Роберту Бернсу 200 лет (О Бернсе) (fb2)

Роберту Бернсу 200 лет (О Бернсе)   (скачать) - Самуил Яковлевич Маршак (удалена)

Маршак Самуил Роберту Бернсу 200 лет (О Бернсе)

Самуил Яковлевич Маршак

Роберту Бернсу 200 лет

Минуло двести лет со дня рождения Бернса, но многие из его строк звучат так, будто написаны в наше время.

О мире и братстве между народами говорил он и в торжественных стихах:

Пусть золотой настанет век

И рабство в бездну канет,

И человеку человек

Навеки братом станет {1},

и в стихах шутливых, полных здорового народного юмора:

Я славлю мира торжество, Довольство и достаток. Создать приятней одного, Чем истребить десяток! {2}

У нас в стране Бернс обрел как бы вторую родину. Переводить его начали более ста лет тому назад.

Томик его стихов лежал на столе у величайшего нашего поэта - Пушкина и до сих пор хранится в пушкинской квартире-музее. Четыре строчки из стихотворения Бернса, послужившие эпиграфом к "Абидосской невесте" Байрона, перевел другой великий русский поэт - Лермонтов.

Известно, что поэт Некрасов, не знавший языка, на котором писал Бернс, просил Тургенева сделать для него подстрочный перевод песен шотландского барда, чтобы дать ему возможность перевести их стихами.

И все же первым переводчиком, по-настоящему познакомившим русского читателя с Бернсом, надо считать поэта-подвижника, сосланного царским правительством в Сибирь на каторгу, - М. Л. Михайлова.

Это он впервые подарил своим соотечественникам переводы таких знаменитых стихов, как "Джон Ячменное Зерно", "Полевой мыши", "Горной маргаритке", "Джон Андерсон" и др.

И все же только после революции поэзия великого шотландца была оценена по достоинству в нашей стране. Его стали переводить не только на русский, но и на языки многих народов Советского Союза.

Немало стихов Бернса положено на музыку нашими лучшими композиторами Шостаковичем, Свиридовым, Кабалевским, Хренниковым {3}.

Гравюры к его "Балладам и песням" сделаны таким замечательным русским художником, как В. А. Фаворский {4}.

Я счастлив, что на мою долю выпала честь дать моим современникам и соотечественникам наиболее полное собрание переводов из Бернса. Более двадцати лет посвятил я этому труду и до сих пор еще считаю свою задачу незавершенной.

Русский читатель знает и любит "Тэма О'Шентера" и "Веселых нищих", "Двух собак" и множество лирических стихотворений, послании и эпиграмм, однако все это еще не исчерпывает сокровищницы, оставленной миру Робертом Бернсом.

Много чудесных часов и дней провел я за этой работой, но побывать на родине великого поэта Шотландии довелось мне только недавно - всего три года тому назад.

Я увидел крытый соломой дом, где он родился, поля, по которым он ходил за плугом, полноводную реку Нит, на зеленом берегу которой сочинял он своего бессмертного "Тэма О'Шентера".

Побывал я и в гостинице "Глоб" в Дамфризе, где на стекле поэт вырезал алмазом только что сочиненные им стихи, и в таверне - "Пузи Нэнси", где пили и пели когдато "Веселые нищие".

Возлагая венок у подножия памятника в городе Эйр, я смотрел на статую, изображающую стройного молодого человека со сложенными на груди руками, и думал о том, как много потрудились эти руки при жизни.

Мне приходили на память строки, посвященные Берисом своему собрату по поэзии Фергюссону, погибшему от нужды и лишений в ранней молодости:

Зачем певец, лишенный в жизни места,

Так чувствует всю прелесть этой жизни?

А на другой день, выступая на большом собрании в память великого барда, я сказал, что, может быть, никогда бы не попал в Шотландию, если бы меня не привели туда тропинки, идущие через поэзию Бернса.

И когда я высказал пожелание, чтобы народы ходили друг к другу такими тропинками, а не дорогами войны, весь многолюдный зал отозвался дружными аплодисментами, а лорд-мэр города Глазго, облаченный в горностаевую мантию, поднялся с места и сказал, обращаясь ко всем, кто был в зале:

- Как говорила моя старая бабушка, - пусть слова эти будут для вас уроком!

Продолжая мысль этой умной старушки, я сказал бы: пусть стихи Бернса, щедрые, скромные и великодушные, послужат уроком молодым поколениям всего мира!

ПРИМЕЧАНИЯ

Роберту Бернсу 200 лет. - Впервые в журнале "Культура и жизнь", 1959, э 1, январь.

1 Из стихотворения "Зачем терпеть в расцвете сил ярмо порабощенья?".

2 Из стихотворения "Строчки о войне и любви".

3 Д. Д. Шостакович, Г. В. Свиридов, Д. Б. Кабалевский и Т. Н. Хренников в песнях и романсах на слова Р. Бернса использовали главным образом переводы С. Я. Маршака.

4 Фаворский Владимир Андреевич (1886-1964) - русский советский художник, мастер книжной гравюры на дереве.

Печатается по тексту журнальной публикации.

Самуил Яковлевич Маршак. "Бессмертной памяти"

К 200-летию со дня рождения Роберта Бернса

Собрание сочинений в восьми томах. Т. 6.

М., "Художественная литература", 1971.

OCR Бычков М.Н.

Мы чтим великих поэтов минувших веков - Шекспира, Гете, Пушкина - не потому, что они были когда-то признаны гениями и навсегда зачислены в разряд классиков, а потому, что эти поэты до сих пор находят живой отклик в душах людей.

Можно сказать, что они держат экзамен у каждого нового поколения и блестяще выдерживают эти испытания. Иначе бы их сдали в архив или, в лучшем случае, в музей.

Из поэтов прошлого нам в первую очередь нужны те, что в свое время были поэтами будущего. Они оказываются нашими современниками и деятельно участвуют в жизни, несмотря на то, что кости их давно истлели в земле.

Каждая эпоха ищет и находит в прошлом своих любимцев, своих избранников, родственных ей по духу.

Сегодня во весь рост встает перед нами фигура великого барда Шотландии - смелого, веселого и жизнелюбивого Роберта Бернса, неугомонного Робина, голосом которого впервые заговорил простой народ его страны.

Читая стихи Бернса, удивляешься, как могли загрубелые руки землепашца создать все эти непревзойденные по изяществу и тонкости песни, баллады, послания, эпиграммы. И еще удивительнее то, что тяжелый, подчас непосильный труд и постоянная нужда в самом насущном не заглушили в поэте бьющей ключом веселости, веры в человека и в будущее его счастье.

Ведь, в сущности, о себе, о своей судьбе говорит он в скорбных строчках, посвященных Роберту Фергюссону, поэту, тоже писавшему на шотландском диалекте и погибшему от нищеты и голода в ранней молодости.

Бернс на свои скудные средства соорудил ему памятник, а под его портретом написал:

Проклятье тем, кто, наслаждаясь песней, Дал с голоду поэту умереть. О старший брат мой по судьбе суровой, Намного старший по служенью музам, Я горько плачу, вспомнив твой удел.

Зачем певец, лишенный в жизни места, Так чувствует всю прелесть этой жизни? {1}

Но наперерез и наперекор этим полным слез и гнева стихам несутся задорные, проникнутые отвагой и силой строчки, написанные тою же рукой:

Мы с горем

Поспорим.

Нам старость - нипочем!

Да и нужда

Нам не беда.

И с ней мы проживем {2}.

Или:

У которых есть, что есть, - те подчас не могут есть,

А другие могут есть, да сидят без хлеба.

А у нас тут есть, что есть, да при этом есть, чем есть,

Значит, нам благодарить остается небо! {3}

Кажется, ни один поэт, которого судьба наделила богатством и славой, не знал такой радости, как Бернс. Он никогда не жалуется на судьбу, а бросает ей гордый вызов.

Не плут, не мошенник,

Не нажил я денег.

Свой хлеб добываю я сам, брат.

Немного я трачу,

Нисколько не прячу,

Но пенса не должен чертям, брат!.. {4}

Поэт знает, что ничего по-настоящему ценного нельзя купить за деньги ни любви, ни дружбы, ни вдохновенья. Он не раз повторяет в различных вариантах дорогую ему мысль:

У нас любовь - любви цена! {5}

А в песне о любимой девушке он говорит:

Она не прекрасна, но многих милей.

Я знаю, приданого мало за ней,

Но я полюбил ее с первого дня

За то, что она полюбила меня! {6}

Немногие народы так ценят и любят поэтов, как шотландцы своего Роби Бернса. Он стал для них как бы символом единства нации, выразителем дум и чаяний простых людей страны.

Когда несколько лет тому назад мне довелось объехать города, городки и деревни, связанные с биографией поэта, меня наперебой угощали чтением его стихов и целых поэм люди самых различных званий, положений, возрастов пожилой шахтер и старый рыбак, странствующий агент компании швейных машин и молодая девушка, так похожая на Highland Mary - строгую и скромную горянку Мэри, как ее изображают художники.

Бернс - поэт народный в самом подлинном и глубоком значении этого слова. В его стихах живет и дышит сама природа Шотландии

Скалистые горы, где спят облака,

Где в юности равней резвится река,

Где в поисках корма сквозь вереск густой

Птенцов перепелка ведет за собой {7}.

В поэмах, проникнутых метким и крепким народным юмором, в "Тэме О'Шентере" и "Веселых нищих", в песнях о ткачах и пахарях шотландцы узнают себя и своих земляков, смеются их шуткам и повторяют вслед за бродячим поэтом бушующие буйным задором строфы из "Веселых нищих":

Вам, милорд, в своей коляске

Нас в пути не обогнать,

И такой не знает ласки

Ваша брачная кровать,

Жизнь - в движенье бесконечном:

Радость - горе, тьма и свет.

Репутации беречь нам

Не приходится - их нет!

Роберт Бернс неотделим от Шотландии, от ее земли и народа. Но кругозор этого национального поэта не был ограничен пределами родной страны.

Бернс, никогда не выезжавший из Шотландии не то что заграницу, но даже в Англию, говорит в одной из своих поэм о путешествии некоего лорда по Испании, Италии, Германии. И говорит он о чужих странах не менее уверенно и метко, чем Байрон, так много постранствовавший на своем веку.

Однако существенное его отличие от Байрона заключается хотя бы в том, что, изображая увеселительную поездку великосветского бездельника по Испании, он не теряет своей, крестьянской, точки зрения. Он пишет про путешествующего лорда так:

Заглянет по пути в Мадрид,

И на гитаре побренчит,

Да полюбуется картиной

Боев испанцев со скотиной {8}.

Описывая бой тореадоров и матадоров с разъяренным быком, никто из поэтов высшего круга не назвал бы это могучее животное так запросто и по-деревенски "скотиной".

Бернс иной раз пугал критиков своего времени непривычной для их слуха простонародностью выражений, но при желании он умел быть не менее изысканным и галантным, чем его светские собратья по перу. Сам он пишет о себе:

Как важная знать,

Не могу я скакать,

По моде обутый, верхом, брат.

Но в светском кругу

Я держаться могу

И в грязь не ударю лицом, брат {9}.

В былое время о Бернсе не раз говорили и писали, как о стихотворце-самоучке. Правда, он, как и наш Горький, не окончил ни одной школы, но за короткую жизнь он добросовестно прошел свои житейские "университеты", отлично разбирался в политике, имел представление о мировой истории, читал Вергилия {10} и французских поэтов, а в области английской поэзии и родного фольклора был настоящим знатоком.

Природный ум, поэтическая интуиция и широкая начитанность вместе с богатым жизненным опытом - все это позволило ему стать на голову выше своей среды и так далеко заглянуть в будущее, чтобы спустя полтора с лишним столетия иметь право считаться нашим современником.

Разве не вполне современны его шутливые я вместе с тем очень серьезные, доходящие до сердца любого простого человека строчки о войне:

Прикрытый лаврами разбой,

И сухопутный и морской,

Не стоит славословья.

Готов я кровь отдать свою

В том жизнетворческом бою,

Что мы зовем любовью.

Я славлю мира торжество,

Довольство и достаток.

Создать приятней одного,

Чем истребить десяток! {11}

Как стихи нашего современника, написанные не далее чем вчера, читали мы во время последней войны маленькую лирическую балладу:

Где-то девушка жила.

Что за девушка была!

И любила парня славного она.

Но расстаться им пришлось

И любить друг друга врозь,

Потому что началась война... {12}

И уже музыкой не вчерашнего, а самого сегодняшнего и даже завтрашнего дня звучат сейчас его пророческие слова, призывающие разумные существа на земле к братству и миру.

Забудут рабство и нужду

Народы и края, брат,

И будут люди жить в ладу,

Как дружная семья, брат! {13}

Читая и перечитывая эти написанные в восемнадцатом веке стихи и поэмы, понимаешь, почему шотландцы, провозглашая тост в память своего любимого национального поэта, даже не упоминают лишний раз его имени, а говорят коротко и просто:

- Бессмертной памяти!

- То the Immortal Memory!

И всем присутствующим понятно, что речь идет о Бернсе, о чудесном поэте, который оставил миру такое четкое и властное завещание:

Настанет день, и час пробьет,

Когда уму и чести

На всей земле придет черед

Стоять на первом месте! {14}

ПРИМЕЧАНИЯ

Бессмертной памяти. - Впервые в "Литературной газете", 1959, э 25, 26 февраля.

1 "К портрету Роберта Фергюссона, шотландского поэта".

2 Из "Послания к собрату-поэту".

8 "Заздравный тост".

4 Из стихотворения "Девушки из Тарболтона".

6 Из стихотворения "Подруга угольщика".

6 Из стихотворения "Скалистые горы, где спят облака...".

7 Оттуда же.

8 Из поэмы "Две собаки".

9 Из стихотворения "Девушки из Тарболтона".

10 "Строчки о войне и любви".

11 Из "Маленькой баллады".

12 Из стихотворения "Дерево свободы".

13 Из стихотворения "Честная бедность".

Печатается по тексту газетной публикации.