Кир Булычев - Алиса на живой планете

Алиса на живой планете (Алиса Селезнева-37)   (скачать) - Кир Булычев

Кир Булычев
Алиса на живой планете



Через сто лет все болезни победят.

Кроме насморка.

* * *

Есть такое наблюдение: если насморк не лечить, то он пройдет через неделю, а если лечить, то через семь дней.

Это шутка.

Но Алисе было не до шуток.

Алиса догоняла корабль «Пегас», на котором вместе с папой полетела в экспедицию за космическими животными. Но так догоняла, что обогнала. И пришлось ей высадиться на небольшой и мало кому известной планете Унион, потому что «Пегас» должен заглянуть туда в пятницу.

А сегодня среда.

Несясь по космосу за своим кораблем, Алиса три раза попадала в страшные сквозняки. И хоть она очень закаленная девочка, все равно простудилась. Наверное, потому, что летела на супербарже, на которой возят чай высшего сорта. Как вы знаете, чай высшего сорта мгновенно впитывает в себя все посторонние запахи. Поэтому супербаржи не имеют двигателей, а ходят только под парусами. Паруса у них космические, площадью в километр, но если космический ветер неожиданно изменился или на баржу напал звездный шквал или галактический ураган, то по барже носятся такие сквозняки, что команда супербаржи даже спит в скафандрах.

Ну, а Алиса, конечно, храбрилась, говорила, что ей никакой сквозняк не страшен. Вот и пострадала.

В космопорте на Унионе Алиса сразу прошла к киоску с сувенирами, купила там шесть носовых платков и спросила, где аптека.

И тут же чихнула так, что стекла вылетели из витрины.

Такой несчастной девочки на Унионе еще не видели.

Когда к Алисе кинулись со всех сторон служители, роботы, пассажиры, диспетчеры и стюардессы, она замахала платками и воскликнула:

– Шшшасибо, ижжвините... Ааа...п!

– Чхи! – помогли ей окружающие.

И в этот момент земля содрогнулась.

Пол вырвался из-под ног, задрожали стены, закачались и зазвенели люстры, замяукали кошки, залаяли собаки, заплакали дети.

Когда землетрясение прекратилось, к Алисе подбежал директор аэропорта и сказал:

– Машина у подъезда. Попрошу вас следовать за мной!

Он схватил Алису за руку и потащил к дверям.

У дверей стояла «скорая помощь». Рядом – два доктора и санитары с носилками. И хоть Алиса говорила, что она вовсе не больная, а только простужена, ее никто не слушал. Ее вежливо, но решительно подхватили под локти и положили на носилки. Носилки щелкнули зажимами и тут же въехали в машину.

Машина куда-то помчалась, и Алиса даже не успела возмутиться.

А еще через пять минут она оказалась в кабинете доктора.

Доктор был толстенький, седой, с хохолком и усиками, как рожки козленка.

– На что жалуемся? – спросил он, потирая розовые руки.

– Я не больная, – ответила Алиса. – У меня нашшшмрк.

Тут она чихнула, стены задрожали, пол поехал из-под ног, а доктор кинулся к столу, чтобы удержать пинцеты, карандаши, колбы, бумаги и множество мелочей.

– Извините, – сказала Алиса. – Такие странные совпадения.

– Сов-падения? – удивился доктор. – Или со-впадения?

– А какая разница? – спросила Алиса.

– Очень большая. Если сов-падения, это значит, что мы с вами совместно падаем, а если со-впадение, то это значит...

– Что мы с вами совместно впадаем! – сказала Алиса.

– А с чем у вас со-впадение?

– С землетрясением.

– Тогда это не со-впадение, а со-трясение!

Доктор расхохотался. Его бородка дрожала, усы дергались, и от радости он колотил себя кулаками по бокам.

Наверное, он не настоящий доктор, подумала Алиса. Надо от него бежать.

– Не удивляйся моим странностям, – сказал доктор, будто угадал мысли Алисы. – Я не хотел быть доктором, а хотел составлять кроссворды, но моя мамочка заставила меня пойти в медицинский институт. Но как только я прихожу домой с работы, то сразу сажусь за кроссворды. Поэтому мне интересно раскладывать и складывать слова. Я чемпион планеты Унион по кроссвордам, шарадам и скреблу. Ты играешь в скребл?

– Играю.

– Вот вылечим тебя и сыграем в скребл, – сказал доктор.

Алиса немного успокоилась. По крайней мере этот доктор не сумасшедший.

– Где же вы подхватили такую немыслимую, бессмысленную и глубокомысленную болезнь? – спросил доктор.

– В космосе, – сказала Алиса.

И рассказала доктору, что летела на чайной супербарже.

Доктор кивал головой, ахал, ужасался и умудрился сделать шестьдесят разных слов из слова «супербаржа». Из них самое простое было «жаба». Только прошу вас, не пытайтесь соревноваться с доктором, потому что он знает семь языков и такие слова, как «жерпа» и «рапуса», вам могут быть незнакомы.

– Редчайший случай, – сказал доктор, когда Алиса завершала свой рассказ. – И нелегкий. Так как насморка на нашей планете не наблюдалось уже много лет, придется искать новые пути. Кстати, ты как думаешь, слова «насморк» и «насмарку» – родственники или случайные знакомые?

– Я думаю, что они родственники.

– Вот я тебя и поймал! Ты же не знаешь, что значит – смарка!

– А вы знаете?

– Я знал, но забыл. Кажется, на языке пруиодов Сельвистака это слово обозначает «длинный загнутый книзу синий нос».

Доктор снова рассмеялся, а Алиса так и не поняла, он шутит или притворяется. Чтобы не запутаться окончательно, она спросила:

– А у вас есть капли от насморка?

– Ах, как вы наивны, принцесса! – воскликнул доктор. – Зачем нам капли, когда у нас есть лопаты, экскаваторы, саженцы, луковицы тюльпанов, семена для газонов, корм для воробьев и несколько тускарор.

– Тускарор?

– Не перебивай старших, ребенок! Откуда мне знать, что такое тускарора, если мне никто об этом не сказал.

– А я знаю, – сказала Алиса. – Это самая глубокая впадина в океане.

– В наших океанах нет впадин, – ответил доктор. – И лучше их не обижать. А то еще устроишь нам наводнение. Учти на будущее, в наших океанах есть только возвышенности!

– Хорошо, – согласилась Алиса, – давайте не будем говорить об океанах, но зачем вам лопата, чтобы лечить насморк?

– А вот это ты сейчас узнаешь, – ответил доктор и нажал на кнопку посреди своего стола.

Через несколько секунд дверь отворилась и вошла медсестра.

Алиса догадалась, что эта девушка медсестра, потому что на ней была белая шапочка с красным крестом, синий халат и пластиковые белые сапоги.

– Вы меня приглашали, доктор Ужнеболит? – спросила она.

– Я вас приглашал, медсестра Позаботя, – ответил доктор.

Алисе они показались детьми, которые придумывают друг дружке смешные клички.

– Пациент поддается лечению, – сказал доктор. – Но нам придется непросто. Готовьте бригаду.

Алисе стало неприятно. Кому нужна бригада, если у тебя простой насморк?

– Слушаюсь, доктор Ужнеболит, – громко произнесла сестра и вышла из кабинета.

А доктор обернулся к Алисе и сказал:

– Ты, наверное, удивилась моему имени. Так я тебе скажу – это вовсе не имя, а звание. Или скорее на-звание, а может даже, под-звание. Пока я учился в медицинском институте, меня называли Потерпитом и строго-настрого запрещали приближаться к пациентам, чтобы не навредить. Потом я поступил в ординатуру и там получил звание Ждиприеду. Когда я стал доктором, меня стали называть Самопройдет. И только через пять лет удачной работы я заслужил это высокое звание – Ужнеболит. Выше меня только наш профессор. И знаете, как его называют?

– Откуда же мне знать?

– Я скажу.

Но сказать доктор не успел, потому что Алиса почувствовала, что вот-вот чихнет. Она зажала себе нос, а доктор закричал:

– Только не это! Только не здесь! Только не сейчас.

Он подхватил Алису на руки и помчался к дверям.

Поэтому Алиса так никогда и не узнала, как надо называть здешнего медицинского профессора.

Доктор ногой распахнул дверь в сад.

Он бежал как от взрыва снаряда.

На середине газона он отпустил Алису, она упала, а доктор Ужнеболит тоже упал и покатился в сторону.

Алиса чихнула!

Доктор замер.

Земля вздрогнула. Отовсюду доносился низкий, страшный утробный гул.

Снова и снова по траве прокатывалась волна, и травинки клонились к земле.

Когда землетрясение кончилось, Алиса посмотрела назад.

В стене клиники появилась длинная кривая трещина. Крыша просела посередине.

– Ах, – прошептал доктор, садясь на газоне. – Такого зловещего, убийственного, грозного насморка у нас не наблюдалось ни-ког-да! Это супер-гипер-максинасморк.

– Ничего подобного, – возразила Алиса. – Самый обычный насморк. Каждый им болеет два раза в год.

– Несчастная крошка! – ахнул доктор. – Где же ты живешь? И почему ты до сих пор жива?

– Сама не знаю, – засмеялась Алиса.

– Медсестра Позаботя! – завопил доктор. – Вы меня слышите?

– Слы-шу, – донеслось изнутри дома.

– Чего же вы мешкаете?

– Ид-уууу!

Доктор поднялся и задумался. Потом приказал Алисе:

– Пациентка, попрошу никуда не двигаться.

А сам пошел к краю газона, где возвышался старый ветвистый дуб с таким толстым стволом, что в нем могла бы уместиться футбольная команда вместе с тремя судьями.

Доктор постучал по дереву стетоскопом, то есть трубкой, через которую доктора выслушивают своих пациентов, хотя это куда лучше умеют делать компьютеры.

И вдруг, к удивлению Алисы, в дереве образовалась черная щель, как раз достаточная для того, чтобы доктор вошел в нее.

Что доктор Ужнеболит и сделал.

Кора закрылась, и наступила тишина. Только пели птички и звенели кузнечики.

Алиса встала и подошла к дубу поближе.

На вид – дуб как дуб.

Вдруг послышался шум крыльев. Я бы сказал даже – грохот крыльев. И неудивительно, потому что с неба опустилась целая стая больших черных орлов с желтыми клювами и глазами. Они расселись на ветвях дерева, и ветви пригнулись под их тяжестью.

Орлы уставились на Алису желтыми глазами, словно хотели ее заклевать и искали место, где лучше начать клеваться.

И тогда Алиса поняла, что ей очень хочется убежать.

Конечно, лучше всего убежать бы с этой планеты. Но если это невозможно, то хотя бы подальше от доктора.

Конечно, ее поймают и снова начнут лечить, но почему бы не попробовать?

Ноги сами повели Алису прочь с поляны.

Она уже приблизилась к двери в дом, как дверь открылась ей навстречу и вышла медсестра в синем халате. Она несла в руке лопату.

– Не трясись, ребенок, – сказала она, – и не пытайся смыться. Мы тебя все равно догоним и обязательно вылечим. Ведь дело не только в тебе. Ты меня понимаешь?

Алиса ничего не понимала, но кивнула.

Но все же спросила:

– А зачем вам лопата?

– Чтобы лечить тебя, инопланетянка, – ответила медсестра голосом Серого волка, который изображает бабушку Красной шапочки. – А то ты весь наш мир погубишь.

Больше медсестра ничего не успела сказать, потому что кора дуба вновь разошлась и из дерева вышел доктор Ужнеболит.

Его лицо было краснее прежнего, хохолок на голове смялся, растрепался, один ус торчал вверх, а второй вбок.

– Ну и как, доктор? – спросила медсестра дрожащим голосом. – Есть надежда?

– Нелегко было прийти к модусу вивенди, – ответил доктор. – Но в конце концов здравый смысл победил. Мои рекомендации приняты. Действуем по шестому варианту. Желуди светлые, корни саженца полосатые.

– Вы гений, доктор! – Медсестра поднесла к губам свисток, висевший на золотой цепочке у нее на шее, откашлялась и дунула.

Раздалась пронзительная трель.

Орлы стаей взмыли с дуба, и дерево даже зашаталось.

Доктор шагнул к Алисе и сказал:

– Только не надо нервничать.

– Я не нервничаю.

– Я доктор, мне виднее. Ты очень нервничаешь. Лучше спой мне веселую песню моей юности.

– Но я не знаю веселых песен вашей юности.

– Как, ты не знаешь песню про гармошку и полотенце?

– Боюсь, что я ее не знаю.

– Я понял! – расстроился доктор. – Когда ее проходили в вашем классе, ты заболела свинкой.

– Может, вы мне напомните, о чем эта песня?

– К сожалению, я не учился в школе. Сразу из детского садика мама устроила меня в медицинский институт, где я и проучился двадцать три года.

– Ой, доктор, перестаньте шутить!

– Я неспособен к шуткам, – грустно ответил доктор.

На этот раз медсестра вышла не из двери, а показалась из-за угла больницы.

Она несла лопату наизготовку.

За ней шагали в ногу четыре медбрата. Все в белых фуражках с красными крестами.

Они тащили красные носилки, на которых лежало небольшое деревце. На ветках висели желтые желуди, а корни саженца были полосатыми.

За носилками шествовал медплемянник и держал в руке зеленую лейку, из которой при каждом шаге брызгала вода.

Замыкали процессию несколько медвнучат, которые волочили ведра с черноземом.

Когда вся процессия вышла на газон и остановилась в центре его, у клумбы, на которой ничего не росло, из дверей больницы выбежал большой мохнатый пес. Он тут же поднялся на задние лапы, и оказалось, что к его животу прикреплен большой барабан. Пес взял в лапы палочки и начал выбивать дробь.

Доктор Ужнеболит приложил пальцы к виску, отдавая честь этой процессии.

– Смотри, Алиса, – сказал он, – внукам расскажешь.

– Разрешите приступать к операции? – спросила медсестра.

– Одну минутку, – ответил доктор. – Ты же знаешь порядок!

Он присел на корточки перед клумбой, на которой ничего не росло, вытащил свой стетоскоп и принялся выслушивать клумбу, будто это был толстый круглый живот подземного чудовища.

Все остальные замерли и старались не шуметь. Даже пес перестал стучать в барабан.

Труднее всех пришлось Алисе. Когда долго стоишь и молчишь, насморк хватает тебя за нос со страшной силой.

Щекотание в носу стало невыносимым.

Алиса словно взорвалась.

Так громко она чихнула.

Клумба подпрыгнула, и обсыпанный землей доктор грохнулся на спину.

– Это издевательство! – воскликнула медсестра. – Ты что, хочешь окончательно погубить нашего доктора?

Медвнучата и медплемянники сбежались дружной толпой, чтобы помочь доктору подняться. Но они так шумели и мешали друг другу, что доктор продолжал лежать и стонать.

Медсестра разогнала всю семейку.

Доктор сел и сообщил ей:

– Результаты исследования клумбы положительные. Пульс нормальный, дыхание ровное, вернее, совсем отсутствует. Мне дали понять, что, чем скорее мы обезвредим эту гадкую и вредную девочку, тем скорее придет покой и порядок на нашу многострадальную планету.

Доктор встал на ноги.

Он вытащил из кармана халата голубой носовой платок. И поднял руку с платком, как судья, который намерен отправить в путь велосипедистов.

Он строго посмотрел на Алису, и той стало не по себе. Плохо, если от тебя собираются отделаться.

Медсестра подошла к клумбе и приподняла лопату, чтобы удобнее вонзить ее в землю.

У Алисы мурашки пробежали по спине.

– Давай! – закричал доктор.

Он взмахнул платком.

Медсестра начала быстро копать яму. Только земля летела во все стороны.

– Держись, Алиса! – сказал доктор. – Осталось немного потерпеть, и станет лучше. Тьма всегда сгущается перед рассветом.

Медсестра выкопала яму за три минуты.

– Ну и как? – спросила она.

– Отлично! – ответил доктор.

– Приступить к посадке! – приказала медсестра.

Пес снова принялся стучать в барабан.

Медбратья подняли с носилок саженец дуба и, держа его вчетвером, поставили в яму.

Медвнучата принялись сыпать в яму чернозем, а медплемянник ждал поодаль, чтобы полить саженец из лейки.

«Ну и что? – хотела спросить Алиса. – Зачем вы все это делаете?»

Но она не спросила, потому что ее опередил доктор.

– Как самочувствие, пациент? – спросил он. – А ты шмыгни носом, шмыгни, не стесняйся, здесь все свои, все медики.

Алиса шмыгнула и сказала:

– Кажется, мне лучше. Я уже могу дышать носом.

– Вот именно! – обрадовался доктор. – Наша медицина – лучшая в Галактике.

Медсестра проверила, хорошо ли посадили дубок.

Потом доктор подошел к дубку. Он позвал Алису.

– Ну и как? Нравится тебе наше лекарство? – спросил доктор.

– Нравится. А почему это дерево называется лекарством?

– А потому что ты уже выздоровела. Можешь выкинуть на помойку свой носовой платок.

И в самом деле – следа от насморка не осталось!

– Если это вы сделали, – сказала Алиса, – значит, у вас и на самом деле замечательные лекарства.

– Тогда пошли пообедаем, – сказал доктор. – Я страшно проголодался.

Алиса согласилась с доктором. Она тоже проголодалась. Пока у нее был насморк, есть не хотелось, а сейчас – даже кастрюлю супа бы съела, а как вы знаете, ни один нормальный ребенок добровольно суп есть не будет. Когда я был маленький, то мама говорила: «Надо обязательно есть суп, это полезно!» А когда я отказывался, она добавляла: «Не могу же я тебя одними сосисками кормить!» Как вы понимаете, я любил сосиски и не любил суп.

Стол был накрыт в саду в тени яблони.

– Как ты относишься к блинам со сметаной? – спросил доктор.

– Отлично отношусь.

Тут же к столу подошла медсестра, только она уже переоделась в нормальное платье. Она несла миску, в которой целой горой лежали горячие блины. За ней шли два медбрата. Первый нес миску со сметаной, а второй – масло и большую банку варенья, которое пахло земляникой так сильно, что Алиса чуть было не вырвала банку из его рук.

– Погоди, – сказал доктор Ужнеболит. – Сначала спой.

– Но я не знаю ваших песен!

– Спой земную песню, только погромче. Я тебя прошу и даже умоляю.

Из-за куста выскочила собака. Она встала на задние лапы. В передних она держала гитару.

Алиса не очень хороший певец, но нельзя же отказать хозяевам дома, которые тебя вылечили от ужасной болезни.

– Вы хотите что-нибудь современное, – спросила Алиса, – или вам спеть старинную песню?

Доктор ответил не сразу. Как будто прислушивался.

Потом решительно ответил:

– Что-нибудь горячее, мексиканское! Мы слышали о таком народе, который пляшет и поет.

Алиса было удивилась, ведь отсюда так далеко до Земли!

Но собака, которая уже начала играть на гитаре, негромко сказала:

– Ничего удивительного. К нам привозят мексиканские сериалы. Поэтому мы с интересом следим за жизнью дона Хуана с сеньорой Хуанитой.

Алиса не сразу вспомнила мексиканскую песню. Не так уж часто ей приходится петь, а уж мексиканские песни совсем редко. Но потом она вспомнила, что, когда она была маленькой, домашний робот Поля укачивал ее песней «Кукарача», которая совершенно не годилась в колыбельные, зато нравилась всем роботам.

– «Ах, кукарача!» – начала она, и собака тут же подхватила песню на гитаре, а стая черных орлов спустилась на ветки деревьев и стала покачиваться на ветвях.

Когда Алиса кончила петь, с яблони посыпались небольшие красные яблоки.

– А теперь ешь блины, – сказал доктор.

Но есть было трудновато, потому что орлы тоже стали петь «Кукарачу».

– Не обращай внимания, – сказал доктор. – Наша жизнь имеет преимущества, но и недостатки. Не бывает же, чтобы все было хорошо.

При этих его словах птицы перестали петь и, шумно ударяя крыльями по воздуху, понеслись к облакам, собака перестала играть на гитаре и скрылась в кустах, а солнце зашло за тучу.

Стало темнее. Собирался дождь.

– Доедай быстрее, – попросил доктор, – и пошли в дом.

Алиса положила на тарелку еще три блина и полила их сметаной.

– Скорей! – приказал доктор. – Будет дождь. Она, видите ли, обиделась!

– Кто обиделся? – Алиса уже устала от этих загадок.

– Планета. Не стоило мне о недостатках говорить.

Они только успели войти внутрь больницы, как по стеклам застучали капли дождя.

Алиса доедала блины в кабинете доктора.

Сам доктор стоял у окна, смотрел на газон, на дубок, только что посаженный медсестрой, и напевал себе под нос: «Ах, кукарача, ах, кукарача...»

– Доктор Ужнеболит, – спросила Алиса. – Скажите, а как вы мой насморк вылечили?

– Просто посадили дубок, вот насморк и прошел.

– Я ничего не понимаю, – сказала Алиса. – Может, я совсем глупая стала. А то получается, в огороде бузина, а в Киеве дядя.

– Красиво говоришь, но загадочно, – сказал доктор. – Я не знаю, что делает твой дядя в Киеве. Что такое огород – я слышал, там морковка растет, а что в Киеве растет?

– Арбузы, – сказала Алиса.

– А что такое арбузы?

Алиса не стала дальше объяснять, а сказала:

– Расскажите мне про насморк, и тогда я вам расскажу про арбузы.

– Что ж, справедливо, – ответил доктор. – Ведь сколько планет, столько проблем. Маленькая планетка – маленькая проблемка, а большая планета – жуткая проблема.

– А вы?

– А мы – средних размеров планета. Даже, скорее, небольшая. Хотя и население у нас относительно небольшое. Редкое, можно сказать, население. Правда, раньше было иначе.

И доктор Ужнеболит грустно вздохнул.

– Через шесть минут дождик кончится, – сказал он наконец. – Тогда можешь пойти погулять.

Алиса удивилась:

– Откуда вы знаете, что дождь кончится через шесть минут?

– Потому что, когда планета нами недовольна, она устраивает десятиминутный дождик или еще какую-нибудь мелкую пакость.

– Так не бывает, – засмеялась Алиса.

– У нас все не как у других, – сказал доктор.

Алиса решила не перебивать больше доктора, а то он никогда не раскроет тайны этой планеты.

– Наша история, – сказал доктор, – насчитывает не так много лет. Наши предки прилетели сюда двести лет назад. Они построили города, заводы, дачи и плотины, стали охотиться на оленей, делать сумки из крокодиловой шкуры и гребенки из черепах. Все как у людей!

Тут уж Алиса не выдержала.

– Я с вами не согласна, – сказала она. – На цивилизованных планетах теперь охраняют природу. Потому что человек – это часть природы, и если он загубит речки и моря, то и сам умрет.

– Твоими бы устами да мед пить, – сказал доктор. – Только я думаю, что на твоей Земле не сразу до такой умной мысли дошли.

– Еще как не сразу! – согласилась Алиса. – Некоторые животные умерли, а озера отравились до самого дна.

– То же самое случилось на Унионе, – сказал доктор. – Но у нас все это кончилось куда хуже. Люди начали болеть. И особенно сильно они болели в тех местах, где плохо обращались с природой. А потом начались страшные эпидемии. И против них нельзя было отыскать лекарств. Люди умирали, их становилось все меньше... – Тут доктор замолчал, потом горько вздохнул и добавил: – Мой папа тоже умер. Он был шахтером, и они рыли глубокую шахту к центру нашей планеты, чтобы вытащить оттуда алмазы и золото. И тут порода сжалась, и всех наших шахтеров завалило. Стали рыть другую шахту – и там случилось то же самое. А в третьей шахте уж никто не захотел работать. Шахтеры стали говорить, что сама планета не хочет, чтобы люди так с ней обращались. И еще шахтеры стали рассказывать, что они слышали под землей странные голоса, будто сами скалы пытались что-то сказать людям.

– Это сказки? – спросила Алиса.

– Это не сказки и даже не галлюцинации, – ответил доктор. – Но мы сначала не сообразили, что же происходит. Мы продолжали жить как прежде, только очень сердились на природу. Построим мы плотину, загубим реку, и тут же начинается страшное наводнение, плотину уносит в море, река выходит из берегов и затопляет город...

– Ой, – сказала Алиса. – Я догадалась! Это живая планета!

– Правильно, – ответил доктор. – Вот видишь, ты догадалась, а мы думали, что это самая обыкновенная планета. И продолжали ее мучить.

– А когда же вы догадались?

– Как-то начали мы взрывать скалы, чтобы проложить дорогу. И вот оказалось, что у всех рабочих, которые там трудились, и у всех людей, которые жили по соседству, после взрывов пропал слух. Все оглохли. А потом был еще случай – начали рубить лес на перевале, и у всех лесорубов заболели колени так, что они из дома выйти не могли.

– Почему же планета раньше вам ничего не сказала? – спросила Алиса.

– Она же не человек, – сказала медсестра, которая стояла у дверей и все слышала. – Она как бы спала... и только когда ей стало очень больно, она проснулась.

– Даже тогда мы не догадались, – сказал доктор. – Ну как догадаешься, что планета защищается... Ведь другие планеты не защищаются.

Алиса подумала, что, наверное, доктор не совсем прав. Планета такая большая и так отличается от людей, что мы можем и не догадаться, что она защищается от нас. А если дождик пошел, неужели это планета плачет? А если ветер подул, неужели это планета вздохнула? А может, все планеты живые? Только не всем приходится воевать с людьми, которые там живут.

– Мы догадались, – сказала медсестра, – когда случился потоп.

– У вас был потоп?

– Особенный потоп. Мы в нем сами виноваты.

Доктор взмахнул руками и запел:

Супертанкер «Тамерлан»

Вез мазут из дальних стран,

Налетел на крейсер «Вольный»,

Раскололся пополам.

Медсестра дождалась, когда доктор допел куплет, и подхватила:

– Все море было залито мазутом. На много миль разлилась тонкая пленка. Под ней задохнулись миллионы рыб. Птицы тоже погибли.

– И вдруг во всем мире наступила зловещая тишина! – сказал доктор. – И в этой тишине посреди океана поднялась волна высотой в двадцатиэтажный дом и помчалась к берегу. Люди успели только увидеть зеленую стену воды, как она обрушилась на порт, на город и на окрестные поселки. Почти никто из жителей города не успел спастись. Какое счастье, что за день до этого моя мама взяла меня в горы к тете Магде! Представляешь, мы вернулись обратно – города нет. Мама сначала подумала, что мы сошли с поезда не на той станции. Но оказалось, что дальше нет ни станций, ни рельсов.

Все замолчали. Алиса тоже молчала и ждала, когда же доктор и медсестра кончат переживать и расскажут, чем закончилась эта ужасная история.

А они обернулись к стене. На стене висел портрет мальчика.

Мальчик был очень рыжий, весь в веснушках, глаза у него были зеленые, как трава. Он улыбался.

– Кто это? – спросила Алиса.

– Это Василий дель Базилио, наш президент, – сказала медсестра.

Тут в коридоре послышались громкие шаги, дверь в кабинет распахнулась, и в кабинет вошел, а вернее, вбежал человек, который, судя по всему, не умел ходить медленно.

На вид ему было лет шестнадцать. А может, чуть больше. И он во всем был похож на мальчика, изображенного на портрете. Он был такой же рыжий, веснушчатый и зеленоглазый.

– Привет! – воскликнул он. – Здравствуй, Алиса.

– Здравствуйте, наш президент, – сказали хором доктор и медсестра.

В окне показались рожицы медвнучат, которые стали кричать:

– Да здравствует наш президент Вася!

Президент протянул Алисе руку и сказал:

– Официально меня называют Василием дель Базилио, но на самом деле я остался в сердце тем же Васей, что и пять лет назад, когда я догадался, как люди могут помириться с планетой. Тебя вылечили?

– Да, спасибо, – сказала Алиса.

Президент Вася уселся на стул и попросил всех остальных тоже садиться.

– А вы один ходите? – удивилась Алиса. – Сколько мне приходилось видеть президентов, они все водили за собой охрану.

– От кого же меня охранять? – удивился Вася. – Может, только от учительницы химии, которая меня невзлюбила и на той неделе поставила мне сразу три двойки.

– А вы учитесь? – удивилась Алиса.

– Если мне пятнадцать лет, то приходится учиться. Мне, конечно, хочется отменить все школы, но тогда все догадаются, что я не настоящий мудрый президент, а простой мальчишка, да еще и лентяй.

Все засмеялись, а громче всех смеялся президент планеты.

– Доктор Ужнеболит, – спросил президент. – А у вас компот остался?

– Ох, – вздохнул доктор. Он был расстроен, но пошел к высокому белому шкафу и достал оттуда большую трехлитровую банку с черешневым компотом.

– Вы не думайте, что мне жалко, – сказал доктор. – Но у меня так мало его осталось, а черешня уже сошла.

– Видишь, Алиса, – сказал, улыбаясь, президент, – с кем мне приходится жить и работать. А ведь доктор Ужнеболит – не самый плохой из моих подданных. Я думаю, что мне надо будет ввести монархию, объявить себя королем и ввести смертную казнь и даже каторгу.

– Твои шутки, Василий, мне иногда надоедают, – сказала медсестра. – Я серьезно поговорю с учительницей. Может, тебя придется оставить на второй год.

– Познакомьтесь, – сказал президент. – Это моя тетя, потому что в остальном я остался сиротой.

Они стали пить компот, который оказался очень вкусным, а президент Василий дель Базилио рассказал Алисе, как он стал президентом.

– Это случилось, – сказал он, – после того, как я разгадал тайну планеты и даже с ней подружился. Но сначала я стал сиротой, потому что мои папа и мама погибли во время морского потопа. И я был очень зол на планету, которая так жестоко губит людей. Меня отправили к прадедушке, который жил в горах. В той деревне жило несколько стариков, которые за свои сто лет ни разу ничем не болели. Я стал их спрашивать, наверное, вы пьете козье молоко и едите овечий сыр? Ничего подобного, ответили мне старики, мы пьем что придется, но чаще всего пиво и кофе без молока, едим чего захотим, даже ездим в соседние деревни в гости. Я тогда спросил стариков, чем же они отличаются от других людей. А они мне ответили – лесом!

Доктор повторил:

– Лесом!

– Это же надо, – сказала медсестра. – Ну и племянник у меня! Сразу задал самый главный вопрос. И получил самый главный ответ.

– И тогда старики повели меня в лес. Лес начинался сразу за деревней, на месте, где еще недавно была пустошь. Лес был молодой, просторный и веселый. На ветвях деревьев пели птицы, а под деревьями росли рыжики и земляника.

– Я там была, – сказала медсестра. – И подтверждаю слова моего племянника. А теперь такие леса растут у каждого города.

– Подожди, тетя, – остановил ее президент. – Не путай. Дай мне все рассказать Алисе по порядку. Хоть Алиса и великая путешественница, ей не все известно. Я хочу, чтобы она в своих записках обязательно упомянула о нашей планете Унион. Наверняка у других народов бывают такие же проблемы. Пускай учатся.

– Пускай учатся, – согласился доктор.

– Оказалось, что еще до моего приезда, а можно сказать, совсем давно, у одного из стариков, у дяди Мухтаба, заболела нога. И он подумал, дай-ка я посажу за деревней дерево, а то ноги совсем отнимутся и мне уже никогда не посадить дерева. Так он и сделал. Пошел на пустошь и посадил дерево. Нога тут же прошла. Посмеялся старик, который тогда еще не был стариком, и рассказал об этом своему соседу. А у соседа голова болела, спать не мог. Вот сосед и посадил ореховый куст. Голова тут же прошла. С тех пор все жители этой деревни ухаживали за своим лесом. И стоило кому-то заболеть, он сажал еще одно деревце.

– Все не так просто, – вмешалась тетя-медсестра. – Старики узнали, что теперь они тоже связаны с жизнью своего леса. Однажды пришли туда туристы, разожгли костер, стали рубить молодые деревца, чтобы сделать колышки для палаток. А у стариков в деревне тут же началась эпидемия чесотки, коклюш, лихорадка... Они догадались, что случилась беда с лесом. И кинулись туда. Кинулись, а в лесу безобразничают туристы. И тогда старики догадались, что мало посадить дерево, его еще надо беречь.

– Должен сказать, что я был неглупым мальчишкой, – сказал президент. – И я задумался, может быть, это сама планета хочет нам сказать: давайте дружить! Давайте заботиться друг о друге. Но, конечно, я был тогда еще почти обыкновенным мальчиком. Я начал думать, но потом побежал играть в футбол и не додумал до конца.

– Вскоре нашего Васю отдали в детский дом, – сказала медсестра.

– Вскоре меня отдали в детский дом, – согласился президент Василий дель Базилио. – Это был самый обыкновенный детский дом. Он стоял за городом. И у нас в детском доме был класс глухонемых детей. Как я приехал в детдом, то увидел, что вокруг него все забросано консервными банками, обертками от сникерсов и памперсов. Мне стало противно смотреть на это безобразие. Я пошел к директору и говорю: почему мы живем в такой грязи? А директор мне говорит – денег нет, чтобы дворников нанимать. А я говорю – позовите детей, дети сами все сделают. А директор только смеется. Ну ладно, думаю. Пошел я по палатам, поднимаю ребят и говорю им: кто хочет получить велосипед, кто хочет исполнения небольшого желания, пойдет с утра на большую уборку. Некоторые посмеялись надо мной, некоторые задумались. Ведь я умею людей уговаривать, иначе как бы мне стать президентом целой планеты уже в тринадцать лет? И два года продержаться на посту, который хочется получить многим взрослым.

С рассвета я вывел детей на большую уборку. Мы вырыли ямы для мусора, мы собрали все бутылки и бумажки, мы сделали клумбы и грядки для цветов, мы даже очистили от гадости пруд на территории нашего детского дома. И я должен сказать: до того момента три дня лил холодный дождик, а когда мы начали трудиться, вышло солнце. И больше того, оно не заходило, пока мы не кончили работать, и висело точно над головой.

– Другими словами, – добавил доктор, – планета перестала вращаться, чтобы детям было удобнее работать. Это ненаучный факт, но факт.

– Так и было, – сказал президент Василий, – и я должен признать, что постепенно, один за другим к нам присоединялись преподаватели, даже бухгалтер и истопник. Только директор не сдался и остался сидеть в своем кабинете. Наконец мы оглянулись вокруг и поняли – все убрано, все чисто, все замечательно. И мы увидели сказочное зрелище: на вскопанных нами грядках и клумбах у нас на глазах появились зеленые ростки. И начали распускаться цветы.

– А когда вы вернулись в дом... – поторопила рассказчика Алиса, – что там было?

– Как и договаривались, – засмеялся Василий дель Базилио. – У каждой кровати стояло или лежало то, что воспитанник детдома хотел получить. Или велосипед, или ролики, или новая фуражка, или кроссовки – каждому по желанию. И кто это мог сделать?

– Ты подумал, что директор, – подсказала медсестра.

– Я сомневался, что это мог сделать директор, он был слишком плохим человеком. Но надо было проверить. Я пошел к директору и спросил его, подарил ли он нам по велосипеду? Директор начал на меня кричать и выгнал из кабинета. И я понял, что он ни при чем. Да и воспитатели подтвердили. Они тоже получили от кого-то неплохие подарки, но точно знали, что не от директора, который скорей лопнет, чем сделает что-нибудь для других.

– Ты понимаешь, откуда были подарки? – спросила медсестра.

– Я думаю, что эти велосипеды подарила планета, – сказала Алиса. – Я бы на ее месте поступила точно так же. Но только я не понимаю, откуда планета взяла велосипеды.

– Молодец, Алиса! – воскликнул юный президент. – Я не сразу догадался, что планета не умеет делать велосипеды и кроссовки. Конечно же они пропали со склада! Но хитрая планета не хотела, чтобы у меня или детдомовцев были неприятности. Она лишила кладовщиков памяти на тот день. И все обошлось.

– А помнишь, президент говорил, что в детдоме был класс глухонемых детей? – спросил доктор Ужнеболит.

– Ах, да! Совсем забыл сказать: той же ночью, когда все наконец-то накатались на велосипедах и роликах и заснули, вдруг мы слышим – где-то рядом поет хор.

Мы вскочили, побежали на лужайку перед домом. И видим. Стоят глухонемые ребята и поют хором песню: «Нам нет преград, ни в море, ни на суше, нам не страшны ни льды, ни облака...»

И доктор Ужнеболит, который знал все стихи и песни, потому что это помогало ему составлять кроссворды, подхватил:

Лучше ребят

Настойчивых и дружных

Ты не найдешь

Нигде и никогда!

– А над лужайкой, на которой стояли и пели глухонемые ребята, летали черные орлы и кидали им в руки сладкие сливы, – сказал Василий. – И вот тогда, когда все кричали: «Ах, какое чудо!», я понял, что никакого чуда нет. Просто планета Унион более живая, чем другие планеты. И когда ей больно, она делает больно людям, которые в этом виноваты. А когда ей хорошо, она говорит спасибо.

– Планета оказалась лучше людей, – сказала медсестра. – Она не стала нам мстить. Как только она поняла, что мы хотим жить с ней дружно, она стала нам помогать.

– Ясно, – сказала Алиса. – С тех пор вы стали думать, прежде чем делать.

– Ура, Алиса! – воскликнул президент Василий дель Базилио. – Я могу тебя взять в вице-президентки. Ты быстро и правильно думаешь. Да, мы стали рассуждать, прежде чем делать. Но оказалось, что не все так просто. Без помощи планеты нам бы никогда не справиться.

– Когда пришел мальчишка, – сказал доктор, – да еще рыжий! и стал всех учить, то многие взрослые, солидные люди закричали, что он глупый хулиган, которого надо выслать с планеты.

– Чаще всего это были те люди, которым было невыгодно дружить с планетой, – добавила медсестра. – Это были директора заводов, которые отравляли воздух, это были браконьеры, которые уничтожали рыбу, это были торговцы ценными породами дерева... Оказалось, что таких людей немало!

– Но в конце концов мы победили! – сказал Василий дель Базилио. – Меня избрали в президенты, и мы забыли, что такое опасные болезни и стихийные бедствия. Конечно, бывает, кто-то из нас недоволен, а то и планета обидится. Но мы всегда можем договориться. Планета, дружище, подтверди!

И в ответ на просьбу президента в раскрытое окно влетела большая золотая бабочка и села на плечо Васе.

Вася погладил бабочку по голове, и она засвистела, как маленькая птичка.

Алиса теперь поняла, почему ее насморк вызвал здесь такую тревогу. Ведь планете было страшно, когда Алиса чихала, и она вздрагивала от неожиданности. А что значит, когда планета вздрагивает? Это значит, что происходит небольшое землетрясение.

Алиса догадалась, почему доктор уходил внутрь большого дуба – он советовался с планетой, как лучше вылечить Алисин насморк. А потом медсестра, медбратья, медплемянник и медвнучата посадили дубок – и тут же Алиса выздоровела. Значит, это было правильное лечение!

И как бы угадав, о чем она думает, доктор Ужнеболит сказал:

– Нам оказалось не так легко справиться с твоим насморком. Болезнь для нас необычная, случай тяжелый... пришлось подумать!

Президент Василий встал и протянул Алисе руку.

– Рад был познакомиться. Мне пора возвращаться в мою контору. У меня немало работы, к тому же и в школу надо ходить, и спортом заниматься.

Алиса с медиками пошла проводить президента.

Его ждала повозка, запряженная вороной лошадкой.

– Конечно, у нас есть автомобили и самолеты, – сказал президент, – но я предпочитаю экологически чистый транспорт.

Он взобрался на облучок, взял в руки поводья, но в этот момент сверху опустился серый вертолет. В нем открылся люк, и оттуда высунулось злое лицо усатого мужчины в черной шляпе.

– Ты узнаешь меня? – воскликнул усач, стараясь перекричать шум вертолетного мотора. – Посмотри на меня! Пришел твой последний час!

– Ой! – воскликнула медсестра. – Это директор детского дома! Он был соперником нашего Васи на президентских выборах!

Директор направил на Васю ствол гранатомета.

Вася не стал терять время даром и крикнул лошадке, чтобы не задерживалась.

Алисе показалось, что он не успеет ускакать. Да и как на лошади убежишь от вертолета!

Но в этот момент могучий черный орел спикировал с неба и грудью ударил по гранатомету.

Ствол гранатомета повернулся кверху, и выстрелом разнесло винт вертолета.

Орел упал на землю.

Вертолет пролетел еще несколько метров и тоже рухнул вниз.

Ослепительный столб огня поднялся на том месте.

Президент соскочил с повозки и побежал к упавшему вертолету.

Доктор догнал юношу и крепко его схватил.

– Это опасно! – кричал он. – Не смей, Вася!

Они покатились по земле.

Когда Алиса подбежала к ним, Василий горько плакал.

– Я уйду из президентов, – повторял он. – Я не хочу, чтобы погибали люди.

– Никуда ты не уйдешь, – сказала медсестра. – Мы и планета очень на тебя надеемся.

Алиса подошла к орлу, который пожертвовал собой, чтобы спасти Васю. Ей было ясно, почему президенту здесь не нужны охранники и телохранители.

Орел был жив.

Алиса осторожно подняла его голову, положила себе на колени и погладила.

– Пииить, – сказал орел.

Медвнучата уже несли чашку с водой.

* * *

На следующий день доктор Ужнеболит взял Алису с собой в полет над планетой.

Полетели они на воздушном шаре.

Планета, конечно же, догадалась, что Алиса с доктором хотят побольше увидеть. Поэтому в небе не было ни облачка, ветер был теплый и попутный. Если внизу не было ничего интересного, то шар несся со скоростью самолета, а когда появлялось на что поглядеть, то ветер стихал и шар еле плыл над городом, озером или островами в океане.

Они посмотрели на горы, реки, поля, потом вылетели к берегу моря. Там Алиса увидела город, который несколько лет назад был разрушен громадной волной. После этого страшного бедствия его не стали восстанавливать, а вместо него вдоль берега построили несколько городков. Эти города состояли из небольших белых домиков, окруженных садами и виноградниками. Они были такими чистыми, что даже сверху было ясно, что их жители даже бумажек не кидают на мостовую.

– Интересно, – сказал доктор Ужнеболит, – что море кормит жителей этого города свежей рыбой. Вон видишь на берегу бассейн? Море каждый день выкидывает туда столько рыбы, сколько нужно жителям города на обед.

Тут шар пошел вниз и замер над самой водой.

Алиса удивилась: почему планета так сделала? Что она хочет показать?

И скоро поняла, в чем дело, – оказывается там, внизу, шли соревнования. Дети верхом на дельфинах неслись к скалам, торчащим из воды. А на берегу шумели, кричали и веселились их болельщики – родители и друзья. И никто за детей не боялся.

Вечером доктор привез Алису обратно, и она решила погулять.

Скоро она вышла на берег озера.

Было тепло и тихо.

Солнце уже село. Далеко-далеко пел соловей.

Алиса подумала: наверное, все планеты живые. Но не как люди, а по-своему, по-планетному. Только люди не всегда это понимают, а планеты не всегда умеют или хотят в этом признаться.

И бывают из-за этого трагедии. Иногда люди уничтожают планету – на ней ничего не остается живого. Но тогда и люди погибают. Ведь планеты защищаются, как могут. Хорошо еще, что здесь, на Унионе, люди вовремя спохватились.

Вдруг Алиса услышала шорох.

Из густых кустов, что росли повыше на откосе, выскочила кенгуру. Она в два прыжка оказалась возле Алисы.

Кенгуру запустила лапу в карман на своем животе и вынула оттуда книгу. Книга была старая, потрепанная.

Кенгуру протянула Алисе книгу, а сама уселась неподалеку.

Алиса раскрыла книгу.

На первой странице было написано:

М. Ю. Лермонтов

СТИХОТВОРЕНИЯ

– Спасибо, – сказала Алиса. – Я эту книгу уже читала.

Над ней пролетела чайка.

– Читай! – крикнула чайка пронзительным голосом.

Из моря высунулась голова кита. Кит тоже хотел послушать стихи Лермонтова.

Алиса увидела, что одна из страниц заложена зеленым листом.

Она раскрыла книгу на этой странице. Там было напечатано стихотворение «Парус». Очень красивое стихотворение.

Уже стемнело, и Алиса приблизила книгу к самым глазам. Как жаль, подумала она, что я не помню его наизусть. Даже стыдно перед этой планетой.

– Темно, – сказала Алиса. – Давайте я вам утром прочитаю.

Кенгуру отрицательно помотала головой.

И тут начало светать.

Алиса увидела, как в том месте, где опустилось Солнце, разгорается розовое небо.

И вдруг над морем показался край Солнца.

Еще минута – и солнце вновь взлетело на небо.

Заблестели искры на верхушках волн, запели птицы, которые решили, что уже наступило утро.

– Ну, ты молодец! – рассмеялась Алиса.

Она стала читать стихотворение:

Белеет парус одинокий

В тумане моря голубом.

Что ищет он в стране далекой?

Что кинул он в краю родном?

Играют волны – ветер свищет,

И мачта гнется и скрипит...

Увы! Он счастия не ищет

И не от счастия бежит!..

Когда Алиса кончила читать, загудел ветер, и деревья захлопали ветками, словно стучали в ладоши.

Солнце медленно опустилось обратно в море, птицы замолкли, кенгуру протянула лапу и взяла у Алисы книгу.

Алиса пошла к дому доктора.

Перед ней летели стаей светлячки, чтобы освещать дорожку, а кукушка куковала без передышки до самого дома.

Сто двадцать шесть раз!

В кабинете доктора горел свет. Он сидел за столом и писал.

Он услышал, что Алиса вернулась, и спросил:

– Алиса, ты не брала случайно книжку стихотворений Лермонтова? Я ею очень дорожу. Мне ее подарила мама по случаю благополучного окончания третьего класса.

Алиса не успела ответить, потому что в открытом окне кабинета появилась лапа кенгуру с зажатой в ней книгой стихов.

Лапа положила книжку на стол.

– Спасибо, дружок, – сказал доктор, который не видел кенгуру, – ты никогда не догадаешься, чем мне так дорога эта скромная книжка. А дорога она мне тем, что именно благодаря ее стихотворению я придумал свою первую шараду. Хочешь послушать?

Алиса и ответить не успела, как доктор уже начал читать шараду вслух:

– Мое первое – лес, а второе:

Ваш покорный слуга в том лесу.

Что воскликнет он, встретив лису, —

Это третий мой слог. А все вместе —

Небольшая поэма о чести.

Доктор Ужнеболит перевел дух и замолчал. Он, видно, ждал, что Алиса попытается разгадать шараду, у нее ничего не получится и она прибежит к нему за помощью.

Алиса, как и вы, мой дорогой читатель, разгадала шараду в первые две минуты. Но не спешила с ответом.

– Ну что, что? – спросил доктор. – Почему задумалась? Неужели не догадываешься?

– Почему не догадываюсь, – возразила Алиса, – очень даже догадалась. Только не знаю, какой приз.

– Зачем тебе приз? – удивился доктор. – Ты сама приз!

– Тогда не буду разгадывать.

– Это что же получается? Неужели на Земле все дети такие испорченные?

– И еще хуже бывают, – сказала Алиса.

– Значит, не догадалась?

– Почему не догадалась? Первый слог – «бор». Второй слог – «один». Потому что вы в лес один пошли, а когда увидели лису, то сказали: «О». А все вместе это поэма Лермонтова «Бородино». «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французам отдана?»

– Ну вот, – расстроился доктор. – Ты, наверное, подслушала, когда я репетировал.

– Но меня же не было на вашей планете! – воскликнула Алиса.

– Не знаю, не знаю, я уже давно ничего не знаю! Ты всегда могла сговориться с планетой, и вы замыслили какую-нибудь каверзу. Ложись спать, Алиса, – сказал доктор. – Некогда мне с тобой рассусоливать. Я обещал к завтрашнему дню в детскую газету придумать кроссворд про насекомых. А это нелегкая работа.

– Сейчас иду, – сказала Алиса. – Только я хотела задать один вопрос.

– Задавай. И попрошу быстрее.

– Как там Василий дель Базилио, ваш молодой президент? Он справляется с работой?

– У него неприятности. Он подал в отставку, – сказал доктор.

– Что случилось?

– Он опять получил двойку по химии. И решил, что недостоин управлять планетой, если им недовольна учительница.

– И что же?

– Парламент не принял отставку президента, но вынес ему строгий выговор. И самое последнее предупреждение. Это чуть было не кончилось трагически.

– Что же случилось?

– Президент страшно расстроился, потому что последнее предупреждение парламента означает, что президенту до конца недели запрещено есть мороженое. И тогда планета...

– Она что-то сделала с учительницей?

– К сожалению, ты, Алисочка, права. Куда-то делись сразу три ступеньки из лестницы, по которой спускалась учительница химии, и она провалилась на этаж ниже.

– И разбилась?

– Президент Василий дель Базилио подозревал, что так может случиться. Он успел подхватить учительницу на нижнем этаже. Учительница отделалась испугом, а президент синяками. Только прошу тебя – никому ни слова! Это государственная тайна.

– Понимаю, – согласилась Алиса. – И в самом деле, несерьезно, когда президент планеты ловит учительниц химии. А что сказала учительница?

– Учительница велела президенту завтра с утра прийти на дополнительные занятия. Поэтому пришлось отложить совещание по сельскому хозяйству и прием делегации писателей с планеты Паталипутра.

Алиса улыбнулась и пошла спать.

X