Лидия Николаевна Годовикова (1930 – 1986) - филолог, специалист по латинскому и греческому языкам.

Родилась 8 марта 1930 г. в Москве. В 1948 г. поступила на классическое отделение филологического факультета МГУ, который окончила в 1953 г. Сразу же начала работать на кафедре древних языков исторического факультета МГУ; сначала старшим лаборантом с почасовой нагрузкой в вечерние часы, затем преподавателем, старшим преподавателем, доцентом, вплоть до кончины 26 декабря 1986 г.

Лидия Николаевна вела занятия как по элементарному курсу латинского и древнегреческого языков на историческом и юридическом факультетах, так и в специальных группах кафедр истории древнего мира, Средних веков, археологии, истории искусств, а также индивидуальные консультации с дипломниками и аспирантами этих кафедр и, очень редко, кафедр периода феодализма и источниковедения отечественной истории. Уже в последние годы жизни, в непрерывной борьбе с тяжелой болезнью, заново разрабатывала и вела восстановленный в восьмидесятые годы на биологическом факультете (как оказалось, ненадолго) спецкурс “Греко-латинские основы палеонтологической терминологии”.

Значительную долю в преподавательской нагрузке Л. Н. занимали не элементарные курсы (к которым, впрочем, она относилась очень серьезно и отточила до блеска и виртуозности), а специализированные занятия с дипломниками и аспирантами с очень широким репертуаром сложнейших источников. Это были тексты, созданные на протяжении всех столетий использования латыни и древнегреческого. В. И. Исаева начинала под ее руководством знакомство с источниками по проблемам греческого полиса IV в. до н. э., а А. И. Сидоров — со сложнейшими гностическими текстами. С полонистом М. В. Дмитриевым она занималась поздней латынью, а с автором этих строк читала русские известия византийского хрониста XI века Иоанна Скилицы, тогда еще не переведенного ни на один из современных языков. Стажеры и аспиранты исторического факультета, приехавшие в Москву из провинциальных вузов, навсегда запомнили ее консультации, помогавшие за несколько лекций систематизировать все знания по латинской грамматике. С большой теплотой и благодарностью вспоминает эти занятия львовянин С. Г. Яковенко.

К сожалению, мне знакомы лишь немногие из учеников Л. Н., поэтому не могу даже просто перечислить всех основных тем ее фактически спецкурсов по древним и средневековым авторам. Среди ее бумаг остались многочисленные подготовительные выписки к занятиям по Никите Хониату, Иоанну VI Кантакузину, И. Кобенцелю и Д. Буховскому, десяткам более традиционных античных авторов.

Научная специализация Л. Н. — латинские источники по истории России XVI в. В 1971 г. она защитила кандидатскую диссертацию по историческим сочинениям Антонио Поссевино о России, а в 1983 г. издала перевод этих сочинений со вступительной статьей и комментарием. Выбор темы был далеко не случаен: Л. Н. была глубоко убеждена, что именно латинские и греческие источники по отечественной истории должны изучаться русскими филологами-классиками, причем в первую очередь именно с позиций историка, филология должна играть [28] вспомогательную роль. Отсюда и наиболее азартный интерес к работам тех учеников, которые изучали иноязычные источники по истории Руси и России, в частности к моей. Отсюда и желание возродить задуманный еще в 50-е годы, но не осуществленный проект издания учебного пособия для студентов-русистов — хрестоматии греческих и латинских источников по русской истории с историко-филологическим комментарием. Это начинание Л. Н. также не успела завершить. Даже неимоверные сложности с изданием перевода Поссевино — он пролежал без движения в издательстве МГУ более 8 лет — не разочаровали ее в выбранной теме. Справедливость требует заметить, что в той тяжелой ситуации не было вины издательства: такова была политическая обстановка в Москве 70-х годов XX века. Мало кто теперь поймет, почему “недружественные высказывания” иезуита XVI в. о России Ивана Грозного воспринимались в некоторых инстанциях почти как “антисоветские” и уже сами по себе могли стать препятствием к публикации. Поссевино же вдобавок еще и активно содействовал русско-польским переговорам, а в те годы любые упоминания о Польше в открытой печати, мягко говоря, не приветствовались, что в очередной раз затормозило книгу, прошедшую уже почти все стадии издательского цикла. Причем степень свободы, отпущенная разным издательствам, была различна: то, что проходило малым тиражом в издательстве “Наука”, запрещалось в рассчитанной на более массового читателя серии “Университетской библиотеки”.

Сочинение Якоба Ульфельдта Л. Н. переводила в последние месяцы жизни, прекрасно понимая, что времени осталось немного и надо спешить. Предварительная работа по этому автору была ею проделана, видимо, еще за несколько лет до этого, в процессе занятий с одной из дипломниц. Когда Л. Н. узнала, что ученица не собирается больше заниматься наукой, она сочла своим долгом перевести интереснейший источник сама. Нет никаких сомнений в том, что какие-то наброски комментария Л. Н. делала уже в процессе перевода, для нее эти виды работы были совершенно неразделимы.