Константин Георгиевич Паустовский

Биография

Константи́н Гео́ргиевич Паусто́вский (19 (31) мая 1892, Москва — 14 июля 1968, Москва) — русский советский писатель, классик русской литературы. Член Союза писателей СССР. Книги К. Паустовского неоднократно переводились на многие языки мира. Во второй половине XX века его повести и рассказы вошли в российских школах в программу по русской литературе для средних классов как один из сюжетных и стилистических образцов пейзажной и лирической прозы.

Паустовский родился в Москве, но его семья несколько раз переезжала с места на место, сначала в Псков, потом в Вильно, и, в конце концов, обосновалась в Киеве. Отец Паустовского служил статистиком в управлении железной дороги, и, по словам самого писателя, частыми переездами семья была обязана его неуживчивому характеру.

Паустовский учился в Киевской классической гимназии. По окончании гимназии в 1912 он поступил в Киевский университет, на историко-филологический факультет, затем перевелся в Московский университет, на юридический факультет. Первая мировая война заставила его прервать учёбу. Паустовский стал вожатым на московском трамвае, работал на санитарном поезде. В 1915 с полевым санитарным отрядом отступал вместе с русской армией по Польше и Белоруссии.

После гибели двух его братьев Паустовский вернулся в Москву к матери, но через некоторое время уехал оттуда. В этот период он работал на Брянском металлургическом заводе в Екатеринославе, на Новороссийском металлургическом заводе в Юзовке, на котельном заводе в Таганроге, в рыбачьей артели на Азовском море. В свободное время начал писать свою первую повесть «Романтики», которая вышла в свет только в 1930-х в Москве. После начала Февральской революции уехал в Москву, стал работать репортёром в газетах, оказавшись свидетелем всех событий в Москве в дни Октябрьской революции.

Во время гражданской войны служил в Красной Армии в караульном полку. Впоследствии переехал в Киев, много ездил по югу России, жил два года в Одессе, работая в газете «Моряк». Из Одессы Паустовский уехал на Кавказ, живя в Сухуми, Батуми, Тбилиси, Ереване, Баку.

В 1923 Паустовский вернулся в Москву. Несколько лет работал редактором РОСТА и начал печататься. В 1930-е годы Паустовский активно работал как журналист газеты «Правда» и журналов «30 дней», «Наши достижения» и др., много путешествовал по стране. Многие впечатления этих поездок воплотились в художественных произведениях.

Летом 1931 года выезжает в Ливны, где пишет повесть «Кара-Бугаз», ставшею для него ключевой.

В годы Великой Отечественной войны Паустовский работал военным корреспондентом на Южном Фронте и писал рассказы.

В 1950-е годы Паустовский жил в Москве и в Тарусе на Оке.

Награждён орденом Ленина, другими орденами и медалью

Статья в Википедии




Сортировать по: Показывать:
Выбрать всё    
Раскрыть всё

Об авторе


Книги на прочих языках


Автор


Зарегистрируйтесь / залогиньтесь для выкачки нескольких книг одним файлом, коллаборативной фильтрации и других удобств.

RSS

austvalya про Ушинский: Белый пудель [Лучшие повести и рассказы о животных] (Русская классическая проза, Советская классическая проза, Природа и животные) 25 07
Какие чудесные рассказы о животных! И восторженные, и радостные, и грустные...
Оценка: отлично!

Гекк про Тур: Слово о солдате: Рассказы и очерки военных лет [Сборник рассказов из журнала «Красноармеец»] (О войне) 01 06
Опять дедушка Павлик все перепутал. Его любимая страна воюет не с Джоэлией а с Заморией. А ставить "отлично" вот этой подборке вранья это уже вообще за гранью человеческого достоинства...
Оценка: нечитаемо

Paul von Sokolovski про Тур: Слово о солдате: Рассказы и очерки военных лет [Сборник рассказов из журнала «Красноармеец»] (О войне) 01 06
Drosselmeier доказал, что читает буквы. Но не понимает смысла слов, которые из букв сложены...
А Joel поделился со всеми, откуда он черпает информацию ("по данным абсолютно всех социологических исследований...") - это журнал "Максим". Joel, я порекомендую ещё один источник знаний - "Плейбой". Ведь всем известно, что по результатам абсолютно всех социально-психологических исследований "джоэлята" (особенно в западной части Джоэлии :) способны усваивать крайне малый объём информации и наиболее доступные для них издания здесь и названы.
Оценка: отлично!

Drosselmeier про Тур: Слово о солдате: Рассказы и очерки военных лет [Сборник рассказов из журнала «Красноармеец»] (О войне) 01 06
Для массового читателя.© Издательство ДОСААФ СССР, 1985.
"Массовый читатель" через 5 лет послал в жопу страну одержавшую победу "над злейшим врагом человечества — германским фашизмом". Настоящие мастера печатного слова.
Оценка: плохо

olgabondvas про Тур: Слово о солдате: Рассказы и очерки военных лет [Сборник рассказов из журнала «Красноармеец»] (О войне) 01 06
Joel, Вы к курсе, что фразы типа "по данным абсолютно всех" изобличают Вашу тотальную, мягко говоря, некомпетентность и запущенный комплекс неполноценности? Об этом же свидетельствует и Ваш ник -сколько не называй себя Joel ....во рту слаще не станет. Если не читаемо, то и не читайте - зачем же себя мучить. Продолжайте читать фэнтези.
Оценка: хорошо

Lyka про Тур: Слово о солдате: Рассказы и очерки военных лет [Сборник рассказов из журнала «Красноармеец»] (О войне) 11 05
Joel, почитай лучше о доблестном АТО-шном разведчике, который перерезал тормозной шланг на танке, и этим сорвал атаку российских танкистов....
ЗЫ обсирание всего советского является гламурным еще со времен перестройки. Ну что поделаешь, определенный народ требует зрелищ. А что для него может быть лучше, чем чем измазать соседскую дверь в дерьме.
Оценка: хорошо

Joel про Тур: Слово о солдате: Рассказы и очерки военных лет [Сборник рассказов из журнала «Красноармеец»] (О войне) 10 05
Дивный образец пропаганды, рассчитанный сугубо на русский народ. Напомню, по данным абсолютно всех социологических исследований, россияне отличаются тремя характерными чертами: тотальным превалированием сиюминутно-эмоционального над логически-осмысленным, краткой исторической памятью (примерно пятиминутной - как рыбки гуппи) и опять же тотальным превалированием общего над личным. Поэтому, с учетом вышеуказанных социокультурных особенностей русского народа, а также его среднего образовательного уровня и способности к критическому мышлению, сборник составлен грамотно и толково, хотя это не отменяет его крайне сомнительной фактологии.
-
Итак, тема спекуляций на подвигах (в основном, явлющихся наглой ложью и откровенной пропагандой полуграмотных в военном плане фронтовых корреспондентов и их коллег из центральных газет) стала настолько актуальной, что на ней оттоптался даже популярный журнал для мужчин "Максим", разместивший среди фотографий голых моделей познавательную статью под названием "Байки из ДЗОТа"
-
http://www.maximonline.ru/longreads/get-smart/_article/bajki-iz-dzota/
Оценка: нечитаемо

snovaya про Паустовский: Кот-ворюга (Детская проза) 26 03
Паустовский - один из 5-7 писателей на всю жизнь. А этот рассказик люблю особенно!
Оценка: отлично!

snovaya про Паустовский: Том 4. Повесть о жизни. Книги 1-3 (Советская классическая проза) 26 03
Замечательная книга о детстве и взрослении Паустовского - до революции. Несмотря на то, что описываемые времена далеки от нас, чувства и эмоции современны, помогают узнать себя и сложность-прелесть отношений между близкими людьми. Это была одна из моих любимых книг в подростковом возрасте. Оказывается, что с годами мало что изменилось: после перечитывания становится так же тепло от простых и ярких строк.
Жаль, это я уже ворчу сейчас, автор не удержался от некоторых "безотказных" приёмов воздействия на впечатлительного читателя: первая же строка книги тому примером.
Ещё более жаль, что революционные события третьей повести, казалось, давно прошедшие, совершаются прямо сейчас. И описываемые Константином Георгиевичем переживания повторяются: растерянность, беспомощность, гнев, желание защитить, куда-то бежать. Горько...
К прочтению всем детям, маленьким и большим.
Оценка: отлично!

Ser9ey про Паустовский: Собрание сочинений том 9 Письма 1915-1968 (Советская классическая проза, Эпистолярная проза) 07 01
Самое известное письмо - ответ Твардовскому на отказ печатать в "Новом мире" воспоминания Паустовского одесского периода.
.
РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ ЖУРНАЛА «НОВЫЙ МИР» А. Т. ТВАРДОВСКОМУ А. Г. ДЕМЕНТЬЕВУ
7 декабря 1958 г. Ялта
Получил Ваше письмо от 26 ноября. Задержал ответ, так как сейчас очень болел и писать мне трудно.
Прежде всего я прошу редакцию тотчас же отправить два экземпляра моей рукописи («Время больших ожиданий»), находящихся в «Новом мире», на мою московскую квартиру во избежание всевозможных недоразумений.
Теперь несколько слов по существу. Редакция утверждает, что она не хочет терять контакт со мной, но вместе с тем сделала все возможное, чтобы этот контакт уничтожить. В данном случае я говорю даже не о содержании письма, а о его враждебном, развязном и высокомерном тоне.
Я — старый писатель, и какая бы у меня ни была, по Вашим словам, «бедная биография», которую я стремлюсь «литературно закрепить», я, как и каждый советский человек, заслуживаю вежливого разговора, а не глубокого одергивания, какое принято сейчас, особенно по отношению к «интеллигентам».
Нельзя ли редакции «Нового мира» страховаться от возможных уронов с большим достоинством и спокойствием.
Я обещал Вам «прополоть» рукопись (до возможного для меня предела), что и сделал, а не в корне «перепахать» ее. Вы сами прекрасно знаете разницу между этими двумя понятиями, когда они переносятся в литературу. Поэтому редакция напрасно делает вид, что ее обманули.
Все, что вписано в последний экземпляр повести о рабочих в Одессе, сделано по Вашему прямому предложению после того, как я рассказал Вам о специфическом положении Одессы в те годы. Поэтому пошловатое сравнение этого якобы «приема» с поведением взрослых, усылающих детей, чтобы они не мешали взрослым «резвиться на просторах любовной проблематики», поразило меня своим дурным вкусом и грубостью.
Я никому не обещал и не брался писать эту повесть о труде. Этой теме посвящены другие части эпопеи. Что же касается политики, то ею так наполнена третья книга («Начало неведомого века»), которую Вы, по Вашим словам, не читали, что насыщение политикой еще и четвертой книги было бы простым повторением.
В книге, по-Вашему, показаны разные «щелкоперы новой прессы». Такое заявление более пристало гоголевскому городничему, чем редакции передового журнала. Щелкоперов нет! Есть люди. Люди во всем разнообразии их качеств, и незачем клеить на них унизительные ярлыки. У какого-нибудь одесского репортера может быть больше душевного благородства, чем у Вас, самомнительных учителей жизни.
Что касается Бабеля, то я считал, считаю и буду считать его очень талантливым писателем и обнажаю голову перед жестокой и бессмысленной его гибелью, как равно и перед гибелью многих других прекрасных наших писателей и поэтов, независимо от их национальности. Если редакция «Нового мира» думает иначе, то это дело ее совести.
Почему Багрицкого, человека шутливого, вольного, простого, Вы считаете изображенным в качестве трогательно-придурковатого стнхолюба? Из чего это видно? Неужели из того, что он ненавидел чванство и спесь, ставшие одной из современных доблестей.
Что касается Ваших слов «о гордыне автора, которому плевать на мировую историю» с высоты своего «единения с вечностью» (??), то эти путаные слова отдают фальшью и свидетельствуют о непонимании текста.
Вас, как поэта, я хочу спросить, Александр Трифонович, что означает лермонтовское «Выхожу один я на дорогу»? Не то же ли «единение с вечностью», но Вашему толкованию. Тогда побейте Лермонтова камнями, если Вы искренни.
Пожалуй, хватит. Скажу только, что я не ожидал именно от Вас столь незначительного письма, продиктованного, очевидно, внелитературными и служебными соображениями.
Не знаю,— заслужил ли я в конце жизни такое письмо от поэта? Судя по десяткам и десяткам тысяч писем читателей — не заслужил. Но Вам, с официального верха, виднее.
Напоследок решаюсь посоветовать Вам хотя бы быть логичнее и, сначала приняв (может быть, сгоряча), в основном, мою повесть, не стараться потом начисто опорочить ее, как Вы это делаете, опорочить все ее четыре книги заявлением о ничтожности моей биографии.
В старину говорили: «бог вам судья», подразумевая под богом собственную совесть. Вот единственное, что я могу пожелать Вам. Рукопись прошу поскорее вернуть.
К. Паустовский.
Вот что тогда писал Паустовскому Твардовский:
«Мы были очень обрадованы встречей с Вамп в редакции после первого чтения «Времени больших ожиданий». Более того, мы с особым удовлетворением вспоминали и ставили в глаза и за глаза в пример некоторым молодым, да ранним Вашу исполненную достоинства скромность, готовность и способность спокойно выслушать дан;е и не очень приятные редакторские замечания, по-деловому заключить нелегкий разговор согласием «перепахать» еще раз рукопись, сделать все, что необходимо для беспрепятственного ее опубликования.
И нам, право, жаль, что покамест — так уж оно получилось — результаты «перепашки» оказались, мягко выражаясь, малопродуктивными... внесенные Вами исправления нимало не меняют общего духа, настроения и смысла вещи. По-прежнему в ней нет мотивов труда, борьбы и политики, по-прежнему в ней есть поэтическое одиночество, море и всяческие красоты природы, самоценость искусства... последние могикане старой и разные щелкоперы новой прессы, Одесса, взятая с анекдотически-экзотической стороны. Не может не вызвать по-прежнему возражений угол зрения на представителей «литературных кругов»: Бабель, апологетически распространенный на добрую четверть повести; юродствующий графоман Шенгели в пробковом шлеме, которого Вы стремитесь представить как некоего рыцаря поэзии; Багрицкий — трогательно-придурковатый,— Вы не заметили, как это получилось,— придурковатый стихолюб и т. и. И главное, во всем — так сказать, пафос безответственного, в сущности, глубокоэгоистического «существовательства», обывательской, простите, гордыни, коей плевать на «мировую историю» с высоты своего созерцательского, «падзвездного» единения с вечностью. Сами того, может быть, не желая, Вы стремитесь литературно закрепить столь бедную биографию, биографию, на которой нет отпечатка большого времени, больших народных судеб, словом, всего того, что имеет непреходящую ценность... Мы искренне хотим быть понятыми правильно, мы хотим напечатать Вашу вещь, имея в виду и вообще интерес читателя ко всему, что принадлежит Вашему перу, и, в частности, интерес журпала, который никак не хотел бы утратить и в данном, затруднительном случае контакт с таким автором, каким являетесь Вы.
Не откажите откликнуться на это письмо».
Твардовский
Оценка: отлично!

Петров Эдуард про Паустовский: Артельные мужички (Сказка) 17 09
Отличная сказка, которую читал в очень раннем детстве, великолепные иллюстрации А. Сазонова. К сожалению, не нашел более половины иллюстраций подходящего качества, если у кого-нибудь есть эта книга, добавьте пожалуйста.
Оценка: отлично!

progress-268 про Паустовский: Том 7. Пьесы, рассказы, сказки 1941-1966 (Советская классическая проза) 16 09
Жаль, но сегодня Паустовский "не формат". Гениальные рассказы, за каждым не только сюжет, но и твои собственные мысли о том, что было до и, что будет после... Каждое предложение это шедевр - ни убрать, ни добавить, ни одного слова ни одной запятой. По ИМХО читать всем хотя бы 2-3 рассказ (благо спектр тем огромен), что бы понимать что такое русский язык.
Оценка: отлично!

Ser9ey про Константин Георгиевич Паустовский 25 02
Яркий пример свободолюбивой души проявил писатель Константин Георгиевич Паустовский, казак по происхождению - гетманского рода (потомок Сагайдачного). Те же казацкие черты, что и у Сковороды: душевность, доброта к друзьям, гневный отпор резкость характера к недругам, подхалимам. «Суть некіи, без центра живущіи, будьто без гавани пловущіи. А я о растленных не беседую. Свою коемуждо видь забава мила. Аз же поглумлюся в заповедях вечнаго.»
Писатель всю свою творческую жизнь, а она проявилась с самого раннего детства, изподволь, но твердо приводил в исполнение свои жизненные принципы. И это несмотря на страшные годы войн и сталинизма. Это говорит о том, что какое время бы не было, человек может прожить честно и достойно, компромиссы с совестью больше от искушения «даймона», по Сковороде. «Яков. Сіе и дивно, и не дивно. Дивно, что мало кто усердствует заглядать внутрь, испытывать и узнавать себе. А не дивно потому, что непрерывная сія брань в каждом, до единаго, сердце не усыпает.»
Паустовский продолжатель воззрений Сковороды по праву, имея украинские корни, казацких предков. Природное мировоззрение было присуще и Гоголю (еще одна родственная душа). Паустовский истинный русский интеллигент уже новой формации, те послереволюционной. Все наносное с 19 века ушло: позитивизм в философии, плакание над мужичком. Интеллигент уже обратился внутрь себя, вникая в природу существования человека. «Идеологом» всего этого и был Константин Паустовский, «доверяющий жизни» описывающий события с критериев общечеловеческих, а не по рангу важности их для властей предержащих. (Я что-то не припомню, чтобы кто-то из «старых писателей», по его словам, говорил эту его любимую фразу «доверяй жизни»; Константин Георгиевич, очевидно, имел привычку, для художественной убедительности, вкладывать свои мысли другим людям).
Паустовского начинаешь читать с детства и каждый раз перечитывая - он свеж и хорош, как в первый раз, открывая грани своего творчества. Он охватил главное в человеке. Издавна на Руси простые люди жили хорошо; бакенщик, сельский батюшка, все, кто встречался ему, среди величественной русской природы. Только нужно было все это увидеть, найти мудрых простых людей.
Его первый том автобиографии - «Далекие годы» , несомненный шедевр о детстве. И не только литературы. Детство и юность это самый яркий период существования человека, когда наиболее непосредственно и ярко воспринимается действительность, события, люди. Познание не застилается предвзятостью мышления и позицией взрослого человека. Это качество: детское восприятия природы и жизни было присуще, предстает в первозданной свежести и в Сковороде. Человек смотрит на все буквально снизу вверх.
Сельская интеллигенция, в наше время и последние 200 лет, вела образ жизни наиболее приближающийся по своему характеру к сковородиновскому. Близко к этому подошел Паустовский, но во времена совдепии он вряд ли усмотрел разницу между городским и сельским интеллигентом. У него были иные критерии интеллигентности, более общие, оставшееся от дореволюционных взглядов, наследство, которое он нам и передал.
Паустовский углублялся во внутренний мир интеллигента был близок к созерцательности, любил природу и рассуждения простых, но мудрых людей встречавшихся ему. Но разницы в менталитете сельского человека и городского, он не видел, для этого нужно было бы “прозреть” с помощью взглядов Сковороды. Паустовский не разрывал, интеллигенцию на два разных мировоззрения. По мировоззрению он был пантеист, любил жить на периферии, недоверчиво относился к стадности писателей, наслаждался природой. Будучи малороссом (так он сам себя назвал при встрече с Николаем II, будучи гимназистом ), имел казацкие черты (черты и в буквальном смысле) характера. Периоды раздумий у него сочетались с творческим подъемом. Но сельского интеллигента, как продолжателя идей Сковороды он не увидел. Заслуга Паустовского в том, что он не отделял великие события в стране от общечеловеческих, во всем усматривал духовное проявление людского.
Писатель, живя на периферии проникся её духом. Не будучи идейным сторонником Сковороды (возможно, он и читал его), Паустовский, в силу естественных причин постигающих каждого честного творческого человека отстранился от “больших” проблем решая извечные человеческие, касающиеся его мировоззрения. Паустовский самый яркий представитель интеллигенции, какого можно представить, интуитивно примкнувший к поискам больших истин древних.
У Паустовского есть один «секрет». Когда читаешь его прозу, такое впечатление - все люди вокруг него хорошие, светлые, добрые и говорят только о красоте. Известно, что простой народ явно не идеален, хотя хорошее всегда скрыто и не обнаруживает себя всуе. Это хулиган в трамвае виден. Дело в том, что свойство всех больших людей - проявлять в окружающих всё хорошее, что в них есть. Встреча с таким человеком, как катализатор, это на подсознании, и даже какой ни будь “редиска” обнаруживает в себе забытые качества. Паустовский прекрасно играл на лучших струнах собеседников, “подводя разговор об них самих”, родном им крае, вызывая гордость за него, заложенную в природе человека. Надо быть самому хорошим человеком, тогда можно увидеть вокруг хороших людей “свой свого познаша…”. Писатель пишет то, что видит, но он не зеркало и не фотография; виденное преломляется у него в душе, находит выражение в словах, ну а мысли у большого человека естественно благородные.
Можно и в тоталитарном государстве увидеть человека и сохранить достоинство. Общество, его лицо, создали творческие люди (не обязательно писатели). Да и кроме того послевоенное поколение пережившее ужасы воины (помню этих людей), очень отличалось от современного поколения, погрузившихся только в свои проблемы хотя проблем тогда было поболее и посерьезнее.
Не одному Сковороде нужно было благоприятное окружение ощущение своего края, чтобы творить. Паустовский усмотрел во всей стране (СССР на то время) свой край, своих людей, было кому писать.
Периферия 20 века, в отличии от 19 го. у же не казалась дырой, были правда Пришвин, Короленко, но за ними не было “идейной“ основы. Интеллигент 20 века был уже “туристом“. Паустовский выбрал себе место для жительства на периферии, как и любой человек умеющий наслаждаться общением с природой. К сожалению, многие люди лишеныэтого ощущения и живут… где попало.
Паустовскому “не удавались” сюжеты (он хитрил, сюжеты были больше внутренние, движения души) не по бездарности, а по склонности философского ума. Казацкому менталитету свойственно философское постижение жизни. Он стремится к душевной гармонии не отягощенной рабством, душевному равновесию (это качества профессионального воина) в общении с природой, как единственному способу обрести это равновесие.
Паустовский, как и сичевой казак, подсознательно отсекал все, что ведет к смятению души, в лучшем случае это был спор к выявлению истины. Так он беседовал с пацанами, дидами, бакенщиками -людьми душевным миром и покоем которых он восхищался.

tundra_winter про Паустовский: Кот-ворюга (Детская проза) 27 12
Когда-то я читала про этого кота в детстве, теперь - своей 7-летней дочери...Замечательная и смешная история про вечноголодного беспризорника, который в конце концов, обретает хозяев
Оценка: отлично!

Belomor.canal про Паустовский: Том 1. Романтики. Блистающие облака (Советская классическая проза) 19 09
Однако сайт, с которого взята книга очень не плох http://ruslit.traumlibrary.net/page/paustovskiy.html

Ser9ey про Шагинян: Воспоминания о Константине Паустовском (Биографии и Мемуары) 01 08
Интересные воспоминания об одном из самых душевных писателей сов. периода, масса редких фотографий писателя.

nudel1966 про Паустовский: Повесть о жизни. Книги 1-3 (Советская классическая проза) 18 03
Автобиографическая проза Паустовского - одно из наивысших достижений русской литератры 20 века. Можно перечитывать в любое время и с любого места
Оценка: отлично!

X