Владимир Петрович Котелкин

Биография

Владимир Петрович Котелкин - профессиональный переводчик, преподаватель. Был личным переводчиком Патриарха Алексия I.




Сортировать по: Показывать:
Раскрыть всё

Переводчик

Детектив Джон Синклер
Ремарк, Эрих Мария. Сборники
Хейли Артур. Романы


RSS

MellieMau про Ремарк: Искра жизни [Der Funke Leben ru] (Классическая проза) 04 06
Очень, очень сильный финал! Ради него одного стоит читать.

svobodniy_nick про Ремарк: Искра жизни [Der Funke Leben ru] (Классическая проза) 17 11
отличная книга, производит неизгладимое впечатление!

Robbe про Ремарк: Тени в раю [Schatten im Paradies ru] (Классическая проза) 28 07
с половины захватило, дочиталось легко.
впечатлило :)
рекомендую.

kathleen_cloche про Хейли: Колёса (Современная проза) 13 03
Как всегда у Хейли, поражает детализация, с которой он описывает деятельность промышленной системы. В этом он приближается к документальной литературе и нон-фикшн, и я в нем очень это ценю. Например, я наконец узнала, что такое "концепт кар". Как фотографу мне было очень полезно узнать, в каких случаях автомобиль снимают на широкоугольный объектив и в каких - на длиннофокусный, а также как достигался эффект Blur в рекламной съемке на пленку.
Книга написана в 1971 году, когда никто еще и не думал ни о мобильных телефонах, ни о персональных компьютерах. Тем не менее, в ней во всех подробностях описано, как будет работать бортовой компьютер и GPS-навигатор в автомобилях будущего. И практически все предсказано верно! Это наводит на мысль, что автомобильная промышленность действительно в то время являлась самой передовой, не считая космической.
Что касается самого сюжета и персонажей, то они отступают на второй план по сравнению с красочной, впечатляющей картиной Детройта и его сердца - автомобильного концерна.

Летисия про Хейли: Колёса (Современная проза) 03 01
Единственная книга у А. Хейли, которая кажется мне скучноватой. Наверное, потому что я не автолюбитель...

Isais про Ремарк: Искра жизни [Der Funke Leben ru] (Классическая проза) 07 06
Сильная, страшная вещь. Однако, в отличие от фронтовых очерков Вас. Гроссмана, "продуманная", "окультуренная", "олитературенная". Поэтому книга, что особенно заметно в сцене поджога, стала фальшивой и в целом кажется неровной - мощные, но сдержанные трагические сцены сменяются сентиментальщиной дурного толка. Что ж, Ремарк с самого начала творчества страдал мелодрамой, и тут он ей дал немного воли... Иначе было бы невозможно закончить эту книгу - как невозможно было жить по-прежнему, по-довоенному после Освенцима, Равенсбрюка, Собибора.

X