Саша Черный

Биография

Саша Черный (псевдоним; настоящее имя Александр Михайлович Гликберг) (13.10.1880, Одесса - 5.07.1932, деревня Лаванду, Франция) - русский поэт, прозаик, сатирик, переводчик.

Однажды он открыл секрет своего псевдонима: "Нас было двое в семье с именем Александр. Один брюнет, другой блондин. Когда я еще не думал, что из моей "литературы" что-нибудь выйдет, я начал подписываться этим семейным прозвищем".

Родился в семье провизора. В 1889 г. был крещен отцом для поступления в гимназию, куда в предыдущем году не был принят из-за процентной нормы. От гнетущей обстановки в семье в 15 лет бежал в Петербург вслед за старшим братом. Учился в гимназии, но был отчислен за неуспеваемость. После многих злоключений попал в Житомир, жил у опекавшего его председателя губернского Совета по делам крестьянского присутствия К. Роше и учился в житомирской гимназии, откуда был исключен из шестого класса «без права поступления». В 1900–1902 гг. он проходил военную службу как вольноопределяющийся. В 1902–1905 гг. служил в Новоселицкой таможне (на границе с Австро-Венгрией).

Начал печататься в 1904 г. и был постоянным сотрудником газеты «Волынский вестник» (Житомир). В 1905 г. переехал в Петербург и устроился чиновником Службы сборов Петербургско-Варшавской железной дороги. С 1905 г. Чёрный публиковался в известных столичных прогрессивных сатирических журналах «Зритель», «Молот», «Маски», «Леший», «Журнал» и др. Резкая политическая сатира «Чепуха» (журнал «Зритель», №23, 1905; впервые подписана псевдонимом Чёрный) принесла ему известность, но повлекла за собой запрещение журнала. Первый сборник стихов «Разные мотивы» (СПб., 1906; подписан А. М. Гликберг) был запрещен цензурой, а автор привлечен к суду. В 1906–1907 гг. Чёрный с женой М. И. Васильевой находился в Германии, где прослушал курс лекций в Гейдельбергском университете. В 1908–11 гг. — один из ведущих авторов еженедельника «Сатирикон» (СПб.), ставшего самым известным сатирическим изданием дореволюционной России. Его виртуозно меткие, беспощадные сатиры приобрели поистине всероссийскую популярность. По свидетельству К. Чуковского, «получив свежий номер журнала, читатель прежде всего искал в нем стихотворения Саши Черного. Не было такой курсистки, такого студента, такого врача, адвоката, учителя, инженера, которые бы не знали их наизусть». В 1910 г. Чёрный объединил стихи, напечатанные в «Сатириконе», в сборник «Сатиры» (5-е изд. — П., 1917), посвященный «всем нищим духом». Чёрный создал оригинальную сатирическую маску интеллигентного обывателя, под прикрытием которой безжалостно бичевал проявления мещанства в различных сферах жизни. В сборнике «Сатиры и лирика» (кн. 1–2, СПб., 1911; 3-е изд. — П., 1917) преобладают саркастические ноты.

После разрыва с «Сатириконом» (1911) Чёрный продолжал печататься в различных популярных изданиях: газетах «Русская молва», «Киевская мысль», «Одесские новости», журналах «Современный мир», «Аргус», «Солнце России», «Современник», в альманахе «Шиповник» и др. С 1911 г. он много писал для детей, относясь к этому как к важнейшей, а не периферийной сфере своей творческой деятельности. Чёрный участвовал в альманахе «Жар-птица», журнале «Для детей» (редактор обоих К. Чуковский), написал книги «Тук-тук!» (СПб., 1913), «Живая азбука» (СПб., 1914), «Детский остров» (Данциг, 1921; М.-Л., 1928), «Чудесное лето» (1929) и др.

Чёрный занимался также переводами: «Книга песен» Г. Гейне (СПб., 1911; благодаря близости сатирического таланта обоих поэтов за Чёрным закрепилось прозвище «русский Гейне»); «Избранные рассказы» (СПб., 1911) австрийского писателя-юмориста М. Г. Сафира (1795–1858), включающие также еврейскую тематику (например, «Юдофоб»); немецкого писателя Р. Демеля, норвежского писателя К. Гамсуна и др.

В годы 1-й мировой войны Чёрный служил в варшавском госпитале, с марта 1915 г. — в санитарной части 5-й армии, в 1916 г. — в 13-м полевом госпитале в Пскове (здесь написал цикл стихов о войне). В марте 1917 г. был назначен заместителем комиссара Северного фронта.

Большевистский переворот Чёрный однозначно отверг и осенью 1918 г. уехал в Вильну, затем жил в Каунасе, откуда в 1920 г. перебрался в Берлин. В маленькой берлинской пивной он устроил нечто вроде артистического кафе, в котором собиралась эмигрантская русская художественная интеллигенция. Чёрный регулярно печатался в газетах «Руль» (Берлин) и «Сегодня» (Рига), редактировал альманах «Грани» (Берлин, 1922–23). В 1923 г. в Берлине вышла третья книга его стихов «Жажда», окрашенная чувством ностальгии по России. Летом 1923 г. Чёрный уехал в Италию, а в марте 1924 г. перебрался в Париж. Здесь он сотрудничал в еженедельнике «Иллюстрированная Россия», в «Русской газете», в газете «Последние новости» и в 1931 г. — в возрожденном «Сатириконе». Снова Чёрный приобрел славу в «России, выехавшей за границу» (как назвал эмиграцию поэт Дон Аминадо). В этот период большое место в творчестве Чёрного заняла проза — озорные «Несерьезные рассказы» (Париж, 1928) и оригинальные по жанру, основанные на народной мудрости «Солдатские сказки» (вышли отдельной книгой, Париж, 1933 /после смерти Чёрного/).

Хотя Чёрный еще в детстве отошел от еврейства, и еврейская тема не играла значительной роли в его творчестве, он никогда не отрекался от своего происхождения, и отголоски «еврейского вопроса» то и дело встречаются в его произведениях. Зачастую в их подчеркивании преобладает уязвленное национальное чувство, иронически обыгрываются устойчиво-пренебрежительные клише обывателя-юдофоба (дантист-иноверец в «Отъезде петербуржца», 1909), лицемерно-фальшивый кураж хмельных антисемитских излияний («Кто-то врет: “Люблю жидов!”» в стихотворении «Русское», 1911) или бездумно-тупое повторение заезженных стереотипов (Христа кто-то по привычке называет «жидовским шпионом», «Легенда», 1920). Как в стихах, так и в прозе первых десятилетий 20 в. Чёрный высказывается против черносотенного «Союза русского народа»: например, в стихотворении «Во имя чего?» (1910) дает ему колоритное определение «союзно-ничтожная падаль» и ставит в один ряд с самыми отталкивающими явлениями российской действительности («Отбой», 1908). Еще в цикле статей «Деликатные мысли» (1906–1908) Чёрный писал: «Союз русского народа... Бедный русский народ! Это так же звучит, как Союз детоубийц и растлителей имени Всеволода Гаршина»; а в стихотворении «Четыре нравственных урода» (1908) звучит откровенная инвектива: «Четыре нравственных урода/ Один шпион и три осла/ Назвались ради ремесла/ Союзом русского народа». Язвительную сатиру на сборище погромщиков представляет рассказ Чёрного «Вечер юмора» (с подзаголовком «На съезде истинно-русских»). Тема антисемитского шабаша правых русских националистов развита в стихах: «Смех сквозь слезы» (1909; здесь гоголевский Чуб, превращенный фантазией поэта в черносотенца, «с большою эрудицией» поет о «еврейском гвалте»), «К приезду французских гостей» (1910), «Диета» (1910; здесь использовано выражение «черный рак» — так в народе именовали черную сотню). Гневно-обличительная отповедь доморощенным антисемитам дана в стихотворении «Юдофобам» (помещено в «специальном еврейском номере» «Сатирикона» / №47, 1909/ и подписано псевдонимом «Гейне из Житомира»; тут же опубликовано стихотворение Чёрного «Еврейский вопрос»). К этому тематическому пласту примыкает и группа разоблачительных стихов с персональной адресацией к записным антисемитам, например, иронические упоминания о благородных поступках журналистов-погромщиков и здравица в их честь: «Крушеван усыновил/ Старую еврейку» («Чепуха», 1906; П. Крушеван — вдохновитель Кишиневского погрома /см. Кишинев/ и редактор «Бессарабца»); стихотворение о редакторе «Нового времени» А. Суворине («Единственному в своем роде», 1909) и его главном публицисте-юдофобе М. Меньшикове («По мытарствам», 1909; ср. юмореску Чёрного «Меры предохранения против заболевания холерой», 1908: «Если случится по ошибке пожать руку Меньшикову, обмой оную сулемой»); эпитафия «Буренину» (1910; ср. о В. Буренине в стихотворении «Гармония» /1908/: «Но безобразен Буренин, и дух от него нехороший»); в прозе — «Веселые силлогизмы» (1908), где издевательски высмеяны государственные мужи, идеологи великодержавного шовинизма. Мотив национальной ущемленности в сатирах Чёрного касается не только евреев, но и др. «малых» народов Российской империи (например, в его бурлескных «Поправках истинно-русских октябристов к министерскому законопроекту о печати» /1908/: «[поправка] 24. Евреи, армяне, поляки и прочие инородцы никаких печатных произведений ни издавать, ни писать, ни читать не имеют права»). На процесс М. Бейлиса Чёрный откликнулся стихотворением «Поставщики» (не опубликовано).

Наряду с этим Чёрному-художнику было свойственно ироническое отношение к обыденным еврейским нравам. Мастерски владевший всеми оттенками смешного, Чёрный весьма разнообразен в стилистике изображения еврейского быта и еврейских типов: от мягко-добродушного подтрунивания (например, расхожий образ пышной еврейской перины в стихотворении «Новая цифра», 1910; веселая история о том, как «Арон Фарфурник застукал наследницу дочку/ С голодранцем студентом Эпштейном» в стихотворении «Любовь не картошка», 1910; сочувствие к прекрасной Рахили, к которой посватался «маклер и пошляк», позарившийся не на ее красоту, а на трехсоттысячное приданое в стихотворении «Виленский ребус», 1910) до язвительного сюжета о том, как банкир Шперович и его «трехобхватная Рая», уронившая в сугроб кольцо, роются в снегу, но не находят пропажи («Мертвые минуты», 1911).

В обширном творчестве Чёрного эмигрантской поры еврейские темы и мотивы встречаются эпизодически: образ портного Арона Давыдовича, который появляется среди других «счастливцев»-изгоев в поэме «Кому в эмиграции жить хорошо» (1931–32), или стилизация речи еврея в статье «Голос обывателя» (1923): «... скажу, как один пожилой еврей/ (что, пожалуй, всего мудрей):/ Революция очень хорошая штука, — /Почему бы и нет? /Но первые семьдесят лет — Не жизнь, а сплошная мука»). Вытеснение еврейской проблематики из сферы художественных приоритетов Чёрного обусловливалось не столько их денационализацией, сколько реальными изменениями самого характера еврейской жизни в эмиграции, что прежде всего было связано с отсутствием официальной государственной политики национального насилия. Вместе с тем и в эмиграции Чёрный был беспощаден к юдофобам (например, в журнале «Иллюстрированная Россия» / №20, 1925/ процитировал М. Г. Сафира /см. выше/: «Когда у дурака нет никакого дела, он становится антисемитом»).

Чёрный широко обращался в своем творчестве к ветхозаветным источникам — от пародийной поэмы «Песнь Песней» (1910) и адресованных детям «Библейских сказок» (1925–26; одну из них — «Отчего Моисей не улыбался, когда был маленький?» — перепечатал журнал В. Жаботинского «Рассвет», №52, 1925) до крупных произведений, таких, как поэма «Ной» (1914), в которой он, по словам критика А. Измайлова, «глумится над современной жизнью, над пошляками, ничтожествами... над черносотенцами и либеральными балалайками, над лжеполитиками и лжеэстетами» («Русское слово», 30 мая 1914 г.).

Литературным трудом занимались сестра (псевдоним Подснежник) и брат Чёрного (псевдоним Георгий Гли).

Статья в Википедии




Сортировать по: Показывать:
Раскрыть всё
Аврора (журнал)

Об авторе


Автор



RSS

Olesya-St про Белый: Поэзия Серебряного века [Антология] (Поэзия: прочее) 28 04
люблю поэзию Серебряного века...
Оценка: отлично!

fantom33 про Белый: Поэзия Серебряного века [Антология] (Поэзия: прочее) 21 01
Тов Хenos, это типа ирония переходящая в бурный и продолжительный сарказм? Намекуите чо сокол таки вы, а все остальные наивные пингвины? Ню-ню. Да, ежели не затруднит, процицируйте, где я там говаривал, чо в царской России не было цензуры.
Фантазер вы, а не сокол, хотя все познается в сравнении. Сами небось всяческие ограничения приемлете только к другим, но не к себе любимому.
Типа я это прочел, а вам не положено...

Xenos про Белый: Поэзия Серебряного века [Антология] (Поэзия: прочее) 10 01
>Ser9ey: Мдя даже вот в таком усушеном виде мы не знали, при совках, нашу великую дорев. поэзию...
Объясняю. Специально для. Вашу "великую дорев. поэзию" вы и сейчас не знаете, и в этом ваше счастье. Потому как советская цензура в свое время разгребла "тысячи тонн словесной" руды, чтобы наскрести оттуда что-то более-менее значимое.
Полистайте интереса для подшивки журнала "Нива" хотя бы за 1903-1913 годы. Если не судьба - сходите на стихи.ру и читайте все подряд. Ощущения весьма схожие.
"Серебряный век русской поэзии" есть продукт селекции от советской цензуры.
>bsp: нашу Великую Русскую Поэзию мы знаем неплохо. Среди прочего, еще знаем, что поэты Серебряного века печатались в "Аполлоне", "Мире искусства", "Весах", "Мусагете", "Алконосте", а не в "Ниве".
Ага-ага. Надо полагать, "Нива", как самый массовый дореволюционный российский журнал (до 250.000 экземпляров в лучшие времена) в 1869 - 1918 годах, демонстративно печатал выборочную шелупонь типа тех же Ахматовой, Мандельштама, Брюсова, Сологуба и иже с ними, но начисто игнорировал "серебряных", так сказать, поэтов. Вы, батенька, уж либо крестик снимите, либо трусы наденьте.
То ли дело вышеперечисленные листки, которые издавались по пять-шесть лет мизерными тиражами в ущерб издательствам, и которые кроме "куртуазных маньеристов" никто не читал, ага. К тому же эти листки, кстати, помимо поэзии большую часть внимания уделяли литературе вообще, а также музыке, живописи и прочим псевдоинтеллигентстким взаимным разборкам под видом критики. Как писал кое кто примерно в те же времена: "Неважная честь, чтоб из эдаких роз мои изваяния высились".
>Правда, пока совецкая власть всё это своей гомадрильей лапой не задушила.
"СовеТСкая", кстати, и "гАмадрильей". Да и душить их было незачем: разорились за невостребованностью. Практически все еще до революции. "Невидимая рука рынка", понимаешь.
>При этом сама ни одного литературного журнала подобного качества не создала.
Да-да. Только возобновила созданную еще Пушкиным "Литературную газету" и выпускала ее тиражем до 6.000.000 экземпляров, "Красная новь" и "Сибирские огни" с 1921 года до 30.000 - 40.000 экземпляров, "Юность" в 70-е до 3.000.000, таких же масштабов "Смена", "Нева" опять же в лучшие времена до 650.000 экземпляров... Всех не перечислишь. И каждый тиражем был больше, чем все упомянутые листки вместе взятые.
>могу только сказать - "дай Бог мне в жизни горестей не знать, пока таким же дураком и я не стану".
Судя по приведенным выше цитатам, поздно пить боржоми. Дефицит грамотности никакой страстью к вранью не компенсируешь.
>monya0202: давайте скажем спасибо цензуре за то что она , бедная, делала за нас всю работу. Решала что нам понравится ,а что нет ,что читать ,а что не стоит.
Да без проблем. Вот у вас есть Либрусек, читайте все подряд (но именно ВСЕ подряд) сами, а рецензии перед этим не читайте. Рецензирование, между прочим - разновидность цензуры.
>fantom33: Пы. Сы. Жаль, но либрус уже давно не является тем местом, где можно <<читать Все подряд>>.
Н-да. "На третий день Зоркий Сокол заметил, что дверь в сарай не закрыта". Можно подумать, дореволюционные журналы можно было читать все подряд. Наивные идеалисты, туда-сюда. Теоретики либерализма, вашу медь.

monya0202 про Белый: Поэзия Серебряного века [Антология] (Поэзия: прочее) 09 01
Xenos , давайте скажем спасибо цензуре за то что она , бедная, делала за нас всю работу. Решала что нам понравится ,а что нет ,что читать ,а что не стоит. А то мы ,совки несмышленые, не могли сами то понять где оно хорошо ,а где плохо....

bsp про Белый: Поэзия Серебряного века [Антология] (Поэзия: прочее) 09 01
xenos, нашу Великую Русскую Поэзию мы знаем неплохо. Среди прочего, еще знаем, что поэты Серебряного века печатались в "Аполлоне", "Мире искусства", "Весах", "Мусагете", "Алконосте", а не в "Ниве". Правда, пока совецкая власть всё это своей гомадрильей лапой не задушила. При этом сама ни одного литературного журнала подобного качества не создала. По поводу "продукта селекции от советской цензуры" могу только сказать - "дай Бог мне в жизни горестей не знать, пока таким же дураком и я не стану".

Ser9ey про Белый: Поэзия Серебряного века [Антология] (Поэзия: прочее) 09 01
Мдя даже вот в таком усушеном виде мы не знали, при совках, нашу великую дорев. поэзию...но зачем спрашивается сейчас издавать такую солянку?!...разве что для просвещения утомленных жизнью новорусских.
to Xenos: Это ж надо быть таким многоречивым дураком. У вас памоему от отсутствия руководящей и направляющей...децкий страх перед открывшимся вдруг морем имен нашей русской поэзии.
Оценка: отлично!

Антонина82 про Черный: Том 5. Детский остров, 1911-1932 (Детские стихи, Детская проза) 29 01
Уважаемые родители. Обратите внимание на эту книгу - сборник произведений Саши Чёрного, написанных для детей. Стихи прочитайте дошколятам. А проза подойдет для детей постарше. Моё детство прошло без этой книги (в советское время книги Саши Чёрного по идеологическим соображениям не издавались). А жаль. Очень добрые и веселые стихи и повести. Единственный недостаток данного издания - отсутствие иллюстраций. В свое время книги писателя иллюстрировали очень известные художники начала ХХ века.
Оценка: отлично!

Антонина82 про Черный: Том 3.Сумбур-трава. Сатира в прозе. 1904-1932 (Русская классическая проза, Критика, Юмористическая проза) 28 11
Хороший юмор у Саши Чёрного. Не устарел. Проверьте на себе. Хотя бы маленький рассказ «Бюджет интеллигентного дачника». Особенно понравились расходы на пуделя. Наверное и сейчас стрижка собаки раз в пять дороже стрижки ее хозяина :)
Для тех, кто пишет отзывы на книги подойдут «Советы начинающим критикам» , для начинающих авторов - «Новейший самоучитель рекламы» :)

Оценка: хорошо

armada про Черный: Дневник Фокса Микки (Детская проза, Домашние животные) 01 05
Книга замечательная!У меня есть "экземпляр",но там только отрывок...
Оценка: отлично!

X