Некоторое время назад я выкладывал понравившуюся рецензию на книгу Макьюена "Цементный сад". Попробую продолжить в том же ключе. Предлагаю рецензию на трилогию Стига Ларссона "Миллениум". К сожалению, на сайте http://www.knigoboz.ru/ этой рецензии нет, хотя она весьма интересна.

***************************
Книжное обозрение №20, 2010.
***************************

Да, это она, Лисбет Саландер, главная героиня криминального триллера Стига Ларссона, главного мирового бестселлера последних лет. Ларссон следует классическому рецепту: смешать все самое интересное, приправить узнаваемым бытом и толикой конспирологии. В уютном мире ларссоновского триллера мы чувствуем себя так же уверенно, как Индиана Джонс. Хотя кошмарных эпизодов в нем предостаточно, нет саспенса, потому что все вторично. И экс-советский шпион, и смелый журналист, ведущий собственное расследование, и безбашенные хакеры, и маньяки, и тайные силы капитала — все это читано-перечитано. В хорошем триллере, как известно, ужасные вещи происходят с обычными людьми. В плохом — ужасные, невероятные люди творят кошмарные вещи. Когда это подают нам с усмешкой, получается как у Тарантино. Когда всерьез — тягомотный нравоучительный кирпич, резюме которого сводится к заповеди: маленьких девочек не обижай! Вот не обидел бы демонический Зала (советский перебежчик Залаченко) свою шведскую дочь Лисбет — и не было бы никакой истории. Не маньячил бы потихоньку представитель знаменитой шведской промышленной империи, уничтожая девушек в специально оборудованном подвальчике в уединенной усадьбе, — и не было бы никакой истории. Да и может ли такое случиться в тихой провинциальной Швеции? Как-то не верится...
Ан нет — в тихом-то северном омуте такое водится... И потому кирпич Ларссона, с картонными героями и деревянными диалогами, читать стоит. Только не как художественную прозу, а как репортаж, правдивость которого подтвердить невозможно. Этим летом вдруг Швецию всколыхнул скандал вокруг шефа полиции Уппсалы Йорана Линдберга — ярого феминиста и адепта политкорректности, которого арестовали за многочисленные изнасилования, секс с несовершеннолетними и кучу прочих подобных деяний. Линдберг вел двойную жизнь — и такую жизнь, утверждает Ларссон, ведут многие шведы. Вынуждены вести, ибо возникшая в Швеции социальная модель толкает их к этому. Лисбет Саландер как раз и восстает против этой модели, нарушая все мыслимые нормы и правила — не только установленные обществом и государством, но и социальными группами. Феминисты упрекают Ларссона в том, что его Лисбет исключительно пассивна, она-де «не решает сама свои проблемы», а если решает, то чужими руками, да еще с помощью мужчин. Что ж, так и есть — потому что она эти проблемы вовсе игнорирует. Лисбет Саландер вообще с радостью не вступала бы в контакт с обществом, но вот приходится... Ларссон силен как раз в экскурсах в оборотную сторону шведской политической и общественной жизни. Собственно, литература никогда не была для него главным — история о девушке с татуировкой дракона — вздох замотанного журналиста (такого, как честный репортер Микаэль Блумквист, очевидное альтер эго автора): эх была бы у меня сотня миллионов, знай я, что скрывается в компьютерах у людей, деятельность которых я расследую, да будь у меня верные друзья, располагающие всем арсеналом технических средств и способные оказать силовую поддержку... Так вот, у Лисбет Саландер все это есть. И еще кое-что в придачу: она — компьютерный гений с феноменальной памятью... И это несмотря на то, что юридически ограничена в правах, находится в конфликте с законом и под прицелом спецслужб. Тем не менее Саландер может все — и не только добыть информацию, но и разделаться с громилами-байкерами. Словом, в ней нет ничего от обычного человека. В анализе сказок такие персонажи называются «волшебные помощники».
Что ж, Ларссон точно угадал, о чем мечтают все замотанные клерки во всех мегаполисах мира — о волшебных помощниках. Им до смерти надоело читать, как очередной гад вторгается в их мирный дом, и им, простым упитанным увальням, приходится самостоятельно решать проблемы, к решению которых они не готовы ни морально, ни физически. Вот выскочила бы из-за угла какая-нибудь Лара Крофт, да как надавала бы всем гадам — бандитам, маньякам, бизнесменам, чиновникам... Лисбет Саландер так и поступает, а поскольку не стесняется реквизировать имущество разных гадов и тайно размещать его в оффшорах, то она еще и баснословно богата. И она всегда платит по счетам. В общем, у этой девушки нет материальных проблем и она может отвесить всему миру хорошую затрещину в любой момент. А когда ресурсов ей не хватает, на помощь приходит могущественное охранное агентство загадочного Драгана Арманского. Вот этот пафос и держит на плаву всю трилогию, довольно вялую и, по большому счету, подражательную.
Но Ларссон — опытный журналист, и там, где журналист преобладает над сочинителем, книга получается занимательной — не так для чтения, как для анализа. Успех этого текста — прекрасная возможность увидеть болевые точки современных европейцев, а говоря шире, представителей культуры мегаполисов. Об этой культуре стоит говорить отдельно, но главные ее черты определяются довольно легко: полная атомарность и деиндивидуализация личности. Личность, понятно, вовсе не хочет такого развития ситуации, и ей впаривают паллиативы — рассчитанная на массовую аудиторию реклама с месседжем «ты не такой, как все» — лучшая тому иллюстрация. Отчасти это и объясняет успех романов — Лисбет Саландер уж во всех отношениях не такая, как все, а остальные герои — не такие как все, но в специально отведенных для этого рамках. Собственно, Ларссон подробно исследует проблему этих рамок, внутренних границ в обществе, ибо она прямо связана с главной темой всех трех книг — вопросом о демократии. Может показаться, что Ларссон просто критикует шведскую модель социального государства, но на самом деле цель его больше — а именно, демократия в том виде, как ее понимают в Европе. Любопытно, что у Ларссона демократия из способа власти обращается в возможность высказывания. Получается, что главное дело гражданина демократической Швеции — исполнять свои обязанности. А еще он может беспрепятственно болтать. Правда, болтать с оглядкой.
Вот характерный пассаж: «Шведская демократия строится на одном-единственном законе...» — Акте о свободе самовыражения, который «устанавливает непременное право говорить, публиковать, думать и полагать все, что угодно. Это право распространяется на всех шведских граждан, от остервенелого нациста до кидающегося камнями анархиста... Все остальные конституционные акты, такие, как, например, Акт о форме правления, являются лишь практическими украшениями свободы слова». Тут же следует оговорка: «Такая свобода, однако, не означает вседозволенности, которую пытаются отстаивать в культурно-политических дебатах некоторые фундаменталисты свободы слова, прежде всего педофилы и расистские группировки». Далее на полстраницы — перечень ограничений и сетования на бездействие защитников конституции, которым стоило бы поприжать кое-кого из «фундаменталистов».
За этим просматривается интересный сигнал — современная демократическая Европа представлена как общество нарастающего неравноправия. Если задаться вопросом, о чем именно написал Ларссон, то ответ окажется несколько неожиданным: об опеке. А вся система опеки строится на неравенстве опекунов и опекаемых. По сути, сюжет трилогии сводится к тому, как официально находившаяся под опекой органов социального обеспечения Лисбет Саландер от нее избавилась. (Для этого, правда, автору понадобилось уморить кучу народу, включая безвестных сексуальных рабынь со славянскими именами.) Шведское общество в книге — это общество тотальной взаимной опеки — взаимной, ибо одной из ключевых ее составляющих является надзор, а попросту — слежка. Надзор осуществляют государственные службы — налоговая, социальная и т.п. — полиция, Отдел по охране Конституции, СМИ, частные охранные структуры, и даже нелегальная и незаметная транснациональная «Республика хакеров» занимается ровно тем же. Большой брат говорит атомизированному индивиду: «Я присматриваю за тобой!» — а индивиды хором отвечают: «МЫ следим за тобой, Большой Брат!».
Шведская модель демократии, в представлении Ларссона, как раз к этому и сводится. Как известно, существуют и другие модели демократии — суверенная или, там, управляемая. В этих случаях хор индивидов также существует, но громкость этого хора может быть сведена на нет. Строго говоря, шведская модель также следует по этому пути. Ларссон, как журналист, воспитанный в годы, когда принадлежность к независимой прессе считалась своего рода знаком качества (вспомним, сколько мы видели фильмов, когда политическую или социальную катастрофу останавливает в последние минуты смелый репортаж в газете или на телевидении, и вот уже усталый президент звонит, чтобы отдать приказ об аресте негодяев...), разумеется, волен верить, что честная статья в газете может изменить мир. Недаром тема свободы СМИ занимает в его книге важнейшее место. Пожалуй, на пятьдесят процентов перед нами производственный роман из жизни шведской независимой прессы: мы видим редакционную кухню — в политическом и экономическом отношении, участвуем в заседаниях редколлегий, вникаем в проблемы журналистской этики... Но мы — да и весь мир — давно уже знаем, что за самой доказательной, самой разоблачительной статьей может не последовать ничего. Или автор замолчит навсегда — особенно если статья затрагивает крупный бизнес и чиновников, привыкших принимать собственные интересы за интересы государства.