Как выжить и провести время с пользой в тюрьме (fb2)

Как выжить и провести время с пользой в тюрьме   (скачать) - Виталий Лозовский


Как выжить и провести время с пользой в тюрьме

Тюрьма — это место, где недостаток пространства

компенсируется избытком свободного времени

Народная мудрость

И от себя добавлю — если вы зациклитесь на первом и не сможете воспользоваться вторым — это будет промежуток времени, вычеркнутый из вашей жизни.

Второе, что хотелось бы сказать — все, в том числе и ваше положение в заключении, определяется вашей личной силой, вашим мировоззрением. И единственное, что можно (и нужно) делать — это повышать уровень этой самой силы, избавляясь от жучков в своем сознании. Все остальное сказки. Эта тема будет проходить, как принято писать, красной нитью через все мое повествование. Для тех, кто не совсем разделяет (совсем не разделяет) такую точку зрения, будет изложено также множество практической информации, которая и составит основную массу данного руководства под названием "Как выжить и провести время с пользой в тюрьме". Для ушлых сразу поясняю, что под термином "тюрьма" я имею в виду весь период лишения свободы — КПЗ, собственно тюрьму (СИЗО), этапы, лагеря.


Вступление. План изложения

"Предупрежден — значит вооружен"

"Знание — сила, а сознание — свобода"

(Мудрость народная, ремарка автора)

Если бы я перед своей отсидкой прочитал такую книгу, то многие вещи, вероятно, воспринимал бы по-другому (хотя я бы вряд ли стал ее тогда читать и это вряд ли изменило бы суть уроков, которые предстояло пройти, но это моя личная точка зрения), поэтому эпиграфом для нашего опуса примем:

Посвящаю моей семье — жене Ларисе, нашим родителям, сыновьям Виктору и Дмитрию, для которых этот период был, наверное, намного большим испытанием, чем для меня.

Итак, в настоящем Руководстве я буду:

• Описывать все стадии и ситуации типичные для любой тюрьмы и любого туда попавшего

• Рассказывать всякие интересные истории из жизни зеков

• Развевать (развеивать) мифы о тюрьме

• Давать конкретные практические советы как выжить в тюрьме и в частности "как прикурить от розетки", "как закипятить кружку воды с помощью одной газеты", как устроить свой личный режим питания и движения, как не заболеть и как лечиться, в каком месте подстелить соломку, как решать вопросы с администрацией и т. п.

• А также, между прочим, буду касаться темы "как провести время с пользой" — что, по моему мнению, переводится не иначе как "извлечь правильные уроки", "стать сильнее" — вещи, необходимые не только в тюрьме

Предназначено Руководство будет тем, кто еще не сидел, но не отбрасывает такую вероятность ("от сумы да от тюрьмы…"). Может оказаться полезным и тем, кто там уже побывал — если их пальцы еще не окаменели в позе украинского герба со сломанным средним зубом. Также тем, чьи родные и близкие там — свиданки, передачи, письма… А также всем, кого интересует тема выживания в экстремальных ситуациях (особенно в качестве средства расширения сознания) и просто праздного расширения своего кругозора. Бoльшая часть повествования будет отведена именно тюрьме — следственному изолятору (СИЗО), так как это самый экстремум — максимум лишений и страданий, из которых можно, при правильном направлении усилий, извлечь и максимум пользы.

Для справки — в России в местах лишения свободы находится около 1 млн. человек, на Украине — 250 тыс., в других братских странах тоже не мало. В зависимости от региона это составляет от 0,5 до 1 %. Т. е. жизненный путь не менее 10 % населения проходит через тюремные коридоры, локалки, карцера, причем, если учесть, что у женщин это составляет около 3 %, то у мужиков — все 15–20. (И если уж премьер-министр Украины, ныне готовящийся стать ее Президентом, имеет за плечами 2 ходки, то чего говорить…)

Сразу по ходу возникло предложение — для тех, кто уже проходил этот путь и читает сейчас эти строки — делитесь воспоминаниями, впечатлениями, опытом, пишите о тюрьмах, зонах, КПЗ, где вы побывали. У каждой тюрьмы и зоны свои традиции, легенды, режим, системы зековской связи, символика, жаргон — соберем уникальнейшую информацию — обязуюсь публиковать ее в рассылке и, если будет достаточный интерес, создать тематический сайт, где мы соберем множество информации о зонах и тюрьмах нашей необъятной родины и даже всего мира (наших везде побывало). Пишите и те, кто ходил на свиданки, носил передачи — обмен опытом великая вещь.

Немного о себе и своей компетентности в данном вопросе. Сейчас мне 38, семья, дети, отсидел 3 года (приговорили к пяти, вышел по амнистии). Когда приняли было 32, вышел, соответственно, в 35. Еще 2 года до того был в розыске. Из этих трех лет 2 провел по тюрьмам (4 тюрьмы в России — почти год, и 7 на Украине), год в лагере усиленного режима на Украине. Осужден за хищение в особо крупных размерах и незаконные валютные операции (виновным себя, кстати, не признал и не признаю, но это уже другая история. Хотя, честно говоря, меня это очень мало волнует). Большинству известен под именем Доктор (по образованию я врач). Около года был смотрящим нескольких камер, где находился (по умолчанию или общему решению, иногда по назначению смотрящих более высокого уровня, если таковые есть, смотрящий — это признаваемый старшим, несущий ответственность за поддержание "понятийного" порядка, развод конфликтов — более подробно об этом позже, по плану). Отмечу также, что никогда не читал разного рода блатной, бандитской, тюремной литературы, которой полно на книжных раскладках — надеюсь это убережет мой рассказ от штампов, устоявшихся стереотипов и даст вам возможность получить информацию с первых рук, а не с фантазий авторов бульварной литературы. Не вращался также во всяких "блатных" сообществах с покрученными пальцами — у меня свой взгляд на такие вещи.

Для начала, думаю, достаточно.

Ниже приведу приблизительный СПИСОК ТЕМ, которые будут изложены в данной рассылке:

1. КПЗ (как театр начинается с вешалки, так и срок с КПЗ)


2. ТЮРЬМА

• Общие темы:

а) прием

б) карантин

в) камера

г) допросы

д) свиданки

е) передачи

ж) шмоны

з) карцер

и) стукачи

к) розыгрыши, юмор, приколы

л) татуировки, символика

м) ритуалы (чиф…)

н) игры

 Иерархия (воры, смотрящие, пацаны, опущенные, баландеры и т. п.) и понятия воровские

 Иерархия (хозяин, опера, режим, контроллеры, хозяйственники, медики и т. п.) и понятия ментовские

 Связь

а) между зеками (дороги, «телефон», малявы, объявы, прогоны и пр.)

б) с волей

 Здоровье

а) этапы адаптации организма и психики

б) питание

в) двигательный режим, упражнения

г) специфические тюремные заболевания, их профилактика и лечение в условиях тюрьмы

§ Способы отстаивания своих прав

а) переговоры

б) жалобы

в) отказы

г) голодовки

д) вскрытия и прочие самобичевания

 Способы побега


3. ЭТАПЫ

а) автозаки

б) столыпинские вагоны, "столыпины"

в) транзитки


4. ЛАГЕРЬ (больше остановимся на специфике отличной от тюремной)

• Общие вопросы

а) прием

б) карантин

в) барак

г) передвижение по зоне

д) деньги и прочие способы оплаты

е) работа и способы ее избежания

ж) свиданки краткие и длительные

з) передачи, посылки, письма

и) религиозные сообщества

к) шмоны и прочие темы, подобные тюремным

 Иерархия (смотрящие, блатные, мужики, козлы, кони, шныри, опущенные и т. п.) и понятия зековские

• Иерархия (хозяин, отрядный, медики и т. п.) и понятия ментовские

 Чем заняться?

а) СВОЕ ДЕЛО на зоне — зачем и как его организовывать

 Связь

 Здоровье

 Способы отстаивания своих прав

 Способы побега

 Амнистии, досрочные освобождения, поселения — рекомендации и правила


Масти. Блатные и мужики. Советы новичкам

Итак, начнем с нескольких простых правил и понятий, которые следует усвоить и соблюдать на протяжении всего срока, или, по крайней мере до тех пор, пока вы достаточно не освоитесь чтобы не подчиняться чужим правилам, а жить по своим. Можно, конечно, и с первого дня установить свои правила игры, но, поверьте, очень мало кому это удается — для этого ваши убеждения должны быть для вас самих понятны и прозрачны. В противном случае ваша репутация может очень скоро опуститься ниже плинтуса.

В общем рассмотрении в тюрьме есть два типа арестантов:

1. люди, живущие "воровской" жизнью, по "понятиям" — они себя зачастую называют босота, бродяги, братва…, в терминологии "ментов" — профессиональные преступники. Для них тюрьма — дом родной, закономерный этап жизненного пути, к которому они более или менее морально готовы и зачастую даже воспринимают с гордостью, т. к. в своей среде, не имея отсидки, их шансы на продвижение по иерархической воровской лестнице авторитета близки к нулю.

2. "случайно" попавшие в застенки — т. е. совершившие преступления на бытовой почве, по пьянке, глупости, неосторожности, жадности и т. п. — как бы нормальные граждане, для которых это совершенно неожиданный поворот их судьбы. Позже, в лагерях, они составляют основную массу касты "мужиков" в отличии от "блатных", пришедших из первой группы.

В дальнейшем я так и буду их называть — блатные и мужики, хотя это термин скорее лагерный — в тюрьмах им практически не пользуются. Здесь больше делят на "нормальных пацанов" и остальных (шушара, пассажиры, например) — об этом позже.

Первая категория ведет себя соответственно — активно, вторая, по крайней мере пока достаточно не адаптируется — пассивно, осторожно, приспособленчески, присматриваясь к чуждому для них миру. За счет первых и происходит поддержка и сохранение "понятий" — своеобразного кодекса чести и общежития в тюремных стенах. Чтобы понять его суть, надо разобраться в побуждающих моментах и целях, которые им достигаются.

Психология братвы построена на противопоставлении себя обществу и его органам власти, и в первую очередь, ее силовым структурам. Некий ореол Робин Гуда, мученика за правое дело также не чужд большинству из них. Поэтому одним из основных понятийных принципов является организация такого противостояния, солидарность и многие понятия, доминирующие в тюрьмах, исходят именно из него. Взаимопомощь, сплоченность очень развиты в тюрьмах с сильным "черным" движением — "цветным" надо противостоять единым фронтом. В Калининградском СИЗО я неоднократно был свидетелем массовых, нехитрых, но достаточно эффективных, акций борьбы за свои "черные" и человеческие права, выражавшиеся, например, в массовой отсылке жалоб (до 500 штук за один день) или поднятии невероятного шума. Мужики в основной своей массе очень быстро тоже начинают, по крайней мере на словах, исповедовать такую идеологию, следуя (подстраиваясь) за зачастую достаточно харизматичными "черными" лидерами.

Так вот, попав в камеру, где поддерживается понятийный порядок, вы будете поражены атмосферой, там царящей. Ничего общего с тем, как это принято показывать в кино. Никто не может отнять ни у кого ничего силой, угрозой, хитростью. Никого нельзя ударить. Вы не услышите матерного слова — прямо таки прием у английской королевы — все через пожалуйста, благодарю… Все споры и конфликты разруливаются на самых начальных стадиях.

Все просто — 10–20 человек в маленькой комнатушке, если не будут придерживаться четких правил и ограничений, не то что свои минимальные права отстоять не смогут, просто перегрызут друг другу горло. Нарушитель карается очень строго — просто ударив кого-то, он реально рискует потерять как минимум здоровье, а то и честь, где-то в боксах, других камерах, на этапах, на зоне. Возмездие неминуемо, рано или поздно — этот принцип строго соблюдается — если у тебя была возможность спросить с беспредельщика и ты этого не сделал — спросят с тебя (как и принцип неминуемости наказания в юстиции — в общем, как это не парадоксально выглядит на первый взгляд, психология представителей преступного мира и правосудия очень схожа. Я заметил, что они даже любят одну и ту же музыку, не говоря уже о поведении и жизненных ценностях).

Нельзя никого послать. Простая фраза "Да пошел ты…" даже не доведенная до логического окончания, дает право тому, кому она адресована, ударить, опустить и даже убить неосторожного матерщинника (исключение из правила неприменения физической силы в камере). Фраза воспринимается буквально — пошел ты на х…, означает что ты долбишся или должен быть отдолбан, т. е. прямо определен в пидары. Кодекс чести — понятия — объязуют ответить на оскорбление. Если ты не ударишь человека, тебя пославшего, значит ты признаешь, что ты пидар и в дальнейшем будешь туда неминуемо определен (при самом благоприятном раскладе ты будешь определен в последние чмошники, чушки, чушкари, общение с которым ниже достоинства для нормального пацана).

Возможен вариант не бить, но потребовать обосновать утверждение, что ты "приверженец однополой любви" с приведением конкретных фактов и свидетелей. Тогда все может быть закончится символической пощечиной, но рассчитывать на такой исход не стоит — я только слышал о таких вариантах, видеть же не приходилось, тогда как силовой вариант защиты чести и достоинства видел не раз.

Это же относится и к фразам типа "Пошел ты в п…..", пидар, "… твою мать" и всевозможным вариации на эту тему. Даже вставленное в качестве невинного междометия "блядь" может быть обыграно так, что не рад будешь, особенно если ты с кем-то на ножах и каждое твое неосторожное слово "ловится".

Надо отметить, что в тюрьме надо быть готовым ответить за любое свое утверждение — людям нечем заняться, поэтому если вы не уверены в том, с какой стороны аккумулятор у Мазды-626, лучше промолчите. Что ценится, впрочем, и в вольной жизни.

Также надо сказать, что физическая сила, знание приемов джиу-джитсу практически ничего не стоит — на таком ограниченном пространстве да и при запрете на применение силы и других нюансах камерной жизни преимущество получает более смекалистый и ушлый, умеющий словоблудствовать и пользоваться знанием понятий и традиций. В общем — так как пространство ограничено, а время нет, то убегать некуда и поэтому все споры, как правило, решаются на уровне энергий — несколько фраз, взгляд, поза и всем понятно, кто есть ху.

Таким образом, подведя итог сказанному, хочу повторить еще раз сказанное в тезисах:

— ничего ни у кого ни под каким видом отнимать нельзя — это беспредел. А беспредел по понятиям карается беспределом.

— бить никого нельзя, все вопросы и претензии должны быть разведены только по понятиям

— исключение — вас послали на х… или в какое подобное место. Отсюда —

— никого посылать никуда не следует да и вообще материться в тюрьме нельзя (прям пажеский корпус:))

— за любой, даже невинный базар надо быть готовым держать ответ

— физическая сила очень мало стоит — главное ваша внутренняя сила и страх (или их отсутствие)


Еще о психологии тюрьмы. КПЗ

В дополнение к затронутой в прошлый раз теме хочу добавить еще несколько важных для понимания среды, в которой оказываются люди в тюрьме, замечаний. В общем отправные точки психологии двух типов арестантов — блатных и мужиков — достаточно различны.

Мужик — это обычный человек, которому присущи "обычные" человеческие (более альтруистические, чем эгоистические) ценности и, как правило, обостренное чувство справедливости. Да, я не оговорился, не смотря на то, что они в данный момент зовутся преступниками и в большинстве своем совершили нечто, в глазах других несправедливое — украли, убили и т. п. Это тоже один из парадоксов мною обнаруженных. Многим, скорее даже большинству, свойственно обостренное чувство человеческих ценностей — справедливости, дружбы, семьи и многие преступления совершаются ими из глубинного непреодоленного чувства обиды, унижения этих ценностей, предательства их идеалов, часто под действием алкоголя, ослабляющего контроль над разумом. К этой теме мы еще будем возвращаться.

Братва — это люди, мыслящие антисоциально. Они живут по своим понятиям. Они — не другие, но исходят из других позиций. Это скорее более первобытная психология, психология племени, узкое понимание добра и зла — "если я украл (отобрал, вымутил…) в соседнем племени овцу, то это хорошо, если у нашего племени — это плохо". Украсть считается нормальным, а работать — ненормальным. Отказ от любой социально полезной деятельности возведен в один из основополагающих понятийных принципов и является одной из основных особенностей по которой блатные разделяют людей на своих и чужих. Несмотря на это, чувство справедливости (в своих, специфических, формах) для них тоже характерно — не пользуются, например, уважением и вообще не считаются братвой те, кто отнимает заработанное у "трудяг", кто имеет дело с наркотиками. Да и вообще, эти люди и присоединились к братве тоже где-то по той же причине — не видя справедливости и разумности в жизни и обществе, они ушли в свой мир, где царят свои простые законы, где витает робингудовская романтика, где они противоставляют себя этому обществу, оттолкнувшему их (а большая часть из них как раз и воспитывалась в неполных, зачастую бедных, семьях, пьющими родителями или вообще без таковых).

Изложил я это для того, чтобы показать, что, разговаривая, споря, мотивируя, конфликтуя с блатным или считающим себя таковым, надо иметь в виду отличие мировоззрения таких людей и их мотивировки. Будучи, как правило, людьми достаточно ограниченными и зависимыми от мнения других, они не воспринимают доводов, не основанных на их понятиях. Кто украл — молодец, у кого украли — лох, а если еще и в ментовку заявил — "терпила" конченный, которого гнать надо беспощадно. Никакие доводы типа "а что мне делать было, их трое, а я один, у меня дети дома и т. п." вам не помогут. Разговаривать с ними приходится только на понятном им языке, используя их понятия. Мы еще не раз будем возвращаться к этим темам, так как они составляют немаловажный аспект выживания в тюрьме — среде, где доминируют или пытаются доминировать люди с блатной психологией.

Вообще, робингудовские мотивы в психологии братвы — это тоже отдельная тема. Стараясь соединить справедливость с антисоциальным поведением, они порой доходят до анекдотических ситуаций. Но, тем не менее, попробуйте посмеяться над этой их стрункой и вы очень быстро ощутите на себе чего "достоин" посмевший поглумиться над святым.

Я, конечно же, многое обобщаю, стараясь нарисовать более или менее характерную картину и вывести наиболее общие рекомендации. При этом неизбежно будут теряться индивидуальные черты каждого. Невозможно однозначно взять и разбить все на группы, отнести одних налево, других направо. Усредненный образ относится к посредственным людям. Их, "средних" людей, страх и зависимость от мнения толпы, стремление соответствовать созданному для себя образу и делает их опасными. Он скорее убьет, чем позволит, что бы о нет подумали как не о "нормальном пацане".

Поэтому общая рекомендация — не трогайте их, пока они вас не трогают. Общение с ними не принесет вам никакой пользы. Лидеры же, напротив, как правило, это люди более глубокого интеллекта и широкого мировоззрения, они разобрались со многими своими страхами, более подчинены холодному рассудку и ловко используют страхи, алчность и узколобость своих братьев. Общайтесь лучше с такими — это достойные противники, и даже проигрывая, у вас есть шанс многому научиться.

Эту тему можно было бы продолжить и дальше, но перейдем пока к обещанной конкретике — КПЗ.

Для тех, кто не знает — это Камера Предварительного Заключения, место, куда попадает любой, на судьбе которого написано пройти часть жизненного пути тюремными коридорами. Сюда закрывают "до выяснения…", "по подозрению…", "по обвинению…" и т. п. — в общем, до перевода в СИЗО (следственный изолятор, он же тюрьма) или до освобождения под подписку о невыезде, или, что бывает не так часто, додому, до хаты без открытия дела. Термин пребывания здесь обычно не превышает 3-х суток, хотя бывают и исключения — в разных странах по-разному, но в юридические нюансы мы углубляться не будем, так как это выходит за рамки нашей темы.

Важнее другое — это место, которое вы запомните навсегда. По богатству впечатлений, переживаний, ошибок, о которых потом долго сожалеют, КПЗ по праву держит первенство. Нужно иметь очень закаленную психику и философский взгляд на жизнь, чтобы хладнокровно пройти первое знакомство с тюрьмой. Тем более, если вы не относитесь к братве, которая хоть как-то, но морально к этому готова. Попав туда во второй раз, вам уже, скорее всего, не будут страшны понты следователя, простые фокусы ментов и даже пытки и избиения, которые имеют место в наших кичах. Да и вести себя с вами будут совсем по-другому.

Но первый раз… Это что-то… Вас конечно обыщут, при этом раздев, отнимут часы и все содержимое карманов, а также ремень, шнурки, галстук, все запишут в протокол. Сильно не напрягайтесь по поводу того, что ваши деньги и ценные вещи уйдут в фонд милиции — об этом много говорят, но это больше разговоры, хотя дыму без огня не бывает. Да и если вас захотят обобрать, то на этой стадии это не составит труда. Хотя, конечно, проследить за тем, что бы все было подробно записано в протокол, надо. Лично у меня никто ничего не потянул, хотя при себе у меня было долларов 300 и еще кой-какие ценные прибамбасы. Но, правда, если же вы приняли столько, что не помните как вас зовут, тут уж конечно, как бедному милиционеру устоять перед соблазном — не держите зла на бедолагу, — дома жена, на работе начальство пилит, надо же морально это компенсировать.

Затем будет камера, которая часто имеет одну стену или только дверь в виде решетки и называется в таком случае обезьянником. Лавка вдоль стены или деревянный помост, на котором можно отдохнуть и даже поспать. Очень вероятно, что где-то под потолком, в одном из углов, напротив лежаков, спрятан объектив видеокамеры, монитор которой выведен в дежурку. Те, кто там уже не первый раз, если вы таковых встретите, об этом вам скажут. Внизу, в углу под видеокамерой, как правило, мертвое пространство, для нее не видимое — если у вас есть что перепрятать, делайте это там. Там же можно покурить, если сможете заначить пару сигарет и спичек при обыске.

Если в камере вы не одни — сразу два правила. Во-первых, в тюрьме не принято здороваться за руку, так что не тяните руку и не дергайтесь, когда вам руку подают, и сами не удивляйтесь, если никто не реагирует на ваш жест приветствия. Произнесенного имени достаточно. Почему объясню позже.

И во-вторых — поменьше спрашивайте и еще меньше отвечайте. Очень вероятно, что с вами в камере стукач ("ментовской", "кумовской", "курица"), тем более, если вы представляете определенный интерес для следствия (заметьте, что вы не всегда можете оценить этот фактор — кто его знает, что у вашего следака на уме, может он повсюду видит террористов или антиконституционный заговор). Им может оказаться и штатный сотрудник или, скорее всего, арестант, которого заставили или которому пообещали определенную скачуху за добытую информацию (бывают еще и просто любители постучать).

Чтобы выудить с вас что-то, он всеми силами будет стараться войти к вам в доверие — обычно это достигается тем, что он "по секрету", "откровенно", "только тебе, потому что вижу — ты пацан правильный" и т. п. расскажет вам свою делюгу, даст вам пару советов, прикинется крутым парнем, которого ментам не сломать. В ответ вы и сами выльете душу или не устоите под вроде бы невинными вопросами, хвастнете и своей крутизной. У вас даже окажутся общие знакомые (опер об этом позаботился), что внушит вам еще больше доверия и которым вы, вероятно, захотите что-то сообщить ("меня завтра выпустят — у них на меня ничего нет, попугают и обломаются"). Поверьте — попадаются очень многие. И потом горько сожалеют. Поэтому лучше молчите. И сами никого ни о чем не расспрашивайте, а то и вас могут принять за курицу — а расправа обычно за это очень жестокая.

Относительно покушать, то, по закону, вас должны кормить регулярно за счет заведения, так сказать. На практике это часто совсем не так. И если это не так, а кушать хочется, то не стесняйтесь постучать, и посильнее, в дверь, написать жалобу, если это не помогло. Если не дают бумагу, это можно сделать прямо на допросе или даже просто записать в протокол, когда следователь даст вам его на подпись. Также можно сделать и с другими жалобами, если таковые имеются. Не бойтесь, хуже не будет, обычно дальше обещаний типа "я тебя сгною" и грозного сверкания глазами не идет — теплое местечко кому охота терять. Вообще, надо это понимать, милиционеры, вас охраняющие — это ваша прислуга, призванная вас охранять, о вас заботиться, кормить, в туалет выводить, не дать вам с собой что-нибудь сделать. Что-то вроде медсестры в больнице. Так что на них тоже давить можно и нужно, только не очень старайтесь, а то обычно это ранимые люди с хрупкой психикой, их беречь надо:). Если к вам зашел адвокат — попросите, чтобы родные передали вам все необходимое — хотя нормальный адвокат им об этом сам скажет.

Я, например, ощутил голод только на вторые сутки, до этого голова как-то другим была занята. На мою претензию, что, мол, я уже тридцать часов ничего не ел, мне с невинным видом сказали "а что ж ты раньше молчал?". Было уже за полночь. Сержант любезно согласился сбегать в гастроном (за мои деньги, конечно). Принес палку колбасы, хлеб, сок, еще что-то, себе взял две пачки сигарет. В комнате для допросов оставили самого, дали спокойно поесть. Что осталось, положили за окно на будущее. Потом даже этот пакетик дали с собой, когда на СИЗО увозили — мол, нам чужого не надо.

И если уж мы говорим о КПЗ, то надо обязательно вспомнить тему пыток и избиений, о чем много говорят и пишут. Лично меня это не коснулось. Правда у меня был и несколько особый статус — меня задержали в другой стране по международному розыску, да и российской стороне от меня особо ничего не нужно было. Засылали несколько раз "лазутчиков" — узнать, наверное, хотели, где я спрятал награбленные миллионы и чем занимался в России, но потом успокоились. Но, анализируя, по крайней мере не меньше сотни рассказов, могу с уверенностью сказать, что это имеет место и в России, и в Украине (чем, уверен, никого не удивлю).

Применяют их, как правило, к братве (на войне как на войне), а также к совершившим насильственные преступления и, особенно, если они совершены в жестокой или нечеловечной форме. Избить могут в отместку тех, кто оказал сопротивление или пытался убегать. Все обычно делается так, чтобы не оставлять следов. Подвешивают на длительное время за руки или руки, застегнутые наручниками сзади, сцепляют сзади с ногами — "колесо", при этом еще и положив на ребро бруса, зимой закидывают без одежды в холодные неотапливаемые камеры, где иней на стенах и т. п. Да и неважно как, фантазии на такое дело обычно хватает с избытком — важнее то, что большинство их не выдерживает.

Иногда это помогает раскрыть тяжкие преступления, найти опасных преступников и даже маньяков, а иногда на человека вешают чужих дохлых кошек, делают инвалидами невиновных. Сталинское изречение "лес рубят — щепки летят" у нас все еще популярно. Это пока еще в крови (модное слово менталитет) — власть силы, а не власть закона. Что могу лишь сказать — если кому придется попасть под такой пресс, прикиньте, что для вас хуже — день пыток или несколько (лишних) лет по тюрьмам? — а время здесь тянется ой как долго. Хотя не выдержавших пыток осуждать не принято — кто знает свой порог страха и боли? Осуждают обычно те, кто сам однажды не прошел или боится — чтобы скрыть свой страх или позор от других и от себя. Так можете для себя и отметить — тот, кто осуждает других — сам такой же. Это мое убеждение.


Пресс-хата. Прием в СИЗО

Пришло мне письмо — сейчас, к сожалению, не могу его точно процитировать, нахожусь далеко от дома, где остался мой компьютер, но смысл таков:

"Любого человека можно сломать пытками, это только вопрос времени. Стоит ли своим упорством доводить дело до пресс-хаты, где можно и здоровье оставить". (прошу прощения у автора, если может вдруг в чем-то исказил смысл, но вопрос я понял именно так).

Сразу поясню для тех, кто, может быть, не знает. Пресс-хата — это камера в тюрьме, где правит беспредел, специально поддерживаемый администрацией и куда человека закидывают с тем, чтобы издевательствами, побоями, пытками принудить дать определенные показания, расколоться или же просто, чтобы сломать. Обычно там рулят несколько физически крепких ребят, которые в свое время совершили нечто такое, за что их на зоне ждет если не смерть, то, по крайней мере, "перевод" в наинижайшую касту опущенных (петухов). Как правило это ребята из братвы, предавшие своих. Боясь идти после приговора на этапы и в лагеря, они выбирают такой путь, чтобы спасти свою шкуру, оттянуть время, в надежде потом, по окончании срока, скрыться от мести. Раз предав, приходится делать и второй шаг — они уже на поводке. Не хочешь, чтобы тебя кинули в общую хату или отправили на зону — делай, что тебе говорят.

О пресс-хатах ходят страшные легенды, которые возникли не на пустом месте. Старые зеки рассказывали, что раньше это было в порядке вещей. Сейчас же ситуация несколько поменялась — у нас как бы демократия, права человека — ну хотя бы номинально, но с этим приходится считаться. Поэтому теперь это явление редкое, не во всех тюрьмах и не такое страшное, как было раньше. Но, тем не менее, пришлось и мне несколько деньков побывать в такой беспредельщине. От меня, правда, никто ничего особо не хотел, скорее это была профилактика. Харьковская тюрьма была первой в Украине, которую я посетил после экстрадиции из России, которую (Россию) покинул, так сказать, "со скандалом" — голодовкой и весь от головы до пят в синяках, избитый ментовскими дубинками. Украинцы решили, наверное, еще на всякий случай припугнуть, чтобы не было больше поползновений к неподчинению. Еще об этом буду рассказывать.

Бояться пресс-хаты, в принципе, не стоит — но и недооценивать методы милиции тоже не стоит. Бояться надо другого. Сломать конечно, можно почти любого, но большинство-то и ломать не надо. Сами расскажут все, что надо, и что под пытками не сказали. Я в двух словах писал о стукачах в КПЗ — так вот, в СИЗО это носит еще более профессиональные и изощренные формы. Да и сами зеки обычно болтают лишнего, чувство собственной важности подогреть ведь надо, всем рассказать о своей крутизне — останавливать иногда людей приходиться, что, мол, делюга твоя никому не интересна, да и потом знать не будешь кто сдал, если всем рассказывал, а только подозревать всех станешь. И общий критерий — если ты не можешь (не умеешь) быть один, ты обязательно рано или поздно расколешься сам или тебе найдут "партнера", который вытянет из тебя все, что нужно. Прикинь для себя, представь — можешь безболезненно для своей психики хотя бы 15 суток пробыть сам? (15 суток — максимальный срок, на который могут закрыть в карцер). Без общения, телевизора, радио и других благ цивилизации. Конечно, посадят, никуда не денешься — отсидишь, но другой раз ты уже на крючке — страх одиночества для многих сильнее страха физической боли. А страх — отец предательства. Если можешь выдержать, то нормально. Если нет — не устоишь. Надо, значит, проводить переоценку ценностей. Не любящий одиночества, не любит свободу.

Так что ломают теперь в основном не физически — ломают дух. Для всего есть свои методики и технологии, у каждого свои болезненные точки. Если же вы все-таки решили играть роль "правильного пацана", не имея достаточно духа, а вооружившись лишь понтами — тогда, конечно, бойтесь. Умному же иногда не грех и дурачком прикинуться — нефиг лбом стену прошибать. Принцип дзюдо — толстые негнущиеся ветви под тяжестью снега ломаются, гибкие — позволяют снегу соскальзывать с себя. А в общем, каждый решает для себя — тут советы вряд ли уместны. Человек сам себя мало знает, не то что других, чтобы что-то советовать.

Перейдем теперь к обещанной теме.

Пройдя краткосрочный курс подготовки в КПЗ, вы попадаете в СИЗО. Обычное состояние большинства, попавших сюда в первый раз — "Я здесь не на долго. Друзья (родители, адвокаты…) все порешают, месячишко здесь попарюсь и домой". Что и вызывает затем немалую долю страданий, так как попасть сюда не сложно, а вот выпускают отсюда очень неохотно. Да и круговая порука ментов очень этому способствует — если вас отпустить, кто-то ж должен отвечать за необоснованное содержание под стражей.

Итак, вас загрузили в воронок и в наручниках доставили в следственный изолятор. Все вещи, деньги, которые у вас забрали в КПЗ, вам там перед отправкой вернули (кроме тех, конечно, что признаны вещдоками), чтобы в СИЗО снова обыскать, составить протокол и изъять. Оставят ручку, блокнот (чистый), сигареты, спички, зажигалку (в некоторых тюрьмах зажигалку могут и не дать — считают, наверное, этот предмет опасным). При обыске вас полностью разденут, всю одежду перемнут в поисках запрета. Кожаную, дорогую, тем более новую куртку тоже могут не пропустить — то ли потому, что это вещь ценная, ее можно использовать, например, для подкупа, как ставку в игре и т. п., то ли потому, что кожу можно использовать и по другим назначениям, как материал достаточно прочный. (В Калининграде за курточку можно было, например, немало водки получить). Деньги, которые у вас изымут, по крайней мере в российских тюрьмах, вы, как правило, затем сможете использовать — приобрести что-то съедобное из ассортимента тюремного "ларька", чай, сигареты, книги, газеты, медикаменты, мыльно-рыльные принадлежности. Либо их можно даже передать или переслать родным, написав соответствующее заявление.

Да, и еще формальная процедура — в самом начале вам, если раньше этого не сделали, зачитают в присутствии одного-двух офицеров постановление о вашем помещении в следственный изолятор и предложат его подписать. Можно от этого и отказаться, если, тем более, не согласны, но это, в общем, роли не играет — за вас подпишут присутствующие, удостоверив, что вы с этим ознакомлены. Я подписывать отказался.

Все промежутки времени между этими процедурами вы будете проводить в одиночных боксах, которые за свои минимальные размеры точно по размерам стоящего человека называют стаканами. Это могут быть и более просторные боксы на несколько человек, но, скорее всего, именно так. Если у вас есть подельники, то таким образом также исключается ваш с ними контакт. Там может быть приступка для сидения, но зимой вы вряд ли долго сможете ею пользоваться, — там и летом, как правило, дубарь, не говоря уж о зиме.

К слову. Помнится, в Черновицкой тюрьме, зимой, ДПНСИ (дежурный помощник начальника следственного изолятора — "вахтенный офицер", так сказать) решил поучить меня уму-разуму. Утром меня должны были доставить на суд, я приготовился, помылся, побрился, а меня всё не забирают. Я уж и попкаря (это контролер, т. е. сержант, который ходит по коридору вдоль дверей камер и заглядывает через глазки внутрь — контролирует, то есть) подтянул, а он мне — "раз не идут, значит не надо". Ну, такое дело — спешить мне вроде как особо некуда, разделся, лег спать. Бывает такое, что суды переносят, это дело обычное. Часов в 11 кипиш — немедленно, уже, бегом, на суд. Ребят обули конкретно, за то, что они прощелкали. Суд собрался, прокурор — а подсудимый отсутствует. Я же пока проснулся, умылся, оделся — время идет, ДПНУ стоит в дверях, слюной брызжет. Я тоже начинаю на них орать — к тому времени я уже был наглый зек, на себя наезжать не позволял.

После суда вечером возвращаюсь в родную тюрьму, конвой, как обычно, определил в стакан и уехал. Тут появляется тот самый ДПНУ, и снова начинает орать, что, мол, из-за меня он выговор получил. Я, конечно, тоже не молчу — был бы виноват, понятно. Разводит остальных зеков по хатам, а меня оставляет в стакане со словами, что ты тут у меня сейчас погреешься, у меня, мол, есть два законных часа, которые ты можешь находиться в боксе. Продержал, козел, действительно один час пятьдесят пять минут. За это время промерз я, конечно, основательно, до костей и их мозга — отопления там нет, температура почти как на улице, одежды зимней тоже — костюм, рубашка, туфли, подвигаться или поприседать возможности тоже нет, — стакан размерами точно, чтобы только стоять можно было. Но ничего, отогрелся потом, чифирком кровь разогнал, даже насморком не заболел. Что делать в таких ситуациях, чтобы не заболеть, обязательно позже расскажу.

Также у вас обязательно поинтересуются, есть ли у вас подельники, т. е. люди, проходящие с вами по одному делу. В вашем деле это все, конечно, написано, но тем не менее. Вам зададут еще несколько невинных вопросов, наблюдая за вашим поведением, страхом, нервозностью, готовностью или, наоборот, неготовностью сотрудничать с администрацией — в общем обслуживающий вас опер (а зачастую это именно он) составит ваш предварительный психологический портрет и оставит свои замечания в письменной форме в соответствующем разделе вашего личного дела. Я имею в виду не того дела, которое на вас завели — уголовного, оно у следователя, а другого — оперского, которое будет сопровождать вас на всех стадиях пребывания в заключении — этапах, лагерях, которое затем долго будет хранится в том учреждении, которое было для вас последним или в специальных архивах, в котором будет отображен каждый шаг вашей тюремной жизни, доносы стукачей, отчеты оперов, начальника отряда и им подобных, все ваши контакты — кто вам писал, кто приходил на свиданки, кто носил передачки и какие, с кем вы общались и с кем были на ножах, с кем делили пайку, ваши слабые и сильные стороны, поведение в различных ситуациях и т. п. — т. е. ваш полный профиль. Позже, если вами снова заинтересуются компетентные органы, дело будет извлечено. Если вас снова занесет в места не столь отдаленные, оно будет немедленно туда переслано для дальнейшего использования и продолжения. Тщательность, с которой оно будет вестись, очень будет зависеть от вашей интересности и потенциальной опасности. Чем более вы сильны, самодостаточны и непонятны оперу — тем больше интереса вы вызываете. Очень трудно, конечно, вам при первом знакомстве регулировать этот процесс, т. е. сыграть определенную, вам выгодную роль, но постараться можно и нужно. Для этого надо быть готовым и импровизировать по ходу. Тем более, что мы все и всегда играем какие-то роли по жизни.

Это я к тому, что сильных, конечно, уважают, в том числе и менты. Но сильных также и ломают. Сильные, независимые, самодостаточные люди изначально вызывают подозрение. Их предпочитают ломать — способов есть много, и это значительно легче, чем разгадывать. Да и слабый, средний человек никогда не разгадает сильного, если только сам таким не станет, он его боится и потому лучше уничтожит. Если же вы пешка, вы легко предсказуемы и, следовательно, не опасны. Даже если у вас недюжинная физическая сила и агрессивный характер. Таких не боятся. Такими легко управлять. А с дураков вообще спросу нет. Поэтому прикиньте свои силы к декларируемым вами житейским принципам — и решите кого вам лучше сыграть. Если же вы считаете, что имидж — это все и перед ментами играть западло, то мои вам соболезнования.

А досье свое я мельком увидел уже в лагере и был просто поражен его размерами — папку аж расперло от бумаги, несколько сот листов, не меньше. Этому способствовало, конечно, 11 тюрем, по которым пришлось пройти за два года, в каждой из которых опера что-нибудь да и добавляли к общей картине, но тем не менее — таких размеров я никак не ожидал.


Кунилингус. Женские понятия. Справедливость

В связи с тем, что за несколько последние дней к нам добавилось больше тысячи читателей и пришло несколько интересных писем с вопросами и даже ответами на них, хочу посвятить этот выпуск именно письмам.

Вот одно из них:

Я журналист из Кишинёва Олег Краснов (Талмазан). Мне пришлось не очень долго побывать в ИВС ГУБОПА в Кишинёве, в реанимации и в тюремной больнице зоны Прункул в Молдавии. Сейчас нахожусь под подпиской о невыезде. Посылаю Вам несколько материалов написанных мною по теме. (Все действительно очень интеренсно и я скоро вас с ними ознакомлю. В.Л.)

П.С. Должен сказать, что мои впечатления несколько отличаются от Ваших. Действует директива от "старших братьев": "ножом и х… не наказывать", и возможно в связи с этим мата более чем достаточно, хотя это и не приветствуется, а в ответ на "пидора" действительно следует бить. В ИВС большая часть первоходок, поэтому спрашивают о чём угодно, в том числе и "делюге", в тюрьме этого меньше, но и там спрашивают, хотя, конечно, можно и не отвечать. Бывает, что и за руку здороваются. Вы ничего не сказали (возможно, пока) о том, что считается крайне недостойным оральный секс с женщиной (кунилингус), и достаточно сказать об этом, чтобы угодить в обиженные.

Присутствует своеобразная идеология — воровские идеи, которые распространяются только среди посвящённых, я думаю Вы сами хорошо об этом знаете — "волки и овцы", "теория катастроф" и прочее.

С уважением, Олег.

Конечно, отличия наших впечатлений вполне естественны, вопрос мировоззрения — т. е. как вы рассматриваете события, происходящие в вашей жизни. Да и говорил я о хатах, в которых поддерживается понятийный порядок — а это не везде так, а иногда совсем не так. Кроме того зачастую (по крайней мере так положено, но выполняется по возможности или на усмотрение администрации) первоходы (т. е. попадающие в тюрьму впервые) содержатся отдельно от ее более или менее постоянных клиентов, среди которых процент братвы значительно больше. В камерах первоходов зачастую понятия имееют "детский" вид — кто-то что-то слышал, кто-то с малолетки поднялся (малолетки — самый безбашенный и жестокий контингент в тюрьмах, их понятия и жизнь — это целая отдельная тема). Но администрация обычно сама заинтересована в определенной мере в поддержании зековских традиций и жизни по понятиям, и организует камеры не произвольно, а с определенным подходом, смешивая долгосидящих и новеньких в определенных пропорциях и согласно своим целям, что обясняется довольно просто — таким образом осуществляется профилактика беспорядков, несправедливости. Живущий по понятиям зек, как я уже писал, никогда не допустит беспредела, конфликты практически никогда не доходят до мордобоя, дураки осаживаются, придурки наказываются — что и надобно администрации.

Воровские идеи — это занятная тема, с вашего позволения пока касаться ее не буду — оставим на будущее, она достаточно обширная и неоднозначная.

По поводу кунилингуса, то это конечно интересный момент. Действительно, достаточно вам сказать, что вы целовали женщину в области ниже пупка (я это не потому говорю, что хочу обойти употребление названия интимной части женского тела, а потому, что это именно та запретная черта — в пупок еще можно, но ниже — ни-ни, не дай бог) — и ваше место под шконкой у параши. Последствия тупоумия и ограниченности большой части контингента, страха оказаться не как все — ведь у правильных пацанов это не в почете. Посмотрев на физиономии кричащих о "грязности" таких отношений сразу видно, что сами ныряли туда, не меньше как по пояс, но чтобы никто не заподозрил, надо кричать и гнать тех, кто нечаянно об этом обмолвился. Достаточно даже вспомнить, что женщина после орального секса поцеловала вас в губы. Но…

Во-первых, надо быть просто дураком, чтобы начать распространяться какими вы способами удовлеворяли женщин. Во вторых, не могу сказать, что мне пришлось видеть много нормальнных людей, попавших в обиженные по этой причине. Это я к тому, что "незаслуженного" и "по ошибке" наказания не бывает. Смотрящий или просто авторитетеный зек когда надо не заметит сказанного слова, когда надо — превратит в шутку, так, что другие и не поймут, и просто не позволит повести разговор в опасном для нормального, по его мнению человека, будь он блатным или мужиком, который еще просто не освоился в тюремных приколах. Также как, если надо, из невинно сказанного слова или жеста пустого фраера подведет его к чему угодно, так, что тот и опомнится не успеет.

Что считается приемлимым, а что нет — я попробую классифицировать позже, а пока о заслуженности и незаслуженности наказаний и возмездий очень хорошо написал еще один человек, письмо которого я приведу ниже.


В этом отношении тюрьма очень занятное место.

Совершив в вольной жизни какой-нибудь промах или подстроив ближнему подножку или подлость, человек может годами и десятилетиями не давать себе труда задуматься о каком-то возмездии или, тем более, ответственности за содеянное.

В публичном и со всех сторон открытом каждому в нем сущему мире тюрьмы возмездие следует, как Вы совершенно верно отметили, неотвратимо и, главное, немедленно. И совершается оно в полном объеме, в точном соответствии с содеянным. Интересно отметить, что выдача воздаяния в тюрьме никогда явно не мотивируется и не объясняется. В точности, как в реальной человеческой жизни. Вас могут наградить ночью ударом тяжелой табуретки по спине, когда вы спите на койке (шконке по-тюремному), и никто, кроме вас самого не ответит на вопрос: "За что?.."

Если Вы публично совершили правильный поступок по самозащите, но не довели его до логического конца, скажем, по недостатку физической силы, то будьте уверены, это сделают за вас другие. И это обстоятельство — что вашу работу выполнили за вас — нисколько не скажется на том уважении, которое вы этим поступком заслужите. Даже если это была просто словесная атака. Привда, в последнем случае вам придется четко дать понять окружающим, что вы готовы к заведомо неравной схватке, но от своего не отступитесь.

В отличие от расхожих мнений, воздаяние в тюрьме почти никогда не бывает бессмыссленно жестоким и не "соответствующим". Равно как и неоправданно щедрым. Допускающие по дурости или по эмоциям исключения из этого правила беспредельщики рискуют как минимум крупной разборкой, а чаще всего досиживают потом "петухами". С точки зрения "братков" это логично: человеку, не умеющему себя "держать" в тюрьме ничего серьезного доверить нельзя, а чтобы он кого-нибудь на воле не смог ввести в заблуждение своими баснями, его "опускают". А это скрыть невозможно. И вовсе не благодаря каким-то "малявам" или слухам о конкретном "опущенном". В нужный момент любой подкованный человек вытянет из него все нужное через пару минут беседы. Каким образом это делается Вы, Виталий, рассакажете лучше меня в своих рассылках.

Это было второе письмо М.В., оно достаточно длинное и очень глубокомысленное, так что я не нашел возможности как-нибудь его кроить (кроме этого фрагмента), и потому решил сохранить его полностью и представить его в следующем выпуске. Вы его получите завтра.

А вот и первое письмо этого же человека, которое я хочу опубликовать сегодня.


Дорогой Виталий!

Нет слов благадарности Вам за поистине гениальную идею начать именно такую рассылку! Нужно иметь действительно высокий личностый потенциал, чтобы решиться на такое дело, а тем более — сдержанно и благородно проводить его в жизнь. Я внимательно прочитал все три выпуска, немедленно подписался и непременно приму в нем самое активное участие.

Начну с парадокса, который Вы чудно и распрекрасно поймете. Ваша рассылка и все, что в ней появится, это далеко не только система подходов к методам выживания в тюрьме и извлечения из нее пользы. Сам я из тех "мужиков", которые прошли этот путь и остались не просто "при своих", но и приобрели ценнейший жизненный опыт, колоссальную жизнеспособность и стойкость к любым обстоятельствам вольной жизни. Неизбывная внутренняя потребность понять, как и почему удалось не сломаться, не попасть в число "опущенных" или "чушков", заслужить нечто вроде почета и уважения братков, ни в чем не разделяя ни их мировоззрения, ни их ценностей — вот та причина, по которой я безусловно готов присоединиться к Вашему труду.

Читаю Ваши воспоминания о современной российской тюремной действительности и умиляюсь многим мелочам. Сам я оказался в Крестах в мае 1982 года в возрасте чуть более 40 лет. До посадки я был обычным питерским интеллигентом — инженером, ученым, среднего уровня руководителем.

Никаких "уличных" навыков не имел, драться и насильничать в любой форме был (и остался) органически не способен — я не в состоянии ударить человека в лицо — срабатывает жесткий внутренний тормоз. На матерщину реагировал чисто физическим недомоганием — это сложно объяснить, но поверьте, это возможное дело — так было у многих моих ровесников.

С ужасом думаю сейчас о себе, садящемся в автозак у городской прокуратуры в первый день из своих четырех лет строгого режима… Тот, каким я был, не мог уцелеть в тюрьме! И все-таки это случилось!

Как, почему, что явилось тем ключом, который открыл для меня не просто двери в жизнь и на свободу, но и превратил меня в совершенно другого человека, абсолютно ничем не похожего на того, котороый в мае того года впервые в жизни вошел в тюремную камеру…

Во многих мелочах мой опыт тюремной отсидки в советской тюрьме сегодня уже имеет чисто исторический интерес. Однако в рамках тех задач, которые Вы поставили перед собой в Вашей рассылке, этот опыт вполне универсален и может кому-то пригодиться. С другой стороны, кто-то

поймет по моим рассказам свои ошибки или порадуется тем, которые, в отличие от меня, болезного, не совершил.

Что до ошибок, то и в тюрьме, и в жизни, я и ошибки, и их последствия рассматриваю как мощный стимулирующий фактор, как горючее, двигающее человека по направлению к никогда не достижимому совершенству. Без ошибок, без ударов и катастроф не устанавливается и не может состоятся человек. Те, кто умудрялся в обыденной жизни изучать эту самую жизнь — по известному совету из "мудрых мыслей" — на чужих ошибках — как раз и попадал за отдельный стол в зоне и ел из пробитой гвоздем ложки.

Жизнь бывает очень ласкова к тем, кто всему покоряется и со всем согласен. Колотушки достаются тем, кто сопротивляется. Особо достается таким, кто сопротивляется повторно. Хуже всех достается персонажам, сопротивляющимся постоянно и бессознательно, в силу собственной органической природы. Эти последние — смертельно опасные враги любого существующего порядка в любой стране и при любой системе правления. Как это ни парадоксально — но факт есть факт: похоже, именно это бессознательное, игнорирующее призывы инстинкта самосохранения противодействие неприемлемому как раз и оказалось, скорее всего, основой выживания. Надеюсь, у нас найдется время и возможность в этом разобраться.

С уважением, М. В.

Полностью с Вами согласен — Вы не просто попали в точку, но и смогли более глубоко и подробно раскрыть и описать цели, которые я ставил перед собой, открывая эту расылку. Спасибо.


Здравствуйте, Виталий!

С большим интересом читаю Вашу рассылку. В подобных местах не была, но в жизни всякое может произойти. Есть у меня такое пожелание: рассказывайте и про женские тюрьмы тоже. Вот, например, реакция на фразу "Да пошел ты…" в мужских тюрьмах уже понятна, а в женских? Как женщины воспринимают эту фразу между собой? И, вообще, на много ли отличаются "порядки" женских тюрем от мужских?

С уважением,

Галина.

Для женщин эта фраза имеет обратный смысл — что-то вроде пожелания удачи и большого женского счастья.:)

Как-то некий придурок попробовал оскорбить девчонок, которые разговаривали между собой (между камерами) и тем самым якобы мешали ему. Что-то он сказал о них в оскорбительном тоне как о любительницах орального секса. В ответ получил приблизительно следующее: "Я сосала и буду сосать, а вот ты — один раз и пидарас". Это к вашему вопросу.

А вообще, конечно, тема интересная. Порядки, действительно, немного различны (правда, без изменения сути). Самому, конечно, не пришлось узнать подробности понятий женских камер, хотя некоторые слухи доходили. Общение в некоторых тюрьмах можно было проводить довольно свободно и многие переписывались и переговаривались с женскими камерами, так что кое-что доходило. Но а если среди читательниц (а это, по данным статистики, около 150 из сегодняших приблизительно 1500 читателей рассылки) есть кто-то, на своем опыте прошедший тюремную школу — милости прошу. В любом случае пару выпусков я обязательно посвящу этой теме.


Приветствую, Вас!!!

Извините, чо отвлекаю, Ваше внимание, но если будет время то ответьте, точнее я бы хотел с Вами порассуждать. Я человек почти не касающийся этой, но мне это интересно, я студент с почти законченным высшим юридическим образованием.

Первое мне очень приятно, то что вы мне ответили сразу же в тот день, который я вам написал письмо. Посмотрев первые рассылки, хочется спросить. Сколько у Вас образований, или какое оно у Вас? Как относится к той 20-ти летней шелупе, которая на улице кичится, пытается кинуться в драку и при этом посылает каждого и говорит, что она всех на х… видала. Как реагировать на это? Все-таки это не зона и не СИЗО. (у меня была такая жизненная ситуация, когда я против 5-х 19–20 — летних пареньков, пытался противостоять, а они говорили, что они знают зону от и до). Вы пишите в рассылке о хороших интеллектуальных игроках — лидерах своих преступных групп. Вопрос: Как их найти на гражданке? Какому иерархическому контролю подвергаются территории в городе?

Может я отошел от темы, заранее прошу извенений.

С уважением, Алексей

Образований у меня несколько, но ни одно образование у нас не учит ЖИЗНИ. Я имею в виду СОЗНАТЕЛЬНОЙ жизни. Вся та шелуха в виде интегралов и сочинений на мертвые темы, устоявшихся штампов, преподаваямая беззубыми (в плане состоявшейся жизни) учителями, не дает никакого представления о таких понятиях, как жизнь, смерть, страх, свобода, проявления сознательной и бессознательной составляющей людской натуры, цель жизни и методы ее достижения. А было бы неплохо — только кто это будет делать… Такие вещи должны преподаваться людьми, компетентными в таких областях, а где их взять в таком количестве…

По поводу шпаны на улице — все определяется вашими страхами или их отсутствием, вашим стрежнем. Что делать в таких ситуациях? — увидеть свой страх (или дурь). Это самое важно — все остальное уже менее интересно, что-то сделаете. Как говорил герой Брюса Уиллиса — "Если мне страшно, значит я в нужном месте в нужное время".

И зачем вам, интересно знать, искать таких людей — интеллектуальных игроков — лидеров своих преступных групп? Ищите лучше тех, кто покажет вам ваши страхи и несостоятельность, и подскажет что с этим делать.

По поводу иерархического контроля я не компетентен — меня это не волнует.

Еще вопрос в догонку.

В третьей рассылке вы сказали, что: "…менты народ со слабой психикой их жалеть надо…"

Неужели так жалко со стороны смотрятся сотрудники милиции. Ведь те парни ребята которые приходили в ментовку думали об офицерской чести и все такое. Хотели служить родине. А вы делаете такой вывод, что они жалко смотрятся, у них мол психика слабая, могут и "обидется". Просто я разговаривал с одним ментом, он нормальный парень (для меня, я бы сказал думающий и рассуждающий), так он сделал такой вывод, что не зря их называют "мусорами", потому что они общаются (работают) с человеческими отбросами (я бы исключил Вас из этого списка), вот и получается, что психика ментов тоже постепенно меняется. Кроме того, система не дает вообще рассуждать, отшибает мозги постоянным прессингом и гонкой за показателями. Вот такие выводы он мне рассказал.

С уважением, Алексей

По поводу слабости психики сотрудников правоохранительных органов, то я это как бы в шутку сказал. Обычные это люди — есть более, есть менее. И понятно, что без милиции вообще беспредел бы творился на улицах — кто сильнее, тот был бы и прав. Для меня критерий "хорошести" — это когда человек выполняет свои обязанности, не привнося в них личной ненависти, нетерпимости и корысти. Когда надо — и в морду можно заехать, но, как написал внутри своей программы один безвестный програмист, создававший один из самых разрушительных вирусов сети — "ничего личного — я просто выполняю свою работу". Только ОСОЗНАННОСТЬ своих действий делает человека человеком. И никакая система не отшибет вам мозги, если вы этого не захотите и не позволите.

На этом и буду заканчивать этот выпуск.


Философия тюрьмы

Письмо М.В., которое я обещал привести полностью.

Дорогой Виталий!

Практически все, что будет сказано далее, не явно, но прямо и непосредственно связано с темой Вашей рассылки. На первый взгляд, написанное ниже никакого отношения к тюрьме, как таковой, не имеет. Но это только на первый, и, так сказать, не просвещенный суровой и незаслуженной отсидкой взгляд.

Нужно заметить, что все, о чем пойдет речь дальше, выглядело бы излишним, претенциозным и неуместным в любом контексте кроме того, который является содержанием Вашей рассылки. Говоря простым человеческим языком, все написанное далее уместно и полезно толко здесь и нигде более. Обо всем, о чем я пишу и буду писать, мне говорить практически не с кем — не та тема, а душа просит свободы и понимания. Всего того, чего всегда так мало, и за что мы охотно платим ту самую цену, которой эти ценности стоят. А стоят они, как Вы отлично знаете, очень и очень немало…

В этом отношении тюрьма очень занятное место.

Совершив в вольной жизни какой-нибудь промах или подстроив ближнему подножку или подлость, человек может годами и десятилетиями не давать себе труда задуматься о каком-то возмездии или, тем более, ответственности за содеянное.

В публичном и со всех сторон открытом каждому в нем сущему мире тюрьмы возмездие следует, как Вы совершенно верно отметили, неотвратимо и, главное, немедленно. И совершается оно в полном объеме, в точном соответствии с содеянным. Интересно отметить, что выдача воздаяния в тюрьме никогда явно не мотивируется и не объясняется. В точности, как в реальной человеческой жизни. Вас могут наградить ночью ударом тяжелой табуретки по спине, когда вы спите на койке (шконке по-тюремному), и никто, кроме вас самого не ответит на вопрос: "За что?.." Если Вы публично совершили правильный поступок по самозащите, но не довели его до логического конца, скажем, по недостатку физической силы, то будьте уверены, это сделают за вас другие. И это обстоятельство — что вашу работу выполнили за вас — нисколько не скажется на том уважении, которое вы этим поступком заслужите. Даже если это была просто словесная атака. Привда, в последнем случае вам придется четко дать понять окружающим, что вы готовы к заведомо неравной схватке, но от своего не отступитесь.

В отличие от расхожих мнений, воздаяние в тюрьме почти никогда не бывает бессмыссленно жестоким и не "соответствующим". Равно как и неоправданно щедрым. Допускающие по дурости или по эмоциям исключения из этого правила беспредельщики рискуют как минимум крупной разборкой, а чаще всего досиживают потом "петухами". С точки зрения "братков" это логично: человеку, не умеющему себя "держать" в тюрьме ничего серьезного доверить нельзя, а чтобы он кого-нибудь на воле не смог ввести в заблуждение своими баснями, его "опускают". А это скрыть невозможно. И вовсе не благодаря каким-то "малявам" или слухам о конкретном "опущенном". В нужный момент любой подкованный человек вытянет из него все нужное через пару минут беседы. Каким образом это делается Вы, Виталий, рассакажете лучше меня в своих рассылках.

Прожив большую жизнь, я хорошо знаю, что сделанное человеком зло или добро ВСЕГДА приходит к нему назад в том же виде, в каком было содеяно. За тяжкие промахи и проступки люди годами плятят порой страшную цену, а за самые простые добрые движения души, дошедшие до совершения поступка, получают, порой, царские, никак не соответствующие объему совершенного доброго дела, "подарки от судьбы". Обстоятельства воздаяния за благодеяния и грехи складываются безо всякого участия одаренных данным лицом или потерпевших от него в прошлом людей. Все происходит как бы само собой, следуя логике развития жизни и поведения конкретного лица в совершенно новой обстановке и с новыми персонажами. Я не усматриваю здесь преобладания Божьего Промысла, разве что, в особо замечательных по доброте или редкому злодейству случаях. Сама логика поступков, философия и жизненная позиция человека дает именно тот самый, заслуженный им самим результат. Тут дело в том, что с годами человек проходит несколько серьезных и порой радикальных физических, психологических и физиологических трансформаций. При этом, в большинстве случаев, рисунок его поведения остается одним и тем же, то есть, отработанным годами и для него привычным, а стало быть — реализуемым автоматически, бессознательно. Это очено коварное свойство человеческой жизни. Часто получается, что выигранные когда-то ситуации в его новом состоянии могут оказаться катастрофически, а порой и смертельно проигрышными. Автоматически принимая привычно усвоенные решения, человек в своем новом качестве и при новых внутренних и внешних свойствах может либо справиться с ними намного лучше и полнее — тогда он получает награду от "судьбы". Другой вариант встречается гораздо чаще — когда, к примеру, привычное сволочное поведение того или иного негодяя вдруг, против ожидания и прежнего опыта, приводит его к крупным неприятностям, жизненной катастрофе, а иной раз и к физической гибели. Поскольку в ошибку вложен опыт и навыки самого человека, то получается, что он сам, своими собственнми, так сказать, "руками" и определяет для себя меру воздаяния. В большинстве случаев мало кто отдает себе в этом отчет и осознает сам этот факт. Для человека, не побывавшего в экстремальных ситуациях — а тюрьма в этом смысле очень серьезное испытание, едва ли не одно из самых сложных — такая способность едва ли возможна, разве что, в виде редчайшего Дара Божьего. Большинство нормально прошедших тюрьму "посидельцев" этим методом самооценки владеют как минимум на уровне бессознательной внутренней корректировки поведения и "базара", ну а дальше по шкале — по способностям и потребностям, как при коммунизме.

Прервем на время воспоминания и заглянем в день сегодняшний. Чем дальше движется мышка по тексту, тем чаще приходит в голову мысль, что тюрьма, независимо от срока и режима пребывания в ней, навсегда остается с человеком. Если интересно читать дальше, станет понятно, почему это так. Одновременно нельзя не оценить звериную большевистскую мудрость всесторонней и пожизненной травли всех отсидевших. Эти последние самими условиями и обстоятельствами заключения превращаются в закоренелых, опытных, бесстрашных, на все готовых, невероятно живучих и потому чрезвычайно опасных врагов их скотского самодержавия.

Довольно о тюрьме, посмотрим на жизнь, как она есть нынче. Revenon a nous mouton (Ревенон а ну мутон — вернемся к нашим баранам, как говорил Панург. По-французски это в рифму).

Стать профессиональным дизайнером, художником, владеющим мастерством композиции и прочными навыками рисования я смог именно там, в тюрьме. До попадания в зону я умел рисовать только слона с хвостиком сзади. Несложно понять, что все задатки художника во мне имелись, видимо, изначально. Однако в ординарной вольной жизни они никак себя не проявляли и более сорока лет оставались незамеченными. То же самое относится к музыке и пению. Эти-то способности были хоть как-то в ходу и до тюрьмы, но осознанное умение мгновенно схватывать рисунок мелодии и имитировать (чисто музыкальными голосовыми средствами, не понимая ни единого слова) чужую речь на любом языке — это обнаружилось уже после тюрьмы, да и то не сразу. Недавно я с удивлением узнал, что способность мысленно выстраивать в голове музыкальные композиции с произвольным подбором исполнителей (хор, ансамбль, оркестр и т. п.) — это редкий музыкальный талант. Увы, теперь из этого уже ничего невозможно извлечь практического — слишком поздно, но иногда позволяет здорово расслабиться и душевно отдохнуть. Эта способность внезапно пришла в одну из первых, самых тяжелых, ночей в пресс-хате, куда я попал, трепанув лишнего глупым своим языком. За шумом оконного вентилятора я вдруг услышал мощный смешанный хор и почувствовал, что я могу управлять мелодией, добавлять и убирать голоса исполнителей (пели почему-то по-немецки, а этот язык я знаю на уровне трех начальных классов средней школы и понаслышке — то есть, никак). Спустя несколько дней я овладел этой способностью в достаточной степени, чтобы пользоваться ею сознательно по мере необходимости. Сначала для "включения" требовалось отсутствие внешних раздражений и слабый монотонный шум. Сегодня я могу это делать в любой обстановке и в любой момент чисто автоматически, а порой оно возникает само собой, без участия сознания, на автопилоте.

Моя нынешняя профессия — компьютерный дизайн.

В этом деле мне удалось добиться высокого уровня мастерства. Работаю я в полиграфическом и рисовальном компьютерном дизайне более 12 лет. Последние годы на "химии" я по праву занимал должность штатного художника довольно крупной организации. С учетом этого, дизайном я занимаюсь уже более 20 лет, что заметно сказывается на качестве и уровне работ. Количество моих публикаций огромно, их уровень намного выше среднего. Будучи настоящим мастером, я, как и нужно ожидать, не в ладах с деловой частью своей работы, но это отдельная тема.

Мало что так полно позволяет узнать человека, как его музыкальные пристрастия. Кроме того, я очень люблю песни и пение. Человек я музыкальный, хотя и совсем в этом смысле не образованный. Зато обладаю занятной способностью абсолютно точно распознавать талантливо сделанную музыкальную работу. Когда-то, студентом и молодым, я много и успешно выступал на любительской сцене. Теперь уже этого нет, но я не пассивный слушатель: очень люблю, слушая музыку, следовать голосом за певцом, хором или оркестром, ведя или основную, или собственную голосовую партию — если поет ансамбль или солит работает не в моем голосовом диапазоне. Опыт позволяет практически с первого прослушивания войти в гармонический ряд песни и следовать за мелодией почти без ошибок. В том числе и делая мгновенную голосовую раскладку для своей партии. Люблю следить не только за мелодией, но и за текстом, вне зависимости от того, на каком языке поют. С третьего, четвертого прослушивания я легко запоминаю основные обороты речи на любом языке. Конечно, то, что я произношу при пении — это чисто звуковая имитация чужой речи, но так петь гораздо легче и приятнее. Французский, испанский, итальянский, арабский, польский, украинский и несколько других языков я знаю достаточно, чтобы понимать целые куски текста. Основы этих языков как раз и были получены именно этим путем — через песни. Множество песен — особенно украинских — я знаю на память. Занятно, но особенно легко запоминаются песни на цыганском языке. Общий смысл при хорошем качестве записи и дикции певца я улавливаю всегда. Английский язык вообще знаю почти так же, как родной русский.

В тюрьме получилась с этим занятная история. Попал в нашу "хату" молодой цыган — крутой "пацан" с молодняковой зоны этапом на "взросляк". [Жаргон и "феню" ненавижу и презираю — это результат отсидки и насильственного постоянного погружения в этот, с позволения сказать, "метод общения". Тем не менее, в известных случаях, отдельные фрагменты этого языка позволяют не только значительно сократить текст, но и придать ему своеобразный и часто необходимый по делу колорит. Нечто подобное происходит в результате применения научно-технической терминологии, которая, строго говоря, та же "феня", но "из другой песни"].

Так вот, о цыгане. Как-то вечером напевал я себе под нос и вдруг слышу: "Ты что, по-цыгански знаешь?" "Ну откуда," — говорю, — "Я ж на вашем языке — ни в зуб ногой." "Да ведь ты только что пел!" И он медленно произнес несколько цыганских слов, которые я моментально узнал. Мы сидели несколько дней, "вытаскивая" из меня тексты песен на языке, о котором у меня не было ни малейшего понятия, и записывал слова на бумажке.

— С уважением, М. В.,


Такое вот письмо, о тюрьме и не только…


Карантин. Медосмотр. И снова о стукачах

Продолжим нашу тему, которую мы прервали на обсуждение писем.

Первой камерой, в которой человек оказывается, попав в СИЗО, является так называемый карантин. Свое название он получил из медицинской терминологии и в этом плане предназначен для профилактики инфекционных заболеваний — если вдруг со свободы имеется какая-то инфекция, то она себя проявит локально, среди ограниченного количества людей в первую неделю-две, не распространившись по всей тюрьме.

Так что всех обычно в первый день осматривает врач (фельдшер) — в том числе описываются все татуировки и особые приметы — шрамы, большие родимые пятна, уродства. Если вас били, пытали — неплохо во время этого визита об этом сказать, продемонстрировать синяки, ссадины, пожаловаться на боли. Должны и могут все запротоколировать. На этом надо настоять. Ведомства ведь это уже несколько разные. КПЗ относится к МВД, а СИЗО — в России к Минюсту, на Украине — к некоему Департаменту Исполнения Наказаний, которые (КПЗ и следствие с одной стороны и система исполнения наказаний с другой) согласно рекомендациям ЕС и были разделены как раз с целью создания больших возможностей для соблюдения прав человека. Так что, если не было особого указания, ваши все жалобы действительно будут зафиксированы. Мало ли что там у вас — может внутреннее кровотечение, и вы ласты склеите на следующий день — кому охота отвечать. Потом ведь ничего не докажешь и крайней окажется тюрьма и ее начальник, где человека якобы и убили. Поэтому, если что-то подобное имело место, это наилучший момент чтобы об этом заявить.

Можно конечно что-то и агравировать (т. е. усилить жалобы, посимулировать маленько). Учитывая толстокожесть местного медицинского персонала, ваша симуляция скомпенсируется их этой самой толстокожестью и где-то выйдете на реальную картину. Также, если вы вдруг позже опомнитесь и решите в суде заявить, что показания с вас выбиты, то без наличия такой записи в вашей медицинской карточке такое ваше заявление практически шансов на успех иметь не будет.

Но а если уж действительно чувствуете, что в организме что-то не так — кричите (не говорите, а именно кричите) об этом сразу. Получить медпомощь в тюрьме дело достаточно проблематичное, а если вопрос стоит, скажем, об операции и выезде в городскую больницу — то это вообще событие из ряда вон выходящее. Если же у вас внутреннее кровотечение (надрыв печени, селезенки, гематома и т. п.), то ждать некогда — поэтому их лучше попугать. Смерти в тюрьме они боятся, как черт ладана — это статистика, которая влияет на статус страны в мире, указывающая на уровень демократии и состояние прав человека — погоны могут полететь в момент.

За время пребывания в карантине делают несколько медицинских анализов — в России мне сделали RW (сифилис), ВИЧ-инфекцию, флюорографию (туберкулез). На Украине ВИЧ, как я слышал, не делают. В Калининградской тюрьме, в отличии от многих других, к вопросу карантина подходят серьезно — не меньше 10 дней и не раньше, чем будут готовы анализы. Но там, правда, в городе и, соответственно, в тюрьме, ВИЧ инфицированных немеряно — такой себе город-рекордсмен, так что приходится ребятам быть начеку.

В первый день банька (душ, конечно — баней это только зовется). Могут даже кусок мыла дать — своего у людей в это время, как правило, ничего еще нет, родные еще не успели оклематься и передать все необходимое). Затем фотографироваться в личное дело. Отпечатки пальцев по всем правилам.

Карантин предусматривает также и знакомство администрации со своим новым клиентом. В карантине почти наверняка имеется стукачок, чтобы послушать о чем говорят новоиспеченные арестанты. Большинство из них все еще находится в состояние сильного возбуждения и волнения, у многих это проявляется в неконтролируемом словесном поносе. Позже, когда человек освоится, придет в себя, раскрутить его на нужную информацию будет значительно сложнее, чем сейчас, в первые дни.

Расскажу по этому случаю одну очень показательную историю.

Однажды, в том же Калининграде к нам в камеру после карантина (как он сказал) закинули некоего типа, который гнул пальцы, все разводил по понятиям, рассказывал о том, как он круто провел время предыдущей ходки, как его на зоне уважали, как менты его ломали при приеме и т. д. Пробыл он у нас недолго, с неделю, прижился плохо — никто с ним нисколько не сблизился, никто его особо не слушал, малолетка разве что — плохонький был трепач. Потом исчез.

Чем примечательна калининградская тюрьма, так это тем, что там в любой момент практически любой арестант мог связаться с любым другим, в любой камере (кроме, разве что, как в карцере, хотя и это было возможно с небольшими ограничениями). Как это делалось, я опишу в разделе, посвященном способам связи в тюрьмах. Сейчас же важно то, что, как правило, если человека перекидывают в другую хату, он либо немедленно, либо вечером, когда связь полегче, сообщает о своем новом месте пребывания — в частности для того, чтобы можно было перенаправить зековскую почту. Этот же пропал. На свободу, исходя из его сказок, выпустить вроде как не должны были. В дни, когда он был у нас, он переписывался с кем-то, и уже позже, когда нашу хату раскидывали и мы собирали все свои шмотки, обнаружили потерянную маляву, которую он почему-то не вскрыл — видать получил, отложил на позже и потом потерял. Вообще чужую почту вскрывать нельзя — это самый серьезный косяк, который может случиться, и наказание за это очень жестокое. Почта — это святое. Если человека уже в хате нет, его почта отправляется назад, либо, если он ушел вообще из тюрьмы (на волю или на этап) — уничтожается. Но, в данном случае, внешнего листа с адресами не было — он его сорвал, и мы не знали чья это малява, потому и вскрыли.

В этой самой маляве, ему адрессованой, некто писал о том, что он недавно заехал на карантин, а перед этим праздновал неделю свадьбу, передавал приветы от каких-то общих знакомых, которые что-то хотели узнать у него, а еще перед этим вспоминал как они тоже были на карантине вместе раньше, что-то уточнял. Писал, что скоро снова будет на воле и снова увидит этих самых общих знакомых, спрашивал, что им сказать. То есть, из этой малявы однозначно стало понятно, что он периодически "садился" в тюрьму дней на 10–14 (на срок карантина), слушал, разговаривал, периодически его выводили типа анализы сдавать, отпечатки снять, сфотографироваться. В это время он сливал всю добытую информацию. Затем, к окончанию срока карантина, его забирали, как будто переводили в постоянную хату, и он исчезал — уходил в краткосрочный отпуск на срок, пока в карантине полностью не обновится контингент, т. е. на следующие 14 дней. Затем снова на "работу".

Однозначно, это не был опер, которого заслали к кому-то очень их интересующему — опер бы таких маляв никогда не написал. Да и чтобы опера в тюрьму заслать — это дело должно быть как минимум государственной важности. Здесь же, вероятно, какой-то фраерок, точнее группа фраерков, на чем-то скорее всего попала и ей была предложена альтернатива — либо снова на зону, либо поработать на благо родины, что они усердно и делали.

Мы маляву переслали смотрящему — арестантская солидарность все-таки. Что было дальше — не знаю. Вот такие бывают "блатные". Так что еще раз в этой связи напомню принцип, по которому можно заподозрить такую курицу — чем больше заворачивает пальцы, чем больше пыли пускает, особенно при неадекватной наружности и поведении — тем вероятность больше.

И, кстати, после ухода этого типа у меня вскоре началась чесотка — как не анализировал, получалось, что скорее всего от него подхватил. Крутизна, твою мать…

Раз уж мы снова коснулись темы стукачей, отмечу, что несколько раз были ситуации, когда мы почти на сто процентов знали, кто курица. Но предпринимать что-либо не спешили. А зачем? Наказать гада? Он уже и так наказан — представляете в каком страхе живет человек, боясь, что в любую минуту его могут разоблачить. Да и не от хорошей жизни согласился на такое — бить, может быть и не били, но страху натерпелся немало, это точно (не всех надо бить, это скорее даже исключение — большинство просто попугать надо хорошо). А обнаружить себя, сломить его с хаты, показать, что ты знаешь кто стучит, означает, что вскоре обязательно появится новый такой же ментовской, и кто его знает, сможешь ли ты его в следующий раз хотя бы заподозрить. А так, когда известно кто, спокойней себя чувствуешь — все таки вероятность того, что в хате их больше одного не так уж и велика — завербовать такого "шпиона" тоже ведь не всегда легко, операм потрудиться надо немало. Также можно использовать такую ситуацию для того, чтобы "невзначай" рассказать что-то, что ты хочешь, чтобы дошло до ушей кумовьев (это другое название оперов), навести их на нужную тебе мысль. Так что спешить не надо.

Однажды также один из арестантов, поняв (поздно), кто был его хлебник (это человек, с которым делят пайку, едят с одной посуды — можно сказать друг), сильно возмущался, а узнав, что многие об этом давно знали, вообще вышел из себя. На его претензии я, как в то время старший, ему объяснил, что во-первых, некрасиво открыто обвинять человека в таком грехе, не будучи уверенным на все сто, а 99 %, это еще не 100. Предъяву ведь надо обосновать, а это не всегда так просто. Да и к тому же самому надо за своим базаром следить, кому чего рассказывать и кого себе в друзья выбирать. Не буду же я ко всем подходить и на ушко шептать, тем более, что в общей форме и вполне доступно его предупреждали об определенной опасности, когда он в хату заехал. К тому же, честно говоря, он (возмущавшийся) особым уважением в хате и не пользовался — склочный был типок. Был бы нормальным пацаном, наверняка бы предупредили более конкретно. А так — сам виноват…


Пытки. Избиения. Записки с изолятора

Снова о письмах.

Была просьба от одного из читателей связаться с автором письма, которое было опубликовано. Давайте сразу договоримся, что таким образом сводить людей я не буду. И публиковать адреса пишущих мне тоже не буду (за некоторым исключением). Если вы увидели какую-то общность взглядов с кем-то из читателей, напишите то, что вы думаете по той же теме, свой комментарий — и если таким образом вы заинтересуете того человека, и у него возникнет встречное желание — тогда нет проблем. Писем довольно много, и согласовывать кто с кем хотел бы познакомиться не представляется возможным.

Вот в таком случае, который описан в письме ниже, это другое дело, с радостью сообщу адрес тем, кто узнал своего кореша.

Здравствуйте, Виталий и все кто читает это письмо. Очень было бы уместно в Вашей (нашей) рассылке разместить поисковый раздельчик, для поиска затерявшихся друзей и близких. Очень многие, я думаю, нашли бы друг друга. На данный момент я ищу Диму Директора, с кем я отдыхал во Владимире на 1-й в –98 г. Думаю, он сейчас где-то в Иванове. Женьку Философа из Вильнюса, с ним оттягивался в депортационной в Цюрихе в –02 г. Я сейчас не ломаю, а строю (принципиально), и связи, которым я доверяю, мне очень нужны.

С уважением, Вадим Горький. Удачи Всем!

Предложение принимается, спасибо за идею. Все, кто хотел бы найти тех, с кем пришлось париться на нарах, делить пайку — пишите, обещаю публиковать немедленно. Нас читают не только на просторах нашей необъятной родины, но и за рубежом — Германия, США, Австралия, Япония и даже Самоа. В этой связи во мне все больше крепнет идея создания тематического веб-сайта.

А вот письмо от представителя прокуратуры (кстати, по данным статистики, таких людей среди читателей немало)

Прочитал два последних выпуска рассылки. Считаю, что Вы занимаетесь нужным делом. Действительно, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Ну, если сумой каждый распорядится по своему разумению, то в тюрьме порядки свои. Я работаю в прокуратуре, поддерживаю обвинение. Из личного опыта могу сказать, что в большинстве случаев за решетку народ отправляется по своей же глупости, своего поведения в быту. Как в фильме — "украл, выпил, в тюрьму". Все в состоянии алкогольного опьянения — или украл, или кухонным ножом в бок лучшему другу или отцу, или в пьяном угаре гоп-стоп. А потом будешь сожалеть, эх, если б не выпил, то бес не попутал бы. Поэтому хотелось бы через Вас донести до подписчиков то, что если человек будет чаще задумываться над своими действиями и давать им адекватную оценку, то его шансы совершить преступление, а, соответственно, и оказаться на зоне значительно снизятся.

Best regards, sir_Galant

Нет сомнений — и совершенно с вами согласен. Большинство сейчас попадает на нары по глупости и пьяни. Один удавил бабку, за то, что она ему самогону не продала, другой в день выхода после 4-х летней отсидки пьет, встречает своего "терпилу" (т. е. потерпевшего по его прежнему делу) — бьет, забирает кошелек (как и 4 года назад!) и в тот же день садится на следующие 7. Но беспокоит меня еще и другая сторона.

Сегодня у нас по расписанию демократия, а завтра — кто знает? Поступила команда проявить заботу о правах человека — снизить количество червяков в баланде с 7 до 2. Выполнено. Не проганять зеков без особой нужды через "коридор" (это два ряда ментов с дубинками, а то и с палками и просто кулаками, между которыми прогоняют избиваемую колонну арестантов). Сделано.

А завтра скажут "можно". И снова будет сделано.

Я все время в тюрьме, даже до некоторой навязчивости, вспоминал своего деда (видеть мне его не пришлось, так что вспоминал можно было бы поставить и в кавычки). Его забрали в возрасте 35 лет, до суда он просидел всего 40 дней, был приговорен к расстрелу и сразу, по всей видимости, расстрелян. Был 37-й год. Мы узнали все подробности об этом только пару месяцев накануне моего ареста, в 98-м, как раз получили ответы с архива. Мне все время было интересно — кто ж были те люди, что с такой легкостью отправляли людей сотнями и тысячами на расстрел (и те, кто расстреливал) или в лагеря (с которых возвратились лишь немногие) — а среди моих родных, например, тех, кто прошел лагеря значительно больше, чем тех, кто прошел войну. Может, это был какой-то массовый психоз, или государственная система тотального страха или время какое-то было искривленное… Я все время всматривался в лица конвоя, следователей, прокуроров, оперов — искал ответа, что будут делать эти люди, когда завтра поступит команда "фас!". Или то время было такое, или то люди такие были — или они и сейчас такие? И ответ вырисовывается, скажу я вам, неутешительный.

Есть люди, у которых совесть вроде как шевелится — они, скажем, не очень стараются бить, когда стоят "коридором", и не зверствуют, когда в масках залетают. Но сколько таких, которые от этого получают истинное удовольствие, и ударить стараются со всего маху и место выбрать незащищенное и самое болезненное, или жалкие зековские пожитки при обыске уничтожить. А сколько просто со стеклянными глазами ходят — будет команда — выполнят, и не важно что. Надо будет расстрелять — расстреляют. Как тогда, в 37-м. Скажут приговаривать к расстрелу за то, что мыслишь не так или выражение лица у тебя таинственное — и будет сделано. Или я ошибаюсь, г-н прокурор?

В Белгороде меня опера избили только за то, что в ответ на первый удар я улыбнулся. Весело мне почему-то стало, когда посмотрел на их рожи. А первый удар там вообще "законный" — как только прибыл в тюрьму, по одному выдергивают, сначала бьют, а уже потом спрашивают, как фамилия. Это даже не осужденных (хотя кто позволял так делать с осужденными), а подследственных, вина которых еще не доказана. Хотя для них разницы нет — если ты попал в СИЗО, значит виновен или будешь виновен. Оправдательный приговор у нас, особенно если человек уже отсидел следствие в СИЗО — это что-то из области невероятного. Об этом среди зеков ходят легенды, как об НЛО — но их видел всегда почему-то только знакомый вашего знакомого. А так складывается мнение, что правосудие у нас бьет только в цель, без промаха.

Приведу здесь главы из обещанного ранее рассказа журналиста из Молдовы Олега Краснова. Исходя из рассказов сотен зеков могу сказать, что он, как минимум, не сильно сгустил краски.

(ЗАПИСКИ ИЗ ИЗОЛЯТОРА)
2.

Я, наверное, не раскрою большой тайны, если скажу, что подследственных бьют. Всерьёз бьют не всех, но и таких, которых бы не били совсем — ни следователь, ни опер, ни при задержании — тоже не много.

Самая популярная сегодня пытка — удары по пяткам резиновой дубинкой. Я раньше читал о таком способе в книгах по древней истории Китая, и вот пришлось увидеть — бесформенные, не влезающие в обувь, жёлто-сиреневые пятки. Их владелец сказал мне, что не заметил, как обмочился во время этой процедуры.

По-прежнему популярны пытки током от трансформатора или полевого армейского телефона, удушение противогазом, удары по голове через книгу. Иногда практикуется подвешивание за руки и за ноги. Это называют «ласточкой» или «ломом». Но этим больше славится «управа» — управление МВД и комиссариаты полиции.

Время от времени в камеру с жуткими криками вламываются «маски-шоу». Избивая всех без разбора, они вышвыривают арестантов в коридор, раздевают догола и заставляют сделать несколько приседаний. Потом сбрасывают на пол убогие тряпки арестантов и уходят. Трудно сказать что это — то ли имитация обыска, то ли акция устрашения, то ли желание размяться.

Маски во время пыток и ночных представлений — это условность. Арестованные легко узнают своих оперов. До и охрана хорошо знает, кого она впустила. Ясно, что пытки и избиения происходят с ведома начальства, иначе было бы достаточно однажды пройти по кабинетам и собрать там столько противогазов, что хватило бы для учений по гражданской обороне.

Из тех, кого бьют всерьёз, молчат единицы. Я, во всяком случае, такого не видел. Некоторым бывает достаточно показать, как ломают их товарища. Сами опера говорили мне, что в подобной ситуации они бы сразу давали какие-то показания, а потом бы уже думали, как их развалить. Неизвестно, что хуже — стать калекой или дать показания. Или стать калекой и дать показания.

Сегодня как никогда много чистосердечных признаний. Матёрые уголовники, совершившие тяжкие преступления, вдруг начинают каяться, как провинившиеся школьники. И никого это не удивляет — ни судей, ни прокурорских работников. И показатели раскрываемости замечательные. «Признание — царица доказательств», как говаривал незабвенный Вышинский.

Как журналист, я могу не раскрывать свои источники, но если кому-то это будет интересно, я готов называть имена и факты.

Мне известен случай, когда арестованный, которого пытали, потребовал адвоката, прокурора и медицинской экспертизы. Медэксперта ему предоставили на третий день. Опер, который привёз его на экспертизу, переговорил с врачом. В результате, несмотря на мольбы арестованного, врач осмотрел его голову, а распухшие ноги смотреть не стал.

Прокурор по надзору делает обход ИВС примерно раз в неделю. Если арестованный выглядит совсем уж плохо, то на время обхода опера забирают его из камеры на допрос. Если выглядит сносно, прокурор изо всех сил старается ничего не замечать — работа такая. Новички ещё пытаются жаловаться, но те, кто сидит давно, обращаются по незначительным вопросам — баня, прогулка.

3.

Отношения между сокамерниками на удивление мягкие. Я бы даже сказал, предупредительные. Во всяком случае, внешне. В изоляторе достаточно много людей случайных или попавших сюда впервые. Их вполне логично было бы освободить под залог, или под подписку о невыезде, но они сидят месяцами. В этом случае государственные деньги никто не экономит.

Моральное состояние арестованных довольно тяжёлое — я никогда не видел столько плачущих взрослых мужчин. Изоляция — это очень серьёзное испытание. Следователи сознательно не пропускают информацию о родных и близких. Один из арестантов несколько месяцев не знал, как прошли роды у его жены и как назвали его ребёнка — адвокат, которого ему предоставили бесплатно, поддерживал его изоляцию. Многие находятся на грани отчаяния. Угнетает идиотизм существования в четырёх стенах, будто бы кто-то большой поставил тебя в угол и забыл на несколько месяцев. Посещают состояния такого рода: «Мама, забери меня отсюда, я больше не буду».

Тех, кого бьют, можно безошибочно узнать по затравленному взгляду и по тому, как они вздрагивают при звуке открывающейся двери. После отбоя у них начинается приступ эйфорической радости — сегодня бить уже не будут.

Можно как угодно к этому относиться, но надо отдавать себе отчёт, что сегодня пытки, побои, запугивания являются основным способом дознания. Что, вообще говоря, является уголовным преступлением. И это происходит, как у нас любят говорить, в центре Европы, в первой половине XXI века.

4.

Сами опера считают, что с преступниками следует обращаться именно так, и никак иначе. Любят приводить примеры диких преступлений, раскрытых благодаря жёстким методам расследования. Но диких преступлений немного, а камеры переполнены. И хотелось бы думать, что преступления действительно совершил тот, кто признался. Как известно, за преступления Андрея Чикатило были расстреляны двое случайных людей, а третий успел отсидеть восемь лет. Да и не бывает таких полицейских, которые бы били только плохих, а хороших отпускали.

У некоторых оперов просматриваются мессианские наклонности — они считают себя призванными вершить справедливость, распоряжаться судьбами. Немного, однако, настораживает, что они настолько прочно владеют феней, что затрудняются переходить на обычный язык. Гордятся тем, что благодаря их работе и методам сошёл на нет вал преступности 95–97 годов. Остаётся, всё же, разобраться, что опаснее — преступления, совершаемые полицией или криминалом.

Полиция необходима, это бесспорно, но мы должны говорить и о том, какая она. Хуже всего, что нет реальных механизмов сдерживания полицейского произвола. Альфред Хичкок сказал: «Я не против полиции, я просто боюсь её».

Позиция жестокости по отношению к криминалу могла бы иметь какой-то смысл, если бы не тотальная коррумпированность системы. А иначе это только способ набить цену. В камерах только и разговоров, что о деньгах — следователь потребовал столько, адвокат — столько, лучше дать прокурору и судье, чем следователю, апелляция будет стоить дороже, чем суд, и так далее, и тому подобное. Обратите внимание на автомобили, припаркованные к департаменту, к судам, к прокуратурам. Если разобраться, то опера — марионетки в руках людей, находящихся на более высоких ступеньках структуры, им достаётся самая грязная, кровавая работа, и в этом смысле они тоже жертва системы.

Жестокость и продажность — это две стороны нашего правосудия.

Такие вот выводы сделал человек, попав под пресс правосудия.

Были еще письма, но прошу прощения у их авторов — в следующем выпуске.


Религия в тюрьме. Сознаваться или нет?

Здравствуйте Виталий!

По мере чтения вашей рассылки возникли вопросы. В конце рассылки вы помещаете некоторые ссылки, вот цитата "Сайт посвященный Библии — весь текст, канонический и неканонический, много справочных материалов. Дань моей мечте периода отсидки, когда одно время интенсивно взялся читать и изучать эту книгу". Вопрос такой: что побуждает уголовника читать Библию (если со скуки, то тогда понятно) и как он ее читает: просто как некую книгу или с верой в Бога? И если с верой в Бога, то с принадлежностью к какой конфессии (православие, протестантизм, баптизм, католичество)? Знаю так же, что в некоторых тюрьмах строят тюремные церкви, священники навещают заключенных (это наверное в тюрьмах с легким режимом, где сидят мужики с небольшими сроками и по легким статьям), что скажите по этому поводу? И еще: бывали случаи, когда человек сам сдавался ментам и как к таким относятся на зоне?

До свидания.

Сергей Бочкин.

Начну с последнего вопроса. Случаи такие, конечно, бывают. Совесть или какое-то осознание присутствует у всех. Я знал одного такого, ему было около 40 — он в свое время то ли покупал у кого-то, то ли продавал дорогой джип, тысяч около 40 долларов, уж не помню подробностей — завез этого человека в лес, убил, закопал, потом еще сверху и цементом залил, чтобы звери случайно не раскопали. Его никто не заподозрил, человек считался пропавшим без вести. Через года полтора он попался на какой-то мелочи — забрал у кого-то свой долг, сумма небольшая, но ударил человека и тот на него заявил. При самом худшем раскладе ему светило лет до 5, реально — не более трех и даже может быть условно — сумма действительно была мизерная. Но, посидев пару месяцев в СИЗО, что-то его пробило (чем хороша отсидка, что есть время подумать, прикинуть смысл своего существования). Сам заявил о содеянном, показал место, где закопал. Получил двадцать лет сроку. За такое могли бы и пожизненное дать, но чистосердечное раскаяние.

Кто говорил, что дурак (большинство), кто и промолчал. Но кто знает, что в его душе происходило, что подвинуло на такое. Осудят те, у кого в голове и душе не происходит ничего. А кто склонен задумываться о жизни и своем в ней месте — думаю, поймет. Среди братвы, конечно, те, кто сам сдался, не уважаются и из касты бродяг "отчисляются" — это просто не соответствует идеологии "черного" движения. Но, в общем, это личное дело каждого и никаких претензий быть не может, кроме недоуменных взглядов тех, у кого в извилинах такой поступок не помещается.

Если же сдавшись, потащил за собой других, вопрос несколько другой — получает титул "сука" и соответственное отношение "нормальных пацанов" — вплоть до "опускания" и даже смерти. Но и тут, конечно, возможна масса вариаций и исключений из правил. Кто, кого, как и почему.

К слову — среди братвы да и большой части арестантов принято хвастаться и гордиться своими преступлениями. Но безбашенное убийство не приветствуется даже основной массой братвы.

Что, касается первого вопроса, что побуждает уголовника читать Библию (если со скуки, то тогда понятно), то чтение Библии и другой подобной литературы от скуки тоже, конечно, присутствует — но приводит оно лишь к либо очень непродолжительному и неглубокому интересу, либо к тупому фанатизму, чему примеров тоже немало. Действительно, в заключении очень многих пробивает на религию, но если этот интерес происходит не на прочном основании прежних размышлений и постижений, то результат чаще всего такой, как я назвал только что выше. Но, в общеи, интерес к религии в заключении вполне закономерен — когда у вас все и так хорошо, зачем вам бог. А вот когда нескладуха пошла — надо бы и замыслиться, затылок почесать — неужели все действительно так сложно (или просто)? Страдая, человеку хочется знать за что.

А правильнее было бы спросить — для чего.

И как он ее читает: просто как некую книгу или с верой в Бога?

— ответ такой же — все зависит от человека. Что он ищет. Ведь для того, чтобы получить правильный ответ, необходимо поставить правильный вопрос. Иначе, если этим ответом вам даже в рожу тыкать будут, вы его не увидите.

И если с верой в Бога, то с принадлежностью к какой конфессии (православие, протестантизм, баптизм, католичество)? —

вы думаете, что вера (ее качество и количество) зависит от конфессии? Или что вера без принадлежности к конфессии не существует?

Знаю так же, что в некоторых тюрьмах строят тюремные церкви, священники навещают заключенных (это наверное в тюрьмах с легким режимом, где сидят мужики с небольшими сроками и по легким статьям), что скажите по этому поводу?

Так и есть, и не только в тюрьмах (точнее лагерях) с легким режимом — это нынче модно. Да и администрации в определенном смысле выгодно — перемкнувшийся на религию зек не представляет особой опасности и хлопот с ним меньше. Да и принуждают их к этому сверху — мы ж на демократию равняемся (больших у нас ценностей нету). Поэтому строятся церквушки, хотя чаще всего это протестантские дома (или комнаты) молитвы. Православие (которое мне ближе по духу и которое всем сердцем поддерживаю) в этом плане почти не телится. Протестантские же миссионеры знают чем увлечь людей, как сыграть на их страхах и слабостях, почему и имеют успех.

Истинному же религиозному человеку не нужен храм, чтобы поклоняться — он у него в душе.

Здравствуйте!

Я на зоне ни разу не был, и к ментам в принципе вообще не попадал, но в жизни бывает всякое. Поэтому, если не трудно, напишите как нужно себя правильно вести когда в первый раз попадаешь в места не столь отдаленные. Как нужно себя вести чтобы не попасть впросак?

Об этом и рассказываю и еще буду. Хотя, как правильно заметил один из авторов писем, те, кто пытался изучать жизнь теоретически, зачастую в заключении заканчивал тем, что питался за отдельным столом из пробитой гвоздем посуды (пробивают края алюминиевых мисок (шлемок, нифелей) и ложек (весел) опущенным, чтобы не спутать затем их посуду с остальной). Поэтому и стараюсь поделиться не столько фактами, как мировоззрением.

Вообще, хочу чтобы меня правильно поняли — я не против кого-то и не за. Я не призываю ломать, изменять или модернизировать систему — это бесполезно. По крайней мере без изменения сознания человека. Я считаю, что если ты хочешь изменить мир вокруг себя — измени прежде всего себя. Если хочешь помочь другим — помоги сначала себе. Если это поймет как можно большее количество людей, и предпримет в этом плане определенные усилия — изменения произойдут неминуемо. Если хочешь изменить систему — измени сначала систему в себе, в своем мировоззрении. Систему устоявшихся шаблонов и стереотипов в мышлении, зависимости от чужого мнения, жалости к себе и чувства собственной важности. Надо освобождаться от автоматизма в суждениях и поступках. Глупого, бездумного пережевывания всей той шелухи, что выливают вам на голову газеты, книги, телевидение.

Я для себя давно установил правило стараться не пользоваться словами "никогда", "всегда" — never say never (никогда не говори никогда). И "мертвость" или "живость" человека определяю по частоте использования им подобных слов.

Поэтому суть всего, что излагается мною, можно было изложить на половине страницы. Только кто это прочитает, и кто из прочитавших воспримет. Излагая же таким более популярным образом надеюсь на определенный интерес определенной аудитории. Тем, кто заинтересуется и хотя бы отчасти разделяет мои взгляды, смогу рассказать уже и нечто более интересное, чем просто факты о жизни в тюрьме. А именно то, что превратит любую жизненную ситуацию не в страдания, а в радость и увлекательное путешествие. И как этого достичь. Но об этом позже. И не все сразу.

Почему я и избрал вторым заголовком моей рассылки "Интенсивный курс подготовки к свободе”


Арест

В этом выпуске я бы хотел вернуться к пропущенной (и совершенно не заслужено) мною теме — задержанию. По важности — это, конечно, самый важный момент. По оглушительности — тоже. Тем более, что людей, прошедших такой урок значительно больше, чем прошедших отсидку. Воспользуюсь снова материалами Олега Краснова. Слова полиция и полицейский можно подменять словами милиция и милиционер, если это ближе к вашей реальности — Олег из Молдовы, а там милиции не осталось, одна полиция. Хотя люди, как вы понимаете, те же. Законы, практически, тоже.

И, в любом случае, знание своих основных прав очень может помочь в такой ситуации.

Задержание.

Ещё несколько минут назад Вы куда-то шли, думали о чём-то своём, что-то предполагали делать. И тут к Вам подошёл полицейский и предложил «пройти». Это всегда застаёт врасплох. Даже если Вы раньше уже думали о такой ситуации. Лучше, если Вы не покажете растерянности. Почему-то считается, что это подозрительно. Не знаю почему. Не говорите полицейским, что Вы куда-то спешите, не раздражайтесь, не подавайте признаков нетерпения. Такой человек — источник лёгкого заработка. А Вы совсем не против проехать до отделения и убить там пару часов личного времени. Вам все равно нечего делать, и Вам даже любопытно. Когда ещё представится такой случай?

Вы не обязаны носить с собой документы, но лучше не давать повода задержать Вас для установления личности. Предъявите документы, объясните, куда и откуда идёте. Если Вы хорошо одеты, вежливы и несуетливы, меньше вероятность, что Вас задержат.

Сотрудник полиции имеет право Вас задержать, но для этого у него должны быть определённые основания. Закон говорит об этом совершенно чётко. Вас можно задержать, если Вас застигли на месте преступления, если кто-то указал на Вас, как на преступника, если Ваш внешний вид каким-то образом свидетельствует об участии в преступлении. А если у Вас с собой документы, в которых указано постоянное место жительства, если Вы не пытаетесь скрыться, то никаких других, тайных, загадочных оснований для задержания не существует. (Если только Вам не отменили условное осуждение, и Вы не нарушили условия меры пресечения).

Поэтому Вы вправе спросить полицейского является ли его предложение следовать за ним задержанием, и каковы основания для Вашего задержания. Может оказаться, что Вас не задерживают, а только «приглашают», и тогда Вы вправе поблагодарить и вежливо отклонить приглашение.

Полицейский обязан представиться и показать Вам своё удостоверение. Вы вправе переписать данные удостоверения, только не пытайтесь взять его в руки. Если это всё же задержание, спросите у полицейского точное время, это необходимо для протокола. Спросите конкретную статью УК. Это не праздное любопытство, основанием для задержания является подозрение только в таком преступлении, которое предусматривает наказание более одного года лишения свободы.

Эти разговоры в любом случае полезны, хотя бы для того, чтобы полицейский понимал, что у него не получится продержать Вас без всякой причины несколько часов и отпустить, сделав вид, что ничего не произошло. Или просто попугать задержанием.

Если работник полиции находится в состоянии алкогольного опьянения, если он агрессивен, не спорьте с ним, не перечьте, никоем образом не отвечайте на незаконные требования, держитесь официально, не позволяйте перевести происшествие в плоскость личных отношений. Всё это может быть театром — оперативные работники умеют создавать и поддерживать экстремальные ситуации, когда подозреваемый находится в состоянии стресса и легко подаётся давлению. По прибытию в отделение полиции, требуйте составления протокола задержания, куда обязательно впишите свои возражения.

Если Вас начали бить прямо на улице, не стесняйтесь кричать, зовите на помощь, привлекайте к себе внимание прохожих, играйте на публику. Причём кричите сразу, как только поняли, что происходит, не ждите, когда Вас забьют. Можно кричать «пожар», можно призывать прохожих позвонить в полицию. Можно имитировать потерю сознания, можно разыгрывать плохое самочувствие после задержания. Хуже не будет.

О каждом случае задержания не позже, чем через три часа должен быть составлен протокол, который должен содержать время задержания, основания, совершённое задержанным деяние, результаты личного обыска, дату и время составления протокола.

Лицо, составившее протокол, не позднее чем через 6 часов обязано сообщить о Вашем задержании прокурору, а так же дать Вам возможность проинформировать Ваших близких о месте Вашего задержания, либо сделать это самостоятельно.

Если что-то в протоколе не соответствует действительности, Вы вправе дополнить протокол любыми замечаниями. Если основания задержания были предъявлены Вам без адвоката, укажите это в протоколе. Вы вправе ничего не писать, не подписывать протокол, поскольку задержанный автоматически является подозреваемым, а статус подозреваемого позволяет отказаться от дачи показаний, к тому же подозреваемый не несёт ответственности за дачу ложных показаний. Не позволяйте допрашивать Вас как свидетеля по собственному делу. Требуйте, чтобы Вам подробно и доходчиво разъяснили Ваши права.

В отделении ведите себя прилично, помните, что полицейские тоже люди, и им свойственны обычные человеческие реакции.

Если Вы требуете присутствия именно своего адвоката, отказать Вам нельзя. Вам могут говорить, что его не могут найти, не отвечает телефон, что он занят, это не имеет никакого значения, через 72 часа Вас должны отпустить. Или арестовать согласно судебному решению. Если через трое суток Вас не отпустили — пишите жалобу в прокуратуру.

Если при обыске Вам что-то пытаются подбросить, не берите это руками, обращайте на это внимание понятых и заносите в протокол обыска. Немедленно пишите жалобу. Вряд ли Вам позволят это сделать, но по идее Вам должны предоставить для этого письменные принадлежности.

Если Ваши права нарушают сотрудники прокуратуры — пишите в Генеральную прокуратуру. Если нарушают сотрудники Генеральной прокуратуры … всё равно туда же.

Если Вас бьют уже в отделении, кричать большого смысла нет. Обращаться к начальнику бесполезно — все происходит с его ведома. Постарайтесь запомнить лица и имена людей, которые Вас избивали, запоминайте обстановку кабинета, в котором происходил допрос. Если у Вас течёт кровь, старайтесь незаметно запачкать ею как можно большее число предметов. Если случайно Вас видел кто-то посторонний, пусть даже другой задержанный в «обезьяннике», узнайте, как его можно найти. Симулируйте плохое состояние, требуйте врача. Обязательно запомните имя врача, адрес его больницы, номер наряда «Скорой», всё что угодно.

Давать ли показания, которые из Вас выбивают, или терпеть, знаете только Вы сами. 72 часа это не очень много, если ничего не происходит, но вполне достаточно, чтобы признаться в чём угодно. Не верьте следователю, если он говорит, что поможет Вам позже — его задача всеми средствами найти улики против Вас. Не верьте, если он говорит, что Вас убьют — Ваша смерть никому не нужна. Если положение совсем отчаянное — выбрасывайте в окно попавшие под руку предметы, старайтесь привлечь внимание людей.

Если Вам удалось вырваться из отделения, вызывайте «скорую» прямо к зданию полиции. При поступлении в больницу избитого человека медики обязаны официально сообщить в правоохранительные органы. В этом случае органы должны будут провести проверку по факту нанесения вам телесных повреждений. Можете обратиться в травмпункт, и врач должен будет с Ваших слов зафиксировать в справке обстоятельства получения травмы. Пройдите тест на алкоголь и возьмите справку. Со всеми собранными справками идите в прокуратуру, где Ваше заявление должны зарегистрировать. Обратитесь к правозащитникам — даже простое присутствие на суде представителя правозащитной организации заметно меняет ситуацию.

При выходе из отделения Вам обязаны дать справку. Это важно, закон не позволяет отпустить Вас и сразу же задержать по тем же обстоятельствам. Оставьте её себе на память.

Если всё закончится более или менее благополучно, со временем Вы поймёте, что и этот опыт был полезным.

Врезка: Джон Леннон: Жизнь- это то, что с Вами случается как раз тогда, когда у Вас совсем другие планы

Опишу и свое задержание. Остановили меня в Калининграде (Россия), когда я ехал на автомобиле. Сотруднику ГИБДД (Андреем звали, я потом у него спросил имя) не понравились, якобы, мои права и он заявил, что они фальшивые. С кем-то поговорил по рации, запросил, вероятно, данные. Предложил проехать разобраться. Взятку брать решительно отказался (права-то у меня были настоящие, но куда-то ехать с милицией совсем не хочется, опыт подсказывает, что уж лучше сразу расстаться с денежкой). Но не прошло. Проехали. В районное отделение милиции. Где мне заявили, что я в федеральном розыске и по этому поводу задержан. Составили протокол — уж и не помню, подписывал ли я его. Кажется нет. Интереснее другое.

Все это произошло 24 сентября в 18–00. Уже перед судом, когда я знакомился с материалами своего дела, обнаруживаю, что днем моего задержания стоит 25 сентября. Нахожу протокол, из которого узнаю, что задержали меня действительно приблизительно на том же месте, но только уже наряд ППС, и не 24-го, а 25 сентября в 13–00. Протокол я, якобы, подписывать отказался, о чем и сделана запись и засвидетельствована этими самыми ППСниками. Вот так добавили мне целые сутки к сроку. Пришлось слышать позже рассказы о том, что и целую неделю накидывали таким образом — так что мне в этом плане просто "повезло".

Если у вас нет поблизости родных и близких, которые поднимут шум по поводу вашего исчезновения, то никакие протоколы не помогут — напишут что надо, если будет надо. Победителей не судят — главное, дело сделано, вор должен сидеть в тюрьме. А на суде, когда я об этом заявил, судья просто пожала плечами и сделала такое выражение лица, как продавщица в магазине, когда вы напомнили ей о том, что сдачу она закруглила — две копейки не деньги, а один день — не срок. Я и не стал настаивать — зачем расстраивать человека, от настроения которого и вашего на него впечатления, может оказаться, зависит уже не день, а год.

Кстати, подобная участь постигла и все мои жалобы и заявления, которые я писал в российских тюрьмах — а их было немало. Оказалось даже, что я не объявлял голодовку. Уж не говорю об избиении — хотя врач меня после того осматривал и делал какие-то заметки. Наверное просто мемуары писал. В деле никаких бумаг просто не оказалось, и как-то доказать их существование невозможно.

Когда ты отправляешь подобный документ из камеры, тебе показывают какую-ту бумажку о том, что твоя жалоба (заявление, прошение и т. п.) отправлены — кому, куда, когда, подпись ответственного. Затем этой бумажкой, как и твоей жалобой, вполне могут подтереть зад и спустить в унитаз — больше следов нет. Наличие адвоката в этом плане может помочь, жалобы можно подавать через него, но у меня его тогда не было, а на этапах, так это просто нереально — никто не знает, где ты находишься в данное время. Возможности же для манипулирования документами у администрации СИЗО и милиции почти не ограничены.

Водительские права мои тоже канули в лету — их след пропал — задержан то я был, оказывается, ППС, а не ГИБДД, и не на автомобиле, а просто на улице пешим ходом и ни о каких документах в новом протоколе уже речь не шла. Так я их потом и не нашел — пришлось делать новые.

Была в моем задержании и какая-то мистическая сторона. Как оказалось, моего деда, о котором я писал в одном из предыдущих выпусков, арестовали тоже 25-го сентября — и этот "добавленный" день как раз подвел и меня к этой же дате. А может это просто совпадение…


Мировоззрение. Би и гомо

Здравствуйте!

Я на зоне ни разу не был, и к ментам в принципе вообще не попадал, но в жизни бывает всякое. Поэтому, если не трудно, напишите, как нужно себя правильно вести, когда в первый раз попадаешь в места не столь отдаленные. Как нужно себя вести, чтобы не попасть впросак?

Об этом и рассказываю. Хотя, как правильно заметил один из читателей, те, кто пытался изучать жизнь теоретически, зачастую в заключении заканчивал тем, что питался за отдельным столом из пробитой гвоздем посуды (пробивают края алюминиевых мисок и ложек опущенным, чтобы не спутать затем их посуду с остальной). Поэтому и стараюсь поделиться не столько фактами, как мировоззрением.

Многие писали письма с определенным настроем, восприняв мою рассылку как "антиментовскую". Хочу, чтобы меня правильно поняли — я не против кого-то и не за. Я рассказываю свою жизнь, делюсь знаниями и пониманиями. Вы делаете с этого выводы.

Я знаю очень достойных людей среди "ментов", так же как и среди осужденных и братвы (и наоборот — крайне недостойных). Я не говорю, что одни были осуждены незаконно или другие действуют только по букве закона. Кто из нас свят? — "кто без греха, пусть первым бросит камень", говорил Христос.

Не важно, на какой стороне баррикад кто оказался — очень многое в тот период, когда человек принимал решение кем быть, от него не зависило. Воспитание, родители или их отсутствие, улица, детские идеалы и впечатления. Кто-то оттого, что в детстве много болел, станет врачом, а кто-то — будет их бояться. Это не так важно. Важнее другое — уровень сознания.

Тюрьма в этом плане уникальное место — здесь вы 24 часа на виду, в состоянии постоянного внимания и лишений. Вы просто вынуждены быть сознательным. Либо вы теряете контроль и опускаетесь. Поэтому тюрьма оставляет отпечаток на всю жизнь. И поэтому многие, вопреки царящей там атмосфере жестокости и унижения, радикально меняются в лучшую сторону — и, поверьте, не из-за страха попасть туда во второй раз.

Для меня, например, кандидат в президенты страны, имеющий две ходки за плечами, значительно более привлекателен, чем его "святые" конкуренты. И мне совершенно не важно, виновен он был или нет. Он прошел тюрьмы, тем более в советское время, когда все было намного драматичнее. В любом случае он сознательно и бессознательно знает, что такое отвечать за свои слова и действия. (Это не агитация;), я просто хочу таким образом объяснить свою позицию) — /более поздняя ремарка: неплохое мнение мое о человеке, на которого я тут намекнул, исчезло напрочь… /

Я не призываю ломать, изменять или модернизировать систему — это бесполезно, по крайней мере, без изменения сознания человека. Да и не все у нас так плохо. Без системы правосудия никакое общество не выживет.

Я считаю, что если ты хочешь изменить мир вокруг себя — измени, прежде всего, себя. Если хочешь помочь другим — помоги сначала себе. Если это поймет как можно большее количество людей, и предпримет в этом плане определенные усилия — изменения произойдут неминуемо. Если хочешь изменить систему — измени сначала систему в себе, в своем мировоззрении. Систему устоявшихся шаблонов и стереотипов в мышлении, зависимости от чужого мнения, жалости к себе и чувства собственной важности.

Надо освобождаться от автоматизма в суждениях и поступках. Глупого, бездумного пережевывания всей той шелухи, что выливают вам на голову газеты, книги, телевидение. Человек самодостаточный никогда не пойдет на поводу у толпы и не станет делать что-либо ей в угоду. А именно это, по моему мнению, становится одной из причин насилия и беспредела в тюрьмах и зонах. Хотя, это всего лишь увеличительные стекла общества.

Тем не менее, надеюсь темы нами поднимаемые, помогут и реальным изменениям наступить в лучшую сторону (еще при нашей жизни:)

Если говорить стратегически, то три года тюрем для меня были насыщенным и увлекательным путешествием. Не то, что бы я не страдал — еще как, и о самоубийстве мысль однажды залетала, но в конечном итоге все оборачивалось новыми постижениями, осознаниями и такими мгновениями счастья от этого, что все остальное теряло смысл — и вонь, и стены, и боль, и разлука. Чем и хочу поделиться с вами.

Кроме того, не все так однозначно, как кому-то может показаться. Обычный человек, такой, как мы с вами, в обычной жизни просто не пересекается с теми слоями своего общества, с которыми можно встретиться в тюремной камере и с которыми сталкиваются работники правоохранительных органов. Он даже зачастую не догадывается о таких — хотя сердобольные журналисты стараются поднимать всякие больные темы и просвещать общество по поводу его собственных язв. Опустившиеся наркоманы, деградировавшие алкоголики, жестокие убийцы и насильники, да и просто алчные и склочные граждане нашей страны.

И мне приходилось самому бить и принимать решения, определяющие последующую, по крайней мере, тюремную судьбу некоторых из арестантов. Можно много говорить на тему насилия — но тут к вам в хату закидывают урода, который изнасиловал свою 11-летнюю дочь. И как вы думаете, что будет? Или просто хата, в которой вы живете, превращается в помойку, потому что у людей нет элементарных понятий о достойной жизни и самоуважении. Думаете, лекция поможет? Или менты в КПЗ отдубасили подлетков, что за 10 долларов сделали инвалидом отца троих детей — и я их отчасти понимаю, сам бы к такому приложился.

Вот письмо, пару пассажей из которого хочу привести в дополнение к вышесказанному и перейти с ним к обявлению:

Здравствуйте, Доктор!

очень информативные вещи по поводу задержания, но было бы более полезно, если бы Вы давали и названия статей, параграфов, чтобы можно было ими аппелировать, гораздо более действенно, когда милиция или полиция видит, что задержанный человек знает свои права точно, и как следствие — возможную управу на них.

По параграфам и статьям я не большой специалист, тем более нас читают во всех странах СНГ, а нюансы везде свои. Я больше стараюсь передать мировоззрение, которое определяет исход ситуации значительно больше, чем знание статей.

И по другому вопросу, что касается стороны секса в заключении. Если человек, например, бисексуал, как мой знакомый, что в нашей жизни встречается очень часто, и о чем мужчины говорят исключительно редко — может ли он в тюрьме найти какое-то понимание и реализацию, не унижающую его там постоянно, или это категорически исключено?

Это то, о чем я говорил. Би- или гомосексуал будет растерзан, если он в самом начале, в первые минуты пребывания в камере, не признается в этом публично, а об этом станет известно позже. Вполне вероятно такими же, как он, но "затихаренными" би или гомо. Зачастую просто из-за зависимости от мнения толпы, а не от каких-то личных в этом убеждений. А, по понятиям, даже прикоснувшийся рукой к такому, сам переходит в касту петухов, которых касаться можно только членом, а бить только ногами.

Или, например, другое — что все знают, что оральный секс с женщиной является общепринятым, о чем пишут во всех газетах открыто, а там приходится разыгрывать этакого пуританина, с заведомо известным и поддерживаемым всеми враньём?

Именно так — это другая сторона разыгрывания святости политиками, проповедниками, родителями — все играют свои роли. Если у вас нет своего выкристаллизованного "Я", придется играть.

Как Вы думаете, возможно ли изменить существующее положение?

Ещё я слышала, что, когда "пахан" или что-то в этом роде, (простите, не знаю, как правильно) выбирает себе в качестве секс-объекта другого мужчину, то тот находится на своеобразном "элитном" положении, так, что никто не может его больше использовать и унижать. Так ли это?

А есть ли параллельные вещи в отношении унижения сексом в женских колониях? или там в порядке вещей — "всеядность", когда женщины живут друг с дружкой, и это не считается гомосексуализмом, о чем часто можно прочитать в литературе — т. к. женщина по-другому устроена? Мария.

Более подробный и практический ответ на вопрос о бисексуалах и на другие вопросы Марии, как и на все другие, поступившие последнее время, я дам уже в новой рассылке, которую решил открыть в связи с большим количеством писем — ведь на сегодня на трех серверах рассылок нас читают уже почти 3500 человек.

Материалов для рассылки "Как выжить…" только у меня хватит, я думаю, не меньше чем на год — полтора при еженедельных выпусках, не говоря о материалах подписчиков. Но для большей ясности хотелось бы сохранять логическую последовательность изложения материала. Вопросы же, задаваемые в письмах, несколько ее сбивают — это мнение многих, написавших мне в ответ на мой вопрос о письмах. Тем более, в отдельной рассылке я смогу давать более подробные ответы и советы, устроить обсуждения интересных тем.

Поэтому прошу всех подписчиков подписаться также и на вторую рассылку, которая, в общем, составит единое целое с первой. Назвал я ее "Взгляд из тюрьмы". Почему так? В ней будет изложено мнение (взгляды) людей, прошедших через отсидку — мое и других, пожелавших принять участие, в ответ на вопросы и мнения тех, кто там не был. Как и тех, кто стоит по другую сторону этих самых баррикад. Писем немало и уже хватит на добрый десяток выпусков.

А первая подписка будет продолжать выходить с периодичностью приблизительно раз в неделю и будет целиком посвящена первоначальному плану, изложенному в первом выпуске и соответствующему ее названию.


Тюремные режимы. Крытники. Централы

После отделения рассылки с вопросами-ответами, материал будет идти в определенной первоначальным планом последовательности.

Для того, что бы нам с вами вести более предметный разговор, расскажу немного об общем устройстве тюрем и общей терминологии на эту тему. В последний раз мы остановились на карантине. Представьте себе, что вы все еще там и кто-то рассказывает вам о том месте, куда вы попали.

Тюрьмой в наше время называется учреждение, где люди — заключенные — содержатся в отдельных камерах без возможности свободного перемещения и общения (в отличие от лагеря, где живут в общих бараках и более или менее свободно по зоне пермещаются).

Зеки в общем делятся на два вида — подследственные и осужденные. Разница понятна из названия — одних изолировали на период следствия по санкции прокурора или решению суда (т. н. "малого" суда, который решает, какую меру избрать — содержание под стражей или подписка о невыезде), других — по приговору суда. Т. е. поначалу закрывают по санкции, а затем в течении определенного периода этот вопрос должен подтвердить (или отменить) суд. Сроки в разных странах разные, поэтому не будем на этом останавливаться — можно просто посмотреть соответствующий кодекс. В некоторых из постсоветских стран все еще жива старая советская система, когда эти вопросы решает исключительно прокурор.

Основаниями для помещения в следственный изолятор (т. е. СИЗО — та часть тюрьмы, где содержат подследственных) служат опасность для общества, вероятность скрыться от следствия (свалить, попросту говоря) или возможность влияния на ход следствия (на потерпевших, свидетелей, следователей, подкуп, угрозы и т. п.).

Подследственные составляют основную массу т. н. тюремного спецконтингента (феня ментов). Они делятся на, естественно, женщин и мужчин, а также — и одни, и другие — на несовершеннолетних ("малолеток" — те, кому до 18) и остальных. Все вышеперечисленные делятся еще на "первоходов" — т. е. тех, кто в первый раз и на тех, кто уже ранее был осужден к лишению свободы. Все эти 8 категорий содержатся отдельно. Уже неформально могут быть отдельные камеры для петухов ("опущенки", "обиженки", "петушатни") — хотя, зачастую, они находятся в общих камерах.

Могут быть также отдельные хаты для "сук", "куриц", чтобы их не разорвали в общих — если кого-то за такие серьезные бока однажды сломили с хаты, это обычно очень быстро стает известно всей тюрьме и шансов, что его примут в обычную хату уже нет. Отдельно содержат также бывших сотрудников правоохранительных органов — в общих камерах им бы пришлось туго. Две последние категории могут содержаться даже вместе.

После приговора суда подследственные переходят в категорию осужденных. В свои камеры они уже не возвращаются — их забрасывают в т. н. "осужденки". Бывает, что человека закрывают и прямо из зала суда — до этого он мог быть на подписке. Или же довольно редкий вариант — из свидетелей прямо в осужденные. Слышал о таком, хотя и не видел.

Осужденки тоже делятся на те же категории, что и следственные хаты и плюс появляются новые. Во-первых, по режиму содержания, который был определен судом. В России их сейчас три — общий, строгий и особый, на Украине — четыре, как и раньше при СССР (общий, усиленный, строгий, общий).

Причем, раньше, при Союзе и до принятия нового УК в России первоходы могли попасть только на общий или усиленный режим, а уже отсидевшие — только либо на строгий, либо на особый, т. е. пересечься они не могли. В одних лагерях сидели попавшие впервые, в других — те, кому понравилось в первый раз. Теперь же по приговору суда с первой ходки можно попасть и сразу на строгий (обычно все тяжкие преступления) и даже на особый, а отсидевшие ранее могут попасть и на общий, если залетели вдруг по мелочи и, в особенности, после погашения судимости. На Украине же советская система сохранилась и при новом кодексе. Таким образом, получается четыре (в России) или пять (на Украине) режимов — еще плюс малолетки, это тоже отдельный режим. В остальных СНГовских странах система приблизительно такая же.

Есть еще режим колоний-поселений ("поселков"), но приговоренные к такому режиму через тюрьмы проходят мало, обычно под следствием они находятся на подписке о невыезде и попадают сразу в осужденки из зала суда. Сейчас, я слышал, они даже могут до своей колонии добираться своим ходом, им дают сколько-то там дней на сборы и дорогу, т. е. в таком случае они полностью минуют стадию тюрьмы и этапов.

В осужденках проводят время до отправки в лагеря (зоны) — они же исправительно-трудовые колонии (ИТК) с небольшими вариациями в названии в зависимости от страны. Если вдруг до окончания срока осталось совсем мало — весь срок уже, оказалось, проведен в следственных хатах — то на этапы могут и не отправить. Этот срок обычно не больше 1–2 месяцев, но если есть кому "походатайствовать" — может быть и чуть побольше.

Этапы — этап очень трудный, особенно в первый раз, и в таких случаях может быть и есть смысл лишний месяц подышать парашей, чем ехать. Но долго задерживаться я бы не советовал — на зонах есть свои плюсы, в первую очередь свежий воздух, небо над головой и возможность двигаться. А после года, двух, трех или даже более в тюрьме — это уже немало. После того, как я опишу вам условия хотя бы обычной тюремной хаты, думаю, вы поймете. Я лично провел в тюрьмах до того как попал в лагерь, два года, а приходилось встречать таких, что и пять(!). А три — особенно в России, это не такое уж и редкое явление.

Есть в тюрьмах еще одна категория хат — те, в которых содержатся те, кто остался отбывать срок в тюрьме обслугой — кочегары, повара, уборщики, баландеры (тот, кто разносит баланду). Как правило это те, кто боится ехать на зону. По разным причинам — категория "сук", "куриц", насильников, да и просто из страха перед неизвестным. Здесь они находятся среди себе подобных и более или менее спокойны до окончания срока. Остаться таким образом могут, как правило, только впервые осужденные. Следует отметить, что к таким, обычно, относятся с презрением, хотя также возможны исключения. Для братвы же это вообще неприемлемо.

Хаты-карантины — о них я вам рассказывал.

Есть еще хаты для инфекционных больных — в первую очередь туберкулезников ("тубиков"). Как врач, я почему-то был убежден, что туберкулез у нас практически побежден, по крайней мере, нас так в свое время убеждали. Когда же я увидел количество и состояние туберкулезных зеков, был просто в шоке. И в каких они находятся условиях. И сколько здоровых до отсидки парней очень быстро уходили в тубхаты или тубзоны. На калининградской тюрьме было даже несколько хат "турбоВИЧ" — так называли тех, у кого тубик сочетался с ВИЧ-инфекцией. Для вичей там тоже были отдельные хаты, но позже я такого уже не видел — ВИЧ-инфицированных держали в обычных.

Старые зеки говорили, что раньше, при Союзе, заражение туберкулезом было одним из проверенных приемов уничтожения братвы и просто неугодных. Кого нельзя было сломать, тот умирал на тубзонах. Условия для инфицирования и развития болезни в камерах просто идеальные. Сначала держат несколько месяцев в сырой хате тубиков с открытой формой, затем туда забрасывают тех, кого нужно, предварительно изнурив карцерами. И готово.

Еще одна категория арестантов, которые, как правило, не пересекаются с другими — этапники. А хаты, в которых они обитают, называются транзитками. Хотя иногда их распихивают и по обычным хатам в зависимости от их принадлежности к той или иной категории, но делается это редко, обычно при остром недостатке места. Этапники перевозят новости между тюрьмами, зонами, почему администрация и старается их максимально изолировать от остальных. Этапниками могут быть и осужденные, путешествующие с тюрьмы на зону, а иногда и в обратном направлении, когда, например, одного из подельников задержали уже после того, как первого осудили и ему приходится ехать на следствие и суд. Или подследственные, перемещающиеся между тюрьмами — задержали в одном городе, а дело возбуждено в другом. Больные — с тюрьмы или зоны в тюремную больницу ("больничку") и обратно.

Это все, что я описал о разных категориях и правилах их распределения — в идеале. В действительности же возможны всякие варианты, особенно при трехкратном переполнении тюрьмы арестантами. Вплоть до того, что тубиков смешивают со здоровыми, особенно на этапах. Сам пару раз был в такой ситуации.

Есть еще один род арестантов — "крытники", которые тоже обитают в тюрьмах, но, правда, не во всех. Это так называемый "крытый" (закрытый) режим, когда человека держат в тюрьме в качестве наказания. Это может происходить изначально по приговору суда в случае особо тяжких преступлений или же в процессе отсидки, когда за нарушения режима меняют режим на более жесткий (а это фактически самый жесткий — и жестокий из них). Обычно его «назначают» на определенный срок — от года до пяти. Тюрьмы, где содержатся "крытники", часто называются централами.

"Владимирский централ, ветер северный… "


Цвета тюрем и зон. Черные тюрьмы и зоны

На днях пришло письмо:

Не стал бы приветствовать и полное отсутствие писем читателей в рассылке "Как выжить…". Вы открыли для обдумывание и обсуждения больную и интересную тему. Но убрав полностью отклик становитесь (можете стать) занудным лектором. Ваш взгляд и личный опыт предельно интересен. Но интересно и понять как он сформировался — через какие возможные незнания (письма читателей) непонимания и мифы (письма читателей) он прошел (или мог пройти). Пожалуй надо сформировать цель рассылки: мы не создаем руководство как с минимальными потерями "сходить" на зону, а пытаемся дать шанс "свободным" остаться людьми после ее посещения…

Best regards, stas

Последнее предложение очень в точку. И не только после ее посещения, а даже и не посещая…

По поводу писем, мне кажется, так будет все таки лучше — просто читайте и вторую рассылку.

Многие в своих письмах просят больше конкретики — что делать, что бы с первых дней не попасть, как говорят в тех местах, обеими ногами в маргарин.

Во-первых, читайте первые выпуски.

Во-вторых, скажу еще раз — невозможно дать конкретные советы на все случаи жизни. Жизнь — она штука очень веселая — как бы вы к ней не становились, она все равно найдет возможность подойти сзади и поиметь вас. С тем, что бы вы поняли что-то. Знание само по себе очень мало стоит — важно понимание. Можно думать о том, что вы не боитесь смерти или унижения, но, когда реальность берет за горло, все мысли куда-то деваются, оставляя вас сам на сам с вашим страхом…

В третьих — в начале хочу рассказать некоторые общие принципы, порядки, терминологию, чтобы постепенно перейти к конкретике. Мне кажется, так будет более доступно.

И, наконец, подписывайтесь на вторую рассылку, где публикуются письма также и с конкретными вопросами и конкретными на них ответами. Только что отправил в выпуск интересное письмо работника правоохранительных органов с его точкой зрения на происходящее и саму рассылку. Вопросов там этот раз нет, но письмо неплохое.

Так что еще несколько слов о „цвете” (масти) тюрем. По зековской терминологии они бывают „черными” и „красными”. Это показывает то, чьи понятия преобладают — ментовские или воровские. Так же делят и зоны. В мое время к типично черным тюрьмам можно было отнести Калининград, к красным — Белгород, Черновцы, Львов (это из тех, где я побывал). Как обычно, все определения страдают однобокостью, но в тюрьмах их любят.

Обычно сейчас черные тюрьмы находятся в больших городах, где сильно движение братвы. Без поддержки с воли это не так легко. Поддержка заключается обычно в том, что физически наказываются беспредельщики среди ментов (все ведь живут в городе или его окрестностях и иногда поздно приходится возвращаться домой). Договариваются с администрацией — хозяином, начальником оперчасти или режима (не всегда реально рулит тот, кто старше по званию или должности). Вероятно, не обходится без платы за такие труды. Хотя, как я уже говорил раньше, в определенной степени такое положение вещей выгодно и администрации.

Деньги могут идти и легально — в качестве благотворительного взноса какой-то фирмы, который идет на закупку, например, медикаментов или других необходимых вещей, или просто в виде гуманитарки. Надо ж начальнику обеспечить хоть какой-то минимум для жизни зеков. Чем хуже финансирование государства, тем больше вероятность принятия помощи извне. Иначе — там ведь живые люди, которые начинают болеть и умирать, писать жалобы, объявлять голодовки, кончать жизнь самоубийством.

Греются тюрьмы и лагеря и просто передачами, в которых обычно превалируют сигареты и чай. Их часто передают смотрящим, а те уже распределяют по нужде — карантины, буры, карцера, больничка, транзитки. На Новый год в Калининградской тюрьме раскинули всем подарки, а это в общей сложности пару тысяч человек — сигарет штук по 15 на арестанта и пару замуток чая. Всегда уделялось внимание малолеткам, женщинам.

Можно было получить подарок на день рождения, если в хате голяк к этому моменту оказался. Также помощь полагалась при выходе из карцера. Это все, конечно, повышает авторитет черных лидеров и способствует продвижению их понятий и идеологии.

Немало делается в плане поддержания черного цвета и изнутри тюрем теми, кто взял на себя груз пхнуть по жизни по понятиям. Для них всяческие репрессии в виде карцеров, буров (это от сокращения "барак усиленного режима") и т. п. только способствуют росту их авторитета и продвижению по лестнице воровской иерархии. Это как медали и ордена за боевые заслуги. Никто не может стать действительно вором или авторитетом без того, что бы быть испытанным на прочность в ментовской костедробилке.

Те же, кто добивается этого с помощью денег и определенной наглости, что нередко имело место последнее десятилетие, получают презрение ревнителей чистоты традиций и, при удобном случае, подножку и отсутствие сочувствия при падении.

А для того, что бы в эту костоломку попасть, нужно идти на сознательные действия по борьбе за черные права арестантов, организовывать «фронт сопротивления». Что нередко имеет определенный успех и с чем администрации приходится считаться. Если человек не боится карцера, холода, голода, избиений, туберкулеза, а наоборот, к этому стремится — его трудно остановить. Таких немного, но и не мало. Нередко один такой харизматик, попавший в тюрьму или на зону, может реально изменить положение, при наличии, конечно, определенной способности к стратегическому мышлению и прикладной психологии.

Мужикам это тоже зачастую нравится — при черном режиме каждый может, например, обратиться «по инстанциям» за помощью, если считает, что с ним обошлись в чем-то несправедливо. Хотя на зонах мужики уже не всегда довольны воровским порядком и часто высказывают удовлетворение, когда он ломается. Это связано с тем, что «коммунистические» принципы на зонах, в отличии от тюрем, уже действуют мало и черные авторитеты стремятся к власти.

А власть, как известно, всегда стремится к своему абсолютизму.

Понятийный порядок могут также при желании достаточно быстро ломать — для этого начинают ломать в первую очередь главных идеологов — воров, смотрящих, братву. Их забрасывают за малейшие нарушения режима в карцера и буры, максимально изолируют от остальной массы, перевозят в другие места. Находят больные точки, по которым бьют.

Для остальных — начинают закручивать гайки. Обычно это начинается с маски-шоу. Это может быть какой-нибудь ОМОН или что-то еще в этом роде. На зонах для этого могут собрать личный состав с близлежащих колоний и тюрем. Раньше использовались даже внутренние войска. Стрельба, шмоны, крики, дубинки, избиения, уничтожение личных вещей. Картина тяжелая.

Толпа без лидеров при таком воздействии очень быстро приходит к требуемому состоянию.


Цвета тюрем и зон. Красные. Шерстяные

Вдогонку к теме о мастях тюрем. Понятие это зачастую относительное. Об одной и той же тюрьме или зоне вы можете услышать диаметрально противоположные мнения. Все зависит от того, кто и что в это вкладывает.

Что касаемо красных — чисто красных, то хорошего там тоже мало. Краснота может проявляться по разному. Возможен вариант, когда это проявляется в дотошном, до мелочей соблюдении режима согласно исправительно-трудового кодекса и всяческих внутренних приказов и инструкций колонии. Ежедневные построения и шествования на работу под музыку, тотальный вывод на работу, в столовую. Передвижение только строем и в строгой одинаковой робе черного цвета, бирочки по шаблону. За малейшее нарушение в форме одежды, невыход на работу, нарушение локального режима и т. п. — наказание в виде лишения права получить передачу, пойти на свиданку, и вплоть до ШИЗО (штрафной изолятор — аналог тюремного карцера), ПКТ (помещение камерного типа — внутренняя тюрьма зоны, куда могут загнать на срок до полугода), усиление режима и дополнительные срока. В тюрьмах — подобная ситуация. Т. е. все делается вроде бы как по закону, но с такой нечеловеческой методичностью, что явно напоминает издевательство и не дает зэку ни на секунду расслабиться. Как сказал один из оперов — это для вас наказание (это он говорил подследственным, не имея ни тени сомнения в их виновности даже без решения суда). Хотя и осужденные приговариваются к лишению свободы, а не издевательствам и унижениям. На всех этих подробностях я еще буду останавливаться в свое время.

Такого рода красные зоны часто служат местом, куда преднамеренно свозятся черные авторитеты, рьяные поборники воровских традиций с целью „перевоспитания” — т. е. ломки. Малейшее неповиновение, отказ от работы тут же наказывается — взыскания идут по нарастающей, все строго в соответствии с кодексом. Замечание, выговор (их можно и перепрыгнуть), ШИЗО, ПКТ, крытая, суд за злостное неподчинение режиму содержания — новый срок и более суровый режим.

Примером красной тюрьмы мог служить Белгород 99-го года. Ментовской беспредел — избиения при поступлении (я уже писал об этом), жалобы и письма при малейшей возможности безнаказанности уничтожаются. Прокурор по надзору со стеклянными глазами. Все строго по распорядку. Небольшие нарушения тут же оформляются во взыскания. Никакой связи практически между камерами нет. Конвои, выводы — строго по уставу. Собаки. Протесты и возмущения гасятся дубинками и теми же собаками — одному этапнику псина прокусила ногу во время „наведения порядка”. К тому же и питание мизерное.

Шутки не воспринимаются — один попробовал в шутку поинтересоваться, чего это вы с собаками нас на прогулку водите — кто-то сбегать, может, пытался? Опера тягали несколько дней, чуть красную полосу не влепили (красная полоса по диагонали титульной страницы личного дела означает „склонен к побегу или нападению” — на этапах с такой мрак — могут даже в наручниках сутками держать, да и в других местах не мед). Сразу по этой же теме — есть еще так называемая „желтая полоса” — „склонен к самоубийству”.

Сейчас я описываю сухо, фактами — позже постараюсь передать свои впечатления и в более живой форме, особенно о Белгороде. Воспоминаний масса.

В большинстве же тюрем и зон — всего помаленьку. Динамическое равновесие сил разного цвета. Нужно сказать, что крайние проявления того или иного „цвета” — вещь, как правило, непостоянная и неестественная для системы.

Дело в том, что, с одной стороны, для основной массы персонала мест лишения свободы — красный режим, это такой же напряг, как и для зэков. В общей массе это простые люди, зачастую с близлежащих сел, которые не имеют каких-то личных мотивов для ненависти и тем более для усердствования на работе. Это обычный наемный персонал, с обычным русским менталитетом, не позволяющим им перетруждаться на службе. Начальство пришло, пошумело, и ушло — а они остались. Что вы хотите от РАБотника, который по большому счету, такой же зэка, разве что может иногда домой ходить. Без постоянной накачки все приходят к состоянию наименьшего напряга и сопротивления.

Такая же ситуация и с черной стороны — обычному мужику никакие высокие идеи не нужны. Было бы что поесть, где поспать, посмотреть телевизор. В бой за идею они не пойдут и, при малейшем напряге, оставляют братву сам на сам с их "оппонентами".

Скорее всего поэтому, в отличии от радикальных цветов красных и черных, мужиков часто называют серыми.

Чтобы картина с цветами была более или менее полной, следует вспомнить еще одну масть — "шерстяные". Шерстью на фене зовутся ссучившиеся блатные.

Термин "сука" имеет общее значение предатель, изменник. Тот, кто изменил воровским идеалам и стал на путь беспредела. По сути, если на зоне правит шерсть, то это одна из разновидностей красной масти, так как суки специально культивируются операми и при их помощи приходят к власти на зоне, творя беспредел по отношению к правильным пацанам и мужикам. Самый тяжелый и бесчеловечный вариант — когда представители закона творят беззаконие чужими руками. В таком случае зону зовут шерстяной. Не знаю как сейчас с этим, но слышать о таком приходилось.


Камерный быт. Смотрящий. Петух

Я уже несколько раз садился за написание "конкретики", но все никак не мог изложить всего так, как бы хотелось. Потому отчасти несколько ушел в отвлеченные темы.

Несколько раз меня знакомые расспрашивали — как оно, там? Обычно начинаешь рассказывать, смотришь на собеседника и видишь непонимание — человек слушает, но не воспринимает. Это ему просто не влазит в голову. Как будто говорим об интегральном исчислении. Все слова вроде понятны — но в картинку не складываются.

Трудно понять, что вот здесь же, рядом, в том же городе, где ты живешь, где на расстоянии каких-то 10 метров ходят обычные люди — совсем другой мир. Кто-то из зэков назвал его "Затерянный мир". Гниющие тела, вонь, вши, клопы, чесотка, туберкулез, "петухи" под шконками, вонючая баланда с червяками, "понятия", ментовской и блатной беспредел.

Однажды, видя непонимание, я завел товарища в ванную — обычную среднюю ванную комнату обычной квартиры. Представь себе, говорю, что вот в этой ванне мы ставим три двухъярусные шконки, стол, унитаз (точнее просто очко — "дальняк" — как в общественных туалетах).

И теперь сюда поселяем 7–8, а может быть и 10–12 человек. Это как? — человек смотрит на меня с недоверием, — тут десятерым просто не стать, если даже все выбросить и оставить голые стены, а не то чтобы три шконки…

Ну конечно, стать негде — а жить можно. Год, два, три — выходя только один раз в день на неполный час на прогулку.

Именно такую картину я увидел, когда переступил порог хаты номер 105 Калининградской тюрьмы.

Шконари, сваренные из труб и полос металла. Матрасы, при первом взгляде, есть — но позже оказалось, что они практически пустые — это в тюрьме предмет роскоши. Очень ограниченное их количество передают "по наследству" своим семейникам, близким. Остальное — просто камуфляж с несколькими комками ваты. Спать поэтому многим приходится почти на металле.

Но это уже дело привычное — десять дней перед этим в карантине даже таких не было — там просто спят на железе, без матрасов, одеял, постели. Октябрь месяц в Прибалтике уже очень холодный и сырой, особенно ночи. Спать больше полутора часов невозможно — приходилось вставать и двигаться, пить чай (если есть). А больше 8 часов у тебя нет, так как в хате 30 человек на 10 мест. Так что теперь на этом матрасе и даже под одеялом можно будет отоспаться. Как мало надо человеку для радости.

Дальняк отгорожен ширмочкой. Над ним выходит водопроводный кран и вода льется прямо в очко. Об этом надо всегда помнить, так как вставая после большой нужды можно наткнуться на него спиной. Но забыть о нем не так просто — он протекает, и когда вы сидите на дальняке, холодная вода капает вам на спину. Чтобы капли воды не раздражали свои звуком, к крану привязана полоска материи, вода по которой стекает вниз.

Рядом стол — "общак", крепко вбетонированный в пол. Сидеть за ним могут не больше двух человек — один на рядом стоящей шконке, другой на табуретке. Над ним "телевизор" — металлический ящик для посуды и продуктов.

Табуретка — "табурка" к полу не прикреплена. Вообще это нарушение — все должно быть крепко приварено к полу. Но в этой конуре это просто невозможно — негде.

Проход между шконарями точно на одного человека, и то — не особо широкоплечего. Двое, даже боком, пройти не могут. Всего проходу от дверей ("тормозов") до дальнего шконаря — четыре шага. Иногда даже удавалось погулять — три шага, на четвертом поворот, снова три… и так целый час. Но это редко — в короткие промежутки незаполненной (это когда ВСЕГО 7 человек) хаты.

Верхний шконарь у решки — рабочий. На нем не спят, там рабочее место дорожника — отвечающего за дороги, т. е. связь между хатами. Не спят там и по другой причине — окон нет и в холодное время там просто невозможно находиться. Там сложены баулы. И еще плюс несколько полос из шконаря вырвано — кому-то понадобилась в свое время "сабля", вероятнее всего, чтобы немного раздвинуть меха баяна.

Окна практически нет — т. е. оно есть, под потолком, но увидеть вы через него ничего не сможете — металлические жалюзи, называемые баяном (или ресничками), установлены так, чтобы только пропускать воздух. Свет практически не проходит — в камерах и днем и ночью — круглые сутки — горит лампочка (тут только до меня дошли слова известной песни — "Таганка, все ночи полные огня…"). Есть еще две решетки — решки. Одна кованная, еще немецкая, с крупными ячейками — сантиметров 20, другая мелкая — фарш — из арматуры, с размером ячейки меньше спичечного коробка — уже наша.

Стены — невероятно-грязно-коричневого цвета. Похоже, они когда-то были белыми. Говорят, что капремонт здесь не делался еще со времен Германии — точнее, окончания войны. Очень похоже на то. Эта тюрьма — одно из немногих зданий, что уцелели от старого Кенигсберга. При немцах в таких хатах — говорят — сидело по два человека. Да, вдвоем здесь было бы более-менее сносно.

Размеры камеры — 3,60 на 1,70, высота — около 2.50. На 10 человек. Сейчас даже туалеты порой больше делают.

В углах — огромные древние паутины и такие же огромные пауки. Паук и паутина — один из основных воровских символов и поэтому очень часто встречается на татуировках. Трогать паука по зэковским поверьям нельзя — что-то вроде священного животного. Можно в крайнем случае переселить. Но в хате 105 их видно особо уважали и не трогали вообще. Зато хоть мух не было.

Рулил в хате Санек. Ему было тогда 35.. Досиживал третий год своей пятой (и, вероятно, не последней) ходки, что в сумме набрали уже 13 годков. 35 минус 13 равно 22. Сидеть начал в 17. Итого 5 на свободе — 13 в тюрьме. Раньше пхнул по понятиям, но в авторитеты не рвался. Сейчас же подустал, начал задумываться о жизни. Лицо на удивление доброе и даже детское. Никто с первого разу не давал Саньку ни его 35, ни пятую ходку. За ушлого угрюмого зэка все, кто заходили в хату, принимали меня — и делали круглые глаза, когда узнавали как оно на самом деле.

После короткой спокойной беседы (кто, откуда, статья) определил мне верхнюю шконку ("пальму") над собой. Заварил чифирку. Когда я вскоре завалился спать (после бессонных ночей карантина), уже сквозь сон почувствовал, как он набросил на меня свое одеяло. И даже то, что я узнал о нем позже, не притупило чувство благодарности за ту проявленное сочувствие.

Но этому моменту еще предшествовал один инцидент. В 105-ю хату нас с карантина закинули вдвоем — был еще один парень лет 27. Когда мы вошли, один из зэков, спящий на верхней шконке, поднял голову, издал возглас удивления и обратился к вошедшему за мной:

"У тебя есть выбор — либо ты сейчас ломишься с хаты либо я предъявляю тебе".

Тот в ответ, что он собой ничего не чувствует и останется в хате.

"Тогда стой возле тормозов и не двигайся. Ты долбишся в жопу и в рот берешь".

Он в отказ — ничего подобного, за базар ответишь и все такое.

Вступает в беседу Санек и обращается к Сереге (так звали обвинителя) — "Ты уверен? Ты его знаешь?" — "Да, это Воха, к тому же терпила по моему первому делу, земляк из Балтийска. Я слышал о нем от правильных людей, что он под дурью брал за щеку и просил, что бы ему заехали в жопу, когда они каких-то телок таскали".

Санек обращается к Вохе — "Это правда?" — "Нет. То что у него терпилой был, признаю, на суде показания давал, а все остальное — чёс". "Отвечаешь?" — "Отвечаю". "Подтвердить сможешь?" — "Смогу". "Сидел?" — "Полгода в СИЗО, сейчас под условняком ходил". "За что взяли?" — "Менты, падлы, подставили, гоп-стоп вешают".

"Тогда вот такое будет решение" — говорит Санек — "вы, ребята, понятия знаете — каждый из вас должен обосновать свои слова. Сроку вам 10 дней. Отписывайте по тюрьме, на волю — как хотите. Сроку даю вам более чем достаточно. На тебя, Серега, есть подозрение, что ты напраслину на парня хочешь навести в отместку за прошлое. Терпил у нас не уважают, но и под шконку за это не загоняют — это ваши дела. На тебе же серьезное обвинение — знаешь, что будет, если подтвердится. А пока — ты под подозрением. К посуде и продуктам не прикасаться, с общих кружек чай не пить. Твой шконарь — пока под окном (в холода это самое плохое место в хате — сквозняк и дубарь все равно, что на улице — трудно пролежать даже час). Если кто с тобой место делить захочет — пока ты под подозрением — без проблем".

Никто так с Вохой его шконарь и не делил. Серега нашел еще свидетелей (очевидцев, как говорят в тюрьме — свидетелей там не любят), которые подтвердили его слова. А Воха так и никого не искал. Сидел и обреченно ждал своей участи, которую, как он понял, ему не избежать.

Видя такой расклад, Санек даже не дождался отведенного им самим сроку и потребовал объяснений, в ходе которых приложился ногой к физиономии Вохи (предварительно аккуратно сняв тапочек). Тот все еще отказывался. Тогда Санек все же дождал до сроку и объявил Воху петухом. С дальнейшим избиением ногами — петухов руками бить, оказывается, нельзя — можно "законтачиться".

Попробовал тот сломиться с хаты, но опера не захотели его переводить — нам, говорят, по фиг — девать его некуда, делайте с ним, что хотите. После этого он самостоятельно переселился под шконарь, хотя Санек все же разрешил ему жить на его шконке — на бетонном полу в такой холод протянуть хотя бы несколько часов, по-моему, было невозможно, но он смог. Когда менты заходили на проверки, смеялись и говорили ему — подай-ка звук, чтобы знать живой ли. Один раз просто сапогом заехали — Воха промычал что-то от боли. "Ааа, значит живой" — сказал мент и пошел дальше.

С усилением холодов Воха все-таки из-под шконки вылез и жил тихонько на своем шконаре, о чем-то разговаривая сам с собой. Когда в хате пили чай, ему тоже наливали в его кружку, давали сигареты. Он сам, без принуждения, регулярно подметал хату и время от времени начинал доказывать что, он не петух. Потом снова соглашался.

Позже, уже после Нового Года, уехал на этап на следствие в свой городок. Когда вернулся — закинули его в другую хату. Он снова затихарился и не сказал, кто он. На этот раз ему повезло меньше — били долго, с хаты таки сломили, сделали объяву на всю тюрьму. После осел он где-то в обиженке и больше о нем слышно не было.

А еще в карантине вел он себя достаточно нагло и попробовал даже безо всяких причин, чтобы показать свою крутизну, заставить человека "упасть на тряпку" — убирать хату. Решил наверное действовать по старой зоновской присказке — "Лучше гнать, чем быть гонимым". Но все обернулось наоборот. Получил в ответ по морде. Не по понятиям, конечно, но конфликт разрулили.

А посадили Воху, как оказалось, за мешок картошки. Бабулька торговала на улице, он подошел, хотел забрать у нее выручку, но ее то ли не оказалось, то ли бабулька не дала. Тогда он взял мешок картошки, который она продавала, кинул на плечи и попробовал свалить, но как раз поблизости оказался наряд милиции. На следствии он говорил, что просто помогал бабуле перенести мешок через дорогу. А как у него еще не закончилась условная судимость за хулиганство, то мешок картошки обошелся ему, вероятно, лет в несколько.

А Санек вел себя очень спокойно, любил порассказать всякие зэковские истории, о том как было раньше. До выхода ему оставалось около полугода. Родных и близких у него не было. Какая-то двоюродная тетка где-то в селе — вот и все.

На свободу он идти боялся. Ни дома, ни семьи. И ждал освобождения со страхом. Это было видно невооруженным глазом. Да он и сам этого особо не скрывал в разговорах со мной. Частенько расспрашивал о всяких житейских мелочах — вплоть до того, как ехать на троллейбусе, покупать билет и т. п. Как добраться до вокзала — жил он (и его тетка) где-то в деревне вдалеке от областного центра. Он просто панически боялся идти через город, садится в троллейбус. Боялся женщин — сам говорил, что их у него за его 35 лет было не больше, чем промежутков между отсидками. Да и то — с натяжкой. Часто длинными ночами он тихонько просил меня рассказать ему о жизни — что делать, может чем заняться и как. Частенько говорил, что делать ему на свободе нечего — выйду, говорит, маленько погуляю, пока не поймают в очередной раз на какой-то мелкой краже — и снова сяду.

Здесь же он чувствовал себя как рыба в воде. Все ему было знакомо, не надо было думать о крове и хлебе. Он даже на прогулки ходил максимум раз в неделю. Пользовался определенным уважением — умел красиво подрассказать молодежи о понятиях и жизни. Хотя к молодым, растопыривающим пальцы, относился с иронией и мог удачно посмеяться с их детской наивности.

Санек, как оказалось, был регулярным осведомителем — стучал, то есть. Начал догадываться я об этом уже месяца через два или три пребывания в хате. Позже, в других хатах, это подтвердили.

Хоть никого родных у него не было, он регулярно, где-то раз в месяц, ходил на свиданки. Говорил, что скентовался с мужиком одним за год совместной отсидки, вот он к нему и заходит. Также раз в месяц получал передачи — всегда приблизительно одно и то же — простые сигареты, грузинский чай, немного сала, карамельки. Позже приходилось слышать о таких передачах — ими опера рассчитывались со своими нештатными сотрудниками. А брали их с общаковских передач в качестве мзды за попустительство. Интересный получался круговорот сигарет в природе.

К нему в хату забрасывали тех, кто был им интересен и только первоходов, чтобы оградить Санька от нежелательных встреч.

Почему так, почему он боялся ехать на зону — не знаю. Скорее всего, ему просто все надоело и он хотел какого-то, хоть временного, спокойствия. Опера предоставили ему определенные гарантии спокойной жизни, по крайней мере в тюрьме, в обмен на информацию.

Надо признать, что Санек никогда не расспрашивал никого, и не выуживал ничего. Да, с другой стороны, и не надо было — язык наименьший из членов тела, но кто может обуздать его. Ночи и дни тянутся ой как долго — а поговорить с кем-то хочется. Людей так и перло рассказать о своих подвигах.

Но вот у него вдруг появилась цель — Санек влюбился…


Любовь в тюрьме. Секрет старого каторжанина

… Но вот у него появилась цель — Санек влюбился.

В Калининградской тюрьме, как я уже рассказывал, все могли друг с дружкой общаться. Тюрьма представляет собой четырехугольный колодец, где все камеры выходят во внутренний двор. По ночам в тюрьме стоял такой дикий гул и крик, что представить себе трудно. Около 160 хат, за ночь каждая по крайней мере несколько раз выходит эфир. А иногда диалог может продолжаться до часу — больше вряд ли — долго не покричишь. Тем более пупкари хоть номинально, но бодрствовали (чтобы получить рапорт, надо было за ночь хорошенько им надоесть).

Санек по голосу вычислил старую подружку по тюремному общению, которая за время его последнего пребывания в тюрьме, успела освободиться и снова сесть. Поболтали, он закинул им пару раз чай, сигареты, сала. Потом та ушла — вероятно на этап — и на связь вышла Она.

Санек, услышав голос, был очарован. Начали переписываться. Я подозреваю, он за всю свою жизнь не исписал столько бумаги, как за этот период. За ночь 4–5 относительно небольших писем, затем весь день он писал — однажды исписал целую школьную тетрадку — вечером, как только налаживались дороги, отправлял этот опус и снова… Она тоже ответила взаимностью и писала не меньше.

Бабы частенько ради развлечения вступали в переписку, извлекая из этого для себя материальную выгоду — кавалеры ухаживали по полной программе, высылая им все, что было в наличии в хате. А по калининградским дорогам можно было и кабана при желании перегнать.

Часто практиковались «сексовки» — малявы эротического содержания, которые девки писали на заказ за чай, сигареты, конфеты. Я долго хранил несколько таких — как шедевры тюремной прозы. Где-то на этапах их потом отшманали. Было их у меня несколько десятков — тюремных маляв, сексовок, объяв, просьб помочь с курехой и т. п. — с массой невинных грамматических ошибок типа «как слышится, так и пишется», и написанных, к тому же, на таком колоритном языке, что Бабель просто выходной. До сих пор жалею, что не удалось сберечь. Помню дословно начало одной из таких сексовок:

«Ты задергиваеш чторы и падходиш ка мне. Растегиваеш пугавицы и гладиш мою грудь. Я стану и лезу рукой к тебе в штаны…» — ну и так дальше.

Однажды кто-то из парней закрутил роман, переписываясь с бабской камерой. Страстные письма, любовь, секс по переписке. Они трахали друг дружку на бумаге по три раза за ночь. На толчок подрочить пацан бегал, по крайней мере, каждую ночь. Но что в этом деле интересно, что свою возлюбленную он, конечно, не видит. По голосу же, вроде, как ничего определенного сказать было нельзя.

Через некоторое время девок начали на прогулку водить мимо нашей хаты. Рядом была локалка, т. е. металлическая решетчатая дверь, перед которой они останавливались пока конвойный открывает замки. В щелочку кормушки видно кусочек коридора.

Вот женские голоса, затем — «Милый, Толичек (уж не помню точно, как его звали), ты где?» Парень летит к кормушке — «я здесь!!!» Слышим, как бабы аж надрываются от хохота. Толик начинает материться. Все по очереди рвутся к щелке и падают тут же со смеху. Я тоже прикладываюсь — прямо перед дверьми стоит беззубая тетка лет не менее 60, и килограмм не менее 120, с наружностью поправившейся бабы-яги и ржет, что кобыла, приговаривая «где ж ты мой красивый, иди ко мне, давай поцелуемся» и изображая страстный поцелуй. Бедный Толян дня два ни с кем не разговаривал. А поводов для приколов было ему, наверное, до окончания сроку.

Так вот, про Санька. У него же все было не так. Все по настоящему. Первое время его тоже мучили сомнения…

С большинством пупкарей Санек был в хороших отношениях и частенько по ночам проводил время в беседах с кем-нибудь из них. Не положено им с зэками общаться, но, что поделаешь — ночи длинные, скучно… Тем более уж третий год, как Санек здесь парится, а кой-кого и из предыдущих ходок помнит — волей-неволей познакомишься.

Во время похода в баню перетирает с сержантом и договаривается на следующий раз, чтобы нас провели мимо женских хат — а они как раз в конце коридора, перед лестницей, что ведет в подвал. Идти можно несколькими путями — сначала по этажу и затем вниз, или сначала вниз, а затем по этажу — сержанту, в принципе, все равно.

Стукачи стучат не только на зэков, но и на ментов — поэтому те ведут себя осторожно и договориться с ними о чем-то не всегда просто. Но, с другой стороны, они тоже знают, кто куда ходит и как стучит.

И плюс — не все то, что запрещено, действительно запрещено. Что бы дать зэку некоторое чувство удовлетворения от того, что он якобы "обувает" ментов, на некоторые вещи смотрят сквозь пальцы. Это часть игры "Я знаю, что ты знаешь, что я знаю…", целью которой является тонкое и незаметное управление массами. Что, в общем, удается.

Таким образом зэк, не имеющий ничего — ни прав, ни вещей, получает иллюзию обладания чем-то для него ценным — якобы кусочком свободы — небольшим чувством превосходства над ненависными ему ментами. И ему уже есть, что терять. А значит им уже можно управлять, и так просто он теперь на амбразуру не полезет.

Так делается не только в тюрьме… Опыт и последствия движения тех, кому в 17-м году нечего было терять, кроме своих цепей, был учтен.

Санек, значит, тихонько договаривается. Вся неделя до следующей бани для него тянется дольше всего предыдущего срока. Она тоже ждет. Со всей хаты ему собирают модный прикид, он моется на дальняке еще до бани, мажется дезодорантами, бреется и перебривается… Попавший под горячую руку Воха едва спасается бегством в свой угол…

Идем. Сержант чуть дольше обычного возится с замком локалки. Несколько зэков прикрывают спереди, несколько сзади, закрыв обзор по коридору на случай непредвиденного появления кого-то из начальства.

Санек открывает кормушку и видит свою любимую. Я стою рядом и все тоже вижу. Девки с той стороны все выстроились в ряд и стоят открыв рты.

Она в нарядном легком халатике, прическа, губы накрашены — весь арсенал, который можно ухитриться иметь женщине в тюрьме. Вся взволнованная. Они что-то стараются сказать друг дружке — все невпопад… Там уже сержант давно открыл все замки и начинает подгонять. Страстный поцелуй в губы, рука в руке и надо идти… На обратном пути еще 30 секунд на встречу — и снова неделя ожиданий.

Санек почти перестал спать и есть. Если не пишет, то просто лежит на шконаре и смотрит вверх. Как-то во время ночного разговора сказал мне, что такого у него еще не было…

Она из пристойной обеспеченной семьи. Единственный ребенок. 28 лет. Попала за хранение наркотиков. Говорит, взяла на себя делюгу мужа, который к ней потом только раз пришел на свиданку и исчез. Родители наняли хороших адвокатов, заплатили, где надо — все должно было закончиться хорошо — около года в тюрьме, затем условно-досрочно. Как раз прошел суд, она уже практически знала точно, когда ей на свободу — месяца через три после Санька.

Предложила ему жить и ждать ее в ее же однокомнатной квартире в центре Калининграда. Начала дело о разводе. Санек в полнейшем шоке — жизнь начинала приобретать новую окраску. Вы не видели эти перемены — стены камеры больше не вмещали его. Он весь был где-то на небесах… Всю жизнь он был никому не нужен, не имея даже собственного угла…

Ее родители были в шоке, когда она им все рассказала. Еще не успели отделаться от одного, а тут уголовник, большую часть сознательной жизни проведший по тюрьмам. Но она им сказала, что это ее твердое решение и обсуждению оно не подлежит.

Он часто рассказывал мне обо всем этом, советовался… и не мог поверить своему счастью.

На день рождения, незадолго до того, как нас раскидали, я подарил ему свою дорогую кожаную куртку. Его поздравили по радио — на весь город — получилось организовать ему еще и такой сюрприз. Он слушал и не верил своим ушам — диджей так и прочитал: "пацаны хаты 105 поздравляют Санька с 35-летием и желают скорейшего освобождения".

Еще один паренек (не знаю, как описать — вы мне не поверите — 22 года, не по годам взвешенный и добрый, просто классный парень, о котором ни за что не скажешь, что он имеет в "послужном списке" труп с отрезанными ушами и еще несколько "шалостей" в общей сумме на 20 последующих лет сроку) — подарил практически новые модные туфли. Еще было несколько дорогих, даже не по тюремным меркам, подарков — и мы увидели на его глазах слезы… Те, кого он сдавал, полюбили его. Даже Воха подарил фирменный набор для бритья. Мне кажется, что-то в нем в тот момент переменилось.

Как сложилось дальше, не знаю. Меня перебросили в колхоз (так называют там большие хаты, в отличие от маленьких, где мы тогда находились — кубриков). Мы еще немного переписывались, затем я ушел на этапы. Думаю, что все у них сложилось хорошо. Может быть, если буду в Калининграде, зайду в гости. Там уже, наверное, и детишки подрастают.

Мне Санька было жалко — при внешней браваде он был глубоко несчастен и одинок, не понимая, зачем судьба награждает его такими поворотами. Но эта любовь…

Санек также поделился со мной своим секретом, который, как он говорил, помог ему выжить в тюрьмах и сохранить при этом не только здоровье, но и молодость. Основным его принципом было "ни к чему не привыкай".

Никогда не живи по распорядку — ешь, ложись спать, когда хочется или когда придется, но только не по графику, не привыкай к комфорту, людям — ни к чему. Если у тебя не будет привязаностей, не будет и страданий. Он никогда не читал книг по буддизму — он вообще ничего не читал, не верил ни во что, но, тем не менее, повторил основную буддийскую истину о возникновении страданий и пути избавления от них.

В этом я с ним согласен — и как врач, в том числе. Все советы современной медицины, психологии, диетологии рекомендуют четкий график жизни, упражнений, процедур и т. п., как основу всех своих методик. Это дает неплохой эффект в тактическом плане, но в стратегическом — это бомба, которая рано или поздно взрывается. И чем позже, тем хуже. Как только система нарушается — обстоятельствами, ленью — организм и эмоции, приспанные и детренированные четким размеренным темпом жизни, выходят из-под контроля с огромной разрушительной силой.

Но на сегодня это стало характерной чертой и жизни, и медицины — ущерб стратегическим интересам души в угоду сиюминутным тактическим интересам тела. Поэтому мой вам совет — поменьше слушайте советов, имейте поменьше правил и живите собственной жизнью. А в реальной жизни вообще нет графиков, принципов, правил и повторов — она неуловима.

И анекдот — как раз на эту тему:

… судят человека за убийство жены. Судья просит рассказать, как все было.

"Я 18 лет работаю на одной работе. Я всегда встаю, завтракаю, иду на работу и возвращаюсь домой точно в одно и то же время. К моему приходу жена всегда ложит мне возле кресла свежие газеты, после чего, пока я читаю, накрывает на стол. Я всегда читаю газеты после работы.

В тот день все было как обычно, как и 18 лет до этого. Но когда я пришел домой с работы, на столе возле кресла не было газет. Я пришел в невероятное волнение, бросился на поиски жены и нашел ее в спальне в постели с каким-то мужчиной…"

"И вы убили ее в приступе ревности" — приходит на выручку адвокат.

"Нет. Я же сказал — я всегда после работы должен читать газеты. Но их не было — а это уже слишком…"



Беспредел. Спрос. Общак

Вечер добрый, всем кто читает эту рассылку. Меня зовут Дато, я по милости нашей доблестной милиции попал в тюрягу, как всегда подкинули наркоту, которую в жизни не пробовал, что такое и не знал. До суда отсидел на Бутырке. С одной стороны я там понял как выживать, а с другой я потерял пол года жизни. Но то, что я увидел в тюрьме, у меня до сих пор отвращение к блатной жизни, да простят меня все блатные. Я вырос в городе Батуми, может кто не знает, но больше всех воров в законе было в Грузии, и я видя этих людей думал, что блатной народ самый порядочный мир, по крайней мере раньше так было. А сейчас у этих так называемых блатных у большинства нет ничего святого. Во первых, как только вошёл я в камеру меня никто не позвал даже на чифир, во вторых все передачки которые заходили в камеру 90 % отдавали так называемой братве. Человек не успевал передачку донести до своей шконки, как на него налетали эти смотряший и его свита и дербанили всё как лохмачи, в итоге человек не мог даже попробовать то, что приносили ему родные. Около решек спали только (они) и по одному, а мужики спали по три смены, тем более летом там так душно, что у людей сердце останавливалось, а (им) наплевать. Мужики голодные были, а у смотряшего под шконкой колбаса тлела, не говоря уж о чае и курёхе. Говорят, что общак дело добровольное, а ложить в общяк деньги, чай и курёху заставляли силой как рекетиры. Все смотряшие в камерах могли спокойно ходить к кумовьям с понтом поговорить на счёт положения, чтобы не контовали хату, а сами о чём с кумовьями говорили чёрт знает. А остальным нельзя было выходить к кумовьям. Я всё это сам видел и ни чуть не придумал, даже помню как звали смотряшего в хате, Вова Бомбей, правда, что Бомбей. После освобождения я закончил юрфак и сейчас работаю адвокатом, хочу помогать тем людям которые не виновны, но кому-то выгодно их посадить. Помню один инцедент на Бутырке случился. В хату к нам забросили молодого пацана, ну и как всегда смотряший позвал его к себе поговорить, кто, что и откуда. А он бедалага первый раз в этом дурдоме. И в один из дней шустряки смотряшего начали с ним о свабоде раскажи мол, как там. Ну а пацан без задних мыслей начал с ними разговаривать, они спросили у него девка то на свабоде есть? а он говорит конешно. Ну мол раскажи как ты с ней там в любовь занимаешся, она делает тебе минет, но верно она хорошо целуется и т. д. Пацан взял и ляпнул как и что. В итоге смотряший подвёл его поступок как ему было нужно и обьявил парня педиком. Ну и начали они его трахать кто в зад, кто в перед. Вот так испортили парню жизнь. Я извиняюсь если, что не так. Но к сожалению это так. Да поможет нам Господь Бог!!!

-

Что сказать, Дато. Понимаю твои чувства. То, что не цвет нации представляет братву, то это точно. Но и то, что ты написал о положении в хате, порядочный арестант не допустит. Это уже не братва, а ботва. А то, что они делали — чистой воды беспредел. Зачастую такой порядок поддерживается ментами, а творящие беспредел — кумовские отморозки, которые за обещание содействия более мягкому наказанию, лучшие условия и неотправку на зону, разыгрывают спектакли — кого надо ломают, опускают, создают нестерпные условия с тем, что бы ментам легче было затем с человеком "работать" и, естественно, стучат. Не знаю, как было в твоем случае, но обычно это так.

Дачку, конечно, по любому сам жрать не будешь — уделить внимание надо ("уделить внимание" — поделиться). Если хата маленькая, то обычно всем понемногу, если большая — кому посчитаешь нужным. Это чисто человеческое понятие. На общак уделить — дело святое, но, действительное, добровольное. Обычно это где-то в пределах 10–15 %. Правда, если кто зажмет дать на общее — вряд ли будет пользоваться уважением и сочувствием в будущем.

Я сам долгое время распоряжался общаком. Обычно это чай, сигареты, могло быть что-то съестное — вермишель, бульонные кубики, или белье — носки, трусы. Часть этого передавалась на общетюремный общак, другая оставалась в хате. Иногда люди заезжают прямо с КПЗ на полнейшем голяке. Кто-то уходит на этапы, кто-то приходит — людям нужно помочь. Святое — грев смертников (тогда они еще были). Много есть и других нужд, которые покрываются общим — в том числе "взятки". Например, за пачку сигарет можно удлинить прогулку на лишних полчаса, можно получить в хату ножницы, чтобы без спешки постричься, передать что-то из хаты в хату и еще много маленьких тюремных радостей.

Я прошел этапами немало тюрем и почти везде, при наличии малейшей возможности, нас "грели" общаковскими сигаретами, чаем, сахаром, медикаментами, какими-то приятными мелочами.

Поэтому если у тебя есть, и ты не уделишь или уделишь неоправданно мало, сами понимаете, кем вас будут считать остальные. Это называется арестантская солидарность.

Раньше, когда понятия были более крепкими, в камере вообще почти ничего личного не было. Если заходила дачка ("колобок", "кабан"), ее дерибанили на всех. На строгих режимах (т. е. не у первоходов) зачастую и до сих пор так.

Отобрать же что-то нельзя. Рано или поздно творящие беспредел наказываются. Сам был однажды свидетелем. Пришел этап, кстати, как раз с Бутырки, в Белгород и там они ждали отправки на зону. Сошлись в одной хате человек 20 и начали выяснять, кто есть кто. Один из мужиков указал на беспредельщика, бывшего смотрящего хаты, еще несколько подтвердили.

Короткая разборка — подвели, развели по понятиям и затем сзади чифирбаком так приложились к голове, что тот прогнулся и с него осыпалась эмаль. Эмаль посыпалась не только с него, но и, по всей видимости, в голове беспредельщика. (Чифирбак — это большая литровая или полторалитровая кружка, в которой обычно готовят чифир. Если используется в качестве ударного орудия, в нее кладут что-то тяжелое, пакет с сахаром, например). Дальнейшая судьба этого человека до окончания срока уже определена — презрение масс и нижайшее положение в тюремном обществе.

В общем — людские понятия все-равно превалируют над гадскими, чтобы там не говорили (понятия бывают людские, гадские, воровские, ментовские — все четко разделено).

В одном из предыдущих выпусков было письмо с воспоминаниями о малолетке. Там тоже описывалось о том, как дерибанят передачи — и были потом вопросы, что, мол, вы писали, отобрать ничего у зэка нельзя. Поясняю: малолетка — это отдельный случай, где практически беспредел возведен в закон. К этому мы еще будем возвращаться.

По поводу опускания — я уже об этом писал, даже дважды и еще буду писать. Кстати, если человек был опущен по беспределу, т. е. без достаточных на то оснований, назад ему уже все равно не вернуться. Могут только выразить сочувствие и опустить (а то и убить) незаконно опустившего, — вот, пожалуй, и все.

Дикие нравы. Но это тоже наша Родина, наша страна, наш образ жизни. Великая Русь.



Тюремные "развлечения"

Сегодня я хотел представить вам замечательную книгу, повесть, которую нашел в инете один из читателей (спасибо, Игорь!).

Алексей Павлов, "Должно было быть не так".

Вот очень подробно и реально описанный им достаточно типичный эпизод "развлечения" в тюремной камере глазами только что заехавшего арестанта, который даст вам представление о том, как на ровном месте можно подвести человека к чему угодно:

…Бритый хохол продвигается в сторону решки и, возвратившись, сильно бьёт по голове сверху вниз своего оппонента. Сразу вокруг них образуется свободное пространство.

— Алё, вокзал! Вы, двое, подойдите. — Под решкой оживление, у тормозов тишина. Оба послушно пробираются к дубку. На нижней шконке у решки спокойный парень распоряжается выключить телевизор и негромко, через дубок, задаёт вопрос:

— Ты его ударил?

— Конечно!

— Обоснуй.

— Слава, да он же меня дураком назвал! Все слышали, — убеждённо говорит хохол.

— Я не слышал.

— Другие слышали!

— Кто другие? — Слава говорит тихо, почти отвлечённо. — Лёха, ты слышал?

— Нет, я не слышал, — с удовольствием прикуривая, говорит парень с шконки напротив, тот, что лазит на решку. Слава обращает взгляд к тормозам, в его неопределённого цвета глазах прочитать ничего нельзя.

— На вокзале. Кто слышал?

Тишина.

— Ты, — говорит Слава пострадавшему, — называл его дураком?

— Я не помню точно… — мнётся пострадавший.

— Так. Я не слышал. Лёха не слышал. На вокзале никто не слышал. Значит, ты врёшь?

— Я — вру?! — задохнулся хохол.

— Значит, сознаёшься…

— В чём сознаюсь?

— Что врёшь. Ты только что сказал. Твои слова: «Я вру».

— Я не сознаюсь! — хохол разгорячён, но твёрд и убеждён.

— Значит, врёшь и не сознаёшься?

— Я не вру!

— Так не врёшь или не сознаёшься?

— Не вру и не сознаюсь! Слава, я запутался! Но это правда: он меня дураком назвал.

— Запутался или попутал?

— Да, попутал! Ты же понимаешь!

— Понимаю, когда вынимаю. Лёха, что скажешь?

Лёха, серьёзно обдумав вопрос:

— Кто пиздит, тот пидарас?

— Конечно! — хохол явно хочет угодить, но Лёха непреклонен:

— Значит, ты пиздишь?

— Почему? — парень начинает бледнеть.

— Потому что ты сказал, что попутал, врёшь и не сознаёшься.

— Я этого не говорил.

— Значит, мы со Славой пиздим?

— Нет, вы со Славой не пиздите.

— А кто пиздит, тот пидарас?

Хохол едва не плачет:

— Мне смотрящий разрешил.

С верхней шконки слезает до этого молча наблюдавший за хатой мужчина в спортивном костюме, с рукой без двух пальцев, присаживается за дубок и, глядя в упор на хохла тёмным каменным взглядом:

— Что разрешил?

Хохол в отчаянье:

— Володя, ты же сам сказал! Я говорю — что мне делать? А ты говоришь — дай ему по голове.

— А если я скажу тебе повеситься? Ты в курсе, что на тюрьме рукоприкладство запрещено?

— Володя, я не хотел…

Слава сочувственно:

— Не хотел, но ударил. Наверно, немного хотел?

— Немного — хотел.

— Значит, пиздишь, — подвёл итог Лёха. — А кто пиздит, тот пидарас дырявый. Значит, ты дырявый?

— Нет!! Я не дырявый.

— А доказать сможешь?

— Как?

— Да просто: сядь в тазик с водой. Если пузыри пойдут, значит дырявый. Если нет — обвинение снимается. Сядешь в тазик?

— Сяду! — твёрдость вернулась к хохлу.

В тишине Лёха скомандовал:

— Тазик на середину!

Пластиковый тазик с холодной водой появился тот-час. С убеждённой решимостью хохол спустил штаны и уселся в таз, расплескав воду, и, уже спокойно, сказал: «Я — не дырявый».

— А ты погоди, — тоном эксперта возразил Слава, — не гони волну. Сейчас посмотрим. Да где ж увидишь, воды мало, надо подлить. Воды сюда! Ты по воле-то кем был?

— Футболистом.

— Ну, вот — футболистом. А он дураком тебя называет… Сейчас мы тебе водички дольём. Если пузырей нет, то и базару нет — оправдан.

Хата взорвалась хохотом и криками: «Дырявый! Пузыри! Дырявый!» Всё завыло, заулюлюкало, запрыгало и закачалось: «Дыря-а-а-вый!»

— Кормушка!! — перекрывая всех, заорал цыган. — Васю держите!!

Звякнула и откинулась кормушка, рожа вертухая вперилась в неё:

— Это что у вас?

— Ничего, старшой! Всё нормально! — раздались голоса.

— А ну, расступись! Живо, я сказал! Хотите резерв? Что это? — посередине, голой задницей в тазике, горестно сидел футболист.

— Ничего особенного, старшой, — объяснил смотрящий. — Купаемся.

— И всё?

— Всё.

— Тогда гулять! — кормушка захлопнулась.

— Дело передаётся в суд, — объявил Слава. — Судебное заседание состоится в прогулочном дворике. Явка обязательна.

Камера пришла в движение, из угла между тормозами и ближней шконкой разобрали гору курток, под которой обнажилась чугунная вешалка. Через несколько минут, вся одетая, хата ожидала прогулку.

По одному, из хаты на продол, на лестницу, мимо вертухаев, наверх, на крышу, в прогулочный дворик, в бетонную камеру, не намного большую, чем хата 228, где вместо потолка решётка, а над ней небо, то самое, упоминаемое в шутках, небо в клетку, серое, сырое и недоступное. Здесь можно ходить, что несколько человек и делают, остальные расположились на корточках, как зрители перед артистом — многострадальным ответчиком.

— Встать, суд идёт, — объявил Слава, и все встали, включая Лёху с литровой кружкой чифиру в одной руке и Васей в другой. — Прошу садиться, кто желает; кто не желает — присаживаться. Слушается дело по обвинению гражданина — как фамилия? Доценко? — гражданина Доценко — в том, что он дырявый; данный факт установлен предварительным следствием.

— Я не дырявый, — затравленно возразил хохол.

Каменный взгляд смотрящего зловеще похолодел:

— В тазик садился? Пузыри шли? Что молчишь? Порядочному арестанту всегда есть что сказать. Я задал вопрос.

— Шли. Но я не виноват.

— Но пузыри были?

Футболист свесил голову.

Прихлебнув чифиру и передав кружку дальше по кругу, включился Лёха:

— Может, ты за собой что-нибудь чувствуешь?

— Нет, не чувствую.

— Чего не чувствуешь? — это уже Слава. — Не чувствуешь, как пузыри идут?

— Да.

— Подсудимый признался, что не чувствует, когда у него идут пузыри. Есть подозрение в неосознанности совершённого преступления. Подсудимый, вы осознаёте тяжесть совершённого вами преступления?

— Я не виноват!

Смотрящий (доброжелательно):

— Но пузыри были? И ничего за собой не чувствуешь?

— Не чувствую.

Лёха (обличительно):

— А пузыри?

— Это не я.

Слава (заинтересованно):

— А кто? Кто в тазик садился?

— Кто-то положил в воду таблетку.

— Какую таблетку?

— «UPSA».

— Подсудимый бредит. У какого пса?

— Это аспирин. «Aspirin UPSA». Шипучий.

— Где ты его взял?

— Я не брал. Мне подбросили!

— Никогда не брал аспирин?

— Никогда.

Лёха:

— А кто пиздит, тот пидарас? Никогда ни у кого не брал аспирин «UPSA»?

— Нет, вообще, конечно, брал, но не сегодня.

— Значит, вообще у пса брал, но не сегодня?

— Да.

Смотрящий:

— Подсудимый признался, что брал у пса. Часто брал?

— Мне подбросили.

— Я интересуюсь, часто брал?

— Нет, не часто.

Слава:

— Подсудимый неоднократно признался, что брал у пса, но не часто. При этом утверждает, что не чувствует, как у него идут пузыри. У какого пса ты брал, но не часто? У одного или нескольких?

Судя по задрожавшим рукам футболиста, до него наконец-то дошло. Не поднимая головы он молчал.

Лёха погладил Васю:

— Хороший кот! Хороший Вася. Подсудимый, Вам предоставляется последнее слово.

— Я не виноват…

— Та-а-а-к. А что скажет прокурор? В какой палате у нас прокурор?

Слава:

— Надо выслушать адвоката.

Лёха:

— А в какой хате адвокат?

Смотрящий:

— Подсудимый, ты что-нибудь понял?

— Да…

Если кто-нибудь позволит себе так обращаться со мной, это кончится плохо. Сразу. И, вероятнее всего, — для меня. Почему они улыбаются. Что это — забава зэков или улыбка людоеда. Что будет дальше. Говорят то ласково, то как палачи. Скорпионы. Сволочи. Эти трое. Остальные — подлое быдло. За этими мыслями я и не заметил, что, как раненый волк, один хожу взад-вперёд, остальные участвуют в заседании.

— Подсудимый, что ты понял? — голос смотрящего смягчился. — Ты понял, что на тюрьме рукоприкладство не приветствуется?

— Да! — выдохнул с надеждой хохол. — Я больше не буду. Простите меня!

— Бог простит. А вот как прокурор? Так в какой хате у нас прокурор? Ладно, с этим адвокат разберётся. В тазик — зачем садился?

— Чтобы доказать.

— Что доказать?

— Что я не дырявый.

— Ну, и доказал? По другому не мог?

— Вы же сами сказали.

— А если б тебе сказали повеситься? Ещё в тазик сядешь?

— Нет, не сяду.

— А зачем садился? Порядочный арестант в тазик не сядет.

— Володя, а что я мог сказать?

Слава:

— Да что угодно. Знаешь, что я сказал бы?

— Что?

— Тому, кто мне предложил бы сесть в тазик, я бы сказал: «Я сяду в тазик, если ты мне в х… дунешь, чтоб пузыри пошли». Понял?

— Понял.

Смотрящий:

— Мой совет: не забудь, когда на общак съедешь.

Все встали и сразу забыли хохла…

-

При желании смотрящего или "заказе", если смотрящий кумовской, дело могло закончиться и значительно хуже для футболиста. И, что главное, никто не заступится и не вмешается, а еще и улюлюкать будет, хоть завтра может и сам оказаться в такой же ситуации…

Хотя, с другой стороны, именно так человек, берущий на себя ответственность за порядок в хате, может, без применения силы, контролировать ситуацию и не допускать драк и беспредела в камере, населенной (точнее многократно перенаселенной) не самой элитой общества. Кто какие цели перед собой ставит.

Книгу Алексея прочел на одном дыхании — и сразу поплыли воспоминания… Вы можете найти ее на этом сайте, а также поделиться своими отзывами с автором a.pavlov@centrum.cz (адрес даю с разрешения Алексея). В магазинах же вы ее не найдете — издана она за границей и продается пока только там.


Понятия в стихах

Вот еще немного конкретики, теперь даже в стихах, от Рустема Мирсаитова:

Здравствуйте, Виталий.

Его я написал давно, когда еще не знал, что такое банальные или глагольные рифмы…когда еще не знал правила рифмоплетства…когда писалось то, что думалось…

Хочу ознакомить Вас с ним, потому что, вспомнил о нем, когда читал последнюю Вашу рассылку…после последних слов в ней:

"…Но вот у него вдруг появилась цель — Санек влюбился…"

Итак:


ОБЫЧНЫЙ (тюремный) РАЗГОВОР — 4

Расшифровка непонятных слов — ниже.

…Не каждому дано понять сей диалог…
Но все же я начну…Итак — ПРОЛОГ:
…Руки за голову…!..Вперед…!.. Лицом к стене…!
И не бурчи! Шпана…! Как надоели мне…
…Да!..Этого в "квартиру" восемь-пять…
…Ну что же, с новоселием…! Хе-Хе…
…Покоя Вам и мира…! Здоровенько братва…!
…А на пол полотенце…на х. фига…?
…Хотя постой! "Прописка.."! Догадался…!
…И ноги лучше обтереть…? НУ, ДА…!
…Из темного угла воскликнул кто-то: — "Он…"
Я присмотревшись вижу, точно, "Слон…
…Руками машет и к себе зовет…
…Как хорошо…Мне осмотрется помогЕт…
"…Кого я вижу…"Сян"…давай, сюда ходи…"
"…А ну, шныренок, брысь…! Дружище, проходи…
…И всем: — "Подельник" мой, беру его в "семейку…"
…Давай-ка, "Бес", нам папиросочку зажги…
…Да, "Сян" — братан, народу — "перебор"…
…По всей тюрьме, такой идет сыр-бор…
…"Народники", нас, блин, судить не поспевают…
…Кто, тот, в очках…?…"Жиган" — "законный вор…"
…Давай-ка, расскажи, что там на воле…?
…Чахотку подтвердили дяде Коле…?
…Что-о-о?…Клавка замуж вышла? Вот так-так…
…Ну "лярва"…б. я!..Чтоб век не видеть воли…
…Закрыли Сеньку? Где-то на "Югах….?"
…Там, говорят, погрязли все во вшах…
…Не дай Судьба, на тот "курорт" попасть…
…Коли попал, считай, что дело швах…
…У нас, то, что…? Да "тишь и благодать"…
…Есть "ноги", только нечего продать…
…"Толкаем", через Ваську — "баландЕра"
…Приносит "пыхнуть"…Чаю — "чИфиру"…Поддать…
…Давай-ка, брат, я научу всему…
…Чтоб жил здесь правильно, ну, тоесть по уму…
…Когда едят, к "толкАну" не ходи,
Не то окажешся дружище на "полу"…
…Раз ты в "семейке" — значит семьянин,
И "западло", коль сядешь есть один,
И "хавай" чинно братец….не спеша…
…"Примочек" много, это верно, блин…

…Бывает, раз на раз, ментовский "шмон"…
…Ха! Залетает с "дубинАтрами" ОМОН —
И ну давай всех от души "колбасить"
…От них под "шконарем" надежный "схрон"…
…Один раз в день, конечно, "прогульняк"…
…Нет, потрещать с другими "хатами" — "галяк"…
Для этого запустишь в "щель" — "коня",
"Дорога" верная и будет все "ништяк"…
…Конечно "Кум — Филат", к себе тя позовет…
…Ооо..!.."Парит"… дни и ночи напролет…
…И знай, что в "хате" много "кумовских"…
…Да…"Ухи греют", коль "отсрочка" ждет…
…Ну, раз в неделю, значит, банный день…
…Туда уж прутся все кому не лень…
…Помытся…ногти, значится, подстричь…
…И на последнее, "бросаем" — "шелупень…"
…А "дачки", в месяц, два разА идут…
…Ты отпиши, своим, сгущенки пусть пришлют
…Все верно, "Сян", наварим карамели…
…И Васька "шконаря" загонит…с фунт…
…Смотри, с Филатом, больно не дерзи…
…"Пой" аккуратно и все будет на "мази",
А то к "опущенным", не дай БожА, загонит…
…И станешь "петухом"…Шучу…Хи-Хи…

…Живи братан…вот вроде бы и все…
…Хотя, что вспомню, раскажу еще…
…Днем "гнать" не думай, даже не моги…
…Ночь вся твоя….на это…се-просЕ…
…Коли захочешь "гусю шею поломать"…
так на "толкан", но чтоб спиной стоять…
…Лицом, конечно… ничего не будет…
…Но могут как мальчишку осмеять…
…Ну что ж, друзья…я рассказал как смог…
…Кому-то будет жизненный урок…
…Конечно… с графоманским, чуть, душком…
…А под конец печальный эпилог:
…Слышь, "Сян"…?…Подельничек, не спишь…?
…Не ждет меня, знать, Клавка, говоришь….?
….А я, ее, Санек, с дет. садика люблю….
Ну ладно, спи….а я немножко "погоню………."
…Обычная тюрьма — обычная "квартира…"

________________________________________

* — "квартира", "хата" — камера…

* — "прописка", "прописать" — принять в семью…для начала, кидают на пол полотенце — если честный вор, фраер — должен вытереть ноги…

* — "подельник" — идущий или когда-либо шедший по одному делу, возможно даже не известному правосудию…

* — "семейка" — определенное количество лиц собранных по территориальному, национальному, идейному принципу…

* — "Слон", "Сян", "Бес", "Жиган" — "погоняла" — воровские имена…

* — "шныренок" — от слова "шнырять — суетится", в воровской иерархии "принеси-подай"…

* — "народники" — Народный суды…

* — "перебор" — чересчур много, по рассказу бывалого на камеру в 16 чел. приходилось (на его (не давнее) время) — 45 человек…и попасть сразу в семейку (по первой "ходке" — судимости) — являлось большой удачей…

* — "законный вор" — вор в законе — избранный на общей, воровской, сходке авторитетов…

* — "лярва" — ("шалашовка") — блядь…

* — На "Югах" — наоборот на Севере…

* — "ноги" — человек проносящий запрещенное (водка, наркотики, записочки) — обычно из вольнонаемных или см. "Баландер"

* — "Баландер" — от слова баланда (еда-пища) — разносчик баланды — обычно набирают из тех, кому на зону лучше не появлятся (т. е. они чем-то замараны перед воровским миром), отбывают такие свой срок в тюрьмах- на легких работах (баландер, завхоз и т. д.)…

* — "тишь и благодать" — нечего продать через баландера…

* — "Толкаем" — продаем, обмениваем…

* — "Пыхнуть" — курнуть анаши…

* — "Чифир" — крепко заваренный чай…

* — "Толкан" — отхожее место…

* — оказаться на "полу" — совершить проступок, после которого живешь под нарами, становишься постоянным дежурным — мойщиком полов (для честного вора, как страшная кара)…

* — "западло" — не хорошо…одним словом плохо…

* — "хавай" — кушай…

* — "примочек" — придуманных (очень осложняющих и негласно поддерживаемых администрацией) "правил" тюремной жизни…

* — "шмон" — плановая и внеплановая проверка, проходящие учения по подавлению мятежей в тюрьмах…

* — "дубинатор" — милицейская дубинка, был случай (со слов бывалого), когда вот так же, был налет и временно лишенные свободы накинулись — отняли дубинки и прошлись по ОМОНовцам…но продолжение было плачевное…

*- "Шконарь" — два толкования: в первом случае — от слова шконка — нары, во втором — бесплатный (в принципе) табак выдаваемый (редко) администрацией имеющий большое количество стружек-опилок…

* — "Схрон" — место где можно спрятаться…

* — "Прогульняк" — прогулка…

* — "Галяк" — не получится…

* — "Щель" — два варианта сообщения с другими камерами: через (не удивляйтесь, унитаз) и зарешеченное окно…

* — "Конь" — орудие общения с другими камерами — капроновая (либо другая) нитка на которую, в зависимости от размеров "щели" (если это окно) просовываются ("малявки" — записки, деньги, сигареты, даже еда — если через унитаз)…

* — "дорога" — прохождение "коня" из камеры в камеру (так по всей тюрьме гуляют новости)…

* — "ништяк", "на мази" — хорошо…

* — "Кум" — человек отвечающий за создание внитрикамерной милицейской агентуры…

* — "Кумовские его "Иуды" (подопечные, согласившиеся за уменьшение срока или получение отсрочки приговора)…

* — "Парит" — вербует…

* — "Ухи греть" — подслушивать…

* — "Отсрочка" — получение определенного срока во время которого осужденный если ничего не натворит вновь, с него снимают судимость…

* — "бросаем" — приказываем, решаем, заставляем…(Есть понятие — "бросить на полы")…

* — "Шелупень" (др. — "Чайки") — деревенский (обычно) народ, либо кто сидит за бытовое преступление или очень уж мелкое, либо не "поставившие" (показавшие себя правильно), и шныри, "крысы" — укравшие у своих же или у кого-то в камере, что-либо…

* — "дачки" — продуктовые и вещевые передачи с воли…

* — "пой" — общайся, разговаривай…

* — "опущенные","петухи" — лица с которыми провели развратные половые действия (по желанию и без)…

*- "гнать" — печалится, вспоминать, расстраиваться…

* — "Гусю шею поломать" — самоудовлетвориться (мужское онанизм)…

С уважением, Рустем.

-

Рустем присылал раньше и другие стихи — сильно, с душой, но не было случая опубликовать. Появилась в этой связи у меня мысль открыть еще одну рассылку — "Тюремное искусство" или, может быть, "Искусство из тюрьмы". Есть ли у кого чем поделиться? Милости прошу. Тюрьма — это неплохой спектакль, с таким накалом…

________________________________________

Хочу поделиться с вами своим личным:

6 октября около 10 часов утра умер мой отец, Лозовский Зегмант Иосифович. За всю жизнь переболев два раза гриппом и один гайморитом, просто остановился на ходу в прекрасный осенний теплый солнечный день. Собрал урожай, приготовил все к зиме и ушел.

Ни разу не помню, что бы он с кем-то поссорился или просто матерился, хоть нигде не учился, и в церковь не ходил и книг умных не читал.

Если вам пришлось по душе то, что я пишу — в этом есть и его вклад. Кто умеет и считает нужным — я вас попрошу — помолитесь, пожалуйста, за него. Спасибо.

Его страничка на нашем семейном сайте: http://genealogia.com.ua/persons/lozowski_z_j.htm



Передачи вещевые

По просьбе читателей хочу предложить вам сегодня тему о том, как себя вести родным и близким, если вдруг кто-то окажется за решеткой.

Обычно родным говорят, что там у человека все есть. Так вот, можете им не поверить, так как там НИЧЕГО нет. Нет элементарных вещей, нет элементарного питания, нет медицинской помощи, нет свежего воздуха и еще много чего нет. Поэтому начну с того, что человеку надо будет передать в первую очередь.

В любом случае помните, что обычно передачи ограничены по весу, составу и периодичности. Это довольно-таки индивидуальные параметры в зависимости от порядков в тюрьме. Иногда администрация, понимая, что сама не в состоянии обеспечить человека необходимым минимумом, по крайней мере, предоставляет такую возможность родным. Как, например, было в Калининграде — передача ограничена символически лишь весом — 50 кг за раз, а так хоть каждый день. В других же (большинство, особенно это касается Украины) — строго по букве закона — один раз в две недели, продуктовая 12–15 кг (плюс-минус). При том, что люди сидят впроголодь, без свежих овощей и фруктов, нормальной пищи. Можно было бы предположить, что это наказание для человека за совершенное преступление — но у нас вроде как везде написано, что наказывают лишь лишением свободы и никак не лишением здоровья. А в отношении к подследственным — так и вообще не понятно — вина их не доказана и человек еще может быть и оправдан.

Конечно, как вы понимаете, в тюрьмах, даже самых красных, при наличии денег и желания передачи можно передавать хоть каждый день — такса около 20 долларов и даже питаться с ресторана. Но об исключениях говорить не станем — большинству это недоступно.

О составе передачи. Естественно, это т. н. мыльно-рыльные принадлежности. Зубная щетка, паста. Мыло — туалетное и для стирки. Очень большой популярностью пользуется обычное хозяйственное мыло ("хозяйка") и обычно его надо много. Бывалые зэки предпочитают его любому другому — оно используется и для профилактики кожных заболеваний и для их лечения. Последнее время появились мыла с различными антисептиками, которые могут частично заменить "хозяйку" в профилактике — обязательно положите такое. Но все равно предпочтение отдается хозяйственному мылу — им моются, стираются. Оно содержит соду и довольно агрессивно по отношению к микроорганизмам (к коже, конечно, также), и не содержит искусственных компонентов. Перхоть, кстати, уходит за 2–3 раза — сам удостоверился. Помогает и при гнойничковых заболеваниях кожи. Экземы и гнойные раны также часто затирают густым раствором "хозяйки". Вроде, как помогает:). Впрочем, не знаю, есть ли еще такое в продаже.

Хозяйственное мыло также удобно для того, чтобы спрятать в нем записку или какой-то запрет (разломать, вынуть средину и затем смочить, сложить и замазать). Нам передавали таким образом например иголки и булавки (иголки можно просто воткнуть), таблетки. О таком способе передачи знают и менты и иногда ломают мыло при проверке, поэтому не рекомендую пользоваться этим часто и тем более передавать таким образом малявы с серьезным содержанием, которое может навредить человеку, если ее найдут. Да и всю передачку могут не пропустить.

Станки для бритья — лучше всего одноразовые. В некоторых тюрьмах их разрешают даже держать в камерах, но, обычно, из передачи сразу изымают и передают "банщику", который выдает их раз в неделю во время этой самой бани. Желательно без всяких двойных и тройных лезвий — человек бреется раз в неделю, а при таком режиме они сразу будут забиваться щетиной. Хотя двойные интересны в том плане, что из них незаметно, во время бритья, можно вытащить одно из лезвий ("мойку") и унести его с собой в хату. Мойка ценится на вес золота — вещь очень необходимая. Хотя, если найдут, можно и в карцер заехать — тем более, если на вас у администрации уже имелся зуб.

Алюминиевую или деревянную ложку ("весло"). Стальная не пройдет — можно заточить об цемент и получиться натуральный нож — заточка. Правда и из алюминиевой можно сделать неплохую заточку, но вскрыть себе или кому-то вены ею будет неудобно. Обычно с ложками так и поступают — ее ручка затачивается и служит для резки сала, колбасы, хлеба, овощей. Если такую при шмоне находят — либо тупят об метал, либо ломают, либо отбирают, или просто бросают на пол или на парашу. Зачастую в хате делают одну — две заточки, которые тщательно прячут. В качестве заточки может быть использован также супинатор из обуви (металлическая пластина внутри подошвы), если его не вырезали еще при приеме. Это уже серьезное оружие и за него можно попасть под раздачу. Есть и другие варианты.

Миску ("шлемку", "нифель"), очень хорошо, если она с пластмассовой крышечкой (есть такие). Можно и пластмассовую, но лучше обычную металлическую. Ложки и миски как правило выдают при поступлении в тюрьму, но их эстетический вид вряд ли будет способствовать пищеварению их обладателя. В то время как симпатичная мисочка и ложка хоть как-то украсят быт человека. Вообще, среди тотальной грязи, грубости и серости, любой мало-мальски красивый и яркий предмет (миска, ручка, блокнотик) становится на один уровень с произведением искусства и очень помогает человеку оставаться человеком.

Кружку ("тромбон") — обычную металлическую. Свое название получила, вероятно, от того, что используется в качестве концентратора звука при переговорах через стену. Когда надо что-то сказать — дном прикладывается плотно к стене, рот также плотно внутрь — и кричи. С другой стороны, чтобы услышать — прикладывают наоборот — дном к уху. Так можно вполне сносно "прокричать" чуть ли не метровую стену, причем ни на коридоре, ни во дворе никто не услышит.

Кружку литровую или полуторалитровую — "чифирбак". Обычно в ней готовят себе кушать, ну и конечно, исходя из названия, чифир для массового чаепития. Также греют воду — помыться, постираться. Для этих целей, конечно же, надо передать и кипятильничек — обычно это 0.3 Вт, но если администрация не против — лучше больше. Так как они регулярно от большой нагрузки горят — передавать их следует достаточно регулярно.

Белье — обязательно, что бы администрация не говорила. Пара простыней, пододеяльник, наволочки. Полотенца. Часто в тюрьмах существует прачечная, куда можно отдавать во время бани свое белье. Это не совсем безопасно — проваривать и тем более отдельно стирать его там никто не будет, а теплое купание вши и чесоточные клещи переносят очень даже спокойно и путешествуют во время стирки на незанятые территории. Поэтому, при всем неудобстве, зэки предпочитают стирать сами. Так что не забудьте положить и стиральный порошок (хотя не везде его пропустят — не понятно только что за угрозу он может представлять). Часто в больших камерах есть "официальные" стирщики — люди, стирающие, как правило, за несколько сигарет (3–5) и замутку чая (количество, необходимое для одной заварки чифиру — обычно это спичечный коробок — "кораблик", "камазик").

Носки, трусы, футболки — все исключительно натуральное, никакой синтетики — условия там и так крайне антисанитарные, баня раз в неделю. Цвет — темный (черный, темно-синий, зеленый). Причины — те же, стирать возможности часто нет. Не надо ничего голубого (догадываетесь почему), пестрого, красного (цвет ментов — раньше даже и точки красной не допускалось, теперь чуть попроще, но все же). Трусы — очень желательно не плавки — объект насмешек "правильных" пацанов. Да и удобнее. Спортивный костюм, тапочки, кроссовки. Если холодно — свитер, жилетку, толстые шерстяные носки, можно еще одни простые спортивные штаны (кто где окажется — при переполненных хатах даже зимой без окон может быть жарко, а может быть в каких-то казематах и летом не согреешься). Спортивная шерстяная шапочка

Тетрадки, блокнотики, ручки (цветные стержни особо ценятся), карандаши. Все желательно яркое и красивое.

Туалетная бумага, бумажные полотенца.

Все желательно класть в отдельные пакеты и пакетики — чем больше, тем лучше. Так, пакеты по отдельности не пропустят, а вещь нужная. Так же поступают и с газетами. Покупаются свежие и в них заворачивается каждая мелочевка, продукты — не сомневайтесь, ни один листочек не пропадет, все будет многократно прочитано и затем использовано для самых различных целей.


Передачи вещевые. Книги в тюрьме

С питанием в тюрьмах как правило туго. Есть приятные исключения, но они носят обычно временный характер. Как, например, было в Калининграде, когда закрыли директора птицефабрики. Каждый день в обед куриные окорочка, баландочка с потрошков. Но директоров птицефабрик и мясокомбинатов не так часто сажают в тюрьму… А жаль:))

Во многих местах люди откровенно голодают. Чему был свидетелем, например, в Белгороде и Харькове, да и не только. В Белгороде пайка была очень скудной, буквально несколько ложек. Это стало в конце концов одной из причин того, что мы после множества жалоб и обращений объявили голодовку. За что и были жестоко избиты — каждый получил не менее 40–50 ударов дубинами.

Но тем не менее, это сработало и на следующий день нас отправили в Харьков, оформив избиение, как подавление бунта — протестовали мы и против того, что нас несколько месяцев держали в нечеловеческих условиях и не передавали Украине, ссылаясь на то, что не готовы документы, хотя у многих давно закончились всякие сроки содержания. Те же, кто прошел Белгород позже, говорили, что кормили их уже довольно неплохо — так что наши страдания не пропали. Но то, что ждало нас в отношении питания в Харькове, привело просто в шок.

Белгородская пайка казалась теперь роскошью — ее, по крайней мере, можно было есть. В Харькове же — мне просто не с чем сравнить, чтобы описать это. Так противно можно было готовить только специально. Любые продукты, даже самого низкого качества и кое-как приготовленные, при сильном голоде, даже если вы это по свободе видеть не могли, можно есть. Здесь же… Вонь была слышна еще издали, когда баландер только заезжал на этаж. Цвет жидкой-жидкой сечки — ржаво-коричневый. Что в ней было еще — не знаю. Вероятно, перегнившая тюлька, хотя узнать это было трудно. Перед этим — два месяца голода в Белгороде, затем полтора дня полной голодовки, затем сутки снова полного голода — этап, передача украинским ментам, в Харьков прибыли после обеда, затем до вечера в боксах (там тоже не кормят), в камеру попали к вечеру (после ужина) — таким образом два с половиной дня полностью без пищи. Но есть я даже после всего этого не смог.

Это же блюдо — в обед и на ужин. В обед положено первое и второе — на первое эта же бурда (баландой даже не назовешь), только более жидкая, на второе — чуть-чуть гуще. Кто-то из зэков брал по несколько паек (за тех, кто отказался), промывал водой, забрасывал, то, что оставалось, бульонными кубиками, если были, и ел… А что делать — не первый месяц сидят. Я же все три дня, что пробыл в Харькове, пил только чай и ел хлеб — хорошо, хоть хлеб был более-менее.

Затем снова этапы, еще три — а каждый переезд, это как минимум два дня почти полного голода — в дорогу дают сухой паек — буханку хлеба и баночку консервов. Но консервы часто дать забывают… К концу пути от меня осталось 55 килограмм (взвешивали по приезду в медпункте), при росте 184 — самому страшно было. Хорошо в тюрьмах зеркал нет.

Вообще, червяки в каше, капусте, баланде — это общепринятая, повсеместная добавка к рациону. Администрацию надо понимать — мясо ведь и самим надо, а зэку — и червяк за мясо сгодится. Хлеб — это тоже отдельная история. Не думайте, что там дают обычный хлеб, который вы покупаете в магазине. Там дают т. н. спецвыпечку. Кто ее так спецвыпекает? — иногда на зонах пекут те же зэки, может и по спецзаказу на хлебокомбинате. Из чего? — трудно предположить. Обычно, это некая темная пластичная масса, окруженная коркой. Мякиш можно просто, иногда даже не переминая, бросить об стену и он приклеивается. Есть его, без риска для желудка и кишечника, невозможно — натуральный пластилин. Несмотря на голод, я, как и многие, ел только корку — она более или менее пропеченная. Если бы я был в одной — двух тюрьмах, то подумал бы, что это исключение. А так могу вам сказать, что исключением является обратное. Нормальный, "вольный" хлеб был, кажется, только в Смоленске и Воронеже (но там других приколов хватало).

Итак, после описания сих ужасов, перейду к тому, чем же можно человеку помочь, передавая передачки.

Как я уже говорил, несмотря на такое положение, передачи обычно ограничены по весу и периодичности. Исключением был только Калининград. Ну, это конечно правильно — если разрешить передачи без ограничений, то за что же тогда сшибать с арестантских родных бабки. А так — хочешь передать больше или чаще — заплати. Администрации тоже кушать хочется. Как они сами часто говорят — "А что ж вы хотели? Украл — поделись". Да и что это за тюрьма будет — просто санаторий какой-то.

Так что, если платить у вас регулярно возможности нет, надо постараться оптимально использовать разрешенный объем.

В некоторых тюрьмах в вес продуктовой передачи не включают таки хлеб — если это так, то его желательно положить немало. Хотя две недели, конечно, лежать он не будет. Расстраиваться не стоит. В маленьких хатах обычно дачка делится на всех, в больших — среди семейников.

Семьи — это группы, в основном, по 2–4 человека, которые едят вместе, т. е. полностью делят между собой всю наличную пищу, чай, сигареты. Сегодня зашло одному, завтра другому — скоропортящиеся продукты уничтожаются в первую очередь. Также существует обмен между "дружественными" семьями — так что обычно продукты распределяются по времени более-менее равномерно. Это, конечно, при условии, что хотя бы две трети хаты греется.

У первоходов это зачастую так — около половины или чуть больше людей получают передачи. На строгих режимах, где люди уже не по первому разу, так уже почти никогда не бывает. Семьи на воле у таких людей есть редко, друзья, как правило, очень быстро забывают… Разве что мать, которая все терпит и прощает, иногда что-то с пенсии соберет. А так, в хате обычно голяк.

Итак, хлеб. Если же его включают в вес передачи, упор желательно сделать на сухари. Вермишели быстрого приготовления — основная пища зэков. Все, что нужно готовить, не пропустят, а вермишель, которая просто запаривается кипятком, идет без проблем. Ее можно и отдельно готовить, и в баланду закинуть, если последняя более-менее съедобная. Ориентировочно 2–3 упаковочки на день.

Бульонные кубики или подобные приправы (кубики все-таки предпочтительнее — удобнее). Пресную кашу, если она не из протухшей крупы, с их помощью можно превратить в достаточно аппетитное блюдо. Их тоже желательно много — из расчета приблизительно 2 штуки на день.

Сухое молоко — основной источник белка в таких условиях, который к тому же без проблем хранится. Брать очень желательно сделанное из цельного молока — заметьте, что в продаже, преимущественно, из обезжиренного. Хотя, на безрыбьи… Его надо хотя бы 1–1,5 кг на две недели, хотя это не так и много.

Сахар разрешают обычно в очень ограниченных количествах, а то и вовсе не пропускают (чтобы брагу, то есть, не гнали). Чтобы компенсировать это, его обычно смешивают с тем же сухим молоком — его все равно сладким пьют. Пропорция плюс-минус один к одному, дело вкуса. В таком случае претензий нет. Можно также всякие искусственные подсластители, но только толку от них…

Также сахар хорошо заменяют конфеты — лучше всего простые дешевые карамельки. С пол-килограмчика хотя бы. Очень, порой, хочется там чего-то такого. На свободе — лежат по всему дому, малыши тягают, а там — конфетка, как праздник. Тем более карамельки — обычно часть ритуала чаепития (чифира) и общения. С замуткой чая и парочкой карамелек ты везде желанный гость (как на свободе с бутылкой:). Шоколад в этом плане тоже хорош, но это уже роскошь.

Соя — на любителя. Хотя очень рекомендую — соевое молоко, например. Следует, однако, помнить, что в условиях отсутствия других белковых продуктов, употребление одной только сои может оказаться вредным — уж лучше тогда вообще без белков — организм разберется. Но если есть молоко, то этот вопрос снимается — такая комбинация воспринимается организмом без проблем.

Очень неплохо идут продукты на основе сои для спортсменов и культуристов. Они, конечно, дорогие, но туда напичкано всего — витаминов, микроэлементов, антиоксидантов и т. п. Да их и не нужно использовать как пищу, а как пищевую добавку — по ложечке-две в день. Концентрация там всего рассчитана на спортсмена, а не на лежащего или сидящего круглые сутки в условиях недостачи кислорода зэка.

Очень желательно какие-то поливитамины и микроэлементы. Если нет особых показаний, не рекомендую иммуностимуляторы и адаптогены (жень-шень и т. п.), по крайней мере постоянно — они истощают организм. Также надо делать перерывы и в приеме витаминов и не принимать их строго по расписанию, а иногда пропуская, иногда принимая утром, иногда — вечером. При регулярном приеме организм начинает лениться извлекать их из продуктов и при прекращении приема развивается гиповитаминоз. Следует помнить заповедь "Ни к чему не привыкай". И не только в тюрьме.

Зелень — петрушка, укроп — обязательно, по сезону.

Из мясных продуктов можно и что-то приготовленное — котлеты, отбивные — съестся сразу, и в виде копченых или полукопченых колбас, чтоб хранилось дольше. Конечно же, сало. Чем больше, тем лучше, тем более, летом, когда в жаре никакая колбаса не хранится дольше пары дней. С нами сидел как-то набожный турок, и тот ел. Говорит, нам Аллах сказал, что если умираешь с голоду и другого выбора нет, то можно все.

Подсолнечного масла можно немного — жиров там практически нет. Масла сливочного и маргарина бутербродного. Масло хранится мало, тогда как маргарин — дольше. Хоть и синтетика, но все же, как говорил один зэк "лучше есть маргарин каждый день, чем масло через день".

Овощи, фрукты — по возможности максимум. Иногда фрукты тоже не засчитывают в вес передачи.

Несколько вопросов:

Добрый день!

А есть ли возможность в СИЗО читать? Могут ли передавать книги?

Спасибо, Алекс.

Да, читать можно. Обычно в тюрьмах есть "библиотеки" — хоть это больше название. Фонд там не пополнялся еще с времен СССР, книги часто без страниц (зэки на свои нужды использовали). Я для себя, например, ничего не находил. Много религиозной литературы — как православной, так и протестантской — эта часть время от времени обновляется старанием соответствующих церквей.

В России, если у вас есть деньги, можете покупать себе литературу. У меня было с собой около 150 долларов, когда приняли. Я их затем почти все потратил на книги, чем вызвал ворчание Санька — руля хаты, о котором я как-то писал. "В хате голяк, а он книги покупает. Новый русский…". Чай я, конечно, тоже покупал — килограмм пять мы его за 4 месяца приговорили, еще какие-то приколы, но Санек все равно не мог смириться.

Как-то, когда он подумал, что я сплю, сказал кому-то: "Я воровал и буду, особенно у таких пижонов правильных, как этот Доктор. Книжки он читает, избу-читальню себе нашел".

Библиотекарша тоже вначале была в шоке, выискивая мне книги, о которых никогда не слышала. Но затем мы с ней подружились, и она выполнила практически все мои заказы. Я уж и со счета сбился, сколько книг у меня было — штук 30, наверное. Гурджиев, Успенский, Ошо, Лазарев, Жикаренцев, Кастанеда… Потом все раздарил, часть в Калининграде, часть на этапах, когда попадались люди, которым это было интересно — может быть, и до сих пор где-то по тюрьмам ходят.

На Украине же с книгами туго — через пол-России провез — никаких проблем, а сюда приехал (у меня их всего-то две оставалось) — не положено.

Передать же книги можно обычно только теоретически — на практике сплошная головомойка. Только через начальника оперчасти, с разрешения следователя и только новые, и еще чего-нибудь и, в конце концов, у родных не хватает терпения и времени. Хотя при наличии настойчивости — можно и добиться. Что за проблема такая — сказать трудно, боятся, наверное, чтобы шифрограмму какую-то не передали. Бред.

Здравствуйте Виталий.

В последнем выпуске Вы подробно расписали, что надо (и необходимо) передавать заключенному. Причем пишете, чтобы желательно все было красивым и радующим душу… И в связи с этим вопрос: а как ТАМ обстоит дело, так сказать, с неприкосновенностью частной собственности? То есть, дойдут ли эти красивые вещи до адресата, и будет ли пользоваться ими именно он? Что если что-либо из переданного "приглянется" какому-нибудь "авторитету" (если вообще дойдет до камеры)?

С уважением, Александр

Обычно доходят. Особо красивые ручки, блокнотики, всякие финтиклюшки часто передают с адвокатом. По поводу того, чтобы отобрать — я уже писал, и читатели воспоминаниями делились — смотрите в архивах обеих рассылок. Бывает такое, но это уже беспредел. Я за два года тюрем побывал почти в трех десятках камер, не считая бесчисленное множество боксов, сборок, столыпинских вагонов — беспредельную же хату пришлось видеть только раз, в Харькове.

Еще письмо с анекдотом:

Сидят зэки в камере, голодают. Животы пухнут.

Привозят новую партию. В камеру входит зэк — в руках по сумке, на груди висит круг колбасы. Все затаили дыхание. Смотрящий вор:

— Кто такой?

Тот вытягивается:

— Из такой-то зоны петух!..

Все смотрят на пахана.

Тот:

— Ну, это… это ещё обосновать надо!..

--

С удивлением узнал из Вашей рассылки, что анекдот не вполне жизненный, потому, что вроде, как и петухи могут что-то передавать на общак. Правда? Или только если не брал передачи в руки?

С уважением — Михаил.

-

Да, именно так — если только не прикасался — на то они и "неприкасаемые". Я об этом подробно писал в рассылке "Взгляд из тюрьмы".

-

Еще остались чай и сигареты, но это отдельным пунктом. Это товар, можно сказать, стратегический. Святое. Это и продукт, и культ, и денежная единица. Поэтому посвятим им отдельный выпуск — следующий.


Чай и сигареты — "святое"

Итак, с темы передач остались чай и сигареты. Это для тюрьмы святое. И продукт, и культ, и денежная единица.

Поэтому и чая, и сигарет надо много. Кофе тоже в определенной степени можно отнести к этой категории, хотя оно явно уступает чаю в плане стимулирующих и общеукрепляющих свойств и к разряду святынь не принадлежит. Об этом я еще буду писать чуть позже — тема чая достаточно обширна.

Сигареты желательно в небольшом количестве передавать и некурящим. Пару пачек простых, без фильтра, типа "Прима" и пару — хороших, с фильтром. Пригодятся и для установки отношений с сокамерниками и для оплаты определенных услуг. Для курящих — по их вкусу и вашим возможностям.

Как правило, те, кто курят, очень страдают от своей привычки. Не столько физически (условия и так экстремальные, плюс еще и курево), как психически. Сигарет всегда не хватает, и обычно первым шагом человека к скатыванию по наклонной тюремных мастей и каст служит страдание от их недостатка, которое он не может вынести. Попросит раз, два, затем ему предложат выполнить что-то (заварить чай, постирать, убрать) за курево. Ставки — расценки на услуги — по вольным масштабам просто смешны: за стирку пачка "Примы" (а то и несколько сигарет), за подметание — 2–3 сигареты, за кипяток — бычок. Но, тем не менее, не имея силы справиться со своей страстью, человек опускается все ниже и ниже, превращаясь в шныря или коня, или даже петуха.

Чай тоже может стать предлогом для этого — начиная регулярно принимать чифир и попадая в зависимость, многие затем, при его отсутствии, готовы на все, лишь бы хапнуть этого самого чайку. С чаем проблема не всегда в физической зависимости от его стимулирующих свойств, но и в определенной его культовой роли.

Это атрибут "настоящего" арестантского быта и общения. Зэк пьет чай. Это утверждение на одном уровне с утверждением "мужчина носит брюки". Это символ. Чай — это тоже символ — настоящего зэка. Как человек готов отдать иногда все за бутылку водки, даже не будучи алкоголиком, а так — для общения с себе подобными, или идет в ресторан на последние деньги, чтобы выглядеть круто, так и зэк может отдать последнее за пачку чая. Просто как за символ.

Обычно на чай и сигареты в передачах установлены ограничения — где-то около 0,5–1 кг чая и 20–30 пачек сигарет, где как. Сигареты в тюрьму часто принимают без пачек — россыпью, что бы не спрятали чего-нибудь в пачке, или не забили сигарету травкой, или маляву в нее не воткнули. Зная о таких способах передачи запрета, при малейшем подозрении, при проверке могут все сигареты переломать.

Чай также принимают без бумажных пачек, чтобы было видно содержимое пакетов. Не всякий чай подходит для хорошего чифира — обычно для этого нужен дорогой, хотя бывает и наоборот. Но об этом позже.

Вспомнился мне один случай — у нас в хате был азербайджанец, у которого день рождения приходился на Рождество. Он через адвоката переправил своим инструкции, как и что ему передать к празднику и мы устроили гулянку. Несколько сигарет с коноплей (я, правда, пасс — не уважаю), затем были лимоны, в которые шприцом накачан спирт. По два на человека. Произнеся тост и чокнувшись ими, начали поедать. Со стороны это выглядело весело — сжевать по два лимона со спиртом, хоть и с сахаром. Вкус специфический. Особо напиться (в данном случае наесться), конечно, не получилось, но для куражу хватило.

Чай и сигареты — основная валюта тюрьмы. И раз уж мы подошли к теме торговых отношений, то для понимания ее сначала надо еще раз углубиться в тему воровской идеологии, что мы и сделаем в следующем выпуске.

________________________________________

Пока же хочу повторить объявление, уже сделанное во "Взгляде из тюрьмы" и обратиться к читателям:

Зарегистрирован домен для сайта TYUREM.NET (я начал было регистрировать TYURMA.RU, но затем, в последний момент, импульсивно изменил его на ТЮРЕМ НЕТ — это название мне показалось как-то более жизнеутверждающе, как будто как раз в тему последнего опубликованого во "Взгляде…" письма).

Нужна помощь — приглашаю к партнерству реальных веб-строителей — мне самому не осилить. Необходимы знания PHP, Perl или чего-нибудь подобного — сайт хочется сделать красивым и динамичным. Знания и опыт раскрутки сайтов также важны. Проект должен быть интересным и посещаемым. Жду писем.

И еще: в связи с накопившимися у меня материалами открыта новая рассылка "Жизнь и психология тюрьмы". Вот ее анонс.

________________________________________

В тюрьмах сидели и о них (и в них) писали О'Генри, Д.Лондон, Б.Прус, Сервантес, Солженицин, О.Уайльд, С.Параджанов и множество других известных людей. Книги последних лет А.Павлова, А.Кудина — о дне сегодняшнем. Существует немалый пласт и научной литературы по психологии поведения и воздействия на заключенных, много из которой находилось до недавнего времени под грифом "ДСП".

В данной рассылке я буду вас знакомить с такими произведениями, показывающими тюрьму нынешнюю и прошлую, ее случайных и постоянных жителей, их поведение и психологию, публикуя наиболее интересные фрагменты, давая ссылки. Многое на русском языке появится впервые именно здесь, в том числе в моем переводе.


Торговые отношения между зеками. Зеки тоже люди…

На тюрьме, в отличии от зоны, барыжничество (то есть, купля-продажа) не приветствуется, и просто так, в камере, сказать, продай мне, например, за три пачки сигарет или за такую-то сумму свой свитер, не получится. Считается, что все в беде, и жировать или использовать такую ситуацию в корыстных интересах низко. Поэтому предложение купить или продать что-то может быть воспринято, как недостойное поведение.

Что-то толкнуть можно только "на сторону" — обычно через баландера, и если сделка более или менее крупная — с нее надо обязательно уделить на общее. Толкают обычно что-то из шмоток, "продукцию" камерных умельцев — марочки (разрисованные носовички или просто куски материи), четки, открытки. У баландеров приобретают в первую очередь чай и сигареты. Возможно и что-то из съестного — жареную картошку, например, или еще чего-нибудь.

Но, во-первых, приобретая что-то из продуктов с кухни, предназначенных для арестантов, можно попасть — ведь баландеру приходится воровать, причем воровать святое для арестанта — пайку. Если баландеру терять почти нечего — его статус уже ниже вряд ли опустится (хотя может и он своим местом дорожит), то для порядочного арестанта это серьезный косяк, который при желании можно подвести под крысятничество (воровство у своих). Если же приобретается даже что-то и не из кухни, то все-равно это может быть расценено как поступок, по крайней мере, не совсем недостойный, если приобретение ограничено только едой.

Чай и курево, как я говорил, святое — и если в хате голяк хотя бы по одному из пунктов, тратиться на еду в такой ситуации подобно измене воровским идеалам, даже если делающий это сам не курит и не пьет чиф (тогда он может быть обвинен еще и в отсутствии арестантской солидарности).

Обычно так и есть — через баландеров приобретают чай, сигареты, водку, колеса. Где что есть, точнее, где какую "щель" оставляют опера. Когда хата на голяках, то не до веселья, и разговоры не клеются. А операм такой расклад ни к чему — им надо, чтобы арестантам хотелось поговорить, поделиться друг с другом (т. е. "стук со стуком"), наболевшим. Есть хотя бы чаек — и народ уже кучкуется, начинается "движуха".

На зоне же "порядочным" арестантам продавать можно только через барыгу — "утвержденного" авторитетами торговца, который обязан платить налог со своей деятельности в общак. Самим же — западло. Разовую сделку провести, конечно, можно, да и то мужикам, но заниматься этим регулярно — нет.

Барыги по своему статусу — ниже мужиков (или, точнее, это нижняя, неавторитетная их часть) и не имеют права голоса в разборках (не считаются "порядочными" арестантами).

Если у человека есть что-то на продажу, он сообщает об этом барыге, и тот уже ищет покупателя или покупает сам с целью перепродажи. Но об этом мы будем еще говорить, когда подойдем к описанию жизни на зоне, пока же основной нашей темой является тюрьма.

В тюрьмах иметь какую-либо собственность, которая лежит про запас, считается зазорным. Воровская идеология практически декларирует отказ от собственничества. Настоящий вор не ворует про запас, не откладывает на завтра. "Украл, выпил, в тюрьму". Он живет только сегодня. Завтра позаботится о себе само. Вор в законе — идеал блатного мира — вообще не должен иметь собственности. Поэтому настоящий, "правильный" вор никогда не перестает быть им и не завязывает со своим ремеслом. "Поворую, перестану, жду, вот-вот богатым стану" — такой расклад не катит.

Это, конечно, все в идеале — в жизни, как вы знаете и понимаете, несколько иначе. Но рассказываю я это для того, чтобы было более понятным направление босяцкой мысли.

Идеализм вообще свойственен воровскому взгляду на жизнь. Образец идеологически правильного преступника можно, например, увидеть в великолепном голливудском фильме "Схватка" — там главный "отрицательный" герой говорит (уж не помню дословно): "Ты должен быть готов в любое мгновение отказаться от всего, что у тебя есть — ценности, любовь… Только тогда ты можешь быть профессионалом".

Настоящий вор — это Воин, всегда готовый если не к смерти, то к тюрьме, и ценящий, поэтому жизнь и любые ее проявления, и не откладывающий ее на завтра. Полная, тотальная сознательность — ведь любой момент может принести неожиданный поворот. Этот привкус постоянной опасности привлекает, и всегда будет привлекать все новых и новых бойцов на фронта невидимых и явных войн — причем на обе стороны баррикад.

"Быть всегда готовым ко всему" — так объясняют, что такое медитация в Айкидо. Очень привлекательный образ для каждого — я не ошибусь, если скажу так (по крайней мере, для мужчин). Кто в детстве не играл в казаков-разбойников, не представлял себя пиратом или великим мастером единоборств.

Именно поэтому больше симпатий у зрителя этого фильма вызывает именно отрицательный герой — "честный бандит", а не его оппонент — такой же безбашенный, но все же связанный своим статусом, мент (коп, то есть, по ихнему). Вспомните "Леона Киллера", да и еще много фильмов такой же тематики.

Сейчас говорят, что эти фильмы с Запада "растлели" нашу молодежь и общество и спровоцировали рост преступности, особенно организованной. Смею не согласиться — этот образ существовал и в прежние времена. Вся воровская идеология построена на таком образе — а по глубине проработки и размаху нашей воровской идее, достигшей своего расцвета в советские времена (эпоху "правильных" фильмов), в мире нет равных. Итальянская Коза Ностра, китайские триады меркнут перед размахом русской души.

Ведь вся страна — ее преступная часть, жила по одним (нигде ни разу не записанным и не опубликованным, но, тем не менее, практически единым!) правилам — понятиям. Существовала целая страна в стране — единая иерархия, законодательная, судебная и исполнительная власть, разведка и контрразведка. Раздел на воровские цеха и профессии. Собирались (исправно!) налоги, формируя бюджеты (общаки) разных уровней. Система взаимопомощи — социального страхования по-нашему (что-то вроде "на случай безработицы" — здесь на случай заключения) и даже пенсионный фонд. Отлаженная система связи и донесения новостей, охватывающая даже самые закрытые тюрьмы и зоны (при отсутствии мобильников и прочих приколов). Свой язык общения — система тайных знаков (татуировок, жестов) и жаргон, непонятные непосвященному.

Причем все это без единого для всего движения центра и лидера. Этой жизнью жила не одна сотня тысяч (если не миллионы) людей на пространстве в одну шестую часть суши — от Балтийского до Охотского моря. Куда там американским гангстерам и итальянским мафиози (хотя тема хорошая — чуть позже я постараюсь проанализировать общие черты и различия различных криминальных сообществ).

Так что же объединяло, питало и держало эту систему, подобную целой стране, в равновесии? Как раз такой романтический образ Воина, образ Свободы…

А воин не может отягощать себя ни собственностью, ни уютом, ни семьей… Работа и торговля — презренные для него занятия.

Из этого и возникли правила поведения в местах заключения, являвшиеся продолжением общей воровской идеологии. В частности отношение к собственности и торговле, о которых я сейчас говорю.

Если у тебя есть что-то лишнее (хотя в тюрьме лишнего не бывает), просто отдай тому, кому нужнее. А если тебе что-то необходимо, можешь попросить, конечно, но помни при этом известный девиз "Не верь, не бойся, не проси". Если ты просишь, то рискуешь быть воспринимаемым уже не как "правильный" пацан (Воин), который может без жалоб сносить любые тяготы и лишения, а так — мужичек, потенциальный кандидат в шныри, кони (зэковская прислуга), а то и в стукачи.

(Мужичек — это не мужик по убеждениям, а лишь временно относящийся к этой категории, пока обстоятельства не прижали или обратного не доказано. Если идеологию блатного можно назвать идеологией воина, то настоящего мужика — идеологией обывателя. Практичный, без экстремальных взглядов и поступков, предпочитающий обойти конфликтную ситуацию, но вместе с тем, не дающий себя в обиду и знающий себе цену.)

И почти наверняка, прося, ты попадаешь в зависимость. Если даже не всегда материальную, то моральную. Тебе придется в качестве благодарности выслушать, и может быть не один раз, всю биографию твоего благодетеля и его взгляды на жизнь. А если у человека хронический словесный понос, то тогда просто вешайся…

Да и, по сути, в тюрьме нет того, без чего не обойтись. Не получаешь передачи — ешь баланду. Не во что одеться — носи, что есть. Главное, чтобы более-менее чисто и аккуратно. Холодно — терпи. Все это тяжело, но… Обычно же в нормальных хатах человеку не дадут умереть с голоду или ходить оборванным. Если у кого-то есть две футболки — одну, скорее всего, при необходимости он отдаст.

Тут трудно проводить грань — иногда, впрочем, и попросить можно, что-то из шмоток или вещей, и видишь, что у человека не последнее. Например, на суд не в чем пойти. А вот еду просить вообще не принято — это недостойно даже мужика, такое себе могут позволить только чушки и петухи.

Нельзя при этом говорить "Дай" — это одно из табуированных слов в тюрьме. "Твое "Дай" все отношения испортило" — говорят в таком случае. "А не подгонишь ли ты мне то-то?", "Брат! Есть большая нужда — не мог бы ты подсобить тем-то".

Не дать не могут, если просишь не последнее (а для себя не лишнее) — таково одно из основных правил камерного общежития. Но, все равно, это крайний случай, допустимый уже между более или менее знакомыми людьми.

И ни в коем случае нельзя предлагать что-нибудь в обмен — будешь обвинен в барыжничестве. Надо будет, попросят — в ответ это делается уже легче. Можно пригласить, при первой возможности, в качестве благодарности, попить чифирку, или уделить внимание с зашедшей дачки, не акцентируя, однако, что делаешь это за что-то.

Обмениваться же можно только в порядке разнообразия своего быта — для ощущения новизны, так сказать, равноценными вещами без коммерческого интереса, — спортивными костюмами, куртками, например.

Среди семейников это проще, правила своих отношений они могут устанавливать сами — но только, что ж это за семейник, что не видит проблем своего брата. Если у одного полный баул, а другой ходит в дырявых носках — явный перекос. Который все, конечно, видят и очень быстро делают выводы. У семейников все общее.

Если уж в чем большая нужда — лучше подойти к смотрящему и объяснить. Тут вы не просите, а излагаете свою проблему человеку, который взял на себя ответственность за порядок и справедливость в хате. Тот не может не помочь, по своему статусу обязан — если сам не сможет (за счет общака), найдет того, у кого есть излишек и тактично, но, вместе с тем, и без возможности отказать, предложит поделиться, — для общего дела, так сказать.

Но, тем не менее, "скрытое" барыжничество и попрошайничество, конечно, имеется и даже процветает. Для этого используются изощренные словесные тирады, в которых уже перестаешь помнить, с чего, собственно, начинали. Длительные, многоходовые, подъезды.

Или между хатами, например, малява: "У нас есть куреха. Если будет нужда — обращайтесь. Если у вас вдруг есть, чем развеселить душу, будем благодарны". Это, конечно, в случае, если точно знают, что чай должен быть — видели или слышали, например, что дачка заходила. А то так можно и попасть — и чаю не получишь, и сигаретами придется делиться… Если же дачка зашла, и есть и курево, и чай, то просить сигареты не станут — западло просить, если у самого есть, а чаем поделятся — тем более, мы ж предложили им куреху "безвозмездно".

Также для этого используется влезание в душу, рассказывание о своих проблемах, вытягивание на ответные жалобы, предложение помощи — и ты уже в порядке обмена любезностями, вроде как добровольно, отдаешь человеку то, что он хотел от тебя получить. Не успевшему освоиться, от таких попрошаек отбиться почти нет шансов. Иммунитет приобретается со временем.

Особенно если новенький хорошо греется со свободы — "друзей" и "семейников" находится бесчисленное множество. Лезут в жопу без мыла. Дачки рвут беспощадно, пользуясь растерянностью и оглушенностью, или скромностью и природной тактичностью. Человек же, естественно, ищет близких ему людей, чтобы объяснили основные правила жизни, не дали лохануться, разделили боль. За это новичку приходится платить передачами, которые уничтожаются такими "семейники". Как правило, нормальный человек со временем разбирается, кто есть ху и избавляется от прилипал.


Чай, чифирь, купец

Не будет преувеличением сказать, что в тюрьме все крутится вокруг чая. Даже если в хате полная чаша, но нет чая — все равно такое состояние будет названо голяк. За годы пребывания в тюрьмах некоторые так привыкают к чифиру, что продолжают его пить и на свободе. При резком прекращении приема чифириста ломает так, что он готов отдать все за щепотку волшебных листочков. Без чая нет настоящего общения. Все важные вопросы решаются с кружкой, идущей по кругу. Сидящие кольцом на корточках зэки с кружкой чифира — символическая картинка тюрьмы.

Компютер подсказывает мне, что ключевое слово сегодняшнего выпуска пишется как чифирь. Но перебрав в памяти все свои ассоциации к нему, решил пользоваться в основном, именно так — чифир. Приходилось слышать и вариант с мягким окончанием, но, по-моему, скорее как исключение. Порывшись в словарях, нашел и другой вариант — чифер (тоже употребляемо). И даже возможное его происхождение — от «чихирь» — крепкое красное кавказское вино.

Расскажу о приготовлении чифира. Особых секретов здесь впрочем нет. Главные тайны хорошего чифа заключаются в оптимальной дозе заварки. При недостаточной концентрации он не прихватит (не попрет), даже если выпить его много, при излишней — получается "смола", которую хоть и пьют, но уже без ожидаемой радости. Приход от такой смолы резкий, и может сопровождаться спазмами кишечника. Да и пить ее иногда просто невозможно. Правильная же дозировка устанавливается путем проб и ошибок и для разных сортов чая может оказаться различной.

Обычной дозой на одного (замуткой) является кораблик-полтора — спичечный коробок, насыпанный с верхом. Это для мелколистового чая. Крупнолистового нужно больше и к тому же его желательно ломать и перетирать. Для чифира используется черный чай, хотя, при его отсутствии, идет и зеленый. Обычно тогда его надо чуть больше. Классикой считается грузинский чай, хотя это вероятно связано с тем, что другого в прежние времена в тюрьмах просто не было. К тому же он недорог, что, при таких масштабах его уничтожения, играет не последнюю роль. Как правило он достаточно "ядовит", т. е. крепок. Высшая похвала для чая — "Яд", что значит хороший, крепкий. Что не всегда скажешь о многих современных недорогих чаях в красивых упаковках. Из более дорогих чифир готовят редко, разве что при отсутствии дешевого (ситуация скорее гипотетическая) и чтобы попонтоваться, скажем, по случаю дня рождения. Из таких неплохим чаем был в наше время, например, "Батик". Вероятно, из-за большей насыщенности ароматичными веществами у хорошего чая, чифир, который и так пить непросто, становится еще более отталкивающим, хотя это все очень индивидуально. По этой же причине стараются не использовать ароматизированные искусственно чаи.

Заваривают чифир следующим образом — кипятится вода и сразу затем сверху высыпается заварка. Важно, чтобы воды была почти полная емкость — как раз столько, чтобы высыпанная сверху заварка полностью эту емкость заполнила. Все это накрывается и ни в коем случае не перемешивается — чай должен пропариться. Время ожидания — около 10 минут. Признаком готовности является опускание листов на дно. Говорят, чай "упал". Его фильтруют через ситечко, если таковое имеется (предмет культовый и особо оберегаемый) — и чифир готов.

Его можно еще дополнительно "подорвать". После описанного выше настаивания, еще раз, а то и два, доводят почти до кипения (это важно — не дать закипеть) — "подрывают", т. е. снова поднимают упавшую перед этим на дно заварку. Обычно это делается на огне, так как кипятильник для этого не подходит — чифир при этом приобретает неприятный привкус. А если вместо кипятильника используется "машина" — лезвия, то это и невозможно — взорвется. Хотя при невозможности развести огонь и наличии кипятильника, приходится жертвовать вкусом ради крепости. "Подорванный" чифир считается самым лучшим, но из-за сложности процедуры его делают не часто. Либо когда чая мало, либо когда есть охота и "дрова".

Пьют чифир почти сразу, когда он горячий — с большей емкости наливают немного в кружку и пускают по кругу, по мере необходимости доливая горячего. Если круг большой — пускают две-три кружки. Бывает, что кому-то наливают в отдельную посуду, но это редко. Либо если человек сейчас очень занят и не может подойти — дорога, факел, шнифты, либо болен чем-то заразным. Отливают также обиженным и чертям. Все остальные пьют из одной посуды по кругу. Строго по два глотка. Таков обычай. Обычно самым первым приколом над только что заехавшим является шутка о количестве глотков — говорят, что по три глотка пьют только петухи, чем вводят в растерянность хлебнувшего по незнанке три раза. Но, когда в Воронеже мы встретились с этапами из-за Урала, то оказалось, что там принято пить по три глотка, что вызвало много шуток и веселья. Сошлись все же на двух глотках. Это важно — чтобы не было конфликтов, все должны пить одинаковое количество глотков. Шутят также, что чифир пьют очень горячим, специально чтобы какой-нибудь шустрик не ухитрился глотнуть много и всем досталось поровну.

Пьют чифир строго на голодный желудок. Еда и чифирь несовместимы. Настоящий чифирист, преданный идее и понявший смысл чайного прихода, никогда не станет пить чифир после еды. Так различают истинных "правильных" чифиристов от кишкоблудов, часто называемых не чифиристами, а чифирастами, которые могут сесть в круг с набитым брюхом, лишь бы съесть конфетку или создать видимость прихода (это ж круто!).

Для полноты эффекта есть можно не раньше, чем через минут 20, а лучше и еще позже — через час. При несоблюдении этих правил ничего кроме хронических запоров не получится.

Сахар категорически запрещен — будучи добавлен в чифир, он каким-то образом ускоряет действие активных веществ чая и вызывает сильное ускорение пульса, повышение давления, головную боль — т. е. резкий спазм сосудов. Приход наступает очень быстро, но его смазывает обычно плохое самочувствие и даже страх смерти через тахикардию и тянущие боли в сердце. Сахар в чифир кладут только самоубийцы. Покончить с жизнью таким образом можно, правда, только при заведомо слабом сердце, гипертонической болезни и очень большой концентрации чая, да и то не за один раз — в общем, достаточно мучительный способ.

В классическом варианте чифирь пьют вообще без ничего. Насыщенный, терпко-горький вкус заставляет непроизвольно, конвульсивно передергиваться и съеживаться — дрожь пробивает до самого нутра. В более мягком варианте пьют с конфетами. Идеально для этого подходят карамельки или леденцы, которые бросают в рот и держат на протяжении всего ритуала, несколько смягчая таким образом шокирующий вкус. Часто одну конфетку делят на несколько человек. Истинные ценители конфетку берут только после окончания чаепития, тем самым подчеркивая свое отличие от "непрофессионалов".

Приход наступает уже к концу ритуала, достигая вершины минут через 10–15 и может продержаться несколько часов. Сокращение гладкой мускулатуры приводит к тому, что после хорошего чифиру на толчок выстраивается очередь желающих "откинуть шлак" — один за другим арестанты подрываются со словами "приход пошел" — в шутку это называют "приход чифириста".

Состояние же настоящего прихода (изменения психического состояния) достаточно индивидуально. В общем он обычно характеризуется возбуждением, жаждой деятельности, наполненностью энергией, "расширением" сознания — что-то сходное с марихуаной и не сходное с алкогольным опянением (это я описываю как в известном анекдоте — водку пил? Так вот — ничего подобного). Шутят, что зэк, обпившись чифиру, может перепрыгнуть четырехметровый забор. По окончании действия состояние сменяется на противоположное — подавленность, сонливость, раздражительность. Новая доза снова возвращает "радость бытия".

После длительного приема возникает определенная зависимость, выражающаяся прежде всего в жутких головных болях и депрессии при перерыве в приеме чифира. Даже небольшое количество чая обычно способно вернуть человека в нормальное состояние. Таблетки "Цитрамон" также помогают — из-за наличия в них кофеина. Опытные чифиристы стараются заполучить их любой ценой и прячут на случай наступления "черных" дней.

В полном отсутствии возможности приготовить чиф, чай жуют (такое бывает редко — в боксах, в столыпине — т. е. когда нет воды, хотя даже и там умудряются готовить). Жевать не пробовал, так как никогда не входил в такую зависимость, хоть и не раз видел таких мучеников.

Обычно чифирят дважды в день. Три раза — роскошь. При большей частоте легко передозироваться — те же спазмы кишечника, головная боль, тошнота, рвота, апатия или перевозбуждение.

Кроме такого наркотического эффекта, чай действительно важен в плане здоровья. В условиях почти полного отсутствия свежих продуктов, листья чая становятся одним из главных поставщиков витаминов для организма — технология их приготовления способствует их сохранения. К этому надо добавить стимулирующий эффект — так что если относиться к чаепитию без фанатизма, то мне показалось, что чай в таком виде, как его там пьют, может действительно в определенной мере быть полезен.

Заварка, остающаяся после приготовления чифира, называется вторяками или нифелями (нитфелями). В отличии от третяков, они считаются еще благородным продуктом, который пацанам принимать не в падлу. При напрягах или даже малейшей опасности таковых (а это обычное состояние), простой чай с сахаром, такой, как пьют на воле, готовят только с вторяков.

Промежуточным вариантом этих двух крайних рецептов приготовления является так называемый "купец" — крепкий чай, который по крепости где-то соответствует вольной заварке. Он не дает прихода, но несколько стимулирует. "Купцуют" обычно для поддержания эффекта от чифира, либо устав от постоянного принятия "яда", либо не фанатичные чифиристы, с конфетками или шоколадкой.

Вторяки, оставшиеся от "подорванного" чифира, приравниваются к третьякам, которые отдаются низшим кастам для вываривания и выпаривания. Часто вторяки служат платой шнырю за приготовление чифира — он кипятит воду, засыпает туда отмеренную заказчиком дозу, процеживает и подносит "заказчику" готовый продукт, оставляя себе их в качестве оплаты. Хотя, истинный чифирист никогда не доверит это священнодейство кому-либо.

Рассказывали об одном хитром шныре, который делал чифер с помощью немного остывшей воды — действующие вещества при этом, естественно, в напиток переходили мало, и оставались ему. В конце концов это закончилось тем, что его накормили вторяками, которые специально собрали для этой цели со всего барака.

При избытке, для длительного хранения вторяки и третяки сушат. Очень крепким, часто выпаренным до консистенции густого киселя, чаем — "смолой" — пропитывают майки, рубашки — когда готовятся на карцер, например. Об этом, да и еще о многих чайных приколах лучше рассказано в фрагменте книги А. Майера "Чешежопица", который я опубликую в рассылке "Жизнь и психология тюрьмы".

Часто в больших хатах существует "должность" чаевара — человека отвечающего за розетку. Кроме них никто не имеет права кипятить воду. Делается это с целью предотвращения столпотворения, споров, замыканий. За свою работу они получают те же вторяки, сигареты.

Длительный прием вываренных вторяков и третьяков сказывается, как замечено, на здоровье, особенно на почках, сам таких немало видел. Не зря китайцы говорят, что чай, настаивающийся более 10 минут, теряет целебную силу, а более 30 минут — превращается в яд. Но тем не менее это не останавливает заядлых чайников. Сиюминутные чувственные удовольствия предпочитаются пока еще невидимому ущербу организму.

Чтобы вытащить с чайных третьяков и четверяков все, их вываривают с содой. Способ вообще самоубийственный, но тем не менее применяемый. Так часто делают на зонах в столовых — чай продается на сторону, а вместо него зэков поят вываренными с содой отходами.

Однажды некоторое время с нами сидел один турок. Он рассказывал, что у них в глубинных районах, в горах, существует традиция употребления чифиру. В выходные мужики собираются в сельскую чайхану (у них это называется как-то иначе, не помню уже, хотя и развлекался тем, что учил с ним турецкий язык) и пьют такой же чифир, как и наши зэки.

В условиях, когда дышать в хате нечем и влажность 100 %, гиподинамия, подавленность, болезненность, чифир действительно придает силы и улучшает самочувствие. Как говорят зэки — "разгоняет кровь". Субъективно это достаточно точная характеристика. Чифир также хорошо спасает от чувства голода, и особенно на этапах, когда людей по несколько дней не кормят. Поэтому старые зэки советуют всем пить чифир — и для души, и для тела. При всем моем осторожном отношении ко всякого рода стимуляторам должен признать, что в данном случае они в чем-то правы.


Блатной жаргон (арго) — феня

Пришло несколько писем с просьбой осветить тему блатного жаргона — так называемой фени. Даже было письмо читателя рассылки "Жизнь и психология тюрьмы", который, прочитав фрагмент повести Алексея Павлова "Должно было быть не так", написал, что единственное, что он понял, что почти ничего не понял.

Тема большая, и казалось бы, ей можно было бы посвятить не один выпуск. Но, сев писать, я понял, что не так и много знаю. То есть вроде как ориентируюсь и при необходимости пользовался, но…

Если о законах, понятиях, традициях, фактах, легендах, историях разговоры в тюремной хате заходят вновь и вновь, круговорот лиц и событий не останавливается ни днем, ни ночью, то феней просто пользуются. На ней говорят, но о ней — нет. Также как и с "нормальным", ежедневным общением — мы не задумываемся о том, как и с помощью каких слов это делается.

Поэтому впервые за время открытия рассылок, решил поинтересоваться, что думают теоретики по поводу явления блатного арго, как выражения уголовно-тюремной субкультуры (то, о чем мы с вами беседуем, оказывается, называется по науке именно так). Как оказалось, имеется немало словарей воровского арго, в том числе он-лайн, есть свои специалисты.

Цитата с www.aferism.ru: "Уголовный жаргон стали изучать еще в царской России (так, В. Трахтенберг, составивший "Жаргонъ тюрьмы", г. Санкт-Петербург, 1908 год, сам был первостатейным мошенником и продал правительству Франции рудники в Марроко, которых никто и в глаза не видел). Ряд статей и монографий увидел свет в первые годы Советской власти. Позже исследовать феню считалось дурным тоном, и она печаталась лишь в справочниках Министерства внутренних дел сугубо для служебного пользования. В 1982 году во Франкфурте-на-Майне издательство "Посев" выпустило "Словарь Арго ГУЛАГа" под редакцией Б. Бен-Якова. Тогда же появилось и нью-йоркское издание "Словаря блатного жаргона в СССР". Спустя год, в Нью-Йорке В. Козловский выпустил "Собрание русских воровских словарей" в четырех томах. В начале 90-х "блатную музыку" начали печатать и в России".

Здесь же надо отметить знаменитого француза Жака Росси, 21 год "оттарабанившего" по островам ГУЛАГА, написавшего фундаментальный "Путеводитель по ГУЛАГу" — нечто похожее на толковый словарь лагерной жизни и лексики. Кстати, умер Росси летом этого года в возрасте 95 лет. Не так и далеко от нас те времена…

Отмечу также, что ничего из вышеприведенного читать не довелось, привожу вам это в качестве общей информации из разных источников без своих комментариев. Может когда и почитаю…

Также среди корифеев жанра надо обязательно вспомнить Фиму Жиганца (в миру Александра Сидорова), — как я понял, одного из наиболее авторитетных исследователей фени, автора словарей и трудов по истории воровского мира России, журналиста, поэта и переводчика, в том числе, классической поэзии на блатной жаргон (есть, оказывается, и такие переводы).

Есть, оказалось, даже писатели и поэты, пишущие на фене, как например:

"Поэт, отчаянный босяк, гуляка и романтик ХV века Франсуа Вийон, который создал одиннадцать баллад на языке французских уголовников — кокийяров. До сих пор даже в самой Франции эти тексты до конца не переведены на "нормальный" литературный язык и не поняты". (Фима Жиганец)

Так что, как видите, уголовный жаргон — явление не только российское и не только современной нам эпохи. Своя блатная феня есть практически в любом языке, где имеются криминальные прослойки и сообщества. А имеются они везде и имелись всегда. И, насколько я понимаю — будут и в будущем.

А теперь несколько собственных замечаний.

Пользующихся феней можно разделить на две основные группы — соответственно двум основным группам обитателей тюрьмы — братве и остальным, т. н. пассажирам (подробнее об этом я писал во втором выпуске этой рассылки). Для первых это как родная стихия, это носители языка, для вторых — это скорее иностранный язык, который они изучают по необходимости. Первые иногда и не умеют выражать свои мысли по-другому. Они думают на фене. Вторые зачастую достаточно быстро начинают ее понимать, но вот пользуются с трудом, обычно только для обозначения понятий, специфических для тюрьмы и блатного мира, и отсутствующих в вольной жизни.

Есть и немаленькая прослойка так называемых наблатыканых — представители второй группы, своим поведением и языком стремящиеся "проконать" под блатных. Уважением они не пользуются ни у первой группы, ни у другой, по, я думаю, понятным причинам. Но, из-за агрессивного поведения, связанного со страстным желанием отказаться от своего "происхождения" и утвердиться в другом, в их глазах более высоком, "классе", они играют не последнюю роль в жизни тюрьмы, являясь, обычно, инициаторами беспредела, конфликтов, интриг.

Назвать феню полноценным языком, конечно же, не представляется возможным. Она скорее сродни профессиональному жаргону. С уже упоминавшегося мною великолепного сайта Александра Захарова www.aferism.ru приведу такой фрагмент:

"Владимир Даль назвал уголовный жаргон "блатной музыкой", которую в прошлых столетиях сочиняли "столичные мазурики, жулики, воры и карманники". Жаргон (феня) возник из языка офеней (коробейников) и напоминает языки некоторых этнических групп, в том числе африканских и греческих. Некоторые исследователи считают, что в седьмом веке на Руси проживал офенский народ, исчезнувший почти бесследно и оставивший о себе память лишь в русских былинах. Археологи не отрицают эту версию, но и прямых подтверждений пока не найдено.

Язык офеней передавался поколениями, и вскоре его стали употреблять нищие, бродячие музыканты, конокрады, проститутки. Феней не просто общались, ею шифровали устную и письменную информацию, стремясь утаить смысл от лишних глаз и ушей. Жаргон вошел в воровские шайки, остроги и темницы, проник на каторгу. Их коренные обитатели даже отвыкали от родной речи, путая слова и выражения."

Феня также не однородна. Свои оттенки, особенности лексики имеет каждая тюрьма и зона. Различаются немало западные, южные и восточные "диалекты". На Украине миска называется нифель, в России — шлемка. В одних местах камерный стол зовут дубок, в других — общак. И таких примеров немало. Кроме того, каждая преступная профессия — карманники, домушники, фармазонщики, кидалы и т. п., имеют свой специфический словарный запас.

Феня несет и опознавательную функцию в преступной среде, позволяющую отличать своих и чужих. Академик Дмитрий Лихачев в статье "Черты первобытного примитивизма воровской речи" (с того же сайта www.aferism.ru) писал:

"Воровская речь должна изобличать в воре "своего", доказывать его полную принадлежность воровскому миру наряду с другими признаками, которыми вор всячески старается выделиться в окружающей его среде, подчеркнуть свое воровское достоинство: манера носить кепку, надвигая ее на глаза, модная в воровской среде одежда, походка, жестикуляция, наконец, татуировка, от которой не отказываются воры, даже несмотря на явный вред, который она им приносит, выдавая их агентам уголовного розыска. Не понять какого-либо воровского выражения или употребить его неправильно — позорно…".

Сразу ремарка: "примитивизм" — как я понимаю академика, это преобладание эмоциональности над разумом, вероятно, при не очень больших их абсолютных величинах. Профессиональные преступники как раз в своей массе имеют именно такой психологический портрет.

Роль фени для сокрытия смысла сказанного или написанного от посторонних на сегодня ушла в тень. Скорее всего, благодаря тем же фильмам и книгам, проникновению в повседневный язык, изучению ее лингвистами и правоохранителями, видоизменение воровского движения как такового. Да и этот аспект не так однозначен — скрывая с помощью фени, может быть, конкретные дела или намерения, вор одновременно раскрывает себя как представителя преступного мира. Поэтому настоящий профессионал перед своей жертвой вряд ли станет ботать по фене.

Надо также отметить, что феня, о которой говорит Даль, на сегодня также пришла в упадок. Свой расцвет современный тюремно-уголовный жаргон получил во времена сталинских лагерей и более поздних советских тюрем, когда на одних нарах парились уголовники и профессора, работяги, инженера, славяне, азиаты, кавказцы, китайцы и чуть ли не полинезийцы, взаимно обогащая и рождая то, что мы сегодня называем этой самой феней. Но это уже совсем другая речь, — немного не та, свидетелем которой был Даль.

Пример такого синтеза — "гнать порожняк". Вероятно, фраза возникла из жаргона железнодорожников, хотя и Бог его знает откуда она взялась у них. Порожний — по украински значит пустой.

Основная же масса терминов — обычные слова русского языка, часто упрощенные, вульгаризированные, иногда просто в современном языке считающиеся устаревшими или берущие свое начало от общеславянских корней, которым иногда придается несколько иное, но, зачастую, остроумное значение.

Решка — решетка, акула — ножовочное полотно (для перепиливания решетки); барыга (ср. барыш, барыши) — скупщик краденого, торговец в зоне или осужденный по хозяйственным статьям, коммерсант; беспредел — беззаконие; тормоза — двери в камере; западло; заточка; следить за базаром (за метлой); подмотать вату — собрать вещи, съехать (от камерного скрутить матрас — вату, при выезде из хаты); гнать — переживать, говорить не в тему, или против, или неправду; опустить, обидеть — изнасиловать; пацан; мужик; общак; кум — опер, и т. п.

Целый набор зоологизмов — да простят меня лингвисты, не знаю, есть ли у них такой термин. Козел (рогатый), олень, петух, курица (наседка) — стукач, черт, демон (отнесем и их к этой группе), бык, конь, конячить, кобыла, крыса (ворующий у своих), крысятничать, гад…

Множество прилагательных, перешедших в разряд существительных: кумовской, ментовской, мусорской, опущенный, обиженный, блатной, черный, красный, цветной, серый, полосатый, угловой, смотрящий…

О всемерном проникновении фени в повседневную речь, в средства массовой информации, кино, литературу немало сейчас говорят, и, в основном, с отрицательным оттенком. Но — "с песни слова не выкинешь". Это часть нашей культуры, нашей жизни — через тюрьмы за свою жизнь проходят не меньше 10–15 % мужского населения страны. И такое "проникновение" отчасти связано с проникновением все большего количества информации об этом затерянном мире в общество. То, что раньше (да и сейчас немало) тщательно скрывалось, постепенно выходит наружу.

Да и нельзя отрицать то, что феня имеет свою музыку, свой шарм, что отмечал вышеупомянутый классик словесности. Если отбросить обывательскую предвзятость по поводу "морального облика" ее носителей, то этого нельзя не заметить. Меня неоднократно буквально поражала и завораживала емкость слов и фраз блатной лексики, ее музыка. Это живой, яркий, эмоциональный и самобытный язык, который всегда будет привлекать этим нормальных людей, в среде которых никогда не приветствовалась рафинированная речь школьных учебников.

Это можно объяснить и тем, что феня ориентирована больше на эмоции, а не на интеллект. Как и романтика воровской жизни, в которой мало логики, зато много эмоций. Поэтому ею будут пользоваться, вплетать в речь. Это такой же русский язык, часть российской, имперской, советской, теперь — постсоветской — уж не знаю как и называть ее — культуры и поэтому им просто невозможно засорить "великий могучий" и остальные не менее красивые языки. Засорить их можно только тупоумием не к месту и без чувства использующих феню и ханжеством ревнителей "чистоты" и "правильности". Например, когда премьер-министр на заседании кабинета министров говорит — "мы порожняки не гоняем!", то это как-то явно "не в тему".

Матерное слово к месту сказанное заменит три пространных предложения. Так же и с феней. Просто надо за метлой следить:) — всему свое время и место. Да и назвать феню чисто прерогативой уголовного мира, как минимум, несерьезно. Сейчас трудно сказать, что и куда перешло — из фени в повседневную речь или обратно. И где проходит между ними грань. Как и между т. н. "нецензурной" и "цензурной" речью.

Вот одно из небольших четверостиший, кристаллы одного из множества безвестных лагерных поэтов, которые мне передал Владимир Буковский (мне, честно говоря, не по себе, что такой человек проявил интерес к моему творчеству, но не могу удержаться, чтобы не упомянуть это имя):

Мата нечего стесняться,
Мат затем и матом стал,
Чтобы людям изъясняться
Словом чистым как кристалл

Вспоминаю свою бабку, простую неграмотную крестьянку из села Зятковцы Винницкой области. Как она под настроение могла "загнуты матюка!" С каким чувством, экспрессией, музыкой — я такого больше никогда не слышал. Она не знала о том, что какие-то слова могут быть цензурными, а какие-то нет. Она никогда в школе не разлагала предложения на главные и второстепенные члены, не задумывалась над проблемами лингвистики. Ее речь была просто продолжением ее мыслей и эмоций. И будучи экспрессивной женщиной, делала это со всей присущей ей силой. Знала бы она, что так "нехорошо", и не было, наверное, бы той музыки.

Как в старом анекдоте:

Бабулька, проходящая свидетельницей по делу об изнасиловании, повествует суду:

— Иду я, значит, смотрю — а в кустах ебутся!

Судья:

— Вы же в суде, гражданка, извольте не выражаться! Говорите, например, сношаются.

— Хорошо. Так вот, иду я, значит, смотрю — а в кустах сношаются. Подхожу ближе, приглядываюсь — а они ебутся!!

Привел я это отступление от фени к мату по той причине, что и к одному, и к другому явлению имеется сходное отношение, как к чему-то низкому и недостойному. При ближайшем же рассмотрении — и высокое, и низкое вместе как раз и составляют одно целое.

А вообще, я профан "высокого" слога и сочинения в школе не так часто вытягивал выше "тройки" (признаюсь честно). Так что воспринимайте это как позицию языкового троечника. Что с него возьмешь…

Возвращаясь все же к нашей основной теме "Как выжить в тюрьме" отмечу, что изучать феню теоретически, если кому-то вдруг придет в голову такая мысль, все равно, что учить иностранный по словарю. И не стоит вставлять всякие блатные словечки в свою речь с целью проконать под "своего" в блатной среде. Это выкупается сразу и затем, как говорят, "слово за слово, хуем по столу" — и вы в маргарине.

Ничто не даст вам большего уважения, как естественность поведения и речи. Самодостаточность и уверенность в себе и своих принципах ценится больше всего в любой среде, и криминальное общество здесь не исключение. Даже если ваши принципы не совпадают с воровскими. Если такие качества есть в наличии, речь будет выражать ваше внутреннее состояние. Если же там сумбур, страх, тщеславие и самолюбование, то никакие модные словечки не скроют это.

Поэтому лучше потратить время на определение своих истинных целей в жизни и своей истинной сути, а все остальное приложится. Не надо ни под кого подстраиваться, а оставаться самим собой. Это очень непросто, особенно на первых порах, согласен. По крайней мере, в первое время лучше больше слушать и меньше говорить. Дальше — по обстоятельствам. Я был около года в разных хатах старшим (т. н. смотрящим), постоянно при этом говоря, что я не живу по воровским понятиям и не принимаю их — и тем не менее, был.

Напоследок хочу развлечь вас стихами Фимы Жиганца, с его любезного разрешения. Кроме хорошей иллюстрации к сегодняшней теме, меня они и просто очень порадовали. Представляю вам перевод "На смерть поэта" М.Лермонтова. Вероятно, ревнители "правильности" и "идеалов" российской словесности могут огорчиться, но уж ладно;)

Кранты жигану
Урыли честного жигана
И форшманули пацана,
Маслина в пузо из нагана,
Макитра набок — и хана!
Не вынесла душа напряга,
Гнилых базаров и понтов.
Конкретно кипишнул бродяга,
Попер, как трактор… и готов!
Готов!.. не войте по баракам,
Нишкните и заткните пасть;
Теперь хоть боком встань, хоть раком, —
Легла ему дурная масть!
Не вы ли, гниды, беса гнали,
И по приколу, на дурняк
Всей вашей шоблою толкали
На уркагана порожняк?
Куражьтесь, лыбьтесь, как параша, —
Не снес наездов честный вор!
Пропал козырный парень Саша,
Усох босяк, как мухомор!
Мокрушник не забздел, короста,
Как это свойственно лохам:
Он был по жизни отморозком
И зря волыной не махал.
А хуль ему?.. дешевый фраер,
Залетный, как его кенты,
Он лихо колотил понты,
Лукал за фартом в нашем крае.
Он парафинил все подряд,
Хлебалом щелкая поганым;
Грозился посшибать рога нам,
Не догонял тупым калганом,
Куда он ветки тянет, гад!
Но есть еще, козлы, правилка воровская,
За все, как с гадов, спросят с вас.
Там башли и отмазы не канают,
Там вашу вшивость выкупят на раз!
Вы не отмашетесь ни боталом, ни пушкой;
Воры порвут вас по кускам,
И вы своей поганой красной юшкой
Ответите за Саню-босяка!

На смерть поэта
Погиб Поэт! — невольник чести —
Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..
Не вынесла душа Поэта
Позора мелочных обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит!
Убит!.. к чему теперь рыданья,
Пустых похвал ненужный хор
И жалкий лепет оправданья?
Судьбы свершился приговор!
Не вы ль сперва так злобно гнали
Его свободный, смелый дар
И для потехи раздували
Чуть затаившийся пожар?
Что ж? веселитесь… он мучений
Последних вынести не мог:
Угас, как светоч, дивный гений,
Увял торжественный венок.
Его убийца хладнокровно
Навел удар… спасенья нет:
Пустое сердце бьется ровно,
В руке не дрогнул пистолет.
И что за диво?… издалека,
Подобный сотням беглецов,
На ловлю счастья и чинов
Заброшен к нам по воле рока;
Смеясь, он дерзко презирал
Земли чужой язык и нравы;
Не мог щадить он нашей славы;
Не мог понять в сей миг кровавый,
На что он руку поднимал!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждет;
Он не доступен звону злата,
И мысли, и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!
Комментарий Фимы:

УРЫТЬ — убить, уничтожить. Одно из любимых слов уголовников.

ЧЕСТНЫЙ, честняк, чеснок — уважительное определение в уголовно-арестантском мире: "честный вор", "честный пацан", "честный арестант" и проч. Другие подобные эпитеты: "достойный", "правильный", также — "праведный".

ЖИГАН — отчаянный, дерзкий, "горячий" преступник, уголовник. Положительная характеристика. В арго слово пришло из русских говоров, где корни "жиг", "жег" связаны со значениями "палить", "гореть", "производить чувство, подобное ожогу", а также с нанесением болезненных ("жгущих") ударов. И слово "жиган" первоначально связано с огнем (кочегар, винокур, человек, запачкавшийся сажей), позже — с "горячими" людьми (плут, озорник, мошенник).

В уголовном мире царской России "жиганы" были одной из самых уважаемых каст. В каторжанской иерархии, по свидетельству одного из исследователей преступного "дна" дореволюционной России, писателя и журналиста А.Свирского, "жиганы" относились к высшему разряду — "фартовикам", причем к "сливкам" "фартового" общества.

И до сих пор в сознании шпанского братства жиган — удалец, герой, сорви-голова.

ФОРШМАНУТЬ — обесчестить, оклеветать.

МАСЛИНА — пуля.

МАКИТРА — голова.

ГНИЛЫЕ БАЗАРЫ — нехорошие разговоры.

ПОНТЫ — притворство, показуха, лицемерие.

КОНКРЕТНО — серьезно, резко, бескомпромиссно. "Конкретный" — так определяют человека, который не занимается болтовней, а быстро, четко делает дело. Особенно часто говорят так и о суровых людях, умеющих скоро и жестко разобраться со своими недругами: "это — пацан конкретный".

КИПИШНУТЬ — возмутиться, устроить скандал, поднять голос против кого-либо.

ПОПЁР, КАК ТРАКТОР — чаще говорят "попер, как трактор по бездорожью", "переть по бездорожью": то же, что "переть буром" — напролом, не думая о последствиях, не боясь никого, отчаянно.

МАСТЬ ЛЕГЛА — так вышло, такая судьба.

БЕСА ГНАТЬ — лгать, болтать пустое, обманывать.

ПО ПРИКОЛУ — ради смеха, под настроение, по прихоти.

НА ДУРНЯК — рассчитывая на чье-то простодушие или глупость.

ШОБЛА — компания, сообщество, группа подельников.

УРКАГАН, урка, уркан, уркач — опытный уголовник. Из жаргона сибирской каторги, от искаженного "урки" — уроки, дневные рабочие задания для ссыльнокаторжных.

ТОЛКАТЬ ПОРОЖНЯК — говорить пустое, ерунду, бессмыслицу. Заимствовано из жаргона железнодорожников.

КУРАЖИТЬСЯ — веселиться, радоваться, гулять. Также — издеваться над кем-то, насмехаться. От французского "кураж" — отвага.

ЛЫБИТЬСЯ, КАК ПАРАША — широко улыбаться. Вообще "лыбиться" — грубо-просторечная лексика. Но приведенный выше фразеологизм — чисто босяцкое выражение.

НАЕЗДЫ — нападки.

ЗАБЗДЕТЬ — перепугаться, дать слабину.

ОТМОРОЗОК — преступник "без понятий", не знающий никаких границ, лишенный даже зачаточных представлений о справедливости, чести, легко идущий на пролитие крови, убийства. Существуют также фразеологизмы типа "мозги отморожены", "глаза отморожены".

ВОЛЫНА — пистолет. Из казачьих говоров, где "волына" — ружейный ремень.

А ХУЛЬ ЕМУ? — а что ему?

ФРАЕР — см. комментарий к Тютчеву.

ЗАЛЁТНЫЙ — чужой, нездешний. На уголовном сленге также — "гастролер".

КЕНТ — друг, приятель.

КОЛОТИТЬ ПОНТЫ — в данном случае: красиво проводить время, бездельничать, также — работать на показуху, на имидж.

ЛУКАТЬ, лукаться — чего-либо искать, вызнавать, бродить в поисках; в блатном жаргоне — из русских говоров.

ФАРТ — счастье, удача.

ПАРАФИНИТЬ, лить парафин — обливать грязью, клеветать, унижать.

ХЛЕБАЛОМ ЩЁЛКАТЬ — в данном случае: безответственно болтать.

ПОСШИБАТЬ РОГА — избить, лишить авторитета; примерно то же, что "башку оторвать". Особенно нетерпимо такое оскорбление еще и потому, что человека относят к породе "рогатых". Сравнение с рогатым скотом в жаргоне чрезвычайно унизительно: "черт", "демон", "демонюга", "козел", "бык", "рогомет", "олень" и проч.

ДОГОНЯТЬ — понимать.

КАЛГАН — голова.

ВЕТКИ — руки, кисти рук, пальцы.

КОЗЁЛ — страшнейшее оскорбление в уголовно-арестантском мире.

ПРАВИЛКА — судилище, сходка, на которой воры или "авторитеты" обсуждают серьезный проступок уголовника.

СПРОСИТЬ, КАК С ГАДА — убить или (в лучшем случае) тяжело искалечить. За проступок с босяка или вора могут либо "спросить, как с гада", либо "спросить по-братски", то есть ограничиться ударом или затрещиной ("дать почувствовать братскую руку").

БАШЛИ — деньги, соответственно башлять — платить.

ОТМАЗ — оправдание.

КАНАТЬ — проходить, удаваться; "не канает" — не проходит.

ВЫКУПИТЬ — понять, разоблачить.

НА РАЗ — тут же, сразу.

БОТАЛО — язык (чаще — дурной язык).

ПУШКА — пистолет.

КРАСНАЯ ЮШКА — кровь.


Смертники. Исполнение приговора

Я планировал разместить этот материал в рассылке "Жизнь и психология тюрьмы", но потом таки решил сделать так — здесь максимальное количество подписчиков, а материал просто таки невероятный…

Это фрагменты нигде еще не опубликованной полностью книги Эльдара Зейналова. Все на реальных фактах, докуметах, свидетельствах:

* * *

На следующий день скрываться уже не было смысла. «Труповозка» подъехала своим ходом около 9-ти часов утра, в камерах, как обычно, закрыли глазки, исполнители прошли к подвалу… В камерах напряженно ждали, к какой камере подойдет старшина Саладдин.

В тот день были расстреляны трое, и все из одной, 132-й камеры. По словам очевидцев, «в этот день было продемонстрировано, как нужно уметь умирать и не бояться смерти».

Первым был Роман Богданов или Рома, как его все звали ввиду его молодости. Открыв «кормушку», Саладдин окликнул Рому, потребовав подать руки в кормушку. Рома не сразу подошел к «кормушке», т. к. после вчерашних переживаний был взволнован. Препирательство между ними продолжалось около 10 минут. Саладдин настойчиво потребовал, чтобы Рома подошел к «кормушке» и протянул руки. Сцена для притихших заключенных была поистине душераздирающая.

Наконец, по корпусу раздались крики заключенных. «Арестанты» советовали Роме не противиться: ведь если приговор уже утвержден, то он должен быть приведен в исполнение. Например, бывалый уголовник Фамиль по кличке Федя из 129-ой камеры советовал: «…Твое сопротивление, кроме вреда, ни к чему не приведет. Если наши приговоры будут утверждены, то нас тоже это ждет. И смерть нужно встречать достойно». Федин совет всем понравился, и со всех сторон начали раздаваться подбадривающие крики. Присутствовавший при этой сцене начальник тюрьмы отнесся к этому сеансу психологической подготовки спокойно и дал возможность осужденным «выпустить пар».

Роме поддержка других заключенных как будто придала дополнительные силы. Он смирился с ситуацией — подошел к кормушке и из-за спины протянул руки. Открылась дверь и он в наручниках вышел в коридор.

От двери 132-ой камеры до двери подвала примерно 20 метров. Проходя мимо каждой камеры, Рома подходил к дверям и прощался с каждым. Осужденные в свою очередь приветствовали его мужество. Простился и со своим подельником Салманом, сидевшим у самого подвала, в камере № 125: «Салман, я пошел… До встречи!» Он имел в виду обычай казнить в один день всех подельников-смертников.

От двери подвала Рома обратился ко всем с последними словами: «Дай Бог, чтоб перед всеми вами открылась дверь, ведущая на свободу!»

Хлопнула дверь, и из подвала послышались несколько глухих выстрелов.

Тут уместно привести мнение бывшего смертника о том, насколько опасно было злить исполнителей перед расстрелом: «Обычно, если им не нравился характер арестанта, его манера и поведение, то его убивали с особой жестокостью, получая при этом удовольствие, и приговоренный принимал мученическую смерть. Исполнители приговоров из профессионалов превращались в маньяков». Так что Федя знал, что советовал шедшему на казнь товарищу[1].

Кстати, натянутые нервы и чуткий слух смертников уловили, что, выпустив из камеры Ромку, старшина запер на двери не все замки, а только один. В камере напротив догадались, что в 132-ю камеру придут еще раз, и начали с нею переговоры, чтобы узнать и передать родственникам последнюю волю казненных. Однако в 132-й суеверно восприняли этот шаг доброй воли в штыки и обругали доброхотов.

Однако, вернувшись из подвала, Саладдин действительно вновь подошел к «кормушке» 132-ой камеры. На этот раз подошла очередь Эльшада Фатуллаева. Он был молод, около 25 лет. В психологическом плане он был уже подготовлен. Но, перед тем, как протянуть руки к «кормушке», он все же с упреком сказал Саладдину: «Ведь ты же мне обещал!..» На что Саладдин очень резко бросил: «Кто я такой, чтобы тебя помиловать?!».

Смысл этого диалога смертники осознали позже, когда проанализировали поведение Эльшада и его отношения с Саладдином. Некоторые смертники полагали, что Саладдину удалось завербовать Эльшада, используя его молодость и жажду жизни. А может быть, они ошибались, и заключенного просто «кинули», не сдержав обещание за помощь в помиловании — такие случаи, хоть и редко, но случались. Как бы то ни было, эта тайна умерла за дверью подвала…

После слов старшины Эльшад тихо протянул руки к кормушке. Когда на них надели наручники, без сопротивления вышел в коридор.

Наступили самые волнующие и жуткие минуты. Молодой, жизнерадостный человек ласково прощался с каждой камерой, желая всем свободы. И будучи еще живым, слышал из каждой камеры в ответ слова, адресуемые только усопшим: «Аллах сяни ряхмят элясин!» («Упокой тебя Господь!»).

В корпусе в камере № 123 содержался его «подельник» Видади. Он тоже был очень молод, примерно 22 лет. После доставки в корпус они не разговаривали друг с другом, обвиняя друг друга в совершенном преступлении. В тот день — в день расстрела Эльшада, они помирились. Подойдя к камере своего «подельника», он приветствовал Видади и пожелал ему скорейшего освобождения. Видади тоже пожелал ему божьей милости, и добавил, что его тоже скоро поведут в подвал — ведь обычно подельников расстреливали в один день! Эльшад в ответ посоветовал ему быть терпеливым — это были его последние слова.

Снова из подвала донеслись глухие звуки выстрелов.

Трупов расстрелянных, по существовавшей инструкции, родственникам не выдавали и хоронили анонимно, под номерами. В отношении Эльшада Фатуллаева, если верить прессе, не выполнили и простой чиновничьей формальности — не известили семью. Рассказывают почти невероятную историю, что вплоть до самой отмены смертной казни в феврале 1998 г., когда выяснились имена всех выживших, родственники носили ему передачи и писали президенту письма о помиловании.

Этого едва можно было ожидать от Саладдина, который был в хороших отношениях с семьей Эльшада и отличался добросовестностью в таких вопросах, всегда срочно сообщая семье расстрелянного дату казни для устройства своевременных поминок. Во всяком случае, ветераны-смертники утверждают, что мать Эльшада умерла от горестной вести, а родственники Видади, пришедшие к нему на свидание несколько позже, уже были в курсе смерти Эльшада. Зато позже, при Кахине, смертники часто были свидетелями сцены, когда в корпусе выкрикивали имя смертника, к которому пришли на свидание родственники (разумеется, с передачей), но который уже давно умер!

…Видади, полагая, что его расстреляют в тот же день, воспользовавшись моментом, прощался с корпусом. Но в тот день судьба была благосклонна к нему. Саладдин с трудом убедил его, что «исполнение» его не касается.

И действительно, в тот день третьей жертвой был Андрей Щетинов[2] — очень спокойный, тихий заключенный. Его супруга за соучастие тоже была приговорена к 15 годам заключения. Вместе они убили, расчленили и похоронили на даче несколько человек. Он сам рассказывал сокамерникам, что пил кровь убитых и ел их мясо. За это в корпусе его называли «Людоедом». Саладдин же почему-то прозвал его «Штирлицем».

Когда Саладдин открыл «кормушку» 132-ой камеры и бросил: «Штирлиц, руки!», Андрей уже был готов к выходу. Он поправил на голове шапку, попрощался с сокамерниками и повернулся спиной к «кормушке». Когда его вывели в наручниках в коридор, он вначале своим низким голосом поздоровался со всем корпусом. Саладдин, подтолкнув его в спину, скомандовал: «Пошел!» Тот, сделав шаг, повернулся к старшине и попросил у него сигарету. Саладдин не спеша достал из пачки сигарету, сунул ее в рот зеку и поднес зажигалку. Один из исполнителей торопил Саладдина, но тот дал заключенному докурить. Андрей, поблагодарив его, попрощался с корпусом и пошел в сторону подвала. В конце своего пути, пожелав всем свободы, спокойно вошел в подвал.

Послышались несколько выстрелов, и таким образом, в этот день исполнение приговоров завершилось. Рассказывают, что в камере № 132 был еще один смертник, некий Зульфугар, который после казни всех других сокамерников ожидал, что придут и за ним. От ожидания расстрела он повредился разумом…

Несколько слов о дальнейшей судьбе Видади. Уже потом адвокат сообщил ему, что, действительно, некий «Комитет матерей» подготовил обращение к президенту с просьбой о его помиловании, и этому обращению был дан ход. Но эта радостная весть уже не помогла смертнику. После всех пережитых волнений Видади в течении одного дня заболел желтухой. В тот же день врачи начали делать ему инъекции. Эти процедуры продолжались несколько дней, но через неделю у него уже отнялись ноги.

Через некоторое время родственники Видади пришли к нему на свидание, но его тяжелое состояние не позволило ему встретиться с ними. Саладдин несколько раз пытался поднять его, но безрезультатно. Мать в комнате для свиданий умоляла о встрече с сыном. Видади стонал на койке и также умолял о последнем свидании. Заключенные попросили Саладдина, чтобы Видади отнесли на свидание на носилках, чтобы мать с сыном попрощались. Саладдин категорически отказался, заявив, что руководством это запрещено. Отказ буквально добил заключенного, и в считанные минуты Видади скончался. Ни мать сына не увидела, ни Видади не смог сказать ей последнее слово.

Эта жуткая сцена надолго останется в памяти ее свидетелей.


Тюрьма и зона в Африке

Сегодня я хотел бы вас познакомить с интересным письмом о кенийской тюрьме. Думаю для сравнения будет интересно. Автор имеет опыт и других африканских тюрем и обещал в будущем поделиться. Есть у меня материалы и по некоторым другим странам. Должен сказать, что мы все равно уникалы, даже в области пенитенциарной системы:). Вот только жаль, что у нас не додумались запретить курение в камерах.

Итак, тюрьма Кении:

Я сидел там 5–6 месяцев тому назад. Находится она в Момбасе, является второй по величине в Кении и называется "Шимо-ла-Тева". Перевод — "Проглоченный рыбой" (тева — это название одной из рыб). В тюрьме — 2300 заключенных. В Кении такая система: В КПЗ при полицейском участке ты находишься 1–7 дней. Затем тебя привозят в суд, и если нет BAIL или ты не можешь выполнить условия BAIL, то из зала суда попадаешь в тюрьму. BAIL — это когда оставляешь залог в суде наличными, либо кто-нибудь приходит в суд и подписывается за тебя на определенную сумму.

Ты еще не приговорен и тебя держат отдельно от осужденных. При этом условия у тебя хуже, чем у них. В моем бараке было в среднем 65 человек. Пищевые передачи снаружи запрещены АБСОЛЮТНО. Курение сигарет ЗАПРЕЩЕНО. На утро дают стакан манной каши, иногда с сахаром. На обед "угали" с "листями". На ужин "угали" с бобами.

В тюрьме есть "махабусу" — подследственные, "вафунгва" — осужденные, "трастис" — осужденные, пробывшие в тюрьме большую часть срока при хорошем поведении.

Махабусу — ходят в своей одежде. Каждые две недели их привозят в суд. Внутри каждого барака есть "чардж" — староста, "мзее ва нюмба" — отвечающий за дисциплину и решающий, кому где спать (смотрящий по нашему — прим. В.Л.). Рядом с бараком находится небольшой дворик, куда время от времени выгоняют на прогулку. Кушают там же. Спят на полу, подстелив одеяла. На 65 человек есть 6 матрасов, для "блатных".

Вафунгва — могут ходить по всей территории тюрьмы, носят полосатую одежду. У них больше матрасов и их паек больше.

Трастис (английское слово, означает "тот, кому доверяют" — по нашему козлы:) — прим. В.Л.) — они могут делать, что хотят. Отвечают за справедливость и выдачу пищи. У них полномочия — как у стражей. Им разрешается иметь еду с воли.

Внутри бараков розеток нет и варить чифирь теоретически невозможно. Деньгами являются дешевые кенийские папироски без фильтра под названием "Роста". Людей не бьют и вообще драки очень редки. Отношение между людьми — как на воле, без всякой иерархии, кроме уже вышеописанной. Беспредела нет. В свободное время (а почти все время за исключением еды и пересчета — свободное) можно лежать-отдыхать или разговаривать, либо делать упражнения, либо читать.

Сигареты запрещены, но курить хочется. Люди проносят сигареты в трусах, либо покупают у подкупных стражников. После этого сигареты прячут, так как если найдут — можно загреметь в карцер. Купить за них можно одежду (я купил хорошие трусы, до сих пор ношу, за 6 сигарет), сумку, емкость для воды, тюремную еду, травку, зажигалку.

Понятий особых нет. Секс — обычно гомосексуалисты в Африке встречаются очень редко. Даже в тюрьмах. Онанизм в туалете или мокрые сны — выход энергии. Очень распространена марихуана. Вообще, прикол — половина подследственных идет по делам марихуаны, однако в тюрьме они-то и накуриваются больше всего:).

Я вначале боялся попасть в эту тюрьму. Однако быстро понял, как нужно разговаривать с тюремщиками и заключенными, стал учить язык суахили, читал, занимался медитацией. Эта тюрьма находится в 500 м от дискотеки и вечером можно слышать крутую музыку. Вчера — ты танцевал на этой дискотеке и заигрывал с черными девушками, сегодня — ты за стеной.

Тут отчетливо понимаешь относительность ЖИЗНИ. Так что, мой совет — пусть люди тюрем не боятся! Даже в африканских тюрьмах можно жить и наслаждаться колоритом! Не нужно нервничать и всегда нужно пытаться извлечь пользу из текущего положения! К жизни вообще стоит относиться спокойно — сегодня белая полоса, завтра черная и все это складывается в мозаику жизни.


Прочитал на днях хорошую книгу — Артур Саканян "Театр одного зрителя". Не о тюрьме каменной, скорее о тюрьме духа. Ничего подобного последнее время не встречал. Рекомендую.



Как добыть огонь в камере

Было немало писем о том, чтобы рассказать некоторые обещанные еще в первом выпуске арестантские хитрости. Исполняю — расскажу немного о том, как развести огонь в камере.

Проблема получения огня в камере — одна из немаловажных. Огонь нужен, конечно, в основном для прикуривания сигарет, в остальных случаях (приготовить чифир, поджарить чего-нибудь, например) уже менее важно — это надо не так часто. Спички не всегда есть — если передачи заходят редко, особенно в маленьких хатах, то кризис периодически возникает. Зажигалки не везде разрешают, да и с ними та же история.

Часто, чтобы передать две-три спички с камеры в камеру, стоятся дороги даже днем, на глазах у контролеров — так хочется покурить. В больших камерах стараются не тушить сигареты — если курит пару десятков людей, то все прикуривают по очереди от докуренной сигареты — следующий начинает курить, когда докурил сосед. Пока круг пройдет — начинавший уже успеет снова "проголодаться".

Можно, конечно, попросить также прикурить у дубака (контроллера), но это не всегда проходит. Лучше это получается ночью, но если есть видеонаблюдение коридоров, то это уже хуже…

Один из вариантов выхода из ситуации — "клонирование" спичек. Аккуратненько, лезвием спичку режут вдоль, по направлению к серной головке. Таким образом легко получить две практически полноценные спички. Мастера умудряются разделить и получившиеся половинки — таким образом одной спичкой можно воспользоваться 4 раза. Уже неплохо.

При полном отсутствии спичек единственным источником энергии остается электросеть. Как же прикурить от розетки?

Самый простой вариант — от кипятильника, который без воды разогревается достаточно сильно. Этим способом стараются пользоваться редко, в крайних случаях — кипятильники на вес золота, а от такого использования они очень быстро перегорают.

Другой способ — для этого используется тонкая металлическая фольга. Идеально подходит фольга, которая находится внутри некоторых твердых сигаретных пачек, но может быть и из плиток шоколада или конфет, но такая фольга толще и вместо огня легко можно получить короткое замыкание.

Берется тонкая полоска такой фольги и обматывается кусочком ваты (обычно из матраса) так, чтобы концы фольги торчали с обеих сторон. Затем эти кончики фольги вставляются в розетку. Происходит замыкание и фольга взрывается — на какое-то мгновение образуется электрическая дуга, сопровождающаяся достаточно громким хлопком. Вата загорается и здесь важно быстро этим воспользоваться — прикурить сигарету или поджечь что-то (это уже сложнее). Для такого способа необходим определенный навык — не всегда получается, но профи доводят вероятность положительного исхода до 9 из 10.

Есть еще один способ, который можно отнести уже к "высоким технологиям". Для него необходима небольшая бутылочка с закручивающейся пробкой — пузырек (от витаминов, таблеток, мазей). В нее наливается соленая вода, которая будет служить реостатом — сопротивлением. В крышечке делаются дырочки и в них вставляются гвоздики, которые торчат кверху сантиметра на 2 и на расстоянии около 1–1,5 см друг от друга. Один из них длиннее и погружается в воду где-то на 1 см, второй воды не касается. В бутылочку заводится 2 провода, которые потом включаются в розетку — один из них крепится к гвоздику, который не касается воды, другой — в изоляции опускается на дно бутылочки с солевым раствором (он контактирует с водой только на срезе или оголенном буквально на 2–3 мм кончике — так достигается большее сопротивление). Таким образом, подключив это устройство к 220В, получаем на торчащих гвоздиках напряжение, но сопротивление не даст произойти короткому замыканию при перемыкании гвоздиков.

Теперь делается второе приспособление — для замыкания. Оно делается следующим образом: из бумаги клеится (клей — из хлебного мякиша) трубка диаметром точно совпадающим с диаметром шейки еще одной такой же бутылочки, необходимой для этого, т. е. трубка должна плотно входить внутрь этой бутылочки. Эта трубка заполняется довольно плотно ватой и конец ее поджигается. Как только конец достаточно обуглится, его аккуратно тушат. Таким образом мы получаем трубку с обугленным торцом, который является проводником (сажа, угли хорошо проводят ток).

Пользуются этой зажигалкой следующим образом: включив провода в розетку, к гвоздикам на секунду подносят трубку обугленным ее концом, перемыкая их. Происходит образование дуги (звук как от электросварки, лампочки притухают…), вата начинает тлеть или гореть. Прикуривают или поджигают то, что нужно и трубку горящим концом быстренько всовывают в пустую бутылочку. Там, вследствие быстрого выгорания кислорода, она тухнет. Тушат таким образом во-первых, чтобы не было лишнего запаха и не привлечь этим самым лишний раз внимание контроллера с коридора, и во-вторых, что главное, чтобы не разрушить слой токопроводящей сажи.

В Калининградской тюрьме к таким зажигалкам относились довольно таки терпимо и при обычных шмонах не трогали. Больше же я таких устройств не встречал.

Гвоздики, скрепки, проводки и прочие мелочи для конструирования всяких таких устройств ценятся очень высоко, потому что достать их, как вы понимаете, обычно стоит немалого риска. Основной источник — этапы, кабинеты следователей, различные выезды на следственные эксперименты и прочее. Где-то скрепку кто-то потянет, гвоздик от прокурорского стола выковыряет. А однажды один мастер даже притащил со следственного эксперимента… зеркало от милицейского УАЗа. Пока его пристегнули наручниками к дверке машины, он умудрился свинтить зеркало и затем через шмоны пронести в хату. Мы достаточно долго им пользовались, пока однажды оно, в конце концов, не было отшмонано — зеркала, как возможный источник острых осколков стекла, относится к запрету. У ментов челюсть отвисла — такого они еще не видели.

Вату можно поджечь и от лампочки, если она достаточной мощности. Делается небольшой козырек (из картонки, фольги), который сохраняет тепло и помогает быстрее это сделать, и вместе с кусочком ваты подвешивают на лампочку. Также вату предварительно надо потереть об побеленную стену — не могу сказать зачем, вероятно это связано с теплоемкостью извести. При недостаточной мощности лампочки или не рассказывая всех секретов, это используется обычно в виде розыгрыша новичков — им предлагают "прыгнуть" на лампочку, чтобы добыть огонь, и они долго ждут…

Кстати, о лампочках. Обычно, для экономии, используют лампочки именно малой мощности, что создает полумрак в камере. Когда народу это надоедает, и они хотят свету побольше, или нужно добыть огонь, то лампочку "стряхивают" — легким, но резким щелчком заставляют спираль несколько растянуться — яркость ее резко увеличивается. Важно правильно рассчитать удар, чтобы спираль не разорвалась. После "стряхивания" горит она, естественно, не долго — хорошо, если день, два или три. Но это не проблема — лампочки всегда есть в запасе, заменят сразу, так как оставлять зеков надолго в темноте никто не рискует…

Раз уж разговор пошел об огне, то расскажу, как закипятить кружку воды с помощью одной газеты. Достаточно важный навык, который может понадобиться в разных ситуациях. Например, в боксиках, где нет розеток, в вагонах-"столыпинах", в камерах, если отключает электроэнергию, что делается во многих тюрьмах — розетки включают на час или два только на время приема пищи. А чифирить хочется всегда… Также на факелах делают зажарку (лук, жир — в принципе, как обычно) для баланды — в металлических мисках или кружках.

Обычно в качестве "дров" используется хлопчатобумажная ткань — простыни, например, которые рвутся длинными полосами. Идеально подходят байковые рубашки, тельняшки — они почти не дают дыма и запаха, и иногда процесс незамеченным может идти даже при открытой кормушке, во время раздачи пищи, когда практически рядом стоит пупкарь.

Факел делается и из пакетов — для этого нужны одноразовые ("шелестящие") пакетики, которые складываются друг на дружку (штук 15–20) и сворачиваются в плотный рулон. Таким образом они почти не дают запаха, хотя ими уже в наглую не поработаешь — вонь все-таки есть. Тромбоны и чифирбаки (кружки) коптятся от такого факела по страшной силе. Чтобы быстрее их отчистить (а это надо делать быстро, потому что из-за найденной при шмоне покрытой копотью кружки хата может легко попасть под пресс), дно и внешнюю поверхность предварительно мылят густым хозяйственным мылом. Копоть садится на этот слой и затем относительно легко смывается. Для чистки используется также песок и штукатурка, отковырянная от стенки.

Но высший пилотаж — это закипятить воду с помощью одной газеты. Секрет здесь заключается в сворачивании газеты — ее надо скрутить в трубку, диаметром приблизительно 4 см, т. е. приблизительно так, чтобы она легко умещалась в руке. Один конец поджигается и эта горящая труба держится вертикально. Таким образом получается сильная тяга внутри трубы, обеспечивая большое количество кислорода воздуха, сама же бумага горит медленно. Пепел периодически стряхивается, обычно в кружку с водой — чтобы не оставлять следов и не производить дыма и запаха.

Правда, одной газеты иногда не хватает, если использовать ее еще без одной хитрости, при которой результат гарантирован. Для этого нужна еще полиэтиленовая пленка, которая получается обычно из разрезанного пакета. На ровную поверхность ложится развернутая газета и поверх нее полиэтилен. Затем все это сворачивается в трубку и используется, как описано выше. Горит такой факел несколько минут и его вполне достаточно для закипания кружки воды или подрумянивания лука.

Такие вот маленькие хитрости — одни из многих…


И такое вот стихотворение напоследок: Санек Пушкин в переводе Фимы Жиганца — Я вас любил…

Я с вас тащился; может, от прихода
Еще я оклемался не вконец;
Но я не прокачу под мурковода;
Короче, не бздюме — любви звиздец.
Я с вас тащился без понтов кабацких,
То под вальтами был, то в мандраже;
Я с вас тащился без балды, по-братски,
Как хрен кто с вас потащится уже.


Допрос, протокол, адвокат
Руководство для первого знакомства с правосудием

Эта статья написана отчасти на основе некоторых материалов, которые уже появлялись в рассылке. Но вместе с тем это совершенно новая тема — краткое руководство для "впервые подозреваемых". ЭТО случается всегда неожиданно. Даже если вы уже ждали и знали, что этого не избежать. Но…

Хотя, в чем, казалось бы, проблема? Виновен, — получи по заслугам. Не виновен — разберутся, выпустят. Но не все так просто в датском королевстве…

Начнем все же по порядку. Можно было бы обосновать все ниже сказанное номерами статей и кодексами, но это не главное. Вы вряд ли вспомните их номера в тот самый момент — да вам это и не нужно. Главное — уяснить принципы, в них изложенные. Принципы, на которых строятся ваши права и обязанности. О чем я и постараюсь рассказать.

Допрос, протокол, адвокат.

Первое, от чего хотелось бы предостеречь — постарайтесь понять и войти в положение сотрудников правоохранительных органов, которые вас "обслуживают". Чтобы там не говорили о "волках позорных", "мусорах" — это ваша защита и безопасность. Без милиции в обществе никак. А вопрос ее морального облика — это вопрос морального облика всего общества. Поэтому я советую вам относиться к этим людям по-человечески и с пониманием. Кроме всего прочего, это обычно значительно упростит ваше с ними вынужденное общение. Если не доказано, по крайней мере, для себя, обратного — перед вами порядочный человек, пребывающий на государственной службе.

Когда я говорю так, часто слышу — "Вы, вероятно, не имели дела с нашей милицией", "А вот если бы вас в кутузку…". Имел дело. Побывал в КПЗ, 11 тюрьмах, — не раз избивали, морили голодом и еще масса всего. Но, тем не менее — все равно так говорю.

Но также хочу предостеречь и от излишнего доверия следователю. Как бы он вам ни был симпатичен. Быть симпатичным и внушать доверие — его работа. Это входит в обучение. Либо внушать страх — кому что больше удается. Не надейтесь на помощь.

Я пропущу тему задержания вас случайным нарядом по причине того, что вы показались подозрительны и без документов, и вас доставили в участок для "выяснения". Остановимся на том случае, когда вы задержаны вполне преднамеренно.

Разберемся в терминологии — существует задержание, арест и тюремное заключение. Задерживают до предъявления обвинения, т. е. по подозрению в совершении преступлении — в этот период вы "подозреваемый". Предъявить обвинение должны максимум в течении 10 суток, либо, по истечении срока, немедленного освободить. Арестовать, т. е. избрать в качестве меры пресечения содержание под стражей (СИЗО), может только суд — теперь вы "обвиняемый". После вынесения приговора — это уже заключение, т. е. наказание в виде лишения свободы, а вы — "осужденный".

Итак, если вы задержаны, то вы автоматически подозреваемый. Сразу же прошу заметить — подозреваемый и обвиняемый вправе не давать показания, а также давать заведомо ложные показания, придумывать разные версии, как способ своей защиты. Тем он отличается от свидетеля, который обязан говорить все, что знает и несет уголовную ответственность за молчание и дачу ложных показаний. Чем частенько и пользуются опера и следователи. Человека вызывают и объявляют ему, что он проходит в качестве свидетеля по определенному делу и должен дать показания. При этом, конечно объясняют о грозящей ему ответственности за отказ или неправду. Затем, получив такие показания, вдруг "понимают", что этот самый свидетель — он же и подозреваемый. И приехали… Кстати, не забудьте, что по делу против ваших родных (супруги, родители, дети) вы вообще вправе отказаться давать любые свидетельские показания. А также помните, что ответственность наступает за заведомо ложные показания. А это еще доказать надо. Человек может помнить не все или не так…

Что бы избежать этой уловки, надо, во-первых, требовать адвоката или приходить сразу на допрос с ним, если имеются подозрения, что не зря вами интересуются. На вопрос о том, что вас пока ни в чем не обвиняют — адвокат вам не нужен, скажите: "А он просто здесь посидит, подождет меня". Хотя адвокат и сам найдет, что сказать. Помните, что Конституция гарантирует вам адвоката, и никто не может требовать от вас никаких показаний без вашей предварительной консультации с ним. Даже если вас задержали среди ночи — дежурный адвокат в закрепленной за участком конторе всегда доступен.

Сразу об адвокатах. Хорошо, конечно, иметь своего, проверенного. Но не всегда это возможно. Иногда придется довольствоваться бесплатным, которого вам предоставят, и иногда это лучше, чем не иметь его вообще. Так что в любом случае требуйте адвоката — это, по крайней мере, даст вам время собраться с мыслями. Кроме того, такой адвокат, если реально и не поможет, то все же обязан дать вам ответы на интересующие вас вопросы по вашим правам и обязанностям, сути обвинения. Кроме того, хорошо ли, плохо ли, но должен будет следить за законностью процесса дознания. Нередки рассказы о том, что бесплатные адвокаты сливали потом полученную у своего клиента информацию операм или следователям.

От адвоката, который вам не понравился, вы можете отказаться и потребовать другого. Вообще работа адвоката сродни работе врача — чтобы нормально заработать, клиента вначале надо запугать, что всё, мол, практически безнадежно, а потом предложить помощь — "я, думаю, все-таки смогу кое-что для вас сделать". Пускай не примут это на свой счет порядочные люди, но такое положение иногда имеет место. Бывает, впрочем, и хуже.

Очень важно понимать разницу между "задержали" и "пригласили". В чем разница — от второго вы можете отказаться, и попросить прислать вам повестку, если вы так необходимы следствию. Как проверить — вы задержаны или приглашены? Просто сказать: "Ну, я пошел. Приятно было познакомиться". Если вам не позволят, тогда нужен еще один наводящий вопрос: "Так я задержан?". В случае отрицательного ответа задается еще один, уже риторический вопрос — "А почему ж тогда мне нельзя уйти?". Этого достаточно. После вас либо отпустят, либо объявят, что вы задержаны. При объявлении вас задержанным должна быть объяснена причина — в чем вы подозреваетесь. Где-то по такой формуле: "Вы задержаны по подозрению в совершении преступления, предусмотренного такой-то статьей Уголовного кодекса, а именно…". С этого момента вы уже ничего не должны никому рассказывать, и можете давать показания только по доброй воле.

Еще одна уловка, которой пользуются следователи — получить показания немедленно, мотивируя это самыми разными причинами. Могут пообещать домой отпустить, облегчить судьбу, как и закинуть в камеру к уголовникам, намекнуть на допрос с пристрастием и поломанную жизнь, или даже ударить. Очень рекомендую ни под каким соусом не давать показания под таким давлением. Как правило, все эти обещания не более чем уловки и средства на вас давления (криминально наказуемые, между прочим) с целью получить показания, пока вы находитесь в состоянии душевного смятения и растерянности. Лучше ночку переночевать в камере, чем потом долго сожалеть об этом.

Еще один часто используемый вариант давления — приглашать дать показания в пятницу после обеда. Тогда, если человека при этом закрывают, то дальше наступают выходные — адвокат не может найти никого из начальства, которое как будто сквозь землю провалилось, чтобы встретиться с задержанным, родные не могут ничего передать. Человек два дня и три ночи проводит в камере, без всякого контакта с миром. Крышу за это время срывает… к понедельнику, после трех бессонных ночей на деревянных нарах… можете себе представить. Поэтому, если вас пригласили повесткой в такое время — задумайтесь. И постарайтесь перенести срок — простой больничный лист в этом поможет.

Очень важный аспект — протокол допроса. От того, что там будет записано, будет зависеть ваша дальнейшая судьба. Заметьте — не от того, что вы говорили, а что записано в протоколе. Если вы видите, что при разговоре с вами протокол не ведется — откажитесь от беседы. Это, скорее всего лишь средство вымотать вас. Никаких "разговоров по душам", "без формальностей". Прокуратура или милицейский участок не место для светской беседы.

Очень важно — первая страница должна быть заполнена! Потребуйте, что бы это было сделано в самом начале и показано вам. Там должно быть написано в качестве кого — свидетеля или подозреваемого вы допрашиваетесь, статьи. Это еще один тест на ваш статус. На словах же вам могут сказать что угодно, слово к делу не подошьешь. Должно быть записано дата, время, место, звание, должность, имя и фамилия допрашивающего. Если же вы постеснялись это сделать в самом начале (что обычно и происходит — вы все еще не лишены доверчивости…), то это должно быть обязательно сделано в конце. Ни в коем случае не ведитесь на заверения следователя, что он запишет "потом", что он, мол, спешит или еще чего-нибудь. Здесь не может быть компромисса.

В конце вам дадут протокол на подпись. Перечитайте его очень внимательно. Не там поставленная запятая может оказаться роковой. Если вы не согласны с чем-то из написанного, подробно запишите свои замечания — скажем: "относительно такого-то факта я высказал предположение, тогда как в протоколе это записано в виде утверждения, с чем я категорически не согласен". Либо требуйте переписать протокол. Подписана вами должна быть каждая страница. Не лишним окажется и пронумеровать все листы, если это еще не сделано, а также проставить дату и время возле каждой подписи. Все пустые места, где может быть что-то дописано, должны быть вами перечеркнуты. Не обращайте внимания при этом на крики и давление следователя — это ваше право и это очень важно. Многие же этого не делают, потому что им неудобно. Они якобы этим выражают свое недоверие, боятся обидеть. Тем более, если ваша беседа прошла вроде бы без эксцессов. На что, вероятно, следователь и рассчитывал.

Если один и тот же вопрос в разных вариациях вам задают не один раз — потребуйте, чтобы он был записан в протокол и потребуйте дать вам возможность ответить на него письменно. Вообще вы имеете право не отвечать на вопрос, который не записан в протоколе — если вы видите, что не до шуток, и вас конкретно хотят сбить с толку, запутать, то становитесь в глухую оборону: "Вопрос записывается в протокол, я его читаю и затем отвечаю". Вы имеете также право собственноручно записать ответы в протокол. В одних случаях это, правда, может быть для вас полезным, в других — не совсем. Записанное с ваших слов еще как-то можно оспорить, написанное своей рукой — уже вряд ли. Не забывайте об этом, даже если вы свидетель. Свидетели, особенно по хозяйственным статьям, очень легко превращаются в обвиняемых. Если вы подозреваемый, то также имеете право не отвечать на вопросы — воспользуйтесь им, если чувствуете подвох, если не уверены. Почаще пользуйтесь универсальной фразой "Не помню…".

Если же видите, что в протоколе править нечего — там одни лишь домыслы следователя и перекрученные факты, если вы не понимаете, что происходит, находитесь в растерянности, оцепенении — просто найдите в себе силы ничего не подписывать. Это ваше право. Даже если вы свидетель — это еще не отказ от дачи показаний, а требование перенести процедуру в связи с состоянием здоровья.


Камера. Пытки и избиения

Камера

Итак, рассмотрим вариант, что вам придется провести несколько дней в камере.

Очень часто КПЗ и ИВС становятся не средством содержания подозреваемых до выяснения обстоятельств, а средством давления. Небольшой намек на то, что вас закроют даже на ночь, способен привести обычного гражданина в состояние ужаса. Если еще добавить намек на обыск у вас в квартире с приглашением понятыми ваших соседей, то этого бывает достаточно, чтобы человек согласился давать показания по линии, намеченной ему следователем.

Нужно иметь очень закаленную психику и философский взгляд на жизнь, чтобы хладнокровно пройти первое знакомство с тюрьмой. Тем более, если вы не относитесь к братве, которая хоть как-то, но морально к этому готова. Попав туда во второй раз, вам уже, скорее всего, не будут страшны понты следователя, простые фокусы ментов и даже пытки и избиения, которые имеют место в наших кичах. Да и вести себя с вами будут совсем по-другому.

Вас, конечно, обыщут, при этом раздев, отнимут часы и все содержимое карманов, а также ремень, шнурки, галстук, все запишут в протокол. Сильно не напрягайтесь по поводу того, что ваши деньги и ценные вещи уйдут в фонд милиции — об этом много говорят, но это больше разговоры, хотя дыму без огня не бывает. Да и если вас захотят обобрать, то на этой стадии это не составит труда. Хотя, конечно, проследить за тем, что бы все было подробно записано в протокол, надо.

Затем будет камера, санитарное состояние которой напомнит вам туалет на провинциальной станции. Лавка вдоль стены или деревянный помост, на котором можно отдохнуть и даже поспать, если сможете, конечно. Очень вероятно, что где-то под потолком, в одном из углов, напротив лежаков, спрятан объектив видеокамеры, монитор которой выведен в дежурку, и микрофон. Те, кто там уже не первый раз, если вы таковых встретите, об этом вам скажут. Внизу, в углу под видеокамерой, как правило, мертвое пространство, для нее не видимое — если у вас есть что перепрятать, делайте это там.

Если в камере вы не одни — сразу два правила. Во-первых, в тюрьме не принято здороваться за руку, так что не тяните руку и не дергайтесь, когда вам руку подают, и сами не удивляйтесь, если никто не реагирует на ваш жест приветствия. Произнесенного имени достаточно.

И второе — поменьше спрашивайте и еще меньше отвечайте. Скорее всего, с вами в камере стукач ("ментовской", "кумовской", "курица", "наседка"), тем более, если вы представляете определенный интерес для следствия. Заметьте, что вы не всегда можете оценить этот фактор — кто его знает, что у вашего следака на уме. Курицей может оказаться и штатный сотрудник или, скорее всего, это будет арестант, которого заставили или которому пообещали определенную скачуху за добытую информацию. Бывают еще и просто любители постучать. Это еще одна, и не последняя, причина, почему вас могут поместить в КПЗ или ИВС. Поэтому — все время там нахождения не расслабляйтесь и ведите себя точно так же, как и на допросе. На любой вопрос отвечайте не более того, что вы сказали бы следователю и ведите ту же линию. Помните — следствие продолжается, только теперь другим способом.

Чтобы выудить с вас что-то, "наседка" всеми силами будет стараться войти к вам в доверие — обычно это достигается тем, что он "по секрету", "откровенно", "только тебе, потому что вижу — ты пацан правильный" расскажет вам свою делюгу, даст вам пару советов, прикинется крутым парнем, которого ментам не сломать, "защитит" вас от сокамерников, поделится "последним"… В ответ вы и сами выльете душу или не устоите под вроде бы невинными вопросами, хвастнете и своей крутизной. У вас даже окажутся общие знакомые (опер об этом позаботился), что внушит вам еще больше доверия и которым вы, вероятно, захотите что-то сообщить. "Меня завтра выпустят — у них на меня ничего нет, попугают и обломаются". Поверьте — попадаются очень многие. И потом горько сожалеют. Поэтому лучше молчите. Потерпите передавать весточку домой и тем более какие-то инструкции. И сами никого ни о чем не расспрашивайте, а то и вас могут принять за курицу — а расправа обычно за это очень жестокая.

Если у вас есть жалобы к содержанию, а вам не дают бумагу для их изложения, это можно сделать прямо на допросе или даже просто записать в протокол, когда следователь даст вам его на подпись. Также можно сделать и с другими жалобами по процедуре допроса, например, если таковые имеются. Не бойтесь, хуже не будет, обычно дальше обещаний типа "я тебя сгною" и грозного сверкания глазами не идет — теплое местечко кому охота терять.

Вообще, надо это понимать, милиционеры, вас охраняющие — это ваша прислуга, призванная вас охранять, о вас заботиться, кормить, в туалет выводить, не дать вам с собой что-нибудь сделать. Что-то вроде медсестры в больнице. Так что на них тоже давить можно и нужно. Только не очень старайтесь, а то обычно это ранимые люди с хрупкой психикой, их беречь надо.

Пытки и избиения

И если уж мы говорим о задержании, то надо обязательно вспомнить тему пыток и избиений. Лично меня на стадии задержания это не коснулось — тому были свои причины. Но, думаю, никого не удивлю, если скажу что у нас это явление весьма распространенное.

Все обычно делается так, чтобы не оставлять следов. Подвешивают на длительное время за руки или руки (ссадины при этом, правда, остаются). Бьют по голове, подложив книгу или самой книгой — обычно для этого используется имеющийся всегда под рукой Уголовный Кодекс. Лучше с комментариями — он толще и следов от удара практически не остается. А сотрясение мозга — да.

Застегнутые наручниками сзади руки сцепляют с ногами — "колесо", при этом еще и можно положить на что-то ребристое — на тот же УК. Зимой закидывают без верхней одежды в холодные неотапливаемые камеры, где иней на стенах. "Слоник" — в одетом на голову противогазе пережимается шланг. Или просто одевается пакет на голову. Хуже всего переносятся пытки, растянутые во времени. Просто бить — толку мало, только, разве что, в расчете на испуг. После первых ударов тело немеет, происходит выброс гормонов и боли вы не чувствуете. А вот оставить в "колесе" на несколько часов, а то и на ночь — это дело совсем другое…

В общем, неважно как, фантазии на такое дело обычно хватает с избытком — важнее то, что большинство пыток не выдерживает. Иногда это, наверное, помогает раскрыть тяжкие преступления, найти опасных преступников и даже маньяков, а иногда на человека вешают чужих дохлых кошек, делают инвалидами невиновных. Сталинское изречение "лес рубят — щепки летят" у нас все еще популярно. Это пока еще в крови — власть силы, а не власть закона. Этим также зачастую просто компенсируют непрофессиональность.

Что могу лишь сказать — если кому придется попасть под такой пресс, прикиньте, что для вас хуже — день пыток или несколько лет по тюрьмам? — а время здесь тянется ой как долго. Хотя не выдержавших пыток осуждать не принято — кто знает свой порог страха и боли? Осуждают обычно те, кто сам однажды не прошел или боится — чтобы скрыть свой страх или позор от других и от себя.

Несколько советов — не всегда надо демонстрировать свой героизм. Пытающие, как правило, начинают получать от своей работы патологическое удовлетворение — и чем более вы героически и с улыбкой смотрите им в глаза, тем больше они входят в раж. Не лишним может оказаться имитировать потерю сознания. По крайней мере, чтобы получить передышку. Можно предупредить, что у вас больное сердце — врожденный порок (для молодых), перенесенный инфаркт (для старших) и вы уже несколько раз по этому поводу были в реанимации. Что у вас сахарный диабет. К тому же обычно все эти упражнения имеют цель вас испугать, увечья ("отбить почки", например) мало кто рискнет наносить. Разве что обкурившись или напившись. А страх — это дело очень субъективное. И здоровью не так грозит. Так что смотрите.

Если же пытки имели место, и вы сдались, то еще не все потеряно. Если вас после отпустят — оформят подписку о невыезде, например, то, выйдя из участка, вызывайте "скорую" с ближайшего телефона, падайте, симулируйте потерю сознания, инфаркт, кровохарканье, стоните. Наряд "скорой" должен будет зафиксировать время и место и сообщить по инстанциям. Факт нанесения телесных повреждений должен быть расследован прокуратурой. Запоминайте номер машины, имена, номер наряда. Или немедленно идите в травмпункт и фиксируйте ссадины, кровоподтеки. С этим всем идите в прокуратуру. Вас, конечно, предупредят при выходе из участка или от следователя, что "руки у нас длинные…", но тут уж решайте сами — бояться или бороться.

Если вас передадут в СИЗО, то здесь также есть свои возможности. Следственный изолятор — это уже совершенно другое министерство и у них другое начальство. Во-первых, при передаче вас спросят, есть ли у вас претензии к милиции. Вот тут можно и заявить (даже если и сами не спросят), что вас пытали, что вы себя очень плохо чувствуете. СИЗО в таком случае, как минимум, откажется вас принимать без врачебного заключения. Если сроки вашего содержания поджимают, то вас вынуждены будут вести в больницу за освидетельствованием. Если же вас таки в СИЗО приняли, в тот же день вас должен осмотреть врач. Настаивайте на осмотре тела и записи ваших жалоб в карточку, симулируйте боли, обмороки, потерю памяти — все, что угодно. Если вы умрете от внутреннего кровотечения в изоляторе, то в вашей смерти будет обвинена его администрация. А чужие грехи кому охота тянуть — поэтому шансы у вас есть. Сразу, немедленно пишите жалобы во все инстанции, что показания вы давали под давлением и пытками. Без таких мер ваши дальнейшие заявления в суде об отказе от показаний будут иметь очень мало шансов на успех.

Вот такие вот ужастики. В любом случае и при любом исходе не отчаивайтесь. Даже в тюрьмах есть жизнь и заключение — это еще не конец света. Относитесь ко всему по-философски. Жизнь прекрасна во всех ее проявлениях. Уж поверьте старому арестанту…

* * *

Некоторые из пассажей уже публиковались, но здесь они скомпонованы и упорядочены несколько по другому, в виде журнальной статьи.

Для жителей РФ есть некоторые особенности:

Доброго времени суток, Доктор.

На рассылку я подписан с момента ее выхода и думаю, что с этого материала и надо было начинать. Вопрос, конечно, обширный. О всём сразу не упомянешь… Вот я и решил вложить свои пять копеек, поделиться известной информацией и несколькими ссылками. Сразу хочу заметить, что всё нижеизложенное имеет отношение только к России, поэтому будет ли это работать на территории других стран СНГ, я не знаю.

> Сразу же прошу заметить — подозреваемый и обвиняемый вправе не давать

> показания, а также давать заведомо ложные показания, придумывать

> разные версии, как способ своей защиты. Тем он отличается от

> свидетеля, который обязан говорить все, что знает и несет уголовную

> ответственность за молчание и дачу ложных показаний. Чем частенько и

> пользуются опера и следователи.

А вот здесь позволю с Вами не согласиться. Уже давно у свидетеля больше прав в плане дачи показаний. Ознакомьтесь со статьёй, опубликованной в «Российской газете» «Молчать, когда спрашивают!» (http://www.rg.ru/printable/2004/05/18/molchanie.html). Вот выдержка из неё: «Высшая судебная инстанция страны подтвердила, что теперь не только подозреваемый и обвиняемый, но и свидетель имеет право получать юридическую помощь. …Такое решение совсем не обрадовало следователей, которые предпочитают, чтобы адвокат появлялся в деле как можно позже. До недавнего времени следователи очень активно использовали именно эту брешь в законе — уверяя, что свидетель не имеет права отказаться от дачи показаний. Поэтому человека "раскручивали" с глазу на глаз. А потом, по окончанию предварительного следствия, "свидетелю" предъявляли обвинение, а уголовное дело к тому моменту было уже расследовано и написано обвинительное заключение. Часто так и бывало — при адвокате в один и тот же день человеку предъявляли обвинение и предлагали ознакомиться с материалами дела, которое уже шло в суд. После решения Конституционного суда такой очень удобной для органов, но не удобной для людей практике пришел конец». Полный текст Постановления Конституционного суда от 27.06.2000 № 11-П доступен по адресу http://ks.rfnet.ru/postan/p11_00.htm.

> Сразу об адвокатах. Хорошо, конечно, иметь своего, проверенного. Но не

> всегда это возможно. Иногда придется довольствоваться бесплатным,

> которого вам предоставят, и иногда это лучше, чем не иметь его вообще.

Раньше норма, содержащаяся в части первой статьи 45 УПК Российской Федерации, толковалась таким образом, чтобы исключалось участие в уголовном процессе в качестве представителя потерпевшего его близких родственников, а также профессиональных юристов неправительственных правозащитных организаций, о допуске которых он ходатайствует, т. е. разрешалось пользоваться только услугами адвоката.

На эту ситуацию было обращено внимание Конституционного суда РФ, в результате появилось Определение Конституционного Суда РФ от 05.12.2003 N 447-О, в котором говорится, что"…конституционную обязанность государства обеспечить каждому желающему достаточно высокий уровень любого из видов предоставляемой юридической помощи нельзя трактовать как обязанность пользоваться помощью только адвоката. Соответственно, право потерпевшего на получение юридической помощи не может влечь за собой возникновение у него обязанности обращаться за юридическими услугами только к членам адвокатского сообщества… Лишение этих лиц права обратиться за юридической помощью к тому, кто, по их мнению, вполне способен оказать квалифицированную юридическую помощь, фактически приводило бы к ограничению свободы выбора, к понуждению использовать вопреки собственной воле только один, определенный способ защиты своих интересов и противоречило бы статье 52 Конституции Российской Федерации…"

Таким образом, представителем потерпевшего в уголовном процессе может быть не только адвокат, но и любой профессиональный юрист, которого выбрал потерпевший.

Данное определение можно скачать с http://ks.rfnet.ru/opredrtf/o447_03.rtf.

Здесь можно найти много полезной информации:

Раздел "Права заключенных (лиц, лишенных свободы)" на сайте "Права человека в России" http://hro.org/editions/zk/index.php.

Удачи! Сергей.


Способы связи в тюрьме

Самые отработанные технологии в области связи между арестантами, которые мне пришлось видеть, были в Калининградской тюрьме. Ничего принципиально нового после я уже не встречал, хотя каждая тюрьма имеет, конечно, свои нюансы в этой области.

Одним из самых простых являются "ноги" — баландер или даже иногда контроллер. Во время раздачи пищи, пока этот процесс идет, с таким арестантом можно поговорить, передать какую-то информацию на словах или даже передать маляву или "груз". Как не трудно догадаться, этот способ не является самым оптимальным — скорее всего, все, что услышит баландер, будет известно и куму (оперу). Поэтому в такой способ передается, как правило, только нейтральная информация — просьба помочь куревом или чаем, поиск определенных людей. Возле баландера в момент раздачи пищи всегда находится контроллер и весь этот процесс происходит с его молчаливого согласия, на что ему соответственно дал разрешение кум. В Калининграде, кстати, таким способом практически не пользовались. Сигареты, да и прочие мелочи часто можно передать самим контроллером. Как уметь договориться и какая "постанова" на тюрьме.

Способы связи зависят от устройства самой тюрьмы — или это один корпус, или несколько, куда выходят окна. При размещении в одном корпусе, да и еще колодцем, с окнами, обращенными внутрь, все несколько проще (Калининград, Черновцы). При размещении в нескольких корпусах, да еще значительно друг от друга удаленными, сложнее. В таком случае без помощи хозобслуги не обойтись.

Информация также может передаваться еще несколькими каналами. Во-первых, людей из разных корпусов при вывозе на суды, следственные действия собирают на сборке, где и происходит обмен. Даже если нужные люди не попадают в один бокс, как правило, можно что-то прокричать через дверь. Могут наказать, но обычно проходит.

Здесь же в боксах можно оставлять какие-то записи карандашом на стенах — обычно так сообщают о своем местонахождении (напр.: Вася Херсонский, х.140, 20.05.2001), приговорах, об уходе на этап на зону, ищут знакомых. Исписаны также и стены боксов в судах, где содержат подсудимых во время перерывов и даже стены автозаков.

Каждый порядочный арестант обязан интересоваться такими образцами настенной графики, особенно свежими, и при возвращении в хату сообщать все, что он смог запомнить.

Такой своеобразной "доской объявлений" служат обычно и стены бани и прогулочных двориков. Периодически их закрашивают, но за каждым ведь не уследишь. Часто стены в таких местах стараются сделать непригодными для письма с помощью так называемой "шубы" — грубой рельефной штукатурки. Но все равно пишут — только приходится это делать очень мелко.

Такие записи — это пассивный способ передачи данных, более или менее рассчитанный на авось. Второй способ передачи информации, уже активный — это общение, которое происходит как голосом, так и письмом. Письма в арестантской лексике именуются "малявами", "мальками" (вероятно из-за своих минимальных размеров).

Все общение можно также разделить на монологи и диалоги. Бывают и целые "чаты" — когда вопрос выносится на всю тюрьму или корпус или коридор — в зависимости от возможности, предоставляемой их устройством. Явление редкое и проводится только по особо важным вопросам, когда зачастую игнорируется вопрос опасности последующих репрессий — это обычно вопросы бунта, иных форм протеста (голодовка, массовые жалобы).

Монологи — "объявы", т. е. объявления о каких-то событиях. О назначении или избрании смотрящего и его местонахождении, о поиске, о признании (объяве) кого-то сукой, крысой, курицей, петухом, балаболом. Это часто делается, когда кого-то за тяжелый косяк "ломят" с хаты. После такой объявы на всю тюрьму его уже вряд ли примут в какую-либо хату, кроме "обиженки" или "ментовской". Такие объявы могут делаться и в виде "прогонов" — письменных сообщений, которые путешествуют из хаты в хату и зачитываются в голос. Таким же образом движутся воровские прогоны — своеобразные предписания и наставления по понятиям и их трактовке, воровской жизни. Такие прогоны пишутся коронованными законниками, подписываются ими (помню один — "Саня Север, Смоленский централ, дата") и путешествуют между зонами и тюрьмами. Подписываются и те, кто переписал — кто, когда, где. Правда, установить, кто их в действительности написал, и кто корректировал, простым смертным не представляется возможным — может и опер на досуге пографоманил…

Крики, разговоры между хатами — дело достаточно индивидуальное в зависимости от конструкции и порядков ("постановы") на тюрьме. Где-то за один звук могут сразу на карцер отправить, а где-то это дело вполне привычное. Разговаривать можно через решку или через тормоза (дверь).

Разговаривать можно и с помощью некоторых нехитрых приспособлений, которые уменьшают риск быть услышанным на коридоре. Это в первую очередь "тромбон", т. е. обычная металлическая кружка. Вы можете испытать ее действие даже дома (помнится, в детстве мы с братом так иногда слушали "концерты", которые происходили за стеной у наших соседей — не знал я тогда, что придется и во взрослой жизни "поиграться"). Кружку или чашку (последнее хуже) приставляют открытой стороной к стене, а ухо прикладывают к дну. Если повернуть инструмент наоборот и плотно приложить к губам, то можно "прокричать" даже метровую стену. Особенно легко таким образом говорить по трубам отопления — тогда можно общаться не только с соседней камерой. Тромбон прикладывают к батарее и вперед — слышимость вполне терпимая. Для выхода на связь существуют условные сигналы — несколько ударов в стену или по трубе. Общение происходит по правилам одноканальной связи — по порядку, только при передачи "трубки" говорят обычно не "Прием", а "Говори" или что-то еще.

Еще один способ — разговор через "кабуры" — отверстия в стенах или перекрытиях. Их проковыривают подручными средствами — ручками от ложек или супинаторами из подошв, металлическими полосами от шконарей. Предварительно договариваются с соседями о координатах точки (например, десять (спичечных) коробков от окна, семнадцать от пола) и движутся одновременно с двух сторон. При очередном большом шмоне их заделывают, и все начинается с начала. Благо времени хватает. Через кабуры происходит и движение грузов. Иногда кабуры бывают достаточно большими, достаточными даже чтобы пожать друг другу руки.

Также для коммуникации используются канализационные трубы. Стояк проходит сверху вниз через все этажи и к нему с двух сторон — двух соседних камер, сходятся сливы от унитазов и умывальников. Чтобы поговорить по такому "телефону" (именно так этот способ связи называется), надо удалить водную пробку из очка или унитаза. Для этого используют тряпку, которой воду вымачивают и затем выкручивают тряпку в какую-либо емкость или умывальник. Этот вид деятельности, кстати, не считается "в западло", несмотря на прямой контакт с табуированным предметом. Если в хате есть обиженный, то это поручается ему, если же нет — то не воспрещается и нормальным пацанам. Дело ведь общее. Когда воды нет, то, наклонившись почти вплотную к очку, можно спокойно вести диалог даже через несколько этажей.

"Труба" также интенсивно используется для передачи грузов. Для этого надо сначала "словиться", т. е. установить дорогу — протянуть шнур через трубу из камеры в камеру. В начале делают "ежик", представляющий собой несколько связанных обломков ручек зубных щеток или пластмассовых корпусов авторучек, которые над огнем изгибают самым причудливым образом, образуя крючки и спирали. Если надо словиться с соседней камерой, то такие ежики с привязанными к ним шнурами достаточной длины с обеих сторон бросают в очко и затем по условному сигналу — удар в стену — одновременно сливают большим количеством заранее заготовленной воды. Ежики уходят в общую трубу и под действием потока воды зацепляются и закручиваются друг за друга. Остается только аккуратно вытащить их в одну из камер и дорога готова.

Если словиться надо на разных этажах, то верхние вначале опускают "ежика" на нужную высоту, а нижние сливают воду. Затем к дороге (шнуру) привязывают плотно упакованный и запаянный в целлофан груз и переправляют по назначению. После использования оставляют контрольку — тоненький шнур, который закрепляют и оставляю до следующего раза. При необходимости к контрольке привязывают уже рабочий прочный "канатик" и гонят груз или малявы. Таким образом чаще всего связывались с карцером и смертниками — других дорог, из-за повышенного контроля, туда не было. В Калининграде основным врагом такого способа передачи была не администрация (которая никак не могла ему противостоять), а… крысы. Они наложили свою лапу на транзит и снимали дань, нападая на грузы, моментально перегрызая канатики. Для них путешествия канализационными трубами не представляли труда и иногда они среди ночи "выныривали" в очке унитаза и могли потянуть беспечно оставленную пищу.

Самым распространенным способом связи являются внешние дороги по наружным стенам тюрьмы и между корпусами с помощью т. н. коней — самодельных канатов и канатиков, технология изготовления которых представляет собой целое искусство.

Самое сложное в этом деле — это словиться и установить дорогу. Проще всего это делать расположенным друг над другом камерам. Верхние опускают коня, нижние с помощью крючка (загнутой пластмассовой ручки на длинной палке скрученной из газеты и проклеенной хлебным клейстером, которую называют удочкой) затягивают внутрь. Чтобы словиться с соседней хатой на одном этаже, надо уже больше изобретательности. Если сквозь решетку можно просунуть руку, то тогда на конец веревки привязывают грузик и, раскручивая его, забрасывают на выставленную из соседнего окна удочку. Можно также, подвесив на удочке груз на канатике достаточной длины, начать постепенно раскачивать, пока его не поймают удочкой с окна камеры, расположенной внизу по диагонали. Затем только остается поднять коня на этаж вверх и боковая дорога установлена. Если хотя бы кто-то по вертикали установил такую боковую дорогу, то, передавая друг другу коней по вертикали, такие дороги может установить каждый этаж.

Днем оставляют контрольки — тоненькие шнуры, которые можно легко при угрозе шмона убрать. Контрольки все равно периодически отшманываются, но в тот же день изготовляются новые. Вообще слежение за дорогами, это святая обязанность правильных пацанов — братвы. Никого не интересует как — дороги должны быть установлены или быть готовыми в любой момент. Иначе камера "морозится" и исключается из "карты дорог", которую держат в голове "дорожники", а ее население попадает под подозрение. При попадании с замороженной хаты в нормальную, любому, претендующему на звание "нормального" пацана придется держать ответ, почему у них не было связи и что они сделали для ее установления.

То, что транспортируется по таким дорогам, зависит от пропускной способности решеток — размеров отверстий в них. Чтобы противостоять такому движению администрация использует несколько способов. Один из них — установка снаружи на окна металлических жалюзи ("ресничек", "баяна"), с просветом не более 2 см. Такие реснички закрывают также и обзор, придавая и без того угрюмым камерам мрачный вид.

Второй вариант — щиты (они же намордники). Они представляют собой цельнометаллические щиты, иногда с небольшим количеством маленьких, около 1 см, отверстий, превышающие по размерам окно и крепящиеся напротив окна на расстоянии 10–15 см, пропуская, таким образом, немного воздуха. В Харькове на окнах верхних этажей, которые выходят на городскую улицу, установлены щиты из оргстекла. По требованиям Совета Европы и правозащитных организаций такие устройства в большинстве постсоветских стран признаны незаконными, но насколько я знаю, никто особенно не спешит это выполнять. Такие штуковины действительно значительно ухудшают циркуляцию воздуха (при многократной переполненности камер это особенно чувствуется) и освещенность, делая содержание в СИЗО сродни круглосуточной пытке. Давят они и на психику, закрывая солнце и небо, превращая камеры в каменные мешки.

Еще одним средством борьбы с такой тюремной системой связи являются жестяные козырьки над окнами, препятствующие установке дорог по вертикали. Края козырьков делаются зазубренными, таким образом, чтобы грузы застревали и канатики перетирались.

Также для этого применяются решетки с очень мелкими ячейками ("фарш") или сетка-рабица — это, как правило, дополнительное средство к ресничкам.

Арестантский народ со своей стороны, конечно, изобрел множество противоядий этим мерам. На козырьки бросают тряпки. Реснички разгибают полосами или трубами, отломанными от шконарей, отдолбливают края стен и подоконников, чтобы расширить проход, вплоть до того, что распиливают фарш или реснички. В том же Калининграде это была обычная практика.

Между арестантами и администрацией существовала некая договоренность — если отверстие не превышает диаметра пластиковой полуторалитровой бутылки, то его вроде бы и не замечают. Меня поразил эпизод, когда на зиму вставляли оконные рамы. Сержант зашел, посмотрел — "так, где вы тут коней гоняете?" и показал плотнику-зеку — "форточку ставь с той стороны". Так он и сделал — форточка оказалась там, где была пропилена дыра в сетке-фарше и разогнуты реснички. Учитывая ужасную переполненность камер, администрация была вынуждена идти на уступки, лишь бы арестанты не жаловались и не бунтовали. Арестанты также дорожили достигнутым компромиссом и старались больше не наглеть.

Перепиливание и разгибание проходило по принципу "не пойман — не вор", т. е. если умудрились проделать дорогу, — молодцы, пользуйтесь, если попались — карцер. Периодически администрация пыталась эти ходы заваривать, но зеки с упорством муравья грызли решетки снова и снова, отстаивая свой кусочек свободы. Кусок ножовочного полотна ("акулу") можно было получить по тем же дорогам от коллег-арестантов.

Рассказывали и о других способах — самому мне их видеть не пришлось — с помощью соли. Кстати соль в больших количествах в тюрьме по этой причине до сих пор считается предметом запрещенным и дается в камеру только с разрешения оперчасти. Один из способов помогает сжать достаточно толстые полосы металла ресничек, образовав в одном месте больший проход. Для этого делается очень насыщенный раствор соли и в нем мочится полотенце. Затем плотно обвязывают им реснички. По мере высыхания полотенце стягивается и этой силы бывает достаточно, чтобы прогнуть полосы металла. При необходимости процедуру повторяют.

Еще один способ использования соли — в насыщенном растворе вымачивается тоненький прочный канатик. После высыхания кристаллы соли превращают этот канатик в неплохое гибкое ножовочное полотно — "струну", наподобие того, которым пользуются сантехники и спецназовцы. В медицине оно носит название пилы Джильи. Основа такого полотна в арестантском варианте конечно менее прочная и их надо постоянно менять, для чего их изготавливают в избытке. Оно вполне пригодно для перепиливания нетолстых прутов решетки — фарша и тем более сетки-рабицы. Если же возле места перепиливания установить свечку так, чтобы она постоянно грела металл, то такой пилой вполне можно перепилить и более толстые пруты. Для этого конечно надо немало времени, но это как раз то, что есть у арестанта в избытке. Чтобы не допустить такого, в тюрьмах каждый день или раз в несколько дней проводят "простукивание" — контроллер с деревянным молотком на длинной ручке стучит по решеткам и шконарям, по звуку определяя возможные непрочности в конструкциях.

Канатные дороги бывают короткими (с соседними камерами вдоль стен) и длинные — с соседними корпусами. Что бы установить дальнюю дорогу (обычно это делается естественно ночью), тоненькую легкую контрольку, изготовленную обычно из нитки полусинтетических носков или женских колгот (последнее — большой дефицит в тюрьме). Если используют носки, то, распуская их, аккуратно отделяют синтетическую нить (лайкра, полиэстер) от хлопчатобумажной, и сплетают по спецтехнологии шнур почти неограниченной длины.

Затем делают "ружье" — с газет сворачивается длинная трубка, которая проклеивается клейстером. Делается "пуля" — бумажная воронка по диаметру соответствующая диаметру "ружья", на конец которой крепится небольшой грузик из хлебного мякиша и конец контрольки. Затем "пуля" по принципу духового ружья силой выдоха выстреливается в нужном направлении. При небольшом расстоянии и гарантированной точности так даже иногда "застреливают" и сами малявы.

При попадании в реснички существует вероятность, что "пуля" там застрянет, но при больших расстояниях с противоположной стороны устраивают "карниз" — с двух соседних окон высовывают "удочки" и протягивают между ними канатик. Теперь достаточно попасть в промежуток между окнами выше "карниза", и "пуля" падает на него и остается ее втащить внутрь. При мне опытные арестанты "застреливали" с первого раза на расстояние до 70 метров, которое было между корпусами. Такие "ружья" делали также и с изгибом в 90 градусов — тогда ими легко можно установить связь с боковыми камерами. Вообще ружья должны быть достаточно длинными, и чтобы их удобно было прятать, их делали разборными — несколько коротких трубок — колен, которые при необходимости соединяются в длинное — прямое или изогнутое "ружье".

Для длинных дорог используются достаточно прочные канаты, которые изготавливаются в основном из свитеров. Для движения между корпусами на расстоянии 70 метров нужен соответственно канат двойной длины — 140 метров. Его прочность такова, что может спокойно выдержать вес человека. Рассказывали о случае, когда зеки, спасая дорогу, вытащили по стене на третий этаж вертухая, который попытался с земли оборвать ее, схватив и обмотав вокруг руки. А совсем незадолго до моего пребывания в Калининградской тюрьме с ее крыши с пятого этажа сбросили одного из охранников, попытавшегося зацепить дорогу кошкой. Тот разбился насмерть. Позже уже для обрывания дорог использовались кошки с заточенными внутренними краями крюков, чтобы канаты об них перерезались, и при выходе на крышу охрана теперь уже крепила себя страховочными тросами.

Обычно в тюрьме для связи используются все описанные мною способы исходя из конкретных условий. Где-то груз идет через "кабуры", где-то по "трубам", где-то по воздуху, где-то "ногами". Такая система позволяла доставить в том же Калининграде любую почту (я даже достаточно толстые книги переправлял, только твердый переплет снимал, пересылали обувь, одежду) в любую камеру тюрьмы (кроме карцера и смертников — там дороги делались по определенным дням) на протяжении самое большее 20–25 минут. Такой отлаженной системы видеть больше не довелось.

Вечер — часов после 20, начиналась самая активная деятельность. "Один четыре ноль! Один четыре ноль! Строимся!" (номера хат произносятся именно так, а не "Сто сорок" — такой способ более надежный, при плохой слышимости легче различать). Дорожники начинали движуху — строились или восстанавливались по контролькам боковые дороги, по ним с корпуса на корпус передавались концы длинных, где было надо — дороги "застреливались". Имелось несколько ключевых длинных дорог, к которым стекалась почта корпуса и затем уходила пачками на другой.

Нередко длинные дороги в процессе стройки накладывались друг на друга — тогда надо было перебрасывать их — менять местами. Конец дороги по коротким боковым дорогам пускался вокруг — например, наверх-две хаты, вправо-две хаты, вниз-три хаты, влево-две, вверх. Весь этот процесс координировался опытными дорожниками, часто с противоположного корпуса, которым было виднее, где происходит перехлест и как его обойти. В общем в течении часа все дороги, как правило, были в полной боевой готовности и работали до утра — часов 7. Ночью, в свете прожекторов, картина была весьма интересная — паутина из полутора десятков дорог между четырьмя корпусами, по которым постоянно что-то движется.

Иногда ночью охрана устраивала облавы — внезапно выбегала с кошками на крышу или во двор. Первый заметивший их кричал "Мусора!", затем этот крик подхватывали остальные и в течении меньше минуты все дороги, в первую очередь длинные, сворачивались. В одну из ключевых хат мог одновременно вломиться с шашками наголо, прорубая себе дорогу в массе тел к решкам, резерв. За секунды, что нужны для открытия двери и пробиться к окну, дорожники обычно успевали скинуть дорогу, малявы, которые остались неотправленными, уничтожить. Работа дорожника связана была, таким образом, с самопожертвованием — легко было попасть под дубинал или угодить в карцер. За такую работу они получали сигареты и чай с общака, да и арестанты обычно уделяли им что-то с передач.

В любом случае рассчитывать на надежность системы не приходится и писать следует с осторожностью. Время от времени почта таки перехватывается, менты организовывают свои хаты на дороге, читая и ксерокопируя нужные малявы (отправляя затем дальше, чтобы не возникло подозрения), вербуют дорожников, которые читают малявы необходимых адресатов. Когда кому-то необходимо было писать о чем-либо серьезном (договориться с подельником, например), то устанавливали прямую дорогу, если это было технически возможно, и общались без посредников.

Интересна система условных сигналов. Три удара в стену означало "прими коня" или "подай коня", т. е. либо прими груз, либо отпусти дорогу, чтобы мы могли отправить тебе груз. Два удара — "коня принял" (использовалось не всегда). Один удар — "забирай коня" — груз отцеплен или прикреплен, можешь тянуть. Несколько беспорядочных ударов в ответ на три удара — "расход", т. е. означает, что сейчас принять не могу — "запал" или занят. Четыре удара — "выйди на решку" — поговорить с соседями. Пять ударов — выйди на "телефон". Удары делаются размеренно, с оттяжкой. Несколько быстрых и часто больше пяти ударов — сродни крепкому мату, когда дорожники начинали пороть косяки. Чем ударов больше и их частота выше, тем возмущение сильнее. Благодарность соседям за помощь ("грев") выражалась аналогично, только удары более равномерные. С небольшими вариациями и перестановками подобная система существует во всех тюрьмах. Удары могут делаться и по трубам, только это не совсем удобно, так как звук распространяется по ним на несколько камер, и не всегда понятно, кому именно адресовано послание.

Современная эпоха добавила к этому арсеналу и мобильные телефоны, но это уже другая тема — с мобилкой любой справится, вопрос только договориться и пронести.


Шары, шпалы и прочие усовершенствования мужского достоинства

Хочу рассказать вам сегодня о членовредительстве. Имеется в виду член мужской половой.

Периодически в хатах возникает ажиотаж и возбуждение. Кто-то захотел вставить себе в член шар или шпалу и начал приготовления. Обязательно эта лихорадка начинает распространяться и охватывает значительную часть населения. Зубные щетки с толстыми ручками из прозрачного пластика сразу резко повышаются в цене. Зубы теперь чистят жалкими огрызками. Народ там и тут трет об бетонный пол шары, шлифует, холит и лелеет, показывает друг другу, сравнивая и доводя до идеальных форм и поверхностей.

Вот наступает день Х. Обычно время назначается на вечер, после вечерней проверки, когда все вертухайское движение затихает. Пациенты моются, кипятится вода, готовится операционный стол, стерилизуется инструмент и сами имплантанты. И начинается мочилово… Удар, стон, кровь, облегченное "Вошел!" Смех сквозь боль. Никто не остается равнодушным, зрители шутят и прикалываются, по особо трудным случаям собираются консилиумы, всякий старается дать совет. По случаю удачных, как впрочем, и неудачных, операций заваривается крепкий чифир…

Обычно все шли с просьбой провести операцию ко мне, как к доктору. Если в хате уже началось движение, то отговаривать было бесполезно, и если тем более об этом просили друзья, приходилось соглашаться. Все равно ведь пробьют, так уж лучше я сам это сделаю как следует, твердой рукой и с необходимыми мерами асептики и антисептики. А если согласился сделать одному, то тут же пристраивается целая очередь, которая также подгоняет изготовление своих шаров к назначенному дню. Однажды, в один из вечеров пришлось пробить 8 балабасов. Как на конвеере. Удар, "Ой!", "Следующий! Ложи сюда!", снова удар, дикое мычание, "следующий!"… Но очень скоро такое развлечение мне надоело.

Расскажу технологию — может, кому захочется… Правда, я слышал, такую операцию теперь кое-где делают в частных медучреждениях. И не за маленькие деньги. Может и себе открыть такой центр, назвать его, например, "Балабас" (это одно из названий члена на фене) и заколачивать бабки?.. На пенсии, наверное, займусь.:)

Так вот. Есть несколько видов издевательств над половым членом с целью придания ему больших возбуждающих свойств. Самый распространенный — это шары. Обычно их вставляют от одного до трех под кожу вокруг головки члена. Первый как правило на верху по центру, если больше одного, то обычно это три — два других сбоку снизу с обеих сторон от основного. Три шара таким образом находятся на равном удалении друг от друга и образую кольцо вокруг шейки головки. И член получает в таком случае название "кукуруза". Либо, если два — то второй на противоположной стороне.

Встречались энтузиасты, которые никак не могли остановиться и ставили по 5–6 шаров — еще и вдоль ствола члена. В тюрьме испытать возможности такого початка обычно не представляется возможным, на лагере же, когда приезжают жены, реальность оказывается, как правило, не настолько привлекательной, как воображение, и многие начинают их вырезать. Впрочем, один-два все же обычно оставляют, если только их размеры не были слишком громадными.

По размерам — обычно чуть больше горошины. По форме — продолговатый, вроде мяча для регби. Такая форма нужна также и для того, чтобы в процессе заживления раны после имплантации такого шара его можно было поворачивать с тем, чтобы он не прирос к плоти. Для этого же шар должен быть также идеально отшлифован — на это уходит основная масса времени — иногда несколько дней, необходимого для изготовления шара в условиях тюремной камеры.

Делают шары обычно из толстой пластмассы (оргстекла или подобной), для чего идеально подходят как раз ручки зубных щеток. Желательно чтобы материал был прозрачным, так как в противном случае он будет просвечиваться и болт в состоянии эрекции станет похожим на разноцветную елочную игрушку. Если подходящих щеток или подобных вещей нет, то шар выливают, делая небольшое углубление в куске мыла и капая туда расплавленную пластмассу из подожженных корпусов авторучек или обычных полиэтиленовых пакетов.

Грубую обработку материала до придания ему нужных размеров и формы производят трением об бетон пола. Затем начинаю шлифовать — вначале грубая шлифовка с помощью побелки или штукатурки со стен, которую соскребают на кусочек обычно байковой ткани. Более тонкая обработка производится такой же тканью, только уже безо всяких абразивов. Последняя стадия — обычно во рту. Шар носят за щекой несколько дней, постоянно двигая языком. Если подходить к процессу ответственно, то на это уходит 3–5 дней. Хотя делали и за один, но спешить тут не надо — ведь такой важный орган можно зря подпортить.

Идеальным материалом для шара считается стекло, но это возможно уже только на зоне, да и то весьма проблематично найти такое толстое — обычно для этого используется стеклоблок. В таком случае процесс изготовления может затянуться на 3–4 недели, большая часть из которых уйдет на шлифовку, в том числе во рту. Хотя, здесь уже можно использовать станки и инструменты, имеющиеся часто на промзоне.

Кроме шаров еще используются и так называемые шпалы — продолговатые, около сантиметра в длину и 3–4 мм в диаметре цилиндры. Шпалы "укладываются" по спинке члена в количестве 3–4 штук на расстоянии около 1,5 см друг от друга — как раз как шпалы, превращая сей орган в подобие стиральной доски. Часто они комбинируются с шарами — ставится небольшой основной шар сверху возле самой головки, затем идут несколько шпал. Или шары снизу по бокам, шпалы сверху.

Для пробивания дыр в пуцаке (еще одно название члена) используют "пробой" — например, ручку от ложки, но не алюминиевой, а более прочной, изготовленной из сплава на основе алюминия. Обычно такие ложки в тюрьму не пропускают, но, тем не менее, случается. Более распространенным инструментом являются те же ручки от зубных щеток. Выбирается прямая ручка, сама щетка отпиливается (пластмасса хорошо режется тонкими канатиками), а край затачивается под углом 45 градусов. Важно, чтобы ширина пробоя была достаточной для изготовленных шаров (шпалы делают тонкими, поэтому для них подойдет любой размер).

Все это, в том числе шары, стерилизуется доступными методами — так как кипятить пластмассу обычно нельзя, ибо она теряет форму, то обычно для этого используют фурацилин, который можно получить в санчасти при наличии гнойных ран (а таких всегда достаточно) или из дому. Шары и пробой закидывают туда на несколько часов, а то и целый день. Если одним пробоем надо сделать "операцию" нескольким людям, то все-таки приходится опускать его ненадолго в кипяток между процедурами. Фурацилином же "пациент" моет свое хозяйство, либо просто горячей водой с мылом, если первого нет.

Правда, здесь надо отметить, что эти способы в основном вводил я, наблюдая, как народ подвергает себя риску гнойных осложнений и заражения через кровь гепатитом или ВИЧ. Обычно же техника безопасности имеет достаточно примитивные формы, а то и вообще обходятся без нее.

Сама операция происходит так: "пациент" снимает трусы и садится на лавку в позу наездника (на свое полотенце, дабы не законтачить лавку своим тухесом). В качестве операционного стола служит толстая книга, накрытая туалетной бумагой, которая ложится между ног на лавку и на которую выкладывается бедолашный, сжавшийся и сморщившийся от страху член. Его обладатель оттягивает кожу в нужном месте, прижимая ее к книге, сверху ставится пробой и резким ударом пробивается так, что он входит в книгу. Ударным инструментом служит металлическая кружка с пакетом сахара или соли внутри для весу, или тяжелая книга. Затем прооперированный сам вставляет себе в рану шар. Хорошо, если удар был хорошим, пробой заточенным и соответствующего размера — тогда вставить его не представляет труда. Если же размер получился недостаточным, начинается самое "интересное" — впихивание шара, которое может иногда продолжаться с перерывами всю ночь. Дыру то сделали, зря что ли страдал, надо уж еще немного помучаться.

После удара сразу начать вставлять обычно мало кому удается — были случаи потери сознания, или просто состояние близкое к шоку или ступору. Или сильное кровотечение. Иногда "пациент" так и не решается подставить свою колбасу под нож, или это происходит с второй — третьей попытки под действием насмешек и шуток других, многим стает плохо еще до начала процедуры или при виде крови других.

Но надо сказать, что большинство все-таки решается. Были также и случаи неудачных ударов, когда кожа не пробивается до конца, или не угадали размеры пробоя. Что поделаешь — издержки производства… Случаи инфекции встречались крайне редко, самое большое — небольшое загноение. Кожа в этом месте очень богата сосудами, и очень быстро заживает.

За один раз обычно вставляют один шар или шпалу. Больше — когда заживет. Но были и такие смельчаки, что сразу, за один вечер, делали две дыры.

Затем балабас бинтуют и осталось дождаться (всего ничего, пару лет…) применения приобретенных достоинств на практике. В первое время, пока рана не затянулась, надо следить, чтобы шар не выпал. Было такое, что ночью он выпадал, и на утро приходилось сунуть в уже отекшую и слегка затянувшуюся рану.

Особый кайф также подрочить через несколько дней, когда рана уже начинает заживать и приятно зудит. Удержаться почти невозможно. Да, впрочем, и зачем? Хоть так обкатать новую конструкцию, испытать новые ощущения. Петухам, правда, такие приспособления не очень нравятся — говорят, очень больно входит и таких партнеров они стараются избегать.

Еще один вид усовершенствования природы мужского детородного органа, доступный в тюрьме, это кольцо. Точнее кольцо — это приспособление, с помощью которого в уздечке делается отверстие. Из куска оргстекла выпиливается кольцо — бублик, диаметром около сантиметра или чуть меньше и толщиной около 1,5 мм. Немного шлифуется и затем аккуратно лезвием заточки раскалывается в одном месте. Получается кольцо разомкнутое, которое, растянув за ниточки, одевают на уздечку таким образом, что тонкая кожа сжимается между краями разлома. Так оставляют на несколько дней — кожа в месте смыкания кольца постепенно отмирает и дня через 3–4 прорывается. Кольцо, как серьга, повисает на уздечке. Процедура также не из приятных, но, конечно, в никакое сравнение с шарами не идет. Так оставляют еще на неделю, чтобы рана зажила, и затем кольцо разламывают и удаляют. Образуется отверстие, которое уже не затягивается — как в ушах. Затем, перед употреблением члена по назначению, в это отверстие вставляются усики, которые делают из лески или конского волоса и… вперед, к вершинам оргазма!

Вот такие страсти. Есть и другие способы — вазелин под кожу, но таких "оригиналов" я не встречал. Да и в условиях тюрьмы это трудно. "Розочка" — разрезанная на четыре части головка. Бр-р-р! Это явно только больное воображение могло придумать. Тем более без наркоза.

Вот какие муки способны вынести мужики, дабы произвести впечатление на противоположный пол. Без анестезии, примитивным инструментом, в антисанитарных условиях… А многим ведь еще сидеть и сидеть было — годы… Куда там эпиляции и выщипыванию бровей — укус комара. Так что, женщины, примите к сведению — какие неиспользованные резервы. Любофь — великая сила!

А под занавес лишь скажу, что для примеривших в уме такие усовершенствования на себя, не лишним будет вспомнить известную присказку: "Главное не размер (как и форма) руля, а умение им пользоваться".



Понятия воровские, людские, гадские…

У меня вопрос правильно ли я понял суть воровских понятиях ВСЕ ВОРОВСКОЕ ИДЕТ ИЗ ЛЮДСКОГО А ВСЕ ЛЮДСКОЕ ИЗ БЛАГОРОДНОГО? И можно ли с такими понятиями жить на свободе? И вообще расскажите мне про эти понятия всё что знаете чем больше тем лучше заранее благодарен.!!!!!!!!1

Женя.

Ну, как бы воровать и грабить — это не совсем по-людски. Придумывая всяческие «благородные» пункты в понятиях, братва как бы оправдывается — мы вот тоже о чести и людском знаем. И не дает своей душе совсем зачерстветь.

Я не осуждаю — преступники в нашем мире тоже вроде как нужны. На то щука в озере, чтобы карась не дремал. Но сам к ним не отношусь.

Когда Христос говоря о том, что его предательство и распятие предопределены заранее, сказал: «Сын Человеческий идет по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предается». И еще: «невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят»

Т.е. вроде бы и предательство, и убийство могут быть предопределены и необходимы, но все равно их свершение остается на совести их сделавших. У человека всегда есть выбор, в любой ситуации — или в сторону любви, или от нее.

Так вот, немного о понятиях. Общее значение этого слова — правила, неписанные законы, кодекс чести. Если говорить о понятиях вообще, то они разделяются на две большие категории "положительные" и "отрицательные". Как всегда это вещь относительная — с точки зрения вора или простого арестанта что-то положительно, а с точки зрения мента или суки — наоборот. Я буду говорить с точки зрения "порядочных" арестантов — в данном случае это мне как бы ближе. Так вот, с точки зрения арестанта "положительные", то есть приемлемые для него, понятия делятся еще на две категории — воровские и людские.

В противовес этим двум категориям имеются понятия "отрицательные", которые делят на ментовские (противоположность воровским) и гадские (противоположность людским).

Эти термины используются не так часто, и обычно, когда говорят "жить по понятиям", имеется в виду по воровским понятиям. К этой теме я еще буду возвращаться — очень много вопросов приходит, да и говорить можно об этом много. Для споров же академических, которые нередки в среде арестантов, настоящих и бывших, весьма полезно понимать и уметь обосновать такое разделение. По крайней мере, оно даст вам большую фору в любом словесном конфликте и может быть даже вызовет к вам уважение, как к знатоку основ арестантской и воровской жизни.

Фундамент взаимоотношений — это понятия людские. Придерживающийся их человек называется порядочным арестантом, к которым могут быть причислены и мужики, и братва. Поведение чушков (не следящих за собой, морально опустившихся), обиженных (попавшие в петухи не в качестве наказания, а по бестолковке), хоть к категории порядочных не относящихся, оценивается тоже по людским понятиям, со скидкой, конечно, на их положение.

В противовес порядочным имеется категория гадов — т. е. тех, кто сознательно пошел против людских понятий. Это крысы, курицы, беспредельщики. Есть такое выражение "спросить как с гада" — в противоположность "спросить по-братски" — т. е. за незначительный проступок, часто по слабости или незнанке, первый раз, что может ограничиться беседой (что-то вроде общественного порицания), предложением внести что-то в общак, символической пощещиной. Если человек больше косяков не порет, то вскоре он обычно возвращается к обычным отношениям. Спрос как с гада дело более серьезное. Для этого надо совершить серьезный проступок — украсть у сокамерников, стучать, спровоцировать ментов на пресс всей хаты, совершить беспредел в тюрьме (отнять, ударить) или осуждаемый поступок на воле (преступления против детей, изнасилование). Очень часто спрос как с гада заканчивается опусканием — символическим или реальным переводом в нижайшую касту опущенных. Вопрос, как вы понимаете, индивидуальный. За одни и те же действия может быть разный спрос — все зависит от человека и обстоятельств.

Тюрьма — место, где отношения и события протекают намного быстрее и интенсивнее. Поэтому, в отличие от воли, переход в гадскую категорию обычно бесповоротен. Никакими поступками вернуться обратно уже невозможно. Совершив один раз проступок против людского, человек, как правило, до конца срока, а обычно и на все последующие срока, не зависимо от того сколько, когда и где ему придется еще побывать в заключении на просторах бывшего Союза, остается гадом — презираемым существом. Если же за свой поступок он был опущен, то дороги назад нет ни при каких условиях. С одной стороны это может показаться слишком строгим наказанием — например, мыть парашу все 15 лет сроку за однажды украденную у сокамерника конфету. С другой стороны, жизнь в переполненной клетке требует намного более строгого соблюдения правил и норм людского общежития — соответственно и наказания более строгие.

Общее правило по этому поводу — спросить можно, если действиями человека нанесен вред либо лично кому-то (в том числе моральный), либо общему (хате, тюрьме). Для спроса должна быть выдвинута предъява — обвинение, и она должна быть обоснована. У человека есть право на защиту, привлечение свидетелей (очевидцев т. е., слово "свидетель" относится к оскорбительным), ему могут дать время для связи. В общем, система очень точно повторяет систему правосудия, только с другой терминологией.

Что касаемо людских понятий, то от КАЖДОГО заведомо ожидается их принятие и за отказ от них происходит наказание. Понятия воровские — это же добровольно принимаемые на себя обязательства придерживаться воровского кодекса Т. е. прямое противопоставление себя власти и обществу, в первую очередь ментам, как их представителям. Так же как и понятия ментовские — добровольно принимаемые на себя обязательства, в т. ч. кодекс чести. Это две касты воинов, вышедших на тропу войны. Причем представители и одной и другой группы могут совершать как поступки людские, так и гадские. Блатной, совершивший беспредел, поступает по-гадски, а мент, не приносящий в свою работу личной ненависти — по-людски.

Если попытаться обобщить, то людское — это стремление к взаимопомощи, взаимопониманию, сочувствию, самопожертвованию, одним словом к взаимодействию, а гадское — выставление своих личных интересов выше общественных, стремление к их удовлетворению за счет других, в ущерб другим, одним словом — противопоставление. Причина гадского поведения всегда одна — страх. Как и основа людского — любовь. А причина страха — недостаток любви в душе.

Понятия воровские — это тоже противопоставление. С той же причиной. Например, если по понятиям людским можно простить обиду, то по воровским — нет. Чтобы совсем душу свою не погубить таким мировоззрением, в воровских понятиях существует масса "благородных" пунктов, типа, не воровать у работяг и т. п. Но сути это не меняет, а лишь создает иллюзию.

(в последних двух абзацах я, вероятно, пропустил кое-какие звенья в логической цепочке и использовал некоторые термины без должного пояснения, но исправлять не буду. Как мне показалось, все обычно понимают, о чем идет речь. Или могут понять, если захотят.)


Игры в тюрьме

Поговорим о такой интересной теме, как игры. Так как в тюрьме времени более, чем достаточно, то игры занимают немалое место в жизни арестантов. Если еще учесть, что подавляющее большинство там находящихся пребывают в тяжелом расположении духа, то игры служат для них и отвлечением, и отдушиной. Для этого есть несколько всем известных способов — разговоры, чтение, рукоделие — обычный человек не может быть счастлив сам с собой. Но игры, конечно, стоят на первом месте.

Есть два варианта игр — "без интереса" и "под интерес", т. е. первое предполагает просто проведение времени, второе — ставки на игру.

Игры — очень распространенное средство разведения лохов. Умело играя на чувствах важности и значимости, опытный кидала долго подводит жертву к игре, зачастую часто ему проигрывая, расточая похвалы или подкалывая, заставляет его потерять бдительность и поставить на игру все, что у него есть и даже больше и затем наносит решающий удар.

Если человеку нечем рассчитаться, он может превратиться в раба — "коня", может отработать жопой, навсегда уйдя в касту петухов, может быть поставлен перед необходимостью выполнения любой задачи, вплоть до убийства. Карточный долг — долг чести, и отказавшийся от его уплаты может быть безнаказанно убит или покалечен, изнасилован.

В тюрьмах и зонах с преобладанием человеческих понятий смотрящими обычно установлена верхняя шкала ставок. Для тюрем это обычно около 200 долларов, для зон — 1–2 тысячи. Такие меры принимаются обычно по негласному соглашению оперов и воров, первые из которых решают таким образом свои проблемы чужими руками.

Очень также распространенный способ на заказ наказать или просто кинуть человека — шпилевой опускает жертву на определенную сумму, даже небольшую, но достаточную, чтобы тот попросил помощь из-вне. Обычно для уплаты дается реальный срок, за который родные или друзья могли бы подвести нужную сумму — все "по понятиям". Но тут уже начинают работать опера — либо письма не доходят, либо почему-то кто не может получить пропуск из-за какого-то пустяка, либо деньги отшманываются… Срок оплаты проходит — и человек в маргарине. Долг сразу возрастает в несколько раз, или начинается "законная" физическая расправа, или опер вербует себе нового агента, обещая помощь…

Часто действует понятийное правило — нельзя шпилить (играть под интерес) с человеком, который пробыл на лагере меньше 1 года. В тюрьме (СИЗО) — когда-то был срок три месяца, но теперь он обычно не соблюдается. Игра под интерес, кроме прочих нюансов, экономически выгодна элите — шпилевые (игроки под интерес) платят в общак обычно не менее четверти выигрыша.

Есть еще масса вариантов, рассчитанных на лоха, на не успевшего освоиться в тюрьме человека. Самое распространенное из них — новичку предлагают сыграть во что-либо. Когда он проигрывает, ему объявляют, что игра шла, например, на 100 долларов. Он говорит, что он не играл ни на что, на что слышит — "А я играл под интерес — ничего не знаю" — обращается к хате — "Кто-нибудь слышал, что он садился играть без интереса?". Никто, конечно же, не слышал…

Либо — "На что играем?" — "Ни на что". Проигрыш — "Плати 200 баксов". "Мы ж играли ни на что…" — "А для меня 200 баксов — это ничто". Несмотря на кажущуюся комичность, все очень серьезно. Если и удастся уйти от платы, то часто с серьезно пострадавшей репутацией.

Еще вариант — "играем просто так". В конце — "А ты знаешь, что в тюрьме "просто" это жопа. Ты проиграл свое очко".

Поэтому, если садитесь играть, в любом случае надо объявлять — "Играем без интереса". Это универсальная формула — и услышать согласие партнера. И совет — не садиться играть под интерес вообще, но если вы таки без этого не можете, то по крайней мере в первые недели нахождения в камере.

Есть еще вариант — "спортивный интерес". Играют на приседания, отжимания. Часто получается, что проигравший не может выполнить — например, несколько сотен отжиманий за два часа, и тогда ему объявляют "замену" проигрыша на что-то материальное — деньги, продукты. Такой вариант часто считается беспредельным, но среди молодняка работает.

Игры, где легче всего работать шулеру — карты, все игры с костями. Карты в тюрьмах запрещены, и игра в них строго наказывается. Но, как вы понимаете, это мало кого останавливает. Вероятно, запрет на карты введен исходя из большой возможности применения шулерских приемов, для невозможности обмена опытом, а может это и просто старый идеологический глюк.

Карты обычно делают вручную. Кстати, очень красивые получаются стосы (колоды), сделанные по всей технологии. Клеятся из газет хлебным клейстером, долго ровняются и шлифуются, наносятся рисунки (заодно и тайные метки) — таким образом на одну колоду может уйти до 3-х дней работы.

Кстати, в карточные игры можно вполне играть костяшками домино — например, в покер, что и частенько делают.

Если вы не профессионал-кидала, никогда не садитесь играть в карты в тюрьме на интерес. А без интереса там в карты не играют — нет смысла рисковать. И не профессионал никогда не станет рисковать держать у себя карты — поэтому, если вам предложили сыграть, можете быть уверены, что вы под прицелом.

К разрешенным относятся все остальные настольные игры — шахматы, шашки, домино, нарды (шышбеш), кости (зары, зарики), как и морской бой:) Но, конечно, все они с не меньшим успехом могут быть использованы для игры под интерес.

Самая честная в этом отношении игра — шахматы и шашки, где сложно что-либо подстроить. Игры, где участвуют три или четыре человека — например, домино, уже более опасны, так как имеется возможность общаться тайными знаками и влиять на исход игры.

Сразу еще один совет — если кто-то играет, ни в коем случае нельзя не то, чтобы подсказывать, а даже обсуждать партию рядом с играющими. Если тем более игра идет под интерес — проигравший всегда может потребовать, чтобы расплатился подсказчик, не важно какой стороне он подсказывал или просто обронил слово.

Игры с костями, среди которых самыми популярными являются нарды (шышбеш), относятся к достаточно опасным в плане шулерства. Во первых, существует несколько нехитрых приемов подхвата фишек, а во вторых, самое главное, специалист с огромной долей вероятности может выкинуть нужное ему число. Для уменьшения такой вероятности используют либо стаканчик, в котором "трясут" кости, либо специальные способы бросания камней — например, из-под стола, или с ударом о преграду. Хоть это и работает, но не всегда надежно.

В большинстве своем все же в тюрьме играют ради того, чтобы убить время. И самой популярной игрой являются именно нарды. В них можно играть день напролет, до полного отупения, переходя на полный автоматизм, получая при этом все же немало удовольствия.

При кажущейся простоте это очень интересная и поучительная игра. Как-то поняв, что играть без толку, только для убивания времени и отвлечения от боли, мне не нравится, я нашел в нардах неисчерпаемый кладезь для внутренней практики. Шахматы и шашки — игры чисто интеллектуальные. Здесь кто умнее и имеет больше опыта, тот и выиграл. Можно тренироваться, анализировать, расти, но цель? Если ты выиграл — то только благодаря самому себе, тому, что ты умный, что ты лучший…

Чисто вероятностные игры — покер с помощью игральных костей, например, лишен почти начисто интеллектуальной составляющей, и все зависит от случая — тоже мало интереса.

В нардах же эти две составляющие гармонично слиты — ты должен сделать все, что можешь — лучший ход, просчитать комбинации, причем очень быстро, на уровни интуиции, и затем отдаться на волю судьбы — как лягут камни. Очень хорошая модель для нашей жизни: "делай, что должен, и будь, что будет"

С тех пор, как я стал относиться к игре именно таким образом, стал получать массу удовольствия и пользы. В общем, эти две составляющие есть в любой другой игре, но в нардах они очень хорошо сбалансированы. Из подобных игр я бы еще отметил преферанс, но в тюрьме он просто не доступен.

Чтобы достичь мастерства в нардах, надо научиться как раз двум таким составляющим — действовать наилучшим для данной ситуации способом и одновременно быть покорным судьбе. Различать то, что может быть (и должно быть) изменено и то, что изменить нельзя. Жить полнокровно и одновременно быть смиренным. Не впадать в отчаянье при "незаслуженных" жизненных трудностях, не присваивать только себе результаты победы, принимать свою судьбу, уметь проигрывать в выигрышных ситуациях… очень многому можно научиться при таком подходе. Появляется возможность в такой игровой модели мира видеть себя и свои реакции на ситуации, свои слабые стороны — свое раздражение, злость, отчаянье, гордыню… А увидеть — это уже половина пути к освобождению от них.

Так что учиться жить, учиться любить можно всегда и во всем — было бы желание…

Живя таким вот образом я и пришел теперь к созданию реальных и виртуальных проектов, в которых делюсь своими знаниями, пониманием, помогаю другим обрести свободу от страхов и прочих разрушающих эмоций и подсказать направление жизни, о чем мой Бойцовский Клуб и Интенсивный Курс Подготовки к Свободе и моя книга



Способы протеста в неволе: жалобы, голодовки, самоубийства

Недавно канал НТВ снял передачу о бунтах в тюрьмах и лагерях. Пригласили и меня, и я как дурак, приперся на съемки интервью. Вскоре передача вышла, но только без меня… Увидев ее, я догадался почему. Стране нужен образ врага. Как же иначе — не можем же мы сами быть виновны в своих бедах. Надо искать виноватых. Я же осмелился утверждать, что мы все в первую очередь люди, а уже потом зеки, министры, артисты. И то, что если в тюрьме бунт, то причины для этого, поверьте, должны быть очень основательны. А не просто — какой-то авторитет вдруг решил, и все поднялись… голыми пятками против шашек. Да и любое основательное движение в тюрьме не обходится без режиссуры оперативных работников. Т. е., если бунт произошел, то либо так было задумано, либо плохо (очень плохо) режиссировали, беспокоясь в первую очередь о своем кармане, либо пропивая остатки ума. И тогда ситуация выходит из под контроля.

Тема отстаивания своих прав в заключении не особо отличается от таковой на воле, хоть есть, конечно, свои нюансы. Например, фильтр для письменных жалоб. Если это делается не через адвоката, то корреспонденцию фильтрует оперчасть. Письма, адресованные в прокуратуру, вроде как не подлежат просмотру и могут быть отправлены запечатанными. Но… не так трудно прочитать при желании и запечатанное письмо. Либо, глядя в глаза, между прочим поинтересоваться — "О чем это вы, милый человек, там изволили написать? Вас что-то беспокоит? Может быть, хотите об этом поговорить?" Дальше можете догадаться.

Регулярные раз в неделю или месяц инспекции всяких прокуроров по надзору. Они ходят по камерам и выслушивают арестантов. Обычно, если у администрации есть "личный" контакт с проверяющими, то опасений у них обычно нет — можете говорить. Если нет — с утра перед обходом идет еще одна "комиссия" во главе с начальниками режима, оперчасти, а то и хозяином. Они вежливо, глядя всем в глаза, интересуются — нет ли жалоб. Ненавязчиво намекая, что лучше говорите сейчас, или молчите вообще. Часто в таких ситуациях удается решить массу бытовых проблем, типа прогулок, пищи. Администрация демонстрирует желание идти навстречу, не желая иметь проблемы, снимает накал в этот день, и как результат при инспекции все видят счастливых зеков, ни на что не жалующихся. Проверяющие им даже иногда, наверное, завидуют.

Больший интерес (для читателей) представляют, конечно, экстремальные способы протеста. Есть разные варианты: например, стук в дверь всех камер при избиении кого-то на коридоре (бывает, но редко — избиение на коридоре, я имею в виду).

Отказ от пищи (голодовка) — массовый или в одиночку. Довольно распространенная форма, хоть и почти бесполезная. Можно чего-то добиться, например, улучшения качества пищи, бытовых условий в результате массовых голодовок. Голодовка в одиночку, как правило, ничего не дает — всегда можно насильно накормить и голодай затем снова, если хочется. Повлиять на ход следствия, суда таким образом как правило также не выходит — это больше игра на публику. Но, тем не менее, зеки снова и снова возвращаются к этой форме протеста. Для большинства это крайняя возможная форма выражения своего несогласия с чем-то. По крайней мере, они создают для себя видимость деятельности — "я сделал все от меня зависящее"

Я и сам однажды это делал — как-то упоминал об этом. Так как мы были этапниками, не имеющими ни адвокатов, ни возможности связаться с волей, то нас просто долго били, пока у всех не появился аппетит. Но, тем не менее, условия наши на следующий день выполнили. Такой вот компромисс:)

Более экстремальной формой является попытка самоубийства. Как форма протеста весьма часто встречается. Эффективность такого протеста для самого протестующего — вопрос скорее философский. Я не говорю об истерической реакции человека, доведенного до крайней степени напряжения (доведенного, как правило, самим же собой, а не кем-то), когда мысли уже не работают. Часто попытка самоубийства только имитируется — типа попугать. Для этого вскрываются обычно вены. Как известно, никому еще не удавалось таким образом покончить с собой, хотя бы по той причине, что венозная кровь быстро свернется и кровотечение прекратится. Для "успешного" финала этому нужно воспрепятствовать, что достигается погружением разрезов в воду. В условиях камеры это невозможно, так как человек практически всегда на виду. Да и с тазиком это плохо получается. Можно сделать глубокие порезы с тем, чтобы вскрыть артерии. Это уже ближе. Но снова же — будучи всегда на виду, сделавший себе такое вскрытие мало чем рискует, разве что тем, что его обязательно затем отправят в дурку на экспертизу. У администрации есть еще неформальное средство профилактики для таких экстремалов — раны затем зашивают без наркоза. Так как кураж к этому времени уже обычно проходит, то процедура оставляет массу воспоминаний у пациента. Да и не каждый может вскрыть себе вены — для этого надо быть либо очень сильным, либо неуравновешенным и слабым.

Вспомнил рассказ старого арестанта, услышанный мною в самые первые дни пребывания в СИЗО. Будучи еще молодым, и к тому же наркоманом, он прибег к этой процедуре. Перед этим он долго угрожал, кричал, что я, мол, вскроюсь. И таки сделал это. До артерий не достал, вскрылись только вены.

"Лег, я значит, на шконарь, и жду, когда все бросятся меня спасать, колотить в двери, вызывая врача — рассказывал он, — но слышу, что никто особо почему-то никуда не спешит. Вскоре меня привлекает подозрительная активность зеков. Все гогочут, шутят… Руль еще в самом начале схватил шлемку и подставил под руку, собирая кровь. Кто-то уже разжигает факел, кто-то чистит луковицу… Я лежу, типа умираю… Но когда услышал запах зажарки и понял, что происходит, встал в шоке. Меня только спросили "жрать будешь?", на что я промычал что-то невразумительное. "Ну не хошь, как хошь". И сели есть кровь, поджаренную с луком… Голод плюс просто вкусно…"

О других способах самоубийства и его симуляции, как и вообще о симуляции поговорим в другой раз — я посвящу этому отдельный выпуск.

Последняя из форм протеста — это конечно же бунт, то есть захват всей или части территории тюрьмы или зоны. Тут уже вступает в силу психология толпы, истерика… Никто бунтом ничего не достигал, кроме, конечно, проблем, вплоть до пули или нового срока. "Завинчивание" гаек, "пресс" для остальных. Единственно возможная разумная цель для кого-то, это половить рыбку в мутной воде. Шанс свалить в общей суматохе. Или устранить кого-то, "сломать" авторитетов и весь порядок жизни — это если предположить, что бунт срежиссирован. Получить повод для усиления режима в зонах по всей стране, имея оправдание перед общественностью. Создать образ врага. Или проще — создать проблемы для кого-то из начальства, сместив его таким образом и заняв его место.

Здоровье в заключении

Говорят, что человек ко всему привыкает. По научному это называется адаптацией. Тюрьма по сути — это стресс. Очень сильный и продолжительный. Стресс причем не только психического (душевного) плана, но и физического (телесного).

Возможно два варианта воздействия стресса на человека — он либо убивает, либо делает сильнее. Одних ломает, других закаляет. Т. е. либо действует деструктивно, приводя к болезням души и тела, либо конструктивно, заставляя перестраиваться организм на работу в более оптимальном режиме, "закаляет". Это свойство человека. И выбор этих вариантов зависит от самого человека, его взгляда на мир. Поэтому, если считать этот текст попыткой помочь кому-то, то я склонен был бы уделить главное внимание именно тому, что определяет, какой вариант будет человеком избран в состоянии стресса, т. е. помощи стратегической. Если будет решена эта задача, и дух человека будет спокоен, то остальные — например, как лечить то или иное заболевание, окажутся второстепенными. Но, тем не менее, поговорим вначале об этом.

Несколько слов об этапах адаптации организма к жизни в заключении.

Первый этап — удар — боль острая — первые дни, недели. Сродни шоку.

Второй этап — боль тупая — месяцы.

Перелом, кризис — и третий этап перестройка тела и психики в сторону либо компенсации, более или менее комфортного существования или декомпенсации — болезни.

Вначале организм сопротивляется, затем начинает перестраиваться. Вопрос только в какую сторону. Основные травмирующие факторы, кроме, конечно, самой причины заключения, нарушения всех планов и привычного образа жизни, это ограничение свободы, общения, замкнутый ограниченный коллектив со своими правилами, непривычное, неполноценное и часто скудное питание, антисанитарные условия.

Этап первый — обычно первые 3–4 месяца. Трудно, тяжело, но организм компенсирует это старыми запасами энергии, витаминов. Второй — 3–9 месяцев — обычно болезни — обострение старых, появление новых. Часто это гнойные заболевания. Снижение иммунитета, исчерпывание резервов, истощение.

Перелом — переход на новые принципы функционирования. Излечение от болезней, выравнивание душевного равновесия, нормальный вес. В тюрьме существует шутка, что если попал туда, то раньше года выходить не следует — ничего не поймешь. В этом плане она имеет смысл. Не пройдя кризис, не получить пользы. А благополучный переход периода первой ломки делает организм намного более выносливым, менее требовательным. Т. е. делает сильнее. И польза именно в этом.

В таком, в общем стабильном положении, человек может находиться много лет. Затем история может повториться — снова наступит стадия декомпенсации, болезней. И снова есть шанс новой перестройки. Это уже более растянутые сроки — около 4–7 лет пребывания в заключении. Он же обычно наступает и перед освобождением — ожидание очень мучительно, и любая неопределенность легко выбивает из колеи.

Я не проводил статистических исследований, это все субъективные наблюдения и свой опыт 3-х лет.

Описанная картина справедлива в том случае, если в какой-то момент человек не сдался, не пошел вразнос. А происходит это обычно как раз в эти периоды кризиса. Проявиться это впоследствии тяжелыми заболеваниями, психической неустойчивостью и неадекватностью.

Начнем с того, чем можно помочь себе при разных проявлениях заболеваний подручными средствами. Несколько простых рецептов, полезных не только в тюрьме.

Гнойники, нарывы. Главное — сделать отток гноя. Для этого нужен так называемый гипертонический раствор, который тянет на себя менее концентрированную жидкость, скапливающуюся в полости. На воле для этого используют всяческие мази, типа ихтиоловой. Ну а в заключении ее вполне может заменить сахарный сироп (ложечек 3–5 на треть стакана воды), или соль (около 2–3 ложечек), или сода (аналогично). Делается такой раствор, обильно смачивается им бинт, марля или простая х/б ткань, накладывается на гнойник, фиксируется повязкой. Менять 2–3 раза в день. С этой же целью может быть использована печеная луковица, тщательно пережеванный мякиш черного хлеба. Густо разведенное хозяйственной мыло — в нем много соды (обычное наше коричневое хозяйственное мыло). Эти вещества просто накладываются на гнойник и фиксируются. Особо хорошо работает с различными фурункулами, панарициями (нарывами под ногтем или около), т. е. когда гной внутри.

Дополнительно не лишним будет выдавить гной пальцами. Все это работает, если есть канал для оттока гноя. Если его нет, то можно ждать, пока он появится или сделать его самому. Можно надавливанием (не самый лучший способ), можно иголкой, лезвием. Обычно к моменту созревания гнойника уже не особенно больно и можно сделать самому или же попросить кого-то.

Если это типа стрептодермии, т. е. открытая гнойная поверхность, то здесь такие способы мало помогут. Нужно промывать антисептиком — фурацилин, например. Из подручных средств — то же хозяйственное мыло. По возможности выставлять под прямые солнечные лучи. Держать по возможности открытым, не бинтовать.

Простуда, насморк. В самом начале промывать нос слабеньким солевым раствором или даже просто чистой водой. Поочередно закрывать одну ноздрю, а другой тихонечко втягивать воду из чашки или блюдца так, чтобы она проходила через нос и стекала в глотку. Вначале процедура очень неприятная, но зато очень эффективная. Повторять каждые 1–2 часа. Ни в коем случае не применять антибиотики — это можно делать обычно только на 4–5 день, если не спадает температура. Также можно лечить гайморит — соли и (или) соды надо больше — около четверти ложечки на полстакана теплой воды.

Ангина. Полоскать горло крепким раствором соли и (или) соды.

Запор. Смесь полстакана кипяченой воды и полстакана сырой, выпить теплым. Более стратегический способ — пить по глотку воды каждые полчаса на протяжении нескольких дней, недель.

Понос. Крепкий чай.

Бессонница. Слабый чай — чайная ложка на литр воды. Пить на ночь, неплохо сладким (если сахар есть:)).

Коньюктивит (воспаление глаз), травма глаз. Промывать свежезаваренным чаем — опускать глаз в блюдечко и моргать.

Разного рода гастриты, колиты, холециститы — как правило, такие болезни зеков не беспокоят, даже кого беспокоили по воле. Регулярное питание, отсутствие пищи жирной, жареной, острой, пряной, да и просто ее небольшое количество — прямо санаторий для болезней ЖКТ. Да и как показал опыт еще фашистских и советских лагерей, люди там переставали болеть, особенно такими болезнями. Скорее умирали, чем болели. Немаловажным фактором есть и то, что на полноценную врачебную помощь рассчитывать не приходится, и это стимулирует собственные защитные силы.

Туберкулез — одно из самых страшных заболеваний тюрьмы. Масштабы катастрофические. Существуют специальные тубзоны, куда свозят больных. Несмотря на несколько усиленное лечение и питание, мрут пачками — те, кому удавалось оттуда вернуться, рассказывали жуткие вещи. В тюрьмах больных туберкулезом держат отдельно. Сами условия современных тюрем как нельзя лучше способствуют распространению этого заболевания — сырость, темнота, грязь, отсутствие вентиляции, перенаселение камер, плохое питание. Туберкулез поражает чаще всего молодых — после 35 вероятность заболеть небольшая. А в 20–25 — в самый раз. Из профилактики — полноценное питание, витамины, прогулки, сансостояние камер и бараков, отказ от курения. Помогает обычно мало. Как мне показалось, возникает в первую очередь у несмирившихся со своим положением.

ВИЧ — его в тюрьме подхватить достаточно сложно, только разве при анальном сексе. Через общую посуду, полотенца, прикосновения не передается. Вероятность есть через станки для бритья. Через кровососущих насекомых (клопы, вши, комары), насколько мне известно, тоже не передается. Лечить не надо — само пройдет. После смерти.

Чесотка. Встречается часто. Передается при прикосновении, общие полотенца, постель. Часто через стиранное в общей тюремной прачке белье, поэтому зеки, несмотря на все неудобства, стараются стирать свое белье сами. Ничем, кроме специальных мазей (серная, напр.) не лечится, так что при появлении симптомов (зуд и характерные точки на руках, животе, половом члене) надо срочно искать мазь, обращаться в санчасть. Больных надо изолировать. При массированном поражении возможна стрептодермия — нужны антибиотики, антисептики.

Что касаемо профилактики, то я бы назвал главным психологическое состояние. Не сдаваться. Жизнь еще не закончилась. Питание, санитарное состояние, гигиена на втором месте, не буду на этом останавливаться, вещи всем понятные. Неплохо будет вспомнить одно из определений мудрости — умение различать то, что может быть изменено и то, что изменено быть не может. И действовать соответственно этому — проявить смирение в одних вопросах и настойчивость в других.

Например, на ход дела вы активно влиять не можете. В крайнем случае, вам надо написать какую-то жалобу или другую бумагу. Приняли решение, написали, забыли. Многие доводят себя до психического и затем физического истощения бессмысленным многократным обдумыванием, волнением, обидами на подельников, на судьбу, на друзей, ментов, правительство. Это вещи, которые, находясь в камере изменить нельзя. Но которые могут "изменить" вас — вплоть до довести до смерти или помешательства. Беспокойство за семью — как правило, тоже ничего сделать нельзя. Разве что ограничить себя в каких-то дорогих деликатесах, которые вам передают родные и обходиться только самым необходимым. Часто приходилось наблюдать, когда семья на последние копейки покупает сидельцу сигареты, а тот не может себе отказать в этом.

То, на что вы можете однозначно влиять — ваше здоровье. Регулярные прогулки, физзарядка. Минимум упражнений можно делать и в камере, хоть есть камеры, где в принципе это делать невозможно из-за перенаселения, недостатка воздуха, но это уже относится к факторам, которые изменить трудно. В лагере с этим проблем нет — надо только делать. Обливаться водой — можно и в камере и, тем более, в лагере. Бросить курить. Не злоупотреблять чифирем, хоть его умеренное потребление вполне может какое-то время быть полезным, поддерживать организм витаминами и стимуляторами. Задуматься о прожитой жизни, своих целях, планах, идеалах, ошибках, глупом поведении. Пообщаться с умными людьми. Обустроить свой быт, чему-то научиться. Задуматься о помощи семье хотя бы в том плане, чтобы меньше с них тянуть. В лагере было бы неплохо подзаработать деньжат (кому понятия позволяют), но в наше время это почти невозможно. Хотя у некоторых получается. В любом случае заняться чем-то для себя интересным, не впадать в апатию, не считать дни. Жизнь продолжается и другой не будет.

А обретение пользы от пребывания в заключении возможно только при наличии целостного мировоззрения, когда мир не делится на два полюса, два цвета, когда человек умеет, может и видит смысл извлечения пользы из лишений, боли, страданий. Тюрьма в этом плане идеальное место — есть и лишения, и страдания, и время для обдумывания, чтения, общения. В общем, я об этом много говорю, в том числе в проекте Интенсивный Курс Подготовки к Свободе, так что на сегодня достаточно.


Шмон

Еще одна тема, преследующая арестанта с первого до последнего часа пребывания в заключении это шмон. С него начинается жизнь в тюрьме, и им заканчивается. Первый и последний обыски обычно одни из самых тщательных, с полным раздеванием, перебором всех вещей, швов и закутков нехитрого арестантского имущества.

Со шмоном арестант стыкается как минимум каждый день, а то и по не несколько раз в день. Бывают дни, когда этого "счастья" не происходит, но это скорее всего случается из-за лени и пофигизма надсмотрщиков, по крайней мере в СИЗО. На зоне могут быть дни без обысков, но это обычно в выходные, или если человек не ходит на работу. На тюрьме же это обязательный элемент дневного распорядка.

Обычно это один из самых травмирующих факторов для психики заключенных, унижающий, постоянно напоминающий о бесправном положении, сужающий размеры своей территории до ее полного отсутствия.

В КПЗ шмонают при приеме, отбирая все, вплоть до шнурков, часто при каждом выходе из камеры — в туалет, к следователю. Шмонают затем перед транспортировкой в СИЗО.

В СИЗО самый тщательный досмотр при приеме. Раздевание догола, приседание, ищут также в волосах и во рту. Все вещи, одежда проходит через руки шмонщика, который просматривает и прощупывает каждый сантиметр одежды, особенно швы и складки. Все, что может содержать в себе что-либо, вскрывается — сигареты, ручки, обложки.

Затем ежедневные шмоны при выходе на прогулку и возвращении в камеру. В Смоленске, помнится, всех даже проводили через металодетекторную арку, такую же как в аэропортах. Обычно этот шмон легкий — на предмет наличия больших предметов. Часто, если никто не видит, выводной проводит его формально, похлопывая всех по карманам, подмышкам. Либо более тщательно — начиная с рукавов, бока, живот, спина, пояс, ноги, пах — стандартная последовательность движений, которую многие видели в фильмах. На всю процедуру 2–3 секунды.

Пока арестанты на прогулке, в камере тоже часто проводится шмон. Он может быть неформальный, чаще всего, или же по правилам — оставляют одного человека из камеры, который следит, чтобы шмонщики ничего не потянули и ничего не подкинули. Не раз бывало, что после шмонов исчезала колбаса или какие другие деликатесы:), реже красивые четки, журналы, книги. Часто, кстати, под видом такого "понятого" оставляют курицу, который имеет возможность, пока все гуляют, слить информацию оперу. Обычно выводной оставляет последнего, кто выходит из камеры — и курица долго собирается, шнурует ботинки, одевается-переодевается с тем, чтобы оказаться последним.

Такой порядок обычно в тюрьмах с поставленным режимом, где на прогулку выгоняют всех — там либо идет вся камера, либо никто. При большой переполненности или большей "демократичности" гулять ходят только те, кто хочет. Но при проведении шмонов гулять выгоняют всех — выводной так и говорит — "Гуляют все!", обычно с той же интонацией, что и "танцуют все!".

Шмонают при выходе к следователю и, особенно, к адвокату. Туда — на предмет наличия маляв — писем, записок, обратно — на предмет любого "запрета", который может передать адвокат. Редко, но бывает.

Шмонают при выходе в баню и после нее.

Бывают шмоны с пристрастием плановые (раз в месяц, в 2–3 недели) и внеплановые. О продвижении планового шмона по коридору арестанты сообщают из камеры в камеру перестукиванием — днем особо не покричишь. Вся хата приходит в движение — прячут заточки, лезвия, иголки. При таких шмонах всех выводят на коридор, обыскивают. В это же время шмонают личные вещи в хате. Периодически шмоны проходят с особым рвением, часто с использованием театра "маски-шоу", собак и дубинок. Все ломается, бросается на пол, переворачивается. После таких заездов приходится затем долго восстанавливать уют в хате, плести канатики, делать занавесочки, точить заточки. Частенько это делается в виде наказания за, например, жалобу на администрацию. Обычно старший при шмоне даже легонько намекает на то, откуда и за что пришло на голову арестантов это стихийное бедствие.

Шмонают при выходе из СИЗО — на суд, следственные действия. Особо шмонают затем при возвращении. Но тем не менее, однажды один сокамерник умудрился пронести (а перед этим, будучи в наручниках, отвинтить!) зеркало от милицейского УАЗа, на котором его возили. Вообще, любая железка, проволочка, проводок в камере на вес золота, поэтому каждый порядочный арестант считает своим долгом где-то по ходу чего-то оторвать, отвинтить, вытащить гвоздик. Украсть ручку или еще чего-нибудь со стола у следователя и затем пронести это через шмоны — это приносит массу удовольствия и незабываемых впечатлений.

Особо шмонают также при выезде на этапы. Шмонают тюремщики, и, нередко, затем еще и конвоиры. Шмоны могут устроить прямо в поезде, выдергивая по одному из купе, и затем, прошмонаного, закидывая в другое, "чистое".

Шмонают при приезде на зону. Тоже тщательно.

На зоне шмонают при каждом выходе из локалки, например в санчасть, при выходе на работу и при возвращении. Шмонают пару раз в неделю бараки, периодически, как и в тюрьме, устраивают супершмоны, с выносом всех вещей, матрасов на улицу и уничтожением всего, что "не положено".

Прошмонать могут и в любой момент если рожа показалась подозрительной.

На вахте довелось видеть несколько учебных плакатов — как и где спецконтингент может ныкать запрет — очень познавательно. А прятать спецконтингент умеет — это в общем постоянная забота арестанта, доходящая в своей изобретательности до мастерства.

При выходе на волю тоже шмонают, обычно тоже очень тщательно.

Конечно, найти можно все, так как прятать особо зеку некуда — все зависит только от тщательности и степени проводимого досмотра. Самим шмонщикам это приносит мало радости и при малейшей возможности они спешат закончить все побыстрее. Все места где можно что-то спрятать, в общем, всем известны — приклеить заточку под столом или лавкой, например, выкинуть на ниточке за окно или утопить на канатике в очке, втиснуть в щель в полу, в матрас, подушку. Иголку, лезвие можно положить в рот, иголку можно вогнать и под кожу — бывало и такое. Спрятать в волосах. Самые экстремальные способы, применяемые обычно при выезде из СИЗО — это проглотить запрет (малявы, золото, наркотик), при необходимости герметично упаковав. Главное в это время не жрать много или вообще не жрать, пока не придет время для извлечения. Еще вариант — за ниточку привязать к зубу и проглотить. Рот смотрят редко — только особо дотошные либо при особом подозрении.

Торпеда — так называется любой запрет для затаривания в прямую кишку. Достаточно распространенный способ, почему и при тщательных шмонах заставляют глубоко приседать — не очень крупная торпеда может при этом выпасть. Таким образом прячут чаще всего деньги, сворачивая их в трубочку и, по возможности, герметично запаивая в целлофан, наркотики. От этого происходит выражение "затасовать на торпеду". "Затасуй это себе на торпеду" — засунь себе это в жопу.

Так и проходит жизнь в тюрьме — одни постоянно что-то прячут, другие ищут. И всем есть чем заняться.



Не верь, не бойся, не проси

Ко мне регулярно приходят письма с просьбой дать советы как вести себя при попадании в тюрьму, какие вопросы могут быть заданы, что на них отвечать.

Я уже писал не раз об этом, но сделаю это еще раз.

Учить понятия, приколы, вопросы и ответы на них, и всякое другое можно. Но это бесполезно. Все зависит от вашей личной силы и ни от чего больше.

Все знают, что в камерах, на зонах масса стукачей. Но 4 из 5 арестантов все равно выбалтывают то, что хотят от них услышать через эти уши. Они слабы, они не могут без общения, без того, чтобы кому-то довериться, без того, чтобы произвести впечатление. Поэтому, например, совет: "Не болтайте в камере о себе и своих делах" по сути бесполезен — большинство все равно будут болтать. Это то же, что и советы по бросанию курить, пить или похудению — их есть тыщи, но не помогают они никому. Не в том плане, что никому не удается бросить курить или пить или поправляться, а в том, что те, кто это сделал, ничьих советов не слушали. А слушали себя. И наоборот.

Тот, кто ищет чьи-то советы, не верит себе.

Но, тем не менее, напишу свои советы и я:).

Я бы выделил основные из них:

1. Никогда не оправдываться

2. Никогда не жаловаться

3. Никогда не хвастаться

4. Никогда не обсуждать других

5. Никогда не просить без крайней нужды

6. Никогда не врать самому себе

По поводу первых пяти — попытайтесь хотя бы неделю делать это в своей обычной обстановке — на работе, дома, с друзьями. Проведите тренировку. Не верьте на слово и не отбрасывайте. И вам, надеюсь, станет ясно. В том числе и то, насколько это трудно.

Не врать самому себе — это, пожалуй, самое сложное. И так же потому, что это сложнее всего заметить.

И основной совет — всегда оставаться самим собой. Не подстраиваться под толпу, под лидера, под чьи-либо правила и понятия. Не стесняться признавать "Да, я такой". Жить своей жизнью, следовать своим целям. Для этого, правда, их надо иметь, но это уже другой вопрос.:))



Татуировки

Ко мне постоянно приходят письма с просьбой оценить "опасность" той или иной татуировки, которую человек собрался наносить, с точки зрения необходимости ее возможного обоснования перед знающими людьми. Эта статья и будет посвящена этому вопросу.

В сети немало ресурсов тиражируют одни и те же источники с описанием самых распространенных татуировок блатного и арестантского мира. Но на сегодня все это скорее имеет исторический интерес. Время, когда татуировки в среде блатных и арестантов были живым языком, сейчас практически прошло. Как и во всем в эпоху поп-культуры, преобладает профанация и примитивизм. Но, пускай и в примитивном виде, кое-какая традиция сохраняется и не зная ее, вполне можно "попасть в маргарин".

Хотя сейчас действует понятие "за наколку (партачку) спросу нет", всё же следует быть осторожным с некоторыми символами, а особенно с теми, которые трактуются весьма однозначно. Во-первых, легко быть отнесенным к "фраерам приблатненным", т. е. к "лохам, косящим под правильных пацанов", во-вторых, попасть под пресс работников милиции.

К таким изображениям относится, например, символ, состоящий из пяти точек — который вы можете увидеть теперь также в адресной строке при наборе нашего сайта — это самая распространенная в арестантских кругах татуировка, обозначающая то, что человек провел часть жизни в заключении.

Толкуют ее по-разному — самое распространенное "один в четырех стенах" ("четыре вышки и зека", "один среди друзей"). Наносят обычно на кисть, между большим и указательным пальцем, или в виде перстня, хотя бывают и другие варианты. Нанести ее имеет право каждый, кто хотя бы несколько дней провел в СИЗО (КПЗ, ИВС не в счет) — будь то блатной или петух.

К таким же категорическим, т. е. однозначно толкуемым, относятся т. н. "воровские звезды" — восьмиконечная звезда, наносимая обычно под ключицы или (и) на колени. Внутри ее могут быть еще какие-то дополнительные изображения — свастика, оскал, молнии, крест, имеющие свои значения, но основное ее трактование — однозначное и бесповоротное отношение к блатному миру, причем к его элите. Ее наносят разного рода авторитеты, злостные "отрицаловы", воры в законе.

Такие звезды на коленях означают также — "не встану (ни перед кем) на колени". Нарисовавший такую звезду у себя должен поведением подтвердить право на ее ношение. Если вы попадете с такой картинкой к представителям "красных", то почти наверняка будете испытаны на крепость. Впрочем, "черные" поступят так же.

К таким же — не рекомендуемым к самовольному нанесению — относятся церкви, которые в арестантском мире тоже символизируют прохождение через тюремные коридоры. Количество куполов обычно соответствует количеству лет отсидки. При неоднократных ходках к первоначально нарисованной церкви "достраиваются" пристройки с новыми куполами (если есть место), либо рисуются новые.

Сюда же следует отнести и "перстни" — татуировки на фалангах пальцев. Их количество и фасон очень разнообразны, образуя целую систему тайных знаков. По перстням можно было определить масть (блатные, мужики, петухи), воровскую профессию, нрав, биографию.

Еще "эполеты" — обычно это знаки доблести, что-то вроде орденов и медалей. Колют их при прохождении всяческих лишений, в первую очередь по идейным соображениям — т. н. "крытки" (тюремное содержание — самый строгий режим используемый в качестве наказания), БУРа (старое арестантское название от Барак Усиленного Режима, теперешнее ПКТ — помещение крытого типа), ШИЗО (Штрафной Изолятор), участия в бунтах.

К нерекомендуемым я бы еще отнес различные аббревиатуры типа БОСС — "был осужден советским судом; был осужден Советским Союзом", КОТ — "коренной обитатель тюрьмы", БАРС — "бей актив, режь сук", ЛОРД — "легавым отомстят родные дети", ЗЛО — "за все лягавым отомщу" и т. п. За такие надписи надо отвечать, хотя каждый волен трактовать свою аббревиатуру как ему угодно и создать свою. Здесь можете найти достаточно большой список часто встречающихся сокращений.

Любят очень у нас также татуировки в виде крылатых фраз, особенно ценятся почему-то латынь и немецкий. Будьте внимательны — тексты очень часто просто тупо копируются людьми, которые и русские буквы с трудом узнают и посему их часто не переписывают, а перерисовывают. В результате приходилось видеть наколотым такое, что ни один полиглот не расшифрует — по 2–3 ошибки в каждом слове. Более того — правильно написанных фраз почти и не приходилось видеть. Да и в сети, когда решил посмотреть что пишут на эту тему, увидел такое, что диву даешься. Примером может служить файл, на который я даю ссылку как на некий каталог наколок. Не вздумайте только брать оттуда иностранные изречения — засмеют. На этой страничке я разместил немного проверенных фраз.

К символам воровского мира еще можно отнести черного кота — отличительный знак вора (точнее крадуна — живущего воровством, не путать с вором — авторитетом), часто квартирного вора. Трактуется также и как аббревиатура КОТ.

Паук — карманник (но — паутина, в т. ч. с пауком, обычно является символом наркоманов).

"Оскал" — пасть волка, тигра или иной большой кошки с оскаленными зубами — хоть и очень часто встречается у арестантов и обозначает обычно "оскал на власть", или "человек человеку волк", трактоваться может вольно и, соответственно колоться тоже.

Еще по ходу трактовки самых распространенных символов от Льва Мильяненкова:

череп, корона — символы стремящихся к власти;

корона на спине — униженность;

тигр или другой хищник — ярость, непримиримость;

змея (ранее высшая степень в иерархии тюремного мира);

кинжал, нож, меч, топор — месть, угроза, твердость, жестокость;

ключ — сохранение тайны;

палач — чти закон воров;

Мадонна — отчужденность;

факел — дружба, братство;

звезды — непокорность

Изображения чертей — обычно и наносится "чертям", т. е. опустившимся, не следящим за собой мужикам. Острожно следует относиться и к петухам:). Драконы, хоть и согласно распространенному анекдоту, являются теми же петухами, только с гребнем на всю спину, все же можно колоть без опаски.

Еще — карточные масти, обычно встречающиеся чаще всего в составе перстней. Как правило, черные масти относят к "черным", т. е. блатным, красные соответственно к красным — ментам, сукам. Хотя здесь нет однозначности — например, бубновый перстень означает профессионального шпилевого (игрока, кидалу). Черви практически всегда — изнасилование малолетней, или принадлежность к петухам.

Следует помнить, что значение татуировок в арестантском мире может быть весьма неожиданным и даже противоположным общепринятым символам. Так, например, символ пацифистов "голубиная лапка" обозначает наоборот агрессию и колется злостными нарушителями режима.

В заключении немного морали — как говаривал один из киногероев, главная часть любого оружия — голова его владельца. Наколоть можно все, что угодно и где угодно — только не забудьте задать себе в начале вопрос "А зачем?".

Кстати в Ветхом Завете имеется прямой запрет на нанесение любых рисунков на кожу. А тут я недавно слышал в какой-то передаче, что татуировку изобрели островитяне типа с Таити, и в Европу были завезены они мореплавателями всего пару сотен лет назад. Если б 4 тысячи лет назад семиты не разрисовывали себя, то и не надо было бы запрещать им этого в письменном виде. А так видать и тогда рисовались.


Этапы. Транзитки. Столыпины

Когда звучит слово "этап", душа зека замирает, ощущая смутное беспокойство. Этапы это всегда неизвестность, всегда новые люди, испытания, когда все твое прошлое, весь твой нажитый авторитет исчезает и бороться за место под солнцем приходится начинать с нуля, как и в первый день в тюрьме. Хоть со временем привыкаешь, но, отправляясь на этап и пятый, и десятый раз, сердце у меня начинало биться сильнее.

Как правило, именно на этапах происходят разборки. Когда конфликт не завершен и арестантов разделяют тюремные стены, они говорят друг другу "увидимся на этапе", или "увидимся в этапке (камере, куда собирают всех перед отправкой)" и это звучит как реальная угроза. По крайней мере, ее надо сдержать, дабы не уронить свое арестантское достоинство.

Этапируют обычно из СИЗО к местам отбывания наказания, реже — подследственных с случае задержания в одном месте, а месте совершения преступления и соответственно суда и следствия в другом. Также возят между зонами, чаще всего на лечение, возят подследственных на психиатрическую экспертизу.

На этапах коронуют в воры и опускают в петухи. Это и лишения, и унижения. На этапах остро ощущается бесправность — легко получить дубиной по спине, или прикладом по почкам, быть укушенным собакой. Каждый этап — это как минимум два шмона, при отправке и прибытии, шмоны всегда тщательные, с раздеванием, с ломанием вещей. Это всегда психологическое давление — передвижение под дулами, бегом — крики, удары, собаки.

Но вместе с тем на этапах можно повидаться со старыми друзьями, подельниами, узнать последние новости, увидеть краешек вольного мира. Да и впрочем — для одних новые люди это страх и проблемы, для других — новые знакомства и впечатления. Кому война, а кому мать родна.

На этапах у конвоя можно обменять что-то из вещей на чай, сигареты, консервы.

Мастера умудряются даже заварить чифир в купе — сделав бездымный факел из простыни (я писал об этих хитростях раньше), заслоняя огонь от конвойных своим телом (или, что проще конечно, договорившись, с ним). У приготовленного таким способом напитка конечно же особый вкус — маленького кайфа от нарушения правил, от глоточка свободы.

На этапах можно даже побыть с женщиной, предварительно через стеночку купе договорившись и получив согласие на свидание с соскучившейся по мужской ласке арестантке, а затем ночью, уболтав конвойного сержанта, отдав ему пару пачек сигарет, провести полчасика в тамбуре у туалета. Это конечно экзотика — слишком много всяких "если…", но бывает — сам видел.

Этапы — это народное наименование перемещения арестантов между тюрьмами, лагерями. Идет оно со времен дореволюционных, когда осужденных гнали пешком к местам каторг и ссылок, а этапами были расстояния между острогами — укрепленными городами, в которых передыхали, собирались, распределялись потоки каторжан. До недавнего времени было понятие "пересыльная тюрьма" — тюрьма, служившая исключительно для такого накопления и перераспределения конвоированных.

Со временем пешие переходы были заменены на перевозку по железной дороге, что произошло во времена известного министра царской России Столыпина. Тогда это были обычные товарные вагоны с дыркой в полу в качестве нужника для перевозки преимущественно переселенцев на просторы Сибири, ставшие называться "столыпинскими". Так они до сих пор в тюремной среде и называются, хотя сейчас это просто модификация стандартного пассажирского вагона.

С виду он и почти неотличим от такового — только с одной стороны окон поменьше — в купе для арестантов их нет, а на окнах другой стороны, что со стороны прохода, на окнах решетки. Такой вагон разделен на две половины — для зеков и для конвоя.

Можете увидеть разницу и, в следующий раз, оказавшись на станции, помахать ручкой путешествующим зекам и вспомнить старую присказку о суме и о тюрьме. Хотя обычно окна на станциях закрыты даже в жару и, соответственно, увидеть, что внутри не получится, так как они непрозрачны. Можете, впрочем, попытаться конвою передать пару пачек сигарет, предложив поделить их пополам между ими и конвоированными. Вряд ли это получится, но у меня все же такой случай был где-то на этапе со Смоленска до Воронежа — какой-то бывший зэка, узнав родной столыпин, упросил начальника (за какую-то наверняка мзду, но все равно спасибо ему) раскинуть по купе блок сигарет и немного чаю, которые он тут же на перроне быстренько и купил.

Более официальное название такого вагона — вагон-зак, как и автомобиля для перевозки арестованных — авто-зак. Скорее всего "зак" — это сокращение от чего-то вроде "закрытого типа", но арестанты это произносят на свой манер — как "автозэк" и "вагонзэк". Очень метко, как, впрочем, обычно и бывает на фене.

Так вот — о внутреннем устройстве "столыпина". Представьте обычный купейный вагон, стандартное купе, но только с тремя полками, отделка которого явно попроще и скамейки деревянные, у которого нет окна, а стенка с дверью представляют собой решетку с мелкой ячейкой. Из модификаций — еще откидываемая вторая полка, позволяющая превратить второй ярус в сплошное ложе. В таком вот купе пришлось раз ехать в количестве 20 человек почти сутки, а по 16–17 человек — и не один раз.

Вторая полка самая комфортная, поэтому путешественники с опытом стремятся занять в первую очередь ее — здесь можно и лежать, и сидеть, тогда как внизу при переполненном купе — только сидеть. А сидеть сутки тяжеловато. На третьих полках умещается только по одному человеку лежа. Сюда забираются чисто поспать в порядке обмена жилплощадью.

Отправляться на этапы с большим баулом не стоит — автозэк, вагонзек, снова автозек, двигаться с сумкой под дубинками сложно. К тому же идеал босяцкой жизни — минимум собственности, непривязанность к вещам, легкость. Поэтому, учитывая тесноту столыпинских купе, обостряющую это отношение, обладателей больших сумок не только просто не любят, но и всячески пытаются развести на содержание этих самых сумок, а то и в открытую чморят.

Справить нужду периодически выводят — по нормам, кажется, каждые 4 часа, но на практике бывает по всякому — по одному человеку в сопровождении конвойного. Бывает, что и не допросишься — для этого народ запасается пластиковыми бутылками. Сначала с них пьют запасенную воду, затем туда отливают. А если у кого вдруг понос, а бывало и такое, то тут начинается цирк — и смех, и грех. Поэтому, зная, что пора на этап, бывалые зэки за сутки до того почти перестают есть, с утра — пить.

Если еще учесть, что в дороге тоже никто не кормит (выдают сухпаек в виде хлеба, сахара, может быть даже какой-то консервы, но все это достаточно скудно), потом по прибытии в новую тюрьму пока попадешь в камеру может пройти еще целый день — итого двое-трое суток голодухи.

Этапировать могут очень долго — чтобы проехать Россию может понадобиться месяца два. А если вдруг надо пересечь границу, например, между Россией и Украиной, то может затянуться и на полгода.

Столыпины не всегда следуют кратчайшим путем, а так, как это выгодно экономически, что не всегда совпадает. Вплоть до того, что например, чтобы попасть из тюрьмы в зону, расположенную за 140 км, приходится делать крюк километров в 700, отдыхая в двух тюрьмах соседних областных центров, потратив на это две недели по причине того, что на бензин для автозэка денег нет.

Но это все не самое страшное в этапах. Этапов боятся в первую очередь те, кто чувствует за собой какие-то косяки из прошлой жизни, как вольной, так и тюремной. Все стукачи, все беспредельщики, покидая стены тюрем и зон, остаются без своих крыш, которые им обеспечивали в той или иной мере опера. В стенах этапки, где народ собирают перед этапом, их судьба уже никому не интересна — они отработали свое и о них уже забыли. Теперь они наравне с остальными. Как правило спрос происходит именно здесь. Убивают редко — по крайней мере, в наше время, а вот опустить — это в два счета. Предъява — пара минут на "прения" — и исполнение. Самый щадящий способ — пощещина, что сбрасывает статус человека на ноль. Более радикальный — головой в дючку (в очко), если таковое имеется, что сразу делает человека "законтаченным", "опущенным". Изнасилования сейчас случаются редко — не приходилось быть свидетелем, но слухи доходили.

Для лиц, следующих через тюрьму транзитом, обычно имеются т. н. "транзитки", специальные камеры только для них. Делается это и из причин удобства, и для карантина на случай инфекции, и, конечно, для предотвращения обмена информацией между местами заключения. Отношения в транзитках всегда настороженные, люди меняются постоянно, конфликты — дело обычное. Поэтому этапов боятся и те, кто не уверен в себе — этапы это, прежде всего, новые люди и очень стесненные обстоятельства, где конфликт может возникнуть из-за одного сантиметра пространства.


Магнетизм решетки

Долго не писал — некоторый кризис жанра. Помогла встреча с Марутой Гойло — оказывается кроме меня это тоже кому-то нужно и кому-то интересно.

Тюрьма, неволя — популярность темы, как показала практика, очень высока. Причин тому в наших странах достаточно и вы наверняка о них сами задумывались. Особенно раз вы подписаны на эту рассылку.

Это страшно и многие волей-неволей примеряют тюрьму на себя.

Родные и близкие тех кто там оказался — им нужна помощь, информация, совет.

Женщины часто встают перед вопросом как вести себя с другом, который отсидел, или который просто живет по понятиям, или сидит.

Понятия, жизнь по понятиям весьма актуальна в среде молодых людей. Вплоть до того, что это вопрос жизни и смерти. По количеству писем от молодежи, просьбах растолковать понятия, разрулить правильно ситуацию, дать оценку могу сказать что это одна из основных тем.

Хорошо это или плохо — это другой вопрос. Так есть. Сейчас это актуально и важно. Сказать что это плохо означает от проблемы отгородиться. Бороться с этим — еще хуже. Это надо принимать как есть, как часть нашей культуры, как современность. И отталкиваться от этого. Двигаться надо начинать оттуда, где мы сейчас есть.

Зачем? У меня есть такой пунктик — помочь себе я могу в первую очередь помогая другим. Это работает. Помочь другим в чем? В том, чтобы становиться достойным называться человеком. Воспользоваться теми возможностями которые заложены в нашу природу. Зачем? Для того чтобы быть довольным собой, своей жизнью, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Т. е. чтобы быть счастливым. А жить в окружении счастливых людей значительно лучше, чем несчастных.

Тема тюрьмы, бывших и настоящих зеков в сознании населения наших стран как минимум неконструктивна. Каждый четвертый мужчина у нас проходит через тюрьму. Так что это? Правило или исключение? Преступления были всегда и всегда будут. Даже ангелы, как говорит история, не всегда ведут себя по-ангельски. Жизнь в тюрьме ничем не отличается от жизни на воле, разве только происходит в несколько ускоренном и концентрированном виде. А жизнь на воле с другой стороны ничем не отличается от жизни за решеткой. Жизнь современного жителя, а особенно большого города, это еще та неволя. Которую у многих скрашивает разве что мысль о том, что кому-то еще хуже — например в тюрьме.

Тюрьма, понятия и все что с этим связано требуют переосмысления и нового взгляда. Те кто так или иначе с этим столкнулись, испытали на своей шкуре, понимают это.

Тема тюрьмы притягивает. Магнетизм решетки, как назвала это Марута. И потому, что это в определенном смысле свобода и в определенном даже намного большая, чем за ее пределами.

В тюрьмах на просторах бывшего Союза сидит не меньше двух миллионов человек. Они радуются, страдают, любят, ненавидят, надеются, обманываются. Многие из них весьма жестоки, многие коварны, многие ограничены в развитии. Кто-то попадает туда снова и снова. Ну и что? Вчера они были рядом с вами, завтра снова вернутся.

Но жизнь у каждого одна и каждый пытается стать счастливым. И он красив в этом своем устремлении — каждый это божественное создание, страдающее от своего несовершенства и устремляющееся в бесконечность. Кто-то запутался, кто-то забыл о том, кто он. Это не важно. Мы все очень красивы и великолепны. И в том числе в тюрьме.

Можно смаковать душераздирающие факты преступлений, интимных отношений в тюрьме и тому подобное — а можно посмотреть и на другую сторону. В действительности важно, и интересно, и красиво все.

Тюрьма нужна. Виновен — сиди. Но забывать о человеческой и божественной нашей природе при этом не нужно. И даже нельзя.

***


Понятия, Масти и их История

Любая группа людей, от трех человек и больше, в своем взаимодействии склонна к расслоению на определенные роли — мыслители, организаторы и исполнители. И чем экстремальнее ситуация, тем быстрее и жестче такое разделение произойдет. И подтверждений этому даже не нужно искать в специальной литературе, все, мне кажется, имеют этому достаточно подтверждений из собственного жизненного опыта.

Такие роли люди «принимают» на себя, как правило, исходя из определенных врожденных склонностей и черт характера. Вероятно, что на это влияет воспитание и окружение раннего детства, но это тоже пока можно отнести к обстоятельствам, на которые человек влияния не имеет. Можно назвать это судьбой или предопределением. Похоже, что у некоторых в дальнейшем имеется определенная свобода выбора, но их немного. А может быть, ее и нет вообще. Но об этом позже.

Исторически такие роли называются кастами. Именно так португальцы назвали увиденное ими в Индии расслоение общества. Сами индусы называли это варнами, что на их языке означает «цвет». Аналогичное слово до сих пор есть в украинском языке, как и остальные славянские, относящемуся к индоевропейской групее, — барва, т. е. краска, цвет. Пишу это не для повышения вашей эрудиции, а для обнаружения определенных закономерностей. В уголовно-арестантской культуре название таких каст — мужики, блатные, опущенные — тоже называется цветом, или мастью. Словарь Даля: масть — цвет, краска, шерсть (по цвету). Причем других полноценных синонимов у этого понятия, похоже, нет.

Классическая схема каст включала в себя три варны — брахманы (учителя, мыслители), кшатрии (воины, управленцы) и шудры (трудяги, производители). Первые говорили куда идти и что делать, вторые решали как идти и организовывали процесс, третьи — собственно шли и по дороге кормили всех остальных. Если взять наиболее четко обозначенную структуру арестантско-уголовного мира, то аналогия очевидна. Брахманы — это законники (воры в законе), кшатрии — блатные, шудры — мужики.

Что касаемо т. н. неприкасаемых, то они не были изначально кастой. Это те, кто не принадлежал ни к одной из каст. Они состояли из изгоев — изгнанные из общества, из любой из каст, за поведение, несовместимое с существующими правилами и понятиями чести. Уже позже к ним стали причисляться разные племена, не относящиеся к ариям, завоевавшим сегодняшнюю Индию. По аналогии в нашем случае — это опущенные (петухи), в которые можно попасть из любой из мастей, совершив действия, несовместимые с существующим понятийным порядком.

Что можно об этом сказать? О волчьих повадках, извращенных ценностях криминальной части населения или о некоем фундаментальном принципе организации человеческой природы?

Скорее всего о том, что в делении на касты проявляется определенная врожденная склонность человека к определенному виду деятельности, а именно творчество (брахманы), организация (кшатрии), производство (шудры).

Теперь о торговцах (барыгах) — вайшья. В первоначальном делении арийских племен, как было сказано раньше, каст существовало три. В более поздней их истории уже можно видеть достаточно четкое деление на четыре касты — появилась каста Торговцев. Они сформировались из некоторых из тех же племен, населявших Индию до прихода Ариев и попытавшихся найти свое место в новой общественной системе, обрушившейся на них. Одними из них, возможно, были предки современных цыган — «врожденных» барыг и воров, с весьма специфической психологией отношения ко всем иноплеменникам. Не исключено, что произошло это с помощью тех же изгоев-неприкасаемых, стремящихся к реваншу и возврату в структуру общества. Среди них наверняка были сильные, но слишком честолюбивые, подлые и коварные личности. Изгнать ведь могли только за бесчестный поступок при отсутствии намерения покаяться в содеянном.

Общество, основанное на первичном делении на три «цвета», не требовало Торговцев как таковых. Все члены общества имели свои четко определенные обязательства и кодексы поведения и чести. Каждый должен был выполнять свою работу и снабжать остальных продуктом своей деятельности. Учителя создавали, хранили и передавали ценности духовные, были оплотом справедливости (законотворчество, суд, мораль, религия). Воины — воевали, охраняли, следили за порядком, исполняли правосудие, т. е. организовывали. Трудяги — производили материальные блага и услуги. Каждый должен был делать все, от него зависящее на его поприще, отдавал то, что должен был отдать и получал, то, что должен был получать согласно своему положению. Это не принцип «от каждого по способностям, каждому — по труду», а «от каждого по положению и каждому — по положению».

Люди одного рода деятельности (профессии) объединялись в цеха, создавая порой целые города или кварталы. Ремесленник или земледелец отдавал все, что превышало его потребности потребления, получая взамен порядок, справедливость, защиту, пенсионное обеспечение, страховку. Так как разные люди согласно своему ремеслу производили разный продукт, существовала система обеспечения своей продукцией одних цехов другими внутри касты шудр, а также взносы на общее дело («общак»), т. е. на обеспечение Воинов и Учителей, и в резервный фонд. Естественно, существовала и торговля с другими племенами, и некоторый избыток материальных ценностей, делавший возможным развитие торговли внутри и вне общины, но это производилось за счет определенных «делегатов» от цехов, исходя из общей стратегии развития, определяемой Учителями и осуществляемой Воинами-организаторами. Внутри цеха материальные ценности распределялись согласно своим принципам под присмотром старейшин — по справедливости и потребности.

Идеалистическая с точки зрения современного человека система, которая могла существовать только при условии вполне осознаваемой ответственности, жизни по совести каждого члена общества. Конечно же, исходя даже из самого факта наличия неприкасаемых (опущенных), надо понимать, что не все были таковыми и элементы хаоса постоянно вплетались в эту систему порядка.

Изначально «цвет» человека определялся по факту рождения в определенной из каст. Но этот порядок не был абсолютным. Из тех же вед, легенд и мифов известны случаи перехода из одних каст в другие в результате определенных поступков. Ремесленник мог стать Воином, совершая воинские подвиги, проявляя масштабные организаторские способности, которые признавались массами. Воин мог стать Учителем, приобретя признанную всеми мудрость и удалившись от ратных дел. В общем, движение снизу вверх было во власти самого человека, хоть и требовало от него совершенно экстраординарных поступков, свидетельств и было явлением очень редким. Движение сверху вниз, как я понимаю, не признавалось — даже совершая по необходимости или желанию действия и поступки, являющиеся прерогативой низшей касты, человек не переставал принадлежать к своей. Например, брахман мог возглавить военную операцию или освоить кузнечное дело, но при этом не переставал быть брахманом. Движение вниз могло быть только сразу и в самый низ — в неприкасаемые, в результате совершения поступка, несовместимого с понятием чести.

Уже позже, с развитием такого качества как тщеславие, было определено, что Воин не может стать неприкасаемым — он может быть только казнен. А брахманы вообще обзавелись «депутатским» иммунитетом и стали неподсудными. Что и привело к упадку и затем завоеванию Индии. Но это уже другая история.

Все, кто более или менее знакомы с уголовно-арестантским миром, без труда узнают в этом описании устройстве схему понятийного порядка. Пускай несколько исковерканную, но в своей структуре оставшейся совершенно неизменной. Например, законники обычно считаются только лишь элитой блатного мира — по той, конечно, причине, что приходят туда из них же, а не отдельной мастью, что, в общем, правильно исходя из истории, но не совсем правильно исходя из того, что данная структура пытается имитировать, о чем чуть дальше. Мужики делятся на несколько подкаст, что иногда приводит к путанице. Например, барыги, с одной стороны вроде мужики, а с другой стороны иногда считаются отдельной мастью. Черти — низшая из групп мужиков, тоже порою причисляется к отдельной масти. Ну и еще варианты, вникать в которые сейчас нет необходимости. Хотя если взять систему каст современной Индии, то каст и подкаст там сотни.

Так вот — система существовала до тех пор, пока существовала иерархия каст — самой высшей считалась каста Учителей, затем Воинов, и затем Трудяг. Эта иерархия была духовной — в ней ценилась честь, мудрость, ответственность, внутренняя сила и пройти по ней можно было, только становясь духовно богаче, познавая разные аспекты истины, так сказать. Ни в каком ином плане такой иерархии не существовало — касты составляли единый цельный механизм взаимодополняющих образований. Позже, когда в общество внедрилась каста Торговцев, строй нарушился. Было ли это закономерным процессом развития общества или хитро спланированным ходом определенных сил — человеческих или каких-либо иных, трудно сказать.

Учитывая, что все индоевропейские народы, среди которых славяне, германцы, латиняне, т. е. почти все население теперешней Европы, имеют вполне очевидное родство в языке, морали, логике, то и вполне очевидно, что такое обустройство было присуще всем им во времена написания Вед, когда они, скорее всего, были еще единым народом, либо только что географически разделились.

Со временем порядок каст у этих народов стал изменяться — вначале наверх вышли Воины, отстранив Учителей, считая, по-видимому, что те недостаточно решительны. Ощущения и принципы чести, гордости и ответственности переродились в тщеславие, гордыню и стремление к власти. Мы получили эпоху войн на долгие сотни лет. Но это же была эпоха странствующих рыцарей и рыцарских турниров, дуэлей, подвигов ради любви, женщины, чести. Эпоха Воинов.

Если человек ослеплен самолюбованием и не видит общей картины, то для него существует только он и его побратимы, думающие с ним одинаково. Для воинов существует каста воинов — и все остальные. Т. е. «слабые» умники и «тупая» чернь. Для трудяг существует только каста трудяг и все остальные — «беспомощные» философы, не умеющие вбить в стену гвоздь, и бандиты — при погонах ли, при власти ли или с кастетами. Трудяге никак не понять принципиального отказа от работы у бродяги, а бродяге не понять как можно не находить себе места в поисках хоть какой-нибудь работы. Ну и с точки зрения всех «цветов» торговцы — это просто барыги в худшем значении этого слова.

Затем вверх стали подниматься Трудяги, достигнув апогея в советские времена, увлеченные идеей всеобщего равенства, отголоском внушенного им ущемленного самолюбия. В отличии от Воинов не обремененные особо честью и достоинством, пускай отчасти в извращенной форме, со свойственной им прямотой и недалекостью (остатками непосредственности и практичности) они быстренько начали уничтожение и Воинов, и Учителей, немало в этом преуспев. На места школьных учителей и ученых, офицеров, управленцев стали выходцы из шудр, распространяя свою идеологию удовлетворения телесных потребностей.

Потомки Воинов, сохраняя свои изначальные склонности, по большей части превратились в аферистов, преступников, авантюристов, наемников, пытаясь все же сохранять кодекс чести и структуру контролируемого ими хотя бы частично общества, что мы и видим на примере мест лишения свободы, где процент кшатриев достаточно велик.

Пренебрежение материальными ценностями, комфортом, лихая удача, безрассудство, обостренное чувство собственного достоинства и справедливости — все это черты Воинов. Не путайте — они не совершают т. н. бытовых преступлений, не насилуют в подворотнях, не грабят пенсионеров. Это проявления склонностей скорее шудр или неприкасаемых. Они джентльмены удачи, для которых важен сам процесс жизни, а не сытая безопасная старость, важна честь, а не сиюминутное удовлетворение похоти. Именно их всеми силами пытались и пытаются уничтожить и физически, и духовно шудры, занявшие места в органах власти законотворческой, судебной и исполнительной. Просто потому, что они совершенно их не понимают, и, следовательно, боятся.

Но времена снова меняются. Теперь наверх выходят Торговцы. По сути это неприкасаемые, изгои, наконец-то обретающие власть, к которой они стремились с самого начала. Основной ценностью становятся деньги. И если на предыдущих этапах главенство одной из варн ущемляло, но не могло победить окончательно остальных, так как в любом случае понимание того, что все три составляют единый организм и существовать друг без друга не могут, сохранялось, то теперь, похоже, все обстоит более драматично. По той причине, что круг замкнулся.


Примечания


1

Позиция ООН в этом вопросе выражена в резолюции ЭКОСОС ООН № 1984/50 от 15 мая 1984 г., одобренной резолюцией ГА ООН 39.118 от 14 декабря 1984 г.: «В случае приведения смертного приговора в исполнение эта процедура должна осуществляться таким образом, чтобы причинять как можно меньше страданий»

(обратно)


2

В некоторых документах упоминается как «Щетин».

(обратно)

Оглавление

  • Как выжить и провести время с пользой в тюрьме
  •   Вступление. План изложения
  •   Масти. Блатные и мужики. Советы новичкам
  •   Еще о психологии тюрьмы. КПЗ
  •   Пресс-хата. Прием в СИЗО
  •   Кунилингус. Женские понятия. Справедливость
  •   Философия тюрьмы
  •   Карантин. Медосмотр. И снова о стукачах
  •   Пытки. Избиения. Записки с изолятора
  •   Религия в тюрьме. Сознаваться или нет?
  •   Арест
  •   Мировоззрение. Би и гомо
  •   Тюремные режимы. Крытники. Централы
  •   Цвета тюрем и зон. Черные тюрьмы и зоны
  •   Цвета тюрем и зон. Красные. Шерстяные
  •   Камерный быт. Смотрящий. Петух
  •   Любовь в тюрьме. Секрет старого каторжанина
  •   Беспредел. Спрос. Общак
  •   Тюремные "развлечения"
  •   Понятия в стихах
  •   Передачи вещевые
  •   Передачи вещевые. Книги в тюрьме
  •   Чай и сигареты — "святое"
  •   Торговые отношения между зеками. Зеки тоже люди…
  •   Чай, чифирь, купец
  •   Блатной жаргон (арго) — феня
  •   Смертники. Исполнение приговора
  •   Тюрьма и зона в Африке
  •   Как добыть огонь в камере
  •   Допрос, протокол, адвокат Руководство для первого знакомства с правосудием
  •   Камера. Пытки и избиения
  •   Способы связи в тюрьме
  •   Шары, шпалы и прочие усовершенствования мужского достоинства
  •   Понятия воровские, людские, гадские…
  •   Игры в тюрьме
  •   Способы протеста в неволе: жалобы, голодовки, самоубийства
  •   Шмон
  •   Не верь, не бойся, не проси
  •   Татуировки
  •   Этапы. Транзитки. Столыпины
  •   Магнетизм решетки
  •   Понятия, Масти и их История