«Медленно, как в фильмах, где режиссер предпочитает снятые рапидом сцены действия, с лестницы служебного входа ему навстречу вывернула девушка, одетая во все темное. В следующий момент красавчик осознал, что видел ее не более, чем двадцать минут назад, а потому идентифицировал личность дамы мгновенно. Только вот ничего женского не было в ее лице с глядевшими исподлобья холодными глазами и упрямо стиснутыми зубами. Ничего женского и, впрочем, мало человеческого… Она шагнула вперед бесшумно и уверенно… Это была НЕ ЖЕНЩИНА, хотя у нее и была женская фигура.
Красавчик ощутил, как на загривке у него встали дыбом волосы. Он инстинктивно шарахнулся к стене, а НЕЧТО продолжало надвигаться на него. Ничего не соображая от состояния первобытного страха — такое испытывали далекие предки при встрече один на один с диким зверем — он поднял пистолет… Рука женщины скользнула по бедру, в воздухе что-то сверкнуло, и сухожилие красавчика пронзила такая боль, что оружие само собой вывалилось из рук и стукнулось о паркет, гулко выпустив эхо…»

«Оритана более не существовало. Содрогнулась земля, проглатывая то, что еще не сковала жестокая стужа. Молнии полосовали черное, беззвездное небо вдоль и поперек…
Весы Всемирного Порядка стали плавиться, покуда не обратились в столб золотистой, медленно плавающей пыли — такой, какой она бывает в плену солнечного луча. И не рожденное Пятое Солнце, зависшее в темноте небытия, втянуло в себя этот полупрозрачный луч. У Земли больше не было оси. Она летела в безграничном, не подвластном ни разуму, ни фантазии пространству, словно обледенелый ком, срывая с себя покровы, вращаясь так, словно хотела сбросить с себя седоков-укротителей, похожая на взбунтовавшуюся лошадь…
Гибло все, и тем ужаснее это было для осознававших полный крах цветущей цивилизации оританян».