КнигиСортировать по: Показывать:
«Естественно, Джон удивился. Не тому, конечно, что тыква заговорила человеческим голосом (растения и животные разговаривать умели, об этом Джону рассказывала мать, да и друзья, бывало, делились впечатлениями), а тому, что слова она произносила вроде бы английские, но непонятные, а для тыквы так просто непристойные».
«Солнце только что вышло из-за темной горы Юпа, очень красиво, завораживало… когда-то. А сейчас… Обычный восход, обычный день, обычная жизнь.
«От всего, что я узнал, у меня разболелась голова — все-таки наша Семейная Сага оказалась мне не по мозгам, и я решил перейти от Саги к Списку — то есть к простому перечислению моих потомков, с указанием меры их принадлежности к нашему Семейству».
«— Вот так. Прошу прощения…
«— …Живет нейтронная звезда сотни миллионов лет. Или миллиарды. И за это время — мы просто фантазируем — нейтроны могли бы образовать цепочки, что-то вроде молекул. И почему бы не предположить, что эти нейтронные цепочки или молекулы, наукой еще не исследованные, могли за миллиард лет…
«…И когда научные методы дают сбой — как в случае с единичными явлениями — кончается наука и начинается магия. Не в Плоском мире, а в нашем, Круглом. Я хочу сказать, Иэн, что магия существует реально. Магия — это наука неповторимых явлений, вот что».
«Существует, я убежден, внутренняя система эволюции научных ошибок. Я говорю именно о признанных ошибках, даже если вчера или сто лет назад некая теория считалась правильной. Как флогистон или эфир. Но это всё же ошибки, и их нужно включить в общий реестр сделанных ошибок. Никто — вы сами подтвердили — даже не пытался искать внутренние закономерности в ошибочных теориях. Наука обязана от ошибок избавляться — и только. Жизненные ошибки нужно исправлять — и только. Но ошибок во всей человеческой деятельности гораздо больше, чем правильных решений. На каждый момент времени, конечно. Это колоссальный массив информации! И кто-нибудь с ним работал? Именно как с единым массивом? Искал в нем внутреннюю логику, связи идей, принципы развития? Нет и нет!»
«…Я жил в реальности будущего. Того будущего, какое, как был уверен, окажется реальным настоящим через какое-то время. Это была прямая дорога от причин к следствиям. Сегодняшние проблемы приводили к завтрашним изобретениям. Передо мной было множество маяков, по которым я ориентировался, и мне казалось, что будущее станет именно таким, каким я его видел. Я был уверен в своих прогнозах. К тому же они начали сбываться, и я был рад. Я знал будущее. Это было прекрасное ощущение!»
«…строгая мысль, логика говорит: если мироздание бесконечно велико — а иным оно и быть не может, — то непременно, куда ни посмотри, мы должны увидеть бесконечное число звезд. Чем звезда дальше, тем она слабее, но ведь их бесконечно много на луче зрения! Могу я представить бесконечность или нет — разве это имеет значение? Бесконечно много звезд! И небо должно сверкать ярче солнца».
«Простые числа. Их много в начале числового ряда. В начале жизни. Когда почти каждое решение — важное. Потом простые числа встречаются реже. И реже мы принимаем решения, для нас важные или вовсе критические».
«Изобретательские задачи, как оказалось, принципиально отличаются от научных. Изобретатель конструирует новое, пользуясь законами развития технических систем. А научный работник открывает и объясняет то, что уже существует в природе. Поищем общее. Теорию изобретательства можно применить для решения научной задачи, если в этих задачах есть что-то общее. Тогда…»
«Доказательство может быть от противного. Вполне научный подход. И порой лучшей научной фантастикой может оказаться роман, в котором науки вроде бы нет и в помине. Роман-обманка. Автор думает одно и воображает, что пишет то, о чем думает, а на самом деле пишет нечто такое, о чем вовсе не думал.
«Он рассказывал истории, в которые читатели верили. Он ничего никому не доказывал. Он убеждал и умел это делать виртуозно.
«Поистине, доктор, нет у человека свойства более загадочного, чем память! И, пожалуй, единственное, что можно сказать наверняка: к старости память становится всё слабее, пока не исчезнет совсем, и тогда человек умирает. Не потому, что у него отказывает сердце, или из-за тромба в мозгу. Нет, смерть приходит, когда человек теряет память. Не может вспомнить, кто он и кто эти люди вокруг. Человек без памяти — никто. Зомби. Мертвец, хотя сердце его еще бьется».
«Вот и объясните, миссис Диксон, как астрология объясняет этот, с позволения сказать, казус. Люди разных возрастов. Рожденные под разными знаками и разными планетами. Наверняка — вы не станете отрицать — с совершенно разными картами. И все в одну ночь… Представляете, какое скопление душ одновременно отправилось на небо?»
«Для каждого человека существует своеобразная релятивистская, «субсветовая» зона поступков. Спасая жизнь, люди перепрыгивали через трехметровую стену. Спортсмены устанавливают мировые рекорды. Ученые… физики, да… придумывают гениальные идеи. Но есть «световой барьер». Поступки, которые человек в принципе не может совершить. Никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах».
«…Никто не представляет себе бесконечность и потому понятия не имеет, что с ней делать. Для нашего разума ни бесконечности, ни вечности не существует. Мы ограничены в пространстве и времени, мы не можем вообразить вечное. И потому придумываем что угодно, лишь бы о вечном не думать».
«Когда-нибудь физика доберется до законов, по которым можно менять законы природы… Разве линия развития физики не такова? Сначала открыть явление, потом объяснить, потом повторить и, наконец, изменить и использовать. Научиться изменять законы природы, используя те самые законы, по которым законы природы можно изменить».
«Я давно хотел послушать какую-нибудь из ваших лекций… В пересказах слышал много раз, и, скажу честно, я не был сторонником спиритизма. Не то, чтобы я был решительным противником, но… Меня давно занимали другие явления, как мне казалось до недавнего времени, к спиритизму отношения не имевшие».
«В первом к вам письме я описал морфологический метод, вообразив, что с его помощью можно предсказывать открытия определенного рода. Но в природе, оказывается, существуют объекты и явления, которые я не могу записать в морфологическую таблицу, поскольку не могу даже предполагать, что такие объекты существуют.
«— Прекрасное название: «И грянул гром». А идея сугубо научно-фантастическая. Вы прекрасно разбираетесь в науке, мистер Брэдбери.
«Доктор Рубин, вы человек науки. Женщина. Я знаю, как долго вам не давали работать как вы хотели, как считали нужным. Как долго не признавали ваше открытие. Я много читала о вас. О том, как вы помогали и помогаете женщинам, занимающимся наукой. Психика ученого, тем более женщины-ученого, сильно отличается от… скажем так, хотя это и не вполне верное определение… от психики среднестатистического здорового человека. Чтобы понять вас, мне нужно понять смысл того, что вы делаете. Это основа вашего характера, вашей личности».
«Физики прекрасно понимают, что коллапс волновой функции в момент наблюдения — философская бессмыслица. Но возникновение в момент наблюдения множества ответвляющихся вселенных представляется бессмыслицей гораздо большей. В первом случае бессмыслица вполне реальная. А во втором — сугубо психологический эффект. Люди просто не верят, что такое может быть».
«Творцу нужен был свидетель, посланник, человек, ходящий среди людей из года в год, из страны в страну, из века в век. Человек, который будет одновременно и символом Божьего гнева, и погонщиком, заставляющим людей становиться если не лучше, то хотя бы милосерднее и умнее. Умнее, синьор Франческо! Мудрее. Изобретательнее».
«Профессор хочет сказать, что Творец больше любит красоту и совершенство законов природы, чем то, к чему эти законы приводят в частных случаях». Страницы
|
|