучении в отряде барона как Свольд. Но таких было очень мало. Понятно, что мальчишке, как только он меня увидел, сразу захотел со мной познакомиться.

– Привет, – улыбнулся я. – Ты давно здесь?

Мальчишка с заметной завистью посмотрел на мой рыцарский обруч.

– Не очень. Мы только вчера приехали.

Я повернулся к Готлибу, но тот меня опередил:

– Идите, милорд, прогуляйтесь, – усмехнулся он. – Дальше мы и без вас управимся.

Тут ко мне повернулся Рон и обиженно посмотрел на меня.

– А вы куда, молодой человек? – Тут же заметил его движение Готлиб. – Кто-то заявлял, что тоже хочет встать в строй, так извольте выполнять вашу работу!

Рон растерянно переводил взгляд с меня на Готлиба. С одной стороны ему хотелось утвердиться в отряде не просто как приятель барона, о котором все заботятся, а полноправным членом, как его друг Свольд. Но и пойти со мной ему тоже хотелось. В конце концов, Рон печально вздохнул и вернулся к работе. Я даже удивился, я то думал, что он все же пойдет со мной. Все-таки я недооценивал этого мальчишку.

Поняв, что Рон принял решение, я повернулся к своему новому знакомому.

– Не хочешь прогуляться? Тут недалеко есть хорошая полянка.

Тот удивленно посмотрел на меня.

– Но вы ведь еще не разложились…

Я посмотрел на отряд. Палатки уже стояли, лошади тоже привязаны, поднимался дымок над костром.

– Ерунда. Основное сделано, а дальше и без моей помощи, точнее и без моей бестолковой суеты, разберутся.

– Бестолковой суеты? Но ты барон, а барон должен сам распоряжаться привалом, устраивая своих людей!

– Понятно. Ты так и делал?

– Само собой.

– Это твой первый поход?

Мальчишка смутился, но ответил твердо:

– Да.

– У меня тоже. А у моего помощника этот поход уже тридцать пятый. Так кто лучше справиться: я, ничего еще не знающий, или мой помощник, который проделывал все неоднократно? Конечно, правила вещь хорошая, но я предпочитаю, чтобы моим людям было удобно. А если распоряжаться начну я, то из-за своей неопытности могу такого натворить. Нет уж, пусть каждым делом занимается профессионал.

Мальчишка задумался, кажется, такие мысли не приходили ему в голову.

– Но что здесь сложного? Я ведь справился!

– Ты уверен? – Я понимал, что этого говорить не стоит, если я хочу подружиться с ним, но выбора теперь уже у меня не было. – Откуда ты знаешь, что у тебя получилось? Это ты так решил или тебе это сказал твой помощник?

Мальчишка секунду рассматривал меня, потом резко развернулся и бросился куда-то в сторону.

– Если хочешь, то иди за мной, – бросил он на ходу.

Заинтересованный, я последовал следом за своим новым знакомым. Тот проскочил несколько рядов палаток и подбежал к одной. Я понял, что именно здесь располагается его отряд.

– Фредерик! – Мальчишка остановился около полога. На его зов из палатки вышел пожилой, но еще крепкий человек. Он тут же увидел меня и улыбнулся.

– Господин нашел друга. Я рад.

– Подожди, Фредерик. Скажи, я правильно распоряжался по поводу палаток? Я ничего не напутал?

Фредерик нахмурился.

– Правду! – велел мой новый знакомый. – Я хочу знать правду.

Он требовательно посмотрел на своего помощника. Тот вздохнул.

– Не совсем. Палатки расположены не слишком удачно. Например, вон та загораживает проход к роднику и людям приходится обходить кусты, что бы добраться до воды. А вот эти две помешают пройти нашим людям в случае неожиданного нападения. Конечно, неожиданное нападение нам сейчас не грозит. Лошади же стоят слишком далеко от основной массы палаток.

Мальчишка слушал молча, только покраснел. Потом он резко повернулся ко мне.

– Ты был прав! Проклятье. Я приношу свои извинения!

Я восхитился своим новым знакомым. Многие ли мои друзья из того мира вот так же вот мог ли бы признать свою ошибку? Да скорее они до конца отстаивали свою правоту, даже будучи неправыми.

Я положил ему руку на плечо.

– Не расстраивайся. Просто постарайся в следующий раз доверять дело тем, кто умеет его делать, а сам смотри и учись. В следующий раз сможешь сделать тоже самое и без посторонней помощи.

Фредерик удивленно посмотрел на меня.

– Мудрые слова, милорд.

Мальчишка тоже кивнул.

– Фредерик, слушай мой приказ: в следующий раз, если я буду делать что-то не так, поправь меня.

Фредерик поклонился.

Мальчишка кивнул и зашагал к лесу. Я шел рядом.

– Ты извини, что я на тебя набросился, – вдруг заговорил он. – Я был не прав.

– Да забудь ты. Просто ты слишком серьезно принял все эти правила баронов и забыл, что они для опытных воинов.

– Наверное, ты прав. – Мальчишка развернулся и протянул мне руку. – Меня зовут Артер. Давай дружить.

Вот так в лоб и никаких выкрутасов. И не скажу, что это мне не нравится.

– Егор, – ответил я, пожимая протянутую руку.

– Как?

– Это мое настоящее имя, – кивнул я. – Правда у меня есть еще прозвище, но его я не хочу называть.

– Странное имя.

За разговором мы вышли на поляну в лесу. Голые ветки не слишком облагораживали пейзаж, но сейчас это было все равно. Артер рассказал мне, что является бароном Рекорта. Его отец умер два года назад, после чего он и стал бароном. Узнав, что собирается поход на Сверкающего, он устроил настоящий бой матери, которая не хотела его отпускать. Но он был бароном и имел право приказывать. Бой был матерью проигран, в чем я мог и не сомневаться, видя характер своего нового знакомого. Так Артер и очутился в полку Герхардта. Единственное, на чем сумела настоять его мать, так это на том, что бы он взял с собой в качестве помощника капитана замка, опытного солдата, которому она могла доверить сына.

Я тоже коротко рассказал о себе, не вдаваясь в подробности о двух мирах. Сказал только, что являюсь бароном, но мои родители живы, а баронство мне досталось по завещанию.

– Но ведь это значит, что тебе пришлось сражаться за баронство на турнире, – удивленно воскликнул Артер.

– Мне повезло, – коротко ответил я. – Кстати, Готлиб, которого ты видел как моего помощника, один из моих бывших противников.

Артер удивленно посмотрел на меня, но промолчал.

– А еще, в отличие от тебя, у меня не было выбора принимать участие в этой войне или нет. По многим причинам я обязан принять в ней участие. И извини, если я не все тебе рассказываю.

– Это ничего, – серьезно ответил Артер. – Мы ведь еще слишком плохо знаем друг друга. Трудно сейчас ожидать откровенности друг от друга. Я ведь тоже не все рассказал.

Нет, все-таки этот человек уникален. Я знаком с ним не более часа, а уже чувствую себя так, словно знаю его год.

– Это пройдет, – улыбнулся я. – Думаю, вскоре мы узнаем друг друга поближе.

– Это верно, – улыбнулся в ответ Артер.

– Тогда давай до завтра. Все-таки мне надо быть со своими. Мы ведь и в самом деле еще не устроились.

Артер понимающе кивнул.

– Конечно. Я же понимаю, что сейчас у тебя много хлопот. Да еще полковник. Ух, жуть.

– Что? – Я так удивился последнему высказыванию, что замер. – Почему жуть?

– А разве не так? Как он тебя встретил?

– У-у!

– Вот именно.

– Но почему тогда ты не пошел в другой полк? Ведь, насколько я знаю, здесь формируется еще один.

Губы Артера упрямо сжались, и на лоб легла складка.

– Я не бегаю от трудностей. Так никогда ничего не добьешься. Ты же ведь тоже остался здесь, а не отправился искать другой полк.

Я не отправился искать другой полк по другой причине. Просто я знал, что этот полковник ничего мне не сделает. А вот хватило бы у меня смелости остаться здесь, если бы я, так же как и Артер, был самым обычным человеком? Не имея за спиной ни Мервина, ни короля Отто, ни Ратобора, ни драконов, ни своего искусства рыцаря Ордена? Вряд ли. И тем большее уважение заслуживал Артер. Уходя, я все еще ощущал на себе взгляд своего нового знакомого.

Глава 7

На следующий день я обнаружил, что вывешенный у палатки вымпел полковника исчез. Ага, значит, полк сформирован полностью и больше новичков здесь уже не появится. Вообще армия Тевтонии представляла собой уникальное явление. Ни одному государству армия не обходилась так дешево, как Тевтонии и у очень немногих она была более боеспособной, чем у Тевтонии. Но все же за дешевизну приходилось платить свою цену.

Армия набиралась довольно просто: когда король объявлял сбор, то все бароны со своими отрядами ехали к месту сбора. Там уже находились полковники со своими отрядам. Полковник ставил шатер, поднимал свой вымпел. Каждый подъезжающий барон отыскивал вымпел того человека, под командованием которого хотел служить, ехал туда и записывался со своим отрядом в этот полк. Когда численность полка достигала двух тысяч человек, вымпел убирался, что означало, что полк сформирован. Полковниками, как правило, были те, кто служил в гвардии короля или бароны, произведенные в этот чин за заслуги, именно таких в армии было большинство. Естественно, что если полковник был дурак, что выяснялось практически после первой кампании, то в следующий раз он мог остаться без полка. Подобная угроза быстро очищала армию Тевтонии от дураков. Сами же полковники, те же бароны, в мирное время приобретали гигантский опыт в бесконечных стычках друг с другом. Поэтому среднее звено командования в армии Тевтонии было высоко профессиональным, если даже не сказать великолепным. К тому же расходы на содержание этой армии ложились целиком на баронов, сам король платил только за свою гвардию, численность которой была больше, чем отряд любого барона.

Однако у этой армии были и существенные недостатки. Бароны, даже самые могущественные, никогда не могли собрать под своим знаменем больше пятисот-шестисот человек. Именно поэтому полки Тевтонии по численности были самыми маленькими, по сравнению с остальными армиями. Просто здесь не было опытных людей, способных управлять большими массами людей. К тому же даже сформированный полк еще не был полностью боеспособен. Требовалось некоторое время, чтобы люди здесь притерлись друг к другу, узнали друг друга. Когда же эти полки сливались в армию, то здесь проблем было еще больше. Хотя профессионализм среднего звена командования в большей части компенсировал эти организационные недостатки, но только до тех пор, пока они сражались на своей территории и с армией, на которой правители предпочитали экономить в мирное время.

Но, например с Китижской армией тевтонской воевать было очень трудно, по той причине, что там полки были полностью сформированы уже в мирное время и по приказу они могли сразу выйти из своих лагерей и с ходу вступить в бой, не теряя порядок. Если же эти полки соединялись в армию, то опять сразу появлялась боеспособная сила, поскольку уже в мирное время было четко отработана система взаимодействий и связи. Впрочем, в мелких стычках все недостатки Тевтонской армии были незаметны.

Наш полковник был вовсе не дурак и, хоть он мне не нравился, но я вынужден был признать, что дело свое он знает. Едва закончив формировать полк, он сразу приступил к ликвидации недостатка сплоченности и этим же днем приказал свернуть лагерь. Отъехав от города километров на пять и, найдя подходящую поляну, он устроил настоящие учения. Атака клином, перестройка рядов на ходу, отход с прикрытием от превосходящих сил, отступление, переход от отступления к атаке, тренировка на четкость выполнения команд. И все это многократно повторялось, пока не достигался автоматизм в действии. Над поляной разлетались клочья соломы, которые должны были изображать вражеских солдат, и в которых полк вонзал свои копья. Крики, команды, ржанье, бренчанье доспехов, звук сигнальных труб – все сливалось в один гул, но в котором, тем не менее, люди разбирали то, что надо.

Едва увидев атаку клином, я понял, что здесь мне не место. Здесь требовалась сила, чтобы держать мощное копье, а потом, при подходе к цели, требовалось привстать в стременах и нанести мощный удар копье. Теперь понятно, почему Герхардт злился при виде меня или Артера. Просто в этой лаве мы стали бы лишние. Правда полковник не был бы бывалым солдатом, если бы не нашел применение и нам. Он приказал нам передать наши отряды своим помощникам, а самим быть постоянно около него, чтобы передавать, если понадобиться, его приказы туда, куда сам полковник по той или иной причине поехать не мог. То есть использовал нас в качестве курьеров. Здесь же были и Свольд с Роном и еще трое таких как Свольд воспитанников, но они, правда, были постарше и меня и Артера. Артер было возмутился, но, увидев атаку тяжелой конницы, все понял и замолчал. Но если он думал, что нам предстоит отдых, то он ошибался. Герхардт гонял нас из одного конца полка в другой. Едва передав одно его распоряжение, как следовало скакать снова. Причем пробираться приходились иногда даже навстречу атакующему отряду, а для этого требовалось не только умение скакать верхом и великолепное управление конем, но и доля мужества. Сначала мне с трудом удавалось заставить себя ехать навстречу склоненным копьям, но я быстро понял, что сами солдаты помогают нам, чуть раздвигая свои ряды перед вестовыми, чью роль мы и выполняли.

И так продолжалось несколько дней. Утром мы снова шли к поляне, до седьмого пота учения, потом возвращение в лагерь под Амстером. Все латники в буквальном смысле приползали к Амстеру. Но зато сразу было заметно, что действия полка становились более слаженными, четкими стали действия по перестройки рядов, и все меньше времени требовалось для нее. Все тактические приемы были отработаны до автоматизма, требовалась всего одна команда, чтобы полк перешел от атаки к обороне и обратно. В общем, сейчас мы делали то, что в других армиях делается в мирное время, но благодаря этому я стал узнавать скрытые пружины, которые управляют таким сложным организмом, как полк. Меня все еще поражали некоторые моменты в тевтонской армии, например полное отсутствие снабжения. Поэтому еда доставлялась китижскими интендантами. Но я уже не считал эту армия «сборищем воинственных баронов со своими бандами», как думали многие не в Тевтонии. Я понял, что все здесь было гораздо сложнее, что тут не просто «сборище», а действительно армия, подчиняющего воле командира. Теперь я уже не сомневался, что сам полковник будет с таким же усердием выполнять команды командующего, как сейчас все эти свободные бароны, которые раньше и не остановились бы перед Герхардтом из-за своего более высокого положения, сейчас четко и быстро выполняли все его приказы.

В полку были даже специальные службы, а не только солдаты, вопреки общераспространенному мнению. В полку были несколько магов-врачей с помощниками и санитарами, пять кузнецов с походными кузницами и с тремя подмастерьями каждый. Кроме того, из людей низкого происхождения был сформирован специальный отряд легких конников из сотни человек для разведки. В полку были и несколько плотников с приданными им около тридцати крестьян для того, чтобы наводить мосты, если необходимо будет переправиться через реку или овраг. А в случае осады именно они будут делать осадные машины. Причем все эти службы были обеспечены лошадьми как для самих людей, так и для их инструментов, поэтому они могли двигаться вместе с полком не отставая.

Наблюдая за учебными боями, когда полковник приказывал разделиться полку и атаковать друг друга тупым оружием, я познавал тактические приемы на практике, наблюдая их воочию, а не по рассказам Деррона. И этот урок оказался наиболее полезен.

В один из дней неожиданно пошел снег, впервые на моей памяти в этом мире (и это в конце декабря). Но это вовсе не послужило причиной отмены тренировки, как я надеялся. Когда мы, шатаясь от усталости, возвращались в лагерь, нас встретил посыльный из Амстера. На него никто не обратил внимания, но тут меня срочно вызвали к полковнику. Я дал шпоры коню и вырвался вперед отряда, где ехал Герхардт. Заметив меня, Герхардт тоже пришпорил коня и оторвался от полка. Когда я догнал его, то мы оказались одни впереди всех солдат.

– Сейчас я получил послание, где тебя просят прибыть к Мервину.

– Почему вы? – изумился я. – Послание ведь мне.

– Похоже, Мервин даже не знал, что ты в моем отряде. Посыльный просто подъехал ко мне и спросил, не здесь ли находится Энинг Сокол. К счастью его никто не слышал. Я сказал, что ты здесь, тогда он передал для тебя эту просьбу.

– Понятно. Что там у них случилось? Ладно. Сейчас сообщу Готлибу и поеду. Ох, чувствую не спать мне сегодня.

Я сообщил Готлибу об этой просьбе-приказе.

– Ты уверен, что тебе не нужно сопровождение?

– Готлиб, все окрестности Амстера нашпигованы войсками. Зачем мне может понадобиться сопровождение? Да и в город одного меня охотней пустят, чем вместе с солдатами.

– Хорошо.

В Амстер я въехал через двадцать минут после этого разговора и сразу направился к магистратуре. Там меня уже нетерпеливо ждал Альфонсио, который провел меня сразу к Мервину.

– Энинг, наконец-то тебя нашли. – Мервин поднялся мне навстречу. Я заметил, что перед ним знакомый мне футляр с палочками даль-связи: опять проводилось какое-то совещание.

– Что случилось, Мервин.

– Ну, прежде всего, сегодня днем у меня был твой друг Эльвинг.

– Эльвинг? А где он сейчас?

– Сейчас он со своим отрядом. Он привел около двух тысяч эльфов. В основном молодежь. Все они выразили желание, чтобы Эльвинг был их представителем у нас и выбрали его командиром. Так что теперь твой друг командир эльфийских лучников. Мы сейчас с ним и с остальным советом, – Мервин кивнул на футляр, – решили, что самое лучшее будет присоединить эльфов к бриттским лучникам. Эльвинг согласился. Так что в настоящее время все они садятся на корабли для переправы в Бриттское королевство. Эльвинг ждал тебя, хотел поговорить, ведь теперь неизвестно когда вы встретитесь, и он очень сожалел, что тебя не смогли вовремя найти.

– Понятно. – Я с досадой хлопнул себя по бокам. – Жаль. Ладно, надеюсь, скоро мы все же встретимся. В конце концов, мы все соединимся в одну армию.

– Действительно, но я позвал тебя не для этого. Энинг, где твой маг? Декабрь уже заканчивается.

– Если Мастер сказал, что он подготовит мага к концу декабря, то так оно и будет.

– Я понимаю и верю тебе. Ратобор тоже верит, но есть еще Отто, есть король бриттов и император Византии. Их твои слова интересуют мало.

– Хорошо, я потороплю Мастера.

– Поторопи.

Я вышел из магистрата и остановился, задрав голову. Уже стемнело и отчетливо были видны звезды. В короткие зимние дни Солнце быстро заканчивало свой бег по небосводу и опускалось за горизонт. Я усмехнулся, вспомнив, как двое крестьян из приданных плотникам, обсуждали предстоящую кампанию против Сверкающего. Один все удивлялся, как такие умные люди, как король Отто и остальные бароны выбрали для войны время, когда стоят такие короткие дни. Ведь в темноте будет не очень удобно сражаться. Другой отвечал, что для этого в армии везут множество телег с паклей, пропитанной нефтью. Эти телеги будут поджигать в темноте, чтобы при этом свете воевать. Другой утверждал, что маги Византии придумали искусственное Солнце, при свете которого будет светло как днем. Они спорили до хрипоты, отстаивая каждый свою версию. Я попробовал им объяснить, что Большой Остров находится за экватором и, следовательно, там сейчас лето, а дни очень длинные. Крестьяне уничижительно посмотрели на меня, и только мой обруч не позволил им высказать все, что они обо мне думают. Один из них все же попытался меня просветить:

– Да как же, милорд. Смотрите, вот Солнце, вот оно уходит за горизонт и везде на Земле наступает ночь. Как же одновременно дни могут быть и короткими и длинными.

Я тогда только рукой махнул, поняв, что переубедить их не удастся.

Улыбнувшись этому воспоминанию, я оторвался от созерцания звездного неба, решив навестить Далилу.

Площадь перед гостиницей, как обычно, была ярко освещена. Гуляли люди. Протиснувшись мимо них, я вошел внутрь, и хотел уже было подниматься на третий этаж, но тут в углу заметил Далилу, которая сидела за столиком с каким-то мужчиной. Мужчина сидел ко мне спиной, и я не мог разглядеть его лица. Одет, впрочем, он был довольно прилично. За поясом висел меч, значит не простолюдин. Интересно, кто это? Ведь видно, что Далила, хоть и слушает его с интересом, но как-то одновременно с этим равнодушно. Меня она не заметила, поглощенная беседой и едой. Я осторожно, стараясь не привлечь ее внимание, стал приближаться. К счастью рядом с их столиком стоял столб, за которым можно было подойти к ним незаметно.

– Вообще-то, я человек спокойный, – услышал я голос мужчины. – Но вы сами подумайте, как мне надо было реагировать в той ситуации?

Ясно, кто-то решил перед Далилой похвастаться своими подвигами. Но почему этот голос кажется мне знакомым? Тут мужчина слегка повернулся и я чуть не вскрикнул, узнав знакомый профиль. Так, значит, Мастер уже закончил обучение Аркадия Анатольевича и тот уже здесь. Но почему Мастер ничего не сообщил мне? Неужели ему так сложно было сообщить о приезде Аркадия по даль-связи?

– А подслушивать, молодой человек, между прочим, не очень хорошо, – неожиданно сказал Аркадий. Я понял, что тот только почувствовал мое присутствие и мой интерес к ним, но не узнал меня. Я же, не опасаясь, не маскировал себя. Все же Деррон хорошо поработал, раньше Аркадий никогда бы не сумел почувствовать чей-либо интерес к себе. Конечно, при желании, я мог бы замаскировать его. С помощью самоконтроля это было несложно.

При словах мужчины Далила резко вскинула голову и встретилась со мной глазами. В миг сердитое выражение исчезло, и она улыбнулась.

– Энинг! Боже, как я рада тебя видеть! И давно ты здесь стоишь?

– Не очень. – Я подошел к свободному стулу и сел под изумленный взгляд Аркадия, который, ошарашено смотрел на меня. Я кивнул на него. – Этот грубиян вам мешает, леди?

– Скорее забавляет.

Я расхохотался и посмотрел на Аркадия.

– Каково? Оказывается, ты всего лишь забавляешь леди.

– Эй, вы что, знакомы? – Теперь уже Далила переводила удивленный взгляд с меня на Аркадия.

– Немножко, – усмехнулся я. – Это и есть тот самый маг, за которым я ходил в свой мир.

– То-то мне его истории показались неправдоподобными. – Далила с интересом посмотрела на Аркадия. – А это он рассказывал про свой мир.

– Егор, – прошипел мне Аркадий в ухо, – ты не мог бы попозже появиться?

– Обойдешься. Ваше высочество, если этот человек невольно оскорбил вас, то смиренно прошу прощения за него.

– Заканчивай клоунаду, Энинг. Я знаю, какой ты хороший актер.

– Ваше высочество? – Аркадий ошарашено посмотрел на Далилу.

– А вы что, даже не познакомились? Спешу исправить. Аркадий, позволь тебе представить моего хорошего друга и спутника во многих походах, ее высочество принцессу Пармскую. Ваше Высочество, это тоже мой друг, но, так сказать, в другом мире. Раньше был военным, потом переквалифицировался в мага. Его зовут Аркадий, но можешь называть его просто Аркадер, к тому же это имя в этом мире довольно распространено.

Они переглянулись друг с другом и, согласно кивнув, разом вылили мне на голову воду из специальной чашечки, которая подается каждому посетителю для мытья рук.

– За что?! – возмутился я.

– Энинг, я могу представиться сама. К тому же ты наверняка собирался сказать какую-нибудь шутку в своем вкусе.

– Неправда, – соврал я. – Я собирался быть предельно серьезным и вежливым. А за ваше обращение со мной я испорчу вам весь вечер. Аркадий, вставай и поехали к Мервину. Между прочим, Мастер мог бы и предупредить меня о твоем приезде, я бы тебя встретит.

– Да, – Аркадий посмотрел на меня. – По поводу Мастера. Между прочим, твоя даль-связь не отвечала. Мастер даже испугался, когда не смог с тобой связаться. Пришлось ему прибегнуть к другому способу отыскать тебя. Он выяснил, что ты жив, но ты по-прежнему не отвечал на вызов. И что ты там говоришь про Мервина?

– Подожди с Мервиным. Почему Мастер не смог связаться со мной?

– Вот это он и попросил меня узнать. Покажи свою даль-связь.

Я полез в карман за кожаным кошелем, в котором обычно носили палочки даль-связи. Но едва я достал его, как и сам понял, почему Мастер не мог связаться со мной – все палочки кроме одной были сломаны. Уцелела только та, через которую я держал связь с Нарнахом. Скорее всего, я сломал их во время учений, но это было слабым утешением.

– Вот черт! – Я возмущенно уставился на обломки даль-связи, как будто они были в чем-то виноваты.

Аркадий кончиками пальцев поднял обломок палочки.

– Понятно.

– Надо сообщить родителям и Мастеру! Боже мой, да моя мать с ума сойдет, если попытается связаться со мной и ей это не удастся!

– Мастер уже знает, – ответил Аркадий.

Я секунду смотрел на него, потом кивнул:

– Понятно. А Деррон? Он тоже с тобой?

– Да. Мы посчитали, что так будет лучше. К тому же тебя ведь все равно не было.

– Не оправдывайся, я же ведь не возражаю. Только подожди секунду. – Я сжал в руке оставшуюся целой палочку даль-связи.

– Слушаю, Энинг, – раздался знакомый голос Нарнаха. Я коротко обрисовал ситуацию с даль-связью. – Понимаешь, если моя мать попытается со мной связаться и у нее не удастся, то ведь она черте что подумает. У тебя есть где-нибудь поблизости с моим замком люди с даль-связью? Не могли бы они заехать ко мне и сказать об этом?

– Я сделаю даже лучше. Я попрошу своего человека отдать свою даль-связь твоим родителям, а при встрече я передам тебе вторую палочку.

– Спасибо, Вильен.

– Не за что. И не огорчайся, с кем не бывает. – Связь оборвалась.

– Так. Теперь, когда с этим выяснено, то нам пора. Аркадий, вперед, нас ждут великие дела.

– Между прочим, Энинг, уже половина одиннадцатого вечера, – заметила Далила. – Куда ты собрался потащить своего друга?

– Я же сказал, к Мервину. Между прочим, он уже две недели мне покоя не дает, все спрашивает, когда прибудет тот маг, что сможет бросить вызов Сверкающему. Так что вперед.

Аркадий с явным сожалением посмотрел на Далилу.

– Слушай, сейчас поздно, а правитель, как я слышал, человек старый. Он уже спит, наверное. Завтра утром и отправимся к нему.

– Если спит, то ради такого случая проснется. И, между прочим, что значит старый? Ему всего шестьдесят. А средняя продолжительность жизни в этом мире сто шестьдесят лет. Так что пошли. А утром никак нельзя. Между прочим, мне сегодня ночью необходимо вернуться в полк иначе мне будет от полковника на орехи. Он отпустил меня всего до часа.

Не думаю, что Аркадий не знал о продолжительности жизни в этом мире, поэтому его слова о старости Мервина были просто попыткой отговориться, но вот мои слова про полк его поразили.

– Ты записался в полк?!

Я поморщился.

– Не скажу, что у меня был особый выбор. Как ты слышал, я теперь барон, а это кое к чему обязывает. В частности, во время войны я обязан предоставить в распоряжение главнокомандующего свой отряд, численностью не менее пятнадцати человек.

– Понятно. А кто главнокомандующий?

– Еще не назначен. Если ты про тевтонские силы, то, как я слышал, Отто собирается доверить их своему сыну. А если ты про командира союзными силами, то, похоже, там еще ругаются. По-моему, они там так никогда и не договорятся. Собственно, именно по этой причине Мервин дожидался тебя с таким нетерпением. Он рассчитывает, протолкнуть тебя, как человека независимого от всех союзников, к тому же мага.

– Меня?! Но я совершенно не представляю войну с мечами и катапультами!

– А вот об этом говори не со мной, а с Мервиным и остальными монархами. Я в этом деле ничего не решаю. У меня даже права голоса нет. Все, пошли, а то я непременно опоздаю в полк.

Аркадий поднялся.

– Извините, леди, но, кажется, дела и в самом деле заставляют меня покинуть вас. Очень жаль, ваше общество было чрезвычайно приятно.

– О, не расстраивайтесь, маг, мы еще встретимся. Я ведь тоже отправляюсь вместе с армией. Это ведь дело касается меня больше, чем вас. Вы разве не знали, что Парм располагался на Большом Острове? Мои родители были убиты Сверкающим.

– Я не знал, – растерялся Аркадий. – Простите.

– Ничего. Ладно, пойдемте. Мне тоже надо с Мервиным кое-что обсудить. А то еще у некоторых возникнет мысль использовать меня как важную фигуру в попытке оторвать Парм от империи Сверкающего.

– А ты разве не хочешь вернуться в свое королевство? – удивился я.

– Нет!!! – яростно прошипела Далила. – Никогда! Никогда больше я не приближусь к трону! Я хочу, чтобы мои дети росли подальше от всех тех опасностей и подлостей, которые ожидают их во дворце!

– Но так не всегда бывает. Вот Ольга…

– Энинг, не спорь. Что ты знаешь об Ольге? Как ты думаешь, почему она предпочитает быть где угодно, но только не во дворце? Почему она предпочитает путешествовать, а не сидеть дома? Беда в том, что даже в самом лучшем дворце всегда найдутся подлецы, которые поспешат впрыснуть в твои уши порцию яда, чтобы расправиться со своим противником. Я помню, как это было со мной. Нет!!! Никогда больше не сяду на трон!

Далила явно находилась на взводе из-за каких-то своих воспоминаний и сейчас она никого слушать бы не стала. Мне оставалось только промолчать, чтобы не раздражать ее сильнее.

– Ну что ж, собственно, я с тобой не спорю. Это твое право поступать так, как хочется тебе. Но не пора ли нам к Мервину? Мы уже десять минут как выходим из гостиницы и все выйти не можем.

К магистрату мы добрались довольно быстро. Пока Аркадий с интересом рассматривал зал приемной я отыскал Альфонсио.

– Альфонсио, мне необходимо к Мервину.

– Но, милорд…

– Знаю, но это очень важно. Очень.

Альфонсио задумчиво почесал подбородок, искоса изучая моих спутников.

– Ладно, – наконец решился он. – Пройдите в соседнюю комнату и ждите там. Правда там еще какой-то тип околачивается. Тоже, говорит, по важному делу. Очень настойчив и уходить не собирается.

– Хорошо. – Я кивнул и первым вошел в ту комнату, на какую нам показал Альфонсио. Следом вошла Далила, что-то говоря Аркадию.

Человека, про которого говорил секретарь, я заметил сразу. Он стоял к нам спиной, смотря в окно. Услышав звук шагов, он обернулся. И тут я едва не вскрикнул, с такой силой сжала мне руку Далила. Я удивленно посмотрел на нее и ужаснулся – в лице Далилы не было ни кровинки. Она была бледна как сама смерть. Мужчина тоже замер и ошарашено уставился на Далилу. Сам мужчина, что и говорить, был красив: изящная фигура, великолепная грация, чувствуется отточенность движений под руководством опытных наставников, черные локоны спадали ему до плеч, подчеркивая красоту лица. А его рыцарский обруч как бы подчеркивал его элегантность. Таким человеком просто невозможно не залюбоваться. Думаю, не одна женщина потеряла из-за него свое сердце, и не один мужчина завидовал такой мужественной красоте этого человека. Но почему же так испугалась Далила?

Мужчина нервным движением сбросил легкие перчатки, но даже это движение было у него отработано и проведено с некоторым изяществом.

– Что случилось? – Аркадий с изумлением переводил взгляд с Далилы на мужчину. На него никто не обратил внимание.

– Диалина, – хрипло сказал мужчина, не сводя глаз с Далилы.

– Роксолан, – прошипела Далила. – Ты?!

Мужчина шагнул вперед, но Далила резко отпрянула.

– Не подходи, подонок!!!

Мужчина улыбнулся.

– Ну зачем же так, девочка? Разве ты не рада встретить своего любимого мужа? – Не обращая внимания на явное отвращение Далилы, он стал подходить к ней.

Супруг! Теперь мне все стало ясно. Так вот про кого говорила Далила, когда рассказывала об элегантном рыцаре-князе с трухой внутри! Вот про кого она говорила!

– Муж? – Аркадий презрительно скривил губы. – После того, как вам удалось вместе с женой бежать с Большого Острова, то вы поняли, что Сверкающий никогда не успокоится, пока будет жива последняя законная наследница на королевство Парм. Он будет всегда преследовать вас. Вы должны были вечно скрываться, но разве подобное для вас? Ведь это нужно прятаться, жить в каких-то халупах, отказывать себе в тех удовольствиях, к которым вы привыкли. Нет, это было не для блестящего князя Роксолана Этобурского. Подобная жизнь не для него. Однажды ночью он выкрал все деньги и драгоценности и бежал вместе с ними, оставив свою жену без гроша в кармане, преследуемую наемными убийцами.

Я сообразил, что эту историю Аркадию только что поведал Мастер. Как ее узнал тот, я мог только гадать. Наверное, следил за тем бегством, ведь Диалина была единственной представителем правящих домов покоренных королевств, которой удалось бежать с Острова. Хотя вряд ли. Скорее всего, многое знал о самих этих людях, ведь он следил за всеми завоеваниями Сверкающего, а остальное ему подсказало его умение разбираться в людях.

– Ложь!!! – Яростно закричал Роксолан. – Я отошел, чтобы купить еду, а потом за мной погнались убийцы. Я вынужден был убегать в другую сторону, чтобы увести их от Диалины, а когда вернулся, то ее уже не было. Я думал, что они ее схватили.

– Не надо, – устало сказала Далила. – Для того чтобы купить еду тебе не надо было брать все деньги и драгоценности. И потом… я слышала твой разговор со слугой. Я не хотела верить и думала, что ты шутишь… я не могла в это поверить. Я верила тебе настолько, что усомнилась даже в том, что слышали мои уши. Даже когда ты бежал, я не могла в это поверить. Я пошла за тобой, когда ты думал, что я продолжаю спать. И я слышала, как ты сообщил крестьянам, что в лесу ты видел воровку, которую разыскивают за кражу. Ты ведь специально это сказал, чтобы меня поймали. Хватит, не надо лжи.

Улыбка застыла на губах мужчины. В глазах полыхнул огонь.

– Ах ты дрянь! Еще и следила за мной, гадина?!

– То есть она еще и виновата, что не стала дожидаться результатов вашего предательства? – тихонько спросил я. Не знаю почему, но я замечал, что иногда мой тон производит на других людей довольно странное впечатление. Я не шумел, не кричал, не грозил и говорил тихо, но моя сдержанная ярость была заметна всем, и при моих тихих словах казалась еще опасней. Вот и сейчас Роксолан в испуге отпрянул назад, а Аркадий изумленно уставился на меня. – Мне кажется, вам лучше уйти. И лучше бы вам больше не попадаться нам на пути.

– Нет, – неожиданно воспротивилась Далила. – Сначала я хочу получить развод!

– Не дождешься, девочка, – ухмыльнулся Роксолан. – Мы вместе вернемся в Парм и когда союзники разберутся со Сверкающим будем править в согласии.

– Так вот чего ты хочешь? Вот чего добиваешься? Не дождешься! Я решила отказаться от трона и не претендовать на него.

– Вот и хорошо. В таком случае я остаюсь единственным законным наследником.

– Нет! Ты дашь мне развод!!!

– И не подумаю. – Роксолан откровенно наслаждался беспомощностью жертвы. Я решил, что пора вмешаться.

– Мне кажется, развод можно получить и другим путем. – Я обнажил меч и шагнул вперед.

– Прекрасно, щенок. – Мужчина элегантным и плавным движением обнажил меч.

Я презрительно усмехнулся – этот человек явно был последователем этрусской школы фехтования, где основной упор делался на изящность и красоту. Нет, приемы там были хорошие, а уж названия этих приемов… «бабочка делающая взмах крылом», «порхающий мотылек», «цветок, идущий за солнцем» и тому подобное. А движения все там отработаны, точны. Но у этого стиля был один недостаток, который сводил все достоинства к нулю – у них практиковались слишком широкие движения и в поединке меч делал раза в три больший путь, чем нужно реально. Зато как все это красиво и элегантно смотрелось со стороны! Впрочем, такой человек как Роксолан только такой стиль и мог изучать, хотя даже в самой Этрусской империи этот стиль уже давно применялся только для развлечения зрителей в театрах, поскольку в реальном бою от него никакой пользы. Ведь те же кочевники, с которыми Этрусская империя ведет в Африке войну, вряд ли знают, что на удар «бабочка делающая взмах крылом» полагается отвечать защитой «закрывающийся бутон». Обычно они без всяких выкрутасов, пока противник выполнял этот красивый удар, некрасиво тыкали мечом в живот. И, как правило, этот удар им удавался, поскольку их соперник просто не успевал опустить поднятый над головой меч. Этрусские дворяне могли сколько угодно кричать о варварстве своих врагов, ничего не смыслящих в настоящих поединках, но умирать они не хотели. Поэтому вместо своего красивого и элегантного изучали такой некрасивый, но такой эффективный в бою варварский метод фехтования.

Я двинулся навстречу этому вояке.

– Немедленно прекратите! Что вы себе здесь позволяете?! – Мервин вошел в дверь и сердито уставился на меня. – Энинг, о тебе я был лучшего мнения. Что у вас случилось?!

– Так. – Я вбросил шеркон в ножны. – Ничего страшного. Верно? – Я покосился на Роксолана. Тот же удивленно смотрел на меня.

– Энинг, – задумчиво произнес он. Потом покосился на Мервина. – Ничего.

– В таком случае, что вы от меня хотели? Мой секретарь сказал, что у вас какое-то важное дело ко мне.

– У него уже нет никакого дела, – вмешался я. – Он уже уходит. А если он подождет меня немного около главного входа магистрата, то мы его дело обсудим вдвоем.

Мервин изумленно уставился на меня и даже не заметил ухода Роксолана.

– Энинг, что с тобой? Я первый раз вижу тебя в таком гневе.

– Я тоже, – тихонько признался Аркадий.

– Думаю, Далила вам все объяснит лучше меня.

– Да? – Мервин посмотрел на Далилу. – Хорошо. Так по какому делу ты хотел меня видеть?

Я подтолкнул вперед Аркадия.

– Вот ваша светлость. Позвольте представить вам моего друга и Великого Мага Аркадера. Именно его мы и ожидали.

– Вот как? – Мервин с интересом стал рассматривать Аркадия. Тот, непривычный к такому вниманию, чувствовал себя неловко. – Очень приятно, молодой человек. Энинг о вас кое-что рассказывал. В частности, он говорил, что раньше, у себя на родине, вы служили в армии и у вас даже есть опыт.

– Мой опыт может оказаться бесполезным. – Аркадий неуверенно посмотрел на меня.

– Можешь говорить открыто, – заметил я. – Здесь все знают про два мира.

Аркадий кивнул.

– Понимаете, э-э, ваша светлость, в нашем мире то оружие, которым пользуются здесь можно найти только в музеях. Нас учили несколько другой тактике, и она может оказаться здесь бесполезной.

– Не вижу разницы, – Мервин пожал плечами. – Тактика она тактикой и остается. Что тут другого?

– Ну… вот простой пример: у какого государства в вашем мире самая большая армия по численности?

Мервин на секунду задумался.

– Скорее всего, у Индии. Она достигает около семисот тысяч человек.

– Вот. А у нас самая большая армия у одного государства в мирное время составляет четыре миллиона человек. А в случае войны она может достигнуть двадцати миллионов или больше, если понадобиться.

Мервин выглядел откровенно растерянным.

– Но… это же гигантская армия! Если ее вывести в поле…

– Если, как вы говорите, ее вывести в поле, то она будет уничтожена в течение трех дней несколькими ударами атомных бомб. На самом деле эта армия разбивается на более мелкие части и рассредоточивается по фронту. К тому же не все двадцать миллионов будут воевать. Максимум семь или восемь миллионов. Остальные же нужны для снабжения этой армии всем необходимым. Теперь вы понимаете, насколько отличные у нас могут быть тактические приемы?

– Если вы позволите, – вклинился я, – то я пойду. Мне нужно успеть вернуться в полк. Мервин, дальше вы и без меня разберетесь в тактике. Аркадий, не прибедняйся, ведь историю в школе ты изучал и можешь разобраться в тактических построениях древних армий нашего мира.

– Энинг, – остановил меня сердитый голос Мервина. – Ты там без глупостей. Что у вас с тем человеком?

– Далила объяснит. – Я поспешно выскочил за дверь.

У главного входа в магистрат Роксолана не оказалось. Я несколько минут прохаживался здесь, пытаясь отыскать того. Все было бесполезно. Наконец, я догадался заглянуть в конюшню при магистрате, где все приезжающие сюда оставляли своих коней.

– Красивый рыцарь, милорд? – Смотритель конюшен озадаченно почесал затылок. – Да, был такой. Он минут десять назад забрал своего коня и уехал.

– Зараза, – выругался я. – А куда он поехал, вы не видели?

– К восточным воротам, милорд. Та дорога мощена камнем, а остальные деревом. Подковы же его коня стучали по камню.

– Спасибо. – Я кинул смотрителю куну, вскочил в седло Урагана и помчался к восточным воротам. Выбраться из города он не мог. В это время все ворота уже закрыты и чтобы покинуть город необходим специальный пропуск. А вот его-то у Роксолана быть не могло.

Я так увлекся погоней, что не заметил, как из переулка мне наперерез бросилось несколько теней. К счастью кольчуга у меня была крепкая и брошенный нож только высек из нее искры. Второго шанса незадачливому убийце я не дал – мой бросок был точен. Второй нападающий, который подбежал к Урагану сбоку, получил от меня сапогом по зубам. Третьего хорошенько припечатал передними копытами Ураган.

– Да что вы там возитесь?! – Услышал я раздраженный, но такой знакомый голос. – С мальчишкой справиться не можете? Мне нужен только его пропуск, а все золото ваше!

Вот негодяй!

– Роксолан! А Далила была слишком снисходительна к вам, когда назвала вас всего лишь подонком!

Я тронул Урагана пятками и поехал на голос. Но нападающих оказалось гораздо больше, чем трое. Их было около пятнадцати. Я разрядил два своих легких арбалета, отшвырнул их и схватился за ножи. В ответ в меня полетели ножи и камни. Я прикрылся щитом, выхватил шеркон и помчался на ночных грабителей. Кажется, Ураган втоптал двоих в мостовую, остальные с руганью отпрянули. Один как раз оказался рядом, и я пронзил его мечом. При таком численном перевесе играть в благородство не стоило, тем более с этой братией, славившейся своей жестокостью.

Привыкнув нападать стаей в темноте из-за угла, они не ожидали такого сопротивления, и были ошеломлены, к тому же у меня, в отличие от прошлых их жертв, было одно преимущество: я мог видеть в темноте, а они нет. Сами же грабители на свою беду избрали самый темный переулок, где при прочем равном преимущество имеет толпа. Толпа побеждает даже в том случае, если ее противник мастер фехтования. Много ли намашешь мечом, если не видишь, откуда на тебя нападают? Я видел, и это обстоятельство для этих подонков оказалось роковым. Чтобы они случайно не задели Урагана, я соскочил на землю и хлопком по крупу отправил коня в сторону. Сам же я атаковал нападавших. Раздавшиеся со всех сторон стоны товарищей сильно убавили грабителям спеси. Были слышны только визгливые команды Роксолана.

Такое избиение долго продолжаться не могло, и грабители сообразили, что на этот раз жертва оказалась им не по зубам. Они, по крайне мере те, кто остался жив, словно по команде отхлынули от меня и вскоре стал слышен только удаляющийся топот ног. Передо мной осталось лежать девять трупов и двое раненных.

Я попытался отыскать Роксолана, но быстро понял всю бесполезность этого занятия. В этом лабиринте домов тот мог скрываться от меня вечность, и мне не помогло бы отыскать его даже мое умение видеть в темноте.

Плюнув на этого подонка, я нагнулся над раненными. Раны оказались опасны, но не смертельны.

– Потерпите. Я скажу о вас при выезде из города. Тут недалеко до ворот.

– Благодарю за милосердие, господин рыцарь, – скривился один из раненных и закашлялся. – Вы уж лучше сразу убейте нас. Солдаты, конечно, нас вылечат, но потом все равно повесят.

Это было верно. Ночная братия вызывала слишком большую ненависть у жителей Амстера, чтобы те могли рассчитывать на снисхождение. И сами они никому его не давали.

Я встал, поднял один из ножей грабителей и положил его перед своим собеседником, второй раненный был без сознания.

– Не сказать о нападении я не могу. Но у тебя есть выбор. Возможно, за тобой придут. – Мой собеседник только скривился при этом предположении. – Может, ты сумеешь уйти сам. Если нет, то… – я покосился на нож, который положил перед ним. – И если ты считаешь, что так будет лучше, чем попасть к правосудию, то поможешь и товарищу. А теперь прощай.

Я свистнул. Когда Ураган подбежал ко мне, то я вскочил в седло и, не оборачиваясь, уехал. Стражники мой рассказ выслушали недоверчиво, но отправили солдат проверить.

– Милорд, вы понимаете, что с вами, возможно, захотят поговорить следователи? Где они вас могут найти в случае необходимости?

Скрывать свое местопребывание у меня причин не было, и я сказал. Солдат кивнул, проверил мой пропуск, присвистнул, увидев подпись, и поспешно открыл калитку.

– Счастливо, милорд.

Я махнул рукой и нырнул в темноту.

На следующее утро меня разбудил Готлиб.

– Милорд. Там к вам пришли.

– Кто? – удивленно спросил я. – Вроде никого не жду. И сколько времени?

– Почти одиннадцать.

– Ого! Что-то сегодня полковник добрый. Не разбудил как обычно в шесть и никакой утренней пробежки.

– Ничего удивительного. Сегодня в четыре часа наш полк вместе с соседним полком Китижан должен отплыть на Большой Остров. Корабли за нами уже прибыли.

– Вот это да! – Я резко привстал. – Откуда знаешь?

– Вчера стало известно. После вашего ухода. Когда же вы вернулись, то сразу легли спать, и я ничего сообщить не успел.

– Понятно. А кто меня ждет?

– Полковник и с ним какой-то человек.

– Что?! Полковник?! Черт! Ладно, сейчас выйду.

Я поспешно вскочил с постели и оделся. Герхардт ждал меня с каким-то человеком в гражданской одежде. Он явно чувствовал себя не очень удобно.

– Тут я тобой хочет поговорить следователь, – сразу сообщил мне полковник.

– Следователь? – удивился я. – Слушаю.

– Милорд. – Следователь огляделся по сторонам. – Не могли бы мы поговорить в другой обстановке? Не здесь.

– Хорошо. – Я пожал плечами. – Прошу ко мне в палатку.

Следователь повернулся к полковнику с явным намерением что-то сказать, но тот резко оборвал:

– Он мой человек и все, что вы ему должны сказать вы сделаете при мне. Не из-за каких ваших глупостей я не позволю вам трогать моего человека!

Ну надо же! Интересно, почему этот человек мне не понравился? Полковник оказался не таким уж плохим человеком. Правда, излишне требовательным, но после Деррона он казался любимым дедушкой.

Следователь пожал плечами, соглашаясь.

– Готлиб, посмотри, чтобы нам никто не мешал. – Я вошел в палатку последним и задернул полог. – Слушаю вас.

Следователь слегка замялся.

– Сегодня утром, – начал он. – Внутренней стражей был найден изуродованный труп рыцаря. Было видно, что сначала над человеком долго издевались, а потом только убили.

– Я не понимаю, а при чем тут я? Или вы хотите сказать, что это я его убил?

– Нет-нет, милорд! Просто на теле этого человека были найдены кое-какие бумаги. В них говорилось, что этот человек является законным королем Пармы, а также был изложен план каким образом это обстоятельство можно было использовать против Сверкающего… Что с вами, милорд?

Я на негнущихся ногах поднялся с места.

– О, боже, – прошептал я. – Этот подонок, конечно, заслуживал смерти, но чтобы такой… Да, каждому воздается по делам его. Вы никогда не задумывались об этом, господин следователь?

– Не совсем. Я сторонник закона.

– Возможно. Но с точки зрения закона этот человек был невиновен, а вот с человеческой точки зрения… Знаете, я не скажу, что огорчен его гибелью, тем более что он хотел убить меня, но… вы говорите его сначала пытали?

– И очень долго. Так вы знаете этого человека?

– Только вчера познакомились. Но как вы меня нашли?

– Очень просто. Найдя те бумаги, я счел своим долгом сообщить о них Мервину. А тот сказал, что, возможно, вы можете дать кое-какие сведения, правда, он предупредил, чтобы я не думал подозревать вас, милорд.

– Очень благородно с его стороны, – проворчал я.

– Он сказал, что вы бы могли прибить его, но пытать точно не стали бы. Это его дословные слова. И он дал мне это, – следователь протянул мне палочку даль-связи, – поскольку хочет поговорить с вами лично. Но поскольку дело касается расследования убийства, то я настоял на своем присутствии. Вы не возражаете?

Я только рукой махнул и взял палочку.

– Это ты, Энинг?

– Я. Хочу поблагодарить вас за утреннее развлечение со следователем.

– Энинг, это не тема для шуток. Что там у вас с ним случилось?

– Ничего. Вам Далила рассказала?

– Все.

– Так вот, этот тип сбежал. Он не стал меня ждать. Я погнался за ним и попал в засаду. Ночные грабители. Человек пятнадцать. Командовал ими наш общий знакомый. Ему нужен был пропуск из города. Когда грабители сообразили, что добыча не по их зубам, то они дали деру. Я попытался отыскать Роксолана, но тот сбежал. А искать его ночью в том лабиринте дело безнадежное. Что с ним дальше стало, я не знаю. Если не считать того, что сейчас я узнал от следователя.

– Что ж, могу догадаться. Грабители, разозленные потерями, просто отыгрались на нем. Ведь он наверняка пообещал им богатую добычу. И я понимаю, почему он сбежал. Я же тогда позвал тебя по имени при нем, а он ведь не дурак и сообразил, что за Энинг может оказаться у меня в приемной в двенадцатом часу ночи. Вот и сбежал.

– Я бы не стал его убивать. Просто потребовал у него развода с Далилой.

– Я об этом знаю, она знает. Он не знал. К тому же он мог и отказаться.

Я вспомнил Роксолана.

– Нет. Он бы не отказался. Убивать я бы его не стал, но красоту попортить мог бы. Нет, он согласился бы на развод.

– Ты прав. Но ты стал действовать гораздо жестче, мой мальчик. Я ведь тебя помню еще по тому приему в магистрате, когда тебя награждали орденом. Тогда ты был мягче и, если можно так сказать, невиннее что ли.

– Наверное, это потому, что тогда я еще не знал, что такое терять друзей.

– Возможно. Ты сегодня зайди ко мне.

– Не могу. Сегодня наш полк отправляется в плаванье.

– Что? Вот чертовщина! Энинг, ты не можешь сейчас уехать! У нас намечены переговоры с э-э… там у тебя кто-нибудь есть?

– Да. Следователь и полковник.

– Хорошо. Господин следователь, вы удовлетворены допросом?

– Да, ваша светлость. Больше у меня вопросов нет.

– Тогда оставьте нас с милордом наедине. Полковник… простите, не знаю вашего имени, вы тоже извините, но то о чем я хочу сейчас сказать дело высшего совета союзников.

– Высшего совета?! – Изумился полковник. – Но ведь это все правители союзных сил! С какого бока там Энинг? Я понимаю, что он спас ваш город…

– Полковник, вы не находите, что если бы каждый знал с какого бока в высшем совете находится Энинг, то в нашей беседе с ним один на один не было бы никакого смысла?

Полковник, все еще крайне удивленный, вынужден был выйти.

– Мне бы потом хотелось поговорить с тобой. Поэтому далеко уходить не буду. Поэтому когда закончите разговаривать, не сочтите за труд позвать меня, господин генерал и член высшего совета. – Гнев полковника был понятен. На его месте я бы и сам так отнесся к себе. Мало того, что по званию я превосхожу его, хоть это звание и дано мне по политическим мотивам, так еще выясняется, что я имею доступ в сам высший совет, где решается вся стратегия союзников. Но тут я ничем помочь ему не мог.

– Теперь ты один?

– Да, Мервин.

– Так вот, Энинг, ты не можешь сейчас уехать! Скоро надо будет вести переговоры с драконами, а без тебя они откажутся это сделать!

– А что драконы? У меня связь с ними через их шар, а с вами есть даль-связь. Воткните палочку даль-связи со мной в ваш футляр, и я смогу говорить со всем высшим советом. Насколько я понял, он все равно никогда не собирается, так сказать, телесно.

– Может это и выход, – нехотя признал Мервин. – Черт! Теперь я уже и не рад, что согласился тогда с Отто, чтобы ты стал бароном! Неужели тебе была так обязательно записываться в этот полк?

– Скажем так, это избавляет меня от многих проблем. Мне вообще не нравится то, что приходится ехать на этот Большой Остров. Но если приходится, то я хочу быть именно здесь, в полку, поскольку альтернатива, подозреваю, может оказаться гораздо хуже.

– Ладно. Посмотрим. Вместо вашего полка сегодня уедет другой. Он только сегодня сформирован. Думаю, Отто пойдет мне навстречу. Даль-связь у тебя или нет, но я хочу, чтобы первые переговоры с драконами прошли при тебе.

– Мервин, вы не сможете это сделать по нескольким причинам. Вы не представляете что такое тевтонский полк. Да вы все равно не поймете мои объяснения. Просто поверьте, что такая перетасовка ни к чему хорошему не приведет. Она только внесет в войска хаос.

– Ладно, – сдался Мервин. – Пусть будет так, как ты хочешь. Меня все же успокаивает то, что ты все-таки полный генерал, а не просто рядовой барон. Со стороны Отто это была довольно здравая идея. В общем так, можешь играть в солдатиков сколько хочешь, если тебе это нравится, но после того, как на Большом Острове будет сформирован ударный кулак союзников и будет утвержден главнокомандующий, то ты отправишься в штаб и будешь сидеть там пай-мальчиком. Как и положено генералу и представителю драконов. Все.

Мервин явно разозлился и не был намерен выслушивать мои возражения. Я сердито уставился на даль-связь в руке. Потом вздохнул и убрал ее. И только тут вспомнил, что со мной еще хочет поговорить полковник. Вот еще радость.

Полковник был немногословен, но в выражениях довольно несдержан. Прежде всего, он высказал все, что думает о моем положении в полку.

– Милорд, я не могу так командовать!!! Мало того, что вы старше меня по званию, так еще и состоите в высшем совете! Нет, я не знаю с какого бока вы туда затесались и не желаю знать, но войдите в мое положение! Как я могу отдавать вам приказы, зная, кто вы?

– Да успокойтесь вы, Герхардт. – Я устало откинулся на подушку. – Я с вами буду только до того момента, пока не будет сформирована вся армия целиком, а потом Мервин решил убрать меня в штаб. Он считает, что только там мне и место.

Герхардт промолчал, но я заметил с каким трудом он скрыл свою радость.

– Мервин умный человек. – Дипломатично заметил он и вышел.

Я же стал размышлять обо всем произошедшем. За каким чертом я, действительно, пошел в полк? А затем, ответил я сам себе, что этого от меня ожидали и Готлиб мои солдаты. Я уже и сам не заметил, как стал жителем этого мира. Действительно жителем, а не гостем! Ибо раньше мне было бы глубоко наплевать на то, что подумал бы обо мне Готлиб, если бы я не пошел в полк. Да и не могу я уже выйти из игры, как не убеждаю сам себе, что это дело Аркадия. У меня скопилось очень много вопросов к Сверкающему. Но прав и полковник. В своем новом качестве я буду для него настоящей головной болью. Только ведь и в штабе я буду пятым колесом в телеге. По сути, сейчас я лишний. Что ж, мавр сделал свое дело, мавр может уходить? Ладно, там посмотрим. Не стоит сейчас загадывать. Жаль только, что не успел с Нарнахом встретиться и взять у него даль-связь с родителями.

Но вот что меня интересует: если я сделал свое дело, то зачем мне был дан меч Судьбы? Ведь то, что я делал до этого, я обходился самым обычным мечом. Значит ли это, что мое дело еще не закончено? И что за предсказание существует против Сверкающего, что он не жалел никаких сил, чтобы разделаться со мной? Именно это и надо было узнать в первую очередь там. Вот оно! Этим я и займусь на Большом Острове, пока весь этот высший совет будет заниматься стратегией и тактикой.

Глава 8

Волны набегали на корабль и плавно перекатывали его через себя. Могучий красавец гордо взмывал вверх, а потом словно с горы катился в пропасть и снова стремился ввысь. До этого момента я и не представлял, насколько большими могут быть океанские корабли. Это был поистине гигант. Такой было невозможно построить из дерева, но… Наверняка без магии здесь не обошлось. На одном корабле уместился весь наш полк вместе со вспомогательными службами и лошадьми. Кроме того, здесь же находилась и часть китижского полка. А ведь необходимо было вести еще и съестные припасы для стольких людей. Следом за нами шли еще два таких же громадных корабля на которых плыла другая половина китижского полка, легкая кавалерия Китижа и амстерская легкая пехота и кавалерия. Другие корабли везли оружие, припасы, военные машины. Там же ехали инженеры и военные маги. Когда же мы отплывали, то у причала я заметил еще десяток кораблей аналогичных нашему. Во время плавания нам тоже встретилось несколько кораблей, идущие обратно. А ведь эти громады были только самыми крупными! А сколько более маленьких судов участвует в этой операции? Ратобор говорил, что союзники привлекли около трех тысяч транспортников. Конечно не все они были такими громадинами, даже не все были кораблями средних размеров (хотя именно средних кораблей было подавляющее большинство), но само количество этих кораблей делало всю операцию по переброске войск не слишком сложной. При этом на каждом корабле союзники стремились не отправлять помногу солдат, чтобы в случае гибели корабля потери были не сильно велики. Наш корабль в этом был редким исключением. Но причина этого была в том, что нас сопровождала мощная эскадра военных кораблей, которая шла в зону боевых действий, а заодно играла роль нашего эскорта. Ураганы же и бури, насколько я понял, были не очень опасны таким громадным кораблям в открытом море. Тем более что на каждом корабле в экипаже обязательно присутствовал маг, который мог предупредить о надвигающейся буре заранее.

Наше плавание шло уже две недели, и мы находились уже в Индийском океане. Скорость наших кораблей тоже поражала. Впрочем, мы ведь шли не на парусах, а на магическом движителе, а с его помощью корабли могли развивать скорость и в тридцать узлов. Военные же корабли могли идти и с более высокой скоростью. Самые быстрые курьерские корабли на движители могли развить скорость до пятидесяти пяти узлов и на парусах при попутном ветре тридцать-тридцать пять.

Несколько раз мне пришлось запираться в каюте полковника, выгоняя того оттуда, чтобы поговорить с Мервиным и драконами. Некоторые бароны уже стали даже подозрительно коситься на меня, удивленные тем, что я занимаю большую каюту полковника по своему хотению, а полковник, вместо того, чтобы поставить нахала на место, покорно уходит оттуда, предоставляя ее мне. К счастью, переговоры уже закончились. Да они и не могли продолжаться долго: драконы многого не хотели, а люди слишком хотели, чтобы они встали на их сторону в этой войне. Мне удалось выторговать обязательное присутствие драконов на всех совещаниях, касающихся военных действий (хотя бы и через их магический шар), а драконы согласились признать людского главнокомандующего на время войны и своим командиром. Потом основное время отнимало только обсуждение вопроса, как доставить драконов на остров. В конце концов, было принято решение выделить тридцать самых крупных кораблей, по одному на дракона, на которых их и перевезут. На этих кораблях снесут все перегородки, все мачты, а в палубе прорежут очень большую дверь. Конечно, дракону на корабле будет тесновато, но когда захочет, он сможет выбраться на палубу, взлететь с нее, а потом, когда разомнет крылья, снова опустится на палубу. Такой своеобразный авианосец. Конечно, места для еды дракону на корабле не оставалось, но за каждым кораблем с драконом должен был плыть корабль с едой для него. Хотя, как сообщили мне сами драконы, они, без особых последствий для себя, могли не есть месяц.

А вообще, если не считать этих совещаний, плаванье проходило скучно. Да и какие развлечения могут быть на корабле, пусть и большом, забитым до отказа людьми и припасами? Бароны целыми днями слонялись по палубе, вызывая на себя гнев команды, которой они постоянно мешали, попадаясь им на дороге. Кто-то играл в кости или аналог карт нашего мира. Рон уже нашел для себя новое занятие и с матросами излазил все ванты и реи, или наоборот (сам черт не разберется в этих названиях). Китижане, чтобы не заскучать, чистили свое оружие и пели. Когда они затягивали песни, то послушать их сбегались почти все пассажиры (надо же было себя чем-нибудь занять). Потом кое-кто из баронов решил показать, что и они кое-что умеют и организовали танцы. Китижане сначала молча смотрели, а потом сообщили, что так и с тоски помереть недолго. У кого-то из них нашлись музыкальные инструменты, а самые активные пустились в присядку. Бароны некоторое время удивленно на них смотрели, а потом, неловко повторяя движения, тоже пустились в пляс. Капитану пришлось вмешаться, поскольку внутри трюма стал раздаваться какой-то подозрительный треск. После осмотра оказалось, что треснула одна из досок палубы.

– Это нонсенс, – постоянно повторял капитан, бродя по палубе. – Этот корабль рассчитан выдерживать бури и ураганы! Он побывал в таких переделках, что страшно вспомнить! И ни разу, ни разу я не менял доски на палубе! Да ведь они же составляют крепость судна! А тут… Нонсенс! Не верю!

Я пожалел капитана, но помочь ему ничем не мог. И вообще непонятно, чего он так расстроился? Подумаешь, одна доска треснула? Вот если бы корабль развалился… Вскоре мы с Артером нашли себе развлечение. На юте корабля (или на корме), в общем, сзади, мы стали устраивать тренировочные бои друг с другом. Артер был неплохим бойцом, но он, как большинство баронов полагался больше на силу. Хотя чисто инстинктивно он сообразил, что сейчас для него это не слишком надежная опора. Конечно, он был гораздо сильнее многих своих сверстников, но вот с солдатами ему тягаться было еще рано. Поэтому он сам, а иногда по подсказке своих учителей, разработал некоторые приемы, которые могли помочь ему справиться с более сильным противником. В частности, я заметил, что он никогда не блокирует удары прямо. Всегда старается плавно отвести их. Я показал ему, каким образом можно использовать силу врага ему во вред. Артеру это настолько понравилось, что теперь он хотел тренироваться каждый день. Потом к нам присоединился и Рон. Остальные бароны, увидев наши занятия, тоже потребовали возможности тренироваться. В результате был составлен план тренировок, по которому и стали проходить тренировочные бои. Естественно нас затерли и хорошо, если нам с Артером удавалось провести хотя бы один бой в три дня. А уж о Роне и говорить нечего.

– Это нечестно, – возмущался Рон. – Это мы первые обнаружили, что на корме можно тренироваться. – В отличие от меня Рон никогда не путал корму корабля с ютом, а такелаж с реями.

– Нечестно, – соглашался Артер. – Но что делать?

– Подумаем, – с угрозой пообещал Рон.

Я на это не обратил внимания, а зря. На следующее утро, едва началась тренировка, как у солдат разъехались ноги и они, стараясь удержать равновесие, схватились друг за друга. Несколько секунд они на пару танцевали какой-то странный танец, а потом все же загремели по палубе, громыхая всеми своими доспехами и оружием.

Причину этого обнаружили быстро – оказалось, что кто-то смазал в том месте палубу маслом.

Виновных обнаружили быстро, и пришлось нам всем троим отмывать палубу от масла. Герхардт, правда, прежде чем отдать приказ, некоторое время с сомнением смотрел на меня, но потом, видя, что я взял швабру и ведро, вздохнул с облегчением. Конечно, мы могли бы сказать, что не виноваты и назвать настоящего виновного, тем самым избавившись от наказания, но этого делать никто не стал.

– Слушай, ты, горе мститель, – прошипел Рону Артер. – В следующий раз, если задумаешь нечто подобное, хоть позови меня. Все же не так обидно будет, если меня накажут за дело.

Рон клятвенно пообещал. Я же пообещал, что надаю по шее обоим, если они устроят нечто в этом духе. Артер и Рон только посмеялись, а Артер заметил, что еще неизвестно кто кому надает.

С палубой управились мы только к вечеру.

Постепенно вот с такими вот приключениями мы приближались к цели своего путешествия. Вообще-то, это расстояние корабли способны были преодолеть и за более короткое время, но для этого было необходимо сильно увеличить расход энергии движителей, и зарядка им в этом случае будет требоваться гораздо чаще. Такие траты посчитали пока нецелесообразными.

В Рогнар мы прибыли спустя две с половиной недели после выхода из Амстерского порта. Порт-Регул, куда мы прибыли, встретил нас гомоном толпы и радостным солнечным летним днем. Ни в своем мире, ни в этом мне не приходилось раньше бывать по другую сторону экватора. И хотя я и знал, что если в Северном полушарии зима, то в Южном лето, но эти знания никак не связывались с ощущениями. Конечно, на кораблях мы уже пересекали экватор, но в порт ни разу не заходили. Только сейчас, увидев настоящее буйство зелени на берегу, я поверил, что здесь действительно лето.

Тевтонский кавалерийский полк сходил с корабля последним. Сначала на берег ступила пехота Китижа. Едва сойдя на берег, они быстро построились в походную колонну и сразу зашагали в ту сторону, куда им показали встретившие нас люди из службы обеспечения, которые и должны были организовать прибывающие в Рогнар части, координирую свои действия с представителями Рогнара. Вот уж на чью долю выпадала поистине адская работенка, так это на них. Части прибывали постоянно, и для каждой требовалось определить место стоянки, подготовить это место, организовать снабжение продовольствием. По сути, они работали в конвейерном режиме, хотя вряд ли представляли что это такое.

Когда причал освободила пехота, то тогда на него стали спускать лошадей. После того, как и мы покинули его, только тогда приступили к разгрузке грузов. Все части, прибывшие только что, собрали за пределами города. Здесь нам сказали, что предстоит марш в столицу, около которой и собирается армия союзников. В качестве сопровождения было выделено около тридцати рогнарских всадников, которые и должны были служить нам проводниками, а также заботится о доставке припасов. Впрочем, нас сразу предупредили, что здесь лучше на них не полагаться, поэтому лучше все же взять кое-что с собой. Также командиру каждого полка были выданы некоторые суммы денег для закупки продовольствия, если это понадобиться. Подобный пессимизм по отношению к нашим новым союзникам никак не способствовал поднятию нашего настроения. Оставалось только надеяться, что он слегка преувеличен.

Как бы не так. Создавалось впечатление, что единственное, на что годны наши рогнарские друзья, так это чтобы только пить. Уже на первом привале они напились до потери человеческого вида. Уж на что бароны или китижские офицеры были охочи до выпивки, но и они изумились. Тем более что ни те, ни другие не позволяли себе никаких излишеств во время похода. А эти вояки, приняв вина, очевидно для храбрости, тут же заявили, что готовы уже сейчас отправиться за Сверкающим и принести его голову, чтобы весь мир знал о доблести рогнарских улан. И никакие союзники им не нужны! Всем этим нахлебникам и горе воякам не сравниться даже с полком рогнарской армией.

Насмешки пьяниц терпели долго. В конце концов, что с пьяни возьмешь? Но все же не выдержали. Четверо росичей, побросав щиты, оружие и под одобрительный гул всего остального отряда, отметелили всех тридцать вояк так, что те потом и с коней самостоятельно очень долго слезть не могли. Нет, они, конечно, пробовали сопротивляться. Даже за оружие схватились… это только добавило им лишние удары.

Нет худа без добра. После этого происшествия наши сопровождающие больше ни капли алкоголя в рот не брали и продуктами нас снабжали отличными и в срок. В остальное время они предпочитали держаться от нас подальше, что вызывало множество шуток в их адрес. Не забыли им и обещание принести голову Сверкающего.

– А если Сверкающий окажется не один, а с кем-нибудь? – ехидно спрашивали их. – Как же вы справитесь с ними, имея всего тридцать непобедимых улан? Не кажется ли вам, что в том случае необходимо будет вызвать подкрепление?

Уланы скрипели зубами, но терпели. А что им еще оставалось делать?

– И это солдаты? – возмутился Артер. – Я помню, как однажды мой отец приказал высечь солдата, который напился во время похода, а здесь сами офицеры подают пример! Если вся рогнарская армия такова, то понятно, почему им нужна помощь.

В подобные дискуссии я предпочитал не встревать. Не насмешничал я и в отношении улан. Как бы то ни было, хотелось кому это или нет, но они были наши союзники. Если сейчас начать презирать их, то в будущем это обстоятельство может сильно осложнить всем нам жизнь.

В Горогон – столицу королевства Рогнар мы прибыли через день. Рогнар была прибрежной страной и основой его дохода была торговля рыбой. Вообще на Большом Острове основная жизнь сосредотачивалась на восточной окраине. Именно там в свое время располагались самые сильные и богатые королевства и княжества. И именно ту часть Сверкающий покорил прежде всего. И даже его победный путь начался именно оттуда. Рогнар был не самым привлекательным куском пирога именно поэтому Сверкающий оставил его и еще семь королевств на потом, занимаясь пока более активными и важными врагами или захватывая те страны, которые были важны для него стратегически или экономически. Рогнар, с его рыбой, был Сверкающему не очень и нужен. Но именно это обстоятельство позволило союзникам в настоящее время спокойно сосредотачивать свои силы. И хотя это королевство не сильно было нужно Сверкающему, но оно располагало удобными гаванями и из него можно было повести наступление в главные владения Сверкающего. Тем более что по побережью шла довольно хорошая дорога в центральные области новой империи. Раньше эту дорогу можно было перекрыть небольшими силами и держать на ней более многочисленную армию, поскольку горы, хоть и небольшие, в некоторых местах подходили к морю почти вплотную и там необходимо было идти через узкие дефиле. Но в обстоятельствах, когда союзный флот полностью господствовал на море он мог в любой момент подойти к берегу и высадить десанты в тылу обороняющихся войск. Любое сопротивление в этом случае становилось смерти подобно.

Но это все были вопросы стратегии. В настоящее же время меня больше занимали вопросы окружающего пейзажа. Как я заметил, природа Острова этого мира мало схожа с тем, что я читал о природе Австралии. Нет, здесь тоже были широкие равнины, простирающиеся почти до горизонта, небольшие горы, в основном на востоке, а вот пустынь здесь практически не было. То ли это произошло вследствие более разумной деятельности человека, чем у меня в мире, то ли под влиянием катаклизма, вызванного Расколом мира, но вместо пустыни здесь были поля, засеянные пшеницей, леса, даже озера. Из-за этого климат Острова был значительно мягче, здесь не было таких долгих проливных весенних дождей, вызывающих наводнения. И средняя температура летом была не больше двадцати пяти градусов. А сама растительность радовала глаза яркостью своих красок. В общем, мне здесь понравилось. Хотя я и подозревал, что если бы я остался здесь жить, то вскоре просто заскучал бы, настолько здесь все казалось мирным и спокойным. Никак нельзя сравнить с деловой суетой Амстерского союза, с его дорогами, вечно забитыми многочисленными караванами. Вокруг была настоящая идиллия. Если ее что и портило, так это люди своей деятельностью. По дороге нам неоднократно попадались деревни, с такими домами, что в Амстере или Китиже в них не захотел бы жить ни один нищий. И, словно в насмешку, рядом стояла другая деревня, где все дома были сделаны красиво, удобно. Улицы были подметены, кое-где даже мощены. Сами жители ходили в нарядных одеждах. Почему? Да очень просто. Эта деревня принадлежала одному хозяину, а соседняя другому. Хозяину бедной деревни вечно не хватало денег на бесконечные траты в столице, и он выдавливал из всех своих владений все соки, а хозяин богатой был человек рачительный. Формально, крепостного права в Рогнаре не было, но сами крестьяне были повязаны друг с другом такой порукой, что сами же они и смотрели, чтобы никто не сбежал от господина. За такой побег могла пострадать вся деревня. Если кто-то умирал, то управляющему хозяина требовалось представить труп, который должен был опознать староста деревни. Если впоследствии выяснялось, что староста покрыл побег, выдав труп какого-нибудь нищего, то его вешали, а на всю деревню налагали крупный штраф. Более спокойно жилось деревням у моря, поскольку они всегда пользовались большей самостоятельностью. Кто сможет проследить за рыбаками в море? Ведь если их прижмут, так они всей деревней и убегут куда-нибудь. Так и без рыбы остаться можно, а это убытки казне. После нескольких попыток навязать рыбакам хозяина их оставили в покое.

Горогон же, мимо которого мы шли, представлял собой довольно типичный город этого мира: стены, опоясывающие его по периметру, ворота и шпили, возвышающие над стеной. Сам город из-за стен виден не был, но на острове у Мастера я видел изображения нескольких городов Большого Острова. В основном они были похожи один на другой. Да и не удивительно. Во времена множества королевств эти самые королевства постоянно воевали друг с другом, торговали, грабили караваны друг друга. Из-за такого тесного контакта идеи и мысли беспрепятственно проникали из королевства в королевство. Часто выходило, что одна и та же бригада строителей строила сначала в одном королевстве, а потом переходила в другое и строила там. И вряд ли Горогон чем-то отличался от остальных собратьев. Типичный город не очень богатого королевства, но мнящего себя мировой величиной.

– И это столица? – разочаровано протянул Рон, удивленно разглядывая не слишком впечатляющие крепостные стены. – Да эта столица по величине как раз уместится в одном квартале Амстера.

– Это конечно преувеличение, но что ты хотел? Не всем же городам быть такими же большими.

Рон только хмыкнул и с разочарованием посмотрел на город.

– Интересно, какой он внутри? Энинг, мы там остановимся?

– Егор, – прошипел я. – Рон, сколько раз напоминать тебе? На корабле ведь вроде привык уже. И не переживай, нас туда не пустят. Вон посмотри прямо. Кажется, именно там и располагается главный лагерь войск. Туда мы и идем. – Вдали действительно был виден огромный палаточный город. – А что касается Горогона, то лично я намерен там побывать. В конце концов, рогнарцы не могут не пускать туда солдат, когда те бывают в увольнении.

– А что такое увольнение?

– О боже, Рон! Ну когда они не на службе.

Мои предположения полностью подтвердились. Король Рогнара настолько был рад прибытию союзников, что даже отменил собственное бегство, которое в тайне готовил (об этом в свое время мне сообщил Ратобор). Естественно он готов был угождать союзникам во всем. Поэтому он и распорядился пускать солдат беспрепятственно во все города. А в случае каких-нибудь инцидентов всегда принимал сторону союзников, даже если их солдаты действительно нарушили закон. Это не нравилось жителям, вынужденных страдать от безнаказанности чужих солдат, которые вмиг разобрались в ситуации. Это не нравилось командованию союзников, так как подобная безнаказанность сильно подрывала дисциплину. Но это нравилось солдатам союзников. В конце концов, высший совет настоял, чтобы во всех городах Рогнара появились военные патрули, состоящие из войск союзников. Это вмиг навело порядок, но вряд ли могло обрадовать различных воров и грабителей, которым эти патрули невольно прищемили хвост. Поднялся вопль об оккупации Рогнара, но здесь власти не церемонились и все выступления были подавлены с такой жестокостью, что союзное командование вновь вынуждено было вмешаться. В результате возникла парадоксальная ситуация: власти Рогнара вместе со всеми дворянами и аристократами были целиком и полностью на стороне союзников, а купцы и простые жители мечтали о победе Сверкающего, надеясь войти полноправными членами в его империю, где, как им было известно, властвует не хозяин, а закон. Но при этом, обвиняя свои власти в предательстве, эти самые купцы и крестьяне, открыто высказывающие симпатии Сверкающему, в случае чего искали защиты не у своих властей, а бежали к патрулям союзников, доверяя им гораздо больше. После же того, как фактически в ультимативной форме высший совет потребовал от короля Рогнара прекратить репрессии против восставших, простые люди к союзным войскам стали относиться с симпатией, но при этом продолжали тихо ненавидеть своего короля и своих хозяев. Об этом мне рассказал в одном из сеансов связи Мервин.

– Я просто не знаю, что делать, – пожаловался он. – У меня сейчас складывается такое впечатление, по донесениям моих людей, что захоти мы уйти сейчас из Рогнара, как все крестьяне упадут к нам в ноги с просьбой, чтобы мы остались, опасаясь репрессией. Но при этом во время войны со Сверкающим эти самые крестьяне будут целиком на стороне Сверкающего. И ладно, если только морально.

– Мервин, я еще сам не разобрался здесь, но по моим впечатлениям, здесь сам черт ногу сломит. Здесь все ненавидят друг друга, все вместе ненавидят чужеземцев, но при этом каждая из групп по отдельности благодарна нам за присутствие.

– Поясни? – заинтересовался Мервин.

– Ну, вы сами сказали. Король и знать благодарны нам за то, что мы спасаем их от Сверкающего. Всем известно, как он обращается с плененной правящей верхушкой, но при этом они не любят нас за то, что мы не даем им свободно расправляться с холопами, как они говорят. Холопы нас не любят за то, что мы мешаем победить Сверкающему, при котором и им и купцам будет гораздо лучше, но они благодарны нам за то, что мы мешаем их господам измываться над ними.

– Об этом я и говорил.

– Вот именно. Вот у меня и возникает вопрос: «А стоит ли воевать со Сверкающим за тех негодяев, что находятся здесь у власти?»

– Ну ты спросил! Энинг, что с тобой? Вспомни о том, что делал Сверкающий в Европе. Он же ведь откровенно стремится стать повелителем мира. А это никому не принесет ничего хорошего.

– Мервин, об этом знаете вы, знаю я. Но я задал не свой вопрос. Об этом говорят все солдаты армии. Я же имею возможность слушать.

– Это серьезно. – Голос Мервина сразу стал мрачным. – Ладно, мы обсудим этот вопрос на высшем совете. Кстати, тебе привет от Аркадера.

– Спасибо. Ладно, до свидания, Мервин.

Мы находились в лагере уже два дня, потратив их на свое обустройство и знакомство с соседями. Не желая ссориться с необходимым союзником, на данном этапе операции временное командование всеми союзными силами осуществлял рогнарский генерал. Именно он отвечал за подготовку и взаимодействие войск. Мера эта была вынуждена, поскольку союзники находились все же на чужой территории. Правда они специально оговорили, что рогнарский генерал будет командовать только во время накопления сил, а потом, на совместном совещании, будет выбран единый командующий, который и возглавит всю операцию. И хотя у союзников не было никакой иллюзии относительно компетентности верховного командования Рогнара, с этим временным назначением смирились как с необходимым злом. Просто понадеялись, что на данном этапе никакой дилетант особого вреда причинить не сможет, может затормозить подготовку, но не больше.

За те два дня, что я находился здесь, я уже многое успел услышать «лестного» от солдат о том генерале, что был назначен королем Рогнара. Однажды я его даже увидел. Он лихо скакал в нарядной одежде на коне, смотря на вновь прибывшие части. Грозный вид, щегольской наряд, боевой задор в глазах, все выдавало в нем опереточного героя, который больше привык сражаться с винной пробкой, чем с врагом. Зато он был личным другом и собутыльником короля, о чем я узнал позднее. Именно умение ловко подкинуть карту монарху, чтобы тот выиграл, и определило его назначение. Он сразу бросился отдавать приказы, не слушая никаких советов, вызвал хаос в войсках, перепутал все части, обругал всех бездельниками и тунеядцами, после чего уехал к себе в имение справлять свадьбу дочери. За полтора месяца его отсутствия офицерам организаторской службы Амстера, Китижа и Византии удалось навести порядок и запустить механизм прибытия новых частей с последующей их регистрацией. К нашему прибытию этот горе-командующий как раз и вернулся из своего имения и теперь все солдаты с тревогой ждали возобновления выходок этого командира. Все нервничали. Нервы у всех, от солдат, до офицеров, были напряжены.

– Ну и бардак! – Артер, выкроив свободную минуту, сидел у меня в палатке и пил вино. Я сидел рядом вместе с Готлибом. – У меня такое ощущение, что здесь никто не знает что надо делать и ничего не делает.

Это было видно. Я тоже заметил, что части союзников предпочитали тренироваться отдельно друг от друга: китижане отдельно, тевтоны отдельно, амстерцы тоже отдельно. Ни о каком взаимодействии в бою и речи не шло.

– Это пока организационные трудности, – объяснил Готлиб. – Так всегда бывает при коалиционной войне. Здесь самое трудное наладить взаимодействие союзников. Вот когда здесь соберутся все части, когда будет назначено настоящее командование, а не этот опереточный генерал, то тогда и будут решаться вопросы взаимодействия. А сейчас и без этого проблем хватает.

– Все равно я не понимаю! Ведь какие-то части уже прибыли! О чем думает этот… как его там…

– Ауредий Регоруйский, – напомнил я.

– Вот именно! О чем он там думает?

Готлиб пожал плечами.

– Не в моих правилах плохо отзываться о своих начальниках, но, по-моему, о чем думает этот надутый павлин не знает даже он сам. Сие есть главная загадка природы.

– Насколько я слышал, по последним слухам, он обдумывает подвиг, чтобы получить орден, – сообщил я. – Я слышал об это у росичей, когда ездил туда с сообщением от нашего полковника.

– Ну-ну, – недоверчиво протянул Артер. – А зачем тебя посылал полковник к росичам? Если не секрет, конечно.

– Не секрет. Кажется, наш полковник решил проявить инициативу и стал напрямую договариваться с командирами отрядов союзников о проведении совместных учений. Сначала хотя бы только с росичами.

– Вот это дело. – Готлиб одобрительно кивнул.

– Это-то дело, но мне нужно в город. Мы здесь уже три дня, а я так и не смог выбраться в Горогон. – Я мрачно посмотрел на вход своей палатки.

– Да зачем тебе в город? – изумился Артер. – Мне тоже хочется, но потерпи немного. Вот у нас тут все наладится, тогда полковник и разрешит уходить.

Я только головой покачал. Вот ведь ситуация! Как просто было раньше! Придется, наверное, все-таки отпрашиваться у Герхардта. Пусть он пошлет меня с каким-нибудь поручением в город. Точно, это идея.

На следующее утро я уже направлялся к воротам Горогона. Поскольку до города было недалеко, а сам город был не очень велик, то я решил пройтись пешком. Конь в городе мог только помешать мне. Как я и предвидел, город мало отличался от тех, что я видел на острове у Мастера. Небольшой городок, широкие чистые улицы. И, как обычно, много народа. На меня не обращали внимания, и я свободно мог гулять по городу. Желая узнать более подробно о том, что думают люди об этой войне, я направился на рынок и там медленно ходил, больше слушая, чем выбирая товар. Изредка я покупал разную мелочь. Но здесь меня ждало разочарование. Я понял, что выбрал не самый удачный способ узнать настроение людей. Все они были молчаливы и постоянно со страхом оглядывались вокруг. Их страх можно было почувствовать почти физически. А вскоре я узнал и причину страха.

Копаясь в апельсинах и выбирая себе получше, я услышал какой-то шум сбоку. Обернувшись, я увидел, как несколько стражников, накинулась на какую-ту кучку людей. Рядом стоял еще один человек и вопил:

– Противогосударственные речи! Заговор!

Случайно оказавшиеся рядом люди поспешно покидали место происшествия, втягивая головы в плечи. Вскоре на помощь стражникам пришли еще несколько солдат и, скрутив «заговорщиков» они поволокли их куда-то. Лично мне было совершенно ясно, что те люди никакие не заговорщики, просто не вовремя сказали что-то не очень лестное про короля или правительство. Нет, настоящий заговор на улице не рождается. Он рождается в тиши кабинетов, и творят его люди с «холодными» головами и с «каменными» сердцами. Я покачал головой. Вот ведь ситуация, приходится защищать явных подонков. А все вместе называется политика. Правильно отец считал это слово ругательным. Только сейчас я начал по настоящему понимать всю нелепость ситуации. Нет, Сверкающего убрать надо обязательно, но что потом? Опять на месте его империи, где ему действительно удалось установить власть закона, пусть и не совершенного, разводить кучу королевств? Опять каждое из них будет соперничать друг с другом? Опять будет множество войн, и опять потекут реки крови? Опять станет опасно передвигаться по дорогам, и опять по ним буду бродить нищие, выгнанные из домов очередной войной? К Сверкающему можно относиться как угодно, но его империя действительно заботилась о людях, ибо он понимал, что это именно люди создают богатство империи. Ведь недаром и купцы, и крестьяне, и рыбаки мечтают переселиться в империю.

Я купил несколько апельсинов и, мрачно размышляя о ситуации, зашагал дальше. Иногда мне попадались солдаты Китижа или Амстера, как и я слонявшихся по рынку. Но в этом не было ничего удивительного, так что я не очень-то обращал на них внимания, как и они на меня.

Поняв, что на рынке мне больше делать нечего, я выбрался с него и теперь решал, куда стоит пойти дальше.

– Простите, – остановил я одного рабочего, шедшего куда-то с ведром с краской.

Рабочий поспешно обошел меня и скрылся за ближайшим поворотом, даже не повернув головы. Что ж, как мне этого ни не хотелось, но придется спрашивать у стражников, патрулем ходившим по улице. Заметив меня, стражники переглянулись. Один из них что-то сказал товарищам, и те дружно заржали. Игнорируя их смех, я подошел.

– Простите, вы не могли бы подсказать, как мне найти какого-нибудь ученого? Мне необходимо найти библиотеку или университет. Лучше университет.

Не знаю, что такого я сказал, но они буквально рухнули на землю от хохота.

– Смотри-ка, – заявил один стражник. – Гном еще и разговаривает.

– Ага! Ему нужен ученый! Университет.

– Мне кажется, я достаточно вежливо спросил, что бы рассчитывать не на оскорбления, а на ответ, – все еще спокойно сказал я.

– Гном вежливый, – издевательски пропел третий стражник.

– Я не гном, – уже менее спокойно сообщил я им.

– …он карлик. Смотри-ка, Горун, наши доблестные союзники стали брать в армию детей! Молочко подотри, мальчик. Утю-тю-тю.

С подобным хамством я столкнулся впервые.

– Мне кажется, что вы могли бы хотя бы ради приличия ответить на мой вопрос, – уже совсем не спокойно попросил я.

– А то что? – Стражник насмешливо посмотрел на меня. – Ты нас побьешь? Парни, я боюсь! Этот герой собрался нас бить. Спасите меня! – Его товарища захохотали.

Тот, кого назвали Горуном, подошел ко мне и наклонился.

– Ну, ударь меня. Покажи свою силу, герой. Утю-тю.

До этого я только медленно закипал, но сейчас уже не выдержал. Мгновенно взвинтив темп, я вошел в дей-ча и направил почти всю внутреннюю энергию в кулак. Потом ударил, одновременно выплеснув из себя энергию. Этого Горуна подбросило метра на два вверх, а потом снесло назад еще на три метра. Пока его товарищи продолжали гоготать, еще не сообразив что случилось, я уже вырубил второго стражника. Третьего свалил подсечкой. Только тогда четвертый, последний, кинулся на меня и тут же налетел горлом на ребро моей ладони. Разозлили они меня страшно. Через секунду я уже осматривал стонущих стражников на земле. Рядом с ними валялись переломанные копья. Щиты были откинуты в сторону.

Я подошел к тому, кого посчитал командиром. Держась за сломанную руку, тот застонал и попробовал отползти от меня подальше. Нога, кажется, у него тоже была сломана.

– Как пройти в библиотеку или университет? – повторил я свой вопрос.

– Прямо по этой улице, потом у моста свернете направо. Высокое зеленое здание, – поспешно сообщил мне стражник.

– Спасибо, – поднялся я. Потом снова повернулся к нему. – Вот видите, мы все избежали бы неприятностей, если бы вы сразу ответили на мой вопрос. Всего хорошего, господа. Скорейшего вам выхода из больницы.

Зеленый дом я нашел без труда. Это было четырехэтажное здание, возвышающее над всеми окружающими строениями подобно великану. А над воротами красовалась надпись, сделанная немного коряво, но с размахом: «УНИВЕРСИТЕТ». Эта надпись была единственной, увиденной мной в городе.

Во дворе университета царила полная тишина. Никто не прохаживался по тропинкам, не было студентов, обычных украшений пейзажа около подобного рода учреждений.

В тишине я вошел в помещение. Сонный смотритель поднял голову и недоуменно посмотрел на меня.

– Скажите…

– Скажу, – пообещал смотритель, опустил голову на стол и снова задремал.

– Спасибо, – с сарказмом поблагодарил я его. Смотритель, естественно, не ответил.

Не желая вступать в бесполезную дискуссию, я двинулся по коридору, надеясь самостоятельно отыскать то, что мне нужно. Или спросить у кого-нибудь, кто встретится мне по дороге. Ага, встретится. Коридоры университета были также пусты, как голова Петрова. Изредка, среди пустых аудиторий, мне попадались такие, где немногие скучающие студенты слушали лекции преподавателей. Помня, как Витькины педагоги не любили, когда я прерывал их лекции, я не рискнул спрашивать там и шагал дальше.

В своей кольчуге и с мечами на поясе я смотрелся в этом здании довольно нелепо, но не было никого, кто мог бы обратить на это внимание. Наконец, я, кажется, отыскал то, что мне требовалось. В конце коридора на третьем этаж я разыскал дверь с небольшой табличкой: «главный». Я не был до такой степени невежественен и знал, что главный в университете называется ректор. Даже в этом мире. Именно по этой причине я некоторое время не решался заглянуть за эту дверь. Потом все же решил постучать.

– Войдите, – раздался жизнерадостный голос.

Я открыл дверь и вошел. Напротив двери сидел в меру упитанный мужчина, чье круглое лицо с легким недоумением смотрело на меня.

– Милорд? Что привело вас в наше скромное заведение?

Мой отец обычно говорил, что заведение обычно бывает питейным, а это учреждение.

– У меня есть некоторые вопросы по поводу истории вашего Острова. Мне бы хотелось получить кое-какие сведения.

– А! Вам нужен архивариус. В таком случае, вам повезло. Разрешите представиться: князь Лонгард Регон, почетный член Рогнарской академии наук, произведенный нашим всемилостивейшим королем в историки и архивариусы.

У меня в мозгу вмиг включился сигнал тревоги.

– Произведенным? – переспросил я.

– Ну да. За большие заслуги в освоение наук Его Всемилостивейшее величество изволило жаловать мне это звание. Ведь сам король состоит председателем академии.

– Понятно. – Я помолчал. – А какой наукой вы занимались?

– О, я написал трактат на тему влияния метафизических объектов на тонкое тело человека.

Я моргнул, не уловив смысла.

– Простите, но, если не ошибаюсь, то это работа по магии?

– О, скорее по прикладной магической философии.

Ага, я помню, что Мастер сравнивал эту магическую философию с шарлатанством, наподобие поиска философского камня.

– Но ведь это никак не связано с историей, – возразил я.

– О, да, милорд. – Человек печально вздохнул. – Но увы, должность академика по магической философии оказалась занята зятем его всемилостивейшего величества. Он сейчас главный в Большом университете, а я вынужден довольствоваться этим вот захолустьем.

Я уже перестал что-либо понимать. Этот городок, как верно заметил Рон, был чуть больше одного района Амстера, а тут…

– А сколько университетов здесь?

– Четыре, – гордо ответил Лонгард Регон. – Его величество заботится об образовании своих подданных. Ни у какой другой страны в мире нет столько университетов, сколько у нас.

– Понятно. – Сейчас я мучительно пытался решить вопрос: стоит мне уйти или все же попытать счастья. В конце концов, я решил рискнуть. Ведь не может же он не изучить ту науку, которую преподает. – Очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут Егор.

– Очень приятно. А по какому делу вы ко мне пожаловали?

– За консультацией…

– Сто динаров.

Я моргнул.

– Простите, что?

– Консультация стоит сто динаров.

Я молча достал кошелек и отсчитал сотню.

– Замечательно. – Лонгард одним движением сгреб деньги в ящик стола. – Теперь я вас слушаю, милорд.

– Мне бы хотелось услышать коротко об истории Острова. – Эту историю я знал от Мастера, но мне захотелось проверить компетентность этого человека, прежде чем задавать главный вопрос.

– О, это действительно интересная тема. Начать с того, что нашу историю безбожно переврали так называемые архивариусы до меня. – Уже подобное начало меня насторожило. – Понимаете, милорд, с помощью математики… Я понимаю, что вы не могли о ней слышать, эта наука довольно необычна. Но поверьте, она еще произведет переворот в истории.

– Математика в истории? – вежливо спросил я.

– Ну да. Смотрите. – Лонгард достал какие-то листы бумаги. – Вот здесь труд всей моей жизни.

Этот труд представлял собой какие-то схемы, графики и исторические даты.

– Вы сейчас сами поймете, милорд. Оказалась, что вся наша история сфабрикована нечистоплотными историками. Смотрите, из этого графика видно, что на самом деле все даты сдвинуты на триста лет. – На самом деле из этого графика ничего не было видно, но я промолчал. – Вот смотрите. Оказывается король Рогнар – основатель нашего королевства и князь Бату один и тот же человек. А настоящее имя его Рогнар Бату.

Кое-что из того, что говорил Мастер, я помнил. Этот Бату был самым жестоким завоевателем Острова. Он первым предпринял попытку объединить Остров. Тогда погибло около четырехсот тысяч человек от его войн. Рогнар же жил на двести лет позже и действительно был основателем королевства, только он вел войну с потомками великого завоевателя Бату. Каким образом у Лонгарда эти два совершенно разных человека оказались одной личностью, я не понял. Но Лонгард сам объяснил мне все.

– Понимаю, что вам это кажется нереально, но сейчас вы поймете. Когда сменялась династия, то первый король, чтобы придать своим незаконным требованиям видимость законности и приказал придумать жестокого завоевателя Бату. При этом пришлось придумать еще лет двести истории, чтобы заполнить образовавшийся пробел. А та знаменитая битва при Героганде в которой Рогнар якобы победил остатки завоевателей на самом деле произошла здесь, в городе. Просто шайка уличных ворюг напала на стражников в Героанде – это район нашей столицы. Это была просто битва за порядок в городе, но стараниям наймитов прошлой династии она превратилась в сражение гигантских армий, в которой чуть ли не решался исход всей войны. Да разве вы сами не видите, что в этих названиях отличие только в одной букве? Наймиты просто добавили ее, чтобы придать достоверность.

Я хотел сказать, что между Герогандом и Героандом такая же схожесть, как между вдохом и входом. Героганд старинное название огромного поля, которое дали ему еще в те времена, когда там ездили кочевники и происходит от названия местной птицы. А Героанд название, заимствованное из галлийского языка и в переводе означает звенящий. Очевидно из-за протекающей в том районе быстрой реки. Однако, подумав, решил, что мое мнение все равно ничего не изменит.

Дальше Лонгард нес всю ту же ахинею. Даты, по неведомым мне законам математики, произвольно сдвигались в ту или иную сторону, имена людей безбожно перевирались. Мелкие стычки между шайками грабителей вырастали чуть ли не до глобальных войн, а жизнеопределяющие события в истории Острова сводились до уровня мелких кулачных боев. Два, а иногда даже три исторических деятеля оказывались неожиданно одним и тем же человеком, а один человек вдруг становился тремя разными людьми. При этом он говорил так убежденно, что я даже усомнился в правильности того, что в свое время говорил мне Мастер.

– Сам король одобрил мои исследования, – с гордостью сообщил мне Лонгард.

Ну еще бы он не одобрил. Ведь, как мне было известно, сам он принадлежал к третьей династии, которая пришла к власти не совсем законным путем, точнее совсем незаконным. А этот, с позволения сказать ученый, преподносил ему, что прошлая династия в своих интересах переврала всю историю и этих негодяев правильно убрали. В конце же оказалось, как я и ожидал, что приход новой династии (к которой и принадлежал теперешний король) был закономерен. По завещанию некоего великого полководца Чигина (умерший за сто лет до смены династии и почти наверняка даже не слышавший о ней), который одновременно оказался сыном последнего короля из первой династии (умер в полтора года). Этот сын (одновременно полководец Чигин) отказался от трона в пользу предка теперешнего короля, но враги коварно скрыли завещание и сами сели на трон, а наследника убили.

– Вот так вот, милорд. Вот она, правда по истории нашего Острова. Вы недаром выложили мне сто динаров.

Вот это точно. Такой занимательной ахинеи я еще не слышал. Я уже представлял, как буду рассказывать ее Мастеру и как мы с ним вместе посмеемся над ней. Пожалуй, можно даже записать ее под названием бред сумасшедшего ученого. И этот человек стал ученым? «Главным» университета?

– Благодарю вас, князь. Сегодня я узнал для себя много нового и интересного. – Но не то, что мне надо. Но необходимую мне информацию, боюсь, здесь получить не удастся.

– О, что вы, милорд. Вам бы еще поговорить с Героном. Умнейший человек и талантливый ученый. Мою теорию на лету схватил.

Ну еще бы. Я и не сомневаюсь, раз он умнейший человек. Но поговорить с другим ученым – это мысль.

– Э-э, простите, князь. А кто в вашем университете самый скверный ученый? Кто до сих пор не проникся духом вашей теории?

– Плохой? Да Угланд. Я давно хотел его выгнать, но он старейший член академии наук. Он был еще при деде нынешнего короля. Не понимаю, как вообще человека такого низкого происхождения приняли в академию. Нет Тугар II был большой оригинал, когда дал такому ничтожеству как Угланд титул академика.

Похоже, мне повезло.

– А как его найти?

– Да очень просто. Наверное, как всегда пропадает в подвале со своими книгами. Давно уже пора выкинуть то старье, да все руки не доходят. Вы можете себе представить, милорд, этот невежда хранит книги, некоторым из которых тысяча лет? Что он с этим старьем делает непонятно? Ведь там же все устарело!

Я поспешно опустил глаза, чтобы Лонгард не заметил в них насмешку.

– Благодарю вас, вы чрезвычайно меня просветили. А теперь извините, дела.

– Конечно, конечно, милорд. Разве я не понимаю.

Похоже, что после того, как я выложил деньги и выслушал теорию Лонгарда, то он потерял ко мне всякий интерес. Поэтому он даже не встал с места, когда я уходил. Только отойдя на приличное расстояние от кабинета, я дал волю смеху. Все-таки этот человек уникум.

Спустившись в подвал, дверь в который я с трудом отыскал, я быстро обнаружил вход в библиотеку. Она действительно была представительна. Вдоль стен шли огромные стеллажи книг, свитков, старинных карт.

Я кашлянул.

– Угланд! Вы здесь?

– Кто меня спрашивает? – неожиданно раздался старческий чуть надтреснутый голос. – Что вам здесь надо, молодой человек? Здесь нет врагов, чтобы заходить сюда с оружием.

– Извините, – я почувствовал себя крайне неловко. – Просто мне хотелось бы получить кое-какую справку, а оружие здесь сдать некому.

– Ну еще бы. Все изменилось в этом мире. Во времена Тугара ни один вельможа не смел даже приблизиться к этому помещению с оружием. Вот был воистину Великий человек и великий правитель. И он не чета нынешнему ничтожеству на троне! Он не производил в академики за титулы, а только за знания.

Я опаслива оглянулся. Как здесь относятся к подобным словам, я уже видел на рынке.

– А вы не боитесь такое говорить постороннему?

– А я уже давно ничего не боюсь, милорд. Я уже слишком стар бояться. К тому же эти ничтожества, что имеют сейчас титулы академиков, ничего не смогут мне сделать, ибо меня произвел в академики сам Тугар Великий. Он лично вызвал меня во дворец и там вручил королевскую награду. Он мне говорил, что я один такой у него. Я учился в Амстерском университете. Я с отличием закончил академию в Китиже. Я был учеником лучших ученых в Византии. Тугар тогда при всех опустился передо мной на колено, когда вручал мантию академика! Ты не представляешь, молодой человек, каково это, когда монарх так оценивает твои заслуги! – Похоже, мне действительно повезло. Этот человек поистине был настоящий ученый. Конечно, он был стар и сейчас со слезами вспоминал прошлое, но в теперешней ситуации я его мог понять. Окруженный людьми, которые ему и в подметки не годятся, он вынужден был терпеть их придирки и издевательства.

– Но вам, молодой человек, наверное, не интересно слушать старика. Зачем вы пришли? И как вообще обо мне узнали? Я уж думал, что обо мне все забыли. Я, дай бог памяти, почти двадцать лет сижу в этом подвале, с тех пор как на троне очутилось это ничтожество.

Я ужаснулся. Двадцать лет!

– Вообще то, я узнал о вас от Лонгарда. Мне нужны были кое-какие сведения, и я посчитал, что в университете мне легче узнать то, что меня интересует.

– И вы нарвались на Лонгарда. Да, могу подумать, какими сведениями он вас обеспечил. Небось, едва не уснули.

– Нет, – честно признался я. – Его теория крайне занимательна и довольно увлекательна. Но только меня сказки не интересуют.

– Это точно, сказки. Только все равно не верю, что он упомянул меня.

– Ну… если честно, то я спросил, кто, по его мнению, в университете самый невежественный ученый, и он назвал вас. Тогда то я и понял, что должен повидаться с вами.

Угланд неожиданно запрокинул голову и захохотал.

– А ты не дурак, – заметил он отсмеявшись. – Так что тебя интересует?

– Мне нужны все сведения о Сверкающем, какие вы можете дать. Ну и сведения о том времени, когда появился Сверкающий.

– Ух ты чего захотел. Кто такой Сверкающий, я не знаю. Просто в один день он появился перед королевским дворцом в Шантаре и потребовал свой законный трон. Должен признать, что тот человек, что сидел тогда в Шантаре, был негодяй еще тот. Чего стоит хотя бы то, что он выгнал своего старшего брата из дома.

– Что?! Минутку! Какого брата? Об этом я не знаю. – Ох, Мастер, почему ты не рассказывал об этом? Неужели считал это неважным?

– Старшего. Видишь ли, на самом деле законный король Шантара в то время был Эдвард. После смерти отца, как и полагалось, он сел на трон. Умнейший человек был. С его восшествием многие надеялись, что он наведет порядок в стране. И первые шаги нового короля в самом деле были направлены на облегчение доли народа. Он стал снижать налоги, построил дороги, занялся реформами в управлении. К тому же многие отмечали его благородство и честность. Казалось, для Шантара настало время процветания, когда неожиданно стало известно, что король неизлечимо болен магенией. – Я слышал об этой болезни. Ее еще называли болезнью магов, за что она и получила такое название. Болезнь была крайне редкая. Настолько редкая, что ею болел один человек на сто миллионов. А иногда целые столетия не было зарегистрировано ни одного случая. Из-за своей редкости он не была изучена. Она была не смертельной, но человек, заболевший ей, уже не мог вылечиться. Болезнь страшно уродовала тело человека и его лицо. Двухметрового цветущего гиганта она могла превратить в уродливого скрюченного карлика метр ростом.

– Ужасно.

– Да, ужасно. Никто не мог помочь королю. Тогда то он и совершил свою ошибку. Посчитав, что в таком состоянии он не может управлять страной, и, не имея возможности получить наследника, он передал трон своему младшему брату. Сначала Олуэр следовал советам мудрого старшего брата, но потом открыл свое истинное лицо, когда велел казнить якобы заговорщика, а на самом деле он просто хотел получить богатства того человека. Естественно, старший брат вступился за этого вельможу. Олуэр вынужден был отменить казнь, но с тех пор он постоянно издевался над братом, а однажды вообще выгнал его из дворца, повелев солдатам убить его, если тот появится в королевстве. После этого, лишившись всякого сдерживающего начала, Олуэр и развернулся во всю свою силу. Почти каждый день проходили казни заговорщиков, страну наводнили какие-то странные люди, которым позволялось все. А через десять лет появился Сверкающий и убил Олуэра. Тот уже успел жениться, и его жена родила мальчика. Как раз перед приходом Сверкающего и отмечалось рождение наследника. В гостях же была сестра жены короля, тоже королева соседнего государства Арбела. Впрочем, она была ее не родная сестра. Ее взяли на воспитание после смерти ближайшего друга отца Гейроны – это та самая жена Олуэра. Потом ее удочерили, так она оказалась сестрой Гейроны. Хотя это не мешало сестрам любить друг друга. Говорили, что она могущественнейший маг, но это были слухи. Она как раз в то время тоже родила дочь и приехала вместе с ней. Когда появился Сверкающий и убил короля с его женой, то она попробовала с детьми и верными людьми убежать, но их догнали. Что там произошло дальше, неизвестно, но ясно одно: Сверкающий был в сильном гневе и очень долго никто не мог к нему подступиться. Сначала думали, что сестре Гейроны удалось бежать вместе с детьми, но она так нигде и не появилась. И вот уже почти пятьдесят лет никто не знает, что там произошло. Но я склоняюсь к тому, что они все же погибли. Пятьдесят лет слишком долгий срок и за это время, будь они живы, то обязательно дали бы о себе знать.

– Понятно. – Таких подробностей я не знал. Ох, Мастер. – А Сверкающий так и сидит с тех пор на троне?

– Да. Хотя на первых порах его поведение было довольно странным. Он кого-то искал, но явно безуспешно. Я бы даже сказал, что у него была хандра, если о Сверкающем вообще можно это сказать. Но тут муж сестры Гейроны, обвинив Сверкающего в гибели жены и своей дочери, двинулся войной на Сверкающего. Сверкающий, что всех удивило, одержал быструю и решительную победу, после которой не стал сажать на трон своего ставленника, а просто присоединил королевство к своим владениям. Вот так с тех пор и пошло.

– А вы не знаете о предсказании против Сверкающего?

– Предсказании? – Угланд задумался. – Слышал о нем, но не знаю его. Могу сказать только о заклятье. Видишь ли, когда Эдвард стал королем, то один проезжий маг наложил на трон заклятье. Сейчас я тебе покажу. – Угланд встал и стал рыться в какой-то кипе бумаг. – Ага, вот. – Он протянул мне листок, на котором были записаны четыре строчки:

– прочитал я.

– И это работает?

– Еще как. Как-то один вельможа случайно уселся на трон и тут же сгорел. Причем именно мгновенно. Кстати, Сверкающий сделал к дворцу пристройку и теперь его тронный зал там, а старый заколотили. А на счет предсказания… ходили слухи. Один предсказатель, прежде чем его казнили, обратился с некими словами к Олуэру. Тот сначала рассердился, но потом провел предсказателя в тронный зал и велел оставить его с ним наедине. Один человек сквозь закрытую дверь расслышал только одну фразу: «У трона клинки потерянных скоро дождутся». Когда вельможи вошли в зал, то увидели мертвого предсказателя, а у трона действительно лежали два клинка, которые король безуспешно пытался сдвинуть. Так же ничего не получилось у вельмож. С тех пор у трона Олуэра всегда лежали два меча. Говорят еще, что текст полного предсказания Олуэр записал на своем троне. Поскольку к этому трону из-за заклятья никто прикоснуться не может, то, скорее всего, этот текст до сих пор на нем записан. Если, конечно, Олуэр и в самом деле записал там текст предсказания.

– Это все, что вам известно?

– Все, милорд. Большего вам, боюсь, никто не скажет.

– Что ж, огромное спасибо. Честно сказать, я даже не рассчитывал узнать столько нового. А после встречи с Лонгардом и вообще думал ничего не узнаю. – Я уже хотел было попрощаться и уйти, но тут вспомнил о табличке над дверью кабинета Лонгарда. – И еще скажите, а почему на двери у Лонгарда табличка с надписью «главный»? Разве главный в университете называется не ректор?

Угланд усмехнулся.

– Верно. Только когда Лонгард впервые появился в университете и увидел эту табличку, то он решил, что ректор фамилия его предшественника. Когда ему объяснили ошибку, он уже успел поменять таблички. А чтобы не признаваться в собственном невежестве он всем говорил, что эта надпись всегда ему нравилась, а название «ректор» просто не переносит. С тех пор эта табличка так и висит.

– Да уж. – Я замялся, решив, что стоит что-то сделать для этого человека, с которым так несправедливо обошлись. – Скажите, а вам чего-нибудь хотелось? Могу ли я для вас что-нибудь сделать?

– Ты хороший мальчик и добрый, но вряд ли ты сможешь сделать то, что я хочу. Так что иди.

– Может вам нужны деньги?

– Зачем они мне? Мне уже почти двести лет и я чувствую, что дни мои подходят к концу. Вскоре я уже встречусь со своим великим господином Тугаром, который когда-то опустился на колено перед недостойным своим подданным. – Кажется, это обстоятельство произвело сильное впечатление на Угланда, если он помнил об этом событии спустя столько времени.

– И все же, чего бы вам хотелось?

– Мне? Мне бы хотелось стать летописцем похода против Сверкающего. Я бы хотел стать официальным историком похода. Я чувствую, что этот поход изменит наш мир. Подумай, сейчас против общего врага сплотились почти все Великие державы. Более, того, говорят в нем принимают участие даже эльфы. Это событие знаковое! Я чувствую, что оно изменит наш мир. И пусть глупцы в Рогнаре хотят победы Сверкающего, но даже теперешнее ничтожество на троне лучше Сверкающего. Сверкающий черный маг и этим все сказано. Рано или поздно, но он проявит свою сущность. Человек, живущий за счет других, не может быть ни справедливым, ни благородным. Я не верю ему.

– Я понимаю ваше желание, но ведь вы сами говорили, что вам…

– А, ерунда! Что такое возраст по сравнению с таким событием! Я мечтаю наблюдать воочию все те события, которые сейчас происходят! Это был бы мой самый великий труд, после которого можно и умереть.

Я задумался. Этот человек действительно заслуживал, чтобы его желание исполнилось. И заслуживал гораздо больше многих так называемых ученых. Не дай бог летопись будет писать какой-нибудь лонгард. Будет у него тогда Ратобор одним и тем же человеком со Сверкающим.

– Знаете, я обещать не могу, но сделаю все, что в моих силах. Поверьте.

Угланд только усмехнулся, явно не поверив.

– До свидания, малыш. Приятно было с тобой поговорить.

Я же, пообещав себе выполнить просьбу Угланда любой ценой, поспешно вышел из подвала и направился в свой полк.

Глава 9

Я стоял около палатки полковника и ждал, когда он меня сможет принять. Не скажу, что предстоящий разговор меня радовал, но выбора у меня не было. После моего возвращения из города я был обязан доложить о своей стычке с патрулем. Правда, по дороге сюда я все же успел рассказать о встрече с Угландом Мервину и попросил его содействовать просьбе ученого. Мервин выслушал меня совершенно серьезно.

– Энинг, до того ли нам сейчас? Еще летописца нам не хватало.

– Мервин, Угланд прав, этот поход событие эпохальное. Сам подумай, впервые против общего врага соединились люди, эльфы и драконы. А сколько стран участвует в походе? К тому же у Угланда это действительно мечта. А после всего пережитого он имеет право на ее осуществление.

– Ладно, я постараюсь.

– Нет, Мервин! Не надо стараться! Я знаю, что ты можешь этого добиться. Просто сделай.

– Это действительно так для тебя важно?

– Не для меня. Для него. А он хороший человек, чтобы получить то, что он хочет.

– Хорошо. Пусть будет так, как ты скажешь. Я перешлю официальную просьбу от высшего совета королю Рогнара. Ты говоришь, что он учился в Амстерском университете? Я прикажу поднять архивы, и тогда будет официальный повод для его приглашения. Думаю, что смогу убедить высший совет.

Я был уверен, что делаю правильно, но я так же был уверен в том, что мой правильный поступок не поможет мне в предстоящем разговоре с полковником. Чем он там занят, что не может меня принять? Я уже десять минут жду. Не успел я обдумать эту мысль, как из палатки вышел писарь и пригласил меня войти. Я вздохнул и вошел внутрь. И тут, с удивлением обнаружил в палатке понурившегося Артера, которому явно пришлось пережить бурю.

– Подожди, – попросил меня Герхардт.

– Да, нет, ничего. Просто я хотел доложить о происшествии в городе. Вы же сами велели докладывать вам, если что случится.

Как я и ожидал это вмиг обратило внимание полковника с Артера на меня.

– Говори, – с некоторой зловещей интонацией велел мне Герхардт.

– Когда я был в городе, то ко мне пристали четверо стражников рогнарской армией. Они меня достали, господин полковник!

– Вот так вот взяли и пристали ни с того ни с сего? – с ехидством спросил меня полковник.

– Ну… я подошел и спросил их, как найти одно место, точнее университет. Они стали издеваться надо мной. Потом тыкать в меня тупыми концами своих копий, обзывались по всякому. Я хотел уйти, честно хотел, но они окружили меня и не выпускали, стали толкать меня.

– Ясно, – полковник вмиг стал серьезен. – Насколько я тебя знаю, врать ты не будешь. Сможешь узнать их?

– Конечно.

– Хорошо, тогда мы сейчас отправимся в город с тобой и серьезно поговорим с их начальником. Я этого так не оставлю! У тебя нет предположений, где они могут сейчас находиться?

Я пожал плечами.

– Полагаю в ближайшей больнице.

Полковник резко остановился и обернулся ко мне.

– Поясни, – излишне вежливо попросил он.

– Ну я же говорю, что они меня достали! Я, конечно, человек терпеливый, это все мои друзья могут сказать, но и моему терпению приходит конец.

– Я надеюсь ничего серьезного? – Полковник кивнул на мой меч.

– Вот еще, оружие о них марать. И серьезного ничего. Руки, ноги переломаны, у одного ребра, а еще один несколько дней не сможет говорить, поскольку налетел своим горлом на ребро моей ладони.

– Та-ак. – Полковник еще что-то хотел сказать, но в этот момент увидел Артера, который с широко открытыми глазами слушал наш диалог. – А ты еще здесь? По-моему, мы с вами уже закончили! А ну марш отсюда!

Артер поспешно выскочил из палатки.

– А вам, господин генерал, я хочу задать еще один вопрос: зачем вам понадобился университет?

Пришлось все объяснить.

– И я посчитал, что там я смогу получить некоторые сведения о Сверкающем. В конечном итоге так оно и получилось, – закончил я рассказ.

– А зачем тебе эти сведения понадобились?

– Врага надо знать, господин полковник, тогда ты, возможно, узнаешь и про его слабые и сильные стороны.

– Ладно, плевать на Сверкающего и этих четырех болванов, что решили позабавиться с тобой. Проваливай, пока я не рассердился и не думай о проблемах. Если кто-то посмеет заявиться ко мне с жалобой на тебя, то я сумею их отшить.

– Да я, вообще-то и не переживал. Сомневаюсь, что солдаты скажут кто их так отделал. Кому охота выставить себя на посмешище, когда станет известно, что их так отделал подросток?

– Проваливай, – прошипел полковник, – умник.

Я счел за благо последовать этому совету. А около палатки меня дожидался Артер, которому пришлось рассказывать все сначала.

Следующие несколько дней прошли спокойно, если не считать, что со мной связался Мервин и сообщил, что вопрос с Угландом улажен. В Рогнар послана официальная просьба и король уже дал свое согласие. Через два дня после этого разговора, я заметил Угланда, который ходил от одного отряда солдат к другому и о чем-то их расспрашивал. Потом старательно заносил все это в свой блокнот. Из разговоров я знал, что его сперва принимали за шпиона короля Рогнара, но потом правда стала известна, и его стали принимать солдаты у своих костров гораздо более охотно. А сегодня он оказался в нашем полку, и мы с ним случайно столкнулись.

– О, мой молодой друг, – приветствовал он меня.

– Здравствуйте, Угланд. Я же говорил, что ваша мечта исполнится.

– Спасибо, вам, милорд. – Угланд буквально расплылся в улыбке. – А я ведь даже не знаю вашего имени.

– Зовите меня Егор.

– Странное имя.

– Да, это имя моей родины.

– Хорошо, милорд. А вы не откажетесь со мной поговорить? Я тут не совсем уяснил структуры тевтонского полка, а для меня это важно. В частности мне непонятен принцип комплектования этих полков. Насколько я понял, здесь очень мало крестьян.

Поскольку я занят не был, то охотно стал отвечать на вопросы Угланда. А вскоре ко мне присоединился и Артер. Сначала он не понимал, чего хочет этот старик, но когда я объяснил кто он, то обрадовался.

– Ух ты! Настоящий летописец! Значит, я тоже попаду в хроники?

– Если заслужите, молодой человек, – серьезно сообщил Угланд. – Но я все же постараюсь.

С этого момента у Угланда не было более преданного слушателя его историй и гида по тевтонскому полку нежели Артер. Я же только посмеивался, наблюдая за суетой Артера.

– А вы, милорд, разве не хотите попасть в историю? – спросил меня как-то Угланд.

– Скорее я не хочу влипнуть в историю, – скаламбурил я, правда сомневаюсь, что Угланд понял мой каламбур, поэтому пояснил: – На самом деле в славе нет ничего привлекательного, но много неудобного.

– То есть вас слава не привлекает?

– Ну почему же. Только я считаю, что лучше делать необходимое и тогда она сама тебя найдет, а если за ней гоняться, так ведь она и убежать может.

– Ого. – Угланд с интересом посмотрел на меня. – Милорд, вы меня заинтересовали. Я жалею, что до этого был не слишком внимательным к вам. Обещаю, что завтра обязательно поговорю с вами.

Но завтра пришли новости, которые полностью изменили привычный порядок в лагере. Они казались незначительными, но имели большое значение. Правда тогда об этом никто не знал. Новости же заключались в том, что несколько конных отрядов Сверкающего перешли границу Рогнара и захватили несколько деревень. В столице поднялась паника, и король потребовал от союзников отражения агрессии. Ауредий Регоруйский приказал спешно подготовить полки к движению. Напрасно его старались убедить, что полки еще не готовы, что в некоторые части еще даже не прибыли тыловые подразделение, что из шестидесяти тысяч союзный войск в настоящее время были боеспособны едва четырнадцать тысяч. А наскоки войск Сверкающего явно носили локальный характер и могли быть отражены армией Рогнара, сосредоточенной на границе. Ко всем советам Ауредий оказался глух. В конце концов, от высшего совета пришло согласие выдвинуть двенадцатитысячный контингент к границе и если к тому времени наскок войск Сверкающего будет отражен, то вернуться обратно. По-моему, они там посчитали это хорошей тренировкой для солдат. Но наш полковник пребывал в стойком пессимизме.

– Они там в этом высшем совете совсем с ума посходили! Разве можно давать такому человеку как наш командующий хоть каплю власти? Да он же свихнется от радости. Быть беде!

Наш полк тоже был назначен к движению. Мы двинулись следом за китижским полком сразу, как только свернули свой лагерь. Ауредий лихо гарцевал вдоль строя, пытаясь своими речами подбодрить солдат, но своим видом вызывал только еще большее раздражение.

Как и ожидалось, вскоре пришло известие, что пограничные части рогнарской армии отразили атаки и конница Сверкающего ушла в империю. Я уже думал, что мы повернем обратно, но после привала движение было продолжено.

– Разве не было распоряжения вернуться, если натиск будет отражен? – спросил я полковника.

– Было, – мрачно ответил он. – Но Ауредию удалось убедить большинство полковников продолжить путешествие, чтобы убедиться окончательно в том, что отряды Сверкающего ушли. Я протестовал, но Ауредий убедил остальных. Этот его штаб, который состоит из его прихвостней, – Герхардт выругался.

– Разве в штаб входят не командиры полков? – удивился я.

– Входят. Только командиры при полках и они приходят только на совет, а оперативные и тактические вопросы должен решать штаб. А в нем одни рогнарцы. Этот Ауредий набрал в него своих братцев, дядюшек и прочих подхалимов. И на каждом совете они поют песни о гениальности Ауредия Регоруйского.

На границе с империей к нам присоединился двадцатитысячный корпус рогнарской армии. Ауредий приказал всем построиться и разразился многочасовой речью, суть которой сводилась к тому, что необходимо наказать Сверкающего за дерзость.

– Как он посмел нарушить границе нашего великого государства?! – вопрошал он. – Надо показать, чем это чревато для него. Мы обязаны ответить тем же! Займем город Лукерий и этим покажем, что на любую агрессию мы отвечаем быстро и мощно! Лукерий почти беззащитен, а захватив его, мы нанесем Сверкающего мощный удар.

– Был приказ вернуться! – выкрикнул кто-то из строя.

– Вот! – обратился Ауредий к рогнарцам. – Видите, какие у нас союзники? Враг топчет землю вашей родины, а они даже не хотят защитить ее? Вот все их крики о бескорыстной помощи! Теперь стоит задать вопрос: а так ли их помощь бескорыстна? Они много кричали о своей доблести, но когда дело коснулось реальности, то они поджали хвост.

– Проклятье, – прошипел Герхардт. В походе, как вестовой, я вместе с Артером, Роном и Свольдом обязан был находиться рядом с полковником. Здесь же были и остальные вестовые. Поэтому я прекрасно мог слышать все комментарии Герхардта, которыми тот награждал Ауредия. – Такие вопросы решаются на совете, а не здесь. Этот подонок давит на эмоции… Славы ему захотелось. А нам расплачиваться!

– Ну не все так плохо, – заметил Артер. – Лукерий действительно беззащитен. Можно провести наскок и тут же вернуться.

– Заткнись, малец, если не понимаешь, – оборвал его полковник. – Такими наскоками войну не выиграешь, а наши части не готовы к серьезным боям. Сколько у нас проходило совместных учений с росичами или амстерцами? Вот то-то же. А тридцать две тысячи это слишком много для простого наскока и слишком мало для серьезных дел.

– Нас ждет слава!!! – продолжал вопить Ауредий. – Кто хочет славы, тот должен идти за мной! Я поведу вас к победе.

Несмотря на все вопли нашего главнокомандующего от совета ему отвертеться не удалось. Герхардт вернулся с него под вечер злой как черт.

– Что там? – поинтересовался я, входя к нему в палатку.

– А тебе то что?

– Полковник, давайте начистоту. Сейчас не время ругаться. А у меня есть связь с одним из членов высшего совета и я могу связаться с ним, но мне надо знать, что ему говорить!

– В таком случае останови эту авантюру! Хотя, бесполезно. Ты свяжешься, потом должен собраться совет, принять решение, отправить его сюда. Долго.

– Что, так плохо?

– Плохо! С соединением с рогнарским корпусом Ауредий получил большинство на совете и эти идиоты с восторгом приняли предложение этого недоумка! Напрасно мы пытались убедить их, что решение ошибочно. Хотят отомстить? Хорошо, пусть снарядят кавалерийский отряд и отправят его, но зачем отправлять армию? Я даже сам готов отправиться со своим полком к этому Лукерию. Но две тысячи это более чем достаточно для такой операции!

– В общем, завтра поход?

– Точно.

Мучимый после разговора с Герхардтом дурными предчувствиями, я связался с Мервиным и все ему рассказал.

– Проклятье! Этот Ауредий совсем рехнулся! Энинг, если будет принято решение идти туда, то немедленно возвращайся к Горогону. Если хочешь, то я даже готов отдать приказ.

– Мервин, вы предлагаете мне дезертировать? – вежливо спросил я.

– Пойми, ты нужен нам! Без тебя драконы откажутся войти с нами в коалицию…

– Так вот, что вас интересует?! Мервин, как вы могли даже предложить мне такое?! Ведь вы то знаете меня! – В ярости я с треском опустил даль-связь на стол. Палочка издала отчетливое хрясть и связь оборвалась. Я поспешно поднял палочку и, к собственному ужасу, обнаружил, что она треснула по всей длине. Мне захотелось также стукнуться головой об стол. Прав был Деррон, когда запрещал давать волю чувствам. Из-за своей ярости я лишился связи с Мервиным.

Я достал даль-связь с Нарнахом и связался с ним.

– Вильен, ты не мог бы сообщить Мервину, что у меня сломалась даль-связь с ним.

– Хорошо. Но как это тебя угораздило? – удивленно спросил он.

– Неважно. – Я отключился и отправился к полковнику. Подозреваю, что мои новости ему не понравятся.

– Что? – был первый его вопрос.

Я пожал плечами.

– Все как вы и ожидали.

– Понятно. По крайне мере, у нас есть одно преимущество, о котором не знает Ауредий – мы можем связаться с высшим командованием союзников.

– Не можем, – мрачно возразил я.

– Почему?

Я показал сломанную даль-связь.

– Как это случилось? – также мрачно спросил он меня.

Я показал.

– Зачем? – преувеличенно вежливо спросил меня Герхардт.

– Я разозлился. Мервин предложил мне кое-что, на что я пойти не мог.

– Вернуться?

Я кивнул.

– По какой-то причине он считает, что моя жизнь очень важна для союзников, и ее нужно спасти даже такой ценой.

– А ты, значит, в этом не уверен?

– Не знаю. Но меня учили не так.

– Ладно, иди спать. Конечно, тебе стоило бы держать себя в руках, но теперь уже ничего не поделаешь. Остается только надеяться, что Сверкающий не успеет собрать в этом районе большие силы, и мы успеем вернуться из-под этого проклятого Лукерия.

Утром армия пересекла границу и вошла в пределы империи Сверкающего. Его отряды, не принимая боя, отошли назад. Это настолько подбодрило Ауредия, что он уже вопил о походе на Шантар.

– Враг даже боится принимать бой! Они бегут, едва заслышав поступь наших легионов! Я поведу вас к победе! Посмотрите, как враги дрожат при одном только упоминании о моем имени!

Слушая эти хвастливы речи, Герхардт мрачнел все сильнее и сильнее. Потом он решил отправить Артера к росичам, чтобы договориться о поддержки друг друга в случае необходимости. Вскоре пришел ответ о согласии и командир китижского полка даже прислал с Артером даль-связь, чему полковник был несказанно рад.

– Хоть с этой стороны все в порядке.

На следующий день мы впервые столкнулись с сопротивлением, но обороняющийся отряд был настолько малочислен, что мы даже не успели развернуться в боевые порядки, а его уже смела конная атака Рогнарской армии. После этой победы Ауредий уже в открытую заявил о своем таланте полководца. На это заявление я мог только головой покачать, видя, как пятитысячный отряд конницы расправился с двумястами солдатами. Причем Ауредий отправил их в лоб, просто задавив противника численностью. В чем здесь проявление гениальности, я не понял. Но первые пленные были отправлены в Рогнар.

– Вы еще пожалеете, что посмели вторгнуться в Рогнар, – вопил им вслед Ауредий.

Дальше нам пришлось идти при постоянных атаках конницы Сверкающего. Они неожиданно выскакивали, обстреливали армию и исчезали. Ауредий кричал о трусости врага, но после каждого такого наскока нам приходилось закапывать своих солдат. Легкая конница Китижа и Амстера теперь постоянно ехала на флангах движущейся армии, прикрывая ее от этих жалящих наскоков, но все же полностью предотвратить их они не могли.

Через два дня снова произошел бой, но на этот раз противника не застали врасплох в открытом поле, а он засел в подготовленной позиции. Его численность разведка оценила в две тысячи. Около этого препятствия мы проторчали до вечера. Ауредий, вдохновленный своей «гениальностью» отправлял в лобовую атаку на засеку отряд за отрядом, пока рогнарцы не отказались идти вперед. Тогда он решил отправить вперед росичей и нас, но командир росичей прямо заявил, что отказывается выполнять этот приказ, поскольку тяжелая пехота на засеке бесполезна. Герхардт поддержал его, тоже заявив, что кони просто переломают себе ноги, если попытаются атаковать эту позицию. В конце концов, Ауредий вынужден был согласиться с обходом и ночью несколько отрядов легкой пехоты отправились в обход обороны, но к утру обнаружилось, что враг отошел. На засеке осталось лежать около четырехсот трупов наших, пусть и рогнарских, но все равно наших, солдат. Было совершенно ясно, что потери с нашей стороны намного выше, чем у оборонявшихся. Герхардт был мрачен и, вопреки обыкновению, даже не ругался. Солдаты, раскидав поваленные деревья, продолжили путь. На этот раз крики Ауредия о важной победе встречались в мрачном молчании даже рогнарскими солдатами, которые до этого поддерживали Ауредия во всем. Все чувствовали, что события выходят из-под контроля и теперь ими управляют имперцы.

После этого боя натиск кавалерии имперцев усилился и росичам с амстерцами уже с трудом удавалось сдерживать ее наскоки. Ауредий же, вместо того, чтобы руководить походом, все время репетировал свою речь перед покоренными жителями Лукерия.

Отбиваясь от атак конницы, мы подошли к Лукерию. Город нас встретил раскрытыми настежь воротами и пустыми улицами. Армия в полном молчании входила в мертвый город.

– Мне здесь не нравиться! – заявил Герхардт. – Если они успели эвакуировать все население, то явно ждали нас.

– Почему же тогда они не оборонялись? – спросил Артер.

– Потому что не хотели… по какой-то причине. – Герхардт был настолько мрачен и встревожен, что даже не одернул Артера, что раньше сделал бы обязательно.

Эту тревогу чувствовали все солдаты и с тревогой оглядывались на каждый шорох, но по улицам только ветер носил пыль и обрывки бумаги.

Лукерий был небольшим городком, тысяч на десять-пятнадцать и эвакуировать людей при желании было возможно без проблем. К тому же не было слышно даже животных, а это значит, что люди уходили без спешки, прихватив все самое ценное. Сам же городок был обнесен подобием крепостной стены с воротами. Разломать эту стену можно было без особого труда за полчаса. Наверное, поэтому городок и не стали оборонять. А на улицах стояли большие телеги с бочками, в которых оказалось вино. Вином, казалось, был заставлен весь город. Бочки стояли почти на каждом углу. Когда это обнаружилось, то солдаты издали радостный вопль.

– Вино или нет, – громко объявил Герхардт, – но я лично утоплю в бочке каждого, кто к нему прикоснется! Дежурные, выставить дозор и никакого расслабления! Считать, что мы в осажденном городе! Все!

Я заметил, что в китижских и амстерских отрядах офицеры тоже довольно быстро навели порядок. А несколько человек из отряда Китижа двинулись по улицам, разбивая топорами бочки с вином. Вино полилось на улицы города. Видя такое святотатство, рогнарцы бросились с кулаками на своих союзников. Герхардт выругался и помчался к тому месту, где был виден штандарт Ауредия. Я, как дежурный вестовой, помчался за ним.

Герхардт примчался к Ауредию и поднял коня на дыбы.

– Господин командующий, остановите это пьянство! Разве вы не видите, что это ловушка?

– Господин полковник, я не нуждаюсь в ваших советах! – Ауредий высокомерно оглядел Герхардта. – Я здесь командую! А солдаты имеют право на вознаграждение своих трудов. Солдаты! – неожиданно закричал он. – Этот город ваш!

– Я протестую!!! – В ярости завопил подъехавший китижский офицер. – Неужели вы не видите, что город оставлен специально?! Надо уходить отсюда поскорее!

– Я разберусь без вашего мнения, господин Аскольд. Я водил полки, когда вы еще под стол пешком ходили.

Китижский полковник и в самом деле был довольно молод для своей должности, лет тридцать, но это был не повод так оскорблять его при всех. Аскольд потянулся к мечу, но телохранители вмиг окружили Ауредия. Аскольд сплюнул, развернулся и отъехал.

– Мои люди занимают один район города, – заявил он на прощание, – и пусть только хоть один ваш грабитель посмеет сунуться туда!

– Наглец! – взвился один из подхалимов Ауредия. – Как он смеет наших доблестных солдат называть грабителями?

Герхардт не стал ожидать окончание разговора и поехал следом за Аскольдом. Вскоре к ним присоединился и командующий Амстерской армией. О чем они там говорили, я не слышал, но вскоре союзные армии стали устраиваться в городе недалеко друг от друга. Город был небольшой и поэтому люди разместились довольно компактно. Союзники действовали довольно слаженно, так что я мог догадаться, о чем Герхардт говорил с остальными полковниками. В первую очередь в этом районе было вылито все вино из бочек. Специальные патрули отыскивали его даже в подвале и сливали прямо на пол. Второй шаг заключался в том, что район города отделили от остальных баррикадами, оставив только небольшие проходы в них. На баррикады встали специальные отряды, были выставлены часовые на те участки стены, которая примыкали к району. Несколько показательных наказаний за мародерство быстро образумили солдат, и дисциплина была быстро восстановлена. Улицы города, печатая шаг, стали патрулировать совместные отряды.

Совсем другая картина была на той стороне города, которую заняли рогнарские солдаты. Смеясь над союзниками, которые заперлись на небольшом участке, ютясь в каждом доме по двадцать человек, они занимали роскошные дома. Вскоре на улицу уже полетела мебель. Солдаты бросились разыскивать спрятанные ценности. В домах трещал паркет, отдиралась кафельная плитка и рекой лилось вино. Вскоре несколько вдрызг пьяных мародеров попытались прорваться на половину союзников, но им быстро доказали ошибочность их решения. Те, вопя, что союзники присвоили самое ценное и заперлись с ним, бросились по улице. Сообразив, чем такие вопли могут обернуться, офицер, командир баррикады, приказал схватить крикунов и запереть их в подвале, приспособленном под гауптвахту.

Ночью на рогнарской половине вспыхнул пожар. Я забрался на крышу самого высокого здания и оттуда наблюдал за развитием стихии. Поскольку все солдаты Рогнара были пьяны, то пожар тушить было некому. Опасаясь распространения, Герхардт договорился с китижанами и амстерцами и отправил несколько отрядов потушить пожар. Это удалось только к утру, но выгорело около двухсот домов. Все были взвинчены.

А днем к нам пожаловал Ауредий. Пошатываясь и неся перегаром, он обругал всех солдат разгильдяями и недоумками.

– И шо, ви здес дэлаете? Рази это солдаты? Вот мои солдаты, это солдаты, а вы все дермо сбачье… во. И почему вы не пускаете сюды моих солдат? Все себе прсвоить хотите? Веселитесь нашей победе, я разрешаю! Всем героям штурма крепости ур-ик-а!

В этот момент только присутствие офицеров спасло ему жизнь.

– Пьяный подонок, – прошипел Герхардт. – Надеюсь, все же, что к вечеру он протрезвеет, и утром мы уберемся из этого города.

Надежда Герхардта не оправдалась, и к вечеру Ауредий стал даже пьянее, чем днем. Пришли и другие новости – несколько солдат погибли в страшных мучениях. Стали подозревать отравление. На некоторое время пьянка замерла, все с ужасом думали о том, что в вино подмешали какую-нибудь гадость. Но врачи-маги быстро установили причину: солдаты просто опились вином. Вздохнув с облегчением, рогнарцы набросились на вино с новой силой. К утру количество смертельных случаев возросло.

Вскоре после ухода Ауредия на нашу половину перебрался Угланд.

– Тут безопасней, – заявил летописец.

Но в теперешней ситуации на него не обратили внимания. Лишь бы не мешал. Угланд и не мешал. Он ходил от костра к костру с солдатами, разговаривал с ними, что-то спрашивал, что-то сам рассказывал. А потом я часто видел его в отведенном ему доме склоненным над тетрадкой и что-то туда пишущим. У меня создавалось впечатление, что он работает всю ночь.

– Надо спешить, – заявил он мне, когда я его об этом спросил. – Столько впечатлений. Знаешь, Егор, когда читаешь исторические хроники, то эти походы видятся немного иначе. Например, я совершенно не понимаю нашего командующего…

– А кто его понимает, – тихонько буркнул я.

– … он ведь должен был навести порядок, а он, вместо этого, сам пьянствует и еще поощряет своих солдат.

Часто к нашим разговорам с Угландом присоединялся Артер. Именно поэтому я, наверное, не завыл с тоски в этом городе…

События же становились все тревожней и тревожней. Все чаще Герхардт отправлялся на совещания с союзными полковниками, и всякий раз возвращался мрачный и злой.

Рон однажды, никого не спросив, отправился на половину рогнарцев и вернулся оттуда бледный и трясущийся. Мне с трудом удалось его успокоить.

– Они там с ума посходили, – все время повторял он. Когда же немного очнулся, то объяснил более связно:

– Ты представляешь, там трупы прямо на улице валяются, а эти идиоты из-за любой красивой безделушки с ножами друг на друга бросаются!

– А тебя предупреждали, чтобы ты не носился где попало, – отрезал я. – В следующий раз слушать будешь.

– Оставь его, – попросил Артер. Рассказ Рона произвел на него тягостное впечатление.

Рон держать язык за зубами не стал и вскоре о том, что он видел, знал весь мой отряд, а следом узнала и вся армия. Союзники, которые раньше стремились как можно меньше встречаться с рогнарцами, теперь отправили несколько солдат проверить слова Рона. Их рассказ был даже мрачнее. Выходило так, что двадцатитысячного отряда Рогнара больше не было. Была просто большая банда.

На пятый день нашего пребывания в Лукерии к нам снова заявился Ауредий. Но на этот раз он был с пышной свитой и в сопровождении телохранителей. С трудом сидя в седле, но оглядел строй солдат мутным взором. Страдающим от тяжелого похмелья голосом он возвестил:

– Солдаты! В тяжелой битве мы полностью разбили врага, и он бежал перед нами как трусливый шакал! – Строй телохранителей разразился радостными криками, в котором были слышны те же страдающие нотки, что и у их патрона. Но солдаты союзников угрюмо молчали. Сейчас уже каждый из них понимал, что они попали в ловушку. Не дождавшись криков радости, Ауредий кашлянул и продолжил: – Но враг еще не повержен!!! Я поведу вас к новым подвигам! О нас будут говорить потомки! Мы разрушим Ротон!

Ротон! Об этом городе я слышал. Если я правильно помню карту, которую показывал мне Мастер, то он располагался недалеко отсюда, только в стороне от той дороги, по которой нам нужно идти. Каким образом Ауредий хочет взять этот город? Это ведь не Лукерий. Ротон укреплен гораздо лучше, ведь там находятся серебряные рудники, крупнейшие в этом районе… Я чуть не вскрикнул от догадки. Так вот что понадобилось там Ауредию! Конечно же рудники! Ведь в Ротоне сейчас из-за нашего вторжения скопилось часть того серебра, что добывалось в рудниках. Проклятье! Мне захотелось выругаться. Конечно же Ауредий не удовлетворился той добычи, что нашел здесь. Да и что здесь можно найти? Вот ему и захотелось побольше.

При последних словах Ауредия по рядам солдат прошел ропот. Ошибочно приняв его за одобрение, он продолжил:

– Враг побежит при одном известии о нашем выдвижении, как уже было до этого.

– У нас есть хоть какие-то шансы взять этот Ротон? – тихонько спросил я Герхардта.

Тот мрачно покачал головой.

– Нет. Этот город всегда был хорошо укреплен, а сейчас Сверкающий укрепил его дополнительно. Без долгой осады его не взять. К тому же, если наместник здесь не дурак, то он не зря потратил те пять дней, что мы проторчали в этом чертовом городе. Я уже даже не уверен, что мы и домой выберемся. Если нас что и может спасти, так это быстрый отход! И надо бросать к черту весь обоз. Хоть и голодными, но так больше шансов вернуться.

– Бросить обоз? – удивленно спросил я.

– Да, – жестко ответил Герхардт. – Иначе гибель всем.

– Тогда надо отговорить Ауредия!

– Не сейчас. Сначала надо покинуть этот проклятый город, а уже потом мы с Аскольдом постараемся переубедить этого идиота. Но сначала покинуть город.

Однако вопреки надеждам Герхардта, город мы стали покидать только через день после знаменитой речи нашего командующего. Собрать рогнарскую армию оказалось гораздо труднее, чем думал Ауредий Регоруйский.

Часть 3
Победы и поражения, поражения и победы

Глава 1

Мы уходили из города ранним утром, словно воры, которые поспешно покидают дом, пока туда не вернулись хозяева. Первыми вышла легкая кавалерия Китижа и Амстера, которая немедленно рассеялась по окрестностям, выискивая возможные неприятности. Потом раздался мерный топот тяжелой пехоты Китижа. После них уже выходила тяжелая тевтонская кавалерия. Последними покидали Лукерий рогнарцы. На это зрелище посмотреть стоило. Это было бы забавно, если бы не было так грустно. Рогнарцы даже не вышли, а вывалились из города. Некоторые поддерживали своих товарищей. Кто-то тащил за собой бутылки с вином, а следом бесконечным потоком ехали телеги с ворованным добром. Я даже не знал, что в городе могло быть столько вещей. Я заметил, что некоторые телеги были из-под провианта, который рогнарцы посчитали менее важным, нежели наворованные вещи.

– Если наш поход затянется и у нас подойдет к концу еда, то я с ними делиться не буду, – процедил Герхардт. – Пусть свое ворованное барахло жрут, скоты!

Рогнарцы выползали больше двух часов. В основном задержка была вызвана тем, что многие рогнарские офицеры везли за собой не одну телегу, а несколько. Эти телеги застревали в воротах и мешали друг другу. Вдобавок какой-то ретивый вояка по приказу Ауредия поджег город. Повалил дым и те, кто не успел покинуть город, начали паниковать. Телеги же, застрявшие в воротах, загородили единственный выход. Поднялся шум. Кто-то пытался затащить телеги обратно, владельцы телег ругались и тащили их в другую сторону.

За всем этим хаосом я наблюдал с холма, где находился Герхардт, Аскольд и еще несколько командиров полков тевтонской, китижской и амстерской армии. Все они мрачно смотрели за этой картиной и никто не произнес ни звука. В таком же мрачном молчании находились и солдаты.

А дым в городе становился с каждым мгновением все больше, огонь подступил к воротам и паника усиливалась. На холм прискакал Ауредий.

– Что встали, кретины?! – с ходу завопил он. – Немедленно помогите моим солдатам вытащить вещи! Они же сгорят! – «Кто сгорит? Вещи или солдаты?» – чуть было не спросил я. – Ну что стоите!

– Мы не носильщики, – угрюмо заметил Аскольд.

– Так тебя, болван, никто не заставляет ничего делать! Прикажи своим бездельникам! Все равно стоят и ничего не делают!

Я заметил, как побелели костяшки пальцев у Аскольда на мече. Каких трудов ему стоило сдержаться, я даже не мог предположить.

– Мои солдаты тоже не носильщики, – глухо заметил он, выражая общее настроение. – Пусть ваши храбрецы бросают награбленное барахло и выматываются из города. А нет, так пусть горят.

– Да как ты смеешь?!! Да я прикажу… – Ауредий внезапно замолчал, наткнувшись на ледяные лица полковников. Каким-то шестым чувством, инстинктом самосохранения он понял, что сейчас перегибать палку не стоит. Еще миг и эти люди просто убьют его на месте и никто защитить его не сможет. Не на эту же банду надеяться, которая сейчас выползала из города? Ауредий страшно побледнел, потом резко развернул коня и ускакал.

В огне погибла почти тысяча человек вместе со своими телегами, которые они так и не решились оставить. Солдаты шли мрачные и злые. Телеги, тащившие за армией барахло, страшно тормозили движение и мы плелись хорошо, если со скоростью километр в час. Так мы шли уже два дня.

Как это было ни странно, но нас никто не тревожил. Изредка показывались одинокие всадники, которые сопровождали нашу колонну, но потом и они растворялись вдали. Герхардт после каждого совещания приходил все мрачнее. Судя по тому, что менять направление мы не собирались, убедить Ауредия повернуть домой не удавалось. Богатство Ротона не давали нашему командующему покоя.

Вскоре земля сменилась на камни. Мы приближались к горам.

– Почему нас не атакуют? – спросил я однажды Герхардта. – Ты ведь сам говорил, что за то время, что мы торчали в городе имперцы должны были успеть приготовиться.

Герхардт мрачно посмотрел на меня.

– Они и готовились, но кто ж мог предположить, что наш командующий окажется таким «гениальным», что попрется с такой небольшой армией вглубь территории? Скорее всего, они ждали нас на дороге домой, и наше движение к Ротону оказалось для имперского командующего полной неожиданностью.

– Так значит, наше движение все же сыграло положительную роль? Ведь мы сделали то, что противник не ожидает.

Герхардт сочувственно посмотрел на меня.

– Егор, мы сейчас плетемся как черепахи. Да, мы сделали сюрприз и отправились вглубь территории врага. Но имперская армия может догнать нас в любой момент. Они движутся гораздо быстрее нас.

– Почему же до сих пор не ударила?

– Наверное, их командующий никак не может поверить в реальность нашего движения и считает его отвлекающим маневром.

С этого момента Герхардт брал меня на каждый совет, собираемый Ауредием. Сам Ауредий на них сначала говорил часовую речь о нашей победе, потом пытался переспорить офицеров союзников, убеждая их в необходимости похода на Ротон. Рогнарские офицеры кричали о трусости союзников. Такой перебранкой заканчивался каждый совет, после чего Ауредий отдавал прежние приказы.

– Герхардт, я вовсе не желаю выслушивать трепотню Ауредия. Зачем вы постоянно таскаете меня на этот совет? Даже ваши офицеры заметили, что я всегда оказываюсь вашим вестовым, когда вы едете на совет.

– Так надо, – отрезал Герхардт. – Когда дозреешь, сам поймешь, зачем я это делаю. Но учти, если Ауредий продолжит командование, то мы погибнем.

Я замер с открытым ртом, пораженный внезапной догадкой, и ошеломленно уставился в спину Герхардта. Он ведь хочет, что бы я сместил Ауредия! Я ведь единственный, кто обладает подобной властью! Я ведь даже старше Ауредия по званию! Тот генерал, а я полный генерал! К тому же я член высшего совета. Но ведь при всем при этом у меня все равно нет власти сместить командира, назначенного, пусть и чужим, но монархом! Да и что мне потом делать? Допустим, я смещу его, а дальше? Ведь тогда я должен буду занять его место! Уж лучше Ауредий, чем я! Я же ведь таких дел натворю! Ну нет. Я догнал Герхардта и пристроился рядом с ним. Тот сделал вид, что не заметил моей отлучки.

Совершенно неожиданно слова Герхардта подтвердил один крестьянин, который неожиданно появился около Ауредия. Там как раз собрался очередной военный совет.

– Это, с кем я могу поговорить? – спросил он. – По важному делу.

– Чего тебе? – Ауредий с презрением оглядел грязного крестьянина.

– У меня есть кое-какие сведения, и я готов ими поделиться. Только мне нужны двадцать динаров.

– И ты думаешь, холоп, что я дам тебе столько денег?! – взревел Ауредий. – Тебя всыпят плетей, после чего ты расскажешь все, что хотел и уберешься отсюда.

Я поспешно вышел вперед и вложил в руку крестьянина двадцать динаров. Ауредий осекся и с возмущением уставился на меня.

– Что это за щенок?! Ты куда лезешь?!

Я обернулся и пристально посмотрел на Ауредия. Тот поперхнулся словами и побледнел, со страхом глядя на меня. Потом сообразил, что его испуг слишком заметен и попытался выпрямиться в седле.

Я отвернулся.

– Говори, – потребовал я у крестьянина.

– Большая армия очень быстро прошла вчера через соседнюю деревню и двинулась к Торнейскому перевалу. Я слышал, что там было около пятидесяти тысяч солдат.

– Лжешь!! – завопил Ауредий. – У имперцев в этом районе нет таких сил! Наша разведка перед походом проверила: здесь у них было всего пять тысяч, которые мы разгромили при подходе к Лукерию.

Наверное, этот разгром приснился Ауредию. И насчет того, что не было… да не было, но мы почти неделю проторчали в Лукерии. Если прав Герхардт, а я был склонен ему верить, то совсем недавно эта армия стояла на дороге к Рогнару, загораживая наши возможные пути отхода. Когда их командир получил известие о маршруте нашего движения, то он помчался нам наперерез. Да, тогда он и должен был пройти той дорогой, про которую говорил этот крестьянин.

Поговорив с крестьянином еще, даже я, не очень разбирающийся в тактике человек, понял, почему их командир отказался атаковать нас сейчас. Вокруг было открытое пространство, и мы обязательно заметили бы его армию задолго до ее появления. А у него была, в основном, легкая пехота и он не хотел подставлять ее в поле под удар тяжелой баронской конницы или под пики тяжелой пехоты Китижа, даже имея численное преимущество. Ауредий же продолжал вопить об обмане. Конечно, учитывать то, что крестьянина специально подослали было необходимо, но все же проверить его рассказ следовало. Ауредий же отказался даже послать разведку. После чего приказал выгнать крестьянина.

Я молча протянул руку и посадил крестьянина себе за спину. Потом повернулся и отправился к своему полку.

– Полковник, – закричал Ауредий. – Остановите своего вестового! Что он вообще себе позволяет?

– Кто я такой, что бы запрещать ему что-либо, – зловеще спокойно ответил Герхардт. Его в этот момент никто не понял…

Я ссадил крестьянина как только мы отъехали от ставки. Тот удивленно смотрел на меня и молчал.

– Почему ты решил помочь нам? – спросил я. – До сих пор твои сородичи не особо рвались помогать в войне против Сверкающего.

– Потому что они дураки, – заявил крестьянин. – Пусть сейчас этот Сверкающий правит хорошо, но он черный маг, а это рано или поздно скажется. Мой отец всегда говорил, что доверять черному магу нельзя, даже если он творит добро, ибо за добром обязательно прячется зло.

– Значит, про армию ты сказал правду?

– Да, милорд.

– И ты знаешь эти места?

– Я родился здесь, к тому же у меня очень непоседливый характер и я часто ездил с караванами.

– Хорошо. Хочешь заработать?

– Каким образом?

– Будешь проводником.

– Мне кажется, что ваш командир не очень верит мне.

– Это временно. Как только он убедится в наличие твоей армии, он будет доверять тебе больше. Но ты понимаешь, что если ты обманешь, то…

– Я умру.

Я холодно посмотрел на него.

– Есть вещи гораздо хуже смерти.

Крестьянин испуганно отпрянул.

В этот момент нас догнал Герхардт.

– Еле вырвался, – весело сообщил он. – Этот Ауредий устроил мне головомойку из-за тебя. – Что-то не выглядит он огорченным. Словно прочитав мои мысли, полковник пояснил: – Наконец то ты проснулся и реально посмотрел на вещи. Правда, еще не до конца, но я надеюсь… Егор, Ауредий погубит нас всех, подумай об этом.

– Полковник, определите этого человека на довольствие и распорядитесь выдать ему одежду. – Я развернулся и под ошеломленным взглядом крестьянина, наблюдавшим наш разговор, поскакал дальше.

Герхардт усмехнулся и поднес руку к козырьку.

– Конечно, господин генерал, – но сказал он это довольно тихо, так что его расслышал только я.

– Зачем наш полковник притащил этого человека, – недоуменно спросил меня Артер, наблюдая, как крестьянин моется. Рядом с ним сидел Рон и чистил оружие. Мальчишка уже вполне освоился с походной жизнью, и каждый вечер он засыпал меня ворохом различных историй о солдатской жизни. Теперь, демонстрируя солидарность, он с таким же немым вопросом смотрел на меня.

– Не судите по виду. Этот человек прекрасно знает все здешние места.

– А, проводник. – Артер вмиг потерял к крестьянину интерес. Только удивился, почему он здесь, а не при командующем, но было видно, что ответ на этот вопрос его не интересует. – Интересно, а что нас ждет впереди? – вот на этот вопрос ответ его интересовал гораздо больше.

– Наверное, бой. Вряд ли имперцы будут настолько глупы, что позволят захватить Ротон.

– Можно было бы посмотреть по карте, но она у полковника. – Артер печально вздохнул. Бароны могли не уметь читать и писать, но вот в картах они разбирались великолепно. – Вряд ли он нам даст ее.

– Карта, – я задумчиво посмотрел вдаль. – Конечно, как же я раньше не догадался, что у Герхардта должна быть оперативная карта.

– Оперативная? – изумился Артер. – Ты хотел сказать тактическая! Оперативная может быть только у командующего.

– Да нет, именно оперативная. Я сам видел, как ее вручали Герхардту и другим командирам союзников. Видишь ли, Ауредию не сильно доверяли сразу и подобные карты были выданы всем полковникам союзных армий.

– Откуда ты знаешь? – Артер смотрел на меня с таким удивлением, будто у меня выросли крылья.

– Я был там, когда выдавали карты.

– Стойте! Тпру, – Рон поспешно вклинился в нашу беседу. – Может вы объясните мне в чем разница между оперативной картой и тактической? И почему оперативная может быть только у командующего?

– У оперативной карты меньше масштаб. Ясно?

– Угу, – ответил мне Рон. – А что такое масштаб?

– Тьфу. Ну как объяснить… Оперативная карта включает в себя изображение всей этой провинции в которой мы ведем войну. А теперь представь, что эту карту поделили на несколько квадратов и укрупнили их.

– Они будут подробней, – вмиг сообразил Рон.

– Правильно, – подключился к объяснению Артер. – Штабу главного командования любой армии вручается две оперативные карты тех районов, в которых им предстоит вести войну. Кроме них им дается еще множество копий более подробных карт каждого района. Такие карты и называют тактическими, и они вручаются командирам каждого фланга и командиру центра. Кроме того, они даются командирам авангарда и арьергарда. По необходимости, они выдаются и полковникам. Когда отряд покидает тот район, который изображен на их картах, то они сдаются в штаб и им выдают другие.

– А если армия покинет район действия оперативной карты?

– Ну, Рон. Когда планируют войну, то зону действия каждой армии определяют заранее и если есть вероятность, что армия покинет район оперативной карты, то им выдается и карта соседнего района.

– Но все же наш полковник получил и оперативную карту?

– Да, – признался я. – И честно говоря, я рад этому. Тот человек, что распорядился сделать, это очень умен.

– И он знал, кто такой этот Ауредий, – поддержал меня Артер. – Только зачем он вообще тогда разрешил этот поход?

– Если ты помнишь, поход нам разрешили только до границы.

– Но ведь если каждому полковнику выдали оперативную карту этого района империи, то, значит, предполагали, что мы здесь окажемся?

– Боюсь, Артер, что выдача карт была самодеятельностью какого-то офицера организационной службы. И ему еще достанется за это. Но, не знаю, кто он был, этот офицер, росич или тевтон, однако огромное ему спасибо. И, думаю, что не в его власти было отменить этот поход.

– Боюсь, что ты прав, – вздохнул Артер.

Полковника я застал в его палатке во время следующего привала. Вообще, что-то часто мы стали привалы делать. Никак телеги Ауредия не поспевают по каменистой почве.

Часовой удивленно посмотрел на меня, когда полковник сам вышел мне навстречу и услужливо откинул передо мной полог.

– Меня ни для кого нет! – бросил Герхардт часовому.

– Зачем все это? – раздраженно спросил я.

– Надо. Егор, пойми, хочешь ты того или нет, но рано или поздно тебе придется убрать этого идиота. И лучше бы сделать это рано.

– Нет.

– Тогда зачем же ты пришел?

– Мне бы хотелось посмотреть на карту.

Герхардт рассмеялся, а потом достал просмоленный матерчатый мешок, герметично закрытый. Развязав его, он вывалил на стол кипу карт.

– Какую тебе?

– Лучше оперативную.

Полковник уверенным движением достал один из листов и развернул его на столе. Карта оказалась довольно приличных размеров и чтобы найти тот район, который меня интересовал, пришлось убрать со стола края карты так, что те свешивались почти до пола. Место нашей стоянки я нашел сразу. Очевидно, Герхардт каждый раз отмечал наш маршрут. Так, а где Рогнар? Оказалось, что от Рогнара мы уже удалились на довольно приличное расстояние. Измерив кратчайшую дорогу, я высчитал, что на обратный путь нам придется затратить не меньше двух недель и это если идти очень быстро, а не так, как сейчас. При этом дорога шла почти рядом с горами, и перекрыть ее в случае необходимости можно было в очень многих местах. Тем более что иногда эта дорога шла и по горам. Да, весело. А где этот чертов Ротон? Ротон оказался довольно крупным городком, зажатым в горах. Посмотрев на это место, я охнул:

– Ну нет! Если мы попадем в этот Ротон, то имперцам будет достаточно перекрыть два горных перевала, и мы окажемся в ловушке. Конечно, эти горы не очень большие и при желании можно прорваться через них, но…

– …но это будет слишком дорого стоить. Верно. Только, боюсь, имперцы не пропустят нас к Ротону.

– Почему? Вы сами говорили, что город хорошо укреплен, и нам его не взять, а припасов у нас почти нет. Мы же просто помрем с голода под стенами города.

– Так то он так. Но ведь рудники находятся не в городе, и мы можем разрушить их. А оно Сверкающему надо? Нет, нас встретят здесь. – Палец Герхардта уверенно уперся в какую-то точку на карте. – Вот здесь, у Торнейского перевала.

– Почему? – удивленно спросил я. – Разве на самом перевале было бы не лучше?

– В данном случае нет. Посмотри, этот перевал довольно широк и горы здесь пологие, тем не менее, они все равно не дадут использовать ни нам, ни имперцам всех своих сил. Бой придется вести очень ограниченному количеству людей. А пологие склоны гор делают очень вероятными обходы. Нет, здесь все непредсказуемо и, пожалуй, тяжелая пехота Китижа в таком месте может оказаться сильнее пехоты имперцев. А вот если они встретят нас у перевала… Смотри, каменистая почва не даст в полной мере использовать нашу тяжелую кавалерию. К тому же это поле ссужается к перевалу, так что при возможном отходе они смогут укорачивать свой фронт. Но главное, поле не очень ровное и здесь имеет превосходство легкая пехота, а тяжелая только расстроит свои ряды. Она просто не сможет перемещаться на нем равномерно. И не забывай про, пусть и небольшое, но численное превосходство врага.

– И что бы вы сделали в этом случае?

– Я? – Герхардт задумчиво посмотрел на карту. – Я бы никогда не попал в такое положение.

– Но мы то уже попали и надо что-то делать!

– Не знаю.

– И я не знаю, а вы хотите, чтобы я занял место Ауредия. Сами подумайте, что не все союзники меня поддержат, я же все-таки ребенок. Но рогнарцы не поддержат меня точно. А их ведь, как-никак двадцать тысяч. Вам нужна небольшая гражданская война в нашей армии на виду у неприятеля?

Герхардт ошеломленно посмотрел на меня.

– Об этом я не подумал. У тебя же нет доказательств, что ты член высшего совета…

– Но даже если бы и были, то высший совет не указ Ауредию. Он вполне резонно может сослаться на мнение своего монарха, которое в данном случае, гораздо важнее. Ведь он командует большим отрядом, чем союзные силы вместе взятые.

– Да эту шваль можно разогнать за полчаса… – начал было Герхардт, потом замолчал и тихо закончил, – но это, наверное, не самая подходящая идея в данной ситуации. А они тебя никогда не признают.

– Вот именно. Вы по-прежнему будете настаивать на попытке смещения Ауредия.

Герхардт промолчал.

– Ну почему ты так молод?! – с отчаянием вскричал он.

– Не переживайте, может еще выберемся.

– Ага. Этот идиот ничего не хочет слышать! Он и не видит ничего, кроме складов с серебром Ротона. Все факты, которые его не устраивают, он попросту игнорирует!

Как и предсказывал Герхардт, имперская армия встретила нас у перевала. Четкие ряды пехоты, конница, отодвинутая слегка назад (и здесь Герхардт оказался прав – поле совсем не годилось для использования кавалерии). Я прикинул силы. Крестьянин прав, здесь не меньше пятидесяти тысяч. Но самое скверное было в том, что у противника было много легкой пехоты. Гораздо больше, чем у нас.

По всем нашим полкам понеслись вестовые с приказом изготовиться к бою. Вперед выходили китижские полки, отводили кавалерию. Всюду стоял шум и гам. Враг был замечен давно, но, казалось, он застал нас врасплох. Поднялась жуткая неразбериха, в которой большую роль играли именно рогнарцы со своими телегами с барахлом. Везде слышалась ругань.

– Куда прешь, зараза?! Не видишь, пехота идет?!

– Обозы вертай! Обозы назад!

– Конница откати! Освободи дорогу, я сказал!

Я, как обычно, находился рядом с Герхардтом около штаба и с высоты холма наблюдал за всей суетой. Рядом стоял бледный Ауредий.

– Что делается? Что делается? – растеряно повторял он. – Откуда здесь армия? Ее не может быть здесь! Ведь разведка говорила, что в этой районе у Сверкающего не больше пяти тысяч солдат, а их мы разбили! Мы ведь разбили их! Разбили!

Пока он причитал, офицеры пытались навести порядок.

– Стой здесь, – велел мне Герхардт и поскакал к своему полку. Рядом стояли встревоженные Рон и Артер. Никто ничего не понимал.

Враг, естественно не стал ждать, пока мы выстроимся для боя и плавно двинулся вперед. В наши ряды полетели первые стрелы. В ответ грянул нестройный залп с нашей стороны, который не причинил врагу никакого вреда.

Первыми под удар попали рогнарцы. Ауредий поставил их впереди войска, чтобы иметь возможность беспрепятственно заниматься «реквизицией» – как он это называл. Рогнарцы же рассчитывали, что им придется грабить Ротон, поэтому с радостью шли впереди армии, но они совсем не рассчитывал на то, что им придется сражаться. Первым побежал полк Зетия, собутыльника Ауредия. Сам Зетий незадолго до этого появился у нас на холме.

– Все пропало! Мы разбиты! – вопил он.

– Полковник! – В ярости завопил Артер. – Вы оставили свой полк! – В этот момент Артер не думал, что перед ним взрослый, более, того, старший по званию! Видя такое пренебрежение долгом, он просто не мог сдержаться.

– Ах ты, щенок! – закричал в ответ Зетий. – Сейчас я покажу трус я или нет! – Он обнажил меч и бросился на Артера.

Я выехал вперед и остановился у него на пути.

– С подростком воевать храбрости у вас хватает! – в бешенстве заявил я ему. – Лучше бы вы так же храбро сражались там. – Я махнул на поле.

– А ну прочь, щенок!

Но в этот момент на холме стали собираться остальные командиры полков рогнарской армии. Покинутые командирами, рогнарцы уже не могли оказывать сопротивление и побежали. Поле было не слишком широким и бежать они могли только назад. В результате рогнарцы налетели на ряды китижской пехоты, которая выдвигалась вперед. Росичам, чтобы вступить в бой, приходилось прорубаться сквозь своих союзников.

Зетий, с приходом друзей, вмиг забыл об обиде.

– Бежать! Все погибло! – Эти крики слышались чаще всего.

Многие вестовые, которые были здесь из тевтонских полков, глядя на это зрелище, поскакали назад к своим, справедливо решив, что здесь им делать нечего.

– Егор, поехали отсюда! – Артер схватил меня за руку, злобно глядя на Ауредия и его друзей, которые в панике метались по холму.

– Подожди! Я хочу досмотреть. – Я достал бинокль, который взял с собой и стал смотреть за боем. В результате катастрофу я видел до конца.

Некоторым отрядам Амстера и Китижа удалось добраться до врага, и они вступили в бой, но максимум, что они могли, так это задержать продвижение противника. В этот момент во фланг ударил еще один полк имперцев. Дальше битва превратилась в побоище.

Тут на холме появился тевтонский отряд.

– Егор, где ты?! – Герхардт оказался около меня. – Быстро уходим! Скоро имперцы будут здесь. – Потом он повернулся к рогнарцам. – И вы господа, если хотите, то можете присоединиться к нам.

– Конечно-конечно, господин полковник, – льстиво заметил Ауредий. – За мной, господа.

– Рон, держись за мной! – велел я. – Артер, пожалуйста, присмотри за Роном.

Тот кивнул и пристроился рядом с мальчишкой. Мы спустились с холма и оказались в потоке отступающих войск. Полки перемешались и теперь пешие росичи шли рядом с конными тевтонами, здесь же шагали амстерцы. Около нас остановился Аскольд.

– Герхардт, отводи всех, я задержу врага! Всем все равно не уйти!

Герхардт мрачно кивнул.

– Что он имел в виду? – спросил я.

Герхардт промолчал.

Эти мгновения запомнились мне на всю жизнь. Когда-то я считал, что нет ничего хуже, чем убивать кого-то, теперь знаю, что есть. Гораздо хуже смотреть как убивают твоих друзей, зная, что ты не в силах помочь им. Рогнарцы бежали так, что сносили все кордоны, с помощью которых их пробовали задержать. Они путали весь порядок. Только отъехав подальше, мы могли перевести дух.

– Егор, – позвал меня Герхардт. – Ты спрашивал об Аскольде. – Надо же, я и не думал, что он запомнит. – Пошли, я хочу, чтобы ты это видел.

Герхардт быстро поехал по направлению ближайшего высокого места. За мной увязались Рон и Артер. Поднявшись на холм, Герхардт указал на то поле, откуда мы только что бежали. Удалиться мы успели километров на пять-шесть, не больше, но отсюда было видно все. Тем не менее, я поднес к глазам бинокль: китижский полк стоял поперек дороги, по которой мы отступили, и отбивал атаки превосходящего по численности врага. Первая его шеренга уже полегал вся, но вторая, стоя на коленях, отбивала атаку короткими копьями. Более мощные лежали на их плечах, и держала их третья линия. Враг наседал отовсюду. Его было в десять раз больше, но он никак не мог сломить этого отчаянного сопротивления. А в самой гуще битвы гордо реяло знамя китижского полка. Вот некоторые отряды пошли в обход, и вскоре полк уже сражался в окружении, но он сражался. Он сражался, давая нам драгоценные мгновения для отступления. Каждая лишняя минута спасала жизнь сотне наших солдат. Росичи, казалось, понимали это – отраженное эхо донесло до нас громовое ура, и вот враги попятились, они побежали. Правда они тут же восстановили порядок и снова пошли в атаку, но, тем не менее, они отступили. Тут из-за поворота вылетел отряд тевтонов и амстерской легкой конницы. Они врубились во фланг наступающим врагам, прорываясь к своим товарищам. Они пробились, но я видел, что из этого отряда осталось едва два десятка человек.

Вот знамя китижского полка покачнулось, упало, но через секунду оно снова гордо реяло над полем битвы. Отчаянное сражение продолжалось. Этот одинокий китижский полк не мог победить! Он проигрывал, но, тем не менее, он побеждал. Он умирал, но жил. В невольном жесте я обнажил свой меч и вскинул его в воинском салюте. Я услышал, как сбоку от меня так же прошелестело доставаемое оружие, но я даже не обернулся. Я не знаю, сколько мы так стояли, замерев и наблюдая за такой неравной битвой. Знамя полка упало снова и теперь уже больше не поднялось. Вскоре смолк и шум битвы. Полка больше не было.

Я резко обернулся и увидел, что Рон плачет. Герхардт мрачно сжимал рукоять меча.

– Они погибли, – тихо сказал Артер.

– Нет!!! – в ярости закричал я. – Они живы! Они живы, пока живы мы! Они ведь пожертвовали собой, ради того, чтобы спасти нас! И пока мы живы, живы и они.

Тут, устыдившись своей реакции, я отвернулся. Вдруг почувствовал чью-то руку на плече.

– Ты прав, малыш. Прав. Но нам надо уходить. Наши уже далеко ушли. И, думаю, сегодня преследования не будет.

Мы быстро спустились с холма и бросились догонять своих. Там офицеры уже успели навести порядок, и полки снова приняли свой более-менее прежний вид. Из особо пострадавших полков людей разбросали по остальным, заполнив ими образовавшиеся бреши.

– Энинг, слава богу! – приветствовал меня Готлиб. – Я уж опасался худшего.

– Ничего, я еще жив. Какие потери, Готлиб?

– Небольшие. Нам повезло. Всего двое. В полку побольше.

– А что осталось от армии?

Готлиб пожал плечами.

– Кто ж его знает. Надо остановиться и посмотреть, но сейчас лучше не останавливаться. Так что шагаем.

– Рогнарцы?

– Эти скоты разбежались во все стороны как тараканы. Надеюсь имперцы займутся этими свиньями и на время оставят нас в покое.

В остатках армии я заметил и Ауредия, вместе со своим штабом и рогнарскими полковниками, которые бежали из своих полков. На Ауредия было жалко смотреть. Он дрожал, волосы растрепаны, а в глазах застыл страх. Этот сгорбившийся человек постарел лет на тридцать за этот день, но жалости к нему я не испытывал. У меня перед глазами до сих пор стояли картины той бойни, в которую загнал нас этот человек. Не мог забыть я и погибающий китижский полк и храбрую, но гибельную атаку тевтонского отряда, пробивающегося им на помощь.

В этот же день я отыскал Угланда и все ему рассказал.

– Запишите это, Угланд. Обязательно запишите. И перечислите имена всех тех людей. И помните, всегда помните, что вы сейчас живы только благодаря им!

Угланд серьезно кивнул, записывая за мной в свою тетрадь. Он молчал все время, пока я говорил, понимая, что мне необходимо выговориться…

Мы шли уже два дня. Шли, не зная куда, не имея никакого плана действий, под проливным дождем. Формально у нас был командир – Ауредий все еще оставался командующим, но он не пользовался никаким авторитетом и его никто не слушал. Зетий попробовал было принять командования на себя, но его так отбрили, что теперь он только огрызался и злился. На первом же привале удалось подсчитать количество людей. Оказалось, что от армии осталось всего около пяти тысяч человек. Так мы и шли под дождем. Этот дождь, по сути, спас нас, размыв дороги. Правда он мешал и нам идти, но у нас оставалось не так уж много телег, а коням и пехоте грязь не очень мешала. Правда, сегодня утром дождь прекратился, но свое дело он сделал.

Сегодня же случайно поймали шпиона, который следил за нашей армией, но прежде, чем его успели о чем-нибудь спросить, он вонзил себе в грудь кинжал. При нем обнаружили даль-связь. Настроение упало у всех окончательно.

– Пошли, – пригласил меня Герхардт. – Кажется, сегодня Ауредий впервые очнулся от меланхолии и созывает военный совет. Полковник пристально посмотрел на меня. Несколько секунд мы мерились взглядами.

– Пошли, – наконец, кивнул я. – Но мне надо кое-что захватить.

В палатке я надел орден Чести и Золотую Гривну. Не желая, сразу привлекать внимание, я надел плащ и запахнул его так, чтобы орденов видно не было. После дождя никого не удивит, если я приду в плаще. А за пояс я заткнул генеральский жезл. Осмотрев себя и убедившись, что ни орденов, ни жезла не видно, я вышел из палатки.

– Я готов, господин полковник.

Герхардт в один миг уловил мою интонацию и под ошарашенные взгляды солдат поклонился мне. Что ж, им недолго осталось удивляться. Только вот примут ли они меня? Согласятся ли получать приказы от подростка? Полный сомнений, я вошел в шатер к Ауредию. Здесь уже собрался весь штаб, все офицеры уцелевших полков. Были здесь и полковники рогнарской армии. Герхардт уселся на свободное место за столом, я остался стоять у входа. Кажется, ждали только Герхардта.

Ауредий обвел нас всех тусклым взглядом.

– Господа, я собрал вас, чтобы сообщить о своем решении. Я решил капитулировать, поскольку не вижу возможности спастись. Я приказываю…

– Ах, приказываешь? – зловеще спросил один из китижских офицеров. – Хватит! Доприказывался уже. – Он встал и оглядел всех. – Не знаю как вы, но я капитулировать не собираюсь!

– Полковник, – гневно закричал Ауредий. – Это приказ!

Полковник перегнулся через стол и в упор посмотрел на Ауредия.

– Да? – зловеще спокойно спросил он.

– Хватайте его! – в ужасе закричал командующий.

Несколько человек из его штаба дернулись было выполнить приказ, но, наткнувшись на ледяные взгляды окружающих, не рискнули. Нет, союзников в палатке было меньше, чем рогнарцев, но за рогнарцами был оставшийся небольшой отряд в двести человек, а у союзников сколько? Эти подсчеты вмиг охладили горячие головы.

– Господа! Кто за то, чтобы отстранить Ауредий от командования? – повернулся к нам китижский полковник.

– Вы не можете меня отстранить! – завопил Ауредий. – Меня назначил король! Это мятеж! Вас всех повесят!

– Господа? – полковник продолжал смотреть на своих коллег.

– Это действительно незаконно, – неуверенно вмешался Зетий. – Командир должен быть один.

– А вы, что скажите, господин Герхардт?

– Даже не знаю, Святополк. Но Ауредий действительно больше не может командовать. Однако кто будет вместо него? Мы все равны.

– Это мы решим после!

– Нет, Святополк, так не пойдет, – остановил его друг, тоже китижанин. – Нас ведь действительно могут повесить за мятеж.

– Он прав, – поддержал офицер из Амстера. – Тут надо все обдумать.

Обдумать? Где они время решили взять? Или считают, что враги почивают на лаврах? Я не выдержал, подошел к столу и со всей силы стукнул жезлом по нему. Жезл оказался крепким. От него не отлетел ни один камешек.

Сначала все гневно повернулись ко мне, но, по мере того, как они разглядывали, чем я стукнул по столу, гнев сменялся недоумением, а потом удивлением. Я жезл не убирал со стола, давая возможность разглядеть его всем. Постепенно воцарилась мертвая тишина.

– Хватит болтать!!!

– Э-э, что? – Святополк недоуменно посмотрел на меня. – Ты кто такой и откуда у тебя эта штука? Парень, ты знаешь, что бывает за незаконное присвоение… э… – под моим пристальным взглядом он растерялся и замолчал.

– Могу подтвердить, что жезл принадлежит этому человеку по праву, – вмешался Герхардт. – Я сам был свидетелем вручения жезла. Все законно. У меня есть даже копия приказа моего короля.

– Да что здесь происходит?! – не выдержал кто-то.

Я молча скинул плащ и под ошеломленные взгляды присутствующих вышел в центр.

– Меня зовут Энинг. Энинг Сокол, кто не понял. Рыцарь Ордена, кавалер ордена Чести и Золотой Гривны. Полный генерал тевтонской армии и член высшего совета союзников. Барон Веербаха.

Только ошеломлением всех присутствующих можно объяснить ту тишину, что воцарилась после моих слов. Я не нарушал ее и ждал.

– Милорд может это доказать? – спросил кто-то.

– Доказать что? Что я генерал? Вот жезл, а Герхардт может подтвердить мои слова. Что я кавалер ордена Чести? Так любой амстерец может рассказать, как рыцарь Энинг получил его. С Золотой Гривной сложнее, но тут вам придется поверить мне на слово.

– Хорошо, – заговорил Святополк. – Так что вы хотите, милорд?

– Я хочу отстранить Ауредия от командования. Как старший по званию, я беру командование на себя!

– Ребенок…

– Да ребенок, черт возьми!!! – вскипел я. – Пусть я ребенок, пусть я плохо разбираюсь в тактике, но один подросток, плохо разбирающийся в тактике все же лучше чем десяток военных гениев! – Я гневно обвел присутствующих взглядом. – Ясно, что Ауредий не может командовать…

– А вы считаете, что сможете лучше? – насмешливо спросил один из амстерских полковников.

Я резко обернулся.

– Лекор? Правильно?

Полковник удивленно кивнул.

– Лекор, скажи мне, кто сможет командовать хуже Ауредия?

Мое замечание вызвало смех. Люди задвигались.

– Я протестую! – завопил Зетий. – Неужели вы подчинитесь ребенку?! Это же смешно.

– О, да! – я медленно обернулся к нему. – Это очень смешно. Но хочу кое-что спросить у вас, господин Зетий. А так же у вас, господа рогнарские полковники. Почему вы здесь?

– Что? – Зетий удивленно моргнул.

– Я спрашиваю, почему вы здесь? Насколько я понял, это совет штаба и полковников.

– Я полковник!!!

– Да? Тогда я хотел бы проинспектировать ваш полк.

Раздались смешки. Кажется, союзные офицеры стали наслаждаться происходящим.

– Мой полк погиб в бою! – в ярости завопил Зетий. – И ты прекрасно это знаешь, щенок! Он яростно дрался!

– Оставим пока щенка в покое, – холодно сказал я в общей тишине. – Твой полк яростно дрался и погиб. Хорошо. Тогда почему ты жив?! Почему?! Можешь не отвечать! Я же видел! Ты жив, потому что бежал из полка! Бежал еще до того, как он даже вступил в бой! Опровергни меня, если сумеешь!

– Я сумею! О, я сумею! – Зетий достал меч и рванулся ко мне.

– Оставьте его! – велел я, парируя удар. Все-таки он не слышал обо мне. Не слышал и о рыцарях Ордена. Я чуть отскочил и пока мой враг выпутывался из полога, сообщил:

– Зетий, за побег с поля боя я приговариваю вас к смерти. – Зетий взревел и бросился вперед. Его меч отлетел в сторону, а шеркон пронзил сердце. – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – закончил я. Потом повернулся к рогнарским офицерам. – Есть еще кто-то, кто желает высказать претензии? Я так и думал. Отныне на советах будет присутствовать только мой начальник штаба и командиры союзных армий. От тевтонов будет полковник Герхардт. От Китижа мне бы хотелось видеть Святополка. От Амстера Лекора. Есть возражения?

Возражений не было. Я просто задавил всех. А скорая расправа над Зетием окончательно убедила полковников, что я могу командовать.

– А кто будет от Рогнара? – вдруг спросил Ауредий.

Я повернулся к нему.

– Как только здесь появится рогнарская армия, так сразу на совете появится и рогнарский представитель. Все, все свободны. Остаются только те, кого я назвал. Господин Ауредий, вам лично, я советовал бы запереться у себя и не показываться мне на глаза. Иначе произойдет трагедия, и боюсь, для вас.

Ауредий поспешно выскочил из шатра.

– Рутор, – позвал я одного из офицеров. – Распорядись о смене часовых. Не хочу, чтобы нас охраняли рогнарцы.

Названный мной офицер серьезно кивнул и вышел. Я же посмотрел на единственного рогнарца, оставшегося в шатре – начальника штаба.

– Если ты не хочешь проблем, то выполняй все, что я тебя прошу. Ясно?

Офицер испуганно кивнул.

– Тогда доставай карты.

– Минутку, генерал, – с легкой насмешкой спросил Святополк. – У меня один вопрос. Если ты знал, что Ауредий не годен для командования, то почему только сейчас, после разгрома, заявил свои права? Почему ты раньше, не отстранил Ауредия? Ты ведь понимаешь, что все, кто погиб в бою, погибли и из-за тебя тоже?

– Понимаю, – ответил я, глядя ему в глаза. – Мой учитель говорил, что у каждого человека свой ад. Не лезь в мой! А почему я не сместил Ауредия раньше… А ты поддержал бы такое смещение?

Святополк отвел глаза.

– Вот видишь. Как бы я смог сместить его раньше?

– Но ведь сейчас никто не спорил? – сказал Лекор.

– Сейчас все в отчаянии и они готовы схватиться за любую соломинку. К тому же все обо мне слышали и тут сыграло роль то, что я рыцарь Ордена. Вот и ухватились за такую соломинку. Разве я не прав, Лекор?

Лекор убито кивнул. Конечно же, я был прав. Камень верно интерпретировал чувства людей, но я не радовался этому дару. Теперь я был уже уверен, что этот дар мое проклятье.

– Если вопросы закончились, тогда слушайте что надо сделать…

– Уже приказы? – насмешливо спросил Святополк.

– Если хочешь, то мы можем посовещаться до утра. А когда подойдут имперцы, то мы попросим их подождать.

Святополк смутился. Кому приятно, когда тебя поучает подросток?

– Так вот. Каждый из своей конницы пусть выделит столько лошадей, сколько возможно без потери боеспособности частей. Лекор, пусть твоя легкая пехота перегрузит все оставшиеся продукты с телег на коней. Телеги…

– Уничтожить, – кивнул Герхардт.

– Нет. Телеги передать росичам. Святополк, сажай своих людей на телеги, сколько уместится. Двигаться будем быстро. Как только те, кто идет пешком, устанут, они поменяются местами с теми, кто едет на телегах. Я примерно прикинул, если на каждую телегу посадить по десять пехотинцев, то как раз в три смены можно ехать. Святополк, проследи за сменами.

– Лошадей для всей еды не хватит, – возразил Лекор.

– Для которой не хватит лошадей ту уничтожить.

– Но…

– Лекор, сейчас наше спасение в скорости. Может нам придется голодать, но это лучше, чем если из-за лишнего груза нас догонят. – Я украдкой вопросительно посмотрел на Герхардта. Тот ободрительно улыбнулся и показал большой палец. – Все приготовления закончить за час. Все.

– Невозможно! – завопил Лекор.

– Надо! – отрезал я. – И еще. Вы теперь мои личные помощники и мой штаб. Пусть каждый в своем полку назначит командиров, вам теперь не до этого будет. Свободны!

Все четверо поклонились и покинули шатер.

– И распорядитесь, чтобы в ближайшие десять минут меня никто не беспокоил! – крикнул я вслед.

Убедившись, что все ушли, я рухнул на пол и заревел. Я не готов к такому! Раньше, когда я отвечал только за себя, все было просто. Потом у меня появилась компания, но они были люди взрослые и сами могли позаботиться о себя. Когда же мне приходилось принимать какое-нибудь важное решение, то я, как правило, вынужден был действовать очень быстро и не задумывался о последствиях. Просто счастье, что мне до сих пор так поразительно везло. Сейчас ситуация изменилась. Изменилась в корне. Я уже просто не имею право принимать решения без оглядки на последствия. В настоящее время требуется очень холодная голова. Вот где пригодился бы мой брат. Витька всегда умел обдумывать каждую проблему серьезно, не примешивая эмоций. Он не умел соображать быстро, но зато если у него было время всегда приходил к верному решению. Он не знал равных в анализе. Я же действовал спонтанно и не любил долгих разжевываний, предпочитая принимать решения быстро. Если я начну задумываться, то буду сомневаться, а потом просто запутаюсь в противоречиях. А сейчас и был необходим анализ и долгое размышление. В общем, требовалось то, в чем я был не силен. И ведь теперь от моих решений будет зависеть уже не только моя жизнь, но жизнь каждого из нашего отряда! О, боже, зачем я влез в это?!

Тут полог шатра откинулся и кто-то вошел.

– Я же просил не беспокоить меня! – закричал я, поспешно отворачиваясь.

– Это я, – несмело произнес Рон.

Я повернулся. Вот уж от кого не следовало таиться, так это от Рона. Уж он то знает меня как облупленного.

– Что ты здесь делаешь?

Рон помялся.

– Герхардт мне все рассказал и попросил, чтобы я пришел. Он сказал, что тебе требуется помощь.

– О, господи, Рон! – Я в отчаянии уставился на него. – Помощь? Я вообще не представляю, что делать!

– Ты справишься. – Рон уверенно посмотрел на меня.

Его уверенность неожиданно подбодрила меня.

– Справлюсь или нет, не знаю, но я буду стараться. Очень стараться. А сейчас, Рон, позови Трела.

– Крестьянина? Проводника?

– Да. Мне надо поговорить с ним.

– И привести себя в порядок, – понятливо кивнул Рон.

– А ну беги, ты, психолог хренов! – я запустил в Рона подвернувшейся подушкой. Рон со смехом выбежал из шатра.

Я же поспешно сполоснул лицо из фляги и нагнулся к карте. Так, мы сейчас вот на этой дороге. Она шла вдоль гор под прямым углом нашего прошлого движения к Ротону. Дорога, пусть и не самая короткая, но она вела нас домой. Только вот не было у меня уверенности, что она домой нас все же приведет.

– Звали, милорд? – в шатер заглянул Трел. Он с некоторой опаской смотрел на меня.

– Проходи. – Следом за проводником вошел Рон и замер сзади него, всем своим видом говоря, что уходить не собирается. – Ты карту читать умеешь?

– Нет, милорд. – Трел явно не знал, как ко мне обращаться в свете теперешних событий.

– Ладно. Тогда рассказывай о той дороге, по которой мы сейчас идем. Подробно, а я постараюсь отследить твой рассказ по карте.

Крестьянин облегченно вздохнул.

– Ну, это дорога ведет до самого Рогнара. Еще во времена королевств по ней возили серебро из рудников Ротона. Дорога пересекает реку Уру. Через нее перекинут мост. – Я быстро отыскал эту реку на карте.

– Там можно переправиться в брод?

– Нет, милорд. Река берет начало в горах, и она очень быстрая. К тому же у нее очень крутые берега. Вообще-то, тот мост единственная возможность для переправы. Вверх по течению вообще нет больше мостов, а вниз только через сорок километров. Поймите, милорд, эти места населены слабо и здесь просто нет необходимости в мостах.

– То есть, если имперцы запрут этот мост, то мы пройти не сможем?

Крестьянин замялся.

– Мне не хочется огорчать вас, милорд, но боюсь, что имперцы так и сделают.

Я еще раз посмотрел на карте то место.

– Опиши местность перед мостом.

– Ну, справа от дороги голая степь, если не считать обрывистого берега реки. – Ага. Я мысленно построил поперек дороги солдат. Справа оказался открытый фланг. Причем поле идеально подходит для кавалерии. Построить поперек дороги ограждения? Тогда она окажется заблокированной для собственных передвижений. – А слева от дороги существует узкий проход между горами и рекой. Склоны горы там крутые и по ним не пройти. Дальше этот проход расширяется, образуя довольно большое поле. За полем находится лес, он подступает почти к реке. Эта поляна оказалась как бы между деревьями и горами.

Так. Вот она эта поляна. Вот проход. Не такой уж он и узкий. Дорога идет практически вплотную к этому проходу. Как они могут загородить дорогу около этого моста? Честно сказать, я не знал. Даже не знал, какими силами они могут попытаться это сделать.

Ага, а это что?

– Минуту! Ура, ведь небольшая река? Сам сказал, что она берет начало в этих горах. Можно ее обойти?

– Можно. Скоро будет дорога налево. Там она раздваивается, но обе они уходят в горы. Та, что идет правее узка и не очень удобна, но пройти по ней можно. Но там есть места, где даже горсть солдат задержит армию. Она идет через горы, спускается с них и доходит до порта Рек-Нарт. Дорога расположенная левее гораздо шире и удобней, но ведь и охранять ее будут получше. Она ведет к порту Рек-Ктарг, но эта дорога гораздо длиннее первой. – Крестьянин помялся. – В каждом порту сейчас полно солдат из-за ваших десантов. Оттуда перебросить часть сил в эти проходы не трудно. Конечно, если вы пройдете по любой из этих дорог, то, перевалив через горы, сможете по полям выйти к восточным границам Рогнара. Если идти по более удобной дороге, это займет, правда, чуть больше времени.

Я молчал, рассматривая карту. Это был тупик, и я понимал это. Все перевалы на обеих дорогах наверняка уже перекрыты или будут перекрыты в самое ближайшее время. Им идти из портов гораздо ближе и дороги для них намного удобней. А такие важные порты наверняка имеют даль-связь и уже знают, откуда мы движемся. А за нами идет погоня: враг ведь уже отдохнул. Впереди возможно перекрыта и переправа. Остается только идти в поля в надежде, что где-нибудь удастся переправиться через реку. Но это решение тоже было не лучшее. В поле нас быстро догонят и сомнут превосходящими силами. Тут я заметил, что уже давно стою над картой с пальцем, упертым в точку пересечения трех дорог. Я задумчиво посмотрел на это место. Ладно, пусть эта точка будет точкой принятия решения. Именно там я и обдумаю дальнейший путь. Карандашом я поставил в этом месте жирный знак вопроса.

– Ладно, я понял. Иди, только не далеко. Постоянно будь рядом со мной.

Крестьянин поклонился и вышел.

– Рон, позови Лекора.

– Я что, у тебя тут, посыльный? – возмутился мальчишка.

– Рон, пожалуйста.

Рон вернулся быстро.

– Слушаю? – Лекор остановился передо мной. Я показал на карту. Лекор мельком посмотрел на нее. – Милорд, у меня есть такая же, и я ее изучаю на каждом привале и, по правде говоря, выхода не вижу.

– Именно поэтому вы согласились с моим командованием?

Лекор замялся.

– Хуже чем есть, быть уже не может. А я кое-что слышал об Энинге Соколе и его нестандартных решениях. Может быть именно нестандартность нас и спасет.

– Возможно. Но для принятия любых решений, стандартных или нет, нужна информация. И нам она нужна позарез.

– Я понимаю, милорд. Я пошлю свои отряды конницы.

– Снабди их даль-связью. У нас есть она?

– Не очень много. Четыре пары.

– Этого хватит. Пусть они посмотрят впереди. Особо меня интересует мост. Охраняют его или нет.

– Сделаю. – Лекор собрался выйти.

– Еще. – Я ткнул пальцем в вопросительный знак на карте. – Когда мы будем здесь все ваши разведчики должны вернуться к армии, Если кто опоздает, то ждать мы не будем. – Я прикинул расстояния от места нашего теперешней стоянки до определенной мной точки. – А это будет послезавтра в полдень.

Лекор хотел было возразить, но промолчал. Поклонился и вышел. Я же в изнеможении откинулся на кровать. Потом посмотрел на часы. Час уже прошел. Значит пора отправляться.

– За мной, Рон. – Я направился из палатки.

Глава 2

Слухи по лагерю распространялись с поразительной скоростью. И когда мы с Роном вышли из шатра, то вокруг уже находилось множество любопытных солдат, которые быстро замолчали, едва я показался на улице. Под общими взглядами я почувствовал себя крайне неловко, но вида старался не показать. К счастью меня выручил Герхардт.

– Все готово, милорд, – сообщил он, подъезжая.

Я кивнул.

– Хорошо. Герхардт, распорядись, чтобы вестовые были рядом со мной всегда, а не только перед битвой. – Герхардт кивнул, принимая приказ. – А теперь давай навестим то, что осталось от доблестной рогнарской армии.

– Милорд, – Герхардт неуверенно посмотрел на меня. – Может стоит захватить с собой солдат?

– Вы чего-то опасаетесь? – Я искоса посмотрел на полковника, понимая, что нас сейчас слушает половина армии, а другая половина узнает о разговоре через десять минут.

– Им могло не понравиться, как вы обошлись с ними на совете, – уклончиво ответил полковник.

– Я обошелся с ними так, как они того заслуживают. Ладно, поехали и посмотрим: в самом деле мне есть что там опасаться или нет.

Я быстро вскочил в седло и отправился к тому месту, где находились рогнарцы. Герхардт вынужден был пристроиться за мной. Тут я заметил, что ко мне присоединились Лекор и Святополк. Лекор подъехал поближе.

– Разведчики отправлены, милорд.

Я кивнул, отметив про себя, что меня никто не называет генералом, как полагалось бы, а только милорд, как бы признавая только этот титул.

Рогнарцы расположились чуть в стороне от остальной части остатков армии. И по всему было видно, что солдаты пребывают не в самом лучшем настроении. Их осталось человек двести, и они мрачно провожали нас взглядами. Тут и там некоторые перебегали от одной кучки солдат к другой, после чего те вставали и шли куда-то в сторону. Герхардт встревожено наблюдал за всем этим. Потом подъехал ко мне.

– Милорд, я заметил здесь почти всех офицеров Ауредия.

Я пожал плечами.

– Естественно. А куда им было еще идти?

– И, кажется, нас окружают, – заметил Святополк.

Нас действительно окружали, отрезая дорогу к своим частям. Я некоторое время наблюдал за происходящим, ощущая возрастающую напряженность. Потом развернулся и поехал навстречу солдатам.

– Где ваш командир?!

Солдаты угрюмо молчали.

– Какое ты имел право отстранить командующего!!! – вдруг выкрикнул кто-то и это был явно не простой солдат.

– По праву старшего по званию и той катастрофы, в которую мы угодили! Но я хочу говорить с вашим командиром!

Вперед пробрался мрачный тип и встал передо мной. Я соскочил с коня и встал напротив. Поняв, что я первым говорить не хочу, человек нехотя представился:

– Майор Саркет. Милорд, я возражаю против захвата вами командования. Мой король назначил командира…

– Захвата? – перебил я его. – Начнем с того, что я старше по званию.

– Вы могли заявить об этом еще в начале похода.

– Мог бы, но не делал это по некоторым причинам. В частности по тому, что это все равно ничего не изменило бы. До битвы при Торнейском перевале меня все равно никто слушать бы не стал. Хотя, майор, вы помните, какие были отданы приказы Ауредию перед походом? Только выгнать имперцев из Рогнара! Поход к Лукерию был ошибкой. И ваш король не имел права ставить Ауредия командующим над всеми союзными силами без согласования с высшим советом!

– Они были согласованы…

– Не были! Не были, майор, я сам член высшего совета и знаю какие приказы были отданы! Ауредий был назначен командующим только для небольшого похода! А теперь, приведя всех нас к катастрофе, он предложил сдаться! Майор, я не буду решать за вас, решить можете только вы: вы с нами или против? Я понимаю, что сил у нас и так мало, но я не буду держать часть, в которой не уверен. И если вы скажите да, то я намерен добиваться подчинения. Решайте, майор! Но сначала подумайте, стоит ли следовать советам людей, которые бросили свои полки в самом начале битвы и бежали, оставив их погибать?

– Они мои командиры!

– Возможно, но ваши солдаты ваши подчиненные! Вы отвечаете за них. Почему вы сохранили свою часть, а эти щеголи и трепачи нет? Почему их полки разбежались, а ваша часть нет?

– Смерть мятежникам!!! – Выкрикнул кто-то.

– Смерть?!! – Я в ярости обернулся к толпе. Потом снова посмотрел на майора. – Этот совет ты будешь слушать? Совет людей, готовых сдаться из-за трусости, которая их и привела к такому положению? Которые чувствуют себя смелыми только за спинами солдат против нас четверых и еще ребенка? Вот, – я чуть ли не силой впихнул свой кинжал в руку Саркета и приставил острие к своему горлу. – Решение за вами, майор.

Тот недоуменно и испугано посмотрел на кинжал в своей руке, потом перевел взгляд на меня.

– Ну, майор? Ваше решение?

– Энинг? – испуганно охнул сзади Герхардт.

– А ну тихо! Майор?

Тот несколько секунд рассматривал меня. Потом опустил руку.

– Майор, это измена!!! – завопил кто-то. – Убейте мятежников!!!

Майор повернулся к крикуну, развернулся и резко всадил кинжал мне в ножны. Затем повернулся к солдатам.

– Ну что встали?! Это вам цирк?! А ну по местам!!! К выступлению подготовиться!! – Дождавшись, когда солдаты нехотя разойдутся, он повернулся ко мне. – Каковы ваши дальнейшие приказы, милорд?

– Мои приказы? У вас ведь в основном легкая пехота осталась? Лекор принимай под свою командованию новую часть. Майор, вы поступаете в распоряжение полковника, и отныне ваше место будет среди амстерцев. Больше что б я не видел подобной изоляции.

– Милорд… – протестующе начал Лекор.

– Есть возражения? – повернулся я к нему.

Тот смутился.

– Нет, милорд.

– Замечательно. Тогда выступаем. – Я вскочил в седло, развернул Урагана и поехал сквозь строй расступившихся рогнарских солдат.

– Это измена!!! – услышал я чьи-то вопли за спиной. – Арестуйте их!!! Не дайте им уйти!!! – Потом послышался глухой удар, всхлип и звук падающего тела. Крики прекратились. Я даже не обернулся.

Когда мы отъехали от рогнарцев, я повернулся к офицерам.

– Выступаем через десять минут. Отправляйтесь по своим отрядам.

Все трое слегка поклонились. Потом развернули коней и отправились по своим полкам. Только Герхардт обернулся и уважительно поклонился… еще раз.

– Энинг, я так за тебя испугался! – заметил Рон, когда офицеры уехали. – Зачем ты это сделал? А если бы он ударил?!!!

– Все же обошлось, – устало заметил я.

– Ага, – Рон всхлипнул.

– Ну-ну. – Я успокаивающе похлопал его. – Ведь действительно все обошлось.

К счастью. Рон просто не умел долго сердиться или обижаться и к нашему возвращению уже пришел в себя. Около, теперь уже моего, шатра, стояли вестовые, за которым посылал Герхардт. Здесь же стоял и Артер, который смотрел на меня круглыми от удивления глазами. В тоже время я заметил в нем обиду.

– Артер, пошли пройдемся немного, пока убирают шатер.

– Это приказ? – спросил он, с вызовом глядя на меня.

– Нет. Если не хочешь, то можешь не ходить. Но мне кажется, что ты сам хочешь поговорить.

Артер нехотя подошел.

– Рон, а тебе совсем не обязательно слушать наш разговор.

– Па-а-думаешь! – Рон обиженно отошел.

– Стоп. – Дождавшись, когда Рон отойдет, я повернулся к Артеру и остановил его попытку заговорить. – Я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Но прежде подумай, неужели было бы лучше, если бы я тебе все сказал с самого начала? К тому же ты сам говорил, что мы еще плохо знаем друг друга, чтобы доверять все свои тайны!

Артер нехотя кивнул.

– Наверное, ты прав. Я действительно не мог ожидать от тебя такой откровенности. Но все равно…

– Подожди. Я чувствую, что сейчас ты скажешь что-то, о чем в последствие будешь жалеть. Да и я в ответ наговорю много лишнего. Давай так, мы немного успокоимся, а ты переваришь новость. Только потом поговорим. Хорошо?

– Хорошо.

– В таком случае пора в путь. Нас уже ждут. Мы и так уже задержались на этом привале дольше, чем необходимо.

Армия двигалась вперед гораздо быстрее, чем делала до этого, хотя Лекор и считал, что это невозможно. Идея с телегами себя полностью оправдала. Жаль только, что их не очень много. Тогда можно было бы двигаться еще быстрее. Уже после выступления, я обнаружил, что Лекор позаботился не только о разведчиках впереди, но и о разведке сзади, отправив несколько отрядов проследить за погоней. Через несколько часов разведчики принесли первые сведения: враг оказался гораздо ближе, чем мы думали. Оказалось, что имперский командующий послал в погоню десятитысячный отряд, а сам, не очень спеша, двигался следом. Именно этот авангард и догонял нас сейчас. Это встревожило всех офицеров так, что я вынужден был устроить небольшое совещание прямо на ходу.

– Может, мы успеем уйти? – предположил Лекор. – Мы ведь сейчас двигаемся гораздо быстрее, чем раньше.

– А что дальше? – Святополк вопросительно посмотрел на него. – Впереди нас наверняка ждет бой, если мы хотим вырваться из этой ловушки. Наступающий нам на пятки авангард вражеской армии как раз то, что нам в этом случае нужно.

– Тогда надо разбить этот резвый авангард! – высказал предположение Герхардт.

– Ага! – Лекор сардонически посмотрел на него. – Чем разбивать? Он нас превосходит по численности в два раза.

– Врага бьют не числом, а умением! – вмешался Рон, который явно высказал не свою мысль, а Артера, ехавшего рядом с ним.

– Рон, уши оборву, – пообещал я. – В другой раз может ты и был бы прав, но после недавнего поражения мы еще только-только начали приходить в себя. Нет, сейчас бой принимать нельзя. Для начала надо навести порядок в нашей армии.

– У тебя есть предложение? – Святополк с трудом скрыл сарказм.

– Как ни странно, есть. Я предлагаю после привала поменять порядок движения. Пусть впереди идет легкая кавалерия Китижа и Амстера вместе с легкой пехотой Амстера. Не очень далеко, но и не очень близко. Если они встретят неприятеля, то пусть шлют гонца, а сами медленно отступают. Китижская пехота, наша основная ударная сила, за это время успеет построиться в боевые порядки и пропустит между своими отрядами наш авангард. А тевтонская конница пусть едет сзади. Сейчас нас могут догнать либо легкая кавалерия, либо легкая пехота. И с тех и с других бароны смогут сбить спесь. А если противник окажется сильней, то они также могут послать сообщение и быстро догнать основные силы. А пехота Китижа опять-таки сумеет построиться для боя. К тому же у нас будет время, пусть и ограниченное, занять ту позицию, которая окажется выгодней. И пусть с тевтонами поедет небольшой отряд легкой конницы, человек двести. Они смогут обстреливать, только не рискуя, вражеский авангард. К тому же в этих стычках можно поднять и дух войска. Не думаю, что вражеский командир будет ожидать от нас активных действий.

Герхардт удивленно посмотрел на меня.

– А ведь парень прав, черт возьми. Как же я сам не догадался о таком порядке?!

– Наверное, потому, что вы не привыкли иметь дело ни с чем, кроме тяжелой конницы, заметил Святополк задумчиво, а я не очень представлял боевые возможности ваших отрядов. Хм, а ведь может действительно получиться.

– Тогда почему бы не поменять порядок сейчас? – спросил Лекор. – Зачем хорошую идею откладывать?

– А затем, что мы быстро не перестроимся, – пояснил Герхардт. – Только путаницу внесем. Нет, Энинг прав, стоит дождаться привала.

Эта идея и была осуществлена. Вскоре поступили первые сообщения о стычках с вражеским авангардом. Благодаря даль-связи, мы получали очень оперативную информацию. Как и предполагалось, враг к нашим активным действиям готов не был. Поэтому Торнблод, принявший командование над всеми тевтонскими силами (Герхардт остался рядом со мной, хотя и протестовал против этого), молниеносно расправился с теми кавалерийскими отрядами, которые вырвались слишком вперед. Об этих победах я велел сообщить всей армии. Еще несколько таких мелких стычек заметно подняли боевой дух войска. Некоторые, видя, что я разговариваю по даль-связи с Торнблодом, криками подбадривали союзников. Но, несмотря на эти мелкие победы, замедлить движение вражеского авангарда не удалось. Имперский командир просто велел подтянуть свои разбредшиеся отряды разведчиков к себе. Приходилось увеличивать скорость нам и уменьшать время отдыха.

Так мы и шли, старясь как можно дальше оторваться от преследователей. Я же на ходу учился организовывать марши у Герхардта, Лекора и Святополка. Понимая свое полное невежество в вопросах организации, я предоставил все это им, сознавая, что они справятся гораздо лучше меня. Надо было только как можно меньше вмешиваться в их действия. Как я говорил когда-то Артеру: лучше доверить дело профессионалам. На себя же я взял роль арбитра, когда требовалось из нескольких решений принять одно – здесь я больше полагался на здравый смысл, чем на знание тактики или стратегии. И, судя по тому, что мои решения встречались без споров, я пока справлялся. Иногда, правда, мне приходилось выполнять и роль громоотвода, когда кто-нибудь из этой троицы затевал ссору, доказывая, что надо делать так, а не иначе. И с каждым новым переходом ссоры возникали все чаще, раздражение нарастало.

– Мы не можем так бежать! – постоянно говорил Герхардт. – Пока у нас есть возможность, мы должны выбрать место и вступить в бой! Необходимо разгромить преследующий нас авангард!

– А почему вы думаете, что нам это удастся? – осведомился Лекор. – Их в два раза больше, чем нас.

– Врагов не считают, их бьют! – горячился Герхардт, повторяя чью-то фразу.

– Допустим, мы победим, – заявил более спокойный Святополк. – Но вопрос в другом: какой ценой мы добьемся победы? Если мы победим и потеряем много солдат, то какой толк будет в этой победе?

– А если они не примут бой? – задумчиво спросил я. – Я бы так и сделал.

– Что? – три одинаково недоуменных взгляда повернулись ко мне.

– Ну подумайте, ведь им не надо нас разбивать обязательно в этот момент. Допустим, мы займем выгодную позицию, это увидит командир преследующего нас авангарда. Что ему стоит просто встать напротив нас и ожидать, когда подойдут основные силы? Мы не сможем уйти с позиций на виду противника, а если сами пойдем в наступление, то это резко уменьшит наши шансы на победу, поскольку придется покинуть укрепленные позиции.

Трое полковников растерянно переглянулись.

– Командир не захочет делить победу, – неуверенно возразил Герхардт.

– А если захочет?

– Пожалуй, идея с остановкой не самая лучшая, – признал после небольшой паузы Святополк. – И не только по этой причине, хотя она и главная.

После этого совещания мы снова отправились в путь. Несмотря на телеги, в которых ехали пехотинцы, общая усталость была значительной. Я понимал, что так долго продолжаться не может. Мне самому уже приходилось прибегать к дей-ча, чтобы не заснуть на ходу от усталости, а что делать остальным, кто не владеет этой техникой? Правда, двигаться мне приходилось гораздо больше других, постоянно разъезжая вдоль строя, но это вряд ли могло служить утешением для солдат. Долго так продолжаться не могло. Однако скрепя сердцем, я вынужден был отдать приказ увеличить скорость движения.

– Солдаты долго не выдержат так, Энинг, – осуждающе заметил Герхардт.

– Долго не надо. Нам необходимо успеть к перекрестку и чтобы там нам никто не мешал хотя бы в течение шести часов. Есть у меня одна идея… – я забрал тактическую карту того района у своего начальника штаба и теперь изучал ее каждую свободную минуту, выискивая возможность выхода. Идеи у меня не было, но надо же было что-то сказать, чтобы поторопить людей.

– Трел, – повернулся я к крестьянину, который теперь постоянно был около меня, поскольку мне часто требовалось уточнить ту или иную информацию по местности. – Ты знаешь левую, более удобную дорогу?

– Это которая к ведет к Рек-Ктаргу?

Я сверился с картой.

– Да.

– Что по ней можно сказать? Это караванная дорога, которая связывает остальную часть империи с портом. Она широка и удобна, правда в ней есть одно место… Там идет плавный подъем, который резко переходит в крутой спуск. И это место не самое широкое, относительно остальной дороги, конечно. Но вообще-то это самый опасный отрезок на всей дороге. Только если вы захотите там устроить засаду, ничего у вас не выйдет, – поспешил добавить крестьянин, увидев мою заинтересованность. Спрятать армию, даже такую небольшую, там можно только на спуске и в этом случае вам придется атаковать снизу вверх.

– Не слишком ли ты хорошо разбираешься в тактике, для простого крестьянина? – подозрительно спросил Святополк. Меня это тоже заинтересовало, и я вопросительно посмотрел на Трела.

Тот пожал плечами.

– Я и не говорил, что всю жизнь был крестьянином. Я довольно долго служил в имперской армии…

– И не рядовым, – заметил я. – Хотя и не старшим офицером. Скорее ты был сержантом.

Трел удивленно посмотрел на меня.

– Как вы догадались, милорд?

– Просто, – улыбнулся я. – Ты иногда употребляешь очень характерные словечки, которые я уже наслушался от младших командиров как в нашей, так и в рогнарской армии.

– Да, – Трел озадаченно почесал затылок. – Придется следить за собой.

– А почему ты помогаешь нам? – Сбить Святополка было трудно.

– А потому, что меня разыскивают за преступление, которое я не совершал, потому, что я знаю, кто его совершил и у этого человека хватит власти, чтобы меня повесить. А мне этого не хочется. К тому же я никогда не относился с восторгом к Сверкающему. Возможно, будь он не черный маг, я бы и сохранил ему верность, но не в этом случае.

– И мы должны тебе верить?

– У нас пока не было возможности усомниться в нем, Святополк. – Я поспешил прекратить дискуссию. Сейчас меня больше заинтересовало то опасное место, про которое говорил Трел. Но карта не давала о нем полного представления. Однако какая-то мысль никак не давал мне покоя. – Ладно, всем отбой, мне нужно побыть одному.

На следующем привале я всматривался в линии карты до рези в глазах. Я вытребовал самую подробную карту того места и изучил ее самым внимательным образом, пока не понял, что я занимаюсь ерундой. Главное было даже не то, что там можно устроить засаду. Главное было в том, что делать дальше. А дальше могла быть только гибель, даже если мы разобьем авангард вражеской армии. Впереди нас ведь будут все равно ждать, к тому же враг, даже разбитый, наверняка сможет убежать и предупредить впереди стоящие дозоры. А позади уже будут подходить главные силы. И окажемся мы между двух огней. Возможно на менее удобной дороге до Рек-Нарт нам больше повезет? Я достал оперативную карту и посмотрел на нее. Нет, та же проблема. Полностью разгромить врага нам не удастся и те успеют предупредить дозоры. Дорога же здесь гораздо более удобна для сопротивления и в этих ущельях даже двести солдат смогут задержать целую армию. В этом эта дорога даже хуже первой. Я в раздражении бросил карандаш на карту. Подумал и снова посмотрел на карту. Черт, карандаш мешает. Я протянул руку, чтобы убрать его и замер. Карандаш лег так, что пересек обе дороги. Один его конец лежал как раз на том опасном участке дороги на Рек-Ктарг о котором говорил Трел. А если… Я даже затряс головой. Возможно это невозможно, но эти горы все же не могут быть совсем непроходимыми! Не Кордильеры же они, в самом деле, и не Памир. Я отбросил карандаш и снова стал ползать по карте. Рискованно, но другого выхода, похоже, нет. Осталось получить ответы только на два вопроса: сможем ли мы справиться с авангардом и возможно ли сделать то, что я задумал. На следующем привале я потребовал тактические карты всех двух дорог и снова засел за них. Несколько раз Герхардт пытался отвлечь меня какими-то проблемами, но я прямо послал его к черту, велев разбираться самому. Наконец, к моей радости, я на одной карте отыскал еле заметный пунктир, который должен означать тропинку. Правда на смежной с ней карте этой тропинки не оказалось, но все же уверенность в успехе моей авантюры появилась.

Так, а что дальше? Я снова полез в оперативную карту. Вот дорога выходит из гор… Стоп, а зачем нам покидать горы? С той стороны они пологие и там перемещаться можно даже без дорог. А если повернуть вот сюда, то куда мы попадем? Я проследил путь и едва не охнул от неожиданности. Потом расхохотался. Вот так сюрприз. Если кто-то решил держать мост через реку Уру, то для них это и в самом деле может оказаться сюрпризом. Кто сказал, что прямая, самый короткий путь к цели? Я быстро достал линейку и измерил все нужные мне расстояния. Потом прямо на полях карты, за неимением листков, я посчитал то время, которое мы можем затратить на путь и на всякий случай накинул дня два. Преимущество моего плана было еще в том, что он практически исключал возможность появления на поле боя главных сил противника. Недостатком… да-с, недостатком было то, что если на каком-то этапе он сорвется, то эти самые главные силы и не понадобятся. К счастью мой план был не очень сложен и не требовал каких-то уж очень согласованных действий, точности во времени и не подгонялся к тем или иным действиям врага. Хорош он был тем, с моей точки зрения, что был рассчитан на те действия, которые и делал сейчас враг, которые обеспечивали ему победу. Но в каждой ловушке есть выход и я надеялся, что именно эту щелку враг пропустил. Я сложил карты и сунул их подбежавшему начальнику штабу, оставив у себя только оперативную карту.

– Ну что, надумал что-то? – ко мне подъехал Герхардт.

Мне захотелось прямо сейчас поделиться с ним своими мыслями, но огромным усилием воли сдержал себя. И дело было вовсе не в недоверии. Виной всему был мой проклятый характер. Мой план не был безупречен, более того, не был проработан. Я слишком много оставил на импровизацию в будущем, все-таки трудно заранее сказать, как отреагирует противник. Герхардт обязательно начнет разбирать этот план по косточкам и найдет много неувязок и ошибок. А, зная себя, я понимал, что начну сомневаться, а потом откажусь от него. Но и молчать нельзя. Все-таки я не профессионал. Мой план – это импровизация, замешанная на логике с толикой интуиции и здравого смысла, а также знаний, почерпнутых из немногих приключенческих книг. Слишком слабый фундамент. Поэтому я просто поделился своими рассуждениями о возможности ловушки для противника на любой из горных дорог и возможных последствиях. Потом попросил обдумать ситуацию и представить планы по возможному выходу из этой ловушки.

Ночью, когда мы остановились отдохнуть и выставили усиленную охрану из-за близости врага, я заметил, что теперь уже Лекор, Святополк и Герхардт обложились картами и ползают по ним при свете факелов, о чем-то оживленно споря.

В пять утра, когда мы стали собираться в дорогу, все трое подъехали ко мне. Все были довольно угрюмы. Это было так заметно, что солдаты с тревогой поглядывали на них.

– Милорд, – начал Герхардт. – Мы обдумали ситуацию. Мы почти всю ночь просидели. У нас есть одно предложение. – Герхардт отвел глаза.

– Слушаю, – подтолкнул я.

– Мы не должны лезть в горы. Наши солдаты не имеют опыта войны в горах. Мы предлагаем идти прямо и постараться прорваться сквозь заслоны, выставленные врагом на мосту через реку.

– В то время когда нас по пятам преследует авангард врага? – недоверчиво спросил я.

– Верно, в этом случае у нас нет никаких шансов. Но у развилки мы можем отправить небольшой отряд в горы, якобы арьергард армии. За ним наверняка увяжется и вражеский авангард. Это даст нам гораздо больше времени.

– А что будет с тем отрядом, что уйдет в горы?

Герхардт посмотрел мне в глаза.

– Он погибнет. Но своей гибелью он может спасти остальных. – Герхардт задумался. – И я сам возглавлю этот отряд. Арьергард должен быть из тевтонов, поскольку враг уже привык к этому и ему покажется подозрительным, если мы этот порядок поменяем.

– Нет! – выдохнул Рон, прислушивающийся к нашим словам.

– Само собой пойдут только добровольцы.

– Я пойду! – Артер вышел вперед из-за спины Рона.

Я вырвал карты из рук Герхардта и сунул их в седельную сумку.

– Никто не пойдет. По крайне мере пока. До перекрестка еще сутки пути. Там видно будет. А вы, Герхардт, все же постарайтесь обдумать другой вариант. Может так получиться, что ваш план окажется бесполезным. В частности в том случае, если реку держат гораздо большие силы, чем мы думаем.

Этот день прошел спокойно. Солдаты мерно шли вперед, изнемогая от усталости. Вражеский арьергард приблизился к нам еще. По сути, шла гонка, кто успеет первым. Судя по докладам нашего арьергарда, мы эту гонку выигрывали с шестичасовым отрывом. Именно столько времени мне и было нужно. Все это время мне не давал покоя план, предложенный Герхардтом. Хотя нет, Герхардт всего лишь озвучил его, а разработал его он совместно с Лекором и Святополком. Весь день я видел, как они спорили, но сейчас я не встревал и не пытался стать арбитром.

Ночь прошла тревожно, каждую минуту ожидали нападения, хотя всем было известно, что враг еще далеко. Утром снова был изматывающий марш. К перекрестку мы подошли даже раньше полудня. Я велел разбить лагерь.

– Энинг, зачем? – Герхардт подъехал ко мне.

– Дождемся разведчиков Лекора. Они должны скоро вернуться.

– Лучше отправляйтесь вперед. Пойми, это единственно возможный вариант.

– Нет. Герхардт, займись устройством своих людей.

– Энинг…

– Это приказ!

Герхардт поклонился и удалился. Следом подошел Лекор. После того, как и ему не удалось убедить меня принять их план, подъехал Святополк. Я послал их всех к чертям и велел не беспокоить меня до тех пор, пока не появятся разведчики. Тут ко мне подъехал Артер.

– Почему ты не хочешь принять их план? – спросил он.

– И ты туда же? – рассердился я.

– Можешь приказать мне отстать, – заметил он спокойно. – Но ты ведь сам говорил, что у нас с тобой ничего не изменилось из-за того, что ты оказался генералом. Или тогда ты сказал так, чтобы успокоить меня? Чтобы сделать мне приятное?

– Проклятье на тебя! Нет, и ты прекрасно это знаешь! Просто я не уверен, что из этого плана что-то выйдет.

– Почему?

– Не знаю. Просто уверен. – Это все, что я мог сказать в данный момент.

Разведчики Лекора стали возвращаться через час. Известия принесенные ими, заставили нахмуриться всех. Врагов, которые перекрывали дорогу, оказалось значительно больше того, что предполагали Герхардт и остальные. Даже значительно больше, чем предполагал я. Из известий, принесенных ими, следовало, что имперцев около пятнадцати тысяч, и они не просто стоят там лагерем, а построили укрепления. Сначала в оценке численности усомнились, но следующий отряд разведчиков доставил пленного, который полностью подтвердил наблюдения разведчиков. Положение было настолько серьезным, что совет собрался в несколько расширенном составе. Пригласили даже Ауредия. Здесь же присутствовал и Угланд. Вообще-то он присутствовал на каждом совещании и что-то постоянно записывал. Однако сам он предпочитал молчать и быть незаметным.

– Я говорил, что надо сдаваться! – сразу закричал Ауредий. – Теперь убедились, что мы полностью окружены?

– Мы можем уйти в поля, – предложил кто-то из рогнарцев. Это предложение было настолько глупым, что на него даже не стали отвечать.

– Интересно, почему они с такими силами не выступили нам навстречу? – задумчиво проговорил Святополк.

– А зачем? – осведомился Герхардт. – Ведь есть возможность разминуться с нами, а мост в данном случае объект стратегический и требует охраны.

– К тому же у них много новобранцев, – вмешался разведчик, который делал доклад.

– Ясно. В любом случае, они держат нас крепко. Энинг, черт возьми, ты был прав, наш план теперь никуда не годится.

– Верно. – Я подвинул к разведчику карту. – Покажи, где у имперцев укрепления?

Разведчик наклонился.

– Вот здесь, милорд. – Показал он.

– Что?! – изумился я. – Они не перекрыли дорогу, а встали вдоль нее?!

– Это самое разумное решение, Энинг, – поспешно вмешался Герхардт, спасая меня от проявления невежества в тактике. – Смотри, своим правым флангом они упираются в крутой склон, с этой стороны к ним не подойти. А левый фланг упирается в реку. Мост же один. В результате мы будем вынуждены идти в непосредственной близости от укреплений. Нам повезет, если успеет переправиться человек двести. Если же у них есть хотя бы две тысячи лучников, то не переправится никто. А, судя по всему, лучники у них есть. К тому же сама дорога осталась свободной и их отряды могут двигаться по ней беспрепятственно.

– Хорошо. – Я недоверчиво уставился на карту. В этот момент подобное построение имперцев показалось мне знаком свыше. – Очень хорошо! – Я не скрывал радости. – Вот что, выступаем через пять часов. Всем отдохнуть и приготовиться к дороге. Если кто-то из разведчиков не вернется, то пусть присоединяются к отряду Герхардта. Герхардт, я принимаю ваш план, только немного изменю его. Вы задержитесь здесь, а потом уведете вражеский авангард в горы. И сделаете это демонстративно.

– Но тогда враг может не поверить, что мы в самом деле туда ушли.

– Тем лучше! Если не поверит, то это снимет с моих плеч часть проблемы! Все, все свободны, господа! Лекор, распорядитесь, чтобы людей накормили.

– Но… – Святополк недоуменно посмотрел на меня.

– Все свободны, – повторил я.

Дождавшись, когда все покинут палатку, я устало опустился на пол. Дай бог, чтобы у нас все получилось.

– Неужели вы доверитесь мальчишке?! – услышал я гневный голос Ауредия. – Он же приведет нас к гибели…

– Заткнись, ты… – услышал я голос Святополка. – Уж ты бы молчал, великий полководец.

В палатку вошел Рон.

– Чагой-то они какие-то пришибленные ушли? – поинтересовался он, удивленно оглядываясь.

– Рон, когда же ты научишься хорошим манерам? Разве так хорошо говорить о взрослых?

– А если это правда? – увидев мою реакцию, он поспешно поднял руку и сказал: – Только не надо говорить: «Уши надеру». Считай, что ты уже сказал, а я уже услышал.

Я расхохотался.

– Ты большой шутник.

– С кем поведешься… – в тон мне заявил этот нахал. – А все-таки, что случилось?

– Ничего. Только что я принял решение и это для всех оказалось новостью.

– Не понял? А разве не ты командующий?

– Ох, Рон. Неужели ты не понял? Герхардт выдвигал меня в командиры только потому, что был уверен, что на самом деле командовать будет он или кто-нибудь другой. Для всех оказалось неожиданностью мое решение. Ведь чтобы они не говорили, но они не ожидали от мальчишки ничего путного.

– Зря.

– Возможно, – усмехнулся я. – Но в одном они правы: у меня нет опыта. Поэтому я и доверил им командовать во время похода. Иногда я давал идеи, которые они одобряли. А сейчас я впервые не потребовал ни одобрения, ни поставил никого в известность относительно своих планов. Я просто отдал приказ и это было для них новостью. И, кажется, скоро мне предстоит выдержать бой.

Словно в ответ на мои мысли, полог палатки откинулся и вошли Герхардт, Лекор и Святополк. Заметив Рона, они остановились.

– Энинг, нам бы хотелось поговорить с тобой наедине.

Я мотнул головой Рону и тот поспешно вышел.

– Можете не говорить, я знаю зачем вы пришли. Вы хотите сказать, что я не имею опыта в вождении армии, что мне лучше бы доверить это дело вам, что лучше для всех доверить дело профессионалам. Но вы, профессионалы не могли предложить ничего лучше, как пожертвовать частью армии. Такой профессионализм меня не устраивает. И что бы вы там ни думали, хотите вы этого или нет, но командующий я! И только за мной конечные решения! Я готов признать вашу опытность и прислушиваться к советам, но только к советам! Советы я выслушал, теперь дело за решениями! Если вас что-то не устраивает, то можете подать в отставку.

– Не думаю, что это хорошая идея, – задумчиво проговорил Герхардт.

– Я тоже. И, честно сказать, я буду очень разочарован, если вы ее примете. А теперь решение за вами. Или вы отправляетесь выполнять мои приказы, или пишите заявления об отставке.

– Или-или? – криво усмехнулся Святополк.

– Да! Здесь армия и приказы командующего должны выполняться беспрекословно. И я не могу позволить споры с вами на виду всей армии.

– Что ж, – Лекор задумчиво посмотрел на меня. – Ты прав, у нас действительно нет идей, а у тебя, судя по всему, они есть. Возможно, они безумны, но это лучше чем их отсутствие. В нашем случае сделать ситуацию хуже просто невозможно. И, по-моему, ты только что доказал свое право на командование. – Он поклонился и вышел. За ним вышли и остальные.

От отчаяния или они действительно решили, что я заслуживаю подчинения, но с этого момента никто не оспаривал мое право на командование.

Время на отдых было достаточно и солдаты хорошо отдохнули, вскоре у разведенных костров раздались песни. Просто поразительно как люди могли забывать все плохое. Уже никто не вспоминал, что мы недавно потерпели поражение, что враги, по сути, окружили нашу небольшую армию со всех сторон и нам всем грозит пленение или гибель.

Что такое пять часов для измученных предыдущими маршами солдат? Да, это время достаточно для отдыха, но его все же мало, чтобы действительно набраться сил. Они пролетели быстро. Вскоре протрубили трубы, и люди нехотя вставали с земли, снова брали в руки оружие и строились в колонны. Но общее удивление вызвало то, что мы двинулись не прямо, а повернули в горы, правда там, мы пошли по более широкой левой дороге, а не по правой. Однако это все равно не вызвало энтузиазма.

– Герхардт, ты понял? Дождешься приближения врага и уйдешь следом за нами. Не медли, догоняй сразу.

– Я понял, но все равно не понимаю.

– Вот и хорошо. Надеюсь и враг не понимает.

Вскоре мы втянулись в горы. Колонны двигались по медленно поднимающейся дороге. Я не торопил движение и солдаты, измученные предыдущими форсированными маршами, могли отдохнуть, хотя подъем продолжался.

– Милорд, разве нам не надо спешить? – Святополк удивленно посмотрел на меня.

– Не в этом случае.

– Но ведь нас догонят!

– Верно. Но не сейчас. Не забывай, что противнику тоже надо отдыхать.

– О да, нас догонят не сегодня, а завтра! Это послужит нам всем утешением.

– А завтра мы уже будем у перевала.

– Что? Ты хочешь принять бой на том перевале? Но это невозможно! У нас же за спиной будет крутой склон! Если нас оттеснят на него, то это для нас катастрофа.

– Возможно, но это единственное удобное место на этой дороге для боя.

Сам я в этот момент размышлял над словами Святополка. Он сказал, что если они оттеснят нас на склон, то это для нас катастрофа. А что если противника оттеснить на склон? Это может уравновесить его превосходство в силах. Но вот как поменяться с ним местами? Я оглядел склоны. Здесь, пожалуй, можно спрятать наши небольшие силы, но ведь это быстро засекут и враги остановятся задолго до склона. К тому же в этом случае у противника будет время на размышление. Надо сделать что-то такое, что трудно предсказать и при этом у врага не должно быть времени на размышления.

Когда Солнце перешло зенит и стало клониться к закату, был сделан привал. Здесь нас догнал Герхардт.

– Почему вы здесь? – сердито набросился он на Святополка. – Противник уже близко. Боюсь, что завтра он догонит нас.

Святополк молча кивнул на меня.

– Люди должны отдохнуть, Герхардт. Они не могут идти слишком быстро долго.

– Да! На том свете у всех будет время отдохнуть!

Правда, Герхардт быстро остыл и виновато посмотрел на меня.

– Ты был прав, Энинг. Когда мы входили в ущелье, то поймали несколько вражеских разведчиков. Они получили приказ проследить за тем, куда повернет армия. У них была даль-связь.

– Ага, – усмехнулся я. – Значит, ваша хитрость все равно бы не удалась. Хотя жаль. Я то надеялся, что враг сочтет твое демонстративное движение в горы отвлекающим маневром и пойдет прямо. Или хотя бы разделит свои силы. Что ж, значит, придется иметь дело со всем арьергардом. А вот его разбить нужно обязательно.

– Зная тебя, – Герхардт задумчиво посмотрел на меня, – я могу предположить, что наше медленное движение какой-то твой хитрый план, но никак не могу понять, в чем он.

– Все просто. Битва неизбежна, так пусть враги выматываются в погоне за нами, а наши солдаты пусть идут медленно и отдыхают.

– Ах вон что. – Герхардт удивленно посмотрел на меня. – А ведь ты прав! Имперцы действительно идут форсированным маршем и на каждом привале буквально падают от усталости.

– Вот и хорошо.

К утру противника заметили наши дозоры. Кажется, враги шли всю ночь. Что ж, это нам на руку. Никогда не стоит недооценивать противника. Утром мы снялись с лагеря, но теперь уже наша конница ни на минуту не оставляла вражеский арьергард без внимания и постоянно докладывала о его перемещениях. Как я и подумал сначала, командир вражеского арьергарда гнал свой отряд почти всю ночь, делая лишь короткие остановки. Сейчас, поняв, что оказался слишком близко от нас с уставшими солдатами, он слегка отошел и занял оборону, опасаясь нашего наступления.

– Жаль, – с сожалением заметил Лекор, выслушав сообщение своих разведчиков. – А то можно было бы атаковать их.

Как бы то ни было, но нас временно оставили в покое. Однако уже ни у кого не было сомнения, что сегодня или завтра утром произойдет бой. Солдаты чистили оружие, проверяли доспехи. Все были непривычно молчаливы.

– Герхардт, принимайте командование.

– Что?! – Герхардт удивленно посмотрел на меня.

– Берите командование и медленно отступайте к перевалу. В сражение не вступать. Лекор, вы поедите со мной.

– Но куда?! – Лекор выглядел также удивленно, как и Герхардт и Святополк.

– К перевалу, конечно. Если там должна решиться наша судьба, то я хочу сначала хорошо осмотреть это место.

– Бой на перевале?! Энинг, ты рехнулся! Это противоречит всем тактическим приемам!

– Вот и хорошо. Значит, враг тоже не ожидает этого.

– Ладно, пусть не ожидает, но нас просто спихнут по крутому склону вниз!

– Вот в этом я и хочу убедиться. И не утомляй людей быстрым маршем. Все.

Со мной отправился Лекор, Рон, Артер и небольшое кавалерийское соединение в качестве охраны. Все были молчаливы, а Лекор неодобрительно косился на меня. Я же молчал. К перевалу мы подъехали через три часа. И это при быстрой скачке!

Первое, что я увидел, был крутой склон, уходящий вниз. И это дорога?! Но, присмотревшись внимательней, я все же вынужден был признать, что она проходима. Конечно с проблемами, но пройти здесь можно. Герхардт прав, если нас застанут при спуске, то это катастрофа. Нас просто расстреляют сверху из луков. Или спустят что-нибудь по этому склону. Спустят? А это мысль. Если нагрузить наши телеги камнями, а потом спустить их по этому склону на врага, то… Вот только проблема оставалась та же: как оказаться наверху, а противника заставить спуститься вниз? Может спрятаться и пропустить противника? Я осмотрел склоны гор, возвышающиеся по бокам дороги. Спрятаться, конечно, можно, но это без гарантии. Противник может заметить. К тому же у него будет время сообразить.

А это что? С того места, где я стоял, почти у самого спуска была видна расщелина в горе. Я проследил куда она идет. Потом поехал по дороге назад. Ничего не понял. Расщелины не было. Тогда я сошел с коня и стал обследовать редкие придорожные кусты. Расщелину я обнаружил только через двадцать минут поисков, настолько зарос вход. Забравшись в нее, я увидел, что это был узкий клин, между двумя горами. Но поместиться здесь могло не больше тысячи человек. И то им придется стоять как килька в консервной банке. Жаль, а то здесь можно было бы спрятаться. Я выбрался оттуда.

– Ну что? – спросил Лекор.

Я покачал головой.

– Кишка. Там разместится не больше семисот человек.

– Да и выход не слишком широк. Неудобно.

– Я не планировал устраивать там засаду. Хотя… Хм… – Я задумчиво уставился на вход в расщелину.

Собственно, расщелина мне была и не нужно, здесь могло подойти любое укрытие, а спрятать семьсот человек легче, чем пять тысяч. А если врага занять, так те и вовсе ничего не заметят. Я еще раз посмотрел на вход в расщелину, потом повернулся и бросился к началу склона.

Что ни говори, а вид здесь открывался чудесный. Отсюда был виден конец спуска, где раскинулась чудесная долина, с протекающей там рекой. Даже отсюда была видна изумрудная зелень внизу. Я нехотя оторвал взгляд от этого чудесного зрелища и вернулся к насущным проблемам. Склон слегка поворачивал влево, упираясь своей правой стороной в гору. Гора была довольно крутая и без специальных средств залезть на нее было трудно. Слева же на некотором расстоянии шел обрыв. Он был не слишком глубок, метров семь не больше. Но начинался он не у самой дороги, а чуть дальше. Возвышающая гора скрывала отсюда обзор всего пространства перед обрывом, но этого было и не надо. Я быстро сбежал вниз и отсчитал количество шагов от дороги до обрыва. Их было около сотни. Просто замечательно. Правда мне пришлось продираться через кусты, но это мелочи. Гораздо важнее было то, что здесь можно поставить солдат.

– Артер!!! – крикнул я. – Скачи к Герхардту и передай, что я хочу видеть всех командиров полков. Пусть оставляют своих заместителей командовать, а сами мчатся сюда.

– Что ты задумал? – спросил Лекор.

– Не знаю… пока. Лекор, как вы думаете, на этом склоне можно построить солдат?

– Какому кретину взбредет в голову их здесь строить? – недоуменно спросил он. – Они же будут стоять неустойчиво, к тому же за спиной у них будет обрыв. Сверху же их могут обстреливать лучники.

– Представьте, что вы командуете десятитысячным авангардом и преследуете разбитого врага. Тут вы видите, что противник выстроился на этом склоне вдоль спуска спиной к этому обрыву. Ваши действия?

Лекор недоуменно посмотрел на меня.

– Прежде всего, как я уже говорил, мне трудно представить такого командующего, который сделает подобную глупость, но если вопрос ставиться так…

– Только так!

– Тогда я ставлю наверху лучников, спускаю своих солдат и атакую одновременно с фронта и своего правого фланга. С учетом преимущества в численности и того обстрела лучниками сверху… не думаю, что здесь возникнет проблема. А мой противник будет лишен вообще какого бы то ни было маневра.

– Так я и думал, – кивнул я. – Что ж, Лекор, кажется, скоро вы увидите того «кретина» кто построит солдат таким образом, как я вам только что сказал. Поэтому слушайте приказ.

Лекор посмотрел на меня как на сумасшедшего, но ничего сказать не успел.

– Начиная от этих кустов, – махнул я рукой, – определите протяженность фронта солдат с учетом того, что главные силы будут сосредоточены от указанного мной куста до, – я посмотрел вниз, – примерно вон того дерева. Здесь метров пятьсот, но можно фронт спустить еще немного, если их не хватит, но только немного. Именно на этих метрах должны быть сосредоточены главные силы…

– Это сумасшествие!!! Это наша гибель!!! Допустим, я могу признать, что построить солдат на таком крутом склоне можно, допустим у нас есть шанс – все-таки мы не сражаемся сверху вниз, но твое предложение ограничить фронт непозволительно ослабляет левый фланг. Когда противник спустит своих солдат и ударит туда, то хоть и будет частью действовать снизу вверх, но он сможет компенсировать это, создав там почти четырехкратное превосходство. А мы даже резервов подбросить не сможем!

– Вы бы так действовали? – спросил я задумчиво.

– Да, черт возьми!!! Я бы не оставил от того фланга ни клочка, а потом двинулся оттуда и с фронта.

– Что ж, хорошо. Рассчитывайте фронт Лекор. Возьмите солдата и отметьте эту ширину.

– Тогда необходимо поднять фронт вверх по склону и закрыть вон ту площадку. – Лекор показал просторную площадь чуть выше тех кустов, откуда я приказал строить пехоту. – Если мы не сделаем этого, то ее займет враг и тогда нас будут атаковать и оттуда.

– Нет. Та площадка для нашей конницы. Лекор, не спорьте! – Я достал тактическую карту и, не обращая внимания на возражения Лекора, углубился в ее изучение. Лекор сплюнул и с неохотой принялся за дело. Я же сложил карту и поднялся наверх. Сел на коня и отправился по дороге. Миновав найденную мной расщелину, я проехал еще немного. Вот здесь нас и должны будут догнать. Я еще раз осмотрелся. Потом стал мерить шагами ширину дороги в этом месте. Правда это я делал больше для того, чтобы показать всем, что я занят, чем действительно для дела. Я ждал полковников.

Те приехали через два с половиной часа на взмыленных лошадях. Я собрал их всех и быстро объяснил свой план.

– Это нарушение всех тактических законов, это полное безумие, – задумчиво проговорил Святополк, – но именно поэтому все может получиться. Я за.

Остальные были менее категоричны, и спорили до тех пор, пока я не стукнул мечом по камню. После этого споры мгновенно прекратились. Каждому дав приказ, я отправил их знакомиться с местностью, а потом возвращаться к армии и объяснить все своим помощникам.

Жаль, что в этот момент не было Герхардта, но оставлять армию вообще без командиров не стоило. Хотя и так проблем возникло выше крыши, Герхардт же наверняка пустился бы в долгий спор. Впрочем, и сейчас мне пришлось выслушать множество аргументов против и даже принять кое-какие поправки к плану. Я больше полагался на здравый смысли и психологию людей этого мира, которую довольно неплохо изучил. Реакция же полковников только подтвердила мое мнение на их счет. Они никак не хотели понять, что спастись мы можем только в том случае, если отбросим все известные тактические приемы. Они же, основываясь на своем опыте, никак не могли на это решиться. В этом отношении мне было легче – я вообще не знал никаких тактических приемов и мне нечего было отбрасывать. И там, где у этих людей весь их опыт восставал против таких действий, я не видел ничего необычного, обыкновенная хитрость. Хотя, возможно, будь у меня такой же большой опыт сражений, я бы тоже не рискнул делать то, что хотел сделать. Сейчас же я довольно жестко настаивал на выполнении моего плана. Некоторым пришлось даже пригрозить. Но так или иначе, я заставил работать всех. А вскоре подошла и наша армия. Здесь мне пришлось выслушать много «лестных» слов от Герхардта, но тот уже ничего изменить не мог.

Закипела работа: с телег сгрузили продовольствие и отнесли его на склон. В телеги загрузили камни, а потом спрятали их в стороне от дороги, недалеко от расщелины. Если особо не приглядываться, то их не заметить. Потом армия вернулась немного назад и люди сели на землю, приготовив оружие. Несколько отрядов конницы умчалось назад.

– Ну все, теперь ждать. – Я нервно схватился за бинокль, посматривая то вперед, то назад.

– Я все равно считаю, что твой план безумен, – проворчал Герхардт.

– Но у него есть и преимущества.

– Возможно, – нехотя признал полковник. – Иначе я просто не согласился бы с ним.

Я промолчал, однако в тайне считая, что выбора у Герхардта не было. Думаю, что я все равно настоял бы на своем. Но вот если мы сейчас проиграем, то Герхардт мне этого никогда не простит. Впрочем, если мы проиграем, то вряд ли это будет слишком сильно волновать меня.

– Едут!!! – из-за поворота вылетел всадник.

– Ну, с богом. – Я махнул рукой и солдаты мигом построились в походные колонны.

Что ж, теперь поздно отступать. Кажется, всем объяснили их действия. Прозвучала команда, и солдаты двинулись к склону. Было полное впечатление, что нас застали на марше. Что ж, надеюсь так враг и подумает.

Вот показались первые вражеские всадники. Они что-то кричали и размахивали руками. В наших рядах поднялась обычная в таких случаях суматоха. Слегка оттянулись назад пехотинцы, прибавила шагу остальная колонна, лучники открыли стрельбу по вражеским всадникам. Те стали стрелять в ответ. Это были первые выстрелы начинающейся битвы.

Глава 3

Вскоре показались и вражеские пехотинцы. Они бежали по дороге, на ходу перестраиваясь для битвы. Этим они демонстрировали поразительную выучку, но отнюдь не талант их командира. Собственно какая для него была разница когда он нас догонит? Даже не так, зачем ему вообще нас догонять? Шел бы чуть позади нас и все. Рано или поздно, но мы все равно очутились бы в его руках. Все же поспешность никогда до добра не доводит. Впрочем, рано еще праздновать победу.

Имперцы, перестроившись на ходу, попытались ударить в отступающие отряды, но те увеличили скорость, а во фланг слишком вырвавшимся отрядам ударила баронская конница. Возникла заминка, и командир арьергарда вынужден был направить помощь. Пока все хорошо. Постепенно, шаг за шагом, но в битве примут участие все силы врага. Мы же продолжали поспешно отступать.

Противник знал о крутом спуске, он не мог не знать о нем и поэтому спешил. Сразу было видно, что он хочет завязать бой именно в тот момент, когда мы начнем спуск и окажемся уязвимы. Вот только и мы хотели того же. А когда желания двух противников совпадает, то мало что может помешать этому случиться.

– Кажется, они клюнули на приманку, милорд, – сообщил Лекор, но в его голоске слышалось больше недоумения, чем радости.

– Ничего удивительно, вы же сами сказали, что действовали бы точно так же. Вся беда ваших тактических приемов в их предсказуемости.

Герхардт наградил меня странным взглядом и отвернулся.

– Кажется, пора отходить, – сообщил он.

Я кивнул. Трубач рядом со мной протрубил сигнал, и мы стали двигаться следом за своими отрядами. Конница сдерживала натиск вражеской пехоты. В этот момент наша пехота уже выстраивалась для боя недалеко от входа в расщелину, где уже были спрятаны около семисот человек, со строгим приказом ждать сигнала. Заметив готовые для боя ряды пехоты, враг бросил в бой дополнительные силы. Из-за того, что имперцы втягивались в сражение без плана, сумбурно, они вынуждены были атаковать в лоб, без всяких выкрутасов. Мы отходили, они шли вперед. Все было построено на том, чтобы рвануться вперед, прорвать наш строй натиском. Но китижские офицеры были опытными людьми: едва возникала опасность прорыва, как весь фронт отходил назад, заставляя противника начинать атаки сначала. И не скажу, что подобное развитие событий не нравилось вражескому командиру. Он знал, что с каждым шагом назад мы приближаемся к спуску.

Я мог видеть в бинокль метающуюся фигуру имперского командующего, который пытался в сумбурную схватку внести порядок. Ему это даже удавалось, но слишком медленно. И пока он был занят наведением порядка, он не мог много внимания уделять происходящему вокруг. Он видел только, что настиг нас внезапно, что мы вынуждены пятиться назад. Ловушка? Да какая ловушка? Когда ее успели приготовить? За многими неотложными делами он упускал главное: картину сражения целиком. Тут я поймал себя на том, что размышляю как бы сам поступил на месте врага.

– Ему надо поручить офицерам навести прядок, а не самому метаться. И надо срочно отвести назад те отряды, которые только путаются в ногах у пехоты! Конница здесь совершенна лишняя!

Герхардт проследил за моим взглядом.

– Может ты сбегаешь посоветуешь ему? – довольно едко осведомился он.

– Наверное, я увлекся, – виновато признал я.

– Наверное. Но ты прав, твои меры, в самом деле, разумны, но только в том случае, если знаешь о подготовленной ловушке.

Мы, тем временем, продолжали отступать, увеличивая скорость. И это еще больше распаляло вражеских солдат, которым казалось, что нужно еще немного надавить, и мы сами покатимся с горы. Вот мы вплотную подошли к началу спуску, вот перевалили через него.

– Конницу вперед! – бросил я через плечо, каким-то шестым чувством почувствовав, что сейчас важен каждый миг и что притворное отступление может превратиться в бегство. Слишком неуверенно должны были чувствовать себя солдаты, смотря снизу вверх на наступающего врага. – Надо отвлечь врага!

Тотчас один из вестовых сорвался с места и помчался к отряду кавалерии, стоявшей чуть в стороне.

– Энинг, зачем? – Лекор удивленно посмотрел на меня. – Ведь по плану…

– К черту план! Нашим солдатам надо дать передых, слишком давят на них!

Герхардт одобрительно кивнул.

Конница поспела вовремя. Кавалеристы врубились в расстроенные наступлением ряды вражеской пехоты и отвлекли ее, дав нашим возможность слегка передохнуть и поправить свои ряды. Наш левый фланг стал поспешно спускаться, заворачивая вправо. Поскольку вся наша кавалерия была сосредоточена на нашем правом фланге, то только там она смогла задержать наступление, на левом же фланге враг, не задумываясь, бросился следом. Если бы имперский командующий управлял битвой, то, возможно, он и не погнал бы своих солдат вниз по склону, а велел им отойти, выровнять ряды и только потом двинул их вниз. Но из-за того хаоса, который царил сейчас на поле битвы, каждый офицер отряда вынужден был действовать на свой страх и риск, не согласовывая своих действий с соседями и не получая приказов сверху. Причем мы находились ничуть не в лучшей ситуации. Наше преимущество было только в том, что еще до боя я подробно обсудил с каждым полковником их действия, и теперь они действовали так, как был разработан план. У врага же никакого плана не было. Для них бой и в самом деле возник стихийно и постепенно разросся в главное сражение. Именно поэтому вражеский правый фланг бросился следом за отступающим нашим левым флангом, полностью уверенный, что остальные отряды также наступают или скоро будут.

Однако не зря у нас на правом фланге были сосредоточены основные силы. Здесь отступление проходило гораздо медленней. Вскоре случилось то, что и должно было случиться. Наш левый фланг описал дугу и встал вдоль дороги с обрывом за спиной. Враг невольно повторил наше движение и оказался напротив нас. Кажется, имперский командующий быстро сообразил, что в этой ситуации мы сумели уровнять возможности и избежать угрозы сражения снизу вверх. Теперь обе наши армии оказались в одинаково неудобных положениях. И самое главное было в том, что он не мог приказать начать подъем. В этом случае наше наступление на поднимающихся солдат грозило им катастрофой. Да и наши лучники перестреляли бы их как котят, поскольку на узкой дороге все были как на ладони, а спрятаться на ней негде. Однако имперский командир среагировал быстро и точно, что доказывало его опытность. Поняв, что не может отозвать солдат снизу, он быстро увидел наши слабые места, обнаружив, что внизу у нас мало солдат, что почти все сосредоточены наверху. Он направил сверху резервы, с приказом обойти наш левый фланга и атаковать одновременно с фланга и фронта. А на горе построил лучников, которые открыли огонь сверху, а потому особенно губительный для нас.

Я увернулся от очередной стрелы, выжидая момент, когда надо отдать приказа засаде ударить. Вместе со всеми офицерами, мы оказались с конницей, которая встала на правом фланге наших войск. Пожалуй, им здесь было сложнее всего: с фронта атаковала пехота и кавалерия просто не в силах была отбиваться на таком узком месте; сверху сыпались стрелы, унося то одного, то другого человека.

– Энинг, пора! – чуть ли не простонал Герхардт. – Нас сейчас зажмут с двух флангов.

– По-моему не пора. – Я в бинокль смотрел вниз, где только еще начинало разгораться сражение.

Тут к нам прискакал парламентер под белым флагом.

– Наш командир предлагает вам сдаться! – прокричал он. – Всем гарантируем жизнь! Сдавайтесь, вы же видите, что ваше положение безнадежно!

Герхардт послал его подальше.

– По-моему, нам все же стоило остаться вежливыми.

Герхардт послал меня вслед за парламентером вместе с вежливостью. Правда тут же извинился. Обстановка накалялась.

– Неужели мы так предсказуемы? – задумчиво заметил Лекор, который наблюдал за действиями вражеских солдат: они делали именно то, что и говорил он сам, когда я спросил его о его действиях в аналогичной ситуации. – Все как я говорил!

Теперь уже и Герхардт со Святополком задумчиво смотрели на бой.

– Ты прав. – Герхардт с сожалением посмотрел вокруг. – Вражеский командир действует абсолютно правильно и точно. Он очень мудро сумел распорядиться своими силами в конкретной непростой ситуации. Пожалуй, и я лучше ничего не придумал бы. Но именно эта правильность действий его и погубит. – Герхардт зло вырвал стрелу из своего щита. – Проклятье, до этого момента я не думал, что все наши тактические приемы, можно обернуть против нас!

– Все когда-нибудь случается в первый раз, – утешил я его. – Но вот теперь действительно пора. – Я достал две палочки даль-связи. Сжал одну: – Пора.

– Ясно, милорд.

Потом это же слово я передал по второй палочке.

Теперь обо всем, что происходило наверху можно было судить только по шуму. Я представил, как с одного склона поднялись пятьдесят самых лучших лучников нашей армии и разом выпустили свои стрелы. Вот стали падать на землю те, кому не повезло оказаться под этим беспощадным огнем. Вот из укрытия стали выходить те пехотинцы, что сидели в засаде. Из-за переполоха, устроенного лучниками, их замечают не сразу. Пехотинцы сразу строятся в атакующие колонны и скорым шагом бегут вперед. За ними лучники, на ходу стреляя в солдат.

В бинокль я видел, как обернулся вражеский командующий, видел, как вдруг суетливо забегали люди. Вражеские лучники прекратили обстреливать нас и стали торопливо поворачиваться. Вот один из лучников схватился за грудь и покатился вниз по склону. Вот еще один. Я видел, как некоторые люди стали поспешно сбегать по склону вниз.

– Сейчас, милорд, мы достаем телеги! – сообщил голос по даль-связи. – Милорд, они в панике! Кажется, они нас не ждали!

Я заметил, что атакующие нас солдаты, поняв, что наверху происходит что-то не то, замерли и с тревогой стали смотреть туда. Если бы они сейчас оставили нас и поднялись бы, то мой план мог закончиться катастрофой. Но из-за склона ничего не было видно и никто из офицеров не мог понять, что там происходит и требуется ли там помощь. Они видели, что какие-то люди стояли наверху и махали руками, но из-за шума битвы ничего не было слышно. Пока кто-то успел в чем-то разобраться, наверху уже показался ряд китижских пехотинцев, который сбросил сверху последних вражеских солдат. Только тогда все поняли, что происходит. Уже не обращая внимания на нас, кто-то из имперских офицеров принял решение, и со своим отрядом поспешно бежал наверх. Из наших рядов тут же полетели стрелы, но имперцы не отвлекались: они понимали, что если им снова не удастся утвердиться на вершине, то им придется бежать по склону вниз и сражаться с наступающими сверху. И они прекрасно понимали, чем им это может грозить.

Но тут ряды росичей раздвинулись и показались телеги, загруженные камнями. Поднатужившись, их спихнули вниз. Теперь имперцы гораздо быстрее бежали вниз. Около пятидесяти телег заскользили вниз, постепенно набирая скорость. Некоторые камни падали из них и также летели вперед. Телеги на скорости врубились во вражеские ряды, неся смерть и сея хаос. На горной дороге они стали поистине посланцами смерти. Вот одна из телег не смогла ехать дальше из-за тел солдат, попавших ей под колеса. Она стала тормозить. Ее тут же догнала другая телега, ударила и перевернулась, выбросив вперед как из катапульты свой груз.

Стоя в стороне от дороги, слегка за поворотом, мы могли безопасно наблюдать за происходящим. А телеги все неслись вперед. Кто-то успевал отпрыгнуть с пути катящейся смерти, кто-то попадал под колеса. Началась паника. Многие, побросав оружие, пытались бежать вниз, кто-то кидался на наши копья.

– Герхардт! – Мне пришлось позвать его дважды, прежде чем он оторвался от происходящего.

– Что?

– Бери всю конницу и атакуй!

– Что!? На таком крутом склоне?!

– Нет. Просто пройдите сквозь вражеские ряды после телег и добавьте хаос, но не останавливайтесь. Постарайтесь как можно скорее оказаться в долине. Там, наверное, будет много бегущих. Сделайте вид, что преследуете их, а сами спрячьтесь где-нибудь.

– Зачем? – недоуменно спросил он.

– Смотри, – я постарался не выказать раздражения. – Их командир человек опытный, что он и доказал. Сейчас он попытается поскорее спустить свои отряды на равнину в долину и там организовать сопротивление. Несмотря на устроенный хаос, телеги все же не разгромили врага, а значит внизу организовать сопротивление может и удастся. Когда враг начнет организовывать отпор, тогда и атакуй.

Герхардт кивнул, обнажил меч и рванулся вперед. За ним помчались остальные. Кавалерия вихрем влетела в расстроенные ряды, добавляя паники. Взметнулся вихрь ударов, но кавалеристы не стали задерживаться и понеслись вниз по склону, настигая бегущих и внося еще больший хаос.

Не дожидаясь приказа, двинулась вперед и пехота. Теперь враг мог понять, почему именно на правом фланге были сосредоточены почти все наши силы. Удар тысячи копий по расстроенным рядам имперцев был страшен и сокрушителен. Теперь уже мало кто думал о сопротивлении: только о бегстве, только о спасении. Вражеские солдаты, первые попавшие под удар сначала телег, потом конницы, а теперь и пехоты не выдержали и побежали. Росичи наступали мерно и неумолимо, обходя растерзанные телегами тела и сами телеги, застрявшие на дороге. Следом шли лучники. Благодаря тому, что они находились выше, они могли беспрепятственно обстреливать вражеских солдат поверх голов своих. По мере движения вниз, к левому флангу присоединялись остальные наши солдаты, увеличивая фронт. Имперцы отступали. Их командир понимал, что после всего случившегося достичь долины единственная надежда для оставшихся в живых. Я видел, как он старается сохранить порядок на своем правом фланге, менее всех пострадавшим в этой суматохе по вполне понятной причине. До них не доехали телеги, кавалеристы сочли за благо постараться миновать их как можно быстрее. По сути, командир имперцев отдал нам на растерзание свой левый фланг и центр, чтобы спасти правый фланг. Бегущих солдат расстреливали сами имперцы, чтобы они не опрокинули те порядки, что еще сохранялись. Это было жестоко, но необходимо.

Я поспешно отвернулся, проглотив комок в горле и с трудом борясь с тошнотой, когда мы проходили мимо кучи того, что когда-то было людьми. Здесь столкнулись сразу несколько телег, погребя под собой целый отряд имперцев.

– Это уже не бой. Это бойня!

– Думаю, что если бы подобное устроили имперцы, они не сильно горевали, – поспешно сообщил Святополк, рядом с которым я шагал. Около меня шел и бледный Рон. Пару раз, его даже вырвало и теперь он старался как можно меньше смотреть по сторонам.

Вскоре мы миновали места самой страшной бойни и теперь нам попадались только те люди, кто попали под копья пехотинцев или под стрелы лучников. Это зрелище тоже было неприятно, но не настолько как то, где по людям проехались телеги.

Китижане шли вниз, строго соблюдая строй. Разрозненные толпы, в которые уже давно превратилось вражеское войско, просто не могли оказать сопротивления и теперь поспешно отступали. Единый вдох тысяч людей – копья отходят назад, выдох – устремляются вперед, пробивая доспехи и тела. Вдох – копья отходят, выдох – удар. Вдох, выдох, Отвести копье, ударить. Слышались команды, свистели пролетающие над головой стрелы, а далеко впереди было видно, как поспешно откатываются назад сохранившие стройность ряды имперских солдат. Все-таки их разгромленный фланг и центр сыграли свою роль. Они замедлили наше продвижение. И когда мы, наконец, вышли в долину, то здесь уже стояли ряды оставшихся в живых солдат, которые поспешно пытались отступить, хотя прекрасно понимали, что уйти от нас у них нет никаких шансов. Они двигались всю ночь, потом, после короткого отдыха снова марш-бросок, после которого сразу в бой. Наши же солдаты наоборот, хорошо отдохнули ночью, потом неспешный марш и снова отдых. А сейчас была победа над превосходящим врагом и это, казалось, придало всем дополнительные силы.

Тут, из-за деревьев неожиданно показался отряд конницы. До этого момента я и не представлял, насколько красивой внешне может быть атака баронской конницы. Полторы тысячи всадников, закованных в железо с ног до головы, склоня копья, неслись в тыл вражеских рядов. Они не кричали, только мерный топот и склоненные жала. Зрелище было красивое и завораживающее. Всадники на скорости врубились в тыл имперцев. Они тут же разрушил строй и стали двигаться вперед как мощный ледокол среди льдин. Это испытание оказалось для имперцев уже последним. Отступая по склону, они надеялись, что внизу им удастся спастись. Сейчас их надежда не сбылась и это оказалось для них последней каплей. Имперцы дрогнули и побежали. Тут же за ними сорвалась наша легкая конница.

– Пусть долго не преследуют, – устало попросил я. – Только до конца долины.

Этот приказ был тут же передан.

Вот теперь было все. Победа. Но она меня не радовала.

– Там я вижу деревню, – махнул я. – Там и остановимся. Надо отдохнуть.

Спорить никто не стал.

Через шесть часов отдыха я все еще пребывал в плохом настроении. Этот бой произвел на меня тяжелое впечатление. Хотя пленные уже убрали и похоронили все трупы, я все еще ощущал напряжение боя. Кругом веселились солдаты. Вот уж для кого подобные картины были привычны. Они радовались победе и радовались, что остались живы. И было чему радоваться. По подсчетам враг потерял до шести тысяч своих солдат и это только те, кого похоронили. А сколько еще погибнет во время преследования? К тому же у нас оказалось около тысячи пленных вместе с их командиром. Все это говорило о полном разгроме врага. Вряд ли спасется больше шести сотен. Герхардт и вообще был уверен, что спасшихся будет едва ли триста человек. С нашей же стороны было убито сто пятьдесят человек и триста десять ранено. С учетом медицины этого мира, скорее всего, все они встанут в строй через неделю. Все это наполняло людей необычайным энтузиазмом. Все готовы были хоть сейчас повторить бой. А некоторые горячие головы уже предлагали идти громить главные силы врага. Я только морщился, а потом велел идти в деревню. Там нас встретили сначала настороженно, но, видя, что мы не грабим, не врываемся в дома, жители стали покидать свои укрытия.

– Прибью каждого, кто попадется на мародерстве! – пообещал я. Герхардт, Святополк и Лекор меня поддержали. Правда, немного по другим причинам. Если я просто жалел всех этих людей, то они не хотели подрывать дисциплину в частях. Был отдан приказ расплачиваться за все, что нам надо.

– Расплачиваться? Да где взять деньги? – Изумился Герхардт. – После нашего разгрома пропала вся казна. А если у кого что-либо осталось, так ему и самому нужны.

– Заберите у врага, – отрезал я.

– У мертвых? Разве это не напоминает мародерство?

– Возможно, но нам деньги нужнее, чем им. К тому же в противном случае нам придется просто грабить местных жителей. А я предпочитаю взять у убитых, чем обречь на смерть от голода живых.

Постепенно мы устроились в деревне. Домов на всех не хватило, но это никого не расстроило. Солдаты ставили палатки, уже варились похлебки, а многие, скинув одежду, купались в реке. Я сам с большим наслаждением избавился от одежды, которую носил почти десять дней ни разу ее не сменив. Большинство тоже не имело такой возможности. Всем казалось, что главные проблемы решены. Даже мои помощники поддались общему благодушному настроению. Герхардт объезжал войска, Лекор занимался их устройством, а Святополк допрашивал пленных. Вскоре он доложил мне, что главные силы имперцев шли в полутора сутках от авангарда и, следовательно, у нас есть достаточно времени для отдыха.

– Правда нам надо все же поспешить, чтобы пройти перевалы на пути до их подхода.

– Ты считаешь, что это нам удастся? – только и спросил я.

– А почему нет? – удивился Святополк. – Победили же мы имперцев сейчас? А это тоже было невозможно. Кстати, не хочешь поговорить с их командиром? Он уж очень просил о встрече с тобой.

– Со мной?

– Ну, не конкретно с тобой, а с командующим нашими силами. Вот он удивится, когда увидит тебя, – усмехнулся полковник.

– Лучше отведи его к Ауредию. У того лучше получится разыграть победителя.

– Ничего не выйдет, – рассмеялся Святополк. – Оказывается, наш друг знает Ауредия. Кажется там, в империи о нем не слишком высокого мнения. Вообще, мне показалось, что имперцы знают почти все о каждом высшем офицере всех восьми королевств.

– Тогда позови Угланда.

– Угланд занят. Он сразу после битвы как засел за свою тетрадь, так теперь его за уши от нее не оттянешь. Так что если не хочешь встречаться, то так и скажи. Да, вот что нашли у их командира. – Святополк положил на стол палочку даль-связи. – Полагаю, что это связь с командующим всеми имперскими силами.

Я повертел палочку в руке.

– Ладно, зови. Как хоть его зовут?

– Северий Пларк. Генерал империи.

Вскоре в комнату ввели высокого плотного человек. Он огляделся, заметил Святополка и кивнул.

– Что вы решили с моей просьбой?

Святополк усмехнулся.

– Командующий согласился вас принять.

Я понял, что Святополк сейчас намерен пошутить и поспешно вмешался:

– Зачем вы хотели меня видеть?

Северий недоуменно посмотрел на меня. Потом на Святополка. Заметив его ухмылку, снова на меня.

– Что за шутка?! – вскипел он.

– Никакой шутки, – поспешно заметил Святополк. – Разрешите представить полного генерала тевтонской армии Энинга Сокола.

– Да за эту насмешку… – начал было Северий, но вдруг осекся и еще раз посмотрел на меня. – Энинг Сокол? Я слышал о тебе! Говорят, что ты рыцарь Ордена, но генерал…

– Все верно. Так получилось, что по политическим причинам король Отто вынужден был дать мне звание полного генерала. А когда начался этот идиотский поход, то я оказался с одним из полков тевтонской армии. Когда же стало понятно, что командование Ауредия может привести нас только к катастрофе, то я сместил его. Хотя, должен признать, без большой охоты. Вот так я и стал командиром разбитой армии.

– Хм, без большой охоты? Если действительно вы, милорд, провели сегодняшний бой, то вы зря не приняли командование раньше. Должен сказать, что я до последнего мгновения был уверен в победе. Ума не приложу, откуда там взялись ваши солдаты? У вас же не было времени их прятать.

– Время было. Мы оказались здесь на несколько часов раньше вас, а потом просто ждали, когда вы нас догоните.

– Что?!!! Черт возьми!!! Какой же я кретин! – Северий схватился за голову. – Я так радовался вашим очевидным ошибкам, что не разглядел ловушки! А ведь столько указывало на нее! Теперь я это вижу.

– Теперь поздно видеть, – жестко заметил я. – А что касается командования… это не слишком хорошее занятие. Ссорятся короли, а гибнут солдаты. За каким чертом Ваш император полез к нам? – Тут я понял, что объяснять что-либо этим людям просто бесполезно и махнул рукой. – Все равно вы меня не поймете.

Тут неожиданно прозвучал вызов по даль-связи. Северий потянулся было к ней, но замер.

– Берите, – подтолкнул его я. – В конце концов, это ваше.

Северий натянуто улыбнулся и взял даль-связь.

– Слушаю.

– Пларк, черт тебя возьми! Почему запаздываешь с докладом?

– Простите, господин генерал, но боюсь, что я больше не смогу ничего вам докладывать.

– Это что, шутка?! Если так, то она не смешна.

– Не шутка. Дело в том, что я в плену.

– Хватит шутить!!! – взорвалась палочка.

Я протянул руку и взял палочку.

– Вынужден вас огорчить, господин генерал, извините, не знаю вашего имени, но Северий Пларк действительно наш пленник. Боюсь, вам придется забыть о своем авангарде. Мои помощники считают, что от него осталась едва ли триста человек.

Связь оборвалась.

– Энинг, это не похоже на тебя так хвастать, – заметил Святополк. – Тем более, непохоже это злорадство по поводу потерь. Мне казалось, тебя они огорчают.

– Верно. И я не хвастал и не злорадствовал.

– Было похоже.

– Возможно. Но я так и хотел.

– Зачем?

– Естественно, чтобы разозлить их командира. Сейчас он наверняка обдумывает планы мести. Злость плохой советчик.

– Черт возьми, – одновременно вскричали Пларк и Святополк.

– Ты никогда ничего не делаешь просто так, да? – поинтересовался Северий.

– Сейчас да. Просто не имею права. Солдаты могут праздновать победу, но мы еще не выбрались. Впереди закрытые перевалы, а сзади идет тридцати пятитысячное войско. Мы по-прежнему между двух огней.

Неожиданно Святополк встал и отдал мне честь.

– Желаю хорошо отдохнуть, господин генерал. – Потом вышел и увел Северия.

Я усмехнулся. Уже генерал, не милорд.

Но не успел я закрыть глаза, как ко мне влетел Ауредий. Звания генерала его никто не лишал и он все еще был в армии вторым человеком после меня, хоть и формально. Поэтому часовые просто не рискнули его остановить.

– Это неслыханно! – вопил он. – Милорд, вы нарушили все правила войны!

– А у войны есть правила? – сухо осведомился я, но Ауредий меня не слышал.

– Вы не можете так нарушать основы тактики! Я посвятил ее изучению всю свою жизнь и подобного нигде не встречал!

– Может, именно поэтому мы и победили? – Я все еще старался сохранить терпение.

– Абсурд!!! Чистое везение! Но не полагайтесь на везение! Милорд, я понимаю, что вы еще не опытны…

– Убирайтесь к дьяволу со своим опытом!!! – он меня достал. – Ваш опыт привел нас к катастрофе, а вы еще вздумали учить меня?!! Я не желаю проигрывать по правилам!!!

– Я вижу, что вас уже не убедить! Я буду жаловаться вашему королю!!! – Ауредий вышел, хлопнув дверью. Ведь встречаются подобные дураки. Только до битвы он требовал капитуляции, а сейчас уже расхаживает вокруг с видом победителя. Я зло плюнул и снова лег. Три часа битвы вымотали меня так, будто это не солдаты сражались, а я, причем в одиночку и не три часа, а минимум целый день.

Вечером Герхардт сообщил, что в армии все в порядке, мое присутствие не требуется, и я могу продолжать отдыхать. Он сочувственно посмотрел на меня. Кажется, и сейчас каждый норовит взять на себя заботу обо мне. Но черт меня побери, если я буду возражать. Глупая, глупая, глупая война!!! Почему кому-то вечно не хватает власти, а кто-то должен погибать, добывая эту власть для него? Наверное, я еще слишком мал для таких вопросов.

Утром я проснулся в шесть утра и вышел из того дома, который предоставили мне местные жители. Они уже знали, что именно я командую войском и видели вчерашнюю битву. Поэтому едва я появился на крыльце, как показались любопытные, которые опасливо косились в мою сторону. В деревнях вообще встают рано и шесть утра для людей уже разгар рабочего дня.

Рядом оказался Герхардт.

– Все в порядке, господин генерал. – Ну вот и этот туда же.

– Хорошо. Поднимайте людей. Через три часа выступаем, только найдем проводника. И где Рон? Я его вчера вообще не видел.

– Рон решил записаться в полк? – усмехнулся Герхардт. – Вчера его приятель Свольд в красках живописал свои подвиги и Рон ему страшно завидует. Не волнуйтесь, генерал, я пристроил его к работе. А сейчас он отдыхает вместе со своим другом и остальным полком.

– Ну-ну. Ладно, поспрашивайте местных, кто согласится быть нашим проводником. И не скупитесь на деньги. Проводник нам нужен позарез.

– Но зачем? Дорога одна, а Трел ее знает.

– Возможно, но Трел знает только дороги. Нет, сейчас мне нужен человек, который действительно знает местность. Человек, который вырос в этих местах.

– Хорошо, милорд.

Но здесь неожиданно возникли проблемы: никто из местных не хотел быть проводником. Местные жители благодарили нас за хорошее обращение, приносили еду (за деньги, конечно), но все в один голос утверждали, что местности не знают, поскольку за пределы долины не ходят. Это была настолько явная ложь, что выведенный из себя Герхардт просто притащил ко мне человека.

– Вот. Он охотник и, значит, знает местность.

– Понятно. Ты сможешь быть проводником? – обратился я к охотнику.

– Нет, милорд, – испуганно ответил он. – Я не покидаю долину.

– Врет! – Герхардт потянулся к мечу.

Я искоса посмотрел на него.

– Что ты хочешь сделать мечом?

– Я хочу заставить этого лживого сукина сына послужить нам проводником!!!

Охотник заметно побледнел, но было видно, что это не убавило его решимости.

– Повесить парочку жителей, а если никто не согласится, то еще парочку! И так до тех пор, пока кто-нибудь не проявит благоразумия! – заявил оказавшийся здесь же Ауредий.

– Господин Ауредий, если я захочу услышать ваше мнение, то обязательно спрошу вас, а до тех пор я не желаю вас слушать.

Ауредий покраснел и с яростью уставился на меня. Я выдержал его взгляд и тот сдался. Ругаясь себе под нос, он ушел. Я повернулся к охотнику.

– Почему ты боишься сказать правду?

– Я не боюсь, милорд. Я действительно…

– Охотник не может не покидать долины, иначе он умрет с голода. Это слишком очевидная ложь. Я же спрашиваю, почему ты боишься сказать свои истинные причины почему ты не хочешь служить нам?

– Истинные причины? Хорошо, – вдруг разозлился он. – Причины таковы, что это вы пришли на наши земли! Не спорю, вы ведете себя прилично, но вы здесь чужие! Что вам здесь надо?! Это не ваша земля! Сверкающий дал нам мир, законы! А вы хотите уничтожить все это?! Снова восстановить прежние королевства?! Я не буду помогать захватчикам! А теперь можешь убить меня! Я не боюсь смерти!

Я некоторое время молчал, не замечая гневного взгляда Герхардта, уже готового обнажить меч.

– Зачем? – спросил я.

– Что зачем? – растерялся охотник.

– Зачем мне тебя убивать? За то, что ты высказал свои взгляды? Если бы я убивал каждого, кто не согласен со мной, то у меня давно бы не осталось друзей. Ты высказал свою точку зрения, я ее выслушал. Я могу быть не согласен с ней, но не могу не уважать ее. Что изменится, если я убью тебя? Конечно дубина самый хороший аргумент. Кто-нибудь не согласен с тобой, по голове его и никаких проблем. Только ведь этот аргумент бьет и по другой стороне. Конечно, мертвый не спорит, но мертвого невозможно и переубедить. А вдруг он прав? Тогда теряется возможность научиться чему-нибудь самому.

Охотник ошарашено уставился на меня.

– Ты странный, – чуть ли не обвинительно сказал он.

– Возможно. Мне многие так говорят.

– Ты хочешь переубедить меня?

– Нет, но я хочу сказать свое мнение. Выслушаешь ли ты меня так же, как я выслушал тебя? Я имею в виду действительно выслушаешь ли, или отмахнешься от моих слов, пропустив их мимо ушей?

– Я… я постараюсь… милорд.

– Хорошо. Ты говоришь, что мы завоеватели? Возможно. Мы действительно пришли на ваши земли. Но только сеющий ветер в чужих краях пусть не удивляется, если буря вернется к нему в дом. Я уверен, что ты хочешь мира, но Сверкающий хочет господства над миром!

– Слова! – Охотник осмелел настолько, что даже перебил меня.

– Да? Что ж, поговори с кем-нибудь из тевтонов. Спроси, у кого из них на королевском пиру погибли дети или родители в результате попытки переворота, подготовленной Сверкающим. И это не слова.

– Но ведь шла война, – в голосе охотника уже появились неуверенные нотки.

– Хорошо. Тогда подойди и поговори с жителями Амстера как с помощью подкупленных Сверкающим предателей едва не открылись ворота Амстера. Тебе рассказать, что делают солдаты в захваченных городах? Или ты сам догадаешься? Поговори с китижанами, тебе они могут рассказать, как Сверкающий едва не отравил княжну и не спровоцировал войну с Тевтонией. Тебя ведь тогда не тронули бы те слезы и крики людей, потерявших на войне все. Конечно, эти разрушения ведь не затронули бы твою деревню! Сверкающий для вас хорош! Он остановил войны! Он дал справедливые законы! Он хочет покорить мир? Так что ж? Он и миру даст такие же справедливые законы. Только вы забываете, что с помощью этого, – я бросил к ногам охотника свой меч, – еще ни одному народу не принесли счастья. Ты можешь сказать, что вы не виноваты! Но если, допустим, ты пойдешь в соседнюю деревню и начнешь там устанавливать свои порядки, да еще приведешь с собой на помощь деревенских молодцов, станешь ли ты обижаться, если тебе там накостыляют? Удивишься ли ты, если оттуда нагрянут в вашу деревню? Посеявший ветер, да не удивляйся! Лично мне нет дело до вашего Острова. И если сегодня Сверкающий сломает себе шею, то уже завтра меня здесь не будет. Хочу ли я восстановить ваши королевства? Да мне плевать на них! Это ваши проблемы! Хотите такого мира? Пожалуйста, но не лезьте со своими истинами в чужие дома! Китижане вечно воевали с Византией. С Тевтонией у них тоже были напряженные отношения. Амстер всегда соперничал с бриттами и Галийцами. Подумай, охотник, что могло сплотить все эти разные страны? Что могло их сплотить настолько, что они выступили общим фронтом, забыв все старые обиды? – Начав говорить, я все больше распалялся. – Не знаешь? У тебя ведь не могут быть со всеми соседями хорошие отношения! С кем-то ты в ссоре, с кем-то ругаешься, с кем-то даже дерешься, но если в деревню приходит хищник, то разве не бежишь ты вместе со всеми защищаться от него? Когда появляется общий, опасный враг, разве не забываете вы все ссоры? Вот ответ.

– Значит мы хищники? Забрались к вам в дом?

– Ты сам сказал. Сверкающий маг смерти и этим все сказано. Он своими заговорами настроил против себя всех и объединил многих старых врагов, заставив их забыть прежние обиды.

Охотник выглядел довольно мрачно.

– Мне надо подумать, милорд.

– Думай. Я тебе не мешаю. – Я нагнулся с седла, поднял меч, после чего резко развернулся и ушел, только сейчас сообразив, что нас слушала почти вся деревня и многие солдаты, свободные от вахт. Едва я отвернулся, как услышал за спиной бурное обсуждение моего пламенного монолога. Я даже пожалел о своей несдержанности.

В течение тех часов, что остались до выступления, я мотался по всему лагерю, проверяя припасы, состояние раненных. Неоднократно мне попадался тот охотник, с которым у меня была жаркая дискуссия. Он ходил по лагерю и о чем-то расспрашивал солдат. Несколько раз ко мне подходил Ауредий с неизменным требованием повесить этих нахалов. Оказывается, он захотел преподать мне урок, и сам пытался убедить жителей стать проводниками. Как он это пытался делать, я не видел, но догадаться о результатах мог по тому, что после каждой попытки он подходил ко мне с требованиями о репрессиях.

– Ну что вы ко мне пристали? Неужели кроме как вешать вы ничего больше делать не умеете? У вас, что хобби такое?

Ауредий, кажется, обиделся.

Уже отчаявшись найти проводника, я велел выступать. Решено было оставить вражеских раненных в деревне под присмотром нескольких освобожденных пленных, что вызвало недовольство рогнарских офицеров. Однако остальные меня поддержали, посчитав, что не стоит делать войну более жестокой, чем она есть. Этот поступок удивил как крестьян, так и Северия, который лично поблагодарил меня. В результате деревенские провожали нас как своих, желая заглядывать еще. Правда, служить проводниками все по-прежнему отказывались. Тут ко мне подошел все тот же охотник.

– Милорд, я согласен помочь вам.

Это произвело на всех эффект разорвавшейся бомбы. Все, кто мог его слышать, уставились на охотника как на привидение.

– Почему? – спросил я.

– Я долго думал над вашими словами, милорд. Я чувствовал, что вы не врали и мне становилось горько. Может вы и правы, мы все действительно законченные эгоисты, потому что позволяем своим правителям делать все, что им заблагорассудиться везде, если они потакают нам и хорошо устраивают жизнь дома. Да, потом грех жаловаться, что гроза приходит в наш дом. Я разговаривал с вашими солдатами, и они рассказали кое-что еще. Они уверены, что вы рыцарь Ордена. Это так?

– Да.

– Я слышал, что рыцари никогда не лгали.

– Это преувеличение. Рыцари Ордена такие же люди. Но они действительно не лгали в важных вещах.

– Тогда скажите, что вы, лично вы делаете на этой войне?

– Сначала я хотел всего лишь добраться до дома, но Сверкающий решил, что я угрожаю ему и нанял убийц. Я был втянут в эту войну против воли и втянут именно Сверкающим. И мне, честно говоря, не хочется ее продолжать. У меня просто нет выбора. К тому же Сверкающий виновник гибели некоторых моих друзей.

– Вы хотите отомстить?

– Отомстить? Нет. Месть гибельное чувство. Но пока жив Сверкающий, он никогда не даст мне покоя. Ни мне, ни всем тем, кого я люблю. Так получилось, что мне нравится Амстер, он пытался его уничтожить. Я считаю Китиж своей родиной, Сверкающий напакостил и там. Я барон Тевтонии и едва не погиб вместе с семьей во время попытки переворота. Просто получилось так, что чтобы жили все те, кого я люблю и уважаю должен уйти Сверкающий. Вот и все. И знаешь, пусть останется ваша империя, но без Сверкающего.

– Я так и думал. Я помогу вам.

– Что ж, тогда веди.

Мы двинулись в путь.

– Знаете, милорд, – заметил Герхардт, когда деревня скрылась из вида. – Вы умеете превращать людей в своих друзей. Настоящих друзей. Это довольно редкий дар. Я ведь не думал, что без угроз удастся получить проводника и не вмешивался только потому, что считал, что он нам не нужен. Я ошибался. Вы сумели не просто получить проводника, но обрели союзника и друга.

– Спасибо. Но сейчас, Герхардт, мне надо поговорить с Кроулом. Надо же объяснить ему, зачем я искал проводника.

– Кроул – это имя охотника?

– Да. А вы могли бы поинтересоваться его именем, прежде чем тащить ко мне. Может, тогда и вам удалось бы стать его другом.

– Возможно, – задумчиво заметил он.

Я догнал Кроула, слез с коня и зашагал рядом с ним, объясняя, что я от него хочу.

– Это рискованно, милорд, – наконец ответил он после раздумья.

– Знаю, но другого выхода нет.

– Милорд, вряд ли вы знаете, насколько это рискованно. Ведь там, где вы хотите пройти, дорог нет. Только тропы животных и охотничьи тропы. Вам придется бросить почти весь ваш багаж.

– Придется бросить не только багаж. Боюсь, что мы и продовольствие сумеем унести не все.

– Значит, вы действительно все понимаете. Хорошо, я проведу вас.

– А можно сделать так, чтобы на другую дорогу мы вышли позади всех гарнизонов?

– Нет. Может мы и минуем пару застав, но главные силы расположены во Врегорском ущелье. Там самое удобное место и обойти его никак нельзя. Единственное, что я могу обещать, это вывести вас к самому ущелью.

– Откуда ты знаешь, что именно там расположены главные силы?

– Милорд, я с детства хожу по этим горам. Здесь от меня нет тайн.

– Ясно. А что это за ущелье?

– Ну, ущелье громко сказано. Там узкая дорога с нависающими над ней скалами. Потом дорога расширяется и идет по пробитой на горе дороге. Насколько я знаю, именно на одной из нависающих скал сидят защитники. Кроме того, по этой скале можно отступить к той, в которой вырублена дорога. Там построен небольшой укрепленный пункт. Он держит под обстрелом весь путь.

– Обойти его, конечно, не удастся?

– Если бы его можно было обойти, то его там не строили бы. Подойти к нему можно только по той скале, где сидят защитники. С дороги к нему просто не забраться. К тому же правая сторона дороги обрывается в пропасть, из-за чего все, кто идет по ней, оказываются под обстрелом.

– Понятно. Очень весело. Но по скале к нему забраться можно?

– Можно, если никто мешать не будет. Но на скалу с дороги тоже не забраться.

– Ладно, понял. Эту проблему решим на месте. Сейчас главное совершить задуманный переход. По крайне мере там нас не ждут и есть вероятность, что заставу если не сняли, то хотя бы ослабили.

– Возможно. Но, милорд, у меня сложилось такое впечатление, что никто не знает, что вы задумали.

– Верно. Чем меньше людей знает, тем меньше вероятность утечки информации. Я слишком уважаю имперских солдат и их командиров, чтобы недооценивать их.

– И когда вы сообщите эту новость.

– Сразу, как только вы сообщите, что нам пора сворачивать.

– Что ж, в таком случае можете сообщать. Мы свернем сразу вон за той горой.

Я посмотрел в указанном направлении. Да-с. Втайне я надеялся, что это произойдет немного позже. Ну что ж, сейчас, так сейчас. Вздохнув, я направился к своим помощникам.

– То есть как бросить телеги?! Энинг, мы и так потеряли их слишком много! Мы не сможем везти припасы без них!

– Герхардт, ты слышал приказ? Всю еду с телег нагрузить на лошадей! Мы захватили их достаточно, но если не хватит, то спешить всадников. Солдаты пусть так же возьмут трехдневные запасы с собой. Все остальное бросить с гор. Все! Срок исполнения – два часа! – Я развернулся и, не слушая возражений Герхардта, Лекора и Святополка, направился поговорить с Кроулом.

По дороге я зашел в свой бывший полк. Рон, на пару со Свольдом старательно чистили котлы.

– Рон, что случилось?

– Наказали, – хмуро отозвался он. – Сержант сказал, что если я хочу быть солдатом, то и ответственность у меня должна быть такая же.

– Ясно. Хочешь, я поговорю с сержантом? – Вопрос я задал больше для того, чтобы проверить Рона.

– Я тебя тогда сразу пришибу! – прошипел он. – Я не нуждаюсь в покровителях!

– Молодец, – одобрительно кивнул я. – Знаешь, если бы ты согласился, то я просто велел бы тебе следовать за мной.

– Ты во мне сомневался?! – несколько обиженно спросил он.

– Немного. Знаешь, мне показалось, что тебе не слишком понравилась битва.

– На себя бы посмотрел!

– Ладно, ладно. Работайте, друзья-приятели. За что вас хоть наказали?

Рон выразительно возвел глаза к небу и замолчал.

– Ну-ну, не хочешь говорить, не надо. Ладно, работайте.

Кроула я нашел быстро. Я достал карту и стал расспрашивать его о маршруте, нанося на карту отметки. Тот с интересом смотрел на бумагу в моей руке, но ничего не спрашивал.

– Ладно. Главное я понял. – Я свернул карту. – Надеюсь, в реальности у нас получится также хорошо, как на бумаге.

– Надеюсь, милорд.

Как я и приказал, через два часа все было готово. Офицеры хоть и не понимали моего приказа, но он был выполнен быстро и точно. И еще я обратил внимание на то, что на этот раз спорили со мной гораздо меньше, чем обычно.

– Приказ выполнен, – доложил Герхардт. – Может теперь ты объяснишь, зачем это было надо?

Я задумчиво посмотрел на горы.

– Знаешь, а все-таки жаль, что этот кретин Ауредий потерял все палочки даль-связи со штабом в столице. Мы бы сейчас могли связаться с высшим советом.

– Допустим, потерял их не Ауредий, а его штаб во время бегства. К тому же даль-связи с высшим советом у него никогда не было, только со своим монархом. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Что я буду делать? Вопрос неверен, Герхардт. Правильно сказать, что мы будем делать.

Герхардт издал нечто, что очень сильно напоминало рычание. Я понял, что еще мгновение, и он начнет вытрясать из меня сведения в буквальном смысле.

– Тебе не кажется, что нам нельзя двигаться по этой дороге? Туда убежали остатки вражеского авангарда и они наверняка уже подняли тревогу…

– А я предлагал идти форсированно вперед, пока те не добрались!

– И что бы это нам дало? Там ведь и так укрепились хорошо. А когда узнали, что мы идем по этой дороге, то наверняка перебросили еще сил. А сзади идет главная армия. Мы зажаты здесь.

– Так что ты предлагаешь?

– Простую вещь. Пойти туда, где нас не ждут. Я предлагаю с этой дороге перейти на вторую дорогу.

– На Рек-Нарт? Но мы не можем, позади армия… Постой! Ты предлагаешь пройти по горам?!! Ты сумасшедший! Там же нет дорог… Сукин ты сын, так вот зачем тебе нужен был проводник!!! Вот зачем мы разгружали телеги… Но Энинг, у нас почти нет припасов, а горы…

– У нас нет выбора, Герхардт. И я надеюсь, что подобного маневра от нас никто не ждет. Пусть это будет сюрпризом.

– Еще бы! Конечно, не ждут! Но… А, ты прав, у нас действительно не очень большой выбор. Ладно, пойду обрадую остальных.

Горы возвышались с двух сторон. Дорог здесь действительно не было – только тропы, такие узкие, что два человека с трудом могли разойтись на них. Конечно, это не Альпы и не Памир. Больших пропастей здесь не было, но лично я всегда считал, что человеку совершенно безразлично с какой высоты лететь с трехсотметровой, тридцатиметровой или десятиметровой. Результат в любом случае был один. Но даже если упавший человек чудом оставался жив, то гораздо милосердней оказывалось просто убить его, чем спасти. Пока мы шли, я уже три раза слышал крик падающего человека и всякий раз вздрагивал, вжимая голову в плечи, стараясь убедить себя, что я здесь не причем. Первые сутки были еще ничего. Конечно, нам приходилось карабкаться по склонам, приходилось обвязываться веревками и затаскивать друг друга и лошадей. Ночь мы провели на камнях, не было сил даже поставить те палатки, что еще оставались у нас. А вот второй день превратился в кошмар. Мы вышли к звериной тропе и теперь гуськом шли по ней. Один за другим долгие часы. Малейшая ошибка и человек летел в пропасть. Вот опять крик. С трудом подавляю желание зажать себе уши и закрыть глаза. Закрыть глаза означает умереть. Здесь нельзя отвлекаться ни на мгновение. Я сам видел, как человек попытался отмахнуться от какого-то насекомого, отвлекся, наступил не туда и покатился вниз, увлекая за собой груду камней. Но порой желание закрыть глаза было невыносимым. Пусть смерть, но это легче, чем видеть, как срываются люди в пропасть.

– Герхардт, – онемевшими пальцами я сжал даль-связь. – Как там?

– В порядке. Двигаемся. Я ожидал худшего.

Худшего? Что может хуже этих криков? А ржанье коней, падающих вниз?

Я шел впереди армии в головной колонне. Лекор шагал в середине, а Герхардт замыкал шествие – такой порядок мы установили при движении.

Ночевать нам пришлось здесь же, на этой тропе. Это был настоящий кошмар. Невозможно развести костер и поэтому пришлось питаться сухим пайком. Есть приходилось то, что было с собой у солдат. Достать запасы с коней не было никакой возможности. Повезло тем, кто оказался рядом с ними.

– Ничего, милорд, – утешил меня Кроул, который лежал рядом со мной. – Сегодня мы прошли самую опасную часть пути. Завтра будет легче. Думаю, к вечеру мы выйдем на более хороший путь.

– А когда мы выйдем на дорогу?

– На следующее утро. Это я обещаю.

К вечеру и, правда, стало полегче. Мы спустились с гор пониже и на привале даже смогли пообедать или, если точнее, поужинать. Здесь я узнал о потерях: во время пути погибло пятьдесят человек.

– Не расстраивайся, Энинг. Герхардт хлопнул меня по плечу. Я ожидал гораздо худшего.

В пять утра мы снова двинулись в путь. Никого торопить не пришлось. Солдаты сами вставали и охотно начинали движение. Всем хотелось покинуть эти горы как можно скорее. До этого моменты никто из них в горах не был.

Как и обещал Кроул, к десяти часам утра мы вышли к дороге. Однако я приказал остановиться.

– Энинг, что еще? Мы уже почти на дороге. – Герхардт устало смотрел вперед. Ему явно не терпелось оказаться на более удобной дороге, чем той, по которой мы шли до сих пор.

– Верно. Но впереди Врегорское ущелье. А там, по словам Кроула, есть застава и не маленькая. Поэтому вы здесь располагайтесь на отдых, а я с Кроулом схожу посмотреть. Здесь недалеко, километра три. Часа через два три вернусь.

– Энинг, это опасно! Возьми охрану.

– С охраной еще опасней. Что может быть обычней, чем охотник с сыном в горах? А вот охотник с компанией уже подозрительно.

– И ты доверишься этому…

– Да. Доверюсь. Только мне надо переодеться, а то сейчас меня ни один болван не примет за сына охотника.

Переодевание много времени не заняло. Простая куртка из дубленой кожи, такие же штаны. Простой ремень с притороченным к нему охотничьим ножом. И удобная обувь с жесткой подошвой.

Когда армия осталась уже позади, Кроул повернулся ко мне.

– Милорд, почему вы поверили мне? Я ведь могу вас сейчас просто отвести к своим? Вы не боитесь этого?

– Нет. Если бы вы это хотели, то не стали бы задавать вопросы.

– Но вы пошли со мной еще до того, как я задал этот вопрос.

– Кроул, помните наш разговор в деревне? Вы готовы были умереть за свои убеждения. Мне кажется, что подобный человек не способен на предательство.

Кроул только покачал головой и двинулся вперед. Не выходя на дорогу, мы шли параллельно ей по охотничьим тропам. Первым патруль заметил Кроул. О чем-то переговорив с солдатами, он двинулся дальше, ведя меня за собой. Солдаты проводили нас равнодушными взглядами. Очевидно, охотники были здесь делом привычным. К тому же никакой опасности отсюда не ждали.

– Кроул, куда ведет это тропа?

– Конечно же на ту скалу, что нависает над ущельем. С дороги на нее не забраться. Только отсюда. Правда, если пройти вперед, то оттуда тоже можно подняться, но для этого необходимо миновать засаду, как вы поняли.

– А к защищенному месту, ну вы про него говорили, которое находится над вырубленной в горе дорогой, можно по ней пройти?

– Можно, если слегка отклониться влево. Но тут надо знать дорогу.

– Сможешь провести?

Кроул некоторое время разглядывал меня.

– Да, – наконец сказал он. – Раз уж взялся, то я должен довести дело до конца. Только, милорд, обещайте пощадить пленных.

– Ты ведь уже мог убедиться, что я не сторонник жестокости.

– Но тот человек, Ауредий, кажется…

– А тот человек, может говорить все, что ему вздумается. И еще. Если ты поможешь нам, то обещаю отпустить всех пленных солдат, которых мы захватим здесь сразу, как только это будет безопасно для нас.

– Безопасно для вас?

– Я не могу отпустить их сразу! Тогда все узнают, где мы, а я пока этого не хочу.

– Хорошо, я верю вашему слову, милорд. Давайте поднимемся вон на ту гору. Оттуда будут видны все позиции заставы.

Я посмотрел в указанном направлении.

– Хорошо. Показывайте.

Чтобы пройти туда, пришлось еще раз миновать часовых, но они даже не стали нас останавливать. Я старательно запомнил все места, где они находятся, и догнал Кроула, который грозил мне пальцем.

– Вот я тебе, шельмец! – он отвесил мне легкий подзатыльник под добродушный смех солдат.

– Давно мечтали это сделать, да? – сухо осведомился я.

– Конечно! – усмехнулся Кроул. – Не мог же я упустить такой шанс! Никто и не поверит, что я ударил рыцаря и барона, а тот ничего мне не сделал.

Я наградил Кроула злым взглядом, потом усмехнулся.

– Что ж, тебе действительно будет о чем поговорить. Ладно, пошли.

Глава 4

Вернулись назад мы только через четыре часа. Кроул был прав, с горы действительно открывался замечательный вид, и все позиции противника были как на ладони. Мне даже удалось приблизительно подсчитать численность противника. Не думаю, что там было больше тысячи. Впрочем, в том месте эта тысяча вполне могла задержать армию и в сорок тысяч человек, а может даже и большую. Единственное наше преимущество было в том, что здесь нас не ждали. К тому же мы и появились не с дороги.

Едва вернувшись, я сразу созвал всех командиров и расстелил карту.

– Значит так, – начал объяснять я, сразу показывая на карте. – Главные силы противника расположены вот на этой горе. С дороги на нее забраться очень трудно. Кроме того, у них подготовлено отступление вот сюда. Здесь у них укрепленный пункт.

– А почему они сразу там не засели? – спросил кто-то из офицеров.

– Если кого-нибудь возьмем в плен, то обязательно спросим. Хотя, я думаю, что здесь им без разницы где быть. Просто на этом склоне они могут с максимальной эффективностью использовать все свои силы, в то время как там они вынуждены будут сидеть на очень небольшом участке. Это просто запасной вариант. Я же предлагаю сделать следующее: сейчас главные наши силы выходят на дорогу и движутся по ней. А по горам в тыл защитникам пойдет другой отряд численностью в полторы тысячи человек. Думаю, они заставят отойти защитников. Понятно, что в тыл пойдет легкая пехота с луками. Возглавит ее полковник Рейкор.

Названный мной полковник встал и поклонился всем. Я даже удивился, что никто не стал спорить, как было раньше. Все признали мой план и готовы были выполнить его.

– Но это не все. Рейкор, ты пройдешь по горам и оттеснишь противника к их убежищу, но сам не спеши с нее спускаться. Задержись на этой горе.

Рейкор удивленно посмотрел на меня, но снова кивнул.

– Второй отряд пойдет впереди первого. Его задача будет немного посложнее. Они должны будут захватить укрепления врага. Кроул сказал, что сможет провести их в обход заставы. К тому же им придется снять часовых. Они стоят здесь и здесь, – я показал на карте. – Понятно, что этот отряд будет значительно меньше первого. Не думаю, что сейчас в укреплениях много солдат. Скажем, пусть пойдет человек двести и возглавит его… – я обвел взглядом присутствующих, и тут наткнулся на чуть ли не умоляющий взгляд рогнарского майора Саркета. Хоть я и приказал им не отделяться от основной армии, но после случившегося мнение союзников о рогнарцах было настолько низко, что к ним относились едва ли не с презрением, хотя конкретная часть майора этого совсем не заслуживала. Ясно, что те страдали от такого обращения и всячески пытались убедить своих союзников, что им можно доверять. – Этот отряд возглавит майор Саркет.

Офицеры задвигались – это решение им явно не понравилось.

– Но, господин генерал, справятся ли они? – Кажется, все готовы были «взорваться».

– Вот и проверим. Все, споры окончены! Первым выступает отряд майора. Он снимает часовых и захватывает укрепление. Следом идет отряд Рейкора. Все свободны.

После совещания меня догнал Герхардт.

– Сомневаешься, что Саркет справиться? – сразу спросил я его.

– Да. Рогнарцы до этого не отличались высокой боеспособностью.

– А тебе не кажется, что человек, сумевший сохранить свой отряд в том хаосе, что творился после нашего поражения, заслуживает большего доверия? Нет, Герхардт, именно этот отряд справится. Он справится даже лучше, чем любой другой отряд нашей армии.

Это заявление вызвало такое удивление Герхардта, что я вынужден был пояснить:

– Понимаешь, эти люди чувствуют себя париями среди нас. Они довольно остро переживают позор своих войск. Ведь что ни говори, но не понимать кто главный виновник такого разгрома они не могут. Разве ты не видел, что в предыдущем бою они чуть ли не кидались в бой? Они хотят утвердиться в армии, хотят заслужить уважение своих новых товарищей. И успех или неуспех этого дела для них не просто тактическая победа или поражение. От этого для них зависит все. Если они проиграют, то у них не будет никаких шансов добиться уважения, а это для них сейчас поважнее даже жизни и смерти. Нет, Герхардт, эти люди сделают все возможное и невозможное чтобы победить.

Герхардт очень странно посмотрел на меня.

– Ты уверен, что раньше не водил армии в бой? Это слова не ребенка, а полководца! Причем полководца талантливого.

– Нет, Герхардт. Просто у меня были очень хорошие учителя. Действительно хорошие. Ладно, пора двигаться. Немножко подождем, когда наши отряды отойдут и выйдем.

Ждать пришлось недолго, и через полчаса мы уже выходили на дорогу.

– Может развернуться в боевые порядки? – поинтересовался Святополк.

– Нет. Рано. Двигаемся в походной колонне. Мы ведь не знаем о засаде.

Двигались мы неторопливо. И приблизились к месту засады только через сорок минут. Святополк мрачно смотрел на крутые склоны окружающих гор.

– Да-с, если бы мы вляпались в эту засаду, то долго бы нам пришлось тут стоять, пока сзади не подошли отряды главных имперских сил и не расплющили бы нас в тонкий блин. Кажется, вон про ту вершину ты говорил? – Святополк указал рукой.

– Да, именно там и располагается застава.

– Разворачиваться?

– Зачем? Идем, как шли.

– Но ведь там засада?

– А о засаде позаботится Рейкор. Именно для этого его и послали.

Однако это не вдохновило Святополка и он нервно смотрел на горы, в любой момент ожидая града камней на голову.

– А если они еще не дошли?

– Дошли. Смотри. – Я кивнул на горы.

И действительно, было видно, как там поднялась какая-та суматоха. Солдаты тревожно стали вглядываться наверх, сжимали копья и бросали на офицеров косые взгляды, ожидая команды к бою. Сами офицеры кидали такие же косые взгляды на меня, готовые в любой момент подхватить мой приказ. Вот наверху стали видны какие-то люди, до этого старательно прятавшиеся. Они поспешно поднимались и стреляли из луков куда-то назад и спешно отходили по горе параллельно дороге, с явным намерением опередить нас. Вот на горе снова показались какие-то люди, в которых мы узнали амстерцев из отряда Рейкора. Они наступали на спешно отступающего врага.

Дорога резко поворачивала и выходила из ущелья. Как я знал по карте, здесь она переходила в небольшое широкое пространство.

– К бою! – приказал я. – Развернуться в атакующие колонны!

Это вызвало удивление. Зачем разворачиваться для боя, если враг уже отступает? Но ответ был получен быстро. Едва выйдя из ущелья, как стало видно, что противник поспешно направляется на гору, на которой стоит что-то напоминающее крепость. Однако в это мгновение флаг империи неожиданно упал и на его место поднялся сначала рогнарский флаг, а потом взвились флаги союзников. Имперцы резко затормозили, у всех хватило ума понять, что если их укрепленный пункт захватили, то сейчас атаковать его форменное самоубийство, поскольку сзади наступал полуторатысячный отряд Рейкора. По дороге же шли наши главные силы, разворачивающиеся в боевые порядки.

Имперцы попробовали сунуться обратно, но на верху уже строился отряд Рейкора. Атаковать снизу вверх превосходящие силы, к тому же в тот момент, когда по дороге подходили наши главные силы мог только полный кретин. Имперцам оставался только один выход – встать на открытом месте спиной к горам и умереть, поскольку шансов уцелеть у них не было. Мы зажали их со всех сторон, и отступать они не могли.

Высыпавшие на открытое место наши отряды уже выстроились напротив, ожидая только приказа. Ко мне подъехал Герхардт.

– Они в ловушке, господин генерал, – сообщил он. – Прикажете атаковать?

Я молча разглядывал строй врага. Они понимали, что у них нет шансов, но стояли твердо.

– Нет. Пошлите парламентера. Пусть сдаются.

– А что им обещать? – удивился Герхардт.

– А что в такой ситуации можно им пообещать? Жизнь, конечно.

Парламентера выбрали довольно быстро и тот, найдя белый флаг, поскакал навстречу неприятелю. Несколько минут мы с тревогой наблюдали за переговорами. Вот наш парламентер подъехал к строю. Вот он о чем-то говорит с вражеским командиром. Наконец переговоры завершились и парламентер вернулся.

– Они отказались, господин генерал, – сообщил парламентер. – Сказали, что готовы умереть.

– Ах умереть. Лучники вперед! – Дождавшись, когда команда будет выполнена, я снова повернулся к парламентеру. – Иди и скажи, что я хочу поговорить с их командиром. Пусть выедет в центр между нашими войсками.

Парламентер ускакал.

– Энинг, ты уверен…

– Уверен. Пока есть возможность закончить все без бойни, я буду действовать только так. В конце концов, должны же они понимать, что у них нет никаких шансов.

– Не слишком рассчитывай на это.

В этот момент парламентер снова вернулся, а от строя неприятеля отделился человек и быстро зашагал к центру. Я выехал из строя и пошел ему навстречу. Рядом с ним спрыгнул с коня.

– Что это за шутки? – сердито спросил он, глядя на меня.

– Это не шутка. Именно я хотел поговорить с вами.

– Но мне сказали, что я буду вести переговоры с командующим союзников?!

– Верно. Я и есть командующий союзными силами.

Вражеский полковник подозрительно посмотрел на меня.

– У вас там что, все с ума посходили?

– Если вам так нравиться думать, то это ваше право. Однако я действительно являюсь командиром. В связи с этим хочу предложить вам сдаться. Вы же должны понимать, что у вас нет шансов.

– Возможно, но мы можем унести с собой как можно больше ваших солдат. Вот так, вот, полководец. Как хоть тебя зовут?

– Зовите меня Энинг. Энинг Сокол.

– Энинг Сокол? – мой собеседник резко напрягся. От его расслабленного вида не осталось и следа. – Вот, значит, ты каков. А я Меркий Лауре, полковник пятого полка Рек-Нартовского гарнизона.

– Далеко вас занесло от Рек-Нарта.

– Тебя тоже от Амстера.

– Вероятно. Но вернемся к нашим проблемам. Насчет того, что вы заберете как можно больше наших… Вам не кажется, что это ущербная философия? В этом нет никакой пользы ни для вас, ни для вашего командования. И посмотрите туда, – я махнул рукой за спину. – Видите, впереди лучников? Так вот, если вы не капитулируете, то я прикажу открыть огонь. Поверьте, стрел у нас хватит на всех. Мы просто перестреляем вас всех или заставим вас выйти из-под прикрытия скалы и начать наступление.

– Это бесчестно, – взъярился Меркий. – Ведите бой по правилам!!!

– Нечестно!!! – в свою очередь рассердился я. – А война нечестная вещь! И я не собираюсь класть своих людей без пользы! Из-за глупых предрассудков я не поведу солдат на вас! В общем, так, даю десять минут. Если через десять минут не будет ответа или он будет отрицательным, то я прикажу открыть огонь! Если вы сдадитесь, то обещаю сохранить вам жизнь, более того, когда это будет безопасно для нас, я отпущу всех солдат, оставив в плену только вас и ваших офицеров. А теперь, господин полковник, решение за вами! Отвергнете мое предложение, и вы обречете на бесполезную гибель своих солдат. И я обещаю вам, что в плен вы в этом случае не попадете! Сдадитесь, спасете своих людей, и они даже скоро окажутся на свободе! Десять минут, господин полковник! – Я развернулся и, не слушая возражений, вернулся к своим.

Через десять минут враг капитулировал.

– Замечательная победа, Энинг! – От избытка чувств Герхардт стукнул меня по спине. – Мы не потеряли ни одного убитым или раненным.

– Что радует меня не меньше, так это то, что и наш противник не потерял ни одного человека, за исключением оглушенных часовых и тех солдат, что были слегка помяты при взятии вражеского блокпоста.

– Чего?

– Блокпоста, – повторил я, кивая на укрепленный пункт на горе.

– Странное название, но действительно подходит. Он и в самом деле блокирует дорогу. Что ж, пусть будет блокпост. Но ты странный все-таки. Тебя радует, что противник не понес никаких потер.

– Какой есть, – огрызнулся я. – Ты устроил пленных? Их ведь теперь почти две тысячи, половина нашего отряда. Если они что-нибудь задумают…

Герхардт посмотрел на меня как на идиота.

– Энинг, мы же забрали у них их защитные амулеты! Если они попытаются что-нибудь сделать, то наши маги вмиг их успокоят.

– Хм… да, – я за кашлем постарался скрыть замешательство. Опять я забыл про магию. Казалось бы, должен был привыкнуть. – Хорошо. Тогда немного отдохнем и двинемся в путь.

Солдаты расположились на отдых тут же. Я сел чуть в стороне, глядя с обрыва. Ко мне подошел Меркий и сел рядом.

– Все-таки объясни: откуда вы здесь взялись? Ведь нам сообщили, что вы движетесь на Рек-Ктарг по соседней дороге! Вас просто не может здесь быть!

– Перекреститесь, – посоветовал я. – Может, мы исчезнем.

– Я уже сделал это, как только вас увидел… не помогло.

– Сожалею… А если действительно хотите узнать, то поговорите со своим коллегой, Северием Пларком. Он вам все объяснит.

– Что? Каким Северием? Я знал одного, но я слышал, что он командует авангардом главной армии…

– Командовал. Вы же видели других пленников? Вот это и есть ваш авангард. Точнее бывший авангард. И вообще, Меркий, пожалуйста, дайте мне отдохнуть. Эту ночь я почти не спал. Найдите Северия и спросите все, что вас интересует.

Бледный Меркий встал и удалился, держа спину неестественно прямо. Кажется, у него легкий шок. Ну и ладно, в конце концов, я не скорая помощь. Сам очухается. Не смертельно.

В путь мы отправились через час. Опять были пропасти на дороге, горы, редкие кусты. Однако больше таких узких мест, как мы прошли, нам не встречалось. Не было больше и застав, если не считать несколько малочисленных отрядов, которые быстро засекали наши разведчики. Как правило, дело кончалось тем, что ошарашенные нашим появлением, они сдавались без боя. Кажется, нам действительно удалось обойти все заставы. Впереди больше препятствий не было.

– Не понимаю, – заметил я Меркию. – Все так удивляются нашему появлению, как будто у вас не было даль-связи.

– Даль-связь у меня была, но только с Северием. Это через него я получал приказы. Я и пытался связаться с ним, но безуспешно. Теперь я знаю почему.

– С Северием? Но у него была только одна даль-связь со своим командующим?

Меркий пожал плечами.

– Северий не стал вам докладывать об этом. Просто он потерял остальные во время боя у перевала. По его словам, там было довольно жарко.

Этому можно было верить. Северий действительно оказался в самой гуще сражения. И логично, что именно у него была даль-связь с начальниками застав на перевалах. В конце концов, именно с ним они должны были взаимодействовать. Что ж, теперь все это обернулось против них.

Через четыре дня мы перевалили последний перевал и спустились в долину. Горы закончились. Впереди была ровная и прямая дорога, уходящая к побережью. Солдаты радовались этому как дети. Все были рады, что, наконец, покинули проклятые горы. Я же невесело усмехнулся: скоро им придется разочароваться. Ко мне подъехал Кроул.

– Милорд, вы обещали отпустить всех пленных солдат, захваченных в ущелье.

– Я обещал отпустить их, как только это будет безопасно для нас. Время еще не настало.

– Почему? Вы покинули горы и теперь вам по полям до Зурелеака. Это соседнее королевство с Рогнаром. Кажется, оно тоже ваш союзник.

– Я уже сказал, время еще не настало. А ты можешь быть свободен. Можешь назвать любую сумму.

– Мне не нужны деньги! Я сделал то, что сделал не из-за них! И я останусь с вами до тех пор, пока не убежусь, что вы сдержали свое слово, милорд.

– Хорошо. Тогда я могу сказать, почему время еще не настало. По полям, говоришь? А ты не думал, что по полям мы вынуждены будем пройти почти вплотную с портами империи? Насколько я знаю, в портах сейчас полно войск.

– Можете сказать за это спасибо вашим десантам.

– В данном случае неважно кому сказать спасибо. К тому же наше движение в поля слишком очевидно, а я не люблю быть настолько предсказуемым. Я уже мог убедиться, что именно непредсказуемость наших действий залог успеха. К тому же у нас просто не хватит еды, чтобы дойти до Зурелеака. Нам нужна дорога.

– Тут нет дорог!

– Тут нет. Но кто нам мешает вернуться на ту дорогу, с которой мы вошли в горы? Для этого всего лишь надо пройти немного на запад, а потом повернуть на север. Мы как раз выйдем к тому месту, где стоит мост через Уру.

– А?! – Кроул ошеломленно уставился на меня. – Вы с самого начала планировали это?! – чуть ли не обвинил он меня.

– Да. И ты понимаешь, что теперь я не могу тебя отпустить? Придется тебе побыть еще с нами.

Тут к нам подъехал Герхардт со Святополком. За ними плелся и Ауредий.

– Энинг! Мы прошли! Мы прошли эти чертовы горы! А имперский командующий может еще десять лет искать нас на дороге на Рек-Ктарг!

– Не думаю, что он такой идиот. – Словно в ответ на мои слова, задребезжала палочка даль-связи. А я и забыл про нее. Забрал у Северия и сунул себе в карман.

– Да?

– Приветствую тебя, Энинг Сокол, – услышал я уже раз слышанный мной голос. – Твой марш на другую дорогу, должен признать, гениален. Я три дня шел вперед, пока не сообразил, что тебя уже нет на той дороге. Еще сутки мне понадобилось на то, чтобы понять, куда ты делся вместе с армией. Прими мое искреннее восхищение. Но все же, я надеюсь, что наша игра еще не окончена.

– А я и не играю. И откуда вы узнали мое имя?

– Очень просто. Мне сказали об этом в деревне. Я сначала не поверил, когда крестьяне в один голос утверждали, что союзниками командует мальчишка. А потом кто-то вспомнил, как к тебе обращались. Тогда то я и понял, кто ты. И знаешь, я ведь предупреждал Северия быть осмотрительным, когда получил его доклад об атаках тевтонской конницы. Ведь было ясно, что кретин Ауредий совершенно не способен выдать никакой мысли. – При этих словах Ауредий побледнел. – Я ведь сразу почувствовал, что ваши действия в тот момент стали последовательны, и буквально за всем чувствовалась жесткая рука нового командира. Жаль, что Северий меня не послушал. Кстати, крестьяне рассказали мне и о битве на перевале. Я думал обвинить Северия в некомпетентности, но теперь сомневаюсь, что и сам действовал бы лучше него.

– Простите, но вы связались со мной только для того, чтобы засыпать меня комплиментами?

– Ты не поверишь, но именно для этого я и связался с тобой. Просто мне захотелось поговорить с человеком, который почти сумел вырваться из ловушки.

– Почти?

– Конечно почти. Уж не думаешь ли ты, что уже победил? Если так, то я буду разочарован.

– Не думаю. Кстати, вы так и не представились.

– Неужели ты не знаешь?

– Знаю. Но вежливые люди все-таки представляются.

Мой собеседник расхохотался.

– Хорошо-хорошо. – Я полный генерал Артерийской империи, губернатор Сьерской области, где мы с вами и находимся, Алегро Васпоран.

– Очень приятно. А теперь, господин Алегро, я очень сожалею, но у меня нет времени на разговоры с вами. До свидания.

– До свидания, Энинг. И спасибо за то, как вы обошлись с нашими раненными. Кстати, я еще надеюсь встретиться с тобой.

– Надежды, как известно, юношей питают.

– Благодарю за комплимент, – расхохотался Алегро, – только я давно уже не юноша.

Оставив за собой последнее слово, он разорвал связь.

– Разговор с врагом во время войны – это измена! – заявил Ауредий, злобно глядя на меня. – Вы ответите за это!

– Вы бросаете мне вызов? – устало спросил я, доставая меч.

– По своему положению я не могу принимать вызовы на поединки, – испуганно заявил он.

– Тогда вспоминайте почаще об этом и не оскорбляйте людей. И поверьте, если вы к моему совету не прислушаетесь, то ваше положение мало вам поможет. Герхардт, Святополк, распорядитесь о разбивке лагеря. Отдых четыре часа. И попросите Лекора проверить наши запасы еды. Насколько нам их хватит?

Святополк и Герхардт кивнули и поспешили выполнять приказ.

Через три часа ко мне подошел мрачный Лекор.

– Милорд, еды у нас максимум на три дня. Если экономить, то можно растянуть на пять. У нас слишком много погибло лошадей с поклажей в горах.

– Хорошо. Этого хватит.

– Хватит? Куда хватит? Нам не дойти с таким запасом до Зурелеака.

– А кто сказал, что мы туда пойдем? Лекор, вы могли бы уже понять, что я не сторонник предсказуемых действий.

– Но… но куда же мы пойдем?

– Естественно обратно на ту дорогу, с которой сошли в горы. Только, конечно, не таким путем, как мы шли сюда. Подозреваю, что Алегро уже перебрасывает свою армию по нашему маршруту. Упрямства у него хватит. Так что надо спешить.

– Обратно?

Я нахмурился.

– Я что, непонятно сказал? Мы выйдем к самому мосту через Уру.

– К мосту?

– Да что с вами, Лекор? Вы не заболели?

– Нет, генерал, я здоров.

– Хорошо. Тогда ты понимаешь, что не стоит говорить о том, что я тебе сейчас сказал каждому встречному. Только Святополку и Герхардту.

– Конечно, генерал. – Лекор поспешно уехал.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – поинтересовался Герхардт, когда мы уже были в пути. – Мост все-таки охраняют пятнадцать тысяч войск.

– Надеюсь, что уже нет. Зачем держать там столько сил, если известно, что мы туда не идем?

– Но мы идем туда!

– Идем, но враг то откуда это знает? Кстати, надо принять особые меры безопасности. Пусть разведчики ловят каждого встречного и ведут сюда. Отпустим всех сразу, как только это будет безопасно. И надо усилить внимание за пленными.

– Сделаю, – вздохнул Герхардт.

Я удивленно посмотрел на него.

– Что с тобой? Ты даже не споришь?

– А зачем? Все равно сделаешь по-своему. А как я уже успел убедиться, твои идеи хоть и кажутся бредом сумасшедшего, но, как правило, срабатывают. Причем срабатывают с очень большой эффективностью.

– Если ты решил переложить все проблемы на меня, – сухо заметил я, – то советую забыть об этом. Между прочим, большинство моих идей родилось в спорах с тобой, Лекором или Святополком.

– Учту. Обещаю спорить с тобой. Но только тогда, когда буду считать, что в этом есть необходимость. А пока я ее не вижу. Шагаем.

Таким образом, мы шагали уже три дня. Живописные поля сменялись каменистыми предгорьями. Иногда нам даже приходилось снова лезть вверх, но склоны были пологи и делать это можно было без особого труда. Но все же настал тот день, когда нам снова пришлось углубиться в горы, чтобы выйти к истоку Уры. Снова было карабканье по горам. Конечно, можно было бы обогнуть Уру и выйти на дорогу на другой стороне, но тогда пришлось бы продираться по почти непроходимым горам, которые тянулись до самого Рогнара. Возможность была либо пройти по мосту в плодородные области империи и вернуться по ним в Рогнар, либо идти вдоль побережья до Зурелеака. Все-таки тот мост и в самом деле стратегическое место. Пока имперцы его держат, они всегда могут быть уверены, что у них еще остаются шансы поймать нас. Поэтому и у Алегро еще оставались надежды на встречу со мной. Все-таки я прав в своем решении снова вернуться на старую дорогу. Только вот что делать с теми пятнадцатью тысячами солдат, что засели на том мосту? Впрочем, что делать, идеи у меня имелись. Все-таки мы действительно должны свалиться им на голову совершенно для них неожиданно. К тому же с тыла. На это у меня и была основная надежда. Поэтому я и преодолевал сопротивление солдат, снова гоня их в ненавистные им горы.

На четвертый день пути, когда уже запасы еды приблизились к катастрофическим размерам, мы, наконец, начали спуск вдоль русла реки Уры. Вот река сбежала с гор и потекла по равнине, но перейти ее в этом месте не было никакой возможности: быстрый поток, крутые, обрывистые берега и никакого строительного материала под боком. К тому же спуститься с гор в этом месте было довольно трудно. Прыгать в водопад мало кто решался. Так что мы вынуждены были продолжать движение по горам. Только на следующее утро мы смогли спуститься почти у самой позиции, занятой неприятелям. Понимая, насколько мы близко к врагу, мы вели себя крайне осторожно, рассыпав во все стороны отряды разведчиков. Вскоре только гора отделяла нас от неприятеля и по-прежнему никаких следов дозоров. Все-таки отсюда нас совсем не ждали.

– Догадываюсь, что ты сам захочешь провести разведку? – поинтересовался Герхардт.

– Точно.

– Но на этот раз я поеду с тобой. И Святополк поедет.

– Разве я спорю? Объявляйте привал. И чтоб тихо было! Никаких костров и никакого шума. Особо следить за лошадьми.

– Да не волнуйся ты. Наши маги глушат все звуки и нас никто не услышит, если, конечно, специально не будут прислушиваться. Но мы ведь не так уж и близко к неприятелю находимся.

Герхардт оказался прав. Нам пришлось взобраться на самую верхушку горы, чтобы разглядеть лагерь имперцев. Я поудобней устроился на скале и достал бинокль. В лагере царила настоящая идиллия. Лениво бродили солдаты, горели костры. Чуть в стороне шли занятия с новобранцами. Была видна насыпь с частоколом, насыпанная вдоль дороги от горы до реки. По ней ходили часовые. С этой же стороны перед насыпью простиралось большое поле. С востока оно ограничивалось, правда, горами, а с запада деревьями, выросшими вдоль обрыва реки. Правда, я заметил, что между ними и рекой еще было расстояние. Эти деревья росли и на южной стороне поля, где переходили в настоящий лес. Жаль, правда, что у реки деревья не очень частые, а то по лесу можно было бы подобраться почти вплотную. Можно было бы, правда, пройти между деревьями и рекой, но там слишком узко. Мы просто такой шум поднимем, несмотря на всю магию, что только глухой не услышит нашего приближения. Стоп! А если чем-нибудь отвлечь врага? Чем-то, таким, что тот просто не услышит шума в лесу? Что может заглушить передвижение войск? Ответ напрашивался довольно парадоксальный: только передвижение войск.

– У кого-нибудь есть идеи? – спросил я.

– По лесу пехота не пройдет! – категорично заявил Святополк. А между рекой и деревьями мы просто не уместимся. Нас услышат.

– Кавалерия тоже пройти не сможет.

– Думаю, сможет.

– Нас услышат.

– Возможно. – Я глядел на поле, пытаясь сообразить, как можно отвлечь неприятеля.

– Может стоит подождать, когда имперцы устроят тренировку и за этим шумом пройти вдоль берега? – спросил Святополк.

– А если у них через трое суток тренировка? Нас обнаружат к тому времени, – возразил Герхардт.

Я моргнул.

– Повтори!

– Что? – непонимающе уставился на меня Герхардт. – Нас обнаружат…

– Не ты, Святополк. Что ты там сказал насчет маневров?

– Ну, разведчики ведь нам сказали, что у них тут много новобранцев. Надо же им тренироваться? А во время маневров обычно стоит шум не меньше, чем в настоящей битве.

– Та-а-ак. – Я задумчиво уставился на поле. – Герхардт, берешь всю тяжелую кавалерию и выводишь ее вдоль реки. Что касается маневров, то будут маневры. Шум будет такой, что они не только конницу, но и конец света пропустят. Все, уходим.

– Что ты задумал? – поинтересовался Герхардт.

– Атаку. По полю ведь незаметно не подойти к имперцам?

– Да.

– А если мы все же пойдем? Что они будут делать?

– Будут строиться для боя. Удивлены они будут или нет, но строиться будут… – Герхардт замер с открытым ртом. – Черт возьми! Чем не маневры?

– Да, за поднятым шумом они вас не услышат, – признал Святополк.

– А мы постараемся еще больше внести сумятицы. Только ты, Герхардт, не торопись.

– Постараюсь, – усмехнулся он.

Отряды были подняты и скорым маршем двинуты в сторону неприятеля. Вскоре Герхардт отделился от нас со всей баронской конницей и свернул в сторону леса. Остальные отряды: легкая пехота Амстера, тяжелая пехота Китижа и легкая кавалерия двинулись в обход скалы. Старясь как можно дольше остаться незамеченными (чем позднее нас увидят, чем больше будет переполох), мы миновали скалу.

– Всю кавалерию на левый фланг, – распорядился я. – Пусть наш правый фланг упрется в гору.

– Зачем это? – поинтересовался Лекор, когда вестовые передали мой приказ.

– Для массовости. Пусть думают, что здесь вся наша кавалерия. К тому же на правом фланге она все равно не сможет действовать в полную силу.

Лекора с нами в разведке не было, и он вопросительно посмотрел на меня. Пришлось рассказать ему об особенностях местности.

Рядом со мной ехали Рон и Артер. Рон заметно нервничал.

– Энинг, там правда пятнадцать тысяч солдат?

– Правда.

– А нас пять тысяч?

– Чуть меньше. Но не ты ли говорил, что враг бьют не числом, а умением?

– Не я. Артер. Я просто повторил.

– Внимание! – я привстал в стременах. – Выходим из-под прикрытия горы! Вперед!!!

Четко, как на параде, разбитые на полки, на поле стали выходить китижские отряды. Тут же слева к ним подошла кавалерия. Печатая шаг, четко шли взводные колонны, выставив вперед мощные копья. Между ними были небольшие промежутки, в которых находилась легкая пехота. Чуть сзади шли еще отряды тяжелой пехоты, готовые в случае необходимости прийти на помощь колоннам первой линии.

Нас заметили. В бинокль мне было видно, как изумленно уставились на нас солдаты. Как отвисли у них челюсти. Но вот кто-то, самый стойкий, наконец, очнулся и что-то вопя, бросился в лагерь. Вскоре до нас донесся звук била. Имперские солдаты выскакивали из лагеря, удивленно озирались, потом бросались обратно за оружием. Переполох поднялся страшный.

– Звук!!! – приказал я.

Тотчас тысячи мечей одновременно стали бить по щитам. Под этот мерный, сводящий с ума звук, мы продолжили сближение.

Все-таки новички или нет, но имперские солдаты быстро пришли в себя и теперь поспешно строились для боя, занимая самые выгодные позиции лицом к нам. Им пришлось оставить свои, теперь уже бесполезные укрепления и встречать врага в чистом поле. И все же когда мы подошли к ним на два километра, они еще не закончили перестроение. Мне было видно, как нервничает вражеский командир из-за того, что у них в тылу оказалась река. Все же он постарался отойти от нее подальше, чтобы сохранить возможность маневра, оставив за фронтом как можно больше свободного пространства для переброски резервов. Только теперь это играло на руку нам.

– Опять тактические правила оборачиваются против них, – заметил Лекор. – Я уже начинаю думать, что они не просто бесполезны, но и вредны.

– Думаю, что не стоит впадать в другую крайность, – ответил я. – Отвержение всяких правил также ошибочно, как слепое следование им. Лично я считаю, что устав подобен костылю – для хромого он опора и помощник в ходьбе, а для бегуна оковы на ногах… Только бы они не догадались перекрыть узкий проход между берегом и деревьями.

– Неплохо сказано! Надо будет запомнить. Вполне возможно, что ты прав. А что касается того прохода… не перекроют. Оттуда не ждут атаки. Атака оттуда нарушение основ тактики… Да-с, и верно, что костыль… Так, а сейчас, кажется, будет жарко.

Мы сближались под все тот же грохот ударов мечей о щиты. Вот в нас полетели первые стрелы, но никто не ответил. Четко печатая шаг, без единого выстрела в ответ, наша пехота шла навстречу врагу. Было видно, что это сильно нервирует вражеского командира. Он не понимал наших действий и от этого нервничал еще сильнее. Ведь было ясно, что нас гораздо меньше. К тому же своим мерным продвижением мы дали имперцам время на построение. Мы должны были ударить конницей, которая посеет хаос, а там уже подойдет пехота. Вместо этого эти удары мечей и четкое движение вперед. Увлеченный спешкой с построением фронта, имперскому военачальнику просто не хватило времени обдумать ситуацию, за что он и поплатился.

Обстрел нарастал, но пока он был неорганизованный и не причинял особого вреда. В этот момент позади вражеского фронта раздался мерный топот тысяч копыт тяжелой конницы. Желая оставить больше места между рекой и фронтом, имперский военачальник дал возможность всем тевтонским всадникам покинуть узкое место и разогнаться для атаки. Наши действия прекрасно скрыли их движение и теперь они неслись точно в тыл имперской армии. Причем выбор цели был великолепен. По сути, они могли ударить в любое место вражеского фронта. Герхардт вмиг оценил преимущество своего положения и разделил свой отряд. Большая часть всадников ударила по центру, а остальная часть, во главе с ним самим, помчалась к тому месту, где возвышался штандарт командира. Они вмиг раскидали немногочисленную охрану и на полной скорости заскочили на холм, с которого имперский командир планировал управлять битвой. Атака первого отряда тоже принесла успех. Здесь имперцы пали жертвой все тех же тактических правил. Копируя тактические приемы византийской армии, имперцы перенесли к себе и их построение, когда в первых рядах стоят новички, а за ними ветераны, готовые в случае необходимости поддержать их. Это почти всегда оправдывает себя, но не в этот раз. Услышав позади топот сотен коней, шум разгорающейся битвы, новички стали оборачиваться, чтобы посмотреть, что там происходит. Ветераны такой ошибки не сделали бы никогда. Они бы доверили отражать атаку с тыла своим товарищам, а сами сосредоточились на более насущной для них проблеме, а именно наступающей с фронта тяжелой пехоты. Новички обернулись, не все, но обернулись, при этом их щиты ушли в сторону, открыв людей.

Китижские офицеры были слишком опытны, чтобы не воспользоваться этой ошибкой. Команда и все взвода опускаются на колени. Тотчас сотня тяжелых луков бьет почти в упор по открывшемуся врагу. С такого расстояния для стрел с калеными наконечниками доспехи, что бумага. Только тяжелый пехотный щит может защитить человека. После залпа сразу несколько десятков человек валится на землю, пронзенные стрелами. Тем самым они открывают своих товарищей, стоящих у них за спиной. У второго ряда щиты находятся за спиной. Чтобы их перебросить вперед, нужно время. У них только тяжелые копья, которые до этого лежали на плечах погибший. Поэтому второй залп собирает более богатую жатву. А следует еще третий, четвертый. После пятого новички не выдерживают и начинают пятиться. Тотчас звучит новая команда и строй китижской пехоты поднимается. Разом тысячи копий направляются вперед. Команда и строй переходит на бег. Разбег, дружный выдох и тысяча копий разом бьет по вражеским солдатам, уже не защищенным щитами первой линии. Росичи немного отступают и снова короткий разбег, удар. Эти одновременные удары леденят сердца, вызывая страх, а тут еще позади шум разгорающийся битвы и прорываются навстречу росичам всадники, полностью закованные в железо. В этот момент, подрубленный, падает штандарт командующего. Это решает исход битвы. Лишенный единого командования, зажатый с двух сторон, враг не выдерживает и начинает отступать в сторону от укреплений, в поле. Некоторые отряды еще сохраняют строй, но многие уже просто бегут. Спасайся кто может – вот клич многих на этом поле. Герхардт же развернул свою кавалерию с холма и ударил по левому имперскому флангу, оттесняя его от укреплений. Под ударами с фронта и тыла, он быстро рассыпался и солдаты бросились на утек.

Лекор чуть ли не за руку меня хватал.

– Энинг, надо ударить нашей кавалерий по правому имперском флангу и тогда мы захлопнем мышеловку! Они все попадут в кольцо!

Я подобной уверенностью не страдал.

– В кольцо? Лекор, их там пятнадцать тысяч! А нас меньше пяти! Если мы окружим их, то они будут драться хотя бы от отчаяния, но если мы оставим им возможность уйти, то они вскоре побегут!

– Но наш удар им поможет побежать!

– Только попробуй двинуться без команды! – в конце концов, не выдержал я. Лекору пришлось смириться.

Как я и ожидал, увидев перед собой свободное место, враг толпами устремился туда. Причем бежали пехотинцы так быстро, что опрокинули некоторые еще продолжавшие сопротивляться части. Вскоре бегство стало повальным.

– Вот теперь пора.

Лекор гикнул, разгорячил коня и во главе всей легкой конницы помчался в атаку. Это довершило бой. С этого момента никакого организованного сопротивления не было. Тевтонская кавалерия мигом подавляла все попытки организоваться. Потом подходила тяжелая пехота Китижа и довершала то, что начинали делать бароны. Легкая же кавалерия носилась по всему полю, преследую бегущих.

– Вперед! – я сам повел резервы. – Главное не дать врагу вспомнить, что их больше, чем нас!

Через час все было закончено. Кавалерия умчалась преследовать бегущих, легкая пехота рассыпалась по полю, ища раненных и подавляя малейшие попытки сопротивления. Китижане с баронами расправлялись с теми, кто отказывался сдаться. Пленных же сводили толпами. Их уже никто и не считал. Только маги отбирали у них защитные амулеты.

Постепенно все успокоилось. Стали возвращаться конники, посланные в погоню, разбирали убитых. Сюда же привели и тех пленных, что захватили раньше и оставленных на время боя под небольшой охраной в тылу. Они шли по полю, угрюмо взирая на побоище. Как я слышал, они очень надеялись, что мы сегодня потерпим поражение. Ведь за это были все шансы. Также мрачно выглядели и Северий с Меркием. Впрочем, винить их было трудно. Они кисло кивнули мне и присоединились к новым пленным.

– Полная победа! – радостно вопил Герхардт, шатающейся походкой бредя по полю, ведя за собой своего коня. – Нет, ты видел?! Как мы их!

– Да видел я, видел, – постарался успокоить я его.

Тут я заметил, что несколько солдат Герхардта ведут пленного командира, который яростно озирался по сторонам. При этом он выглядел одновременно удивленным, разгневанным, потрясенным и еще непонятно каким.

– Так не делается, так не делается, – все время повторял он. – Тяжелую кавалерию нельзя было пускать в то узкое место! Как она там пройти смогла?! Это нарушения всех тактических законов! Только полный бездарь в военном деле мог пустить туда кавалерию!

Но командующий мог говорить, что сражение шло с нарушением основ тактики с баронами, с другими офицерами. И они с ним согласились бы. В них бы он нашел единомышленников. Именно среди них, но не среди солдат. Солдатам было просто плевать на все правила и всю тактику. Они видели перед собой убегающего и полностью разгромленного неприятеля, который втрое превосходил их по численности. Они видели, что у них почти нет потерь. Вот это они понимали и именно такие правила им нравились. Поэтому все слова пленного командующего о нарушении основ тактики встречались ими громовым хохотом. Правда, тот не обращал на это никакого внимания, занятый своими мыслями. Все еще бормочущего свое «так не делается», его отвели к Северию и Меркию.

Постепенно в войсках восстановился порядок.

– Энинг, с нашей стороны двадцать три человека погибли и девяносто раненных, десять опасно, – доложил Святополк.

– Хорошо. А потери неприятеля?

– Все еще подсчитываются. Но они уже перевалили за три тысячи. И еще четыре тысячи пленных.

– Теперь у нас пленных больше, чем нас.

– Верно. Неплохой результат. И еще, тут обнаружены огромные запасы продовольствия. Нам их хватит надолго.

– Было бы удивительно, если бы еды здесь не было. Солдатам же надо было что-то есть.

Мою колкость Святополк пропустил мимо ушей.

– Кроме того, нам удалось захватить всю казну армии. Им привезли жалованье. И теперь у нас вдоволь повозок. Хватит не только для наших припасов, но и посадить на них всю пехоту. Похоже наше дальнейшее путешествие превратится в легкую прогулку. И еще одна приятная новость: их командир был настолько ошеломлен нашим появлением, что не успел связаться с командованием и доложить об этом. А потом его захватили бароны. Так что никто не знает где мы.

– Это ненадолго. Как только убежавшие с поля боя доберутся до ближайшего города, об этом станет известно всем.

– Но нам это будет уже все равно.

– Возможно. Святополк, распорядитесь по поводу похорон погибших. И наших и имперцев. Пусть они сделают это так, как велит им их обычай. Пленные пусть этим и займутся. Там же у них наверняка есть священник или как там он у них называется.

– Сделаю, генерал.

В течение дня ко мне один за другим приходили остальные полковники. Кто-то за распоряжением, кто-то хотел что-нибудь узнать. Солдаты устраивались в захваченном лагере. Пленные занимались похоронами. К вечеру потери имперцев удалось установить более точно: четыре тысячи пятьсот шестьдесят. Сколько погибнет при бегстве от наших кавалеристов оставалось только гадать. Наши кавалеристы пока еще не вернулись из погони. Только плененный командующий сидел без дела и ругал всех наших солдат, проходящих мимо, обзывая их дилетантами и неумехами. В конце концов, я не выдержал.

– Чего вы на них срываете свою злость? – подъехал я к нему. – Что ругаетесь? Солдаты всего лишь выполняли приказ. Если хотите обозвать кого-нибудь дилетантом, то называйте меня, я действительно плохо знаю вашу тактику.

– Он прав, Релег, – вмешался Северий. – Если эти солдаты дилетанты, то кто же тогда мы, потерпевшие подобные поражения?

Утром стали возвращаться кавалерийские отряды, посланные в погоню. Они доложили, что преследовали бегущих почти всю ночь. Армия имперцев в этом районе перестала существовать. Нет, конечно, всех убить не могли, но разбежались имперцы настолько быстро, что теперь потребуется очень много времени, чтобы их собрать и еще больше, чтобы снова сделать их боеспособной силой.

– В общем, победа полная, – доложил Лекор. – А сейчас извини, пойду спать. Всю ночь в седле.

Лекор вышел от меня и, пошатываясь, пошел к ближайшей палатке.

Весь день был потрачен на отдых и ожидание наших разведчиков, постепенно возвращавшихся к армии. Все отдыхали, радуясь тому, что нам удалось вырваться из ловушки. Теперь уже действительно удалось. Именно в этот момент и пришел вызов от генерала Алегро.

– Поздравляю, – не очень весело сказал он. – Кажется, вам все же удалось вырваться. Энинг, ты знаешь, где мы? Хотя, наверное, догадываешься.

– Полагаю, что вы сейчас ищите нас вдоль побережья.

– Верно. Полагаю, на это ты и рассчитывал, когда двинулся к мосту. Вот уж не думал, что у тебя хватит нахальства вернуться на старую дорогу против пятнадцатитысячного войска. Опять преподнес сюрприз. Знаешь, когда эта война кончится, мне бы хотелось встретиться с тобой.

– Может, еще и встретимся. Прощайте, генерал.

– Прощайте, генерал. – Последняя фраза у Алегро прозвучала очень уважительно.

Связь оборвалась, и я поймал заинтересованный взгляд Рона.

– Алегро поздравил нас, – сообщил я ему без всякой необходимости – не слышать наш разговор он не мог. – Вот так вот. А мы все-таки вырвались. Теперь у вражеской армии нет никаких шансов догнать нас.

– Значит, скоро мы будем дома? – Рон с надеждой посмотрел на меня.

– Нет, не будем, Рон. Вырвемся мы или нет, но война продолжается и неизвестно сколько продлится. Знаешь, надо заканчивать ее как можно скорее. Увидев войну вблизи, я понял, что любая затяжка просто преступление. Впрочем, ты и сам все понимаешь. Ты видел то же, что и я.

Рон кивнул.

В этот же день я выполнил свое обещание и отпустил всех солдат, захваченных в ущелье. Не веря своему счастью, те поспешно собрали выданные им припасы и быстро покинули лагерь, пока мы не передумали. Я велел нескольким кавалеристам проводить их и вернуться. Ушел и Кроул, как только убедился, что я сдержал свое слово. Денег он так и не взял. Правда, мой жест вызвал бурю протеста со стороны Ауредия, который считал этот поступок идиотизмом.

– Я обещал, – устало повторил я.

– Да мало ли что ты обещал!!!

– Уйди, – попросил я Ауредия. Кроме него ведь никто и не спорил. Даже Герхардт.

– Возможно, ты и не прав, но ты обещал, и ты не можешь нарушить свое слово, заметил он мне тогда.

С трудом мне удалось отделаться от Ауредия. А на следующий день мы выступили в поход. Перейдя мост, его подожгли. Сожгли даже сваи, чтобы было трудней навести новый. Все запасы оружия, обнаруженного в лагере и не нужного нам, мы побросали в реку.

Стоя на берегу и глядя на пылающий мост, я только сейчас поверил, что мы действительно выбрались. Впереди у империи войск не было. Почти все боеспособные отряды были отозваны еще тогда, когда мы вторглись сюда во главе с Ауредием. Спеша собрать силы для отпора, имперский командующих опустошил почти все гарнизоны, которым непосредственно не угрожали. Поэтому мы шли не встречая никакого сопротивления. Мы проходили мимо богатых деревень и небольших городков, которые спешили открыть ворота перед нами, не рискую оказать сопротивления. Я строжайше запретил грабежи и мародерство. Пришлось даже повесить двоих рогнарских полковников, которые в одной из деревень слишком раздули свои права победителей. Ауредий сопротивлялся этому решению яростно, но я настоял на жестком приговоре. Известие об этом вмиг распространилось по округе, и теперь никто не думал сопротивляться. Люди знали, что за взятые нужные нам вещи, мы расплачиваемся, дисциплина в войске была жесткая, и не было никаких инцидентов. А если и были, то разбирательство шло беспристрастно и никакие заслуги не могли спасти негодяя, если его вина доказывалась.

– Не кажется ли тебе, что ты действуешь немного жестко? – поинтересовался у меня Герхардт, после казни двух рогнарских полковников. Все-таки они люди знатные.

– Плевать. Они убили дочь крестьянина, сначала поиздевались над ней, а потом убили. И лучше проявить жесткость сейчас, чтобы все поняли, что перед законом все равны, чем пожинать плоды жалости потом.

– Я не говорю, что ты не прав, но ни Ауредий, ни остальные рогнарские полковники тебе этого не простят. Ты ведь мог бы просто вызвать их на поединок.

– Это было бы то же убийство. У них не было шансов даже вдвоем.

– Именно, но зато ты не нажил бы столько врагов. Поединок чести, это понятно для всех и даже почетно, в отличие от петли.

– Именно, Герхардт. Именно. А я вовсе не хотел, чтобы они сохранили честь. Все должны были понять, что преступник умрет как преступник и никакого снисхождения к нему не будет. А что касается вражды Ауредия… переживу.

– Он очень влиятельная фигура при дворе.

– Плевать.

– А зря. Энинг, ты все-таки большой максималист. Ты хочешь либо все, либо ничего. Это не самое мудрое правило. Научись компромиссам.

– Может и научусь, со временем.

– Если доживешь, – шепотом заметил Герхардт, чтобы я не услышал. Но я услышал, но это не вызвало у меня никаких эмоций.

В последнее время, когда стало уже понятно, что мы спаслись, я постоянно ощущал какую-ту непонятную усталость. Утром мне требовалось прилагать огромные усилия, чтобы встать, при этом от усталости я едва не падал. И это притом, что теперь мы двигались неспешно и хорошо отдыхали в пути. Даже дей-ча не помогало. Я едва не падал из седла. Конечно, я старался не показать вида и, похоже, мне это удалось. Каждый день я заставлял себя беседовать с Угландом, который засыпал меня вопросами, касающиеся этого похода. Похоже, он хотел знать даже мои мысли перед каждым боем. Утром я заставлял себя встать и одеться, потом также заставлял заниматься необходимыми делами. Но с каждым разом делать это было все сложнее и сложнее. Сложнее стало и скрывать свое состояние от окружающих. К счастью, поход уже подходил к концу и через десять дней мы вышли к границе Рогнара.

– Ну вот и все. Дошли. – Я, потеряв контроль над собой, всхлипнул и повалился из седла. Что-то тревожно закричал Герхардт. Ко мне бросилось несколько солдат. Вот сквозь них протолкнулся Святополк.

– Энинг, что с тобой? Ты слышишь меня? – сквозь вату пробивался чей-то голос.

– Слышу, – с трудом сказал я. – Слышу. Просто спать хочу. Устал очень. Вот посплю и все будет хорошо.

– Врача!

– Я врач. – Голоса путались, и я не мог различить какой кому принадлежит. Кто-то щупал мой пульс, что-то еще делал.

– Ясно.

– Что-нибудь серьезное? – узнал я встревоженный голос Герхардта.

– Нервное истощение! Я мог бы догадаться и сразу! Я же видел… но он так держался, что ничего нельзя было заподозрить.

– Но от чего это?

– А что вы хотите? Он же еще ребенок, а тут на него навалилась эта ответственность с командованием! Похоже, он всю кампанию провел на одних нервах. Боюсь, что я даже представить не могу, чего она ему стоила! И вы хороши!!! Вы же постоянно были рядом! Неужели вы не могли догадаться, что ребенок не сможет выдержать таких нагрузок?!!

– Но что делать, доктор?

– Ничего. Он сам должен захотеть поправиться. Понимаете, сейчас подорваны его силы и он устал настолько, что может просто расхотеть жить. Главное не дать ему это сделать. Надо заставить его снова полюбить жизнь! Пусть рядом с ним всегда будут люди, которых он любит, может это заставит его бороться с апатией. Если что-то его заинтересует в жизни, то это его вытащит.

Какие пустяки. Мысли ворочались с трудом. Мне был вообще непонятен этот спор. Как будто есть какая-то разница между жизнью и смертью.

– Но почему сейчас это случилось? – услышал я голос Готлиба.

– Неужели не ясно? Я же говорю, что он держался только на нервах. Пока поход был незакончен, он цеплялся за жизнь. Он считал, что его долг довести дело до конца…

– …а сейчас все закончилось.

– Вот именно.

– Энинг! Энинг! – Знакомый голос. – Егор!

Это имя помогло мне набраться сил, и я увидел заплаканное лицо Рона.

– Егор, очнись.

– Рон прекрати реветь. Мне что, уже и отдохнуть нельзя?

Склоненный надо мной доктор издал облегченный вздох.

– Говори с ним, говори, мальчик, – прошептал он.

И Рон говорил. Говорил сбивчиво и быстро, в результате чего половину слов я просто не понял. Он говорил о моих родителях, о Нарнахе, об Ольге.

– Рон, остановись, пожалуйста, – чуть ли не простонал я. – У меня уже голова болит. Дай поспать.

– Дайте ему поспать, – попросил доктор. – Пусть отдохнет.

Дальше я уже ничего не помнил. Проснулся я ничуть не отдохнувшим. Только спать не тянуло, а так я чувствовал себя совершенно разбитым.

– Ты как? – надо мной склонился встревоженный Рон.

– Нормально, – соврал я. – Сколько я спал?

– Почти двое суток.

– Что?! Двое суток?! – я без сил откинулся назад, обнаружив, что лежу на телеге, которая катится следом за другими телегами. Рядом шагали солдаты, которые с тревогой смотрели на меня. – Что со мной, Рон?

– Доктор говорит, что ты просто переутомился и это пройдет.

– Наверное, он прав. Ладно, помоги мне встать. – Я с трудом поднялся и, шатаясь, двинулся по дороге. И сразу сообразил, что если я так буду плестись, то вскоре отстану от армии. – Рон, где мы?

– Идем по Рогнару. Вчера пересекли границу.

– Вчера? Но почему? Мне помнится, что подошли мы к ней позавчера.

– Да, – Рон виновато посмотрел на меня и вздохнул. – Доктор велел не говорить, но я проговорился. Просто он попросил дать тебе покой, чтобы тряска от движения не помешала твоему отдыху.

– Глупости, – рассердился я. – Тряска ничуть не помешала бы мне!

– Это вы так думаете, молодой человек, – неожиданно раздался позади меня чуть хрипловатый голос. Я резко обернулся и обнаружил мага-врача нашей армии, начальника всей госпитальной службы. – Но вы действительно нуждались в отдыхе и даже сейчас нуждаетесь. А лишний день ничего не решал.

– Но солдаты хотели бы попасть домой!

– Да. Мы все рассказали солдатам и попросили их задержаться. Никто не возражал. Если не считать возражениями вопли этого идиота Ауредия. Кстати, кажется, в связи с вашей болезнью генерал снова начал командовать.

– Ну и пусть командует, – отмахнулся я. – Теперь-то он справится.

– Это точно. – Ко мне подходил ухмыляющийся Герхардт. – Сейчас он справляется. В каждом селении, мимо которого мы проходим, он устраивает марш победы, проводя по улицам пленных. Очень ругал тебя, что ты отпустил остальных.

– Пусть ругается. Здравствуй, Герхардт. Рад тебя видеть.

– Я тоже рад. Ну и испугал ты нас, малыш. Не делай так больше.

– Не буду, папочка.

Герхардт ухмыльнулся.

– Раз шутишь, то значит в порядке. Доктор, как он?

– Разве не видите? – Слегка раздраженно заметил тот. – Милорд еще не восстановил свои силы. И сделать это будет не просто. – Врач оценивающе посмотрел на меня. – Милорд, если хотите выжить, то боритесь. Не поддавайтесь апатии, не дайте ей завладеть вами. Хорошо, что встали, вам полезны пешие прогулки.

– Полезны, это хорошо, только, боюсь, я не поспею за армией.

– Об этом не беспокойся. – Герхардт сорвался с места и умчался куда-то вперед.

– Куда это он? – удивленно спросил я.

– Подозреваю, что к Ауредию, – ответил врач.

Подтверждая эти слова, впереди послышалась чья-то ругань. Что там происходило, я не видел, но вскоре солдаты резко сбавили шаг и пошли заметно медленней. Тут ко мне снова подъехал Герхардт, за ним ехал Ауредий.

– Полковник сказал мне, – заговорил он, бросив злой взгляд на Герхардта, – что доктор велел вам идти пешком, но вы не поспеваете, за армией, милорд. Я велел идти помедленней.

Перехватив насмешливый взгляд Герхардта, адресованный Ауредию, я понял, кто на самом деле велел.

Тут подъехал Артер. Доктор посмотрел на Рона, Артера и меня, потом повернулся к остальным:

– Господа, прошу оставить моего подопечного в покое. Пусть он побудет с друзьями. Это для него лучше всех лекарств.

Никто не возразил и вскоре я уже шагал рядом с Артером и Роном. Поскольку Рон почти все время сидел рядом со мной, то он мало что мог рассказать о делах армии. Артер в этом отношении знал больше, тем более что он, как вестовой, постоянно находился рядом с командованием.

– Ауредий сразу заявил о своих правах на командование как только ты заболел, – рассказывал Артер. – Ему никто и не возражал. Герхардт, Святополк и Лекор больше тревожились о твоем здоровье и не лезли вперед, а остальным было все равно. В конце концов, мы же уже пришли, а вернуться можно и под командованием Ауредия. Правда, тот в первой же деревне устроил что-то типа триумфального шествия. Сам же он гордо ехал впереди на белом коне. Неизвестно где откопал его только.

Представив это зрелище, я расхохотался.

– Жаль, что я это не видел.

– Неужели тебе все равно, что он присвоил твою славу?!

– Абсолютно. Артер, если я что и понял, так это то, что слава не самая нужная вещь на свете. Если Ауредию нравится изображать из себя победителя, то пусть себе. Кого, в конце концов, он обманет кроме самого себя? А обманывать самого себя не самое лучшее занятие.

Артер широко открытыми глазами смотрел на меня.

– Слушай, а ведь ты прав! Он же ведь этим парадом выставил себя на посмешище! Ведь каждый знает, кто истинный победитель. – Но Артер тут же скис. – Но ведь он убедил в этом всех жителей той деревни. А вскоре они разнесут эту новость по всей стране.

– Ты считаешь, что правду можно спрятать? – усмехнулся я. – Знаешь, я был бы рад, если бы ему все поверили и забыли обо мне, но боюсь, что это невозможно. А Ауредий может сколько угодно изображать из себя победителя, но правда все равно станет известна. К тому же не забывай об Угланде. Уж он-то описал в своих записках всю правду.

– А ведь верно! – Артер и Рон переглянулись и расхохотались. – Об этом Ауредий не подумал!

– Вот именно. Кстати, кто знает, сколько нам еще идти?

– До столицы два дня. Ауредий уже послал гонца с сообщением о нашем прибытии. Представляю, что там будет твориться! Ведь нас, наверняка уже похоронили! – Артер весело посмотрел на меня. – Вот будет сюрприз!

– Люблю сюрпризы, – буркнул я. – Ладно, ребята. Что-то я устал. Отдохну немного. – Я снова забрался на телегу и сам не заметил, как погрузился в сон. А через день мы подъезжали к Горогону.

Глава 5

Уже издали можно было увидеть огромные толпы народа, которые высыпали из города встречать нас.

– Ты гляди, как нас встречают! – восторженно проговорил Рон.

Я лишь усмехнулся. Я ехал рядом с Роном и Артером, но предпочитал молчать. Я еще не совсем восстановил свои силы, хотя врач считал, что я явно иду на поправку. По крайне мере, как он говорил, я больше не теряю сил. Он категорически запретил мне заниматься какими бы то ни было делами и Герхардт, Святополк, Лекор приняли это замечание врача очень близко к сердцу.

– Ты отдыхай, – вежливо посоветовал мне Герхардт. – Незачем тебе сейчас лезть в дела армии. Ауредий хоть и дурак, но привести армию из одного пункта в другой сможет. А если возникнет какая-нибудь проблема, то я тебе об этом сообщу. Обещаю.

Первый, кто обрадовался такому положению вещей, был Ауредий, который теперь развернулся в полную силу. Еще задолго до столицы, он заставил солдат начистить оружие и построиться в ровные шеренги. Солдаты, которым не терпелось поскорее вернуться к своим, глухо ворчали, но подчинялись, понимая, что по таким пустякам затевать ссору с генералом не следует. В конце концов, я все же рискнул появиться на совещание, после чего Ауредий без всяких намеков свернул большую часть своих мероприятий по победному маршу.

– О какой победе вы говорите, господин Ауредий? – спросил я его после совещания. – Мы отправились в путь, имея тридцати двухтысячную армию, а возвращаемся с пятью тысячами! Если это победа, то можете называть меня Сверкающим!

– Но мы все же вырвались из ловушки! Мы разгромили превосходящие силы!

– Вы себя тоже включаете в это мы? – с сарказмом спросил я.

Ауредий сарказма не заметил.

– О! Мне кажется, милорд, мои советы не были бесполезными.

Я сплюнул и ушел. О чем еще можно говорить с этим человеком? Это какой же глупостью надо обладать, чтобы праздновать победу с остатками армии, да еще утверждать при этом, что это именно он, чуть ли не в одиночку все и сделал? Солдаты же, понятно, были всего лишь немыми свидетелями его подвигов. Самое интересное было в том, что Ауредий сам верил тому, что рассказывал про себя в деревнях. Солдаты на это злились, я же хохотал от души, когда до меня доходило кое-что из его рассказов. Рон же обижался на меня за то, что я не ставлю нахала на место.

Но теперь все было неважно. Мы вернулись! Конечно, война не закончена, а впереди новые бои, но мы действительно вырвались из ловушки и это вселяло оптимизм. А впереди шумел народ, вышедший встречать героев.

– Интересно, они заметят, что здесь почти нет рогнарских солдат, одни полковники без полков? – поинтересовался Артер.

– Сейчас вряд ли, но позже задумаются, – ответил вместо меня Угланд.

Полки четко печатали шаг, а впереди, как и положено полководцу, на белом коне лихо гарцевал Ауредий, посылая дамам воздушные поцелуи и слегка кланяясь кавалерам.

– Неужели он и в сам деле такой дурак? – Артер недоуменно покачал головой. – Как же он стал полководцем? Ведь он же для своих опасен больше, чем для врага!

– У каждого свои недостатки, – философски заметил я. – К этому надо относится терпимее. Правда, – добавил я, немного подумав, – не в том случае, когда от этих недостатков зависят множество жизней.

– Вот именно, – с сарказмом заметил Артер. – И я еще менее склонен относиться к недостаткам этого человека снисходительно, зная, что от них зависит моя жизнь.

В этот момент в нас полетели букеты цветов. Нас буквально засыпали ими. Я подхватил один из них, чтобы тот не попал мне по лицу. В этот момент я увидел, как из ворот нам навстречу выехала целая кавалькада всадников во главе с каким-то пухлым человечком. Почему-то он напомнил мне Карлсона, только выражение лица у него было не озорное и проказливое, а надменное, с оттенком презрения ко всем вокруг. Рядом с ним я с удивлением увидел Ратобора. Он тревожно высматривал кого-то среди наших солдат.

– Я приветствую вас, вернувшихся со славной победой, – заговорил толстяк. Я заметил, что при этих словах Ратобор скривился, но промолчал. – Вы всем доказали, что вам нет равных на поле боя. И я рад наградить славного полководца, приведшего вас к победе! Отныне граф Ауредий становится полным генералом, к его титулу добавляется приставка Вершинный, в память о том, какие вершины он покорил. Так же я жалую его высшим орденом королевства Рогнар Орденом Золотого Гепарда. Надеюсь, наши доблестные союзники так же по достоинству оценят его подвиг.

– Рад служить, ваше величество, – с энтузиазмом отозвался Ауредий. Только сейчас, после слов Ауредия, я понял, что этот толстяк король Рогнара.

Король поднял руку, ожидая реакции солдат. Но какой бы реакции он не ждал, она его разочаровала. Солдаты глухо заворчали. Один за другим они стали поворачивать головы в мою сторону. Постепенно вся наша немногочисленная армия стал смотреть на меня. Король растерянно озирался, не понимая, что происходит. Взгляды же солдат привлекли Ратобора. Он проследил за ними и увидел меня. Ратобор как-то сразу обмяк, сказал что-то кому-то за спиной, соскочил с коня и бросился ко мне.

– Энинг, ты жив! – Я и без того был в центре внимания, но после реакции монарха на меня уже смотрела вся площадь.

– Ваше величество, – я поспешно соскочил с коня и поклонился.

Ратобор несколько секунд смотрел на меня, потом стиснул в объятиях.

– О, боже, если бы ты знал, как я переживал за тебя! – Совершенно не готовый к такому проявлению чувств, я только удивленно хлопал глазами. Ратобор отпустил меня, дав возможность вдохнуть воздух. Но ничего сказать я не успел.

– Энинг, как ты посмел так напугать меня!!! – Я ошарашено обернулся. В тот же миг плачущая Ольга повисла у меня на шее. – Ты придурок недобитый! Ты знаешь, как я переживала, когда стало известно, что армия разбита?!

– Ольга? Ты как здесь? – только и смог сказать я, полностью сбитый с толку.

– Что я могу сказать? – усмехнулся Ратобор. – Она просто заставила меня взять ее с собой. А ты мою дочь знаешь. Лучше ее взять и держать около себя, чем ждать неприятностей. Но тут с тобой еще один человек хочет поговорить.

Я поднял голову, готовый к любым неожиданностям. За спиной Ольги, насмешливо наблюдая за нами, стоял Витька. Одет он был в довольно элегантный костюм, в его шляпу было вставлено гигантское перо, которое качалось при каждом его движении. За поясом висел легкий меч. Только тут я сообразил, что все еще держу в руке букет, который поймал в воздухе. Я слегка отстранил Ольгу и, опустившись на колено, вручил его ей.

– Ты как всегда неподражаем и непредсказуем, Энинг, – расхохотался Ратобор.

Я же уже смотрел на Витьку.

– А ты-то как здесь оказался?

– Ну, – пожал Витька плечами. – Родители очень волновались, особенно после того, как ты умудрился сломать даль-связь и не отвечал ни на один вызов. Вот я и решил, что не стоит мне быть очень далеко от тебя.

– Прямо вечер встреч.

– Это верно, но мне кажется, что этот вечер лучше отложить на потом, – заметил Ратобор. – На нас уже и так смотрит почти весь город.

Вот это было точно. Но особенно стоило в этот момент посмотреть на Ауредия! То, с каким видом, он смотрел на меня, стоило многого. Даже король утратил надменность и удивленно наблюдал за происходящим.

– Прошу прощения, ваше величество, – заговорил Ратобор. – Но я так обрадовался, что увидел своего хорошего друга живым, что, кажется, забыл о приличиях. Позвольте представить вам рыцаря Ордена, кавалера ордена Чести и Золотой Гривны, барона Веербаха и моего друга Энинга Сокола. Вы наверняка слышали о нем.

Король выглядел не то, чтобы ошеломленным, но растерянным.

– Очень приятно, – промямлил он.

– Я тоже рад лицезреть образец мудрости и светоч этого мира, ослепляющий своим умом каждого смертного.

Король, услышав такое, просиял. Однако Ратобор был поумнее и украдкой показал мне кулак. Ольга прыснула у меня за спиной в кулак и сделала вид, что закашлялась. Витька поспешно отвернулся.

– И я рад засвидетельствовать свое почтение вашему избраннику, гениальному стратегу, господину Ауредию, – продолжил я свою речь. – Поистине его заслуги перед нашей и вашей армией безграничны. И я смиренно прошу не забыть в наградах и храбрых полковников ваших, которые также внесли неоценимый вклад в битву при Торнейском перевале наравне со своим гениальным полководцем. – Слышавшие меня солдаты издали довольно отчетливый смешок. – Пусть эти награды напоминают им о той славной битве.

Ауредий был все же не до такой степени дурак, чтобы не понять, что над ним смеются. Он побелел от гнева, но ничего сказать не решился.

– Разве при Торнейском перевале вы не были разбиты? – удивленно спросила Ольга меня на ухо. – Я именно так слышала. Какой же они внесли неоценимый вклад?

– Огромный, – также шепотом ответил я.

Чтобы не мешаться под ногами у солдат, мы немного отошли в сторону. Тут я увидел, что к нам с решительным видом направляется врач.

– Одну минуту, ваше величество. – Врач решительно протолкнулся мимо опешившей охраны князя. – Я так понял, что вы очень хорошо знаете этого молодого человека.

– Верно, – ответил удивленный Ратобор.

– В таком случае прошу вас проследить за тем, чтобы он не испытывал серьезных нагрузок, особенно на нервную систему. Сами понимаете, что для подростка те испытания, которые пришлось пережить ему, не самым благоприятным образом сказались на здоровье. Я настаиваю на полном покое хотя бы в течение двух недель.

– Минуту, о каких испытаниях вы говорите? – тут же влезла Ольга.

Но ответить врач не успел. В это время Ауредий отъехал от нас на другую сторону дороги. Кажется, он так и не простил мне моей насмешки. Король Рогнара тоже оказался рядом с ним. Король настаивал на торжественном марше победители и прислал к Ратобору своего слугу.

– Марш победителя? – чуть ли не выплюнул Ратобор, когда слуга отвлек его от разговора с врачом. – От армии осталось едва шестая часть, и это называется победой?

– Да ладно, ваше величество, – заметил кто-то из свиты Ратобора. – Пусть потешатся. В конце концов, они действительно вырвались из переделки. Мы ведь не верили, что вообще кто-то спасется. А они не только спаслись, но и привели множество пленных. Я тут еще поговорил с пленными солдатами, оказывается они не только прошли по горам, но и одержали три победы, причем победы полные. А в двух случаях враги превосходили их по численности.

– Ага. И вы верите, что это сделал Ауредий? – едко спросил Ратобор. – Особенно после его гениального хода – похода на Ротон?

А Ратобор неплохо осведомлен.

– Почести полководцу?! – неожиданно услышали мы гневный крик Герхардта. – Хорошо, будут почести!!!

Я повернулся в сторону крика. Герхардт всей своей массой нависал над щуплым посланцем короля. Вот он отвернулся от него и встал лицом к строю солдат.

– Слушай меня!!! Его величество Элоир V, король Рогнара, предлагает воздать почести тому, кто вытащил нас всех из ловушки, в которую мы угодили из-за «гениальности» одного небезызвестного всем нам человека!!!

– Что происходит, Энинг? – встревожено спросил Ратобор. – Почему все так возбуждены? Кажется, мне стоит узнать, что на самом деле произошло в этом походе.

– Это не так сложно, ваше величество.

Ратобор с подозрением уставился на подъехавшего к нам человека.

– Кто ты такой?

– О, прошу прощения. Меня зовут Угланд. Я историк и был летописцем этого похода. В этой тетради все мои записи.

– И ты даешь ее мне?

– Да. Ауредий сейчас на седьмом небе, но боюсь, что вскоре он все же вспомнит обо мне и постарается завладеть этими записями. Я был бы вам очень благодарен, если бы вы позаботились о них.

– Почему я должен о них заботиться? – удивленно спросил князь, но Угланд уже уехал.

Тут Ольга выхватила тетрадь из рук отца, открыла ее наугад и стала читать.

– Смирно!!! – послышалась команда Герхардта. Рядом с ним я увидел Святополка и Лекора. Вокруг немедленно замолчали зрители, ожидая незабываемого зрелища.

– Пойду-ка, я все же постараюсь убедить Элоира отменить этот марш, – встревожено проговорил Ратобор и быстро перебрался на другую сторону дороги.

– Что здесь все-таки происходит, Егор? – поинтересовался Витька.

– Боюсь, что для меня ничего хорошего. Герхардт сильно разозлился, чтобы думать о последствиях. Боюсь, он что-то учудит.

– Вперед, марш!!!

Четкие колонны солдат двинулись вперед. Казалось даже кони, прониклись моментом и ровно держали строй. Сверкал лес копий. Ауредий выпрямился в седле, гордо поглядывая вокруг. Когда колонны поравнялись с ним, он поднял в приветствие руку. Я понял, что происходит что-то не так, когда тот нервно дернулся и суетливо оглянулся на своего короля. Сам король молча смотрел на происходящее. Зато Ратобор наблюдал за командирами нашей армии очень внимательно. Тут я заметил, как к нему подъехал еще один всадник, в котором я узнал Отто Даерха. Ага, значит и он здесь. Ратобор показал ему на меня и Даерх махнул мне рукой Я тоже. Но тут шагающая армия поравнялась с нами.

– Равнение на пра-во!!! – Новая команда. Шагающие солдаты как один повернули головы в мою сторону. В воинском салюте вскинулись мечи.

– Нет, Герхардт, – прошептал я. – Зачем!

Однако, вопреки своим словам, я почувствовал, как горлу поднимается ком. Я медленно обнажил меч. В полной тишине солдаты прошагали мимо. Я же еще некоторое время стоял молча.

– И что это должно значить? – поинтересовался Витька.

Тут я заметил, что ко мне идут Ратобор, Отто и Элоир, взгляд которого не предвещал мне ничего хорошего.

– Хотел бы я знать, что здесь происходит? – грозно спросил он.

– А мне кажется все понятно! – Ольга вышла вперед и подошла к отцу с раскрытой тетрадью, которую до этого читала. – Вот, прочти, отец. – Она сунула тетрадь Ратобору, пальцем показав несколько строк.

Ратобор машинально посмотрел куда показывала дочь, заинтересовался и начал читать.

– Что это? «Генерал Ауредий собрал совет и сообщил свое решение о капитуляции, заявив, что не видит другого способа вырваться из окружения. Когда остальные полковники отказались, он пригрозил им обвинением в мятеже. Тогда встал один из вестовых, пришедших вместе с полковником Герхардтом, подошел к столу и объявил о том, что отстраняет генерала Ауредия от командования на основании того, что он является старшим по званию. Это настолько удивило всех, что несколько секунд никто не мог произнести ни слова. Но удивило их не то, что человек с таким званием долгое время не открывался никому, а то, что этот человек оказался подростком…»

Ратобор с шумом захлопнул тетрадь.

– Так. Сейчас не время и не место разбираться с этим. А с тобой, Энинг, я хотел бы поговорить отдельно.

– А что тут говорить?! – взвилась Ольга. – И так все ясно! Этот Ауредий просто трус! Дурак и трус! После того, как он загнал армию в ловушку то не нашел ничего лучшего, как только сдаться!

– А с вами, леди, пока никто не разговаривает! Все.

– Это ложь! – чуть ли не взвизгнул король Элоир. – Ауредий мой лучший полководец!

– Ваше величество, мне кажется, это лучше обсудить не здесь.

Король нервно оглянулся.

– О да! Прошу всех во дворец.

– Только пусть сначала устроят солдат, – устало попросил я. – И пленных.

Ратобор как-то странно посмотрел на меня, но только кивнул.

В личном кабинете короля (довольно просторном, надо сказать) собрались все заинтересованные стороны. Здесь был Ауредий, Ратобор, Отто Даерх, я и сам король Элоир. Неизвестно каким образом, но Ольге тоже удалось настоять на своем присутствии. Однако князь строго настрого запретил ей влезать в беседу, и она сидела чуть в стороне, стараясь сделаться как можно незаметнее. Кроме того, Ратобор принес футляр даль-связи, так что в разговоре могли принимать участие Мервин, король бриттов и император Византии, хотя на самом деле от его имени выступал премьер-министр.

– Рассказывай, граф, – обратился к Ауредию король.

Тот начал рассказ. Довольно пространный и полностью лживый. Он рассказывал, как в самом начале нам удалось разгромить основные силы имперцев и занять с боем город Лукерий. О каком бое он говорил, я так и не понял. В город мы вошли совершенно свободно. Потом рассказал о походе на Ротон, на котором, якобы, настаивали все офицеры. Рассказал о некомпетентности разведчиков, которые не доставили нужных сведений, в результате имперцы неожиданно напали и застали нашу армию врасплох.

– У нас не было никакой разведки, – глухо заметил я. – О ней просто никто не позаботился.

– Молчи! – приказал мне король. – Для оправданий у тебя еще будет время!

Для оправдания? Выходит, он меня уже осудил? Ну-ну.

Ауредий же, ухмыльнувшись мне, продолжил повествовать о своих подвигах. Как он храбро вел себя в бою, благодаря чему были спасены остатки армии. Как ему потом предлагали сдаться, и как он отказал трусам.

Все это время Ратобор слушал Ауредия и читал тетрадь Угланда. Кажется, он сравнивал рассказ с записями. Через плечо князя тетрадь читал и Отто.

Вскоре Ауредий выдохнулся и замолчал.

– Граф, – очень тихо спросил Ратобор. Если бы Ауредий знал Ратобора получше, то он испугался бы. Этот тихий голос князя не предвещал ему ничего хорошего. – Прежде всего, кто дал вам право углубляться на территорию империи? Решением высшего совета вы были назначены главнокомандующим только на время похода на территории Рогнара.

– Мы так и хотели, – важно кивнул он. – Но совет офицеров большинством голосов решил…

– Я не понял, кто командовал, вы или совет? Что за голосование вы устроили в армии? У вас были четкие приказы высшего совета, которым вы обязаны были следовать. Но ладно. Вы захватили Лукерий, почему сразу не повернули назад?

– Я хотел, – уже менее уверенно проговорил Ауредий, – но совет…

– Совет? – мягко переспросил Ратобор.

– Князь, – поспешно пришел на выручку Ауредию король. – Стоит ли об этом говорить? В конце концов, он же вернулся с победой!

– Гибель большей части армии вы называете победой, ваше величество? – вежливо спросил Ратобор. – Мне это кажется сомнительным. Ладно, выслушаем другую сторону. – Ратобор повернулся ко мне.

– Присутствующий здесь рыцарь не может быть свидетелем, – закричал Ауредий. – Он убийца и я готов доказать это! Он убил двоих полковников Рогнарской армии! Это были достойные люди! А он убил их!

Все повернулись ко мне.

– Это правда. Но их повесили по приговору военного трибунала. Я же этот приговор только утвердил.

– Гнусное судилище! Эти офицеры были цветом рогнарской армии!

– Что?! – Одновременно с Ауредием заговорил король. – Как ты осмелился, нахал! Я требую сурового наказания за убийство!

Я заметил, что даже князь с Отто смотрели на меня удивленно.

– Наказания? – Я молча подошел к Ауредию и посмотрел на него. Тот отшатнулся. Я протянул руку и ухватил его за орден, пожалованный сегодня ему королем. – Красивый. Полагаю, именно его тебе вручили за вывод армии из окружения. Значит, именно ты командовал ею?

– Да, и не трогай его своими грязными руками!

– Не буду. Но скажи, если ты командовал, то как ты допустил это судилище? Ведь командующий обязан утверждать смертные приговоры людям подобного ранга своей подписью. Значит, ты утвердил их. Какие же претензии ты предъявляешь ко мне?

– Но… а… Ты гнусно узурпировал власть в сговоре со своими полковниками.

– Так значит, все-таки власть была у меня? Тогда этот орден, по праву мой. А насколько я знаю, судить кавалеров этого ордена за прошлые грехи никто не может.

– А… Но ведь я вел армию из окружения…

– Господин Ауредий, вы уж определитесь. Либо вы вели армию и обладали всей полнотой власти командующего, а значит, именно вы утвердили смертные приговоры; либо этих полковников казнил я, узурпировав вашу власть, но тогда именно я и вывел армию из окружения.

Ауредий беспомощно смотрел на меня, пытаясь что-то сказать. Ратобор и Отто с интересом смотрели на него. Элоир же растерянно смотрел на всех, пытаясь определить свою линию поведения.

– Мне кажется, Энинг поднял важный вопрос, – неожиданно раздался голос Мервина. Я сообразил, что это даль-связь. – Все-таки, кто командовал армией после разгрома у перевала. Насколько я понял из рассказа князя, то армия отдала честь именно Энингу, а не Ауредию. Вряд ли кучка ненавидящих его офицеров, как утверждал господин Ауредий, смогла бы организовать подобное.

– Хороший, вопрос, – заметил Отто. – Поэтому я пригласил на нашу встречу полковников Герхардта, Святополка и Лекора. Кажется, именно они были ближайшими помощниками командующего, кто бы им ни был, поскольку именно они вели армию. Есть у кого возражения?

Возражения были только у Элоира, но большинство были за. Противостоять воли монархов самых могущественных стран планеты Элоир не мог. Вскоре здесь стоял Герхардт и делал обстоятельный рассказ:

– Когда Энингу при мне присвоили звание полного генерала, я испытал шок. Перед этим у нас с ним случилась небольшая размолвка… должен признать по моей несдержанности. Я никогда не считал правильным записывать детей в полки и всегда выступал против, а Энинг был вторым подростком, кто пришел ко мне. Когда же он стал генералом, то я посчитал, что начались мои проблемы. Однако вопреки ожиданиям, Энинг вел себя тихо и старался не вылезать вперед. Я бы даже сказал, что он сознательно оставался в тени. Но вы сами понимаете, что я был не в восторге от его присутствия. Формально он подчинялся мне, поскольку отказался оглашать свое звание перед всеми, но реально он мог отменить любой мой приказ. Это меня не устраивало.

– Могу вас понять, полковник, – кивнул Ратобор.

– Да. Но тут выяснилось, что Мервин потребовал его присутствия в штабе армии, когда тот будет сформирован, поэтому я испытал облегчение. Однако неожиданно начался поход. Лично я считал его бесполезным, поскольку имперцы напали очень маленькими силами. Их могли отразить и передовые заставы рогнарцев. Наши же полки были еще не притерты. Существовало множество проблем. А потом Ауредий настоял на занятие Лукерия. Я тогда предложил сделать набег только кавалерией и вернуться, но он меня не послушал.

Дальше Герхардт довольно подробно стал рассказывать о наших злоключениях. О грабежах в городе, повальном пьянстве среди рогнарских солдат. О пожаре Лукерия. О том, как Ауредий потащил всех к Ротону. Подробно остановился на злополучной битве при перевале.

– Мы лезли как бараны. Дошло до того, что я вынужден был тайком от командующего посылать разведку, поскольку тот отказывался это делать, считая, что опасности нет. Крестьянина, который принес нам вести о том, что большая имперская армия обогнала нас, он приказал высечь за обман. Только вмешательство Энинга спасло его.

Дальше его рассказ звучал довольно глухо. Рассказал он о бегстве рогнарских полковников из своих полков, в результате чего полки погибли, а сами полковники уцелели.

– Ложь! – вскричал король.

– Ложь? – спокойно переспросил Герхардт. – Ваше величество, посчитайте количество рогнарских полковников в армии и количество полков.

Элоир тяжело задышал, но перебивать не стал. Зато когда Герхардт стал описывать последний бой полка Аскольда, уже не выдержал Ратобор.

– Сколько хороших людей угробил, скотина, – прошипел он, бросив в сторону Ауредия зловещий взгляд.

Дальше рассказ шел об отступлении и знаменитом совещании.

– Я чуть ли не силой заставлял Энинга принять власть. Сейчас я уже благословлял то мгновение, когда он появился в моем полку. Я понимал, что у него мало опыта, но ведь главное было убрать того идиота, что командовал нами, только тогда у нас появлялись шансы. А что касается опыта… так он был у меня. Я переговорил потом с несколькими полковниками и все со мной согласились. Мы тогда рассчитывали совместно вырабатывать планы, прикрываясь Энингом. – Я удивленно посмотрел на Герхардта. Этого я не знал, догадывался, но не знал. И еще я заметил, как насмешливо переглянулись Отто с Ратобором при этих словах. – Но я быстро сообразил, что Энинг не намерен быть простой марионеткой. Вскоре я убедился, что армия действительно приобрела довольно жесткого командующего. Я тогда даже растерялся. Никак не ожидал подобного от подростка. Но как бы то ни было, он ни на мгновение не упускал власть. А потом я вынужден был признать, что он действует гораздо лучше, чем действовал бы я. Он был абсолютно непредсказуем и эта непредсказуемость, я уверен, спасла нас всех.

Герхардт рассказал о дальнейшей кампании весьма подробно. Ничего не приукрашивая, ничего не утаивая. Следом за ним выступили Святополк и Лекор. Все они рассказали почти то же самое, только, понятно, со своих позиций. И все сходились в одном – мои действия они считали нарушением всех тактических норм и правил, но именно они принесли нам ошеломительный успех.

После них привели пленных.

– Ауредий? – вскинулся Северий после первого же вопроса. – Ваши величества, я имею титул князя и прошу меня не оскорблять. Я требую к себе уважительного отношения!

– Но вас никто не думал оскорблять, – удивленно проговорил Отто. – Если невольно мы оскорбили…

– Еще как! Вы подумали, что этот надутый павлин, этот дурак Ауредий мог одержать надо мной победу! Я такого оскорбления не заслужил. И я могу с точностью до дня сказать, когда у вас сменилось командование, хотя, находясь в плену, я об этом не спрашивал. Именно в тот день тактика вашей армии резко изменилась. Я и сейчас это помню. Прав был Алегро, мне тогда надо было быть осторожней.

Это разбирательство шло до позднего вечера и, честно говоря, оно надоело мне до чертиков. В конце я едва не заснул. В конце концов, мое состояние заметил Ратобор и предложил отложить совещание. На следующий день ничего нового не случилось. В принципе, уже никто не сомневался в том, что Ауредий не заслуживал той славы, что осыпал его король. Однако сам Элоир, вопреки всем фактам, продолжал сыпать наградами, словно желая доказать всем, что его друг не может быть дураком. В пику этого он начал докапываться до меня по поводу правомочности моих действий по смещению законного командующего и права казни полковников.

– Об этом не беспокойся, – заметил мне Ратобор. – Весь высший совет за тебя. Должен признать, что многие восхищены твоими действиями, хотя не все одобряют. Но раздражение на Элоира так велико, что тебе простили бы даже явные злоупотребления властью.

– Явные? – Вскричал я. – Хотите сказать, что я чем-то злоупотребил?! Да?!

– Ну, не горячись. Все-таки ты не имел права казнить полковников…

– Я был командующий. Я читал устав. И если бы ситуация повторилась, то я сделал бы то же самое. К тому же решение вынес не я, а трибунал. Я в его совете не участвовал!

– Но одобрил его ты.

– А я разве отрицаю?

– Вот этого тебе и не простят. Берегись, Энинг. Высший совет может оградить тебя от официального преследования, к тому же ты не подданный Рогнара и значит для официальных действий нужно одобрение короля Отто. Или, в данном случае, его представителя принца Отто. Думаю, ты без труда догадаешься, какой ответ получит Элоир, если попытается обратиться к нему.

Все-таки Ратобор меня переоценил. Я не смог догадаться об ответе Отто Даерха. Все же я думал, что принц будет более сдержан в выражениях. То, что наговорил Даерх об Ауредии, людям, считающими себя воспитанными, не полагается даже знать. Бумага таких слов не выдержит. Я, хоть и основательно пополнил свой лексикон за время похода, но многие слова услышал впервые. Король, едва сдерживая гнев, попросил быть более вежливым с человеком, приближенным к монаршей персоне, тем более в присутствии самого монарха.

– Мы можем уйти! – бросил Отто. – Высший совет уже обдумывает, чтобы перенести операционную базу в соседнее королевство.

Ничего такого совет не обдумывал, но этого оказалось достаточно, чтобы Элоир больше не поднимал обо мне разговор. А вскоре Ратобор сообщил, что Элоир наградил и меня орденом Золотого Гепарда. Я вежливо поклонился, а после церемонии «забыл» орден в зале.

– Я не намерен носить эту пародию на награду, – прямо заявил я приехавшему для объяснений Ратобору. – Какая его цена, если им награждены такие люди, как Ауредий и все его полковники и не вспомнили ни одного истинного героя. Надеюсь, вы будете более справедливы. Но предупреждаю, я откажусь и от Золотой Гривны, если ее наденет Ауредий.

– Ого, ты ставишь мне условие? – холодно спросил Ратобор.

– Нет. Даже не думаю. Просто честно предупреждаю о своих намерениях.

– Что ж, ты прав. Элоир действительно обратился ко мне с такой просьбой. Только ты забыл, что я здесь ничего не решаю. Я не обладаю властью награждать этим орденом. Я могу только представить к нему, а решение остается за десятью любыми кавалерами этого ордена. Причем любой другой кавалер может оспорить решение этого совета. Поскольку ты кавалер этого ордена, причем самый близкий к месту событий, то ты наверняка попадешь в этот совет. В связи с этим у Ауредия очень мало шансов получить орден.

– Ой, я забыл об этом. – Я смущенно посмотрел на Ратобора.

– А я нет, – отрезал тот. – К тому же ты забыл о рукописи Угланда. Я приказал ее отправить в Китиж в книгопечатание. Вскоре уже все смогут прочитать эти записи о походе. Записи очевидца событий. После этого у Ауредия вообще не останется никаких шансов ни на один европейский орден.

– О боже! Вы хотите размножить записки?! Представляю, что там про меня написал Угланд!

– Много лестного, но есть и замечания в твой адрес, правда это он списывает на твой возраст и юношеский максимализм. Он пишет, что иногда ты действовал неоправданно жестко.

– Неправда!!! Я никогда не был жесток!

– Не жесток. Я не говорил про жестокость, я говорил про жесткость. И в этом я не на стороне Угланда. Я могу представить ту ситуацию, в какой тебе приходилось действовать. И с моей точки зрения ты был чрезмерно мягок. И я могу только удивляться тому, что тебе удалось хоть что-то сделать. Наверное, все же, у тебя действительно есть талант полководца, хотя многие полагают, что тебе просто повезло.

– А вы?

– Я? А что я? Меня там не было, но из рассказов солдат, я вынес мнение, что все же везение в твоих действиях играло не самую большую роль. Ты действовал нестандартно и это сбило твоих противников с толку. Ладно, отдыхай. Завтра к тебе еще два друга придут.

– Кто?

– Кто? – усмехнулся Ратобор. – Ладно, скажу. Завтра приходит эскадра с эльфийскими лучниками и прибывает наш маг, за которым ты ходил в другой мир.

– Эльвинг понятно, я получил от него письмо, что они застряли у бриттов, поскольку у тех еще не были готовы их отряды лучников, но Аркадер? Я думал он приедет сюда одним из первых?

– Мы тоже так хотели, но Серафим сообщил, что здесь готовилось покушение на него. Мы решили не рисковать. Если твой Аркадер погибнет, то вся наша операция потерпит крах. У нас нет другого мага, способного бросить вызов Сверкающему.

– И Аркадер согласился сидеть в Амстере под охраной? – с сомнением спросил я.

– Нет, – улыбнулся Ратобор. – Он спорил. Особенно он бушевал, когда мы получили известие о гибели вашей армии. Но нам все же удалось убедить его. Завтра приходит последний, самый крупный караван, после чего можно будет начать кампанию.

– А драконы? Их перевезли?

Ратобор только улыбнулся и вышел из комнаты, которую мне отвели в Горогоне, как члену высшего совета. Когда дверь за Ратобором закрылась, в комнату несмело заглянул Рон.

– Энинг, можно к тебе, – спросил он.

– Что случилось, Рон?

– Я боюсь.

– Что? – Это признание совершенно не вязалось с Роном. Он скорее позволит открутить себе голову, чем признается в том, что он чего-то боится. – Нет. Пойми меня правильно. Я не то, чтобы боюсь, но… даже не знаю, как сказать… Вот мы с друзьями лазали по канатам большого фонаря на площади. Было страшно, но мы лезли. Потом я боялся во время боев. В недавнем походе. Но сейчас… Сейчас я не просто боюсь. Энинг, я знаю, что такое страх и умею с ним справляться, но сейчас я просто в ужасе. Я боюсь всех этих придворных. Никогда не знаешь, у кого что на уме. На лицах улыбки, но слова плещут ядом. Знаешь, лучше бы ты никогда не становился бароном и генералом! Пока мы просто путешествовали, то все было просто и понятно, а сейчас… Ой. – Рон испуганно посмотрел на меня. – Я наверное, заговорился.

– Да нет, Рон. Все правильно. Я и сам не в восторге от всего этого. Мне легче в том отношении, что пока у меня есть цель – Сверкающий, то я могу игнорировать все мелкие неудобства, но вот что делать, когда все закончится… Знаешь, я тоже боюсь. Я боюсь того, что со мной делают помимо моей воли! Я не хотел никакой славы полководца. Я не хотел становиться знаменитым, но ты сам видишь, что получилось! Ладно, Рон. Об этом будем думать позже, если справимся со Сверкающим. Но знаешь, мне почему-то не хочется его убивать.

– Что? Но он враг!

– Почему? Ты же видел, как к нему относились люди? Он дал справедливые законы, наладил торговлю. Единственное, что можно поставить ему в вину, так это то, что он стремится покорить мир. Эх, Рон, если бы все было так просто: враг-друг и не надо ни над чем думать. Но зачастую бывает так, что враг симпатичней друга.

– Не бывает!

– Да? Тогда кто тебе более симпатичен: Элоир или Сверкающий?

Рон задумался.

– Сверкающий, – нехотя признал он. – Но Элоир не друг! Он просто союзник. У него свои интересы, а у нас свои.

– Ладно, Рон. Это все слишком сложно. Может, ты и прав. Но я не хочу убивать Сверкающего. Тем более мечом Судьбы. Мне не нравится эта ситуация. Мне не нравится вся эта война. И вообще, мне многое не нравится, но это не причина не спать. Иди ложись.

Рон печально вздохнул и отправился к себе. Мне же не удавалось заснуть часов до трех ночи. Мне все не давала покоя эта ситуация. Судя по всему, Сверкающий к войне готов. Это видно по той скорости, с которой одному из его губернаторов удалось собрать армию для отражения нашей атаки. Правда, было непонятно, почему он сам не перешел в наступление, но этот вопрос можно было задать только самому Сверкающему.

Утром меня разбудил брат. Его статус в армии был сомнителен, поскольку он не записывался в полк, поэтому он поселился в той же квартире, что и я с Роном, благо комнат здесь было аж шесть штук. Так что разместиться здесь можно было с комфортом и большему числу людей. Внизу же размещались десять человек из отряда Готлиба – полагающаяся мне охрана. Готлиб хотел дать больше, но я отказался от такой чести.

– Вставай, соня! Врач сказал, чтобы ты как можно больше гулял. Поэтому я намерен вытащить тебя сегодня на пешую прогулку.

– Какую прогулку?

– Дальнюю. Вставай. Вот я тут приготовил тебе. – Только сейчас я обратил внимание на то, что рядом выложена вся моя походная одежда.

– Ты, что, Витька, с дуба рухнул? Я никуда не собираюсь!

– А куда ты денешься? Между прочим, если тебе интересно, то Ольга уже готова и ждет только тебя. Но если ты не хочешь ехать, то я так и передам. – Витька повернулся, чтобы выйти.

– Стой, ты придурок! – Я поспешно выскочил из кровати, запутался в одеяле и упал. Несколько мгновений с руганью выпутывался из этих «сетей».

– Егор, где ты таких слов набрался?! – ошарашено спросил Витька.

– Посиди около месяца у солдатского костра, посмотрю, каких слов ты нахватаешься. И чем насмешничать, лучше пошел бы разбудил Рона.

– Слушаюсь, товарищ генерал. Хотя нет, господин генерал. По-моему, так. – Витька шутливо отдал мне честь.

– Так. А теперь иди.

Вскоре я уже выскочил из дома. Опешивший слуга, подведший мне Урагана, еле успел отскочить в сторону, когда я выезжал со двора. За мной выехал Витька и Рон. Следом все десять человек охраны. Как я успел убедиться, охрана была здесь нелишней. Вельможи Рогнара так и не простили мне позора Ауредия. Только в эти дни я по настоящему понял, какими ничтожествами окружил себя Элоир. Среди них Ауредий действительно мог служить образцом ума и многих других талантов. Я еще мог понять родственников тех полковников (а все они были людьми знатными), которых казнили по моему приказу. Они все-таки имели право на меня сердиться, но остальные доставали меня потому только, что меня не мог терпеть король. Как и сами эти люди, все их придирки были мелочными, только чтобы досадить мне на радость королю. Это можно было бы игнорировать, но вчера на меня бросился из-за угла какой-то идиот с ножом. Вот это было уже серьезно. Ведь ясно было, что сделал он это не по соб�