Книги на русском
Язык: русский (все языки)
Сортировать по: Показывать:
Знаете, как мало человеку надо для жизни в универсуме? Нет, наверное. Ну так вот, о том и история…
Физик-ядерщик Маршалл Зебатинский до коликов не любил свою работу, и жена уговорила его сходить к нумерологу, который и просчитал ему, что если он изменит свою фамилию на Себатинский, он получит работу не в команде себе подобных, а личную должность и будет руководителем.
Каждый из вас, кто прочтет эту книгу, перенесется в далекий и прекрасный мир античной древности. В мир сильных, отважных людей, в мир, полный противоречий и жестокой борьбы. Вместе с героями рассказа «Гладиаторы» вы переживете извержение Везувия, радость освобождения, горечь потерь. С отважной героиней рассказа «Гидна» под бушующими волнами вы будете срезать якоря вражеских кораблей, брошенных против Эллады царем Персии — Ксерксом. Вы побываете на площадях Афин и Рима, в сверкающих мраморных храмах и мрачных каменоломнях, где день и ночь свистели бичи надсмотрщиков. Вы узнаете удивительную историю о мальчике, оседлавшем дельфина, и множество других интересных историй, почерпнутых из документов и преображенных фантазией автора.
У Марты есть талант — она умеет добывать из земли драконьи кости: конечно, это запрещено законом и сурово карается, но деньги лишними не бывают. Обязательно найдётся человек, готовый заплатить за кусок древнего, чудовищного, тайного зла, чтобы превратить его в дурманящее зелье или даже в кое-что похуже. Но удача не вечна: однажды заказчик, обещавший немалые деньги, попадёт в руки правосудия, а Марта остаётся ни с чем — хуже, чем ни с чем: с мешком перемолотых в порошок костей! А ведь это не просто улика, которую надо скрыть от глаз людских… Магия мёртвого дракона не мертва! Это зло в чистом виде — и оно убивает…
Год Оборотня — время измен и изменений. Усиливается сияние зеркал и серебра. Совершенствуются вокальные данные и шерстяной покров диких зверей. Драконов тянет к перелетам, возможно переселение в новые пещеры. У уродцев и шутов улучшается настроение.
«Говорить Богатырь кое-как умел на семи языках, а на каком из них мог читать хотя бы по буквам, так и не узнал, и это доставляло ему немало хлопот. Иногда. Вот как сейчас. Он стоял на жизненном перепутье, от которого в двенадцати направлениях отходили двенадцать дорог.
«— Иногда мне кажется, — говорил старший инспектор <…>, — иногда мне кажется, что желание людей знать правду опаснее самой правды, какой бы она ни была.
«Навык расследователя не исчезает ни с возрастом, ни с переводом на более спокойную работу, ни даже с болезнью, из-за которой пришлось расстаться с любимой профессией и согласиться на нехитрую должность «штамповщика паспортов». <…> Паспортист, в принципе, имел право не пустить туриста на ту сторону. Не пустить — и всё. После всех проверок, инструкций и учебных мероприятий. Показалось что-то. Не понравилось. Интуиция».
«Я остановился, увидев табличку «ДВОЕ. Вы не нашли в жизни свою вторую половинку? Заходите, мы вам поможем ее найти. Алекс и Дмитрий».
«Естественно, Джон удивился. Не тому, конечно, что тыква заговорила человеческим голосом (растения и животные разговаривать умели, об этом Джону рассказывала мать, да и друзья, бывало, делились впечатлениями), а тому, что слова она произносила вроде бы английские, но непонятные, а для тыквы так просто непристойные».
«Солнце только что вышло из-за темной горы Юпа, очень красиво, завораживало… когда-то. А сейчас… Обычный восход, обычный день, обычная жизнь.
«От всего, что я узнал, у меня разболелась голова — все-таки наша Семейная Сага оказалась мне не по мозгам, и я решил перейти от Саги к Списку — то есть к простому перечислению моих потомков, с указанием меры их принадлежности к нашему Семейству».
«— Вот так. Прошу прощения…
«— …Живет нейтронная звезда сотни миллионов лет. Или миллиарды. И за это время — мы просто фантазируем — нейтроны могли бы образовать цепочки, что-то вроде молекул. И почему бы не предположить, что эти нейтронные цепочки или молекулы, наукой еще не исследованные, могли за миллиард лет…
«…И когда научные методы дают сбой — как в случае с единичными явлениями — кончается наука и начинается магия. Не в Плоском мире, а в нашем, Круглом. Я хочу сказать, Иэн, что магия существует реально. Магия — это наука неповторимых явлений, вот что».
«Существует, я убежден, внутренняя система эволюции научных ошибок. Я говорю именно о признанных ошибках, даже если вчера или сто лет назад некая теория считалась правильной. Как флогистон или эфир. Но это всё же ошибки, и их нужно включить в общий реестр сделанных ошибок. Никто — вы сами подтвердили — даже не пытался искать внутренние закономерности в ошибочных теориях. Наука обязана от ошибок избавляться — и только. Жизненные ошибки нужно исправлять — и только. Но ошибок во всей человеческой деятельности гораздо больше, чем правильных решений. На каждый момент времени, конечно. Это колоссальный массив информации! И кто-нибудь с ним работал? Именно как с единым массивом? Искал в нем внутреннюю логику, связи идей, принципы развития? Нет и нет!»
«…Я жил в реальности будущего. Того будущего, какое, как был уверен, окажется реальным настоящим через какое-то время. Это была прямая дорога от причин к следствиям. Сегодняшние проблемы приводили к завтрашним изобретениям. Передо мной было множество маяков, по которым я ориентировался, и мне казалось, что будущее станет именно таким, каким я его видел. Я был уверен в своих прогнозах. К тому же они начали сбываться, и я был рад. Я знал будущее. Это было прекрасное ощущение!»
«…строгая мысль, логика говорит: если мироздание бесконечно велико — а иным оно и быть не может, — то непременно, куда ни посмотри, мы должны увидеть бесконечное число звезд. Чем звезда дальше, тем она слабее, но ведь их бесконечно много на луче зрения! Могу я представить бесконечность или нет — разве это имеет значение? Бесконечно много звезд! И небо должно сверкать ярче солнца».
«Простые числа. Их много в начале числового ряда. В начале жизни. Когда почти каждое решение — важное. Потом простые числа встречаются реже. И реже мы принимаем решения, для нас важные или вовсе критические».
«Изобретательские задачи, как оказалось, принципиально отличаются от научных. Изобретатель конструирует новое, пользуясь законами развития технических систем. А научный работник открывает и объясняет то, что уже существует в природе. Поищем общее. Теорию изобретательства можно применить для решения научной задачи, если в этих задачах есть что-то общее. Тогда…»
«Доказательство может быть от противного. Вполне научный подход. И порой лучшей научной фантастикой может оказаться роман, в котором науки вроде бы нет и в помине. Роман-обманка. Автор думает одно и воображает, что пишет то, о чем думает, а на самом деле пишет нечто такое, о чем вовсе не думал.
«Он рассказывал истории, в которые читатели верили. Он ничего никому не доказывал. Он убеждал и умел это делать виртуозно.
«Поистине, доктор, нет у человека свойства более загадочного, чем память! И, пожалуй, единственное, что можно сказать наверняка: к старости память становится всё слабее, пока не исчезнет совсем, и тогда человек умирает. Не потому, что у него отказывает сердце, или из-за тромба в мозгу. Нет, смерть приходит, когда человек теряет память. Не может вспомнить, кто он и кто эти люди вокруг. Человек без памяти — никто. Зомби. Мертвец, хотя сердце его еще бьется».
«Вот и объясните, миссис Диксон, как астрология объясняет этот, с позволения сказать, казус. Люди разных возрастов. Рожденные под разными знаками и разными планетами. Наверняка — вы не станете отрицать — с совершенно разными картами. И все в одну ночь… Представляете, какое скопление душ одновременно отправилось на небо?»
«Для каждого человека существует своеобразная релятивистская, «субсветовая» зона поступков. Спасая жизнь, люди перепрыгивали через трехметровую стену. Спортсмены устанавливают мировые рекорды. Ученые… физики, да… придумывают гениальные идеи. Но есть «световой барьер». Поступки, которые человек в принципе не может совершить. Никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах». Страницы
|
|