11 августа 1941 г., когда меня призвали в армию, я только что окончил среднюю школу. Я коренной москвич, родители мои тоже. Посадили нас всех москвичей, целый эшелон, в товарные вагоны. И отправили на Урал. По дороге вагоны отцепляли – в Горьком, в других городах. А нас, человек 500, отправили в Камышелов, это Свердловская область. Там я закончил училище. Присягу я принес 16 ноября в училище. И проучились мы до июня, мне дали звание лейтенанта и определили сначала в запасной полк, где мы готовили солдат для фронта. Прибывающую необученную молодежь учили дисциплине и тому, как надо воевать на фронте, то есть делали из них солдат.

Потом мы базировались на станции Сурок Марийской республики. В землянках жили, казарм не было. Землянки мы сами строили. А кругом лес. А после запасного полка попал я на Брянский фронт, в конце июля это было, как раз шла Курская битва. А с Брянского фронта – в 4-ю танковую армию, впоследствии она стала Гвардейской танковой армией (в марте 1945 года). И вот в конце июля я попал в 6-й гвардейский механизированный корпус, 49-я механизированная бригада, 1-й батальон, 1-я рота. В составе этого батальона я прошел два года. Освобождали Правобережье Украины, Каменец-Подольский. На Курской дуге в августе-сентябре воевали.

У нас, 4-й танковой армии, была задача взять Львов. 21 июля я со своей ротой вошел во Львов. Больше войск у нас не было, в центр не стали продвигаться, потому что не знали, есть ли там немцы. Некоторые дома были заброшены. На окраинах города мы находили кирпичные большие дома, брошенные жителями. Мы же не ходили по домам, а люди прятались. Может быть тыловые части, шедшие за нами, какой-то контакт и имели. А нас встретило 5 евреев, они там пробыли 3 года. Жили за печкой в избе. У них там был тайник. Некоторые были в подвалах. Мы стояли после Каменец-Подольска в Ивано-Франковской области, это родина Степана Бандеры, там как раз деревня, где он родился. Я скажу вам, что никогда не было нападения на нас. Мы же их не трогали, не грабили, ничего такого. Нас воспринимали как освободителей, принимали нас жители деревень хорошо, особенно молодежь: ребята, девчата, ну и женщины. Мы были разного возраста, мне было 21, а было кому и по 30. Поэтому у нас и в уме не было оберегать себя от населения, немцы – это одно дело, а гражданские – другое.

После Львова нас бросили в Польшу, мы форсировали Вислу, танки по понтонным мостам шли. Кажется, был даже захвачен целый мост. Это было недалеко от Сандомира, назывался – плацдарм Сандомирский. Немцы наступали постоянно. Это был стратегически важный район, оттуда мы шли до Одера, на Берлин. По Польше прошли. Плацдарма было два: один – севернее Варшавы, а второй южнее, как раз Сандомирский. Мы с него начали наступать. Я на танке прошел всю Польшу – Петраков, Кротоцин. А потом мы форсировали уже немецкий город Кебен.

В конце апреля соединились с 1-м Белорусским фронтом. Таким образом, Берлин был окружен. Я был ранен и отправлен в госпиталь. Потсдам взяли – здесь я участвовал, Бранденбург брали, но здесь я уже не участвовал. А потом, числа 6-го, всю армию бросили на Прагу. Освободили 8-го Прагу, закончилась война, а я из госпиталя прибыл числа 10-12 мая.

Прослужил в танковых войсках 4,5 года, потом отправили меня в Закавказский военный округ, служил в дивизии в Тбилиси. Потом в 49-ю в академию поступил, в 53-м закончил, а потом служил уже в Центральном аппарате Министерства обороны. Называется – Главное управление кадров Министерства обороны СССР. Там я прослужил с 1953 по 1976 год. Прослужил я в армии 35 календарных лет, уволили меня в звании полковника. Вот и все.