– Мужеложство есть грех, – проговорил плебан, распрямляясь за столом. – Мужеложство есть также преступление. Но за грехи карает Господь, а за преступления – закон. Самосудов же и убийств не оправдывает никто.

– Тем более, – равнодушно добавил злотник, – когда им приставляет нож к горлу кто-нибудь вроде Вольфгера де Стерчи. Правильно сказал преподобный отец Якуб: мужеложство есть преступление, crimen, и как таковое нуждается в расследовании и суде.

– Ну что ж, не возражаю, кое-что дошло до нас, – равнодушно согласился Скалолаз.