Лев Евдокимович Балашов - Мысли о религии

Мысли о религии   (скачать) - Лев Евдокимович Балашов

Лев Евдокимович Балашов
Мысли о религии

Основной порок, лежащий в основе всей церковной системы, — это непризнание прав любой способности человеческого духа, особенно же первейшей среди них — разума; а если разум не признан и не понят церковной системой, то система церкви не может быть не чем иным, как системой презрения к людям.

Гегель[1]

Никто из верующих не прибегает к философии: он не нуждается в ней; никто из действительно философствующих не религиозен; он ходит без помочей, — подвергаясь опасности, но свободно.

А. Шопенгауэр[2]

Религия нужна слабым; сильным она ни к чему.

И.П. Павлов


Как я понимаю религию?

Религия является особым типом общественного сознания, воли и бытия. Она — коллективное верование. Как общественное сознание религия выступает в виде веры в сверхъестественное, прежде всего, в бога (богов). Как общественная воля религия выступает в виде тех или иных норм-правил поведения, частью моральных, частью правовых, частью сугубо религиозных. Как форма общественного бытия она выступает в виде системы обрядов и религиозных действий (молитв, крестного знамения, поста и т. д.)

Религиозная вера— это детское сознание взрослого человека. В самом деле, центральным пунктом религиозной веры является вера в бога. А что такое вера в бога? — Не что иное как экстраполяция детского сверхуважения-сверхобожания родителей на отношение к воображаемому существу — богу, небесному отцу-вседержителю. Детское сознание ребенка, видящего в родителях, в отце и матери всемогущих существ, бесконечно любящего и боящегося их, сохраняется у некоторых взрослых в виде веры в бога — небесного отца-вседержителя. Это одно из проявлений инфантилизма взрослых.

Кстати, сами проповедники религии не стесняются говорить о детскости как черте истинно религиозного сознания. В Новом Завете читаем: «Кто не примет Царство Божие как дитя, тот не войдет в него». В картине М. В. Нестерова «Душа народа» мальчик идет впереди народа. Этим религиозно настроенный художник хотел выразить мысль, что путь взрослым указывает ребенок, что взрослыми должно руководить детское сознание.

Инфантилизм, детскость взрослых — весьма распространенное явление. Оно, с одной стороны, постоянновозобновляется благодаря воспроизводству новых и новых взрослых с такими особенностями психики-сознания-поведения, а, с другой, поддерживается всякими лидерами (начальниками, командирами, руководителями вплоть до государственных деятелей), поскольку взрослыми с детским сознанием легче управлять.

Инфантилизм взрослых выражается прежде всего в несамостоятельности. Последняя как медаль имеет две стороны: безусловное некритическое подчинение-поклонение одному (своему) и безусловное отвергание, неприятие другого (чужого). Это как раз мы наблюдаем в поведении верующего. Верующий некритически-сверхположительно относится к своей религии и сверхкритически-сверхотрицательно к чужой религии, вообще к другим взглядам-представлениям-поведению.

Истинно взрослый, зрелый человек не нуждается в вождях, ни небесных, ни земных.[3]

Как социальное явление религия выполняет три основные функции: функцию утешения — для нуждающихся и страдающих («Христос терпел и нам велел», обещание райской жизни за гробом), функцию устрашения — для недовольных и дерзких («Бог накажет», «Бог гневается», обещание адских мук после смерти, «геенны огненной», «плача и скрежета зубов», страшного суда) и функцию заместителя любви— для всех, кто испытывает недостаток в реальной любви («Бог есть любовь»). Во всех этих функциях имеет место иллюзорное замещение реальных чувств и действий: иллюзорное утешение, иллюзорное устрашение, иллюзорная любовь.

Потеря близкого человека — безутешное горе. Религия наперекор реальности смерти утешает: душа бессмертна и поэтому близкий человек по-настоящему не умер, что его душа попала в рай и т. д. и т. п.

Человек способен к асоциальному поведению (хулиганство, подлость, преступление, бунт и т. п.). Религия устрашает: бог всё видит, бог накажет, перспектива адских мучений после смерти или страшного суда.

Человек испытывает недостаток реальной любви. Религия предлагает вместо реальной любви любить фантомы — бога и все его иллюзорное окружение (ангелов, богоматерь).

Религия во многом — духовный наркотик. Она уводит человека из мира реальности в мир иллюзий. Вместо реальной жизни, борьбы и любви она предлагает жить в мире фантомов, бороться с фантомами и за фантомы, любить одни фантомы и ненавидеть другие.


Религиозная вера и разум

Религия ставит веру выше разума.[4] Это противоестественно, это всё равно, что утверждать, что не мозг управляет организмом, а сердце или какая-либо другая его часть. Слово «голова», это материальное воплощение разума, наверное, на всех языках означает нечто главное, возглавляющее, головное и т. д. От него происходят выражения «глава семейства», «городской голова», «глава администрации», «глава правительства, государства». Русская пословица «хлеб — всему голова», выражения «голова на плечах», «без царя в голове» и десятки других подобных выражений опираются на этот главный смысл слова «голова».

Вера, как и разум, тоже «находится» в голове. Но не она главная в ней. Именно разум — главноуправляющий поведением человека. Это давно выяснили ученые. В мышлении как в фокусе сходятся все составляющие человеческой психики: и чувства, и воля, и сознание, и всё, что мы называем душой, духом.


Религия и свободомыслие несовместимы

Религия существенно ограничивает свободу мышления. Это ограничение проявляется прежде всего в том, что она объявляет высшим авторитетом не разум, а догмы веры, зафиксированные в том или ином священном писании. Всё, что противоречит этим догмам, неприемлемо для религиозно настроенного человека. Получается, что не разум, не рассудок, не ум командует, а разумом, рассудком, умом командуют. Вера как бы говорит разуму: это можно, а это нельзя. Из помощника разума, каковой она должна быть по естеству своему, вера превращается как бы в «разум» разума, в верховного судью разума.


Вера и сомнение

Религиозная вера — это преувеличенная, гипертрофированная, абсолютизированная вера. Она значительно ограничивает, если не заглушает, критическую составляющую человеческого мышления. Верующий человек готов поверить во всякую чепуху. Прав был Тертуллиан, когда утверждал: «верую, ибо абсурдно». Религиозная вера — это, в сущности, слепая вера.

«Сатана — вот постоянный источник сомнения» «Нам не престало сомневаться. Сомнение против нас». «Как нам предохраниться от сомнений?». «Победить сомнение». «Борьба с сомнениями». «Вера — твердое убеждение человека в чем-либо» и т. д. и т. п. Вот что говорят обычно религиозные проповедники (приведенные высказывания взяты из телевыступления доктора богословия Чарльза Стенли «Как бороться с искушениями» 26 октября 1997, кабельное телевидение). Они по-существу отрицают, третируют одну из важнейших составляющих человеческого мышления. Для них сомнение — враг, сатана. Это их отрицание положительной силы сомнения противоречит естественным законам человеческого поведения. Ведь сомнение — необходимый элемент во всех делах, где есть неопределенность, где присутствует риск. А таких дел большинство! Человек несомневающийся, лишенный сомнения — обречен. Такой человек крайне негибок, хрупок как хрупко очень твердое тело. Либо он должен избегать малейшего риска, малейшей неопределенности в делах, либо он рискует быстро «сломать шею». Сомнение — это ответ на объективную неопределенность ситуации, на объективную необходимость постоянного выбора между различными вариантами, различными путями-дорогами. Человек в сущности всегда — этакий витязь на распутье. Перед ним море вариантов, он может поступать так или эдак. Здоровый скепсис всегда на вооружении у разума. Это защищает его от скоропалительных решений, а человека от необдуманных действий.[1]


Глупость религии

Чтобы поглупеть, начните верить

Б. Паскаль

Верующие фактически исповедуют неразумие, глупость. В одном из рассказов Горького есть такой диалог:

«Кто больше знает: дураки или мудрецы?

— Дураки. Мудрецы во всем сомневаются».

Верующие именно такие: они всё знают и ни в чем не сомневаются.

Религия оглупляет. Служители церкви вольно или невольно оглупляют народ. Вот пример: по ОРТ (1-му каналу телевидения) утром 7 января 1999 г. выступает священник и говорит буквально следующее: «один акробат так умилился ликом божьей матери на иконе, что не зная как выразить это умиление стал перед ней совершать акробатические упражнения. Божья матерь сошла с иконы и вытерла ему пот». И такими россказнями священнослужители потчуют простых людей.

Священнослужители не оригинальны в своих россказнях. Библия дает массу примеров нелепостей и глупостей. Взять хотя бы такое заявление Иисуса Христа: «У вас же и волосы на голове все сочтены» (Матф., 10: 30). Подумайте хорошенько, зачем богу считать волосы у людей?! Ему что, нечем заниматься? И вообще какой смысл в этой процедуре? Только лишь доказать, что все мы в полной, абсолютной зависимости от бога?! Не бессмыслица ли это? Что же, каждый наш чих, каждое ковырянье в носу, каждое спотыканье и т. п. — всё это по воле бога и тщательно учитывается им? Эти слова Иисуса Христа могут подействовать лишь на малых детей или на очень наивных и пугливых людей.

Глупость религии от того, что она сама — воплощенная глупость человечества, иными словами, совокупная, организованная, институциализированная глупость. Бороться с такой глупостью очень трудно, поскольку она поддерживается коллективной волей людей.


Религия — антинаука

Религия не просто ненаучна, вненаучна, а антинаучна, агрессивно настроена против научного знания, мракобесна по сути. Например, Библия рассказывает о всяких чудесах, нарушающих законы природы. Иисус Навин якобы остановил солнце («И остановилось солнце, и луна стояла…» — Навин, 10; 13). Иисус Христос превратил «5 хлебов и 2 рыбы» в многие тысячи хлебов и рыб, накормив ими «5 тысяч мужей» и наполнив ими еще «двенадцать коробов» (Марк, 6; 41–44), ходил по воде «аки по суху» (Марк, 6; 48–51), в одно мгновение превратил воду в вино, оживил умершего Лазаря, труп которого разложился и смердил. Это всё чудеса, противоречащие элементарным научным представлениям.

А что стоит история с сотворением мира и человека богом?! Ученые на протяжении столетий по крупицам собирают факты, информацию об эволюции нашей части Вселенной, о происхождении жизни на Земле, о становлении живой природы, о происхождении человека. Наукой установлено множество бесспорных фактов, которые камня на камня не оставляют от библейских сказок о происхождении мира и человека. И что же? Проповедники религии продолжают повторять эти сказки так, будто они вовсе не сказки, а быль, истина. Какое смятение в головы людей они вносят этими якобы былями! Ведь современный человек уже в школе получает минимум научных знаний о себе и о мире. Как он может совместить эти библейские легенды с научными представлениями?! Остается ему либо не доверять науке, либо плюнуть на логику и принять обе противоречащие версии происхождения мира и человека. И тот и другой вариант губителен. Недоверие к науке ведет к обскурантизму, к диким, невежественным представлениям. Принятие же обеих версий означает скорую или медленную смерть логического мышления. Алогизм в практическом плане ведет к тому, что можно говорить и делать всё, что угодно. Это либо сумасшествие, либо легкомыслие и безответственность.

Рассказывая о чудесах и тому подобных явлениях сторонники религии этим прививают неискушенным людям неуважение к науке, научному знанию. А от неуважения к ненависти и мракобесию один шаг.

В прошлом ученых служители религии сажали в тюрьмы, сжигали на кострах, подвергали разным гонениям. Сейчас этого нет. Открытая агрессия против науки, ученых сменилась неявной или завуалированной агрессией: в виде борьбы с абортами, выступлений против экспериментов по клонированию человека, распространения антинаучных представлений в системе образования, через средства массовой информации, шельмования всех, кто не верит в бога и доверяет только науке.

Религия спекулирует на незнании. Чем меньше мы знаем, тем больше испытываем тревогу, страх, неуверенность в себе, тем легче верим во всякие небылицы и вымыслы. «Кто ничего не знает, тот вынужден всему верить» — говорил Эбнер-Эшенбах.

* * *

Сейчас, в ситуации религиозного бума, переживаемого Россией, некоторые философы и ученые пытаются навести мосты между религией и наукой, возрождают теорию двойственной истины, говорят о многознании (разном знании об одном и том же). Появился даже журнал под таким названием («Полигнозис»). Что на это можно сказать? Если всё истинно, то истинна и ложь, т. е. всё ложно. Об этом говорил Аристотель еще 2300 лет назад: «Кто объявляет все истинным, тем самым делает истинным и утверждение, противоположное его собственному». Не может быть двух разных истин об одном и том же и не может быть двух разных знаний об одном и том же. В современном обществе именно наука олицетворяет собой познавательную мощь человечества. Все остальные формы общественного сознания занимаются чем угодно, но только не производством знания. Поскольку религиозные деятели и всякие мистики претендуют на владение истиной (отличной от научной), они тем самым вступают в конфликт с наукой, что бы там они не говорили. Вот почему религия — антинаука.


Религия против философии

В Новом завете читаем: «Смотрите, (братия,) чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (К колоссянам, 2; 8). Я впервые узнал об этом совете апостола Павла «не увлекаться философиею» 7 января 1999 г. от двух девушек, которые на рынке возле ст. метро распространяли очередной номер журнала Свидетелей Иеговы «Пробудись!» Разговорился с ними и одна из них, узнав, что я философ, открыла Библию и зачитала указанный отрывок из послания апостола Павла. Этим она продемонстрировала как верующие относятся (или должны относиться) к философии. Мне было грустно слышать от девушек такие слова в адрес философии. Ничего не поделаешь, Библия продолжает и сейчас делать свое черное дело. Конечно, девушки — начетчицы и вряд ли по-настоящему понимают то, что цитируют. Ведь по большому счету они и подобные им верующие отвергают с легкостью необыкновенной право на существование целой отрасли культуры, приравнивая ее к болтовне, к пустословию или, как они выражаются, к пустому обольщению.

Апостол Павел точен: он указывает на два источника философствования: предание человеческое и стихии мира. Под преданием человеческим он скорее всего имел в виду книги античных (дохристианских) философов и свидетельства о них различных доксографов. Под стихиями мира он имел в виду чувственный опыт как основу научных изысканий и философских размышлений. В сущности в указанном фрагменте послания апостол Павел говорит не только о философии, но и о науке, поскольку именно наука непосредственно занимается исследованием стихий мира. Вот вам завет одного из столпов религиозной веры: сторонитесь философии и науки, поскольку они не «по Христу», вне христова учения.

Интересен аргумент, к которому прибегает апостол Павел. Он считает, что именно в Христе «сокрыты все сокровища премудрости и ведения» (Там же. 2; 3). Вся премудрость и всё ведение, т. е. вся философия и вся наука, — в Христе. А вне Христа они лишь «пустое обольщение», имеющее «вид мудрости» (Там же. 2; 23).

К чему приводит такое пренебрежение философией и наукой, можно видеть на примере «умников», о которых с горькой иронией писал М. В. Ломоносов: «Оным умникам… легко быть философами, выучась наизусть три слова: бог так сотворил, и сие дая в ответ вместо всех причин.» (М.В.Ломоносов. Избр. филос. произв. М., 1950. С. 397). Ведь в сущности религия выступает против фундаментальных человеческих качеств — любознательности и любопытства, против потребности в истине и знании.


Религия против логики

Верую, ибо абсурдно

Тертуллиан

Апологеты и защитники религии пренебрежительно относятся к логике. Тому есть много свидетельств.

Резюме пренебрежительного отношения — в знаменитом высказывании Тертуллиана, одного из отцов церкви: «Верую, ибо абсурдно (credo guia absurdum)". Данное высказывание — циничная констатация того, что религиозная вера сплошь и рядом нарушает логические законы тождества и запрета противоречия.

Специалист по логике А. И. Уемов пишет: «Много противоречий содержится в сказаниях, легендах и религиозных сочинениях. В одной мордовской легенде, повествующей о сотворении мира, рассказывается следующее.

«Бог шел по морю и думал, как сотворить мир, думал, и ничего не придумал, тогда он рассердился и плюнул. Сейчас же возник диавол. Бог велел ему погрузиться в море и достать со дна кусок земли. Диавол достал, и мир был сотворен из этого куска» (К. Ф. Жаков. Логика, Спб, 1912. С. 4).

Итак, когда-то мира не было, но была вода и земля. Но если существовала вода и земля, то существовал и мир. Следовательно, здесь одновременно признаются истинными два противоречащих суждения: «мира не было» и «мир был», года как, согласно закону исключенного третьего, истинным может быть только одно из них. Вся религиозная литература изобилует подобного рода нелогичностями (курсив мой — Л.Б.). Особенно много противоречий в Библии. Бог все прощает, и вместе с тем создает ад, где вечно мучаются души грешников. А эти грехи опять-таки возникли по воле бога, без которого «ни один волос не упадет с головы». Уже в VIII веке один ученый насчитал в Библии несколько сот противоречий. Но, несмотря на это, религии удавалось и все еще удается убеждать отдельных людей. Если бы они лучше разобрались в логике, конечно, было бы значительно труднее убеждать их в истинности всякого рода вопиющих нелепостей.»[5]

Также пренебрежительно религия относится к закону достаточного основания. Не случайно религиозную веру называют слепой. Закон достаточного основания утверждает, что всякая правильная мысль должна быть обоснована другими мыслями, правильность которых доказана практикой. Когда мы утверждаем что-то, то мы не должны делать это голословно, а обязаны обосновать наше утверждение, доказать его правильность. Закон требует обоснованности, доказательности, то есть связи любой мысли с действительными фактами, примерами из реальной жизни, а также с научно обоснованными законами, теоретическими положениями. Он предостерегает против необоснованных, декларативных суждений, «волевых» решений, слепого преклонения перед авторитетами.

Так вот, бездоказательность характерна для религиозного мышления. Оно основывается на слепой вере в догматы церкви и истины «священного писания».


Религия и мистика

Религия и мистика — сестры. Во всякой религии есть значительный элемент мистики. И во всякой мистике есть значительный элемент религиозности (религиозной веры, трепета, страха, поклонения, экстаза). Возьмем христианскую религию. Она напрямую использует элементы мистики. Семь основных христианских обрядов именуются таинствами (по гречески мистериями). Это крещение, причащение, бракосочетание, священство, миропомазание, покаяние (исповедь), елеоосвящение (соборование). А чудеса, описанные в Библии?! Они не поддаются разумному объяснению и, следовательно, могут быть истолкованы только в мистическом духе.

Могут спросить: а что тут плохого? Разве мистика — плохо? Резонный вопрос. Артисты, музыканты, художники, писатели и представители некоторых других профессий употребляют порой слова «мистика», «мистический» в положительном смысле (как слова «наваждение», «экстаз», «вдохновение»…). Их можно понять. Они играют, в том числе словами. Эта игра не вполне серьезна и часто напоминает детскую забаву или хулиганские выходки подростков. К настоящей жизни она имеет лишь косвенное отношение, расположена как бы по касательной. (Все прекрасно понимают, что в искусстве всё понарошку, в отличие от жизни, где всё взаправду. Искусство есть искусство, а жизнь есть жизнь.)

Однако то, что для художника имеет лишь значение игры, для верующего или мистически настроенного имеет вполне реальный смысл (грозный, чудесный, роковой, фатальный и т. п.).

Мистика как мистическое умонастроение, как мистицизм — это уже серьезно, это род умственной болезни. В таком виде она не забава и не предмет игры, а нечто противоречащее разуму и разумному.

Спрашивается, откуда возникает мистическое умонастроение? Всякая болезнь есть результат отклонения от нормы, некоторого нарушения меры. Мистическое умонастроение возникает как результат нарушения баланса между логикой и интуицией в сторону переоценки (преувеличения роли, абсолютизации) интуиции, интуитивного мышления.

Интуиция — великая вещь, но без союза с логикой она беспомощна и даже вредна, превращается в легкомыслие и/или мистицизм.

В известной степени абсолютизацией интуиции является характерное для определенной части философов прошлого понимание ее как способности непосредственного постижения истины без предварительного логического рассуждения.[6] На самом деле интуиция не может дать готовое знание или готовую идею. Она в лучшем случае ведет к знанию или к идее, но не более. Дело в том, что интуиция не имеет доказательной силы и, кроме того, далеко не всегда «попадает в точку». Мысли, возникшие интуитивным путем, могут быть как истинными, так и ложными, как ценными, так и бесполезными. Поэтому, чтобы узнать, какие из них истинные (ценные), а какие ложные (бесполезные), нужно выйти за пределы интуитивного мышления и подвергнуть их логическому или эмпирическому/практическому испытанию или тому и другому вместе.

Интуицию можно принимать лишь постольку, поскольку она является источником новых мыслей; большего от нее ждать нельзя. Очень убедительно об этом сказал М. Бунге.[7]

От понимания интуиции как способности непосредственного постижения истины один шаг к мистическому умонастроению. Питательная почва последнего — это когда человек полагается только на интуицию, т. е. на воображение и чувство и не считается ни с какими доводами рассудка или разума.

Мистика (от греч. mystikos — таинственный) — стремление к таинственному или боязнь таинственного, страх перед таинственным. Таинственное, таинственность, таинство — все эти слова происходят от слова «тайна». Они так или иначе абсолютизируют тайну. Последняя — то, что мы не знаем, но предполагаем, что оно может оказывать влияние на нас.

Сама по себе тайна не содержит в себе ничего мистического. Очень много тайн люди хранят друг от друга. Известны такие виды тайн как военная, государственная, коммерческая, тайна вкладов, тайна исповеди, любовная тайна. В принципе, у каждого человека есть свои тайны, которые он хранит от других.

Тайна существует только в отношениях между людьми. Для нее нужны как минимум два субъекта. Один хранит тайну, а другой хотел бы раскрыть ее. Для тайны нужно, чтобы кто-то ее хранил и не просто хранил, но и охранял от кого-то. У природы нет тайн, так как она не субъект; она ничего не прячет и не охраняет. Приписывание тайны неодушевленным предметам или чему-то нечеловеческому — это уже мистика, мистическое умонастроение. Это приписывание является как раз результатом абсолютизации тайны, преувеличения ее роли в жизни человека. Преувеличенная тайна превращается в нечто таинственное, т. е. в такое, что нельзя раскрыть обычным, нормальным путем.

В основе мистического умонастроения — страх перед неизвестным или, напротив, желание чуда или надежда на него.

Своеобразную патографию мистического мышления дают авторы книги «Экспедиция в гениальность». Вот что они пишут: «Известно, что особенность мистического мышления заключается в недостатке внимания. Между тем именно внимание вносит порядок в хаос явлений и группирует их так, что они уясняют нам мысль, преобладающую в уме наблюдателя. когда внимание отсутствует, мировая картина представляется наблюдателю однообразным сцеплением загадочных явлений, то возникающих, то исчезающих, ничего не говоря ни уму, ни сознанию. Необходимо постоянно иметь в виду этот основной факт душевной жизни. Возбуждаемость, достигающая патологического уровня, заставляет мистически ориентированного субъекта также делать выбор между явлениями, но руководствуется он при этом не сознательным вниманием, а влечениями бессознательной возбуждаемости. Он воспринимает только то, что согласуется с его настроением; наоборот, то, что не согласуется с его настроением, для него вовсе не существует. (С. 265)

…мистическое мышление, мышление легко возбуждаемых натур, лишенных способности быть внимательными, позволяет им иногда схватить очень ясно тот или другой образ, находящийся в связи с их возбуждением, но не позволяет им уяснить себе разумную связь между отдельными образами именно потому, что необходимое для этого внимание у них отсутствует. (С. 296)" (Г.П. Колупаев и др. Экспедиция в гениальность. М., 1999).

* * *

Мистика, религия и политика. Передо мной листовка баркашовской организации «Русское национальное единство», попавшая ко мне через почтовый ящик в подъезде дома. Эта листовка имеет заголовок «ИНН — печать Антихриста». Речь идет о вводимом сейчас в России идентификационном номере налогоплательщика (ИНН). По мнению авторов листовки любой штрих-код ИНН содержит число 666. «…суть дела — „число зверя-антихриста. О нем говорит Иоанн Богослов в Апокалипсисе: „Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое, число это шестьсот шестьдесят шесть“ (Откровение Святого Иоанна Богослова, 13).» В сущности, в политических целях используется так называемая мистика чисел, да притом с ссылкой на Священное писание — Новый Завет. Во-первых, с большой натяжкой штрих-коду ИНН можно приписать число 666. Это надо иметь хорошее воображение и очень-очень избирательные память-внимание. Ведь между тремя двойными полосами, интерпретируемыми как три шестерки, всегда имеются другие цифры, в том числе шестерки. Реально показаны только цифры между тремя двойными полосками, которые в данном случае выполняют роль разделителей. Как можно полоски-разделители интерпретировать как число 666?! Во-вторых, допустим даже, что в штрих-коде просматривается число 666. И что из того? Как можно одно из миллионов-миллиардов разных чисел наделять каким-то качественным-содержательным смыслом?! Нет никакого разумного основания это делать. Да, действительно, некоторые числа, привязанные к каким-то качественным отношениям, могут иметь индивидуальную характеристику. Например, число p (пи — 3,14…) соответственно отношению окружности к диаметру круга. Или число, обозначающее атомный заряд химического элемента. Например, числу 66 соответствует атомный заряд химического элемента диспрозия. В этих и им подобных случаях числа получают путем научных изысканий: через измерения, эксперименты, наблюдения, теоретические расчеты, основывающиеся на открытых или вновь открываемых законах природы. Приписывание числу 666 свойств зверя-антихриста не основано ни на каких научных наблюдениях, экспериментах и теоретических расчетах. Это означает, что мы должны принимать на веру сказанное об этом числе древним автором Апокалипсиса (почти две тысячи лет тому назад!). Кроме суеверного страха перед указанным числом такая слепая вера ничего не может породить.

* * *

Об использовании понятия «энергия» вне физической науки и ее практических приложений в технике. Основное значение слова «энергия» определяется его функционированием в физических формулах и законах. Его популярность обусловлена именно этим — достижениями физики и ее практических приложений в технике. Недобросовестные и/или наивные люди используют столь уважаемое физическое понятие энергии в разных других сферах: в медицине, в психологии, вообще во всем, что касается жизни человека. Они вольно или невольно эксплуатируют авторитет науки (в данном случае физики) для достижения своих целей. Они не понимают или не хотят понять, что использование слова или понятия «энергия» вне физики и ее практических приложений в технике автоматически меняет смысл этого слова-понятия, просто обесценивает его. Из точного научного термина «энергия» превращается в метафору, в слово, употребляемое в переносном значении. А употребляемое в метафорическом или переносном значении, оно становится расплывчатым, неопределенным. Им можно крутить-вертеть как угодно, наделять какими угодно дополнительными значениями… И сохранять при этом его легенду как научного понятия, как фундаментальной физической величины.

Основной порок всех употреблений слова «энергия» вне физики и техники (точнее, вне процедур измерения физической величины энергии) состоит в редукционизме, в сведении высшего к низшему, сложного к простому, а именно в том, что вольно или невольно все сложные, высшие явления жизни, психики, духовной сферы пытаются напрямую, непосредственно объяснить через понятие-явление неорганической природы, т. е. через нечто относительно простое, свойственное всей неорганической природе. Человек, жизнь, дух низводятся до явлений физического мира. Ведь с точки зрения физического понятия энергии человек не отличается от камня, луны, молекулы, атома, элементарной частицы…

Конечно, и живое в определенном смысле не чурается энергетических понятий. Есть биомеханика (механика движений и усилий живого), есть приход и расход калорий в обмене веществ, есть весьма сложная биотехнология выработки-утилизации химической, тепловой и механической энергии. Это всё так. Однако во всех этих случаях энергия вполне физична, измеряема, вычисляема.

А что же нам предлагают, когда говорят об энергетическом вампиризме, психической энергии, биоэнергии… и при этом забывают об измерениях-вычислениях? Ведь без последних понятие энергии теряет всякий научный смысл, превращается в игрушку, в объект манипуляций для всяких шарлатанов и проходимцев.

Сейчас очень модно говорить об энергетическом вампиризме. Журналы и газеты пестрят сообщениями-рассказами об этом. На самом деле нет никакого энергетического вампиризма. Есть люди нормальные, порядочные, добрые — их подавляющее большинство. И есть люди злые, подлые, с отклонениями и разной патологией — их незначительное меньшинство. Сейчас нередко этих людей называют энергетическими вампирами. Обычную подлость и злобу мистифицируют. Наделяют некоторых злых или просто неприятных людей какими-то сверхъестественными качествами. Будто бы эти люди не по своей воле и сознанию действуют, а потому что они энергетические вампиры. Получается, с них снимают всякую ответственность за недобрые поступки. Они-де не вольны в своих воздействиях на окружающий мир.

Отсюда, кстати, и необычные способы борьбы с такими людьми: снятие порчи, сглаза и т. д. и т. п.

* * *

Суеверия. Своеобразным бытовым мистицизмом являются различного рода суеверия.

Суеверие — суетная, пустая вера. Ближайшими причинами суеверия являются страх, надежда и невежество.

Страх и невежество порождают суеверия, связанные с ожиданием дурного, худшего (дурные предчувствия, приметы, сны, предзнаменования).

Надежда и невежество, наоборот, порождают суеверия, связанные с ожиданием хорошего, лучшего (счастливые приметы, хорошие сны, гадания).

Суевериям больше подвержены женщины. Почему? Потому что они в целом более бязливы или, напротив, более восторженны по сравнению с мужчинами.

Суеверных людей много среди моряков, летчиков и артистов. Почему это так? Потому что представители этих профессий работают в условиях, связанных с большим риском. Чтобы как-то смягчить, нейтрализовать тревожные чувства они ищут опору в магических действиях (перекреститься, поплевать через левое плечо, постучать по твердому предмету и т. п.), предметах (талисманах и амулетах).

* * *

О вере в судьбу. Слово «судьба» имеет два основных значения. Первое значение: жизнь в целом, прожитая жизнь, состоявшаяся жизнь, непростая (сложная, трудная) жизнь (см. кинофильм «Судьба человека»). Когда «верят в судьбу», то под словом «судьба» имеют в виду нечто иное, употребляют его в другом — втором — значении.

Второе значение: мифологический, полумифологический или просто суеверный образ будущего, возможности, в котором слиты наивные представления об объективном характере случайности и необходимости. В одних случаях люди подчеркивают аспект необходимости, неизбежности, говоря: «От судьбы не уйдешь», «чему быть — того не миновать», «что на роду написано, так тому и быть». В других случаях они выделяют аспект случайности, причем в двух вариантах: благоприятном (подарок судьбы) и неблагоприятном (удары судьбы). «Человек надеется и заботится потому, — пишет В.Н. Шердаков, — что его жизнь, с одной стороны, зависит от него самого, от его усилий, а с другой стороны, складывается в зависимости от обстоятельств, помимо его воли. Слово «судьба» и обозначало зависимость, предопределенность жизни от неподвластных человеку факторов — эпохи, природных, наследственных данных, воспитания, случая и т. д. Это понятие чаще всего имело мистический смысл, однако не следует забывать и о его реальном основании. Не случайно слово «судьба», уже лишенное религиозного смысла, удерживается в обиходной речи».[8]


Подмена понятий (вера вообще и религиозная вера в частности)

Из американского сериала «Крутой Уокер» раскаявшийся бандит, отец семейства, уверовавший в Иисуса Христа, говорит: «Я говорю не о религии. Я говорю о вере. Если ни во что не веришь, жизнь становится пустой.»

Или: «Мы все были как бы атеистами. А люди верили. Ведь без веры вообще нельзя жить» (слова журналиста, прозвучавшие по НТВ 11 февраля 1996 г.)

Комментарий. В том и другом случае явная подмена понятий: религиозная вера подменяется верой вообще — раз без веры жизнь пуста или нельзя жить, значит, нужна вера в бога. Нужность религиозной веры обосновывается ссылками на необходимость веры вообще.

Верующие скорее всего не осознают этой подмены понятий. Они просто пытаются монополизировать и веру, и свое понимание веры.

Если человек называет себя верующим, то это вовсе не значит, что он — единственный носитель-хранитель веры. Нет человека, который не верил бы ни во что. Разуверившийся решительно во всём, как правило, кончает жизнь самоубийством. Верующий — это человек, который абсолютизирует веру, который ставит ее выше знания, разума, морали и т. д.

Вера вообще — это уверенность, основанная на опыте жизни и желании достичь-иметь что-либо. Веру обычно противопоставляют знанию. В самом деле, вера «действует» как раз там, где знания отсутствуют или их не хватает, но сильно желание достичь-иметь. Вера, как и воля, движет человеком. Например, человек верит в свою «звезду» и старается делать всё, чтобы его «звезда» стала явью. Вера похожа также на мечту. Как и мечта, она «подогревает» или «согревает» человека психологически. «Блажен, кто верует, тепло ему на свете» — говорил поэт.

Чаще всего вера касается будущего. Будущее не имеет такой определенности, как настоящее (не говоря уже о прошлом). Возможность разных вариантов будущего и необходимость предпочтения лучшего-хорошего худшему-плохому заставляют человека настраиваться на волну веры.

Вера деятельностна по своей сути. Она нужна в больших делах, когда для достижения цели требуются значительные усилия, жертвы или терпение. Вера нужна в общении, в отношениях между людьми или между людьми и высшими животными. Один человек верит или доверяет другому. Без этой веры-доверия невозможно конструктивное, плодотворное общение, вообще невозможна совместная деятельность. См. также ниже «Вера и убеждение».


Вера и убеждение

Нередко высказывают мнение, что вера и убеждение — одно и то же. Такое мнение характерно для верующих. Они склонны сдвигать весь спектр жизнезначимых духовных феноменов в сторону веры. Однако и нерелигиозно настроенные ученые, писатели порой не видят разницы между тем и другим. См., например: «Ведь вера и убеждение— это одно, только названное по-разному».[9] В действительности же они — весьма различные «вещи». Вера имеет эмоционально-волевую основу, а в убеждении помимо эмоционально-волевой компоненты значителен элемент мышления и практического опыта. Вера может быть слепой. Убеждение же не бывает слепым. Оно может быть ошибочным, но не слепым. Верить могут из чувства подражания, уважения или там, где не хватает знаний или существует реальная неопределенность ситуации. Например, человек может верить в то, что он будет жить долго, что он достигнет чего-либо или одержит победу.

Убеждения составляют костяк мыслительного опыта человека. Они направляют его жизнь и деятельность, делают твердым его характер, не дают «растекаться мысли по древу». Без убеждений человек подобен флюгеру: куда ветер подует, туда и он.

Если вера «принимается на веру», то убеждение складывается, формируется в процессе критического размышления. Нечто становится убеждением лишь после серьезной апробации, мыслительной и/или опытной. Поверить человек может сразу, в один момент, лишь на основе эмоционально-волевого импульса-решения. Убедиться же в чем-либо, а тем более сформировать жизнезначимое убеждение человек может лишь в результате более или менее длительного опыта, на основе критического размышления, сопоставления разных мнений, точек зрения, разных вариантов понимания-представления одного и того же.

Для убеждения нужен труд мысли, для веры же достаточно эмоционально-волевого импульса.

Конечно, как убеждения бывают поверхностными или глубокими, так и вера бывает разной степени глубины. Здесь они похожи. Но: глубина веры зависит от глубины эмоций, переживаний, а глубина убеждения — прежде всего от глубины мысли, размышления.

В убеждении есть элемент веры, а в вере есть элемент убеждения. Они не разделены китайской стеной, как не разделены этой стеной мышление, чувства и воля.


Религия и мораль. Попытки верующих монополизировать свое понимание морали

Верующие всё время пытаются монополизировать свое понимание морали, моральных ценностей, установить жесткую связь между моральным поведением и верой в бога.

В частности, они нередко эксплуатируют такой тезис: «если Бога нет, то всё дозволено» (из романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»)! В этой связи мне вспоминается герой чеховского рассказа унтер Пришибеев, который оправдывал свои пришибеевские действия тем, что нельзя народу дозволять, чтобы он безобразил. Слова «дозволять», «не дозволять» — из лексикона не в меру ретивых начальников, «законников», добровольных опекунов и командиров. С их точки зрения всё, что не дозволено, — запрещено, неприемлемо. С человеком в таком случае обращаются как с ребенком или того хуже, как с рабом.

Иеромонах в телепередаче по 1-му каналу заявляет без тени смущения: «Добро можно творить только с Богом. Без Бога нет добра» (7 января 1996 г.). Вот так, ни больше не меньше. Ты не можешь быть добрым, нравственным, если не веришь в бога («не с Богом»).

Известный кинорежиссер Никита Михалков в телевыступлении по поводу своего нового фильма «Сибирский цирюльник» 7 января 1999 г. (по TV-6) сказал буквально следующее: «без Бога в душе ты — животное». Затем он сделал оговорку: речь идет не только о православном Боге, а и о Боге других религий. — Спасибо ему! Уважил! Значит, все верующие — люди, человеки, потому что они с богом в душе, а все неверующие — животные, потому что не верят в какого-либо бога. Какая глупость! И какое высокомерие!

Кстати, существует прямо противоположная точка зрения на отношение религии к морали. «Религия, — писал Л. Фейербах, — противоречит нравственности на том же основании, на каком она противоречит разуму. Чувство добра тесно связано с чувством истины. Испорченность разума влечет за собой испорченность сердца. Кто обманывает свой разум, не может обладать искренним, честным сердцем».[10] В самом деле, раз религия не в ладах с истиной, она неизбежно будет не в ладах с добром. Об этом писали многие. Вот что мы, например, читаем у Бертрана Рассела:

«Существует великое множество путей, при помощи которых церковь, настаивая на том, что ей угодно называть нравственностью, и в наше время причиняет различным людям незаслуженные и ненужные страдания. И как вам, разумеется, известно, церковь в лице большей части своих представителей все еще продолжает оставаться противником прогресса и улучшения во всем, что ведет к уменьшению страданий в мире, ибо ей угодно приклеивать ярлык нравственности к определенному узкому кодексу правил поведения, которые не имеют никакого отношения к человеческому счастью. А когда вы заявляете, что следует сделать то или другое, ибо сделанное вами будет содействовать человеческому счастью, церковники полагают, что это вообще не имеет никакого отношения к делу. „Какое отношение человеческое счастье имеет к нравственности? Ведь цель нравственности заключается вовсе не в том, чтобы сделать людей счастливыми. Цель нравственности — сделать их пригодными для неба». И, как надо думать, непригодными для этого мира.»[11]

Для иллюстрации этих слов Рассела приведу фрагмент из Евангелия от Луки. На вопрос «кто же может спастись?» Иисус Христос ответил: «истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или родителей, или братьев, или сестер, или жену, или детей для Царствия Божия, и не получил бы гораздо более в сие время, в век будущий жизни вечной» (18: 26, 29–39). Этот фрагмент говорит сам за себя. (Некоторые люди пытались и продолжают еще пытаться жить в соответствии с этой рекомендацией Иисуса Христа. Наиболее знаменитый пример: жизнь христианского мученика Алексея — божия человека. По своей воле он оставил дом, родителей, невесту и стал нищенствовать, монашествовать.)


Религия — постоянный источник человеческих драм и трагедий

Было бы полбеды, если бы религиозная вера ограничивалась лишь верой, верованием. Но она претендует на то, чтобы управлять мышлением человека и его поведением в целом. Она постоянно вмешивается в дела жизни, является источником человеческих конфликтов, драм и трагедий.

Где за веру спор,
Там, как ветром, сор,
И любовь, и дружба сметены!
(Гете. Коринфская невеста)

Всем известны религиозные войны, сотрясающие время от времени человеческое общество. Последние были совсем недавно: войны между сербами и мусульманами, между сербами и хорватами-католиками в бывшей Югославии. Самый последний — жесточайший конфликт в Косово между сербами-православными и албанцами-мусульманами. Жертвами этого конфликта стали миллионы албанцев, а затем миллионы сербов. Арабо-израильский конфликт на Ближнем Востоке тоже в значительной мере замешан на религиозном противостоянии. Характерно, что поводом к последней вспышке насилия между палестинцами и израильтянами (октябрь 2000 г.) послужило посещение израильтянином-иудеем Шароном мусульманской святыни — мечети в Иерусалиме… Арабы-мусульмане восприняли это посещение иудеем как оскорбление своих религиозных чувств. В результате более чем годового противостояния жертвами стали уже тысячи людей.

Или преступные действия религиозных фанатиков. Католический верующий-фанатик убивает врача, делающего аборты. Мусульманский верующий-фанатик устраивает террористические акты против мирного населения. Члены секты АУМ Сенрикё по приказу руководителя секты распыляют смертоносный газ зарин в токийском метро. Верующему, принадлежащему к одной конфессии, очень сложно, а порой и невозможно вступить в брак с верующим, принадлежащим к другой конфессии.


Религия и гуманизм

У религии очень сложные отношения с гуманизмом. Гуманность, человечность отдельных религиозных заповедей и поведения отдельных верующих, священнослужителей отнюдь не исключает того факта, что религия как таковая несовместима с гуманизмом, гуманистической философией.

1. Религия, любая религия делит людей на своих приверженцев (православных, правоверных и т. д.) и неверных (иноверцев, неверующих) и этим фактически выступает против человечности, т. е. против признания за любым человеком его достоинства как человека. Неверные с точки зрения верующих так или иначе ущербны, в лучшем случае достойны жалости, а в худшем — презрения и даже ненависти. Общение с неверным для верующего ортодокса — это осквернение и он обычно старается после этого общения «очиститься», т. е. освободиться от «скверны» (христианин-ортодокс, например, крестится, мысленно-словесно прогоняя от себя скверну).

А ведь если вдуматься, для приверженцев любой религии неверные — это большая часть человечества. Даже мировые религии (христианство, ислам, буддизм) имеют в качестве своих приверженцев-адептов ничтожную часть человечества (из 6-и миллиардов людей христиан насчитывают где-то полтора миллиарда, мусульман — немногим более одного миллиарда, буддистов — в пределах 800 миллионов). Представьте себе, большая часть людей для верующего — это как бы недолюди. О какой человечности, гуманности можно здесь говорить! И тем более, о гуманизме!

Таким образом, для верующего, если он действительно верующий, гуманизм — опасная философия, а человечность, гуманность — слова, не имеющие смысла, или даже вредные. (Мне доподлинно известно, что некоторые наши православные деятели крайне негативно относятся к философии гуманизма, а слова «человек», «люди» стараются не произносить, заменяя их словами «христианин», «крещеный», «православный» и т. п. В последние годы стало популярным ужасно нелепое слово «воцерковленный». Согласно понятию «воцерковленный» ты должен быть не только крещеным, но и воцерковленным, т. е. прикрепленным к какой-либо церковной общине и/или исполняющим положенные таинства. Если ты не воцерковленный, то на тебя смотрят косо, как на отщепенца.)

Гуманизм не признает деления людей, образно говоря, на чистых и нечистых, на людей первого и второго сорта. Для гуманиста человек ценен сам по себе, как таковой, уже в силу своего рождения. Гуманист изначально положительно относится к человеку, каким бы этот человек ни был, законопослушным или преступником, мужчиной или женщиной, соплеменником или другой национальности, верующим или неверующим. Гуманистическая философия — осознанная установка на человечность без границ.

Приверженец гуманизма осмысляет человечность как фундаментальную ценность, независимо от своей сословной или иной групповой принадлежности. Гуманизм ориентируется на конкретного, «вот этого» человека, на индивидуума, на человека как уникальное явление. В самом деле, как только мы думаем о человеке по принадлежности, как представителе той или иной социальной группы, общности, тут же испаряется индивидуальная составляющая человека, исчезает его уникальность, а это уже неполный, частичный, обобщенный, унифицированный человек. Гуманизм напрочь отвергает такое представление. В этом его коренное отличие от разных групповых идеологий, в том числе от религиозного фундаментализма…

2. Религия несовместима с гуманизмом не только потому, что большую часть людей (неверных) рассматривает как людей второго сорта. Она вообще принижает человека, как такового (перед лицом бога, богов, сверхъестественных существ-сил), ставит его в зависимость от надчеловеческого. На практике это означает либо самоуничижение, либо уничижение со стороны других, прежде всего тех, кто взял на себя роль священников-жрецов, посредников между богом/богами и людьми. Священники утверждают свое духовное лидерство, превосходство над всеми остальными людьми, так или иначе учат, наставляют, командуют. В христианстве священнослужителей обычно именуют (святыми) отцами (отец Михаил, батюшка и т. п.) — по аналогии с отцом небесным, богом. А кто такой отец, как ни руководитель-начальник, которого надо слушаться. (Религия, кстати, проникнута духом патернализма. Отношения людей как родителей и детей хороши, когда дети малы и беспомощны. Когда же дети вырастают, эти отношения превращаются в оковы; поэтому умные родители относятся к взрослым детям как к равным.)

С точки зрения гуманизма человек самостоятелен и, как явление земной жизни, самодостаточен. Если он и зависит от чего-либо, то не от каких-то потусторонних, сверхъестественных, надчеловеческих сил, а от среды обитания.

Кстати, гуманизм имеет свои границы; он не претендует на вселенство, на антропоцентризм, на то, чтобы человек рассматривался как центр Вселенной. (Мир в целом, безусловно, не является только средой обитания человека; он необъятен и как таковой не подчиняется человеку). Гуманизм лишь указывает, что человек для человека — высшая ценность. Утверждая достоинство человека, гуманизм в то же время выступает против возвеличивания, обожествления человека. Гуманизм и высокомерие несовместимы.

(В отличие от гуманизма религия менее скромна. Как это ни удивительно, она с одной стороны принижает человека, а с другой, возвеличивает его. Согласно библейским представлениям человек создан по образу и подобию Бога, является основным предметом его забот, а место обитания человека — Земля — рассматривается как центр Вселенной. Это, в сущности, детский взгляд на вещи. Ребенок чувствует-сознает свою слабость, беспомощность и в то же время воспринимает весь окружающий мир как свой дом, где хозяевами [самыми могущественными существами] являются его родители, старшие родственники.)

* * *

Иногда сами приверженцы тех или иных религий употребляют выражения «религиозный гуманизм», «христианский, исламский и т. п. гуманизм». Это недоразумение или элементарное непонимание значения слов. Гуманизм по своей сути не может быть светским или религиозным. Он один — для верующих и неверующих.

Гуманизм верующего ограничен, поскольку его человечность очерчена рамками религиозного поклонения надчеловеческому (божественному, в частном случае). Во имя этого надчеловеческого верующий может совершать бесчеловечные поступки.

Гуманизм неверующего также может быть ограничен, если его человечность приносится в жертву надчеловеческому же: коллективному, групповому (нации, расе, коммунизму и т. п.).

В той мере, в какой человек поступает человечно по отношению к другим людям и осмысляет эту свою человечность без ограничений, без оглядок на надчеловеческое, он — гуманист.


Религия и государство

Вера в единого бога, отца-вседержителя, служит духовной основой для установления авторитарных и тоталитарных режимов. Один бог на небе, один царь на Земле — так нередко рассуждают те, кто пытается подчинить своей воле волю других людей, некоторых — в случае тоталитарных сект, многих — в случае целых государств, всех — в случае завоевателей, претендующих на мировое господство.

В современной истории наиболее яркие примеры: исламское государство Иран (в недавнем прошлом) и власть талибов в Афганистане.

Все монотеистические религии в принципе против плюрализма. Именно они чаще всего настраивают людей на антидемократические взгляды и действия. По этому поводу Я. Шер иронично замечает: «Есть люди, не любящие слова „плюрализм“. Так, Солженицын, бесспорный друг правды, считает, что плюрализм — ошибка, ибо правда — одна, по-видимому, та, которая известна Богу. Вполне возможно, что правда одна, но никто на нее не имеет монополии.» (См.: Я. Шер. Россия — Восток или Запад? — В: журн. «Филос. исследования», 1963, 2, с. 247).


Об отношении религии к человеческому телу

Христианская религия противопоставляет дух и тело, объявляет их враждебными друг другу. Это и понятно. Бог — фантом, нечто бестелесное. Чтобы убедить людей в существовании бога, надо принизить существование матери-природы и всё, исходящее от нее. Посмотрите, что говорит апостол Павел в Новом Завете: «Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир, потому что плотские помышления суть вражда против Бога» (К Римлянам, 8–6,7). Или: «В Нём (Христе — Л.Б.) вы и обрезаны обрезанием нерукотворённым, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым» (К Колоссянам, 2; 11). Или: «Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти; ибо плоть желает противного духу, а дух противного плоти: они друг другу противятся» (К Галатам, 5; 16,17).

Одним из проявлений враждебного отношения к телу, телесному является отношение христианской религии к естественным отношениям между мужчиной и женщиной. Согласно Библии зачатие совершается «в грехе». Непорочно зачат только Иисус Христос. И именно он предлагает верующим оскопить себя «для Царства Небесного». Вот что можно прочитать об этом в Евангелии от Матфея:

«Говорят Ему ученики Его: если таковы обязанности человека к жене, то лучше не жениться.

Он же сказал им: не все вмещают слово сие, но кому дано;

Ибо есть скопцы, которые из чрева матернего родились так; и есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного. Кто может вместить, да вместит.» (Матф. 19; 11–12).

Конечно, Христос не настаивает на оскоплении, но рекомендует это сделать, чтобы быть в Царстве Небесном.

Христианская «мораль» способствует половому ханжеству. «Ханжество, — пишет Ю. Рюриков, — это потомок христианской морали, для которой физическая любовь была блудом и скверной, отголосок христианского рассечения человека на две части: духа — высшей, божественной, и тела — низшей, животной. Влияние этой морали часто не сознается, но у многих людей она въелась в душу. Ханжи смотрят на интимную жизнь как на что-то низшее, стыдное, неприличное.

Но тело человека, — справедливо замечает Ю. Рюриков, — не менее человечно, чем его дух. Вся биология человека сплавлена с психологией, все его телесные ощущения имеют поэтому не животный, а человеческий характер». (См.: Рюриков Ю. Два счастья.)

* * *

В чем причина противопоставления духа (души) и тела? Почему люди вновь и вновь пытаются их разделить и противопоставить? Ведь этим занимаются не только религиозно настроенные люди. Много таких среди философствующих (их называют идеалистами), аскетствующих и мистически настроенных. Дело в том, что человек, в отличие от животных, общается-взаимодействует с внешним миром не только с помощью телесных органов — органов чувств и действия, — но и с помощью искусственных средств — письменности, технических средств связи, технических средств действия-движения. Соответственно, психика человека, в отличии от психики животного, формируется и функционирует не только на основе телесного контакта-взаимодействия с окружающим миром, но и на основе упомянутых внетелесных искусственных средств. Отсюда относительная независимость человеческой психики (души, духа, мышления, сознания, воли, чувств) от телесного, т. е. от тела. Очевидно, что психика человека меньше зависит от его тела, чем психика животного от тела этого животного. Точнее, не меньше, а меньше и больше, в чем-то меньше, в чем-то больше.[12] То есть рамки связи, взаимодействия, взаимоопосредствования человеческих психики и тела как бы раздвигаются: в чем-то связь становится сильнее, а в чем-то слабее, в чем-то проще, в чем-то сложнее, в чем-то более непосредственной, а в чем-то более опосредованной и т. д.

Так вот, возможность противопоставления духа и тела вытекает из осознанного или неосознанного акцентирования внимания на моменте относительной независимости человеческой психики от тела. Такое акцентирование внимания может наступить в результате неумеренного использования искусственных средств общения-взаимодействия с окружающим миром и возникновения иллюзии, что наши телесные органы чувств-действия не более, чем передатчики-проводники ощущений и действий, что они играют в нашей жизни исключительно инструментально-техническую роль. Например, книжник (книжный червь, книжная душа) рассматривает свое тело почти как чужое, а то и как чуждое, враждебное своему духу, как темницу-тюрьму своей души. В настоящее время в связи с компьютерной революцией и появлением интернета создается еще более благоприятная почва для противопоставления духа и тела. На смену традиционному, книжному в своей основе (религиозному и философскому) идеализму приходит информационно-компьютерный идеализм.


Кого надо спасать?

Человеческая взаимопомощь — одна из фундаментальных ценностей жизни. Формы помощи весьма многообразны. Это может быть и содействие, и поддержка, и защита, выручка. Наиболее значимой является помощь-спасение. Такая помощь предотвращает драматический или трагический исход. Как правило, она совершенно необходима спасаемому и без нее он не смог бы предотвратить такой исход. Элементарный пример помощи-спасения: помощь утопающему.

Тревожно настроенные, мнительные люди, алармисты склонны преувеличивать значение помощи-спасения в отношениях между людьми и вообще в жизни человека. Некоторые из них просто одержимы идеей-манией спасения — себя и других, всего человечества. Именно такие люди в свое время развили идею индивидуального и всеобщего спасения до масштабов целой религии — христианства. Центральный персонаж этой религии — Иисус Христос — физически воплощает, олицетворяет идею спасения.

Преувеличенное отношение к спасению ничего кроме вреда принести не может. Ведь оборотной стороной идеи спасения является представление о чрезвычайщине, о том, что люди якобы живут ненормально, подвергают себя смертельной или иной губительной опасности. Конечно, чрезвычайные (ненормальные) обстоятельства порой случаются в жизни людей. Но они достаточно редки. Об этом свидетельствует опыт человечества. Две тысячи лет прошло со времени возникновения самой спасающей религии, а люди живут — и живут более или менее нормально. Более того, они развиваются, плодятся, размножаются, улучшают свою жизнь, сами совершенствуются. Так кого же спасал Иисус Христос? Идея спасения в христианской религии давно девальвировалась до довольно-таки обыденной вещи, такой как спасибо (от Спаси Бог до спасибо!). Этого можно было ожидать. Нормальные люди, придерживающиеся христианских представлений, не могут жить в постоянном напряжении-ожидании (конца света, чуда спасения и т. п.). Только некоторые из них, фанатики спасения, время от времени будоражат общество своим кликушеством. Маленькие христосики способны повести за собой лишь небольшие группы людей, презрительно именуемые в народе сектами (отколовшимися). Широкий путь жизни несовместим с узкой идеей спасения.

По моему мнению, никого не надо спасать. Правильно сказал один умный человек: пока нас спасают — будем погибать. Спасители человечества — самые опасные люди.

Если кого-то действительно надо спасать, то это очень плохо. Это значит, что спасаемый попал в чрезвычайные обстоятельства и сам уже не способен вырваться из их лап.

Патриарх Алексий II в обращении к пастве по случаю Рождества Христова назвал Иисуса Христа Спасителем мира. Вроде бы невинная фраза, но какая в сущности претенциозность заключается в ней! Полулегендарный лидер-основатель одной из религий назван не больше и не меньше как Спасителем мира, т. е. всего человечества и всей природы. Этим в сущности утверждается монопольное право христианской религии на обладание спасительной (спасающей) силы. Ни ислам, ни буддизм, ни другие религии, ни неверующие не обладают такой силой, а только он — основатель христианской религии.


О Библии (Ветхом и Новом заветах)

Когда читаешь Библию, Ветхий и Новый заветы, то поражаешься обилию в ней всего: мудрого и глупого, рассудительного и безрассудного, поучительного и наивного, архаичного и непреходящего, гуманного и антигуманного. Руководствоваться Библией как учебником жизни — совершенно невозможно. В ней столько противоречащего жизни и внутренне противоречивого, парадоксального!

С одной стороны — проповедь терпимости, толерантности, любви ко всем. Вспомним нагорную проповедь с ее «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» [Матф. 5; 39,40] или притчу «Христос и грешница» (Иоанн, 8; 3-11). С другой — воинственность, ненависть и нетерпимость к инакомыслящим, ко всему, что противоречит вере в бога.[13] Это ведь «милосердный» Иисус Христос произнес: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее» (Матф. 10; 34–35), «Кто не со Мною, тот против Меня»[Матф. 12; 30], «хула на Духа не простится человекам», если «кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» [Матф. 12; 31, 32]. А как он самолично изгнал, применяя физическую силу, торгующих из храма? Где же его кротость?


Об атеизме и свободомыслии

Атеизм — позиция несвободы. Атеист на «да» верующего должен говорить «нет», а на «нет» верующего — «да». Т. е. атеист не свободен в определении своей позиции по тем или иным вопросам, затрагиваемым верующими. Яркий пример несвободного атеизма — атеизм Ф. Ницше. Атеист и нигилист Ницше яростно нападает буквально на всё, что проповедует христианская религия, в том числе на то, что есть в этой религии нормально-человеческого.

Далее. Атеизм отрицателен, деструктивен и поэтому логически неопределенен, т. е. допускает взаимоисключающие воззрения, в частности: гуманизм и антигуманизм. Атеист Ницше был антигуманистом. Верующий-гуманист Тейяр де Шарден мне более симпатичен, чем атеист-антигуманист Ницше.

И дело не только во взглядах. Действия атеистов могут быть не менее разрушительны и опасны, чем действия верующих фанатиков. Это наглядно показала практика государственного коммунистического атеизма в СССР.[14] Она также отвратительна, как и практика власть имущих религиозных фанатиков в средневековой Европе, в некоторых странах современного Востока.

Я отвергаю воинствующий, оголтелый атеизм, потому что вместе со всем плохим в религии, в поведении верующих он отбрасывает все хорошее или нейтрально-нормальное. Как быть с верующими, которые искренне верят в бога и которых не переубедить наскоками на религию, всякими разоблачениями? Как быть с творениями человеческого гения, в которых использованы религиозные сюжеты? Например, с «Сикстинской мадонной» Рафаэля или с «Явлением Христа народу» А. Иванова? Ведь в этих творениях религиозный элемент, как правило, — не просто оболочка, а нечто внутреннее. Отделить одно от другого невозможно; иначе будет вивисекция (отсечение живого).

Свободомыслие предпочтительнее атеизма. Свободомыслящий не так связан, ограничен в выборе, как называющий себя атеистом. Атеист (буквально отрицающий бога) — так или иначе богоборец. Свободомыслящий не отрицает бога, а объясняет себе и другим феномен веры в бога, откуда эта вера взялась и почему бог существует только в воображении людей. Свободомыслящий понимает, что вера людей в бога связана с разными сторонами их жизни и порой так тесно, что разочарование в этой вере может быть губительно для них.

Атеизм ограничен не только своей чисто отрицательной, деструктивной позицией. Он ограничен также тем, что направлен в сущности не против религии как таковой, во всем ее многообразии, а лишь против идеи бога. Религия ведь не только вера в бога. Это и вера в ангелов, в сатану, дьявола, вера в святость отдельных людей, вещей, вера в чудодейственную силу молитвы, икон, креста, одним словом, в магию и т. д. и т. п. Атеист может отрицать бога и одновременно верить в какие-либо иные фантомы, т. е. сохранять в себе отдельные элементы религиозного сознания. Он может быть мистически настроен, суеверен, верить в астрологию, в телепатию, в инопланетян…


Приложение
Психоделический мистицизм Карлоса Кастанеды

Мысли, навеянные чтением его «Учения Дона Хуана» и других сочинений.

Философия Карлоса Кастанеды — результат использования психотропных средств, точнее психоделиков. Это, по существу, психоделическая философия, философия измененного сознания, искусственно вызываемой психопатологии. Она продолжает традицию мистических, т. е. крайне иррационалистических учений.

Философия Кастанеды практически отрицает весь мир культуры и восстанавливает, по существу, мироощущение первобытного человека. Ее, пожалуй, можно назвать философией первобытного человека, голого человека, который ничего не имеет кроме своего тела, ничего не знает кроме своих непосредственных ощущений-восприятий, ничего не хочет и не умеет делать кроме элементарных поведенческих действий (ходить, есть, пить, одеваться, умываться и т. п.) да изготовления и приема психоделических средств.

Современный человек — это воспреемник всей духовной и материальной культуры человечества, ее многотысячелетней истории. Для Кастанеды же ничего не значат ни Бетховен, ни Рахманинов, ни Аристотель, ни Гегель, ни Рафаэль, ни Рембрандт, ни Шекспир, ни Л.Толстой, ни Эйнштейн, ни Дарвин, ни Петр I, ни Ф.Рузвельт, ни Эдисон, ни Форд.

Кастанеде не нужна наука, не нужно знание, полученное учеными, не нужны открытые ими законы природы, не нужны изобретения человеческого гения, улучшающие и совершенствующие человеческую жизнь, не нужны ни серьезная, ни легкая, ни классическая, ни современная музыка, не нужна восточная культура единоборств-тела, не нужна индийская йога, не нужно освоение космоса, не нужны компьютеры, не нужно книгопечатание, не нужны радио, телевидение, не нужны автомобили, самолеты и т. п.

Мир кастанедовского человека — весьма упрощенный, примитивизированный, бедный — сосредоточен на чисто природных взаимоотношениях человека и среды. Пожалуй, он даже проще мира первобытного человека. Ведь последний по-своему много знал и умел: как добывать и поддерживать огонь, охотиться за животными, ловить рыбу, изготавливать орудия труда, рожать и воспитывать детей. Кастанедовский человек и в подметки не годится охотнику Дерсу Узала.

Философию Кастанеды можно еще охарактеризовать как психоделический мистицизм. Мир для Кастанеды — тайна, а всё, что делает человек — «бесконечная глупость» (стр. 395: «воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, — как к бесконечной глупости.» — К.Кастанеда. Избр. соч., М., 1994.).

Карлос Кастанеда на новом витке исторической спирали повторяет древнегреческих киников с их стремлением к опрощению, назад к природе, к животному состоянию.


Примечания


1

Цит. по: Н.В.Мотрошилова. Путь Гегеля к «Науке логики». М., 1984. С. 44.

(обратно)


2

А. Шопенгауэр. Собр. соч., т. 1, М., 1992. С. 8.

(обратно)


3

Примерно так назвал первую главу своей книги «Здравый смысл войны и мира» Г. Уэллс: «Взрослым людям не требуются вожди».

(обратно)


4

Уже в наше время II Ватиканский собор (1962–1965 гг.) провозгласил: «Если кто говорит, что человеческий разум настолько независим, что вера не может им управлять — да будет предан анафеме!».

(обратно)


5

Уемов А.И. Логические ошибки. Как они мешают правильно мыслить. М., 1958. С. 61–62.

(обратно)


6

См.: «Интуиция — „способность постижения истины путем прямого ее усмотрения без обоснования с помощью доказательства“ — Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С.216.

(обратно)


7

См.: М. Бунге. Интуиция и наука. М., 1967. Раздел «Интуиция — недостоверный зачаток мысли».

(обратно)


8

Шердаков В.Н. Иллюзия добра. М., 1982. С. 210–211.

(обратно)


9

См.: Б.Д. Блинов. Беседы по логологии: Мышление запредельное современному. Книга 1. — Пермь, 1998. С. 11. При этом Б.Д. Блинов делает несерьезную ссылку: «Согласно толковому словарю русского языка, слово „вера“ означает „убеждение, уверенность в чем-нибудь (см.: Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1953. С.60).“

(обратно)


10

Фейербах Л. Избр. произв. в 2-х т.т. Т. 2, М., 1955. С. 281.

(обратно)


11

Рассел Б. Почему я не христианин. М., 1987. С. 111.

(обратно)


12

Например, жизнь и судьба (в том числе психика, душа, дух) пианиста неизмеримо больше зависят от состояния, особенностей формы его рук, чем жизнь, психика высшего животного от состояния и формы его конечностей.

(обратно)


13

Православный священник, побывавший в чеченском плену, на прямой вопрос журналиста о том, как он относится к молодым людям, отказывающимся служить в армии по религиозным убеждениям, сказал, что отказываются от воинской службы неправославные, представители других конфессий, и добавил: «символический христианин — все-таки воин». Этот разговор состоялся 7 ноября 1999 г. около 12-и часов дня по TV-6.

Некоторые указывают на ислам как на воинственную религию. А тут известный православный священник, испытавший тяготы чеченской войны, тяготы плена, откровенно говорит о воинственности христианской религии.

Сейчас все чаще можно слышать публичные заявления православных священников о том, что священник — это воин Христа.

(обратно)


14

О критике марксизма и коммунизма см.: Л.Е.Балашов. Критика марксизма и коммунизма. М., 1997.

(обратно)


LB1

Религиозная вера — это слепая вера. «Верую, ибо абсурдно» — говорил Тертуллиан, один из отцов церкви.

(Кучевский: слепая вера, наличие которой исключает всякие проявления сомнений, столь необходимых для развития и обновления знаний. В последнем случае принцип «подвергай все сомнению» не действует.)

(обратно)

Оглавление

  • Как я понимаю религию?
  • Религиозная вера и разум
  • Религия и свободомыслие несовместимы
  • Вера и сомнение
  • Глупость религии
  • Религия — антинаука
  • Религия против философии
  • Религия против логики
  • Религия и мистика
  • Подмена понятий (вера вообще и религиозная вера в частности)
  • Вера и убеждение
  • Религия и мораль. Попытки верующих монополизировать свое понимание морали
  • Религия — постоянный источник человеческих драм и трагедий
  • Религия и гуманизм
  • Религия и государство
  • Об отношении религии к человеческому телу
  • Кого надо спасать?
  • О Библии (Ветхом и Новом заветах)
  • Об атеизме и свободомыслии
  • Приложение Психоделический мистицизм Карлоса Кастанеды
  • X