Аннотация

Сутулый старик вышел из сплошной завесы дождя и сложил свой зонтик из промасленной рисовой бумаги с такой тщательностью, словно свертывал парус на своей джонке. Не торопясь, поднялся по ступенькам из толстого шифера, осторожно обойдя каменную бадью, в которую прозрачная дождевая вода стекала с крыши по бамбуковому желобу. Здесь он на мгновение задержался и, склонив голову, как прилежный ученик на уроке, прислушался к мерному шуму дождя за спиной и к веселому журчанию струйки воды справа от него. В смешении этих звуков было что-то необычайно приятное. Оно напомнило ему о соразмерном соотношении печали и радости, которое дает человеческой жизни ту тонкую и неповторимую, изысканную прелесть, ради которой, собственно, и стоит жить. «В красоте так много печали, — сказал ему как-то его отец. — Когда ты поймешь это, сын, знай, что с этого момента ты уже не ребенок». Как давно это было! Старик покачал головой и, скупо улыбнувшись своим мыслям, раздвинул рукой традиционную занавеску из веревочек, унизанных бусинами, закрывавшую дверной проем. По-японски она называется науанорен, как и само заведение, куда он пришел, — нечто вроде кабачка, получившего свое название от этой занавески, в старые годы заменявшей дверь. Комната, куда он вошел, была невелика и, несмотря на дождь, заполнена людьми. Сизый дымок клубился в воздухе, будто выдыхаемый из пасти отдыхающего дракона, и постепенно растворялся, превращаясь в голубоватую дымку и придавая всей картине оттенок таинственности, как на полотнах импрессионистов. Отвечая на приветствия друзей, старик пробрался к своему месту за столом мимо высокой, облаченной в кимоно фигуры. Поклонившись, он отметил про себя изысканную красоту орнамента, украшавшего традиционное японское одеяние этого человека: черный орнамент на черном фоне. Старика здесь явно ждали. Официант поставил перед ним бокал холодного пива, и он благодарно кивнул головой. Заказал он блюдо, которое ему особенно нравилось в этом заведении: жареные головы морского окуня. Нигде в Токио их не умели так превосходно готовить, как здесь. С большим удовольствием отхлебнул пива, а там и окуня подали, и он воздал ему должное, одновременно ведя оживленную беседу с друзьями. Если он и заметил, как высокая фигура в кимоно направилась к двери, расположенной в глубине обеденного зала, и скрылась за закрывающей дверной проем бисерной занавеской, но не подал вида.

Впечатления о книге:  

1 пятёрка
Прочитавшие эту книги читали: