Сказание о житии блаженной старицы, матушки Матроны (fb2)

Сказание о житии блаженной старицы, матушки Матроны   (скачать) - Зинаида Жданова

Жданова 3.В.
СКАЗАНИЕ О ЖИТИИ БЛАЖЕННОЙ СТАРИЦЫ, МАТУШКИ МАТРОНЫ
Свято-Троицкий Ново-Голутвин монастырь,1993

Вместо предисловия


"Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие"

(Евр.13,7)


     Блаженная Матрона, Никонова Матрона Дмитриевна, (День Ангела - 9/22 ноября) родилась в 1881 году в селе Себено Тульской обл. Епифанского района, ныне Кимовский район. Село это расположено километрах в двадцати от Куликова поля.

     Матрона родилась в крестьянской семье. Родители ее, Дмитрий и Наталья, были обычные, трудолюбивые люди, работали на поле, жили бедно, печку топили по-черному, соломой, дров не было, зимою спали в печке. В семье было четверо детей: двое братьев - Иван и Михаил и две сестры - Мария и Матрона. Матрона была младшая.

     Нося Матрону во чреве, мать видела сновидение вещее. Девочка родилась слепая, с сомкнутыми веками, с закрытыми глазами, глазницы как бы высохли, так и прожила всю свою жизнь.

     Необыкновенные знамения сопровождали крещение ребенка. Особое избрание Матроны проявилось уже в младенчестве. Бывало, мать запеленает дочку и уложит спать, проснется ночью - ребенок сидит в иконном углу на лавке и играет, по-своему разговаривает с иконами. Как она туда попадала - никто не мог понять.

     Она рано перестала играть с детьми, потому что сверстники ее обижали, и почти всегда была дома.

     Еще в детстве у нее появился дар духовного рассуждения и ведения, способность предсказывать различные события, и уже тогда к ней стали приходить люди за советом, сначала свои, местные, а потом и из других краев.

     Матрона постоянно молилась, любила стоять на службах в храме. Господь не дал ей возможности видеть мир телесными глазами, но воздал ей стократ, одарив свою избранницу духовным зрением, которым она проникала в тайны видимого и невидимого мира. Блаженная Матрона получила от Господа благодатные дары прозорливости, чудотворения и исцелений.

     В 1925 году Матрона уезжает из Себено в Москву, где она и прожила до самой своей смерти. К ней постоянно шли люди, иногда до сорока человек в день. Время от времени, она переезжала с квартиры на квартиру, духом предугадывая готовящиеся неприятности, всегда накануне прихода милиции, т.к. жила без прописки, времена были тяжелые, все боялись.

     Умерла она своей смертью, о которой ей было за три дня открыто, 2 мая 1952 года. Похоронена в Москве на Даниловском кладбище, где с тех пор горит неугасимая лампада. Но и по смерти своей, блаженная Матрона все так же помогает людям, просящим ее молитвенной помощи и заступления.


БЛАЖЕННАЯ МАТРОНА, МОЛИ БОГА О НАС!

     На Руси, в смутное время гонений, уничтожения уклада Православной жизни страны, русский народ без пастырей и храмов был похож на брошенное стадо. По милосердию Своему, Господь, в помощь людям воздвигал подвижников и людей Божиих. Вот такой подвижницей и была старица Матрона. К ней притекали все мятущиеся люди со своими скорбями и мучениями... и все находили утешение и исцеление от многих недугов, душевных и телесных.

     Не оскудел народ Божий, помощью Божией... Молитв ради ушедших праведников и мучеников, молящихся и там за нас грешных, мы обязаны в наше время. Чудесам возрождения духа Русскаго.

     Подробности жизни блаженной Матроны собирали по крупинкам, к сожалению, многое, чудесное ушло... За давностью лет мало осталось свидетелей Светильника Божьего - Матроны.

ЖИЗНЕОПИСАНИЕ БЛАЖЕННОЙ МАТРОНЫ (НИКОНОВОЙ МАТРОНЫ ДМИТРИЕВНЫ) 1881-1952 ГГ.

Рассказ Сифаровой Ксении Ивановны, двоюродной сестры жены брата блаженной Матроны


    Я, уроженная Сифарова Ксения Ивановна, родилась: Тульская обл. Епифановский район, с.Себено. Мои родители: Сифаров Иван Васильевич и Прохорова Татьяна Павловна. Мой дедушка по материнской линии - Прохоров Павел Иванович, служил церковным старостой в церкви Успения Пресвятой Богородицы в с.Себено. Он лично присутствовал при крещении Никоновой Матроны Дмитриевны. Никонова Матрона Дмитриевна родилась у немолодых родителей. У нее было два брата: Иван и Михаил и сестра Мария.

     Так как мой дедушка работал церковным старостой, он присутствовал при крещении Матрюшеньки. Вот его рассказ: "Дня за два до крестин в церковную сторожку зашел уставший, прохожий священник, о.Василий из деревни Борятино в 5 км от с.Себено. Это было накануне какого-то праздника. Этот священник и крестил младенца Матрюшеньку. Когда, во время крещения священник окунул ее в купель, то из купели до потолка вышел столб или пара или легкого благоухающего дыма, я точно не помню. Дедушка рассказывал, что священник был несказанно удивлен, он сказал: "Я очень много крестил младенцев, такое вижу в первый раз, и этот младенец будет свят".

     Матрюшенька от рождения была слепенькая, а на груди у нее на тельце был выпуклый крест как бы с распятием Иисуса Христа.

     Все, что я знаю, это со слов моих родителей. Когда Матрюшенька подросла, она спала с родителями зимой в печке, чтобы было не холодно. Бывало, ее родители проснуться, а ее нет с ними, они начинали звать ее, а она отвечает: "Да вот я". Оказывается она ночью сидит в переднем углу и играет с иконами. Как она могла их достать, снять положить на стол и сама спуститься? Она успокаивает родителей: "Спите, я скоро приду". Это были ее первые удивительные поступки. Когда она стала подрастать, то однажды попросила мать: "Мама, дай мне куриное перо, только большое". Ей дали перья, она выбрала самое большое перо, ободрала его и говорит матери: "Мама, видишь это перышко?" Мать говорит, да что ж его смотреть, ведь ты ж его, Матрюшенька, ободрала, а Матрюшенька говорит: "Вот так обдерут нашего Царя-батюшку". Мать испугалась и говорит Матрюшеньке, что так нельзя говорить, а Матрюшенька ей отвечает: "Не бойся, мама, его уже ободрали".

     Однажды она проснулась и говорит своей маме: "Мама, подготовься, у меня скоро будет свадьба". Мать пошла к священнику, рассказала ему, священник пришел к ним, причастил Матренушку на дому, ее всегда причащали на дому по ее желанию. И вдруг, через несколько дней едут и едут повозки к их дому, идут люди, везут больных, со всеми бедами и горестями, и все почему-то спрашивают Матрюшу и по 5 или 6 подвод каждый день, а то и больше. Матрюшенька читала над ними молитвы и очень много исцеляла. Ей мама и говорит: "Матрюшенька, да что же это такое?" Матрюшенька отвечала: "Я ж тебе говорила, что будет свадьба". К ней приезжали издалека, никто им словом не обмолвился, никто не оповещал и никто никому ничего не говорил, ехали...

     Однажды Матрюшенька говорит: "Мама, сходи к батюшке, у него в архиве на таком-то ряду, от низу четвертый, лежит книга, а в книге изображена икона Царицы Небесной "Взыскание погибших". У нас в храме такой иконы нет. Сходи и скажи батюшке, чтобы он ее принес. Батюшка очень удивился этому и нашел, и принес эту книгу ей, нашли икону эту и она говорит: "Мама, я выпишу икону". Семья была бедная, мать опечалилась, чем же они будут платить за нее? Матрюшенька велела женщинам деревни пойти по всем церквам в округе для сбора помощи, благословила их. Они набрали всего: и денег, и хлеба, масло, яйца... Нашли в городе художника, он сказал, что может написать такую икону. Матрюшенька спросила: "Ты сможешь написать эту икону?" Он ответил, что будет писать не первую икону. Матрюшенька велела ему пойти покаяться в своих грехах, исповедаться и причаститься. Художник сказал: "Давайте, буду писать". Матрюшенька спросила: 'Ты точно знаешь, что напишешь эту икону?" Художник ответил, что напишет, взял все и стал писать. Прошло много времени, художник пришел к Матрюшеньке и сказал, что он ничего не может написать. Матрюшенька и говорит ему: "Иди, раскайся в своих грехах, ты убил человека". Он ужаснулся, откуда она могла все знать? Тогда он снова пошел к священнику, покаялся, снова причастился, пришел к Матрюшеньке, попросил прощения, что сразу не раскаялся. Она ему сказала: "Иди, теперь ты напишешь Чудотворную икону Царицы Небесной "Взыскание погибших". К этой иконе Чудотворной идут люди с любой болью, с любыми болезнями, обращаются люди к ней и Она помогает. Если нет дождя - засуха - ее выносят на луг, среди нашего села и молятся, служат молебен все прихожане и, не успеют придти люди домой, как пойдет дождь.

     Я, Жданова Зинаида, будучи девочкой лет 8, жила летом у бабушки в с.Себено и присутствовала на таком молебне, шло множество народа, впереди несли хоругви и эту Чудотворную икону, был июль месяц, страшная засуха. Крестный ход дошел до реки Дон, примерно 3 км, и остановился на берегу обрыва, над Доном. Начался молебен... я же как-то оступилась и упала с крутого отвесного обрыва. Дон в этом месте был очень глубок... все ахнули, гибель неминуема, с размаху прямо в Дон... Но Царица Небесная "Взыскание погибших" мое падение чудом остановила на кромке темной воды... Молебен продолжался. С пением и молитвами дошли обратно до Себено, не успели войти в храм, как полил ливень.

Рассказ Антонины Борисовны Малаховой


     Я родилась в 8 км от с.Себено, деревня Подмоклое, ныне проживаю в г.Москве.

     Из рассказов моей матери, я знаю о Матренушке, что она была прозорливой... Родилась слепая. Ей и годика не было, а она старалась, ползла в угол к иконам. Мать Матренушки была глубоко верующей, водила маленькую Матренушку в храм, потом она сама ходила, придет в церковь, станет маленькая такая, около стеночки, молится, глаза закрыты - слепая, как спит. (Матушка Матрона до семнадцатого года была ходячей).

     Бл.Матрона уехала из Себено примерно в 1925 году, потому что братья ее, Михаил и Иван, относились к ней с пренебрежением, были против того, чтобы к ней ходил народ, запрещали. Оба брата были коммунисты, а Матрюшенька со своей верой в Бога мешала им, да и боялась за свое положение и за сохранность родителей.

     В 1952 году я с мамой была у Матренушки, перед ее смертью. У нас был адрес, где жила Матренушка. Мы пришли в Старо-Конюшенный пер. к Евдокии Михайловне, это наша деревенская. У нее большая комната, метров 40, иконы сверху донизу, в трех углах. Матренушки там уже не было... Евдокия Михайловна нам рассказала, что Матушка уехала на Сходню, дала ее адрес, что уезжая предупредила: "Уезжаю, так надо. Против всех нас готовится что-то страшное, мне здесь быть нельзя, так будет лучше"... Было и раньше такое, заявляли соседи. Жаловались везде, что без конца ходят люди, много народу, да же полковники на машинах приезжают. А времена были Сталинские.

     Так и случилось. Ночью приехали из МГБ три полковника и три солдата, окружили дом... вошли. Дочь лежала на постели, увидела их и стала молиться, чтобы только ее забрали, а не мать и брата. Предъявили ордер на арест Зинаиды. Зинаида уходя, пала на колени перед образом "Взыскание погибших" (Матушкина вторая икона, заказанная ею художнику) и молилась, думала про себя, а оказывается вслух: "Царица Небесная, мне никто не может помочь, ни мать, ни брат, одна Ты, в руки Твои предаю мою жизнь!" Ее увезли.

     Сына Сергея лишили права работать по его специальности, он устроился рабочим на завод. Евдокия Михайловна мне дала письмо Зинаиды прочесть, где она пишет с Колымы:

     "Мама, ты за меня не волнуйся, Мамусик (так они звали матушку) меня везде сохраняет и везде со мною. Матушка во сне явилась Зинаиде, она поняла, что умерла Матушка, написала письмо матери, точно день ее смерти. Евдокия Михайловна говорила, что после ареста дочери и ее таскали на допросы на Лубянку, угрожали. Она поехала на Сходню к Матушке с горем, а та ей сказала: "Ты только не плачь, ты проси Царицу Небесную и молись Богу, а "им" ничего не отвечай, с "ними" не пререкайся. Молись Господу, Царицу Небесную проси и больше тебе ничего не надо. Главное, чтобы ты не плакала, не волновалась. Зинаида не пропадет, вернется."

     Всех знакомых таскали, запретили ходить к ним - "Враги народа". Матушку выписали из Москвы и последнее ее место жительства было в Сходне, где она и умерла.

     Жизнь Матушки была скитальческой, без пристанища. В Москве она жила во многих местах, переезжала с места на место, кто возьмет. До войны долго жила у Жаворонковых на Ульяновской улице (до ареста о.Василия -мужа Пелагеи).

     Жила на Пятницкой, у Никитских ворот, в Петровско-Разумовском в сторожке, в Сокольниках, в Загорске, в Царицыне и др. местах. Жить - живи, а кроме Евдокии Михайловны ее никто не прописывал, все боялись в то время.

     Евдокия нам дала адрес Матушки и мы на другой день поехали в Сходню. Дело было зимой, наверное в марте месяце, снег был сильный. Доехали на электричке, а дальше нам идти пешком с километр, туда, где дом ее находился. Дошли мы до ее дома, к нам выходит хозяин навстречу: "Вы к кому?" "Да мы,- говорим,- к Матрене идем". "А она, знаете, не принимает". "Как же не принимает, мы столько времени шли..." - "А вы чьи?" - "Да мы,- говорим, тоже оттуда, где она родилась". - "Ну-ну идите, своих она вроде принимает".

     Это были ее последние дни жизни, она в мае умерла.

     Вошли мы, выходит послушница ее, говорит: "Она вас принять не может". У них был земляной пол в прихожей, а там-то был деревянный пол, ну мы с мамой упали на пол на колени и плакали, молились, очень плакали, что она нас не принимает - мы грешные.

     Минут может быть 20 стояли на коленях. Потом открывается из другой комнаты дверь и Матрена говорит: "Ну пусть войдут, пусть, пусть войдут".

     Мне было 22 года, а маме - 60. Мы вошли, я вошла с трепетом.

     Вначале мама стала с ней разговаривать, а я рядом стояла. Мама сказала: "Я с мужем живу плохо". Матрона ей отвечает: "А кто виноват? Виновата ты. Потому что у нас Господь глава, а Господь в мужском образе, и мужчине мы, женщины, должны подчиняться, ты должна венец сохранить до конца жизни своей. Виновата ты, что плохо с ним живешь".

     Маму отдали замуж не по любви... Слова Матушки перевернули ее жизнь. После этих слов мама стала молиться. Потом у них с отцом жизнь наладилась.

     Я жила в Москве недавно, один год как приехала из деревни, и работала на очень тяжелой работе, в котельной 1-й Городской больницы, давала воду горячую в роддом. Грязь, пыль, страшно мне было. Закрывалась там ночью и мама со мной ночевала, ведь я была молодая и "всякие" по ночам стучались, и я боялась. По ночам мы там молились в этой котельной. Это до Матроны, еще до поездки к ней. А когда при встрече она стала со мной говорить: "Где ты работаешь? Ну-у! Тебя оттуда возьмут". А я там в управлении больницы ничего и не знала, думаю: "Кто меня возьмет? Кому я нужна?"

     Через 2 недели меня вызывает главный врач и говорит: "Ты девочка умная, грамотная, мы тебя возьмем работать завскладом". Я говорю: "Боюсь, я там не справлюсь",- "Справишься. Если кто тебя будет обижать, придешь ко мне и я тебе во всем помогу". Вот так я стала работать завскладом, а потом пошла в бухгалтерию работать.

     Еще она мне сказала: "А ты что, задумала идти учиться? Иди-иди, сейчас время такое, учиться надо". А задумала я учиться на медсестру. Но война кончилась недавно, и у меня еще остался страх, вдруг возьмут на войну, и поэтому я боялась идти учиться. Но когда она благословила, я пошла учиться. Потом она мне еще сказала: "Судьба твоя далеко, эти женихи не твои. Которые за тобой ходят женихи - гони их от себя, твоя судьба далеко".

     Мне тогда было 22 года, а вышла я замуж в 29 лет. Правильно она сказала. Еще она сказала: "Потом ты будешь жить хорошо-хорошо, счет деньгам ты в кошельке не будешь знать". Вот и сейчас, я не знаю сколько у меня там денег. Как другие считают, пересчитывают, а я никогда не знаю. Сегодня денег у меня нет, допустим, завтра они у меня обязательно появятся, откуда-нибудь да будут.

     На прощание Матушка Матрона подозвала нас к себе, сказала "Наклоните головы" и благословила нас и над нами что-то читала, и по голове руками все водила. Ну вот и все. Взяли мы у нее благословение и пошли. В начале мая хотели опять поехать к Матушке. Приходим к Евдокии на Старо-Конюшенный переулок, узнать не там ли она, а она нам сообщает, что "Матрена умерла" и завтра в 6 часов вечера, значит, 3 мая ее привезут в храм Ризоположения. Ну, мы расстроились, было нестерпимо жалко, что ее больше не увидим, что теперь делать? И поехали домой.

     У нас с мамой было задумано 3 мая поехать в Загорск к Преподобному Сергию. Ну, говорим, в Загорск теперь не поедем, а то не успеем завтра Матушку Матрону встретить. Легли спать. Вдруг маму в половине пятого утра Матрона будит: "Вставай, вставай скорее, везде успеете, езжайте в Загорск, везде успеете". Мы тут же собрались и поехали в монастырь, подали там записку "Новопреставленную блаженную Матрону". Она видимо послала нас туда возвестить о ее смерти. Таким образом в Троице-Сергиевой Лавре узнали тоже о смерти Матушки и приехали из монастыря накануне похорон и в день похорон монахи. В Сергиевой Лавре хорошо знали матушку, она там часто гостила. На панихиде батюшка записочку эту взял и говорит: "А кто это подал записочку? Кто подал записочку? Она что, умерла?" Там, видно, многие ее знали. Мы говорим: "Это мы подали. Да, умерла. Сегодня в 6 часов ее привезут в храм Ризоположения в Москве". Мы вернулись, успели, еще даже 2 часа ждали, пока ее привезут. Гроб с ее телом стоял на середине церкви, открытое лицо было у нее. Ручки у нее были такие маленькие, пухленькие, как у младенца, и все подходили, прикладывались к рукам.

     Все, кто был в церкви, плакали, потеряли самое дорогое - Путеводительницу в жизни, как жить без нее? Такая опора была, скажет слово, и не думаешь, не терзаешься - все так и будет...

     Я передать не могу, что в церкви я чувствовала, что-то необычное, будто по воздуху ходила...

     Ее отпели, все сделали как надо, и 4 мая похоронили на Даниловском кладбище. Снег шел, как сейчас помню. Автобус подъезжал. Кто в автобусе, а кто пешочком шел, до кладбища тут недалеко. Похоронили там, где она в настоящее время и находится. Приходят люди, ставят свечи на могиле, священники служат панихиды. Горит у нее там неугасимая лампада с того дня, как ее похоронили.

     На Добрынинской, где я жила, срочно ломали дома и нас выселяли. Я тогда ходила к Матроне на могилку рано утром, до работы, и просила, чтобы она мне помогла в трудную минуту. Я жила вдвоем с сыном и просила Матрону, чтобы мне дали то, что по закону положено, сверх этого я ничего не просила.

     Всех уже выселили, остались только те семьи, где по два человека. Вызвали нас на комиссию, решают, какую площадь давать. Начальник посмотрел документы, Сереже было 11 лет, положена однокомнатная квартира, а он выписал ордер на малогабаритную 2-х комнатную квартиру. Я сразу поняла, что это Матрона помогла. Дня за три до этого, в субботу под воскресенье Матрона мне приснилась. Мы стоим с сыном около гардероба, у меня стояли на нем иконы. Матушка Матрона открывает дверь в нашу комнату. Сама в сарафанчике широком, седенькие волосы такие. Раскрывает дверь и кладет такую большую гору, чуть не с нее ростом, только я не могу разобрать, как бы в тумане, или это яблоки, или яйца крупные. Поворачивается к нам и говорит: "Ведь это я вам принесла!" Я сразу поняла, что она нам принесла квартиру. Мы тогда с Сережей сразу побежали в церковь, потом на кладбище, помолились, поблагодарили. И мы действительно получили квартиру 2-х комнатную, такую, какую и не ждали.

     Еще перед тем, как мне выходить на пенсию, за год, я все просила Матрону, чтобы мне получить пенсию побольше, чтобы хватало на храм. И вот я нашла дополнительные документы, и получила полную пенсию, 132 рубля. А после мне снится сон, будто я пришла в больницу навещать Матрону, а она меня положила к себе под одеяло, так крепко меня прижала и теплом своим согрела. Я говорю: "Матронушка, я пенсию получила!" А она: "Ай, как я рада за тебя, как рада! Видно, она молилась за меня.

     Однажды, моя тетя Анисья пошла к Матроне со своей тетей Татьяной. Татьяна идет с открытым сердцем, а тетя Аня говорит: "Да ну, а что там она знает! Что она может сказать-то нам?" Ну вот, когда пришли. Матрона говорит: "Татьяна-то пусть заходит, а эта пусть идет к тому, кто знает". И не приняла ее.

     На Устье, в 4-х км от Себено, жил мужчина, у которого ноги не ходили. Матрона сказала: "Пусть идет с утра ко мне, ползет. Часам к 3-м доползет, доползет". Ну вот, он полз эти 4 км, а от нее пошел на ногах. Она его исцелила.

     Деревня Себено построена буквой "П", Матрона жила в доме, где у "П" перекладина.

     Однажды Матрона, еще она была совсем девочкой, говорит своей матери: "Я сейчас уйду, а завтра утром будет пожар, но ты не сгоришь". И действительно, утром начался пожар, риги загорелись у Козловых. Чуть не вся деревня сгорела, ветер перекинул огонь на другую сторону деревни, а дом матери остался цел.

     Километрах в 3-х от деревни Щепено были выселки, домов пять, в поле. Там жили две сестры, тетя Наташа и Шура. Они еще приняли нищенку, Параскеву (все ее звали Панькой), и жили втроем. У них была лошадь и корова. И их "раскулачили"- лошадь с коровой отняли.

     Тогда Шурка поехала в Москву хлопотать и заодно к Матроне зайти. Приехала к родственникам, спрашивает адрес Матроны. А они ей адрес не хотят давать: "Ты красивая, все с женихами бегаешь, нечего тебе у Матроны делать". Тогда она ложится спать и снится ей сон: подходит к ней Матрона и надевает ей на голову золотой венец и говорит: "Тебя ко мне не допустили, а я тебе надеваю золотой венец". Она утром встала и родственникам сказала: "Вы меня к Матроне не допустили, а она мне во сне явилась". Тогда она пошла на прием к Калинину, встала в очередь. А очередь была - надо неделю стоять. Там нужны были документы, люди видят, что она деревенская, спрашивают, есть ли у нее паспорт. "А вот,- отвечает,- за пазухой, когда позовут, покажу", (паспорта у нее конечно не было, откуда он в то время у деревенской). Неожиданно к ней подошла незнакомая женщина, сказала: "Пойдемте со мной, я вас другим ходом проведу". Провела кругом, поднялись они на 7-й этаж, и в кабинет Калинина. Он говорит: "Садитесь, что случилось у вас?" "У нас взяли лошадь, корову и землю,- отвечает Шурка, - что ж нам, помирать с голоду?"

     "Нет, это неправильно, вам все отдадут. Идите, не волнуйтесь". На другой день она уехала домой. Тетя Наташа ее встречает: "Шурка, где ты была-то? Все нам отдали - корову, лошадь".Так они и жили единоличниками. Шурка умерла молодой, в 33 года. Как-то приснилась Паньке тетя Наташа, вскоре после того, как умерла. Панька спрашивает ее во сне: "Как там Шурка-то живет?" "И я живу хорошо,- отвечает тетя Наташа, а Шурка намного выше меня живет, в саду, хорошо".

     Один батюшка сказал мне поминать Матрону как святую. Ну, так я и стала делать, примерно в 70-м году. Через полгода она мне снится: подходит ко мне на своей могилке и говорит: "Я еще не святая, меня святой не называй", и я опять стала обращаться к ней, как к блаженной Матроне.

     На Пасху 1989 года на могилку к Матроне пришли две порченные, одной лет 40, а другой лет 30. Я стояла у ног Матроны, у дуба, а они в головах. Народу было много, человек 10. Одна из этих двух кричит: "Ух ты, Матрона! Молишься за всех Матрона!" Я ей говорю: "Положи голову к Матроне на могилку, где находится Матушкина голова". Она не может, что-то ей мешает. Я говорю: "Клади, клади, не бойся, нагибай голову, клади". Наконец она положила голову, но тут у нее стали дергаться ноги, она начала биться о землю. Потом это прошло. Она встала, ей стало легче.

     На могилке лежали крашеные яйца. Я ей говорю: "Возьми себе 3 яйца красных". Она: "Да! Взять три яйца, взять!",- и протягивает руку, а рука вся ходит над яйцами и никак не может их взять. "Бери - бери, говорю я, - не бойся". А вторая стоит рядом и кричит: "Не бери крашеные яйца, не бери крашеные яйца, не бери!" Наконец она все-таки взяла и спрашивает: "Что мне сними делать?" Я ей говорю: "Клади в карман, завтра их съешь, это от Матроны благодать". А вторая схватывает щепоть песку и сразу в рот, и начала жевать и глотать, и кричать. А потом без всякой трудности взяла яйцо. Они обе притихли, успокоились, поговорили с нами и пошли. Больше я их не видела. Вот как действует сама могилка и присутствие Матушки.

     Одна женщина зимой пришла зажигать лампаду. Сейчас я сделала дверцу сбоку, а тогда дверца была впереди, и приходилось вставать на могилу, чтобы зажечь лампаду. И вот эта женщина встала на край могилы, а к ней протянулась рука невидимого человека, из-за ограды и стала тащить ее с могилы.

     Очень холодная рука была. После этого дверцу у фонарика сделали сбоку, чтобы не вставать на могилу.

     Матроне носили искусственные цветы и венки, этого не надо было делать, и было три пожара от свечей.

     Однажды Матрона приснилась одной женщине, Анастасии, и сказала: "Что же вы всю могилу мою пеплом обложили?" А потом был пожар и вся могила была облеплена пеплом от пластмассовых цветов.

     Однажды, даже крест обгорел. Я не знала об этом, а ночью мне приснилась Матрона: она подошла ко мне, обняла меня, и очень была холодная. "Что же ты, Матронушка, холодная?" Она мне ничего не ответила. Я проснулась, сразу поняла - что-то случилось на кладбище. Пришла и вижу: все погорело и крест весь черный, в саже.

     Пришла одна женщина к Матроне помолиться на могилу, стала уходить, закрыла дверцу, отошла на три шага от могилки, и тут же с руки ее спадают часы и ударяются об землю. Она остановилась. И вдруг дверь на ограде сама собой распахнулась. Она сразу поняла, что закрывать дверь к могилке Матушки нельзя.

     В детстве блаженная Матрона играла в куклы. То есть как понять "играла"? Она ходила в широком платье. Нашили ей самодельных кукол, и вот она бросала по одной этой кукле запазуху, и они проскакивали через платье и падали вниз. Этим она показывала, что матери будут убивать своих детей во чреве.

     Еще Матрона говорила, что краситься большой грех, человек портит и искажает образ естества человеческого. Дополняет того, чего не дал нам Господь, придумывают поддельную красоту, что ведет к развращению, таким образом в аду этим людям будет плохо.

     Бабушка Антонины сломала палец, пошла к Матроне, по дороге думала, мне надо идти в Березовку, к бабке, ведь она выправляет переломы, ну ладно, зайду вперед к Матроне, когда Анна пришла, а Матрона говорит: "Мама, кто там пришел? Анна! Ты ведь Анна хотела идти в Березовку палец исправить, ну иди, иди!" Я пошла, идти надо семь километров. Пришла, а бабка говорит: "Да где же у тебя сломан палец? Он здоров!" И вот пока я шла по дороге, мне Матрона исцелила палец.

     Один мужчина пришел в с.Себено в храм, набрал много свечей больших и ставил на каждый подсвечник, ну а прихожане говорят: "Не жалеет деньги, а Матрона услышала и говорит: "Он ставит не свечи, а столбы, потому, что ему надо поставить дом, он об этом думал, то есть построить." Матрона часто ходила в храм свой в Себено. Всегда старалась стоять на левой стороне и подпевать певчим.

     Матронины родители - Димитрий и Наталия, любили ходить в храм иногда вместе, и вот мать в праздник одевается и зовет в храм с собою Димитрия, он отказался, не пошел. Дома он читал молитвы, пел, а Матрона тоже была дома. Мать, находясь в храме, думала о своем муже, "вот он не пошел", и все волновалась... Отошла Литургия, Наталия пришла домой, а Матрона ей и говорит: "Ты, мама, в храме не была." "Как не была? Я только пришла и раздеваюсь!" А она говорит: "Был отец в храме, а тебя там не было!"

     Однажды Матрона по осени сидела на завалинке, которую делали около дома до окон, для тепла. Мать ей говорит: "Что же ты сидишь, холодно, иди в избу". Матрона отвечает:

     "Мне дома сидеть нельзя, огонь мне подставляют, вилами колют". Мать говорит: "Там никого нет". Матрона отвечает: "Ты же мама не понимаешь, сатана меня искушает". Потом это больше не повторялось.

     Блаженная Матронушка еще при жизни говорила: "После смерти моей приходите на могилку. Как принимала людей, так и буду принимать". Блаженная Матрона за три дня до своей кончины сказала, что она отойдет ко Господу. У нее спросили: "Матренушка, как же нам жить? С кем же мы теперь останемся, с кем советоваться будем?" Она ответила: "После моей смерти таких не будет как я, а вы приходите на могилку, я там всегда буду, я вам также буду помогать и молиться за вас, как при жизни моей. Разговаривайте со мной, все горести свои поверяйте мне, я буду вас видеть и слышать, что душе вашей скажу, то и делайте".

     В августе 1989 года на кладбище, где захоронена мать Матрона, пришла женщина лет восьмидесяти и сказала Антонине, которая постоянно ухаживает за могилой Матушки, что она дочь подруги матери Матроны. Рассказала, что как-то ее мать пришла к Наталии, матери Матроны, а та ей жалуется: "Что мне делать? Девка грудь не берет в среду и пятницу, она в эти дни спит сутками, разбудить ее не возможно". Потом она сказала: "Мой дядя, Никита Ермаков, работал во время войны в Кремле, подвозил продукты. Когда немцы приблизились к Москве, вот-вот возьмут, то Сталин готовился к выезду из Москвы. Мой дядя сумел к нему подойти и сказать, что есть такая блаженная мать Матрона, прозорливая, которая может сказать Вам, как поступить: уезжать или нет. И дал адрес. К ней он приезжал, она сказала: "Русский народ победит, победа будет за тобой. Из начальства один ты не выедешь из Москвы". Антонина это слышала раньше, но не верила. После рассказа дочери, подруги матери Матушки Матроны, она вспомнила рассказ академика Александра Николаевича Бакулева, который лежал в 1964 году в первой городской больнице, в институте сердечно-сосудистой хирургии (он построил этот корпус на свои деньги), где работала медсестрой Антонина, обслуживая этот пост. Он доверительно относился к Антонине и сказал: "Спрашивай у меня все, что хочешь, я сам начал работать санитаром, я такой же простой человек, как и ты". Антонине пришла мысль спросить, почему после смерти Сталина его так унизили? Он ответил, что Сталин расстрелял много, очень много, хороших людей, а я на это отвечала, что ему Берия подсовывал документы, которые вредили Русскому народу и Государству. "Как же не было никого, кто раскрыл бы ему глаза на все?" "А почему же народ его так хоронил?" Бакулев ответил: "Потому что все знали, что он до последнего не покинул Москву".

     Как-то Бакулев рассказал Антонине, что Сталин до последнего не покинул Москву. В это время Бакулев был вместе с ним, главным хирургом г.Москвы - все командование отступления было на Сталине. "Мы со Сталиным И. В. сутками не спали. По сообщению, что немец завтра будет в Москве, мы вечером с семьями отправились на Белорусский вокзал, с которого отправлялось ранее все Правительство, в 21 час. Сели в поезд. Утром видим в окно, что мы на месте, при вокзале. В вагоне был телефон - я первый проснулся, взял трубку, спросил: "В чем дело, почему нас не отправили?" Мне ответили: "Немцы отступили от Москвы". Таким образом подтвердились и исполнились слова Матушки, что он один из начальства не выедет из Москвы.

Рассказ Анны Филипповны Выборновой, дочери Ксении, которая была старостой в Себенской Церкви при жизни блаженной Матроны


     Крестили Матрону в нашем храме, в сторожке при церкви, вместе с моим папой. Папу вперед крестили, а потом ее. Когда ее окунули в купель, то пошел аромат по всей сторожке, невозможно какой. Все удивились: "Что ж так духовит? Что же такое-то?" А священник сказал: "Эта девочка - дарованная от Господа. Она будет праведницей". Еще священник сказал матери: "Если она что попросит, вы обязательно обратитесь прямо ко мне, идите и говорите, не стесняйтесь, что нужно!"

     Однажды Матронушка говорит: "Мам, мне все снится икона "Взыскание погибших". Божия Матушка к нам в церковь просится. Собрались бабы, Матронушка благословила их собирать деньги на икону во всех деревнях.

     Один мужик дал рубль нехотя, и брат его дал копейку на смех. Когда деньги принесли к Матронушке, то она все эти деньги перебрала, что-то искала, нашла этот рубль и копейку:

     "Мама, отдай им, они мне все деньги портят".

     Как только собрали деньги, так сразу поехали в Богородск и там заказали икону "Взыскание погибших". Когда сделали, присылают сказать: "Готово". Тогда взяли подсвечник с тремя свечами, взяли икону со всем киотом и понесли ее от Богородска до самой церкви в с.Себено переносом с крестным ходом, с хоругвиями.

     Ну вот, так и донесли до нашего села. Пешком несли, на руках, а несли - не чувствовали тяжести, как перышко. И сама Матрюша ходила встречать за четыре километра, ее вели под руки. Вдруг она говорит: "Не идите дальше, теперь уже скоро, они уже идут, они близко". Она, вот, слепая от рождения, а все говорила, как ведущая. "Вот, - говорит, - идут, сейчас через полчаса придут, принесут икону". И правда: через полчаса показался крестный ход. Здесь на месте, где жители встречали икону, отслужили молебен и тогда только понесли ее до Себено. А Матрюша то держалась за икону, то ее вели под ручки - она слепая, не видела ведь она ничего. Когда принесли икону, опять молебен был, и икону поставили в нашем храме. Она там до сих пор так и стоит.

     Матрона предсказывала с семи лет, даже раньше. Когда ей было шесть - семь лет, мама однажды на нее заругалась: "Зачем крестик снимаешь? Замучила меня, слепая!" И тогда что же? Матрона отвечает: "Мамочка, это ты слепая сама, у меня свой крестик на груди".

     Она рожденная с крестиком - выбитый крест на груди. Тогда мать, когда увидела говорит: "Милая дочка! Прости меня, а я то тебя все ругала! Я и не видела у тебя такой крестик!"

     Ну вот, она с семи лет начала предсказывать, и людей очень много к ней ездило. Привозили лежачих. Здесь ночует ночь и едет здоровый. Очень большая была помощница.

     А со мной был вот такой случай. Я, конечно, не помню, мне было тогда девять месяцев. Колдовство, оно и сейчас есть, и тогда было. Вот мне сделали. Сделала тетка родная: в люльке посмотрела, погладила - и у меня ножки все согнулись в коленках. Идет мама с работы - ребенок грудь не берет, кричит во всю глотку, лежит, задрав ноги, будто их скрутило, подогнуло к груди. Никак мне их не могла распрямить, в девять месяцев я не ходила совсем. Матрюши тогда не было, она была в Москве. Дядя поехал за ней и привез ее в Себено. О приезде Матрюши сообщили родные. Мама моя тут же побежала к Матрюше спросить. Матрона жила от нас домов за восемь. Хожалка была недовольна: "Вот не дадут поспать". А мать говорит: "Дарья, не твое это дело. Ты знаешь, сколько она спит". А Матрюша сказала: "Приноси, приноси, Аксиньюшка. Люлечку вынеси на ветерок, пускай лежит на улице люлечка, а с девочкой приходи ко мне". Матрюша читала надо мной часа два. Я у ней на груди заснула. Заснула и мама принесла меня домой. Матрона говорит: "Клади ее на чистое место, да все покропи водой - люлечку, весь дом." Положили меня на стол, люлечку приносят. Матрона воды дала, покропила все водой, положила меня в люльку. И вот, когда я в люльке зашевелилась, мама подошла и взяла меня. К столу поднесла, посадила. Уже я сижу и ножки опушены. Потом скинула с колен одеяло и встала на ноги. И смеюсь на родных братьев (у меня три брата было). Все обрадовались, ну а я засмеялась и уже стала ходить. Вот так за сутки я сделалась здоровою. Вот какая помощница была наша Матрюша. Мама все время к ней ходила, еще молодая. Сюда в Москву ездила, когда уж Матрона уехала из деревни в Москву. И все время она помогала маме.

     А еще был такой случай. Пришли к моей бабушке две женщины, а потом пошли к Матроне исцеляться. Одна с верой шла, а другая с хитростью. Пришли они к Матрюше, одну она приняла, дала воды, а другой даже и воды не дала. "У меня, - говорит, - водички для вас нету." Приходят они обратно от Матрюши, а моя бабушка говорит: "Ой, миленькая, я вам дам водички, у меня есть Матрюшина водичка!" Она их накормила, этих старушек, чаем напоила и стали они собираться. А бабушка вспомнила и говорит: "Подожди, я тебе сейчас водички налью". Только налила водички, поставила на столик: "Вот возьмешь". И тут же бутылочка пополам раскололась и водичка разлилась. Тогда бабушка моя зашумела: "Ой, что же я сделала! Зачем я дала тебе воды-то!" Побежала к Матрюше. А Матрюша, только та входит, говорит: "Иди, иди! Я тебе сейчас покажу, как моей водичкой распоряжаться! У меня у самой воды разве нету? Раздобрилась, дала! Что, дала ей воды-то? "- "Нет, матушка, не дала. Бутылка, вон лопнула..." - "Я и знаю, что лопнула! У нее и в руках-то не должна моя водичка быть."

     Мать все время к ней ходила, отец-то не ходил. Все знали Матрюшу, все приходили с какими-то нуждами, заботами. С кем что-нибудь "сделают" - к ней идут. Даст воды - все исцеляются.

     Потом она уехала в Москву из деревни, но навещала все равно, из Москвы ездила. Или вызовут, или сама приедет - соскучится по дому, по матери.

     Вот пришлось мне как-то ехать к Матроне, это еще в первый раз. А до этого, видела я ее во сне: она сидит в черном платье, волосы на рядок и ручки так вот спущены. Такой я ее увидела во сне. Встаю и говорю: "Мама, я видела Матрюшу". - "А какая она была?" - "Вот такая. Ручки маленькие, полненькие такие, пушистые волосы на прямой рядок, черное платье с белыми мушками". И точно я ее увидела такой, когда мне пришлось к ней поехать. Я ей говорю: "Маменька, я тебя во сне видела такою. А Матушка говорит: "А ты, ведь, галдела матери две недели, вот я тебе и привиделась". Вот какая наша Матрюша была, и все-то она знала. Бывало, только зайдешь - ух она говорит из своей комнаты: "Это наши, наши соскучились обо мне, открывай скорее!" Вот какая она была прозорливая. Или придут к ней за двести километров. Идут, а по дороге о своем думают. А уж только они зайдут, она им говорит: "Вот у вас какие дела, вот что." И говорила и даже по имени называла.

     А еще вот какой случай был. Приехал мой брат из Москвы к матери. И вот повели мы с ним корову продавать в Москву, на Белорусский вокзал, туда в Жаворонки. Мы прошли только километров тридцать, когда обнаружили, что брат обронил где-то документы: свои и мои, и коровьи - все растерял. Он говорит: "Я сейчас застрелюсь! Куда мне деваться?" А я назвала брата старшего дураком: "Дурак, что ты говоришь?"."А как же мы теперь пойдем? "

     "Будем Матрону просить, она нам поможет, с нами пойдет". Вот это Матрюша! Давала нам путь и давала нам дом, где ночевать. До Москвы мы шли десять дней. И вот как ночевали: Матрона покажет, где дом, мы стучимся - и нас принимают. Мысленно показывала, конечно. Вот я не знаю, где остановиться, а потом Матрона покажет - и я уж знаю, где остановиться и какой дом. И я брата спрашиваю: "Где ночевать-то будем?" Он говорит: "Вон дом за огородами, с голубой крышей". Туда пошли, постучали, хозяева нас пустили и ночлег дали. А когда патрули приходили, то они отвечали: "Чужих у нас нет, только брат с сестрой приехали". А у нас документов-то нету! А они нас не спрашивали, принимали, как родных. И так всю дорогу было. Вот, за 10 дней мы дошли, корову привели, все благополучно. Брат дивится: после войны патрули были, везде останавливали, но нас нигде не останавливали. Я брату говорю: " Ты видишь, какие чудеса!" Он говорит: "Вижу, Нюр". Потом я говорю: "Вот мы приедем в десятом или в одиннадцатом часу, поедешь к Матрюше?" - "Поеду".

     Пришли мы с братом к Матроне, еще дверь не открылась, а слышен голос. Хожалка открывает, а она смеется: "Пускай, пускай их, это свои. Я слепая, всю дорогу с ней корову за хвост вела. Веди ей корову, да дай ей дом, да ночлег у хороших людей! Вот когда я тебе и понадобилась-то! С языка меня не спускала!" А брату говорит: "Как это сестра моложе тебя, а дураком назвала!" Брат потом говорил: "У меня волосы дыбом встали, ведь она с нами не шла, а все знает". А тогда брат спрашивает у Матроны: "Что же мне теперь делать все документы потерял, все растерял". - "Твои документы стоят только 10 рублей. Ничего тебе не будет". Вот поблагодарили мы Матрюшу! Какая она правильная, какая вера глубокая была! Богодарованная!

     Много раз я к ней ездила. Однажды поехала я к ней с двоюродной сестрой. Я с Матрюшей говорила, надо мной она читала. А двоюродная сестра молчит, язык - как прирос во рту. Матрюша ей говорит: "Что язык убрала! Дома только ругаться матерным можешь, а тут примолкла!" Сестра помолчала и отвечает: "У меня язык куда-то ушел, я не могу говорить". Она спросила только про мужа, но Матрона ей сказала: " Думай сама". Сестра затрусила и ничего больше не могла спросить: про мужа, про брата. Они не пришли после войны. Матрона говорила: "Брат живой и мужа твоего все время поминаю, муж живой. И правильно, так все и оказалось. Брат потом еще много раз ко мне приезжал.

     А еще как-то поехала я к ней постом, незадолго до ее смерти. Она мне говорит: " Ты небойся, войны теперь не будет. Мы ляжем так, а встанем по-другому". "А как по-другому?" "Мы, - говорит, - перейдем на сук". Я говорю: "Матушка, я не знаю, что это за сук?" - Соха, на соху перейдем. Я говорю: "А куда же трактора денутся?" О-о, трактора!" Она просто сказала: "Будет соха работать, и будет жизнь хорошая. Мы еще пока и не дождались таких времен. Матрона сказала: "Не умрешь, все это ты еще увидишь". Вот буду ждать.

     Да, вот как она еще говорила: "Войны не будет, без войны все умрете, жертв много будет, все мертвые на земле будете лежать. А еще я вам скажу: вечером все будет на земле, а утром восстанете - все уйдет в землю. Без войны война идет."

     Много раз Матрону хотели арестовать. Однажды пришел милиционер ее забирать, а она ему говорит: "Иди, иди быстрей: у тебя несчастье в доме". Он послушался, поехал домой, а у него жена от керогаза обгорела. Но он до больницы ее довез все-таки живую. Приходит на работу утром, а ему говорят: "Ну что, слепую забрал". А он отвечает: "Слепую я забирать никогда не буду. Если б слепая мне не сказала, я б жену упустил, а тут, - говорит, - я жену все-таки в больницу свез." Матрона ему тогда сказала: "Поезжай скорее, у тебя дома несчастье, а слепая от тебя никуда не денется. Я сижу на постели, никуда не хожу".

     Поехала как-то раз Матрюша в Куликовку, за километр от нас, на лошади, на помощь: там одна женщина очень больная была. Ну а муж этой женщины говорит: "Иди, там с горшками твоя приехала! Ступай, горшки покупай". Жена на мужа заругалась: "Дурак, - говорит, - ты, дурак!" Но все-таки она пришла к Матроне, она не побоялась его, пришла. Только открывает дверь, а Матрюша говорит: "А я горшки все побила! У меня горшков нет!" Та говорит: "Матрюшенька, прости! Ну что я с дураком - мужем сделаю? Дурак полный да и все"!

     Видите, какие случаи! Она все знала. А за сколько километров к ней приезжали - за 200, за 300 и она знала, как человека по имени звать!

     Брат Матрюшен не верил: "Что там она знает?" Свой родной брат, а не верил. А как коснулось его горе, так и поверил в сестру. И вот в последнее время (она жила в Москве) брат начал к ней ездить и прощение сколько раз просил у сестры!

     Моя мама родом из Устьев. У нее там был брат. Однажды встает он - у него ни руки, ни ноги не двигаются, сделались как плети. А он тоже Матроне не верил. За мамой в село Себено приезжала дочь братнина: "Крестная, пойдем скорее, с отцом плохо, сделался как глупый: руки опустил, глаза смотрят как у дурака, язык плохо говорит". Тогда моя мать лошадь запрягает и они с отцом едут на Устье. Приехали к брату, он на маму посмотрел и еле выговорил: "Сестра..." Мама на него ругается: "Что согнулся-то?" - "Не знаю... Стал... плохой..." И опять замолчал. - "Ну что же, садись! Поедем к Матрюше". Собирает она брата и привозит к нам в деревню. Брата оставила дома, а сама пошла наперед к Матрюше спросить, можно ли его привезти, Матрюша от нас за 8 домов жила. Приходит, а Матрюша ей говорит: "Ну что, поверил, что я ничего не знаю, а сам сделался как плетень!" А она его еще не видела! А вот как сказала: " веди его ко мне! Веди, помогу". А брату Матрона сказала: " Благодари сестру, я из-за сестры тебе помогаю". Почитала над ним, воды дала. На него навалился сон. Он лег спать здесь, у матери моей. Как убитый уснул. Утром встает совсем здоровый. Водички только выпил, да и покропили его. Все у него прошло.

     Напали однажды на Ксению, мою маму, Параскева и Мария. Мария была казначеей в церкви. Они мою маму обижали. Вот Мария начала печь просфоры и продавать их в углу, а у нее их никто не берет. Она и бросила печь. Поехала к Матрюше, а та ей по голове постучала и наказывает: " Ты и на порог Ксении не наступай, а за порогом проси прощения". Когда Мария к нам пришла, она так плакала: "Тетушка Ксения, простите! Я не могу к вам даже на порог ступить".

     Как-то моя мама поехала за Матроной в Москву: "Матушка, поедем ко мне, у меня поживешь, чего ты боишься? Похоронила бы я тебя в храме, там на полу, где "Взыскание погибших", кирпичи разберу..." - "Приду, приду", - отвечала матрона, - "Сколько народу ко мне туда будет ходить, руки не протянешь. И храм мой никогда не закроют".

     Однажды приехала я в Москву к Матрюше, она мне говорит: "Езжай домой, вези колокол в церковь и икону "Покров Пресвятой Богородицы". Я испугалась, что тяжело нести. А она говорит: "Как перышко понесешь, не учуешь". И довезла. Колокол был серебряный, а как звенел!

     А один раз я была у Матроны в Москве вместе со своей снохой. Матрона говорит: " Вы вот в Москве, а что у вас дома делалось! 25 домов сгорело! поезжайте быстрее обратно". Мы приехали в Себено и узнали, что так все и было. Одна бабушка пошла в горницу, а там у нее лежала мята сухая, и моченник был из конопли. Зажгла спичку - все и загорелось.

     Одна женщина из Себено, Валентина, работала в Москве у судьи секретарем, и начальник советовал ей идти на базу, учил воровать: "Может, когда чего возьмешь". Решила она пойти к Матроне и узнать, перейти ли ей на другую работу, а Матрона говорит: "За большой получкой не гонись, как работаешь, так и работай и найдется тебе побольше зарплата". Тогда начальник предложил другому секретарю идти на базу. Та согласилась, а Валентина встала на ее место с зарплатой побольше. Пришла Валентина к Матроне: "Теперь получаю больше". - "Вот видишь, а та работа была не твоя". А вторая девушка отработала в кладовой только три месяца. Один раз какие-то две баночки с чем-то унесла. За эти баночки она получила три года. Валентина Матрону благодарит: "Бабушка, большое тебе спасибо. А той ведь три года дали". - "А я знала, что это не твоя работа, это ее место было".

     Племянник Матронушки Иван жил в Загорске. И вдруг она его вызывает к себе. Она его, конечно, мыслями вызывала. Откуда же он мог знать? Он вон где, в Загорске жил, а она в Москве. Приходит он к своему начальнику, говорит: "Хочу у вас отпроситься: прямо не могу, надо мне к тете моей ехать". Он приехал и не знает в чем дело. А Матрона ему говорит: "Давай, Давай, перевези меня скорей в Загорск, к теще своей". Он ее привез к теще. И только они уехали, как пришла милиция. Сколько раз так было: только хотят ее забрать, она накануне уезжает.

     Еще когда Матрона жила у Ванькиной тещи, пришли мы как-то туда ночевать с Марией Васильевной Куликовой. Мария Васильевна беспокоится: "Где будем ночевать?" А я говорю: " Матушка, хоть на пороге, да положит нас". Только мы зашли. Матрона говорит:"Я перину-то вам не постелю, а из дому вас не отпущу, места всем хватит". И еще сказала: "Вот, некоторые приходят, ночами не спят, все караулят, как я буду молиться". Мария Васильевна не обратила внимания на эти слова, а ведь потом так и вышло: я спала, как убитая, а Мария Васильевна не спала - караулила.

     Однажды приехала я к ней в Москву. Наш храм в Себено был закрыт, и мы хлопотали. У митрополита Крутицкого и Коломенского я была, это после войны было. Тогда пошла к Матроне, а она говорит: " Ты больше не езди, вашу церковь откроют, будет служить монах." И правильно: приехал монах, отец Евлогий, но послужил он недолго, только 7 месяцев.

     Когда я была у Матроны в последний раз, она сказала: "Если с тобой что случится, приходи на могилку. Наклонись, спроси, что нужно - я дам совет." А были ведь такие случаи.

     Когда Матрона умерла, моя мама была еще жива. Но когда к нам пришла телеграмма, у нее были какие-то дела, и она не поехала на похороны. И после этого все она тужила: "Дочка! Что ж это я не поехала? Поленилась!" А вскоре ей сон: Матрона ей говорит: "Что же ты поленилась, не приехала? Ну, пойдем, я тебя повожу, покажу все". И вот она ей во сне показала, за что люди умершие мучаются. Кто много говорит, смеется - тому хуже всего: язык на сковороде горячей. Мама ей говорит: "Я страшусь!" И много она ее так водила. Потом еще помнит: был там забор, а за забором люди в огне кипят, только одни головы торчат. Мама говорит: "Я тогда даже вскрикнула, в сторону и отвернулась, вроде как не хочу даже смотреть". Вот какие вещи она ей показала. И после этого мама когда очнулась, долго не могла забыть этот сон.

     А еще Матрона, когда жива была, состригла и дала мне немножко волос с виска и сказала: "Я тебе дам свой височек, ты его храни. И всегда ходи на кладбище, когда какая нужда или что. Проси с душою и я помогу."

Рассказ Евгении Ивановны Калачковой, сестры Василия Ивановича Прохорова, 1907г. рождения


     Мать родная Матроне говорила: "Дитя ты мое несчастное!" А Матрона ей отвечала: "Я-то несчастная! У тебя Ваня несчастный, да Миша!"

     Когда барыня купила в Себено дом, то пришла к Матрюше и говорит: "Я хочу строить колокольню". "Что ты задумала делать, не сбудется." А барыня уже известку нажгла, все приготовила. "Как же не сбудется? Все у меня есть и деньги, и материалы". А было это все перед революцией.

     У нашего отца отобрали лошадь. Отец пришел домой, не знает, что делать, может судиться? Пошла мать к Матроне, и Матрона ей сказала: "Судится будете - лошадь вам более станет. Вы больше просудите, чем получите". Родители не послушались, наняли адвоката. Сколько денег всадили, а привели свою лошадь - она совсем скелет. Там гоняли чужую лошадь, не жалели.

     Сестра моя болела скарлатиной. Мать у стенки спала, а клала ее рядом, на подушке. Ночью дед встал, а девочка закатилась и захлебнулась "Ох, девка мертвая!" Огонь зажгли, давай ее качать, а она померла. Пошла Анастасия к Матроне. Матрюша ее встречает:

     "Не думай, ты ее не заспала". "А мне думается, я ее заспала". "А если думается - жги лампадку до года."

Рассказ Анастасии, жительницы г.КИМОВСКА


     Когда Матрона была совсем маленькой, еще в пеленках, ей и года не было, мать ее совьет, положит в люльку свитую, ночью или днем, а как хватится - в люльке ее нет. Она сидит на полочке, где иконы. Если ночью - то там был свет вокруг нее и она там сидит, агукает, как бы играет с иконами и смеется. Мать ее возьмет оттуда, нашлепает и опять в люльку положит.

     Когда ей было уже три годика, иногда она стала выходить на улицу. А ее ровесницы крапивы наломают, крапивой ее настегают и в яму глубокую посадят. А потом спрячутся и смотрят, как же она оттуда вылезает? Она вылезает из глубокой ямы и идет домой. Когда они потом ее звали играть, она им отвечала: "Не пойду я больше гулять с вами. Вы меня крапивой стрекочете, в яму сажаете, ругаете меня слепой, смеетесь надо мной". И не стала она больше гулять с детьми.

     Однажды к Матронушке пришли женщины из деревни Орловки. Матрона принимала сидя у окна. Они пришли к ней на Пасхальной неделе. Она их приняла. Одной дала просфорку, другой воду, третьей - красное яйцо и последней сказала, чтобы она это яйцо съела, когда выйдет за огороды, на гумно. Женщина это яйцо положила за пазуху и они пошли. Когда вышли на гумно, женщина, как велела Матрона, разбила яйцо, а там мышь. Они все испугались и решили вернуться обратно. Только подошли к окну. Матрона и говорит:

     "Что, гадко мыша-то есть?" "Матронушка, ну как же я буду есть-то его?" "А как же ты людям продавала молоко, тем паче сиротам, вдовам, бедным, у которых нет коровы? Мышь была в молоке, ты его вытаскивала из этих махоток, а молоко давала людям". Женщина говорит на это: "Матронушка, ведь они не видели мыша-то и не знали, я ж его выбрасывала оттуда". " А Бог-то знает, что ты молоко от мыша подавала".

     В деревне Устье одна женщина была порченая. Матрона ее вылечила. И вот эта Евдокия в тридцатом или двадцать девятом году уехала в Москву. Потом она приехала из Москвы и забрала к себе Матрону, и Матрона долго жила у нее.

Рассказ Анны Дмитриевны Прохоровой, внучатой племянницы блаженной Матроны


     Матронушка моей матери - тетя родная. На Сходне, где она последнее время жила, мы там потом были, все сломали, и Сережа умер, у которого она жила.

     Я не знала, как ее называть и боялась. Но она мне сказала: "Что ж ты меня никак не называешь? Я тебе довожусь кто? Бабушка. Хоть я и не выходила замуж, я все равно тебе Бабушка.

     Я приехала в Москву в тридцать седьмом году, жила на Котляковской улице, дом 28. И у дяди Вани жила, маминого брата, на Комсомольской площади и в Ногинске, у военных. Мне было тринадцать лет, пять классов кончила и уехала: голод был. Я приехала в сентябре, а места в шестом классе были заняты.

     Когда война началась, я собралась в Себено. Взяла билет и перед отъездом зашла к Матроне. "Я еду домой." "Нет ты домой не езди." "А я уже билет взяла. " "А кто тебе разрешил?" "Я боюсь, тут бомбежки." "Там еще хуже будет." Я упрямая была, не слушалась. А Матрона говорит: "Ну, потужишь и обратно приедешь".

     Так и вышло, как Матрона сказала. Вернулась я в Москву в сорок седьмом году. А через пять лет взяла на работе отпуск и поехала в Себено и там собралась замуж за Васю, а хотела за другого. Приехала в Москву к Матроне (она тогда жила на Сходне, ул. Курганная, дом 23, у дяди Сережи Курочкина), сказать ей, что уезжаю в Себено. Там уже свадьбу готовят, стол накрывают. А она говорит: "Ты Богу молилась? Подождите, не езжайте". Я возразила: "Он за мной приехал, а я не поеду? Уже билеты взяли". "Ты сейчас поедешь и опять тебе приезжать. Сдай билеты". Я не послушалась. Приехали мы домой, а нас догоняет телеграмма: она умерла. И поехали мы обратно.

     Матроне было восемь лет, когда забрали нашего дедушку, Илью Горшкова (Матрониной сестры - муж). Жена его растерялась: "Ох, что ж я теперь буду делать?" У них было семь или восемь детей. Матрона ей говорит: "Подожди, придет твой Илья." "Пошла бы ты от меня слепая!" -отмахнулась сестра. А Матрона ей: "Не слушаешь, ну, как хочешь." Вот пошли они в ригу молотить. Матрона их предупредила: "Молотите быстрее, а то не успеете." Они только засмеялись: "Что это ты все предсказываешь слепая?" "Ну, как хотите. А то можете не успеть." Начали они убираться, вдруг кто-то бежит: "Илья пришел!" Они побежали, все на току оставили. А ведь никто не верил.

     Потом, ей было уже годов побольше - двенадцать или четырнадцать лет, начала она как-то беспокоиться: "Господи, хоть бы меня отвезли бы, ох, скорей бы! А ты, мать, только икону одну возьми и больше ничего."

     Тут неожиданно приехали за ней и увезли в Краснополье. (Там была тетя Поля, которая за ней ходила). И в тот же день начался вечером пожар. Все дома начали гореть, а Матонин дом уцелел.

     А один раз (или у сестры она жила или дома) подошел мужик и хотел поджечь дом. Но видит: какой-то человек стоит и стоит возле дома. Раз подошел, два подошел, а человек все стоит, не отходит, не дает поджигать. Потом мужик этот пришел к ним с покаянием: "Правда, ваша слепая чего-то знает. Я не смог ничего сделать".

     Мать собралась корову покупать. Матрена жила тогда в Москве, мать приходит к ней, а Матрона говорит: " Ты эту корову не бери". Мать не послушалась: "А я уже договорилась". И купила корову. На последние деньги купила, все тряпочки продала. А через год корова сдохла.

     Вот умер отец. Мать говорит: "Лошадь нам не нужна совсем. Она молодая". "А ты ее переменяй на старую", - велела Матрона. Мать не послушалась: "Как же я ее переменяю?" А лошадь никого к себе не подпускала. Когда умер отец, Ваньке было годов восемь, брату моему. Все равно она ее продала.

     Еще до Сходни Матрона жила в Загорске у тети Поли. Я часто к ним приезжала. Однажды из Царицыно приехала одна больная, муж ее был полковником. Она 14 лет лежала на спине. Ее на носилках внесли, когда они первый раз приехали. Во второй раз она уже сидела, а в третий раз уже сама шла. Муж ее не знал, как отблагодарить Матрону: "Я тебе хоть машину куплю". А Матрона от всего отказалась: "И машина мне твоя не нужна".

     А одну больную привезли, порченная была 28 лет, у нее двое детей (Санька Тихонова привозила, Ольгина сноха в Москве жила). Ее на носилках втаскивали, а она ругалась: "Слепая, иди, иди!" А Матрона ей рукой по голове водит, другой рукой крестит, а сама читает. Больную вырвало в таз - враг вышел, ящерица с рожками и кружит по тазу. Мать плеснула в таз кипятку - ящерица сдохла, она ее в туалет спустила. А Матрона потом сказала: "Надо было ее посадить в баночку и закрыть крышечкой - ведьма бы сама и пришла".

     А еще одна женщина приходила к ней - Лена. Вышла замуж со школьной скамьи. 18 лет было сыну, когда муж ее бросил и женился на другой. Она пришла к матушке: "Матронушка, что мне делать? Он меня не хочет видеть. - Ну и ладно". Лет через пять он заболел и лег в больницу. Лена приходит: "Матушка, как мне быть? Сходить в больницу?" "Ступай, иди". Она пришла в больницу, а он уже помер. Она снова к Матроне: "Как же мне теперь плакать о нем?" "Как хочешь". Жена плачет: "Милый мой, хороший мой!" Потом спрашивает: "Куда мне его записать?" "Ну, записывай его во все церкви". Она записала и каждый выходной к бабушке ходит, спрашивает: "Как он там?" А Матрона говорит: вижу его каждый день, в костюме, в серой рубашечке и лысый. Однажды влетел в окно, как голубь и говорит: "Какой прекрасный там Рай! Как бы мне туда попасть?" "Ты ему закажи еще сорокоуст". Она еще заказала. А однажды приходит, а Матрона сидит на койке, улыбается: "А что же вы не видели, как я с ним разговаривала?" И спустя еще некоторое время сказала: "Ну вот, теперь твой Богдан - все, из шкуры вышел. И это все благодаря тебе".

     В Загорске бабушка Матрона жила у тети Поли (тетя Поля - дяди Вани моего - жены сестра). Я приезжала в Загорск на выходные.

      У тети Поли жила тетка Настасья Устинская. Ей, Настасье, было до 80 годов, за ней дочери ходили. Ее привезли в Загорск к матушке лечить. Ей было сделано на смерть: под исход месяца Настасья начинала все говорить, говорить, то лежит в лежку, то пойдет плясать, песни петь, - шутик играет. Отпляшется и лежит как мертвая. Бабушка Матрона отчитывала ее, облегчала ее страдания.

     Однажды на Сходне, у тети Груши и дяди Сережи бабушка Матрона спрашивает: "Вы все дома? Идите все домой".

     И сделалось все темно, все летит мимо окон, все и железо и кирпичи, и крыши. Там - электрички переворачивало, березки в обхват все скосило. Это был смерч 1955 года.

     Мы все испугались, а Матрона успокаивает: "Не бойтесь". Наш дом как стоял, так и стоит, а у всех вокруг разрушения. У кого крышу приподняло, у кого сарай, у кого двор перевернуло. Электричку перевернуло. Там на ключе, за линией, где колодец был, всё березы скосило как косой. А у нас - ни кирпичика. И враз все просветлело.

     Она все знала наперед. Про Себинскую церковь говорила: "Откроется церковь, куда она денется, откроется".

     Мне она говорила: "Хоть я умру, а все равно я буду с тобой, живая. Никогда про меня не забывай". Говорила мне: "Поезжай в деревню. Хлебушка, да и мяса будешь есть." Так и получилось. Живем в достатке: А я ей не поверила тогда: "Какое мясо? Да я с роду его не ела".

     Матрона все время сидела на койке. Ручки маленькие, ножки коротенькие. Я за нее и боялась хвататься. Она меня звала Семка, тетю Дашу - Петька, тетю Таню звала Ванькой, тетю Грушу - Андрей, всех звала на прозвище.

     Мать Матушки умерла в 45-м году, тетка Марфа - в 41"м. Братья ее были дядя Миша и дядя Ваня. Они были неверующими, особенно дядя Миша. Они ее вообще не понимали. Дядя Миша тут всех кулачил, дядя Ваня уж к ней ходил, когда стал плохой. Он был маленький ростом, с усиками, худенький. Приходил на кладбище, плакал. Тетя Дуня, его жена, тоже к ней ходила.

     За Матроной ухаживала Пелагея, которая потом умерла, тетя Поля Красноярская, порченая. После тети Поли - тетя Даша и тетя Таня. На Сходне - тетя Груша (Агреппина Ивановна) и дядя Сережа Ракитинские. Вторая тетя Поля Ракитинская, тоже была порченная. Мама тети Нюши (Анны Дмитриевны) звали Мария, отец - Димитрий. Мать отдали замуж 16 лет, отец отдал (была у нее мачеха, куда деваться).

     Многие приходили к Матроне. Всякие ходили, бывало, на машинах приедут... Порченую на носилках несут, а она упрется в притолку и не идет. А сама все рассказывает, кто ей что сделал.

     Матрона ножки поджимала под себя, под юбку. Люди сядут на колени, она одной рукой по голове водит, а другой рукой крестит. А та кричит: "И слепая, и дурочка, и урод, и куда ты меня прешь, на улице дождь".

     Она жила примерно в 1938 году на Пятницкой улице у Повелецкого, у церкви. Линия, и рядышком ихний домик. Мне было годов 15 (сейчас - 64). Матрона из Себено уехала еще молоденькая. Как она начала восьми лет предсказывать, так ее и начали везде возить.

Рассказ Прасковьи Кузминичны из Епифани. Она раньше жила в Щепино и знала Парашу, о которой рассказ


Из деревни Себено Матронина подруга вышла замуж в Щепено, и там заболела, занемогла, вся пожелтела. И вот она тогда сказала: "Пойду к Матроне, своей подруге, может она поможет мне".

     И вот пришла к ней Прасковья, жалуется на здоровье, по всему телу и внутри какой-то кусок ходит, колет кругом, как не повернешься, ощущаешь этот кусок, как он шевелится по всему телу. "Что мне делать Матронушка?" - спрашивает она.

     Ей Матрона говорит: "Ты ночуй у матери своей, здесь в Себено. Завтра утром в церковь пойдешь, причастишься там, а то весь народ говорит про тебя, что ты умрешь. Ты вся желтая, молодая, жалко ведь тебя.

     После причастия должна быть у тебя рвота, а ты не жалей покрышку-то, на голове, и прямо в нее, и после этого вместе с платком бросишь в печку". Прасковья все это сделала, вышел кусок кровяной запеченный и бросила в огонь. И когда горело, из трубы шел столб черного дыма, высоко-высоко шел. И Прасковья выздоровела, стала поправляться и после этого Матронушка ей сказала: "Ты будешь лечить людей".

     Она была такая крупная, здоровая женщина. Вывихи выправляла даже скотине - овцам, коровам, лошадям. Вправляя вывихи, переломы, грыжи, людям и животным. Шли к ней с зубами, с нарывами, со всеми болячками. Она исцеляла.

     Когда убили царскую семью у него еще остались родственники, сестра осталась, Ольга, тоже прозорливая, где-то за Петроградом, жила в ноле, в пустой будочке. Матрона это знала духом, и она находила людей и тайно посылала туда пищу.

     Когда началась война - немец тут быстро подошел - Матрона передала всем людям, что в Тулу немец не придет: "Не бойтесь, в Туле он не будет". Так и было. В день наступления немцы были, как мертвые, и наши их погнали. В Туле их не было (рассказ очевидца).

     Анна Ивановна Меняева, староста церкви в Епифани, рассказывала Анастасии, что в 1951 году она устроилась работать счетоводом в бухгалтерии Райпотребсоюза, в штат. Что-то было ей не по себе там работать. Она тогда решила поехать к Матроне на совет: "Матро-нушка, я устроилась в штат бухгалтерии". Матрона трижды перед глазами помахала ручкой: "Ад-ад-ад". И девять раз так сказала. Она поняла, что работа эта плохая, не для верующего человека, и ушла с работы. Побыла дома, думает: "Куда мне идти?"

     По молитве, наверное, Матронушкиной, приходят к ней домой и зовут работать в церковь помощником старосты, где и по настоящее время работает уже старостой.

     Анны Ивановны мать хотела купить себе дом, чтобы уехать из Ховани. Пошла к Матроне на совет. И еще с ней шли двое. Одна из них говорит: "Да что нам она там даст? Воды святой? Давай возьмем из речки, все равно такая же вода". Тем воды дала, а этой не хотела, но ради того, что у нее дочь больная, она ей все-таки дала воды. И дала совет, как купить дом. Еще Анна Ивановна рассказывала, что к Матроне шли однажды из Ховани три женщины и дорогой рассуждали: "Что мы будем ноги забивать свои, к слепой девчонке (Матроне было 12 лет), когда у нас в Ховани под церковью есть источник "Троеручицы", где Матерь Божия явилась, а другая женщина ее остановила: "Будет-то говорить-то".

     И вот которая все это говорила, подошла к Матроне первая. Она ей из окна сказала: "У, вода-то тухлая, а у нас хорошая вода". А вторая женщина подошла: "У меня дочка припадочная, слюна изо рта идет, и все лежит в постели".

     Тогда Матрона дала ей воды и сказала: "Покропи ее и дай попить, и будет она здорова и выйдет замуж". Она все сделала, дала дочери воды и дочь после этого три дня спала.

     Третья подошла к ней: дочь этой женщины нашла жениха, а родители не хотели за него отдавать. Матрона узнала ее мысли и спросила: "Что, дочка твоя нашла жениха, и вы не хотите ее отдавать? А вот пусть она за него выходит, а то она на вас будет обижаться, если вы будете за другого сватать".

     Одна женщина живет в Москве, недалеко от могилы Матроны, зовут ее Клавдия. Она ходила всегда на могилу к Матроне до восхода солнца, клала продукты на могилу, и сидела там, пока они не станут покрыты росой, как бы мелким дождем. Этими продуктами она дома всех кормила. У нее был сын пьяница и в семье скандалы. А как начала кормить этими продуктами - так тишина у нее. Как кончались эти продукты - она опять на кладбище и с продуктами домой. И так до сего времени.

Рассказ Клавдии Павловны Горячкиной, мама которой очень часто ездила к Матроне


     Когда Матрюша родилась, вместо глаз у нее были впадины. Избенка была маленькая, Однажды зашел старичок, попросил у Матрюши попить. Она подала ему корец с водой, зачерпнула из ведра (ведро было холстиной накрыто). Он попил, корец ей отдал и по груди ее стукнул, и у нее на груди появился крест. Она потом говорила, что это был святитель Николай.

     Село Себено раньше называлось "Старо-Медвежево". У моего деда, Андрея, было шестеро братьев, они очень серчали на него. Позавидовали, что он в Москве заработал денег и купил здесь дом и четырех лошадей.

     Братья украли у него всех лошадей, и он хотел удавиться. Вот братья пришли с кольями бить деда, а бабка Лукерья накинула плисовую безрукавку и пошла в Куликовку к гадалке, да думает: "Что ж я мимо Матроны прохожу?" Зашла по дороге к Матроне. Матрона ее встречает: "Вот и Гликерья к нам пришла, а говорит, что не придет. А я нынче сон видела - украли у старичка лошадей, а старичок подумал на себя руки наложить, а старушка подумала к ворожее сходить. А Господь ей дорогу перешел, и она ко мне зашла, рассказать свой сон". И Лукерья рассказала свой сон. Дедушка сидит на загнетке, подошел к нему брат Семен, и перерезал ему горло ножом в четыре, лезвия, так что на шее осталось четыре рубца. Бабка поднимает ему бороду и говорит: "Андрей, да они тебя вроде не совсем зарезали, ты жив будешь".

     Матрона отвечает: "Видишь, они не совсем зарезали, значит он жив останется, только ненадолго. Они его погубят, они сами себя погубили". Лет через десять на Устьях двоюродная сестра Андрея выходила замуж. Бабушка Лукерья на свадьбу не поехала (утром дрались, а вечером - на свадьбу?). В новой избе была свадьба. Дед веселился-веселился, а братья ему лыко на шею, задушили и кинули в старую избу, к овцам. А сына его Ивана -тоже, лыковой веревочкой и в обрыв, в речку. Веревочка ослабла и он остался жив.

     Матрюша говорила про церковь: "Обдерут нашу церковь "Успение". Обдерут "Успение", снимут иконы, облупят весь храм "Успения Божией Матушки". В войну так и было.

     Мать поехала к Матрюше последний раз, говорит: "Я за девочек душою болею". Матрюша ей велела: "Поживи тут пока, а то будет такое время, тебе еще захочется сюда приехать".

     И действительно, сестра вышла замуж, а зять попался такой, что мать больше не могла приехать к Матрюше.

     У меня был жених. Мать пошла к Матрюше, рассказывает, что ко мне ребята ходят. "Ох, что ты волнуешься, ребята ходят. А вот у вас есть один, Горяшкин Димитрий Корнеич, как живет?" "Его сын Иван обижает". "А у них еще сын?" "Он без вести пропал!" "Ничего найдется. Он неплохой малый, неплохой", - сказала Матушка.

     С ним мы и прожили тридцать пять годов, пятерых детей вырастили. А братья отцовы все плохо жили, все погибли, кто удавился, кто что.

Рассказ Софии Васильевны Ефремовой, жительницы села Куликовка


     В Подсолнечной, по Ленинградской дороге, у меня живет крестная. Поехали мы с нею к Матрюшеньке. Я у нее спрашиваю про свою боль. Она мне сказала: "Пей святую водичку".

     Рассказывала бабушка, пропали у нее деньги. Она грешила на зятя. Пошла к Матронушке, а та ей советует: "Ты посмотри в своей поддевке". Она пришла и нашла деньги.

     Бабушка Авдотья была еще девочкой, ей попала соринка в глаз. Она пришла к Матроне за помощью. Матрона прочитала молитву, и все прошло.

Рассказ Василия Михайловича Гуськова, 1910 г.р., жителя с. Себено


     Когда Матрона жила здесь, рязанские и из других областей шли к ней, народу много. У них и обряда другая. Я у нее здесь не был, были родители, они в тяжкие моменты к ней ходили.

     Однажды у нас пропали лошади, дня три мы их искали и безрезультатно. А в деревне Татинки у них были зеленя. Отец мне сказал: "Сходи на зеленя, может, тама". Отец пошел кМатрюше. А я - мимо леса, в бездорожье напрямую полем, лошадей искать. Только к лесу подхожу, слышу, заржали лошади. Я прислушался - еще. Захожу в лес там лощина, потом на бугор, в осинник - там лошади. Я их обратал и приехал. А вскоре и отец пришел от Матрюши. Он стал ее спрашивать, а она ему говорит: "Иди, иди домой, они уже дома".

     У матери сестра в "Журишках". Как-то приходит сестра к нам, приглашает в Журиш-ки. Дед мой рыбу ловил круглый год. Мать завернула рыбу, ну и пошли. А дорога в Жу-ришки - мимо церкви, мимо Матрюшиного дома. Сестра сказала: "Зайдем к Матрюше?" А мать отвечает: "Надо рыбу давать, а нам будет мало". А в это время Матрона завет свою мать: "Дай мне рыбки". - Что ты Матрюша, где возьмем? - "У нас рыба есть," - отвечает Матрюша. Тут как раз мать с сестрой пришли. Матрюша взяла немного, и говорит: "А это несите, куда несете, а то мало будет".

     Мы жили тут, а через два дома на третий, жил Семен Алексеевич, у него был племянник, он хромой был. Однажды прихожу - смотрю, племянник к ним приехал, и между ними разговор о Матрюше: "Все к ней ходим, а что она знает?" Вот племянник собирается, - такой френч на нем был: "Я ее сейчас испытаю, навру ей, что я жениться хочу". Скоро он вернулся оттуда, и рассказал, как Матрюша его встретила: "Ты зрячий, грамотный, я слепая, к кому ты пришел, иди, иди отсюда".

     Потом я уже в Москве жил, поступил работать на завод, а здесь в Себено была коллективизация, и хозяйства взялись кулачить. Отец убег ко мне, мать забрали, посадили в Виневскую тюрьму.

     Матрона находилась у инженера Жданова, на Старо-Конюшенном переулке. Он был инженером по возведению кессонных работ. Матрона жила одна у Евдокии (девичья фамилия Носкова) в сорокаметровой комнате. Там был иконостас, старинные лампады, занавески тяжелые. Дом был деревянный, львы на воротах. Часть дома у инженера конфисковали и поселили людей. Я пришел к Матроне, рассказал ей, что арестовали мать. "Отпустят, - говорила Матрона, - а в чем она виновата? Она не в чем не виновата. И отпустят".

     Мы были во многих местах, пришли в ЦК на Моховой улице. Вход свободный, охрана стояла, но заходить не запрещали. Мы все писали на имя Калинина, а секретарей там было очень много. Куда идти? К нам подошла женщина в обмундировании и мне говорит: "Идите в четыреста какую-то комнату, на третьем или четвертом этаже, без лифта". Я поднялся, смотрю - народу немного, все в самотканных подцевках, в лаптях. "Кулаки" собрались.

     Когда заявки-то дают, секретарь по карточкам вызывает. Это был секретарь по сельскохозяйственным вопросам. Я ему доложил обстановку, показал бумажку, подписанную соседями, какое у меня хозяйство. Он открыл мое дело, а там разрисовано, что мы имели 40 га сада, амбар и наемных рабочих. И он пишет бланк, чтобы все возвернуть. Даже выругался. Я еще говорю: "У меня мать арестовали". Он отвечает: "Я сам подам".

     Я приехал в Епифань к прокурору. Прокурор говорит: "Дай мне бланк". Я не отдал (тот секретарь мне сказал: "Бланк прокурору не давать, пусть пишет свой, а нет - я с ним разберусь".). Прокурор сказал: "Мне некогда", и убежал. А потом пришел и дал свой бланк: "Хозяйство государству не принадлежит, вернуть обратно". А утром мама сама пришла, ее ночью отпустили.

Рассказывает Александра Антоновна Гуськова, 1912 г.р., жена Василия Михайловича


     Первый раз я была в Москве у Матроны на квартире Ждановой. И в Царицыне была.

     Он аккурат попал в плен, извещение от него пришло: "Пропавший без вести". Я приехала к Матроне. Домик деревянненький был такой. Стучусь. Выходит хожалка. "Вам кого?" "Я приехала к Матронушке". "Я не могу вас пустить, я вас не знаю". Дверь открыта была. Матрюша услышала и говорит оттуда: "Пусти, пусти ее. Что ты ее не пускаешь?" Я вошла, поцеловала Матрюшу. Спросила про мужа. Она отвечала: "Он придет. Он у строгих начальников находится". После спросила ее про сестриного мужа, Парашкиного, она сквозь зубы сказала: "Придет". Я поняла, что огорчать не хотела, и он не пришел.

Рассказывает Карпина Зинаида Александровна, Уроженка с.Себено, ныне живет в Москве


     В Себено блаженная Матрона жила около церкви. Храм был во имя Успения Божией Матери, а второй престол на Дмитриев день. Приход был на семь-восемь деревень. Храм очень красивый. Матрона всегда стояла в храме за входной дверью. Мать ее ищет, а она в церкви. Матрона никогда ни с кого ничего не брала, но кто что принесет и на том спасибо. Потом ее стали преследовать власти.

     Моя мама, как только едет в Москву к Матроне, ей изо всех деревень пишут записочки, и она на них отвечает. Я была тогда еще маленькой, моя мама рано осталась вдовой, пять человек было детей. Ее стал сватать директор винного завода, а она ему ответила: "Через месяц я дам Вам ответ", и поехала к Матроне за советом. Матрона ей сказала: "Дуня, ты не должна этого делать, а идти по Божьему пути". Мама ее послушала и отказала жениху.

     У моей мамы в Москве был брат. Она спрашивает у Матронушки: "Я еще ночку ночую?", а Матрона говорит: "Тебе надо уезжать, а то тебя обкрадут". Мама не послушалась, как приехала - узнала, что нас обокрали.

     Я уехала в Москву в шестнадцать лет, в общежитие к сестре, которая была старше меня на четырнадцать лет. Через два с половиной года меня стали сватать за человека, которого я ни разу не видела. Мама моя мне писала: "Дочка, даже если знаешь человека два дня, но если Матронушка благословит, ты иди. Москва - темный лес, это не дома, где знаешь за несколько деревень".

     И вот я поехала на Сходню. Нашла ее домик, где она жила, а когда я ехала, то не нарочно думала, лезло мне в голову: "Ничего она не понимает". В дверях меня встретила -потом я узнала - ее прислужница. Я не сказала откуда я. Она мне говорит, что Матрона сегодня больше принимать не будет. Я сразу решила, что вот, я ехала, думала о ней плохо, вот она меня не принимает.

     Одна комната совсем закрыта, а другая на один палец открыта. И только я повернулась уйти, как слышу ее голос из комнаты: "Татьяна Ивановна, пропусти, это дочка Дунина из Себено приехала", и Татьяна Ивановна меня пропустила. Она мне не дает говорить и сразу сказала, не успела я сказать с чем пришла: "Это не твой жених, он всякими делами занимается, ты скоро выйдешь замуж и выйдешь вперед своей сестры". Еще сказала, что я к ней скоро приеду и правда, через два месяца я к ней приехала, и она мне сказала:

     "Это - твой муж, и ты будешь жить хорошо, только венчайся, до венчания ничего не позволяй", и она мне читала над головой и три раза сказала: "Будь честной христианкой и будешь жить хорошо". Я так и сделала. Венчалась в Богоявленском храме. Сестра моя ездила ко мне в гости и тоже вышла замуж в тот же дом, она на первом этаже, а я на втором.

     Матрона предупредила, в какой день она умрет, и три дня принимала неограниченно. Она просила, чтобы ее отпели в Ризоположении, а похоронили на Даниловском кладбище: "Чтобы я слышала службу".

     Когда мне сообщили, что Матронушка умерла, что ее сегодня хоронят, я поехала в храм "Ризоположение". Когда приехала - ее уже отпели, я не успела проститься, но поехала с гробиком в автобусе, как родственница. На кладбище было такое паломничество, весь асфальт был заполнен народом. Пока я добралась до могилы, ее уже закапывали, я успела только горсть земли бросить.

Рассказ Ксении Гавриловны Потаповой


     В 1927 году я приехала в Москву из деревни, мне было девятнадцать лет.

     Шестнадцати лет я вышла замуж, но через год муж умер. Сначала я устроилась домработницей, а потом пошла на работу и вышла замуж за вдовца с двумя детьми.

     Узнала я Матрону в 1935 году. Мне было тогда 27 лет и я заболела туберкулезом. Матрона меня исцелила и сказала незадолго до своей кончины: "А легкими ты никогда болеть не будешь".

     Всю жизнь Матрона мне помогала. Жила она тогда, в 1935 году, в Вишняковском переулке, недалеко от храма Николы в Кузнецах, Татарская ул., двухэтажный дом, в подвале, у племянницы. Пришла я к ней без креста. Боялась я его носить: бывало, стану подметать, крест выпадет, хозяева мне скажут: "Что ж ты удавленника-то носишь, молодая девушка?"

     Пришла я к ней, прошу: "Матронушка, помоги мне!" А она отвечает: "Что, Матронушка - Бог что ли? Бог помогает." "Вот те и Матушка", - думаю.

     У нее была послушница, она и спрашивает: "А крест-то на тебе есть?" Матрона за нее отвечает: "Кто ей давал-то. Они все кресты побросали, только ищут здоровья, чтоб им Бог дал." Послушница мне и говорит: "Ты надень крест, тогда приходи. Ты к кому пришла без креста?"

     Матрона меня всегда принимала хорошо. Если кого не хочет принимать - говорит притчами, а со мной простым языком. Две послушницы тогда были у нее, одна Татьяна, другая Даша. Сперва была Пелагея. Она ее выдала замуж за священника. У них двое детей было, мальчик и девочка. Дети не женились и замуж не выходили. Еще была сиротка, лет пять ей было. Она умерла.

     Врачи не заметили у меня туберкулеза, думали, что сердце. Выписали двадцать капель валерианки. А когда разобрались - в легких уже была каверна.

     Наложили мне пневмоторакс. Вот лежу я на пневмотораксе, вдруг зашатался аппарат и что-то внутри хлопнуло. Дуть стало некуда. Стала я проситься в санаторий, а с путевками было трудно. Пришла к Матушке, спрашиваю: "Что мне делать? В деревню ехать или ждать путевку?" "Путевка-то тебе будет". И действительно, дали мне через две недели путевку в Крым с бесплатной дорогой, три месяца пробыла я в Крыму.

     В войну я не работала. Перед самой войной у меня родился ребенок, жила тем, что с сумками, мешками ездила в Плавск Тульской области. Обычно от Серпухова всех проверяла милиция.

     Перед поездкой я заходила к Матронушке: "Матушка, благослови!" "Поезжай, никто не тронет". И милиция около меня кончала проверки и поворачивала назад. А мешки я носила по пятьдесят-шестьдесят килограмм, когда ездила в деревню.

     Когда моей дочери исполнилось двадцать лет, она тоже заболела туберкулезом. Она лежала в больнице в Сокольниках, а Матрона тогда тоже жила в Сокольниках. Однажды дочь отпросилась из больницы со мной к блаженной Матроне. Пришли мы к ней, дочь осталась за дверью, а я зашла, поговорила. Потом осмелела и говорю: "А дочь-то со мной". Матрона улыбнулась: "Вы не можете ходить по одной, обязательно, чтобы хоровод с вами был". Вдруг говорит: "Да, да". Я спросила, к кому же она обращается, в комнате никого, кроме нас не было. "Это тебе не нужно знать," - отвечает. Наверно, она с ангелами говорила.

     Потом дочь положили в больницу в Звенигороде, у нее был уже распад легких. Предложили операцию. Приехала я ее навестить, она плачет: "Боюсь, умру".

     Пошла я к Матушке, рассказываю, что дочери предлагают операцию. "А какую?" "Легких". "А я не разрешаю!" и постучала кулаком о кулак. "Пусть выписывается, если будет стоять вопрос о выписке, а от операции отказывается".

     Вскоре после этого дочери стало намного легче, настолько, что она собралась замуж. Пришла к Матроне: "Матронушка, я хочу замуж выходить". "Куда собралась постом-то? Я тебя после выдам за хорошего". А она вышла постом за своего жениха и родила девочку. Вскоре у моей дочери повторился сильный туберкулез с кровохарканием и с распадом легких. Это было зимой. Предложили операцию.

     Врачи сказали: "Если не откажешься - год тебе житье, а если не решишься - ни за что не ручаемся". И отпустили на совет к родителям. Она приезжает под масленницу, ревет: "И так так смерть". Я и говорю: "У нас есть советница, пусть будет по ее". "Съезди, попросила дочь, - спроси".

     Матрона тогда жила на Сходне или на Арбате, не помню. Приехала я за советом. "Что делать? И так, и так смерть". Она опять постучала кулаком о кулак: "А я не разрешаю. А если вы, родители, разрешите, она умрет под ножом. А сколько Бог нарек - столько проживет". Дочь отказалась от операции и процесс в легких закрылся, все прошло. Она сейчас легкими здорова, даже на учет не поставили.

     Детей мужа, двух девочек, Ксения удочерила, растила, переживала. Перед войной родила сына и семнадцать лет не работала, Матронушка мне запрещала: "Ты дома работаешь, будь хозяйкой". А когда сын кончил 10 классов, я пошла работать. Перед этим вижу сон:

     "Иду я, впереди деревенский заборчик, там вырезано окошечко, вроде. Матушка принимает в этом окошечке, Думаю: "Сейчас я про сына спрошу". Вдруг навстречу ее послушница Татьяна: "Ксень, ты далеко?" "Татьяна Петровна, я к Матушке. Ты-то к ней пойдешь?" "Я пойду, но попозже".

     Я что-то забыла, вернулась, бегу обратно бегом, окошечко закрылось. Я умоляю загробную послушницу: "Скажите, что Ксения Гавриловна пришла, она меня хорошо принимала, она меня обязательно примет". А та ведет просфорочкой по бумаге и на бумажке появляется надпись: "С+ В +++". Четыре креста мне показала. Послушница ушла к Матроне спрашивать. (О крестах - это может быть семейная жизнь, крест, а сын Владимир - втрое больший крест). Так потом по жизни и получилось. Выходит оттуда и говорит: "Она велела поступать тебе на работу". Я насупилась (она мне раньше все время запрещала). "А то муж будет серчать за деньги". Тогда я думаю, что делать. Ведь семнадцать лет не работала. Пошла я к Матроне на могилу, встала на колени, попросила помочь мне найти работу.

     Вскоре встретилась неожиданно в очереди с заведующей инструментальной мастерской на "Красном Пролетарии", и она взяла меня к себе на работу. Препятствий нигде не было, хотя я закончила 4 класса, а брали туда с десятилеткой.

     Перед смертью Матроны, на Страстной, я пришла к ней. Она жила на Сходне. Народ сидит на терраске. Выходит Даша - послушница, говорит: "Матронушка очень плохо себя чувствует, она сказала: "Всех-то провожай, а ей скажи, чтобы она подождала".

     Постучала она мне по голове: "Ты меня слушайся, слушайся".

     Мария Ивановна, которая работала в храме Ризоположения, к ней ходила и рассказывала, что Матрона ей говорила: "Я в вашей церкви все иконы знаю, какая, где стоит".

     Рядом с блаженной Матроной, на кладбище, в одной ограде, лежит Параскева, она работала в храме Ризоположения на Донской, за ящиком. Параскева дала Матроне место у своей матери.

     Мария Ивановна рассказывала, что как-то она пришла к Матроне, а на столе стояла селедка разрезанная. "Матронушка! Что-то мы ели-ели, а селедка все целая". "А ты ешь, не обращай внимания".

     Еще Матрона не велела никаких венков и пластмассовых цветов на похоронах.

     Матрона лечила порченных. Когда она жила в Царицыно, к ней подошла порченная. Матрона схватила ее за шею. Порченная закричала: "Матушка, Матронушка, брось, я умираю". "Нет, не брошу, выйдешь". Та просто по полу каталась, а потом заснула.

     Однажды идем с сестрой к Матроне с разговорами. Сестра идет и говорит: "Сколько я к Матронушке хожу, я у любого врача вылечилась бы". Пришли, Матрона и говорит: "Что ж Матронушка сидит в окне и зовет - идите ко мне? Сколько врачей-то в Москве, идите к ним". "Матронушка, простите!" "Вот, ходите, а обо мне не разговаривайте".

Рассказывает Прасковья Сергеевна Аносова, г.Москва

     Я в молодости была сильно порченная: меня как при эпилепсии било, припадки были. Матрона дала мне свою водичку и сказала: "Все пройдет". И в шестнадцать лет поставила меня на ноги.

     И еще помню. Матрона мне сказала: "У тебя будет тернистый путь Прасковья, все переживешь".

     К ней много ходило народу. Но принимала она не всех: кого примет, а кого нет. Много молодых к ней ходило. Однажды был такой случай. У меня брат был на золотых приисках. И вот как-то везли они золото сдавать в государственный фонд и по дороге на них напали, в море, и стали топить. Моего брата ударили веслом по голове, золото отобрали. Брат с этого времени стал "глупым" и его положили в психиатрическую больницу. А с нами ехал молодой мужчина с женой к дочери в больницу. Они ее оттуда выписали и мы обратно ехали вместе. Вдруг эта девушка начала лаять по-собачьи. Ей лет восемнадцать было. Я маме говорю: "Жалко, мы мимо Царицыно едем, давай завезем ее к Матронушке" (Матрона тогда в Царицыно жила). Отец этой девушки, генерал, сначала и слышать не хотел, говорил, что все это выдумки. Но жена его настояла и мы заехали к Матронушке. Приехали, а Матронушка меня первым делом отругала, что мы против воли заставили генерала сюда свою дочь везти. И вот стали ее подводить к Матронушке, а она сделалась как кол, руки-ноги как палки, на Матушку плевала, вырывалась. Матрона говорит: "Бросте, она теперь уже ничего не сделает". Ее отпустили. Она упала, и стала биться, и кружиться по полу и ее стало рвать кровью. Матронушка говорит: "Возьмите все это, уберите и заройте в землю". Так и сделали. Потом эта девушка уснула на трое суток. За ней там ухаживали. Когда она очнулась, увидела мать и спросила: "Мама, а где мы находимся?" Она ей отвечает: "Мы, дочка, находимся у прозорливого человека..." И все ей рассказала, что с ней было. И с этого времени она перестала лаять. Генерал поразился и говорит: "Чем нам отплатить? Я Вам могу дачу построить, денег дать..." А Матронушка говорит; "Ничего мне не надо, идите с Богом".

     Еще был такой случай. Дочке моей, Гале хотели делать операцию в горле. Матрона еще была жива. А Гале моей годика три было. Мы посоветовались с Матушкой, а она сказала: "Никакой операции не нужно, все пройдет и так". И все прошло.

     Еще у одной дочки моей, Натальи, была сильная пупковая грыжа, величиной с кулак. Матрона тоже сказала, что все пройдет. Дала воды, читала молитвы над головой, и все прошло.

     Еще Матрона как-то сказала мне и всем людям, которые были рядом (а это было в 39-40 году): "Ну, что, вот сейчас вы все ругаетесь, делите, а ведь война накануне. Конечно, много народу погибнет, но наш русский народ победит".

     Люди рассказывают, что Сталин был у Матроны, она ему не велела уезжать из Москвы, похлопала его по правому плечу и сказала: "Красный петух победит". Она во время войны в Царицыно жила.

     Я, бывало, прибегу к ней, вся дрожу. А она говорит: "Ну что ты дрожишь? От Бога ведь никуда не убежишь".

     Приходило к ней много людей, которые разводились, или в семье что-нибудь не ладилось. Одна пришла, говорит: "От меня муж ушел. Я ему порчу сделаю". А Матрона отвечает: "Не надо ничего делать, он сам к тебе вернется". Лично мне она сказала, что будет у нас много детей и что муж мой умрет, и я останусь одна с детьми. А он в то время был еще здоровый. Народилось у нас с ним шестеро детей. И вот у мужа нашли рак желудка и он умер 28 марта 1961 года. Когда у меня родился седьмой мальчик, Юрочка, Матрона мне сказала: "Он у тебя жить не будет. Бог возьмет его к себе". А мальчик был удивительный, не по возрасту разумный. Умер он в год с месяцем.

     Однажды сказала она Пашиному брату (Паша - ее послушница): "Пойди, простись с Никитушкой, ты ведь его больше не увидишь". Он посмеялся: "Как же это не увижу?" А его на следующий день хулиганы в деревне убили и бросили в колодец.

     Про девушек, которые уверовали в Бога, Матрона говорила: "Вам, девицам. Бог все простит, если будете преданы Богу! Кто себя обрекает не выходить замуж, тот должен держаться до конца. Господь за это венец даст. Дотерпишь до конца - венец получишь. Божий венец". Вот ее слова были.

     Еще говорила Матронушка: "Враг подступает - надо обязательно молиться. Внезапная смерть бывает, если без молитвы. Враг у нас на левом плече сидит, а на правом - Ангел, и у каждого своя книга: в одну записываются наши грехи, а в другую - добрые дела. Чаще креститесь: крест - такой же замок, как на двери".

     Еще говорила: "Если вам что-нибудь будут неприятное или обидное говорить, старые, больные или кто из ума выжил, то не слушайте, а просто им помогите. Помогать больным надо со всем усердием и прощать им надо, чтобы они ни сказали или ни сделали".

     Отец Василий, блаженный батюшка, сказал Матроне: "Она на мое место встанет". Еще давно, когда Матронушку крестили, о.Василий взял ее на руки и сказал три раза: "Православные, вы меня слушаете?" И все выше поднимает Матронушку. "Господи! Кого Бог послал нам! Это дитя от Бога. Она встанет на мое место и скажет даже, когда я умру". Так потом и вышло. Матронушка однажды ночью вдруг сказала матери, что отец Василий умер. Родители удивились, испугались, побежали в дом священника. Когда они пришли, то оказалось, что он действительно умер, перед этим положив чистый холст на постель, чтобы умереть на чистом холсте.

     А был как-то еще такой случай. В Царицыно была церковь, небольшая, но хорошая. Когда церковь ломали, то хотели взять колокол из этой церкви. Матрона сказала: "Ну, хорошо, пускай попробуют, только они все погибнут, а в храм не войдут". И вот пошли трое комсомольцев. Только заходят в храм, а в храме была вода, - тонут. Никто ничего понять не может. Из райисполкома еще четырех прислали. Они взяли лестницу, полезли. И тут, откуда-то со стены плита отвалилась и прибила их всех. Церковь закрыли, а через некоторое время из райисполкома захотели снова посмотреть, что за чудеса в этой церкви творятся. Пошли, захотели войти - и сами чуть не захлебнулись.

Рассказывает Паша, хозяйка домика в Царицыно


     Было на Матрону гонение, после ареста Зинаиды, где она жила на Арбате, и Екатерины, на Ульяновской, у родителей которой она когда-то жила. Я ее прописала, А она мне говорит: "Ты меня прописала в Царицыно, а я тебя буду везде прописывать".

     Много народу к ней ходило. Кто может, сам идет, а кто не может, на подводах везут. Привезли одного дедушку к ней. Он говорит: "Вы меня лечить привезли, а со мной какой-то дух есть". А Матронушка ему отвечает: "Это я, я с тобой... Я тебе помогу". А привезли его две женщины. Я сидела на терраске. Сижу, а они кричат: "Можно зайти?" А дедушка опять: "Ну кто же со мной есть?" А Матронушка: "Я, я с тобой". Дед: "Сколько я еще здесь буду?" Матронушка: "Немножко, немножко еще, скоро Господь тебя примет".

     Спала Матронушка на голом кутничке с маленькой подушечкой. Она была мученица. И спала она очень мало. Как-то раз ко мне приехал отец с Колымы, и мы пришли с ним к Матроне и остались там ночевать. Я думаю: "Дай-ка я послежу, что Матушка делает". Я следила до утра. И до утра она била поклоны и молилась.

     А утром пришли две женщины из Бирюлево, а одна была хулиганка, они стали Матрону щипать. А Матушка говорит: "Зачем вы меня шипите? Я не ваша, я от Бога". А потом поворачивается к нам и говорит: "Ну, что они пришли? Одна мочевым пузырем страдает, а почему? Она хочет у четверых детей мужа отбить, читает о нем молитвы за упокой".

     К Матроне приходило девушек очень много. Одна пришла и говорит: "Я не могу завлечь одного парня". "Плакала: "Я его люблю!" А Матушка ей говорит: "Это не любовь, это насмешка. А того парня вообще отгони от себя, он не твой".

     Одна женщина ходила несколько раз к Матроне: ей очень хотелось съездить в монастырь, а денег не было. И вот как-то раз опять пришла она к Матроне, а та, прочитав ее мысли, говорит ей: "Ну что, я вижу, тебе хочется съездить в монастырь? Ну, ничего, съездишь, съездишь в монастырь, и деньги у тебя будут". А через несколько дней пришла незнакомая женщина и принесла сто рублей. Дает деньги и говорит: "Ты хочешь съездить в монастырь, вот тебе сто рублей". Та женщина очень удивилась и обрадовалась: она уже и не надеялась, что так скоро ее желание исполнится. Съездила в монастырь, а обратно ехала без билета. Вещей у нее было много, а тут контролеры идут. "Билета нет? Тогда выходи!" Хватают за рукав, а рядом сидит какой-то военный. И вдруг он встает и говорит: "Я корреспондент. Если вы сейчас же не оставите эту женщину, то я в Москве до высших инстанций дойду!". И они ушли. Приехала эта женщина благополучно домой и думает: "Надо ехать к Матроне поблагодарить". Взяла сумку с луком, огурцами и еще какими-то подарками и поехала к Матроне. А у Матронушки в это время варили обед, и не было у них луку. А Матронушка говорит: "Сейчас, сейчас через двадцать минут я схожу на базар и принесу вам луку!" А через двадцать минут приехала эта женщина с луком. Матрона довольна: "Ну, вот видите, я вам луку и принесла! Видите, как быстро!"

     Я всю жизнь жила по ее совету. Бывало, приду к ней, спрашиваю: "Я собираюсь пойти туда-то, можно? Ничего мне не будет?" А она: "Иди, иди! Ничего тебе не будет". Она спасла мою родную мать. Когда отца забрали на Колыму, мать была очень больна. А Матронушка мне сказала: "Не волнуйтесь, отец еще вернется, будете вместе жить." А маме - вот, воды дай ей попить. И дала своей водички. "Мама поправится, все будет хорошо". Так все потом и было.

     А послушнице своей Матрона как-то раз сказала: "Таня! Поди сюда, Петровна! Ты Пане (т.е. Прасковье Сергеевне) телеграмму тот час дай, когда я умру!" Когда Матрона умерла, я эту телеграмму и получила.

Восьмой столп России


     Так назвал батюшка, отец Иоанн Кронштадтский, блаженную Матрону, при посещении ею храма в Петербурге, где он служил.

     Ее ближние, в том числе помещица Янькова Лидия, часто посещали Киево-Печер-скую Лавру, Троице-Сергиеву Лавру и другие святые места, и брали ее с собой. В 1892 году, когда матушке было лет четырнадцать, они посетили Иоаннов монастырь в Петербурге.

     В храме, батюшка о.Иоанн Кронштадтский, под конец службы вдруг сказал верующим: "Расступитесь! Дайте проход!" А потом: "Матронушка, иди-иди ко мне". Она стояла при входе в храм, и присовокупил: "Вот идет моя смена - восьмой столп России".

     Я знала Матронушку с детства. Часто мама брала нас детей к Матушке. Я привыкла я жить под ее руководством и советом.

     Матушка Матрюшенька была сверстница моей мамы, Носковой Евдокии, так же живущей в селе Себено. Родилась Матушка Матрона в бедной семье, где изба топилась по черному, топили соломой, и вся семья спала зимой в русской печке.

     Мать Матушки Матроны решила отдать будущего ребенка в приют князя Голицына в селе Бучалки, так как прокормиться семье было невозможно.

     Перед родами она увидела сон: с неба спустилась белая, огромная птица и села ей на правую руку, а лицо человеческое и без глаз веки сомкнутые накрепко. Когда родилась девочка, то она имела именно такое лицо, без глаз.

     Мать Матроны, глубоко верующая, побоялась Бога и оставила девочку при себе. С семи лет Матрюшенька начала предсказывать, она стала кормилицей всей семьи и других многих.

     В раннем возрасте она предсказала, что грядет революция в Россию. "Как будут грабить, разорять храмы и всех подряд гнать". Образно показывала, как будут делить землю, хватать с жадностью наделы. Лягут, руки протянут вперед, лишь бы захватить себе лишнее, а потом все бросят землю, побегут, кто куда. Земля никому не нужна будет. Помещику их села Себено, Янькову, советовала все продать и уехать за границу - если бы он уехал, то не видел бы разграбления "дел своей жизни" и ранней, преждевременной смерти. А дочь - скитаний. Она предсказала необычную судьбу моей маме. Ее слова в деревне пересказывали и смеялись, так как мать по тем понятиям была старой девой, 28 лет, некрасивой и безграмотной, женихов у нее не было. Бабка моя, Феоктиста однажды прибежала к Матронушке и говорит: "Приехал жених - вдовец (у него умерла жена, оставив четырех детей) сватать Евдокию. Как быть?" Матушка как цыкнет на бабушку: "Никакого жениха! Ты знаешь какая судьба у твоей Дуни! Вот какой у нее будет жених - барин с усиками". Погладила усики, как будто смотрелась в зеркало - у папы была такая привычка - показала, вся выпрямилась. "Красавец, вся губерния удивится! Не смей и думать ее выдавать замуж". Бабушка Феоктиста пошла домой невеселая, а в деревне ей народ пояснил: "Феоктиста, твоя Дуня умрет, вот будет ей и барин". Через некоторое время Матушка сказала маме: "Поезжай в Москву, устраивайся на работу (на плечах мамы было от брата 12 сирот, нуждавшихся в помощи). Мать приехала в Москву, день проходила, никто ее на работу не берет... Вечер, куда идти? Пошла по адресу: Арбат, Староконюшенный переулок, к моей бабке по отцу, высокого рода. Прежде у нее служила сестра моей мамы. Варвара - любимая горничная бабушки. Бабушка моя оставила маму в доме, на кухне, черной кухаркой. Отец мой, Владимир, был единственным сыном, красавец, и имел невесту княгиню Щухову Ксению Владимировну.

     Однажды ночью, он услышал голос Спасителя: "Женись на Евдокии". Спросил у бабушки, есть ли в доме Евдокия. "Да, - ответила бабушка, - на кухне, черная кухарка". Отец пошел на кухню и увидел ее, чуть не упал в обморок... До того его испугала такая судьба!

     Вскоре отец поехал на практику (он учился в институте путей сообщения) в Пермь, в своей коляске с кучером. Едут в районе Мордовии полем, июль месяц, дорога через поляну, кругом дремучий лес, из леса им навстречу - вышел согбенный старец с котомкой на спине, в белом холщевом одеянии... Отец говорит кучеру: "Сверни с дороги, дай пройти старцу!"

     Кучер свернул, а старец остановился и сказал: "Владимир, женись на Евдокии!" И пошел своей дорогою... Кучер оглянулся и говорит: "Барин, а старца-то нет!"

     Отец по приезде в Москву начал ходить по храмам и увидел в одном из них икону преподобного Серафима Саровского, точно такого, как был тот старец. Опять ехать на практику и уже на год. Бабушка Мария говорит деду Иоанну: "Дам я ему в услужение, самую некрасивую и самую неказистую Дуню, так спокойнее будет!" Это было до революции за два года... В 1917 году я родилась, нас с мамой отец поместил в Загорске (напротив монастыря был двухэтажный дом) и ездил к нам, так как родители папы нас не признали. Если бы отец не женился на маме, его бы расстреляли, как было со всеми родственниками, приближенными к Императору. В 1941 году отца репрессировали.

     Ранее общение с матушкой было такое: придешь, спросишь, получишь облегчение, покой душе, и уйдешь (Матронушка всегда была краткой, без лишних слов и посиделок, кого-либо). Осенью в 1942 г. Матронушка поселилась у нас в Староконюшенном переулке. А это было так: я приехала в Сокольники, где матушка летом часто жила в маленьком фанерном домике, отданном "на время" благодетелями. Была глубокая осень... Я вошла в домик, а в домике сырой, промозглый густой пар, топится железная печка - буржуйка. Я подошла к Матушке, а она лежит на кровати лицом к стене, повернуться ко мне не может, волосы примерзли к стене, еле отодрали... Я в ужасе сказала: "Матушка, да как же это? Ведь вы же знаете, что мы с мамой живем, брат на фронте, отец в тюрьме, неизвестно где, две комнаты у нас - 48 метров, отдельный вход, теплый дом - особняк! Почему же вы не попросились к нам? Матушка вздохнула тяжело и сказала: "Бог не велел, чтобы ты потом не пожалела!"

     Вскоре к нам приехала Матушка и ее прислужница Пелагея, с маленькой трехлетней сироткой - Ниночкой, мы их прописали к себе. Вот здесь - то я видела много... К Матушке приходило иногда по 40 человек, чего только не видели и чего только не узнали... Кто такая была Матронушка? Матушка была воплощенный ангел-воитель, не просто подвиги, а меч огненный был в ее руках, для борьбы со злой силой. Она лечила молитвой, водою... От рождения была святая, не как другие подвижники своими, подвигами получали со временем святость. Она была маленькая, как ребенок, все время лежала на кроватке, на боку, на кулачке. Когда принимала, она садилась скрестив ножки, две ручки вытянуты прямо в воздухе, наложит пальчики на голову стоящего перед нею на коленях человека, перекрестит, скажет главное, что надобно его душе, помолится. Она жила, не имея своего угла, имущества и запасов, кто пригласит, там она и живет, жила на приношения, которым она не была хозяйка. Была в послушании у злой Пелагеи, она всем распоряжалась, пила, и отдавала своим родственникам. Без ее ведома Матушка не могла ни пить, ни есть. Иногда губы у нее пересохнут, она жалобно просит Пелагею: "Пить хочу", а та, грубым голосом, выпившая, поевшая втихаря, лежа на кровати: "Не время тебе пить!" Мы тихонько подносим еду и питие, а Матушка не берет - иногда и сутками. Когда умирала "злая Пелагея", а это было летом в Царицыно, в 1949 г., Матушка сказала, чтобы никто не входил в ту избу, сама принимала в другой, смежной избе. Три дня и три ночи Пелагея кричала, что не может умереть... Матушка помолилась, а она кричала: "Возьмите, возьмите". Одна из пришедших, по имени Даша, вбежала к Пелагее, взяла что-то и выскочила. Пелагея умерла.

     Матушка знала все события вперед. Ее жизнь была народ, каждый день поток скорбей и печалей приходящих... Помощь больным людям, утешение и исцеление их. Исцелений было много от ее ручек. Возьмет двумя руками голову плачущих страдальцев, пожалеет, поможет святостью своею, и люди уходили, как на крыльях... А она вечером тихо, обессиленная, только вздыхает и молится ночи напролет. У нее на лбу была ямка от пальчиков при крещении крестом. Крестилась медленно, усердно, пальчики искали ямку... Много было случаев, когда она говорила приходящим на их вопросы: "Жив? Нет?" Кому скажет жив, ждите... Кому отпевать и поминать. У мамы была подруга, три раза получила извещение о смерти мужа, а Матушка свое "жив, придет на "Казанскую"! Постучит в окошко…"

     Кончилась война, а его так и нет, и вот в 47-м году он пришел и все так и было. Этот человек и теперь жив - Хиров Тимофей Федорович. Весной 1948 года он достал икону Казанской Божией Матери и пешком от Кутузовки донес ее до Царицыно, где в то время Матушка гостила.

     Когда началась война. Матушка просила всех приходящих к ней приносить ивовые ветки, она их ломала на палочки одинаковой длины и очищала их от коры и молилась. Пальчики были все в ранках. Часто говорила, что бывает невидимо на фронтах, помогает... Даже про Гитлера много рассказывала, говорила, что Гитлер не погибнет, сбежит с Евою и сначала будет скрываться на Украине, а потом сумеет уехать за границу. После войны я была страшно бедна, одеть нечего, пальто изношено; а Матушка твердит: "Все-то у тебя будет", по пальчикам пальто считала, сколько! И действительно после лагеря я никогда не нуждалась в чем либо. Я часто говорила: "Матушка, я плохая, грешная, исправиться сама не могу (была вспыльчива, горда, самоуверенна и т.д.), что делать? А Матушка мне: "Ничего, ничего, выполем травку, сорняк, потом попоим молочком, и будешь ты у нас хорошая!"

     Я знаю случай, когда Матушка охраняла одного человека, это было в войну. Этот человек был на фронте, потом его направили в город на Волге, держать экзамен на десантника. Семья его находилась в Москве, он не имел известий от нее, писал, ответа не было. В школу он был не принят, но соблазн был велик заехать в Москву, не по направлению, узнать, что с семьей. Это считалось дезертирством, т.к. нужно было ехать в обратном направлении. Чтобы ехать в Москву, в тех условиях военного времени, надо было иметь билет, соответствующие документы и проходить в поезде несколько проверок...

     Этот человек молился, просил Николая Чудотворца и Матушку помочь. Чудом доехал до Москвы, в поезде проверяли у всех документы, а мимо него проходили, как будто бы его не было. В Москве на вокзале стояли шеренги проверяющих, и здесь он прошел с молитвою. Приехал, разыскал семейство, мать его поехала тут же к Матушке, а она ей: "Пусть сын твой поживет дома, ходит по Москве не боясь, я буду все время с ним - устроится." Страшно было, ведь это дезертирство! Но человек этот верил без сомнений и поступил, как Матушха велела. Потом он влился в армию чудом Божиим и молитв ради Матушки, и воевал еще до конца войны.

     Матушка могла замолить у Бога и изменить человеку его жребий. С Матушкой, как я писала, приехала девочка трех лет Ниночка. Ангел во плоти. Если ей кто-то принес, что-либо сладкое, она сама не ела, а топала ножками и прятала под мебель, а когда приходили страждущие, она спрашивала; "А есть ли у них внучек?" Сиротка все сладости отдавала, по своему хотению, этим детям. Девочка была особенная. И вот, за неделю до своих семи лет она в сутки от дифтерита умерла... Мы страшно все расстроились и плакали. Матушка сказала: "Не плачьте. У нее была бы страшно тяжелая жизнь, и она была бы великой грешницей, и погубила бы свою душу. Мне жаль было Ниночку, и я Бога умолила дать Ниночке смерть." Как-то Мамусик и говорит: "Я видела Ниночку. Она в раю, в красоте, и видела, как она безбоязненно, подошла к мимо идущему Спасителю и смело Его спросила: "Господи, а когда же сюда придет моя мама?" (она меня называла мама Зина, свою мать не признавала, т.к. та пила, гуляла и страшно мучила девочку, выбрасывала ее в мороз на кухню, не давала корочки хлеба, она помнила это, ее мать лишили материнства).

     Господь ответил Ниночке: "Деточка, не наступил еще "Предел Времени", чтобы она пришла".

     В 1959 году мы с мужем приехали из Магадана, где отбывали срок заключения, в Москву, и так хотели обвенчаться, и все время были препятствия и всякие помехи. Я уже отчаялась, муж вернулся с Севера больной, после инсульта, и тоже хотел совершить церковный обряд.

     Прихожу в храм - батюшка о.Василий, настоятель Иерусалимской церкви на Арбате, отказывает, говорит, скоро начнется пост, после поста придете... Мама к нему, а он ей сказал то же самое. Ночью я вижу сон: пришла Ниночка в длинном белом платье и строго так говорит: "Я пришла тебе сказать, что я помогу тебе с венчанием!" Я на нее смотрю и думаю, как она поможет, если она умерла? А она на мои мысли говорит: "Я на это испросила разрешение у Спасителя..." Утром я встаю, и вдруг прибегает после службы одна знакомая верующая и говорит: "Отец Василий просил Вам передать, что сегодня в восемь часов вечера он вас обвенчает".

     Матушка была провидец, утешитель, наставник, скажет словечко, и душа повернется, лекарь, души целитель - избавляя от мук бесовских. Муки были разные, от разных бесов -немощи, расслабление, окаменелость, бесноватость, одержимость... Я ее как-то спросила:

     "Матушка, а можно выгнать бесов из человека?" Она сказала: "Можно, но это сопряжено с мукой - надо прекратить дыхание - момент вроде смерти - и выдержать это человеку почти невозможно. Была у нее одна послушница Даша, она так просила Матушку избавить ее от недуга. Матушка согласилась, сказала: "Ложись на пол," - и стала молиться, а когда наступил момент, клубок подошел и закрыл дыхание, Даша взмолилась: "Не могу, оставь меня". В Евангелии от Марка, гл.9, п.26. это хорошо показано, при исцелении Спасителем бесноватого, одержимого духом немым: "и вскрикнув и сильно сотрясши вышел: и он сделался, как мертвый, так что многие говорили, что он умер".

     Часто было так (не у всех): наложит пальчики на голову и скажет: "Ой, ой, сейчас я тебе подрежу крылышки, повоюй, повоюй пока!" Ты кто такой, спросит, а в человеке как зажужжит… Матушка скажет: "Ты кто?"- а он еще сильнее зажужжит; а потом скажет: "Ну повоевал комар, теперь и хватит". Начнет молиться - человек все тише и тише. Однажды четыре мужчины привезли старушку, она махала руками, как ветряная мельница с силою огромной, а когда Матушка отчитала ее, она стала слаба, как кисель.

     Мать одной знакомой, Жаворонковой Екатерины, внезапно стала болеть падучей, припадки с пеной, и изгибом через спинку кровати, падала, извиваясь... Ее привезли к Матушке, она ползла от двери к Матушке, та напряженно сидела, наклонившись вперед, вытянув ручки, говоря: "Ой какого засадили!" Отчитала, а потом и говорит: "Одна я не справлюсь; если ты будешь сама мне помогать, тогда будешь жить: надо каждое воскресение тебе причащаться". Один раз она пропустила причастие, так был у нее страшный припадок. У них в квартире жили муж и жена, они постились в праздники, под христианские праздники одевали рваную одежду и по коридору квартиры бегали, ржали и стучали копытами. На это Матушка сказала Екатерине: (до войны, после излечения ее матери, Матушка долго жила у них на Ульяновской) "Человек человека скорежит - Бог поможет, а вот если Бог скарежит, никто не поможет!" Так и было, в 1953 году Катя вернулась из тюрьмы, так эту колдунью выносили на руках на улицу, клали в коляску, так она стала мала.

     В войну Катю Матушка спасла от тюрьмы. Катя подделала талоны на сахар. Это обнаружили и передали дело в суд. Срок неминуемый. Карали строго. Матушка успокаивала родителей. Сказала: "Я сама буду на суде. Ничего Кате не будет". Так что же? На суде судья спросил, кто ответчик? Катя: "Я", он: "Да не вы же", она: "Я". Он засмеялся, такая она была комичная (надела шляпу с полями) и закрыл дело. В суде народ возмущался: "Всем дают срок, а почему этой не дали!"

     Приходила к Матушке одна католичка, полячка Хелля, у нее ушел муж. Напротив были окна дома, там жила женщина, и она его приворожила. Он любил Хеллю, сына и говорил: "Хелля милая, я тебя люблю, а она меня, посадила на цепь, я не могу от нее избавиться!"

     Однажды пришла Хелля и рыдает, показывает нам, что у нее вырос горб, мы все щупали, поверить не могли, на спине горб, жирный, острый, как у верблюда... Неделю Матушка отчитала Хеллю, горб исчез.

     Видя все это, я как-то сказала: "Матушка, как жалко, что никто из людей не узнает, какие чудеса Богом вы творите", а она мне в ответ: "Как это не узнают? Узнают!..- А я, - а кто же об этом напишет? - Кто? Да ты и напишешь." Я не думала писать, а вот спустя сорок восемь лет пришлось... и эти забытые слова Матушки, исполнились, и я написала главное, что со мною было, и что я видела своими глазами.

     Матушка часто шутила, на вопрос, как спастись, говорила: "Цепляйтесь все-все за мою пяточку и спасетесь, и не отрывайтесь от меня, держитесь крепче".

     Говорила: на сны, не обращай на них внимание, сны бывают от лукавого, расстроить человека, опутать мыслями.

     Я, вернувшись с Колымы, однажды встретила Хеллю в храме, так что она мне рассказала: что стала православной, и что Матушка много сделала чудес в ее жизни.

     Был и такой случай: в 1946 году, в мае месяце, одна из близких Матушки - Таня, привела женщину-комиссара, в кожаном коричневом пальто, только что прибывшую с фронта. У нее единственный сын сошел с ума... Муж погиб на фронте, безбожница. Говорит: "Помогите мне, я сына возила в Базель - европейские врачи не могут помочь, я пришла к вам от отчаяния! Мне идти больше некуда".

     Матушка выпрямилась и говорит: "Господь вылечит твоего сына, а ты в Бога поверишь?" Она: "Я не знаю, как это верить!" Тогда Матушка попросила воды, сказала "смотри" и начала при ней громко читать над водою молитвы, потом налили пузырек воды, и Матушка, подавая ей пузырек, сказала: "Поезжай сейчас же в Кащенко, договорись с санитарами, чтобы они его крепко держали, когда будут выводить его, он будет биться, а ты постарайся плеснуть этой воды ему в глаза и обязательно попади в рот.

     Прошло много времени, и мы с братом были свидетелями ее вторичного прихода. Она на коленях благодарила Матушку, говоря "сын здоров". Было так: она приехала в Кащенко и все сделала, как Матушка велела, там был зал, с одной стороны барьера вывели сына, а она шла с другого хода, пузырек с водой был у нее в кармане. Сын бился и кричал: "Мама, выбрось, что у тебя лежит в кармане, не мучай меня!" И ее поразило это, откуда он узнал? Как? Она быстро плеснула ему в глаза и попала в рот, и вдруг, он остановился, глаза стали прежними, и он сказал: "Как хорошо". Сына вскоре выписали. Рассказывал матери: "Летом на каникулах, он учился на третьем курсе Университета в Крыму, он провел время с девушкой, она потребовала перед его отъездом жениться... Он - "не могу - учусь". Она: "Тогда ты не достанешься никому...", и появилась около него, невидимо, восточная черная женщина и все время истязала его.

     Я как-то говорю: "Матушка, нервы", а она: "какие нервы, вот ведь на войне и в тюрьме нет нервов". Надо владеть собой, терпеть. Людям лечиться надо обязательно, тело - домик Богом данный, его надо ремонтировать. Бог создал мир, травы лечебные все, и пренебрегать этим нельзя".

     Матушка говорила: психических заболеваний нет, есть духовные: немощные, расслабленные, бесноватые, одержимые разными духами злобы... Со мной был такой случай: однажды, под праздник святителя Николая Чудотворца, в декабре, вечером я легла спать и вдруг чувствую, темное облако стало входить в голову и меня выталкивать... Ум помрачился, страшно, я закричала: "Мама, я схожу с ума!" Матушка из другой комнаты: "Скорее, скорее ко мне!" Мать меня подвела, матушка наложила ручки на голову мне, прочла молитву и я вошла в себя. Бесы проникают в человека с воздухом при дыхании, живут в крови. Часто после отчитывания и приема святой воды бывают рвоты, так Матушка говорила: "Это хорошо, с рвотой они выходят". Часто люди жаловались на разные болезни и недомогания, так Матушка говорила: "Кырька вступила, после приема святой воды все недомогания и болезни исчезают". Матушка сказала: " Бывают мнимые болезни, их насылают... Боже упаси поднимать на улице что-либо из вещей или денег". Было со мною в 1974 году: приступила боль внизу живота, ходить не могу - кол. Пошла к врачу, врач осмотрела, попросила подождать, себе не доверяя, привела более молодого врача, и обе они сказали: "Немедленно на операцию, 20 см. опухоль". Я попросила отсрочку для устройства 90-летней матери и больного мужа. Дали 10 дней. Пришла домой в отчаянии. Звонит мне по телефону Катя, я ей рассказала, она только спросила меня: "А у тебя горит?" Я отвечаю: "Огнем горит". Она: "Не переживай, тебе сделано, я приду и скажу, что надо тебе делать". Приехала и говорит: "Три раза по утрам омывай "там" святой водой!" Я говорю: "Разве можно эти места?" Она сказала: "Матушка так лечила, читай молитвы и омывайся". (Матушка у них жила много лет на Ульяновской ул.) После первого раза мне стало лучше, а потом все боли прошли. Пошла к врачу, и все повторилось обратным ходом. Оба врача совещались, удивлялись и извинялись. Говорят: "Ничего не понимаем, никакой опухоли нет". Вот так бы и могла быть мнимая операция.

     По ночам Матушка молилась, дремала на кулачке, полулежа. Я как-то ночью подсмотрела, она наклонилась и с кем-то невидимым разговаривала, потом повернулась в мою сторону и говорит: "Ай, ай, ай, зачем ты так?" Матушка была совершенно неграмотная, а знала все и ведала. Я в 1946 г. должна была защищать дипломный проект "Министерство военно-морского флота" (училась в Архитектурном институте г.Москвы). Руководитель проекта был у меня Емельянов, он все время меня преследовал и мстил. За пять месяцев он ни разу не пришел консультировать меня, решив меня завалить. За две недели до защиты он пришел и объявил: "Завтра придет комиссия и утвердит несостоятельность - проект беззубый!" Я пришла домой вся в слезах. Отец в тюрьме сидит, помочь некому, мама на моем иждивении, одна надежда была защититься и работать.

     Матушка услышала и говорит: "Ничего, ничего, защитишься! Вот вечером буду пить чай, поговорим". Я еле-еле дождалась вечера и вот Матушка говорит: "Поедем мы с тобою в Италию, во Флоренцию, в Рим, посмотрим творения великих мастеров..." И как начала перечислять улицы, строения, остановилась и показывает мне Палаццо Питти, потом и говорит: "Вот другой дворец с арками въезда, сделай так же, как там: три этажа низа здания крупной кладкой и сделай две арки въезда", я была потрясена ее ведением. Утром я прибежала в институт, наложила кальку на проект и быстро, коричневой тушью нанесла ее указания. В 10 часов прибыла комиссия из многих лиц административных и архитектурных. Смотрели, смотрели и говорят: "А что, ведь "Министерство" получилось, отлично выглядит - защищайтесь!" Матушка была слепа, а все знала. Я как-то говорю: "Матушка, как плохо, что Вы не видите, какая земля и какой мир". А она: "Мне Бог однажды открыл глаза и показал мир и творение Свое. И солнышка видела, и звезды на небе, и все, что на земле, красоту земную: горы, реки, травку зеленую, цветы, птичек".

     В 1941 году я вышла замуж за атеиста, не по любви, а за то, что он спас моего брата. Я поклялась быть верной женой ему до гроба. Муж после ранения был направлен в Горький. В то время Матушка гостила в Загорске, и я ее не спросила. В Горьком мой муж работал в штабе. Начал выпивать, приходить поздно, говоря: "Работа, работа".

     В 1942 году весной приехала в Москву и поехала к Матушке. На лето она выехала в Сокольники. Приезжаю и говорю: "Я, Матушка, вышла замуж". А она на это: "Как же ты не спросила меня! Брось его!" "А я же дала клятву Богу быть ему верною женою". А она мне: "Я этот грех беру на себя, а поезжай домой, муж твой дома - заболел. Приедешь, и сразу же скажи: "Боря, дай мне прочесть письмо от Тани" - прочтешь и брось мужа! А спас твоего брата - то он и так тебе бы это сделал". Всю дорогу от Сокольников я ехала и плакала- разрушить жизнь, на иждивении престарелая мать, институт не окончила!

     Приезжаю, муж заболел - дома, я вхожу в комнату и сразу же: "Боря, дай мне письмо от Тани". Он достал механически конверт из кармана и тут же сразу же в ужасе требует его обратно: "Как ты узнала? Я только что получил это письмо". Письмо было от официантки Тани, с которой он проводил время. Я бросила мужа.

     После ареста папы (осень 1941 г.) я оказалась в бедственном положении. Война, мать иждивенка, Москва опустела, все бежали, работать негде. Поехала к Матушке, а она мне:

     "Работу не ищи, она сама к тебе придет". И действительно, пришел человек, друг знакомого. Он после ранения возглавил контору и взял меня секретарем. Об отце она говорила так: "Жив, жив, вернется. А перед этим получите письмо от него, напишет, где он, и попросит сохранить книги". Через шесть лет молчания мы получили точно такое письмо, в нем была приписка врача, что отец истощен голодом. Стали посылать посылку, а почта не принимает - запрет. К Матушке, а она говорит: "Подождите, найдется человек и сам будет отправлять посылки". Так и было. В церкви на Арбате, в Филипповском переулке, подошла незнакомая женщина к маме и сказала: "Я знаю ваше горе, работаю на посылках Правительственной платформы Курского вокзала - помогу." Мало того, она еще и помогала продуктами, сама носила на себе ящики тяжелых посылок и молилась о благополучной доставке. Отец выжил и вернулся.

     Матушка часто говорила, что сражается с колдунами - злой силой, невидимо воюет с ними...

     К Матушке приходили разные люди, в том числе и темные, после которых она болела, сникала и говорила: "За борьбу с ними она расплачивается болезнями". Рассказывала она мне, что сидячей она стала так: "Шла в храме после причастия и знала, что к ней подойдет женщина и отнимет у нее хождение". Так и было. Сказала: "Я не избегала этого - такова была воля Божия на это!" Один раз я слышала такой разговор. Пришел к Матушке благообразный старик, с бородою, степенный, пал на колени весь в слезах и говорит: "У меня умирает единственный сын". А Матушка наклонилась к нему и тихо спрашивает: "А ты как ему сделал? Насмерть или нет?" Он ответил: "На смерть". А Матушка говорит: "Иди, иди от меня, незачем тебе ко мне приходить".

     Было время Матушка жила в вертепе сатаны, у колдуньи на квартире (выбирать не приходилось - кто возьмет). Эту историю мне рассказала малознакомая Верочка, бывшая у Матушки и часто посещавшая ее в войну. Она жила за городом - станция Подлипки. В одно из посещений Матушки вечером (она работала конструктором на военном заводе) она приходит к Матушке, а та сидит с поднятыми руками. Верочка спрашивает: "Что с Вами?" А Матушка говорит: "Вот смотри, что нам с Митрофаном сделала хозяйка дома"- и показывает под обеими руками чирии. Потом подозвала блаженного Митрофания и сказала: "Покажи, что у тебя!" Он сдвинул брюки, а там кила-опухоль с большой графин. Матушка говорит Верочке: "Спаси нас, скорее поезжай на Немецкое кладбище и слей нам водички с Креста Господня". (Там стоял чудотворный Крест из бронзы, Иисус Христос). Время было уже около десяти часов вечера. Дала ей два бидона, один с водою, другой пустой, и Верочка, не рассуждая, бросилась в дорогу. Приезжает на кладбище, а оно закрыто. Обошла в обход и где-то нашла лазейку, пролезла. Памятник находился в центре кладбища. Был мороз сорок градусов, светила яркая луна. Она нашла памятник, он весь сверкал. С Его руки стекала вода в бидон, потом постояла, уходить не хотелось, страха не было. Спаситель весь сиял светом, куда бы она не отошла. Он смотрел на нее светлым сияющим взором. Было хорошо. Приехала обратно к Матушке, было уже поздно. Матушка говорит: "Скорее, скорее мочите тряпочки и прикладывайте к нарывам мне и Митрофану". (На следующий день Верочка была у Матушки, никаких следов на теле уже не было). Верочка говорит Матушке: "Я уже опоздала на поезд, на последний не успею, я ночую у вас!" А Матушка отвечает: "Беги скорее, ты успеешь на последнюю электричку, а здесь тебе ночевать нельзя, сейчас к хозяйке квартиры, колдунье нашей, придет ночью целое полчище бесов, и тебе здесь быть нельзя, да и мама твоя будет беспокоиться. Верочка побежала и успела прыгнуть в последний вагон отходящей электрички. Вот как Матушка расплачивалась за добрые дела и любовь к людям.

     Был и второй случай. Верочка приехала к Матушке на ст.Сходня, и вдруг Матушка говорит хозяйке дома: "Спрячь скорее Верочку, к нам идет колдунья, спрячь ее от нее!" Меня спрятали за занавеску. Матушка говорит: "Я долго с ней разговаривать не буду, она сейчас быстро повернется обратно". Сотворила молитву, входит эта женщина. Матушка ей: "Ну что же, не сидится тебе там, и сюда приехала? Здесь нечего тебе делать, я больная, ложусь спать", - и выпроводила ее.

     В дни демонстраций Матушка просила нас всех не выходить, закрывать окна, форточки, двери. Полчища демонов заняли все пространство, весь воздух и объяли всех людей. Учила нас не забывать крестить еду, и особенно на ночь все убирать и накрывать, т.к. бесы полощутся, везде проникая. Силою Честнаго и Животворящего Креста спасайтесь и защищайтесь.

     Я как-то спросила Матушку, как же Господь допустил столько храмов закрыть, разрушить, уничтожить, а она мне: "На это воля Божия, сокращено было количество храмов потому, что верующих будет мало, служить будет некому". Спросила: почему же никто не борется? - Она: "Народ под гипнозом, не свой, страшная сила вступила в действие, эта сила существует в воздухе, проникает везде, раньше болота и дремучие леса были обитанием этой силы, т.к. люди ходили в храмы, носили крест и дома были защищены образами, лампадами и освящением, и бесы пролетали мимо таких домов, а теперь бесами заселяются и люди, по неверию и отвержению от Бога. "

     Я не понимала, как это Матушка борется с колдунами? И вот представился случай, она меня вовлекла - доказала как. Появился у меня жених врач-гомеопат - Баданов Иван Игнатьевич. Познакомились так: заболел блаженный Митрофаний, пришел к нам и дает мне адрес знакомого врача, просит его вызвать. Я поехала по адресу: Садово-Каретная, рядом с метро "Маяковская"; приезжаю, а людей - очередь до третьего этажа, я прошла в приемную и села, вдруг дверь открывается, врач осмотрел всех и улыбаясь сказал мне: "Зайдите, вы не по болезни пришли". Я обратила внимание, на руке у него кольцо с огромным рубином, подумала "масонское", он тут же повернул камень внутрь руки. Я передала поручение и уехала. В пять часов он пришел к нам домой. Потом мы встречались в перерыве между его приемами дома и поликлиникой. Однажды одна из больных меня спросила: "А Вы не боитесь здесь бывать? У него есть тетка, сейчас она больна. Вам не поздоровится." И вот однажды, сбегая с лестницы, встретила старуху, всю в черном, злобно на меня взглянувшую. И началось немыслимое. Как-то я пришла, июль, жара, сидим и вдруг с потолка начали капать капли крови, стекая как пауки со всех углов. Врач говорит: "Не трогай." Я хотела подставить что-нибудь - он сам убрал. Я побежала наверх, там не было никаких следов мокрого. Прихожу обратно, на потолке все сухо, следов никаких. Было мне предупреждение тетки. Собрались мы обручиться, поехать к Матушке, прихожу, а врач меня умоляет: "Поезжай в магазин, сделай покупки, тебе быть здесь нельзя". Я не ушла. Раздался звонок, и врач выпрямился как железный прут, глаза остекленели, и он как механизм пошел открывать дверь. Появилась она. "А, вы хотели скрытно без меня ехать к Матушке! Поедете со мною". Подъезжаем, а тетка его говорит: "А Матушки-то нет дома". Подходим к окну, а Матушка спит на кулачке. Мы вошли, Матушка мне: "Кого-же ты привезла, что ты сделала!" А тетка войти в дом не может, кричит: "Матушка, разрешите войти?" "Входи, входи", - сказала Матушка. Старуха на коленях ползла по коридору и вползла к Матушке. Та ей говорит: "Встань". Вместо обручения получилось что-то ужасное. Матушка напряженно молчала, старуха бегала как волчок. Все разбежались. Мама, и блаженный Митрофаний, и я бежали. Блаженный Митрофаний тоже был великим Божиим человеком, его жизнь - скитание. Его привезли из Петрограда в революцию отроком в район Вязьмы в женский монастырь к игумений Сарре. Он жил в келье у игумений под ее личной опекой и помогал стегать одеяла. Он не долго там жил. Кто он, так до сих пор неизвестно. Как-то он сказал мне, что его родители жили в Михайловском дворце, что он стал сиротой. Вскоре ему мать Сарра сказала: "Монастырь скоро опустеет, всех разгонят, меня заберут, а тебя я благословляю быть странником". Всю жизнь он прожил без дома, родных, вещей, ходил по людям. Все там его знали, рассказывали: "Смотришь в поле, во ржи, головка черная, с волосами длинными, качается - идет наш Митрофан". Он и Матушка прожили у нас всю войну. В 1948 году блаженного Митрофания арестовали, дали 25 лет и отправили в Мордовию. Он также был великим прозорливцем и рабом Божиим. Матушка его очень любила.

     Так вот, прибежали мы домой, вечер, я разбитая легла спать. В открытую дверь моей комнаты был виден угол другой комнаты, в котором теплились лампады перед иконами, и на коленях, весь в белом, молился Митрофаний. С тем я и заснула.

     Во сне вижу: появилась перед окнами жирная голубая крыса с лицом "той" старухи и ищет меня. Дошла до моего окна и сквозь стекло легко проникла в мою комнату и бросилась на меня - выгрызать сердце. Я ее отталкиваю и в ужасе с криком просыпаюсь. Рубашка вся в крови, надо мною стоит Митрофаний, крестит меня и говорит: "Не бойся ее!"

     На теле, под грудью, повреждение, глубокая рана, как бы от когтя и сорвавшись несколько царапин вниз до живота. После случившегося я не хотела у врача бывать, но Матушка неоднократно меня посылала, то за лекарством, то еще с чем-либо. Я говорила - боюсь. Матушка: "Я с тобой там буду. Если будет страшно, помолись и дунь ему в лицо, ровно как полотно". И что же - прихожу, и вдруг он хватает меня за плечи и смотрит в глаза, а я чувствую страх, погибаю, падаю в бездну. Я вспомнила слова Матронушки и дунула ему в лицо, как холстом. Он как сраженный упал, весь в конвульсиях, зубы стучали... "Зачем ты это сделала? Дай воды!" Его тетка говорила, что она ученица Блаватской - оккультистки, известной всему миру чернокнижицы. Я наотрез отказалась туда ходить. Однажды Матушка мне говорит: "Сходи в последний раз, мне так надо". Я не посмела ослушаться. Дело в том, что когда бы я туда не приходила, через 10 минут старуха появлялась, а жила в Никольском. Матушка одела на меня икону Царицы Небесной, дала песочек с могилки отца Валентина, сказав: "Когда придешь, посыпь песочком вокруг себя по кругу, она к тебе не подойдет". Я вся тряслась, пошла, поднимаюсь по лестнице, ноги прилипают. Прихожу и сразу же говорю: "Иванчик, я боюсь твоей старухи, защити меня, если ты меня любишь." Не успела сказать- звонок. Он выпрямился, как железный прут, глаза остекленели, хотел открыть дверь. Я его оттолкнула, и откуда смелость! Открыла дверь. Она мгновенно повернулась направо, встав боком. Выдержать Царицу Небесную на моей груди она не могла. И войти не могла. Я вошла в комнату, посыпала песочком вокруг себя и села. Минут пятнадцать она кричала: "Иван, помоги войти!" Он сидел. Потом она вошла, разделась, вся в черном, крест большой серебряный на груди, и села. "Что боитесь меня?" Я говорю: "Нисколько". Она ко мне, бегает вокруг, а подойти не может. Села и начала: "Иван, скажи, что ты ее не любишь". Он молчит. Она наставила руки, он молчит, она кричит, все вены вздулись. Он как мотор весь дрожит, закусил губы, в уголке кровь, молчит. Тогда она начала клеветать и поносить Матушку и всех нас, такое говорила! Я, вдруг непроизвольно встала и говорю: "Вы сейчас будете смотреть мне в глаза и скажете правду!" Она начала смеяться... "Я вам скажу?" Я подняла правую руку вверх двумя перстами и произнесла: "Именем Бога, вы скажете правду!" Она прицепилась ко мне глазами, сдвинуться и встать не может, то направо, то налево ерзает по дивану вся в пене, произнесла: "Я оболгала Матушку, она Божий, святой человек". Я встала и ушла. Потрясенная. "Именем Бога", повержена сила вражья!

     Я рассказала эту историю одному юристу. Когда назвала врача, он весь встрепенулся -оказывается лечится у него. Говорит: "Он и его тетка загадка для меня". Назвала фамилию тетки. Юрист взволнованно достает черную записную книжечку и читает: "Маслова, была осуждена на 5 лет за знахарство, гипноз и лекарственные снадобья и отправлена в Караганду." Там она пробыла недолго. Вылечила умирающего начальника лагерей, безнадежно больного туберкулезом, и по его ходатайству освобождена. Этот юрист присутствовал на этом суде...

     Были другие предсказания... Матушка часто нам показывала в лицах, что происходит, и что произойдет. Как-то сказала: "Кто знает, может Господь и простит Сталина! Он сам пленник." Я спросила: "У кого?" Она - "У Кагановича и всех Тех!" Показывала, как Сталин перед смертью будет кричать: "Что вы, что вы!" А по одной стороне постели будет стоять Каганович, а по другой стороне сестра его. "Что хотите делать со мной?" А Они наложат подушку на него. Это было сказано Матушкой в 1943 году. Потом она часто говорила мне: "Не горюй, скоро всю 58 статью распустят, не будет того, что было". В лагере мне это помогало, я твердо знала, что ее слова не пропадают, и эти слова в меня вселяли надежду, и я утешала других заключенных, особенно с 25-летними сроками. Я спрашивала: "Матушка, а когда это будет?" После войны! Сначала уберут Сталина, потом после него будут правители, один хуже другого. Растащат Россию. Вот "товарищи", после войны, поездят по загранице, разложатся и зубы "сломают". Некоторые из них увидят там другое и поймут, что хорошо, что плохо, и что дальше уже жить по-прежнему - гибель. И появится в то время Михаил, - ручки подняла кверху, приложила руку к сердцу и голове, - вот какой будет! Захочет он помочь, все изменить, перевернуть, но если бы он знал, что ничего он не изменит... И что поплатится… Он ни за что за "это" не брался бы. Начнутся смуты... распри... пойдут одна партия на другую... будут ходить по домам, спрашивать за кого? Будет резня. Я спрашиваю: "А что нам отвечать?" Отвечайте: "Мы люди верующие, кого Господь даст, тот и будет".

     Будет такое на малое время. Вздохнете, но малое... Все будет, и молебен на Красной Площади, и панихиды по убиенном Памазаннике Божием и его семье. Сказала: "Напрасно - Император Николай отрекся от престола, не надо было этого делать. Принудили. Пожалел народ, собою расплатился! Зная вперед путь свой".

     Потом придут прежние, и будет хуже чем было! Как мне вас всех жаль. Доживете до последних времен. Жизнь будет все хуже и хуже. Тяжкая. Придет время, когда перед вами, положат крест и хлеб, и скажут: "Выбирайте!" Мы выберем крест. "Матушка, а как же тогда можно жить будет?" Она - "А мы помолимся, возьмем земельки, скатаем шарики, помолимся Богу, съедим и сыты будем!"

     Ни одно слово Матушки не пропадет. Вспомнила, в 1943 году, как-то мне Матушка сказала: "В доме надо иметь одну комнату на Восток, в комнате стол - Престол Божий, для молитв, есть и пить на нем нельзя. Я пропустила эти слова мимо, т.к. у нас не было такой комнаты на Восток и не было своего дома. И вот прошло 46 лет, исполнились ее слова. В 1988 г. у нас сгорел в деревне дом. Мы с братом старики по 72 года, не хотели строиться, но брат увидел сон: ныне умершего блаженного Митрофания, который вошел в комнату и строго на вопрос брата, что делать, сказал: "Строиться, строиться, и строиться". Дом нам строит Сам Господь, т.к. сейчас нет строительних материалов, и все очень трудно. Стройка пошла как по маслу, все шло в руки, и дом из бревен поставлен. И вот летом, умерла одна монахиня, 93 года, нам случайно отдали стол, брат привез его в новый дом. И что же? Недавно, по приезде в Москву, мне как-то священник Александр на исповеди сказал: "Берегите стол, который попал к вам от матушки Марии, он особенный, умирая она попросила меня лично его сохранить, т.к. это стол - Престол Божий, на котором вначале революции совершалось таинство Евхаристии, служили епископы и сам Патриарх Тихон, великие люди Церкви нашей, на нем есть и пить нельзя." А в доме у нас одна комната выходит на Восток! Кто знает, может быть это еще и повторится?

     Говорила: "Умру, ставьте на канун за меня свечки, самые дешевые, ходите ко мне на могилку, я всегда буду там, не ищите никого другого. Все поверяйте мне, а я буду вам вкладывать мысли, что вам делать и как поступать. Наступает время "прелести", не ищите никого, я иначе обманитесь.

     Меня арестовали 6 января 1950 года. Обвинили - 58 пункт 10-11 групповой, предъявили - "Церковно-монархическая группа". Тяжко было, надо было отстаивать невинные души. Дело было огромное. При допросах я часто опережала следователя и на его домыслы говорила то, что выбивало его из порядка обвинений, называла документы, дела, ранее обвиненных, что лежали у него на столе! Он был вынужден призывать других следователей для присутствия на допросах. Спрашивал у Кати, не занимаюсь ли я гипнозом и магией. (С Катей мы сидели одновременно, только в разных камерах).

     Матушка, переехав к нам, имела одного и того же священника о.Дмитрия из храма на Красной Пресне. Этот священник непрестанно бывал у нас. Пелагея однажды и говорит:

     "Ты знаешь, кто он? Другого пригласи!" Матушка ответила: "Нельзя мне, так надо." На допросах выяснилось, что о.Дмитрий, как сказал следователь, "был наш"!

     Матушка была человеком, и ей не чужды были наши страхи. Перед смертью пришел ее исповедовать о.Дмитрий, и она очень волновалась, правильно ли сложила ножки и ручки. О.Дмитрий говорит: "Матушка, да неужели и Вы боитесь смерти? - Боюсь."

     Много чудес было на следствии. Матушка невидимо расчищала обвинения. Ко мне был приглашен гипнотизер, и я один протокол подписала под его воздействием. Страшно вспомнить. Он все время требовал смотреть ему в глаза и повторял: "Вы виновны, вы виновны." Я чувствовала, что падаю в бездну и какую-то огромную вину. Когда меня вызвали подписать вторую копию протокола допроса, я себе не поверила - ложь на брата, вернувшегося только что с войны, и другое многое. Я зачеркнула свою подпись. Понимала, что это опять может повториться. Молилась, просила помощи, вдруг вспомнила: против гипноза читай " Живый в помощи". В камере нашлась женщина и целый день я запоминала эту молитву. Ночью опять меня вызвали, опять тот же человек просил меня смотреть в глаза. Я без страха смотрела и читала молитву. Гипнотизер вышел из себя, кричал, вены надулись от напряжения на лице и на руках, клал мне руки на плечи, потом в поту, повалился на кожаный диван и сказал: "Я ничего с нею сделать не могу."

     Матушка после моего ареста прожила всего два года - сгорела, помогая нам. Мы с Катей понимали, что могло быть с Матушкой. Я молилась: "Пусть с нами, только не с Матушкой". В войну у нас проживал блаженный Митрофаний, и после войны он гостил часто у нас. Перед моим заключением его арестовали в Вязьме, дали 25 лет. Так же и это усугубило дело.

     Мне написала мама в лагерь последние слова Матушки ко мне: "Пусть она ничего не боится, что бы ни было страшно, она в воде не потонет и в огне не сгорит, пусть знает это и живет как малое дитя в саночках, возят дитя и нет никакой заботы - Господь все сам управит!"

     После смерти Матушка многим помогала. Явилась моему будущему мужу в лагере, в полудремотном состоянии, сказала, что она мать Матрона, в руках у нее была чашка чая, она поставила ее на тумбочку, сказав: "Давай выпьем вместе чай, ты Зину еще увидишь, а меня больше никогда". После этого сна меня вскоре отправили на этап в тундру, и след мой потерян был на полтора года. Таким образом, она успокоила моего будущего мужа, что он меня еще увидит, да и у него самого был срок 25 лет. Он был сын священника, погибшего в лагере. В 1955 году меня реабилитировали, я осталась в Магадане помогать мужу, потом ему сбросили срок до 10 лет, и он вышел на свободу, но с "волчьим" паспортом - пожизненно жить там. Мы подали на пересмотр дела, прошел год, а ответа нет и нет. И вот я вижу сон: стою и смотрю, как Матушка облачается в мундир генеральский царских времен с аксельбантами, лентой полосатой через плечо и прикрепляет на груди множество значков, а я спрашиваю: "Матушка, что это такое?" Она отвечает: ""Это регалии - мои заслуги перед Богом". Я спрашиваю: "А куда же Вы так одеваетесь?" А она недовольно: "Куда-куда - к Самому Богу, Саваофу на поклон, ведь до сих пор по делу Ростислава нет ответа!!" Я - "Матушка, неужели Вы и там о нас заботитесь?" А она: "А куда вас денешь-то!!"

     Через некоторое время дело моего мужа пересмотрели и дали выезд и паспорт. Матушка нам все время помогает, и мы живем по ее заветам, ни о чем не думаем. Все, что нужно, нам дают! Вот какие мы грешные люди, и с каким трудом приходится за нас недостойных, земных просить Бога...

     У могилки Матушки мне рассказывали о ее великой помощи люди, которые ее никогда не знали.

     Одна старушка жила с сыном и его женою в однокомнатной квартире. Сын внезапно умер. Жена начала гулять, и старушка вынуждена была скитаться и ночи проводить на вокзале. Три года она страшно мучилась, молилась, помощи нет. Однажды, кто-то в храме ей посоветовал поехать на Даниловское кладбище, на могилку к матери Матроне. Она поехала, была несколько раз, слезно просила помочь. Через несколько дней прибегает ее сноха и говорит: "Я вышла замуж и выписалась..." Старушка была спасена. А потом прибегает сноха и говорит: "Пропиши меня обратно, я не знаю, как я выписалась!"

     Было еще такое. Я рассказала знакомым верующим о могиле Матушки и все о ней. И вот два разных человека рассказали одно и то же. Обе, каждая врозь, не знали друг друга, в разное время поехали и не могли найти могилку. Шел дождь, ливень, и уже уходить надо, и взмолилась одна и другая: "Матушка, где же ты? Где могилка?" Одна услышала рядом "ай-ай-ай". Стояла прямо у могилы. Другая на расстоянии также "ай-ай-ай". Одна из них, Верочка - архитектор, работающая в Даниловском монастыре, а вторая - Дуся, простая женщина, верующая. Так она рассказывала, как впоследствии помогла ей Матушка. Она была вынуждена на работе подать заявление об уходе (не сложились отношения с начальником). Через две недели она не вышла на работу. Три месяца ее не увольняли и не отдавали документы, готовили дело в суд о ее прогуле. Дуся на могилке Матроны слезно просила помочь, как ей быть! Ясно почувствовала: "Подавай на них сама в суд". Она подала. На суде от работы люди на нее клеветали, что не уволили ее потому, что она не сдала 15 телогреек на склад. Вдруг встает прокурор и защищает Дусю, и потребовал оплатить все дни, и на дом ей выслать трудовую книжку. Это было настоящее чудо. Вот как на суде матушка Матрона присутствовала.

     К Матушке приезжал монах, имя не помню, из бывшего Иванова монастыря батюшки Иоанна Кронштадтского. Он рассказал, что после революции он остался работать и жить в разоренном храме у Карпова моста в Петрограде - сторожем. В церкви была помещена мастерская металлоизделий. Когда-то батюшка Иоанн Кронштадтский, спускаясь с Карпова моста, со своим большим почитателем, архитектором Борисовым, сказал: "Вот здесь ты построишь храм (во имя кого, я сейчас не помню) и похоронишь меня в нем!" Действительно, со временем, этот храм был построен по проекту архитектора Борисова. Это совпало с кончиной о.Иоанна Кронштадтского. Борисов предусмотрел заранее в плитах пола храма гробницу с потаенным замком. Один он знал, как сдвинуть плиты!

     Этот монах поведал; два раза со времени революции приезжали органы, искали захоронение Батюшки, хотели вывезти и не находили. Монах про себя говорил: "Ищите, ищите, один Борисов знает, как открыть и где искать. И вот, говорит он, ночью (накануне войны или в начале войны, я не помню) стучат. Открывает он двери, входят Борисов (его привезли) и с ним трое. Борисов узнал монаха и сказал: "Брат, мы не вольны что-либо сделать!" И открыл, раздвинув потаенный замок, гробницу. Долго совещались эти трое, наконец, старший сказал другому: "Лезь!" Он не полез и передал команду младшему. Тот прыгнул вниз на край гробницы, а Батюшка встал во весь рост в лиловато - голубой ризе в полном облачении, как был похоронен, вытянул правую руку и внятно, грозно сказал: "Нечестивцы, потоплю город кровью и уморю голодом" - и упал. Тот, кто прыгнул был мертв, а эти двое тряслись от ужаса и сказали: "Замуровывай обратно, мы скажем, что ничего не нашли". Позже, когда я вернулась, этот архитектор жил на Молчановке, и я один раз была у него с о.Дмитрием. Он хотел мне отдать книги, но увы, пришли, а он умер. Этот же монах рассказал, что будучи при батюшке Иоанне Кронштадском, он несколько раз был свидетелем, как к нему ночью приезжал император Николай II.При последнем приезде Батюшка на его вопросы ему ответил, что есть только три пути для него: уехать за границу, оставить все и стать странником, оставаясь в России, или стать мучеником. Император выбрал путь мученика, вот откуда у него полное непротивление злым разрушительным силам, так как он заранее знал свой путь и будущее России. Полное смирение перед волей Божией, а не бесхарактерность, как клевещут на него люди противления.

     Чем жива Россия? Еще дышит остатками Святости своей и великою помощью невидимого мира. Матушка послана Богом сражаться с державой зла, с приспешниками сатаны, прославлять Бога. Матушка - явление излияния Святого Духа Отца Небесного на Землю, любви к нам, помощи страждущим людям. Матушка послана Господом помочь спасти творение Божие - человека, и все, кто к ней обращался за помощью, все слагались в ней, и всех она спасала, кроме колдунов, которые облепливали ее, и она от них болела за свои битвы, победы, а их поражения.

     Перед глазами всегда стоит образ Матушки, она не была строгой, не учила, была терпима к грехам, сострадательна, тепла, участлива, всегда радостна, терпела муки свои, страдала от болезней, не жаловалась. Всю жизнь была сопутствующей жизнь мою, от рождения. Теперь, когда жизнь на земле подходит к великому ожидаемому концу обличения за грехи человеческие, все содрогается в муке. Видишь великую битву добра и зла, и силы эти борются за каждую душу, за каждое проявление жизни. Злая сила губит открыто истоки жизни нашей, и если бы не великая Сила любви к нам, людям, Творца нашего, погибать бы всем. Ад весь вооружился, и уже откровенно выступил всей силой своей: экстрасенсы, колдуны, факиры, маги, волшебники, астрологи, "тарелки" и вся нечисть соблазнителей, губителей обрушена на творение Божие - человека, на всю тварь и на всю красоту земную. Заселяют человека, как дома свои, всех признавших могущество зла и всех прельщающихся на лживые обещания: продления жизни, здоровья и силы. Эти люди становятся сообщниками, рабами империи зла. Понимаешь важность происшедшего. Жизнь прожитая встает и сплетается перед глазами, и все, что сплеталось в ней, все предопределено, направлено помощью Господа нашего Иисуса Христа, Отца Небесного, невидимой помощью мира Божьего, но и видимо спускаются Ангелы Господни, воплощаются в борьбе за каждого из нас. Минуло время мучительства, но мученик и без крови может быть. Не гонят человецы, но гонят бесы, не озлобляет мучитель, но озлобляет диавол, мучителей всех лютейший... "Ныне бо несть наша брань к крови и плоти, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным." (Ефес. 6,12. Четьи-Минеи св.Димитрия, ноябрь ст. 205-216, слово И.Златоуста "Мученичество за Христа").

     Мать Матрона всю жизнь боролась за каждую приходящую к ней душу и одерживала победу. Этот венец мученичества пронесла через свою жизнь. Ни разу не посетовала, не пожаловалась на трудности подвига. Не могу себе простить, что я ни разу не пожалела Матушку, как ей было трудно, как она болела за нас, как будто бы я была слепа.

     Лучшие дни прожитой мною жизни были дни, когда Матушка жила у нас. Свет тех дней греет до сих пор. В доме перед образами теплились лампады, любовь Матушки и ее тишина окутывали душу. В доме была святость, радость, покой, незримое тепло. Шла война, а мы жили на небе. Жизнь вне святости и веры православной - ад кромешный, усыпление греховное.

МОЛИТВЫ К БЛАЖЕННОЙ СТАРИЦЕ МАТРОНЕ


МОЛИТВА ПЕРВАЯ

  О блаженная мати Матроно, услыши и приими ныне нас, грешных, молящихся тебе, навыкшая во всем житии твоем приимати и выслушивати всех страждущих и скорбящих, с верою и надеждою к твоему заступлению и помощи прибегающих, скорое поможение и чудесное исцеление всем подавающи; да не оскудеет и ныне милосердие твое к нам, недостойным, мятущимся в многосуетнем мире сем и нигдеже обретающим утешения и сострадания в скорбех душевных и помощи в болезнех телесных: исцели болезни наша, избави от искушений и мучительства диавола, страстно воюющаго, помози донести житейский свой Крест, снести вся тяготы жития и не потеряти в нем образ Божий, веру православную до конца дней наших сохранити, упование и надежду на Бога крепкую имети и нелицемерную любовь к ближним; помози нам по отшествии из жития сего достигнути Царствия Небеснаго со всеми угодившими Богу, прославляюще милосердие и благость Отца Небеснаго, в Троице славимаго, Отца и Сына и Святаго Духа, во веки веков. Аминь.


МОЛИТВА ВТОРАЯ

     О блаженная мати Матроно, душею на небеси пред Престолом Божиим предстоящи, телом же на земли почивающи, и данною ти свыше благодатию различныя чудеса источающи. Призри ныне милостивным твоим оком на ны, грешныя, в скорбех, болезнех и греховных искушениих дни своя иждивающия, утеши ны, отчаянныя, исцели недуги наши лютыя, от Бога нам по грехом нашим попущаемыя, избави нас от многих бед и обстояний, умоли Господа нашего Иисуса Христа простити нам вся наша согрешения, беззакония и грехопадения, имиже мы от юности нашея даже до настоящаго дне и часа согрешихом, да твоими молитвами получивше благодать и велию милость, прославим в Троице Единаго Бога, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.


Оглавление

.
  • Вместо предисловия
  • ЖИЗНЕОПИСАНИЕ БЛАЖЕННОЙ МАТРОНЫ . (НИКОНОВОЙ МАТРОНЫ ДМИТРИЕВНЫ) 1881-1952 ГГ.
  •   Рассказ Сифаровой Ксении Ивановны, двоюродной сестры жены брата блаженной Матроны
  •   Рассказ Антонины Борисовны Малаховой
  •   Рассказ Анны Филипповны Выборновой, дочери Ксении, которая была старостой в Себенской Церкви при жизни блаженной Матроны
  •   Рассказ Евгении Ивановны Калачковой, сестры Василия Ивановича Прохорова, 1907г. рождения
  •   Рассказ Анастасии, жительницы г.КИМОВСКА
  •   Рассказ Анны Дмитриевны Прохоровой, внучатой племянницы блаженной Матроны
  •   Рассказ Прасковьи Кузминичны из Епифани. Она раньше жила в Щепино и знала Парашу, о которой рассказ
  •   Рассказ Клавдии Павловны Горячкиной, мама которой очень часто ездила к Матроне
  •   Рассказ Софии Васильевны Ефремовой, жительницы села Куликовка
  •   Рассказ Василия Михайловича Гуськова, 1910 г.р., жителя с. Себено
  •   Рассказывает Александра Антоновна Гуськова, 1912 г.р., жена Василия Михайловича
  •   Рассказывает Карпина Зинаида Александровна, Уроженка с.Себено, ныне живет в Москве
  •   Рассказ Ксении Гавриловны Потаповой
  •   Рассказывает Прасковья Сергеевна Аносова, г.Москва
  •   Рассказывает Паша, хозяйка домика в Царицыно
  •   Восьмой столп России
  • МОЛИТВЫ К БЛАЖЕННОЙ СТАРИЦЕ МАТРОНЕ