Пётр Смирнов (1948 – ок. 2007) - «наивный» поэт.

Поэт Петр Смирнов появился в литературном мире в начале 1980-х — в эпоху, когда авторы андерграунда постепенно выходили на публику, и вместе с литераторами, имевшими кое-какую репутацию, из тьмы возникали разного рода удивительные чудаки. О Смирнове сохранилось не так уж много сведений, и те трудно отделить от мифов. Был огромного роста, работал грузчиком в универсаме, потом таксистом — нарушая все возможные правила движения. Окончил четыре класса, печатал стихи на машинке одним пальцем, хранил бесчисленные черновики под кроватью. К благодетелям из литературного мира относился с признательностью и пытался вовлекать в странные экономические аферы. В начале 1990-х крохотным тиражом вышла его первая книга, затем Смирнов тихо исчез с литературных радаров и умер где-то в 2000-х. О его последних годах ничего не известно, большая часть огромного архива утрачена. Теперь в «Гилее» вышло его большое избранное.

Первое, что бросается в глаза, когда открываешь эти стихи,— тотальная ломка языка. Слова пишутся как бог на душу положит, разрываются и соединяются в непредсказуемых местах, деформируются — иногда до неузнаваемого состояния, пребывают в мире фантасмагорической грамматики и синтаксиса. Поначалу об эти тексты ломается глаз. Но вскоре, когда немного привыкаешь, возникает ощущение головокружительной бредовой свободы и страшноватого веселья.

Неясно, был ли Смирнов сколько-нибудь знаком с поэзией авангарда, читал ли он футуристов и обэриутов. Единственная традиция, которая здесь отчетливо чувствуется,— романтическая. Как будто некий мифический романтик заснул мертвым сном длиною в полтора столетия, а потом очнулся, но не может толком ни продрать глаза, ни выплюнуть изо рта землю. Он нашептывает себе баллады, напевает романсы, объясняется в любви одним призракам, клянет других, ерничает и твердит еретические молитвы. Когда читаешь эти стихи, кажется, будто, напрягая слух, подслушиваешь этот голос прямо из-под земли или в завываниях ветра. Стихия и материя деформируют его, рвут и сплющивают, превращают в тот парарусский, которым написаны смирновские тексты.

Смирнова обычно называют примитивистом или наивным поэтом. Определения эти не очень удачные. Его стихи гораздо изощреннее, чем у многих «профессиональных», рефлексивных авторов. Точнее сказать, что это поэзия-брют — «не-сделанная», сопротивляющаяся формальному анализу и культурному чтению, приходящая из мира, где нет школ и репутаций. Как у многих художников-аутсайдеров, у Смирнова был свой тотальный проект — «Сказка»: его собственная версия Священного Писания, написанная в манере сказок Пушкина, напоминающая старообрядческие духовные стихи, «Фауста» и поэмы Введенского. Она так и не была дописана, изрядная часть черновиков, похоже, потерялась, но фрагменты оставшихся составляют больше половины книги.

«Всегда везде одно и тоже / И ты конешно втом похоже / Вить я старик на те года / На все смотрю я и ногда // Горазда проще молодва / Ты измышлять отом готова / И нелишаясь красоты / На те года, ты погоди // Не я конешно вету пору / Слуною цартсвую на гору / Где я далек от суеты / На все года мои // Но не вобиду я увидел / Пришла пора твоих забот / Где только пса на случке видел / На скоком бегает у ног // И ты посмотришь вету пору / Да бы хотя понять / Нетут ли кроетца позором / Твоя любов и благодать // И на меня ты не глядела / Хоть я неравен твоему / Опять ты ходиш безудела / Собаку водишь в поводу»